Read the book: «Убивая тени»

Original title:

TO KILL A SHADOW

by Katherine Quinn

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Copyright © 2023 by Katherine Quinn.

First published in the United States under the title TO KILL A SHADOW: The Mistlands, book 1.

This translation published by arrangement with Entangled Publishing, LLC through RightsMix LLC.

All rights reserved.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

* * *

Всем, кто познал тяжесть тьмы, но продолжает сиять.

Вы сильнее, чем думаете.

И К., моему личному солнцу

Глава 1. Киара

Солнце не восходит уже несколько дней, и жителей охватывает паника. Боюсь, если богиня Солнца и само светило не вернутся, знакомый нам мир еще глубже окунется во мглу.

Письмо адмирала Лианда королю Бриону, 1-й год проклятия

Мало кто ведал, что ночь способна говорить.

Еще меньше тех, кто знал, как ей ответить.

В тот миг она меня поддразнивала. От завываний ветра и света кроваво-красной луны волоски на шее встали дыбом, а багровый ореол послужил предзнаменованием мучительной скорби, которая вскоре проникнет в меня и осядет в груди.

Из горла вырвалось ругательство, заглушенное неустанным храпом Лиама в нашей общей комнате. Ничто не способно разбудить этого мальчишку, даже моя самая красочная брань, от которой у матери краснели уши.

Утро уже почти наступило, сквозь треснувшее окно доносилось характерное щебетание звездокрыла. Некоторые считали звездокрылов шпионами богов, я же верила, что они всего лишь птицы, не более того.

Один из них запрыгнул на подоконник, его черные перья переливались фиолетовыми крапинками, а пушистый низ брюшка выделялся ярко-синим оттенком. Звездокрыл уставился на меня темными глазами-бусинками, прежде чем протянуть свою мелодичную песню и взлететь.

По всей видимости, я не достойна того, чтобы за мной шпионили.

Я вновь обратила взор на колени, где рукой в перчатке сжимала любимый кинжал.

Поворачивая рукоять, я проклинала Рейну, нашу дивную и потерянную богиню Солнца. Не оставь она нас гнить во мраке ночи, нам бы не пришлось столкнуться с сегодняшним днем.

Лиама бы не забирали. Не они…

Чертовы рыцари Вечной звезды.

Они ворвутся в нашу деревню и увезут всех подходящих парней, заставив их отправиться в проклятые земли – в Туман. Место, куда не осмелится проникнуть ни один смертный. Туман, точно неизлечимый недуг, появился после исчезновения богини Рейны, и с тех пор наш самонадеянный король боролся за исцеление. Посевы гибли, народ голодал, а он все упорнее пытался найти решение. Решение, которое, как ему думалось, можно отыскать там, где расцветает смерть.

Я считала его глупцом.

Надежда – опаснейшая в мире вещь.

– Ты когда-нибудь спишь?

Я поднялась от изголовья кровати, когда Лиам распахнул длинные ресницы, скептически уставившись на меня голубыми глазами в полумраке комнаты.

– Нет, – ответила я, чиркнув спичкой, которую взяла с прикроватного столика, и потянулась к свече. Фитиль мгновенно разгорелся, и Лиам заворчал, когда свет ударил ему в глаза.

– Я уже скучаю по своей кровати, – застонал он.

– Ты все еще в ней, – усмехнулась я, хотя вышло натянуто. Рыжие локоны коснулись щек, когда я покачала головой.

– Который час, Ки?

Несмотря на угрюмое настроение, я не сумела сдержать улыбки. Ки – прозвище, которым одарил меня Лиам, когда был совсем маленьким и не мог произнести мое полное имя, – подходило мне, как прекрасное кожаное пальто, тогда как Киара звучало слишком… ну, не для меня. Женственно и утонченно. Рисуя образ девушки с цветами в волосах, с губ которой слетают прелестные слова. Меня же нельзя назвать ни утонченной, ни красноречивой. Да я и не стремилась быть таковой.

Мой взгляд метнулся к часам возле кровати.

– Около шести.

– Боги, почему люди настаивают на пробуждении в столь нечестивый час? – Лиам плотнее натянул на себя покрывало, запеленавшись, словно новорожденный.

– Других слов я от тебя и не ждала. Ты бы так весь день и провалялся в кровати, если бы я не заставляла тебя поднимать зад. – Промчавшись по холодным доскам, я с вызывающей ухмылкой запрыгнула на его матрас, отчего пружины подо мной протестующе заскрипели.

– Ки! – возмутился Лиам, его тощее тело оказалось в ловушке под моим. Он на фут выше моих пяти футов двух дюймов¹, но недостаток роста я с лихвой компенсировала крепкими мышцами. Мышцами, над которыми непомерно трудилась. О чем свидетельствовали разные синяки и шрамы по всему телу.

– Лиам-м-м-м-м, – протянула я, удерживая брата на месте, пальцами безжалостно щекоча ему бока. – Вста-а-а-а-ва-а-а-ай!

Визг сорвался с его тонких губ, а щеки раскраснелись от смеха. Восхитительно высокие интонации лишь подначивали меня на беспощадные нападки.

– Ки, хватит! Я серьезно! – Лиам смеялся до хрипоты, и вскоре к его смеху присоединился мой безудержный хохот.

– Ты такой зануда, – вздохнула я и отстранилась, чтобы дать ему возможность отдышаться. Стоя на коленях, я посмотрела на брата, стараясь запечатлеть этот момент в памяти. Но как только взгляд упал на его грудь, я замерла.

– Я… прости, Лиам, – сорвался с губ шепот, и вся радость моментально улетучилась из легких.

Грудь брата вздымалась и опускалась напряженными рывками, каждый судорожный вздох сопровождался легким хрипом.

– Все нормально, – он улыбнулся; но от меня не укрылось, как дрогнули уголки его губ.

– Нет, не нормально. Мне не надо было вести себя так беспечно. Только не после того, как у тебя случился еще один приступ пару дней назад.

Дыша с привычной осторожностью, Лиам встретился со мной взглядом и обхватил рукой мою ладонь. Я не ощущала его прикосновений более десяти лет: обтягивающая пальцы кожа перчатки не пропускала его тепло.

– Правда. Я в порядке. Хотя ты все еще заноза в моей заднице.

– И я с удовольствием буду ей, пока ты продолжаешь дышать. – Нахмурившись, я неловко поднялась с кровати брата и разгладила свою простую черную сорочку. Мне действительно следовало быть осторожнее.

– Чтобы загладить вину, можешь сварить мне кофе, – пропел он, окинув меня вновь искрящимся взглядом.

– Ладно. Но только потому, что я чуть тебя не прикончила. – Усмешка тронула мои губы, на что Лиам закатил глаза. И я ничуть не удивилась, что он бросил мне в спину подушку, когда я выходила из комнаты.

На цыпочках прокравшись в кухню, я поставила кипятиться воду на очаг, единственный светильник с солнцепалом внутри отбрасывал медовый отблеск на тонкие деревянные стены. Редкие драгоценные камни, добываемые в горах Райн на севере, излучали золотисто-желтый свет. Каждый стоил пригоршню серебра, и нам посчастливилось иметь такой в нашей скромной обители.

Я опустила взгляд на варящийся кофе, зная, что он не поможет успокоить нервы… несмотря на божественный аромат.

Что мне действительно было нужно, так это тренировка с дядей Микой. Старший брат матери появился в Силе спустя всего несколько дней после того ужасного нападения, которое заставило меня надеть перчатки и никогда более их не снимать. Тогда я едва выжила, почти лишилась сознания; и вот явился незнакомец, который пообещал, что научит меня защищаться. Он лишь успел представиться, а затем взглянул на мои руки и покачал головой от увиденного.

– Приступаем завтра же, – отрезал дядя, и только благодаря мольбам бабушки я послушалась. Вероятно, именно она и упросила его приехать. Узнай кто-нибудь в поселении о произошедшем, я бы не отделалась одними насмешками. Нападение нельзя было назвать обычным, и подозрения неизбежно следовали бы за мной повсюду.

Большую часть времени я ненавидела Мику, но месяцы плавно обернулись годами, а тайные уроки стали своего рода бальзамом для смягчения расцветавшего под кожей гнева.

Сегодня, в день Созыва, я как никогда нуждалась в Мике.

Однако нынешний день не сулил ни тренировки, ни ножей и никаких разбитых в кровь кулаков. Не будет брани и струящегося пота. Подавив желание наброситься на какой-нибудь бедный неодушевленный предмет, я стиснула пальцами ручки двух дымящихся кружек, крадясь по скрипящим доскам в нашу комнату.

Протиснувшись внутрь, сунула кружку в протянутые руки Лиама:

– Держи, дикарь.

Вместо слов благодарности он вновь закатил глаза, а потом практически залпом втянул в себя обжигающую жидкость, прикрыв веки в довольном ликовании.

– Я уже говорил тебе, что ты хорошая сестра? – спросил Лиам, подняв голову, чтобы вздохнуть.

Комплимент? Как необычно.

– Мог бы говорить и почаще. Не повредит. – Игриво пожав плечами, я отпила из своей кружки. Жидкость прилила к краю, теплой горечью смачивая мне губы.

Лиам сделал внушительный глоток и поставил кружку на прикроватный столик с обилием тусклых кольцеобразных пятен на поверхности, поскольку брат никогда не пользовался подставкой. Я уже могла представить себе прищуренные глаза матери.

– Киара, – осторожно начал Лиам, и все внутри покрылось корочкой льда. – Я знаю, что принесет грядущий день. Нет смысла противиться.

Я планировала противиться этому так долго, как только возможно.

– Я готов уехать. Уже даже попрощался.

Со своими друзьями. Нашими соседями. С «будущей-бывшей» жизнью.

– Я люблю тебя, Лиам.

Если мои слова и тронули брата, он не подал виду. Только хмыкнул, прежде чем взять кружку и сжать ручку до побелевших костяшек. Возможно, все дело в неловкости. Или в потрясении. Я люблю тебя. Никогда не произносила эти слова вслух.

Однако Лиам прекрасно знал, почему я сказала их сегодня.

– И я люблю тебя, Ки. – Мы оба нервно сглотнули.

Минуло несколько безмолвных, но уютных мгновений; никто из нас не решался нарушить тишину. Я ощущала привязанность Лиама с другого конца комнаты и молилась, чтобы он почувствовал то, что у меня на душе.

Этого достаточно. Должно было быть достаточно.

– Ки…

Что бы брат ни собирался сказать, его голос заглушил громоподобный топот копыт.

По всему поселению замерцали огни, отбрасывая на улицы желтое, туманное свечение, несколько бледных солнцепалов усеяли дорогу вереницей рыжих огоньков.

Взгляд Лиама ожесточился.

– Похоже, мое время истекло.

Глава 2. Рука Смерти. 49-й год проклятия

Мой клинок пронзил сердце брата, оборвав его непрестанные крики.

Он не был мне братом по крови, но вполне мог им быть. Все мы считали друг друга семьей, сплоченной общей целью – спасти наш народ. Предполагалось, что мы положим конец проклятию. Вернем солнце.

Мне следовало догадаться: семья здесь ничего не значит, только не в проклятых землях. Не в Тумане.

Выдернув кинжал, я наблюдал, как брат рухнул к моим ногам с широко распахнутыми глазами, в которых застыло обвинение. У меня не осталось сил их прикрыть.

Призрачный туман медленно поднимался по моим лодыжкам, обвивал икры и бедра. От него разило отчаянием. Гнилью смерти. Он раздирал мою плоть, вторгался в разум, его слащавый шепот ласкал глубинные части души, о которых я и не подозревал.

Взглянув вниз, во мрак, где лежало окутанное дымкой тело брата, я разглядел свои окровавленные руки. Словно насмехаясь надо мной, луна засияла ярче, ее глумливый свет озарил влажные багряные пятна, которые никогда уже не смыть.

Подул легкий ветерок, клубы тумана заплясали по всему телу, словно извращенные прикосновения любовницы. Но шепот – тот, что побуждал меня совершать отвратительные поступки, – рассеивался, ветер уносил хаос и безумие, захватившее разум.

Я моргнул. В груди запульсировала мучительная тяжесть, когда взгляд скользнул по туманному полю.

Я увидел конечности – здесь руку, там отсеченную ногу. Пропитанный кровью сброшенный сапог. Невидящие взоры, ловившие отблески лунного света.

Мертвы. Все мои люди мертвы. И я остался единственным выжившим.

Я выронил кинжал.

И следом сам пал на колени.

– Капитан, – знакомый грубый голос лейтенанта Харлоу оборвал мой кошмар наяву. – Мы почти прибыли.

Я вздрогнул, сидя на своем коне. И удивился, заметив вдали освещенные солнцепалами дома и причудливую площадь – верные признаки традиционного городка Асидии, – а не бесконечные мили открытой местности, которую мы пересекали последние несколько дней, покинув предыдущий город. И предыдущий, и еще один до него.

В каждом поселении мы оставляли после себя пустоту и разбитые сердца.

Сила не станет исключением.

Глава 3. Киара

Не бойтесь темноты,

В ней мы родились.

В ней же мы все и умрем.

Молитва лунных жриц

Скорбь и страдания заполонили площадь Силы.

Швея Милли с раскрасневшимися и влажными щеками прижимала к груди своего сына Саймона. Живущая по соседству семейная пара зажала между собой шестнадцатилетнего Тома, мне удалось разглядеть только его торчащие локоны цвета воронова крыла. Даже непоколебимый кузнец Сэмюэль крепко держал за руку своего сына Микаэля, обветренное лицо пожилого мужчины отражало нехарактерные для него эмоции.

Мой взгляд привлекла сестра Микаэля, Лайла, ее прекрасные карие глаза затуманились от слез. Мы с давних пор знали друг друга и все же не разговаривали уже несколько месяцев. Причина мне была прекрасно известна, и она имела прямое отношение к окружавшим меня, точно завеса, слухам…

Держись подальше.

Киара опасна.

Проклята.

Лайла украдкой взглянула на Лиама и закусила нижнюю губу, прежде чем отвернуться. Ее безразличие причиняло боль, но оно не могло превзойти остальные чувства, душившие меня сегодня.

К чести родителей, они сдерживали слезы, но, судя по покрасневшим глазам и темным кругам под ними, все же излили горе прошлой ночью.

Черные волосы матери свободно свисали вниз по спине, а ее голова покоилась на широком плече отца. Изящными пальцами мама сжимала кулон на шее. Цепочка уже давно потускнела, а лицо безымянного бога Луны покрылось пятнами.

Я часто спрашивала о том, зачем она носит амулет бога Луны, если мечтает лишь о дне и солнечном свете. Мама же просто отвечала, что иногда лучше молиться тем богам, которых можно увидеть, потому как существует вероятность, что они тебя услышат.

Но бог Луны не помог нам спасти урожай. Никто из богов этого не сделал. После исчезновения Рейны все боги, казалось, сгинули вместе с ней, оставив нас на произвол судьбы. Покинув проклятый народ и проклятые земли.

Я проследила за темным взглядом отца туда, где Лиам пробирался сквозь плотную толпу зрителей. Глава нашей семьи вздернул подбородок, его глаза, в уголках которых собрались морщинки, излучали гордость, которую он редко демонстрировал по отношению к сыну.

Я стиснула зубы.

Хотя отец никогда бы в этом не признался, я часто замечала проблеск разочарования под его тщательно натянутой улыбкой.

Лиам отыскал меня взглядом, и сверкнувшая в его глазах искра тотчас обогрела место в моем сердце, предназначенное только для брата. Кивнув напоследок, он отвернулся и пошел в строй к остальным.

У брата хватило храбрости с достоинством встретить наступление своей грядущей гибели, и за это я считала его самым мужественным человеком из всех, кого когда-либо знала.

Впервые за долгое время я искренне скучала по дяде. Неделю назад он без предупреждения отбыл в южные земли. Будь Мика здесь, то наверняка бы сказал что-нибудь проникновенное – или достаточно резкое, дабы вывести меня из оцепенения.

– Это он, – прошипела мне на ухо мать, легонько толкнув локтем.

Я проследила за ее яростным взглядом, устремленным на мужчину, считавшегося живой легендой. Мужчину, которого, как утверждали, изуродовали жуткие твари, обитавшие за границами королевства. Согласно слухам, прошлой зимой он добрался до столицы Сайоны, залитый кровью и пропахший смертью.

Но это не могло быть правдой.

Из глубин Тумана еще никто не возвращался. И все же, несмотря на собственные уверения, я не могла не признать, что властное присутствие капитана ощущалось даже на расстоянии.

И я впитывала его с упоением.

Мне не удалось разглядеть черты лица мужчины, поскольку его, как и тело, скрывал слой тонкого ониксового металла. Все рыцари носили доспехи, но облачение капитана покрывали обсидиановые шипы, кончики которых мерцали в изменчивом свете факелов, установленных вокруг площади.

Ледяная волна, пронзив кости, добралась до моего гулко колотящегося сердца и сжала его.

Меня охватила дрожь, когда призрачные пальцы скользнули по спине, а горный ветерок защекотал уши, словно шепча ласковые слова.

Я ощутила, что здесь, на этой площади, присутствовало нечто… чуждое. Моя покойная бабушка назвала бы это ощущение божественной интуицией. Бабушка умерла только в прошлом году, оставив после себя зияющую пустоту в моем сердце. Аврора Адэр олицетворяла собой силу природы, будучи грозной женщиной, которая всегда полагалась на невозможное, то есть на веру.

– Что с тобой? – Отец крепче сжал мою руку, с беспокойством глядя на меня.

– Все хорошо, – тяжело сглотнув, выдавила я. – Просто чувствую…

– Печаль, – закончил за меня отец, кивнув на Лиама. – Меня одолевают те же чувства, Киара.

Но дело не только в печали. Нет. Мои ощущения скорее напоминали пробуждение ото сна, который цепко впился когтями в разум, не желая отпускать.

Взгляд вновь вернулся к капитану, словно мои глаза были созданы для того, чтобы видеть лишь его.

Я завороженно наблюдала, как самый устрашающий мужчина Асидии проводит руками по дикой гриве своего коня, успокаивая нетерпеливо бьющее копытами животное.

Пульс заколотился где-то в горле, когда капитан поднял голову, а его взгляд, казалось, мгновенно нашел меня. Будто я позвала его по имени.

Зашипев, я опустила взгляд на сколотые булыжники под ногами. И не поднимала головы, пока не зазвучали имена избранных, но даже тогда смотрела куда угодно, только не на капитана.

Адам, крепкий семнадцатилетний парень, вышел вперед, как только прозвучало его имя. Чтобы темные волосы не скрывали лицо, он стянул их кожаным шнурком, отчего резкие черты стали выглядеть не менее грозными, чем выпирающие мускулы.

Мы были знакомы с ним с самого детства. Адам и подобные ему мальчишки всю жизнь тренировались ради вступления в Братство рыцарей, даже если бы в этом году не проводился обязательный набор подходящих рекрутов.

Я насмешливо скривила губы, наблюдая за Адамом.

Лиам выделялся и выглядел неуместно среди остальных – долговязый и нескладный, с лиловыми синяками под остекленевшими глазами. Я содрогнулась от страха, плескавшегося в его темно-синих глазах.

Он не должен быть там. Только не с ними. Это несправедливо. Я бы все отдала, чтобы оказаться на его месте. Не то чтобы девушкам не разрешалось вступать в ряды рыцарей, официального запрета не существовало, но ни на одном из предыдущих Созывов ни разу не называли девичьих имен.

К Лиаму придвинулся Адам, надменная усмешка оттенила его злобные черты.

Только вчера он вместе со своими дружками загнал нас с Лиамом в угол возле фактории². Я уже привыкла к насмешкам и оскорблениям; после происшествия десятилетней давности люди стали распускать слухи, и отнюдь не лестные. Но когда Адам нацелился на моего брата – пихал его в грудь и называл инвалидом, – я поддалась инстинкту, ударив задиру прямо в лицо. И хотя я смеялась, пока он корчился от боли, Адаму сломанный нос не показался таким уж забавным.

Он до сих пор выглядел припухшим, а синяки под глазами Адама приобрели жуткий желто-фиолетовый оттенок. Когда парень встретился со мной взглядом, я улыбнулась ему с другой стороны улицы – и его глаза тотчас сузились до крошечных щелочек.

Мне следовало знать, что радость от победы не продлится долго.

Моя мстительная улыбка исчезла, когда Адам наклонился, чтобы прошептать что-то на ухо моему брату, ни на мгновение не отрывая от меня взгляда темных глаз. Все мое тело превратилось в камень, когда прекрасное лицо Лиама обернулось гримасой ярости. Прежде я не видела у него подобных эмоций.

Адам взглянул на меня с самодовольной ухмылкой, прежде чем отстраниться от Лиама и повернуться к капитану и рыцарям. Назвали последнее имя, этот кошмар близился к концу… но какой бы мерзкий яд Адам ни влил в уши моего брата, тот возымел желаемый эффект.

В один миг Адам стоял, сияя от гордости, а в следующий уже превратился в размытое пятно, отброшенное в сторону стремительным ударом.

Мне показалось, что я выкрикнула имя Лиама, но мир вокруг затих, и тесная площадь стала смыкаться со всех сторон.

В ушах взревела кровь, и я инстинктивно бросилась к тому месту, где Адам уже опрокинул моего брата на спину, прижав его к пыльным камням.

С моих губ, несомненно, сорвалось имя, но на этот раз имя Адама. Или же очень непристойное ругательство вместо него.

Каждый в толпе оглянулся на меня, прежде чем вернуть внимание к разворачивающейся возмутительной сцене.

– Адам! – крикнула я, почти настигнув их. Лиам хватал ртом воздух, неистово замахиваясь на своего противника, который удерживал его с раздражающей легкостью.

– Отвали. От. Него.

Меня настигло осознание, что, задыхаясь и хватая ртом воздух, Лиам не пытался нанести удар, он просто хотел сделать вдох.

Гнев – пронизывающий, раскаленный и пылающий – объял меня.

А затем я оказалась перед Адамом, с силой впечатав кулак в его уже подбитое лицо. Даже под защитой перчаток костяшки пальцев заныли от удара.

Тем не менее я продолжала, нанося шквал ударов по его челюсти, и насытилась, лишь когда он отпрянул с рассеченной нижней губой, с которой сочилась кровь.

Капли падали на пепельные камни, и начищенные сапоги Адама покрылись алыми брызгами.

Краем глаза я уловила какое-то движение. Бросив мимолетный взгляд, заметила, как капитан поднял руку, приказывая своим подчиненным отступить.

Похоже, он желал посмотреть, чем все закончится, и я была более чем счастлива устроить грандиозное представление.

– Ты за это заплатишь, – прорычал Адам и с озлобленным видом бросился на меня.

Лукаво ухмыльнувшись, я сцепила руки в перчатках за спиной и нырнула под его кулак, уклоняясь от атаки.

Адам обладал силой. И практически дважды превышал меня в росте. Но я была быстрее. Намного, намного быстрее.

Возможно, он считал, что вчера возле фактории мне просто повезло, однако теперь ему предстояло понять, что ради такого везения я неустанно трудилась.

Вновь пригнувшись, я избежала потенциально болезненного удара, затем сместилась вправо и развернулась, прежде чем Адам успел заметить, что промахнулся.

– Что, теперь прыткости поубавилось? – поддразнила его. Мои медные волосы выбились из косы, на лбу выступила капелька пота, а пульс вновь стучал в горле.

Может, я просто лишилась разума, но возникшее во время боя воодушевление подпитывало меня. Борьба имела смысл – это танец, которому я способна научиться, ритм, который успокаивал.

Адреналин пьянил лучше любого напитка. Лучше украденных поцелуев или безоблачного неба. Я дышала полной грудью в его сокрушающем хаосе.

Когда мой кулак настиг ребра Адама, с его губ сорвался оглушающий стон, а из легких выбило весь кислород. Удар не смог бы остановить его, но, прежде чем противник успел ответить, я наклонилась и ударом ноги сбила его на землю…

Опрокинув в то самое положение, в котором оказался Лиам.

– Внизу ты выглядишь намного лучше. – Я нависла над Адамом, чьи руки безвольно легли на бледные камни, пока грудь вздымалась и опускалась от ярости. Мое собственное дыхание оставалось ровным и уверенным.

Волоски у меня на затылке встали дыбом, и я осмелилась бросить взгляд через плечо.

Когда Адам поднялся на ноги, его достоинство было практически уничтожено; и я заметила, как ко мне повернулся обсидиановый шлем капитана. Мне не удалось разглядеть ни частички его плоти, глаза оставались скрыты под длинными зубчатыми пластинами, но я ощущала его взгляд.

По руке побежали мурашки, а по телу прокатилась незнакомая волна неуверенности. В отличие от окатившего меня ранее ледяного прилива, нынешний холод обжигал.

Когда по камням загрохотали тяжелые сапоги, я заставила себя оторвать взгляд от капитана, сосредоточившись на своем глупом противнике. Фыркнув, метнулась влево, пригнулась, а затем, изящно развернувшись, обрушила удар на затылок Адама.

Он рухнул на землю на колени, затем упал головой вперед. Образ разбитого о камни лица Адама навеки останется в моей памяти.

Мой мстительный восторг практически сочился из каждой поры. Я улыбнулась при виде того, как изо рта Адама стекали слюни, смешиваясь с его кровью.

Он был окончательно повержен.

Я зажмурилась. Битва завершилась. Лиам в безопасности. Адам знатно опозорен.

Но теперь настало время столкнуться с последствиями того, что я натворила.

Развернувшись на каблуках изношенных кожаных сапог, я встала лицом к рыцарям, оставляя за спиной перешептывание толпы, которая, вероятно, станет сплетничать об этом еще долгие годы.

Капитан не сдвинулся ни на дюйм. Все подчиненные за его спиной просто растворились в воздухе, превратившись в размытое пятно доспехов, металла и клинков.

– Имя?

Я едва не отшатнулась в благоговейном трепете. Могущественный капитан соизволил заговорить. И его голос… он оказался бархатистым и глубоким, точно красное вино зимним вечером.

– Киара Фрей, – ответила я, расправив плечи и вздернув подбородок.

Возможно, я буду сожалеть об этом моменте до конца своих дней, но я не собиралась дрожать от страха. Даже перед таким, как он. Перед Рукой Смерти.

Капитан оставался неподвижен. Словно статуя. Абсолютно безжизненный.

Я понимала, почему многие его боялись. Он обладал раздражающим даром наводить ужас, не дернув ни единым мускулом. Завидная черта.

Время тянулось, мое дыхание сбилось, а бедное сердце грозилось вспыхнуть пламенем. Я уже приоткрыла губы, когда капитан вновь заговорил:

– Добавьте ее в список.

Что?

У меня отвисла челюсть. Это… неслыханно, никогда прежде так не поступали. Женщины не сражались. По крайней мере, не в последние полвека…

Чьи-то руки подхватили меня прежде, чем я успела осознать, что, черт побери эту богом забытую землю, происходит.

Я едва заметила, как пальцы впились в мою плоть, вероятно, оставляя синяки, которые окрасят бледную кожу в тошнотворные фиолетовые и синие оттенки. Мне не удалось рассмотреть в толпе знакомые лица, как и получить возможность в последний раз взглянуть на родителей или брата, которого не вернули в строй.

И не представилось шанса попрощаться, поскольку двое рыцарей в тяжелых доспехах уже подхватили потерявшего сознание Адама и бросили его в повозку. А еще пятнадцать парней окружили меня со всех сторон, подобно набегающей волне.

Я видела только капитана и чувствовала жестокую улыбку, скрывавшуюся под его шлемом.

Меня забрали рыцари Вечной звезды.

Меня выбрал сам Рука Смерти.

Глава 4. Рука Смерти

Не возвращайся, пока не добудешь то, что мне нужно.

Письмо короля Сириана Руке Смерти, 50-й год проклятия

Девчонка прекрасно дополнит наши ряды.

Король Сириан велел отыскать для него воинов, и мне удалось найти одного среди орды детей.

Детей, которым вскоре предстоит умереть.

Но, быть может, у Киары Фрей есть шанс.

Возможно, она сделает то, на что оказались неспособны остальные рыцари…

И останется в живых.

Глава 5. Киара

Столица – суровое место. Я чувствую, как зло здесь растекается по извилистым улочкам и просачивается в черные сердца людей. С каждым вдохом ощущаю присутствие дурных намерений, и мне не терпится очистить легкие от их яда. Мы не останемся здесь, только не в столь ужасном месте, способном заразить семью, которую нам посчастливилось иметь.

Мы вернемся через две недели.

Письмо Стеллы Фрей своей матери, Авроре Адэр, 30-й год проклятия

У меня не было времени на то, чтобы смыть кровь.

На черных кожаных перчатках засохла багровая корочка, хлопьями отслаиваясь всякий раз, когда я проводила рукой по тунике.

Каждый мой шаг от родного поселения по направлению к столице Асидии взывал к картинкам прошлого. В голове бесконечно крутились последние мгновения свободы. Вся моя жизнь оказалась предрешена в один миг. Или то, что от нее осталось.

«Разве не этого ты всегда хотела?» – с горечью подумалось мне. Оказаться подальше от Силы, перестать быть той, кого запятнало происшествие десятилетней давности?

Но когда желания претворяются в жизнь, они никогда не соответствуют твоим представлениям.

В тот миг я чувствовала одно лишь опустошение.

Мы шли уже несколько часов, и, превозмогая усталость, я пробиралась вперед, протискиваясь к началу строя, к капитану в шлеме.

Остальные рекруты не слишком жаловали присутствие девушки в своих рядах. Только темноволосый парень с веснушчатым носом следовал за мной по пятам, слегка улыбаясь всякий раз, когда я смотрела в его сторону. Я нахмурилась и повернулась обратно, туда, где на своем черном коне ехал капитан рыцарей.

Устремленный ему в затылок взгляд не возымел должного эффекта, и он ни разу не оглянулся. Я была для него никем. Просто воином.

Спустя еще четыре часа этот ублюдок соблаговолил заговорить:

– Добро пожаловать в Сайону, бойцы. – Капитан повернулся в седле, и его голова в шлеме тотчас обратилась ко мне, словно он все это время знал, где именно я шла.

Меня пробрала дрожь. Я не видела его глаз, но чувствовала пристальный взгляд, прожигающий до самого нутра. Инстинкт подсказывал мне опустить подбородок, но дядя Мика приказал бы никогда не отступать.

«Никогда не опускай взгляд перед лицом смерти, – говорил он во время одной из наших многочисленных тайных тренировок в ближайшем лесу. – Ты не должна страшиться гибели, только поражения».

Впрочем, смерть тоже не очень-то прельщала.

Наконец капитан отвернулся и направился к внушительным воротам столицы.

Я не могла отделаться от ощущения, будто он заклеймил меня прямо здесь и сейчас, отчего щеки залились румянцем. Этот мужчина лишил меня дома и всего, что я знала. Но правда в том, что я была ему благодарна: забери он Лиама, брат бы умер в первые же недели. Я же вполне способна выжить. Дядя хорошо меня обучил, несмотря на не слишком гуманные методы.

Однажды, когда мне стукнуло тринадцать, он сковал мои запястья и завязал глаза, увезя за пятнадцать миль от дома. Мне потребовалось два часа, чтобы освободиться от оков, и еще восемь, чтобы отыскать дорогу домой без помощи звезд.

Когда выбора нет, остается только сражаться или умереть. Кроме того, из меня лепили воина, и я им стану.

Подняв подбородок, я заметила стражей с королевскими гербами, выстроившихся вдоль стен и выкрикивающих приказы при нашем появлении.

Мелькнули вспышки багровых плащей, и мускулистые воины принялись поднимать железные ворота с шипами, защищающие город от нападений, хотя их давно никто не совершал. Король Сириан уничтожал всех, кто хоть отдаленно представлял угрозу. Он с легкостью расправился со своим предшественником, королем Брионом, спустя несколько лет после того, как на королевство пало проклятие и наступило беззаконие. Даже прославленные жрецы и жрицы Солнца, посвятившие жизнь служению Рейне, не приближались к столице, слишком опасаясь нового правителя. Ходили слухи, что они прячутся в городах по всему королевству, якобы ожидая того дня, когда их богиня вернется и они смогут уехать в таинственный храм, расположенный где-то в южных горах.

Я полагала, что они уже давно отказались от своего благочестия.

Рекруты двигались единым целым, сгрудившись, словно потерянные дети, пока рыцари вели нас через ворота. Мне казалось, что я иду на смерть, а карканье ворон, круживших над головой, мало помогало развеять растущее волнение. Если это зрелище нельзя назвать предзнаменованием богов, тогда я не знаю, что можно.

Неестественно большие птицы клевали отрубленные головы, украшавшие ржавые шпили.

Я невольно задалась вопросом: не потому ли они такие огромные, что их хорошо кормят, ведь я насчитала по меньшей мере пятнадцать голов на стене? Некоторые выглядели свежими, другие птицы заклевали до неузнаваемости. Но одно я могла сказать безошибочно: головы служили предупреждением.

Воины королевской стражи с непроницаемыми лицами носили темно-красные туники и черные штаны, на груди у них красовался королевский герб – полумесяц и звезда, вписанные в окружность солнца. Большинство не обращало на нас внимания, не считая тех, кто заметил меня среди толпы парней; мои длинные огненные волосы невольно стали маяком.

Тем, кто таращился на меня, я улыбалась, махнув пальцами.

Нет лучшего способа обескуражить противника, чем одарить его улыбкой.

Минуя главные ворота, капитан повел нас по узкой улочке, вымощенной гладким камнем. По обеим сторонам высились кирпичные жилые дома разного оттенка серого.

Наплевав на невежественных прохожих, я вертела головой, осматривая извилистую улицу и любуясь впечатляющими прямыми линиями и строгой архитектурой мрачной столицы.

Через каждые тридцать футов возвышались замысловатые фонарные столбы из витого серебра с солнцепалом внутри, под каждым стоял горшок с пепельным папоротником.

Я отметила, что на дороге не выбивался ни один камень, а дома снаружи выглядели идеально ухоженными. Если бы не все эти серо-белые тона, Сайону можно было бы назвать поразительной, даже очаровательной. Однако при взгляде на нее я чувствовала лишь грусть. Никаких смеющихся и играющих детей. Ни криков торговцев или сплетен горожан. Одна только суровая серость и тишина.

После извилистого поворота перед моим взором предстал внушительный дворец Сайоны, и это зрелище поразило меня, сродни удару камнем в живот.

Возвышаясь на сотни футов над нашими головами, дворец из непроницаемого, плотного стекла касался облаков. Цвета лунного сияния, он напоминал сталь. Два огромных шпиля-близнеца устремлялись вверх, пронзая небеса кончиками острее любого лезвия. У основания сияли тысячи солнцепалов, освещая каждый зловещий угол и острый край.

Некоторые могли бы назвать это зрелище красивым.

Но не я.

Рыцарь с темно-русыми волосами провел нас через главные ворота дворца в усыпанный гравием сад, примыкающий к стенам крепости.

Проходя мимо, я прикоснулась рукой к одной из холодных мраморных статуй.

Рейна, пропавшая богиня Солнца, стояла рядом с Арло, богом земли и почвы. Жесткие черты придавали ему разочарованный вид, хотя по лицу читался опыт и мудрость, и во многих отношениях он напоминал мне Мику. Над Сайласом, богом воды с изящным телом и длинными конечностями, возвышалась крепкая фигура Лориана, бога зверей и добычи.

А в центре находилась статуя бога Луны, его безмятежное лицо завораживало красотой. Истинное имя бога было утрачено или стерто с годами, и в каждой книге преданий его называли по-разному. Даже знаменитые чудаковатые жрецы и жрицы, почитавшие его, не ведали об истинном облике бога; и я часто удивлялась, как целое королевство могло о нем забыть. Но случались и более странные вещи.

Разумеется, мое божество отсутствовало среди главных богов и богинь. Мэлайя, богиня мести и искупления, являлась силой, с которой приходилось считаться, и, безусловно, героиней для многих воинов. Но, подобно большинству менее могущественных божеств, она не получала должного признания.

Рядом со статуями располагался впечатляющий фонтан, изображающий скачущую лошадь с брызгами вокруг копыт. На ее массивной спине был выгравирован огненный знак богини Солнца – полированный кинжал, пронзающий пылающее солнце, – эмблема, принятая самими рыцарями.

Должно быть, лошадь была Теей, легендарной кобылой Рейны.

Кто-то схватил меня за руку в перчатке и потянул вперед. Неизвестным оказался тот самый веснушчатый парень, который улыбался мне ранее. Я вздрогнула, каждый нерв в теле наэлектризовался от непривычного прикосновения. И осторожно освободилась из его хватки, прежде улыбнувшись рекруту, хотя знала, что улыбка не достигла глаз.

– Сохраняйте тишину и следуйте за мной, – приказ исходил от рыцаря с темно-русыми волосами, который, как я предполагала, служил помощником капитана.

Спешившись, он едва заметно кивнул, и остальные последовали его примеру. Конюхи будто материализовались из воздуха, поспешно хватаясь за поводья уставших лошадей.

– Вперед, – махнул помощник капитана.

Наверняка он носил какое-нибудь чересчур мужественное имя, вроде Хоука³ или Стила⁴. Мне показалось, что его лицо треснет, если он улыбнется.

Возможно, я бы даже проверила эту теорию.

Помощник капитана провел нас через узкую арку рядом с конюшнями, где солнцепалы в пыльных бра освещали стеклянные стены и поросший мхом земляной пол. Миновав главный вход во дворец, мы вошли в него через таинственный коридор, по которому то и дело шествовали рослые воины, останавливаясь лишь для того, чтобы кивнуть нашему сопровождающему.

Минуло немало времени, прежде чем туннель пошел под уклон, ведя нас под самое сердце дворца. В прошлом году избранный представитель моей родной Силы отправился во дворец на ежегодную встречу с королем. Хотя и не осмелился спуститься на нижние уровни, он рассказал о многочисленных сплетнях, заполонивших столицу.

Среди сплетен о пытках, подпольных увеселениях и прочем разврате ходил слух, что рыцарей держат под землей, как устрашающих королевских зверей. Оказалось, слухи не врали.

Пока я гадала, что же находится в верхних комнатах: несметные сокровища и непристойная роскошь, которыми, вероятно, могли похвастаться жители дворца, – вдруг закралось подозрение, что меня туда никогда не пустят. Богачи и знать Сайоны, похоже, не желали видеть лица закаленных воинов, защищавших их жизни, предпочитая существовать в неведении. И все же я не сумела удержать воображение, хотя меня едва ли интересовала подобная чрезмерная расточительность.

Спустя еще несколько шагов коридор вывел нас в круглую комнату, в центре которой висела массивная железная люстра.

Сверху мерцали сотни свечей цвета слоновой кости, освещая разнообразное оружие, выстроившееся вдоль каждого дюйма устрашающего круглого зала. От вида такого количества мечей, кинжалов и луков у меня на глаза чуть не навернулись слезы радости.

Быть может, все сложится не так уж плохо. Лиам всегда говорил, что мне нужно мыслить более позитивно, поэтому, полагаю, сейчас бы он мной гордился.

Капитан остановился прямо под люстрой, словно мрачная тень среди пламени. Мне хотелось, чтобы он снял наконец этот проклятый шлем.

– Слушайте, – крикнул помощник капитана, и его громогласный приказ отозвался ледяными отголосками в груди. Даже пламя свечей дрогнуло от звука его голоса. – Вам будет присвоен номер и предоставлена койка. Также вы получите два сменных комплекта одежды, так что берегите их. Большего вам не дадут.

Он оглядел толпу, с отвращением оценивая новых подопечных, а затем произнес:

– Вы можете обращаться ко мне по имени и званию – лейтенант Харлоу. Я буду отвечать за ваше обучение. Теперь постройтесь в ряд перед братом Дэмианом и братом Картером. Они сообщат ваш номер.

Итак, у помощника капитана есть имя. Оно ему подходило. Но, откровенно говоря, Хоук звучало бы лучше.

Парень с каштановыми волосами, который так и не отходил далеко, занял место в очереди позади меня.

– Слышал, что ты сделала с этим подонком Адамом, – прошептал он мне в спину. Я не обернулась, так что он продолжил: – Ребята из твоей деревни сказали, что ты двигаешься как сотканный из теней монстр и что Адам уже спустя минуту упал на задницу.

Небольшое преувеличение. Вероятно, прошло минуты три.

– До теневых монстров мне далеко, – произнесла я дрогнувшим голосом. Мои навыки выше среднего, но они не идут ни в какое сравнение со способностями существ, призванных служить тьме. Предполагалось, что те способны принимать человеческое обличье, сотканы из кошмаров и пепла и настолько быстры, что в мгновение ока могут поглотить души своих жертв.

– Я Патрик. – Парень придвинулся ближе, хотя очередь почти не сдвинулась.

Вздохнув, я обернулась, обнаружив на его полных губах все ту же легкую улыбку. Он так отчаянно стремился завести друзей, что мне даже стало не по себе.

– Киара. Друзья зовут меня Ки. – Не то чтобы у меня их было много. Только Лиам. Сердце сжалось от одной лишь мысли, что я больше никогда его не увижу; и я отвернулась от Патрика, пока он не заметил, как раскололась моя маска безразличия.

Прошло совсем немного времени, прежде чем мы оказались перед Дэмианом и Картером, оба сохраняли суровое и непроницаемое выражение лица.

Первому на вид было около двадцати пяти, а второй обладал густой серо-каштановой бородой и морщинками над бровями. Он напомнил мне кузнеца Силы – мужчину, который чаще хмурился, чем улыбался, и швырял подковы в детей, осмелившихся зайти в его лавку.

Старший рыцарь мне тотчас пришелся по душе.

– Двадцать шесть, – объявил Картер, протягивая мне листок серого пергамента с неровно нацарапанным числом. Он бросил на меня любопытный взгляд, и его холодные голубые глаза смягчились. Один уголок рта приподнялся, но затем столь же быстро опустился. – Проходи вперед, девочка. – Он мотнул бритой головой вправо.

Патрик получил двадцать седьмой номер и практически наступал мне на пятки, не желая отставать.

Перед нами простирался длинный коридор с распахнутыми настежь бордовыми дверями по обе стороны. Наша комната оказалась третьей слева с конца.

Меня ничуть не удивили две дюжины узких коек с тончайшими подушками и изъеденными молью одеялами. Может, я и способный воин, но мне все равно нравилась удобная подушка, а эти условия едва ли можно назвать роскошными. Вздохнув, я схватила комплект свежей одежды, предвкушая, что вскоре отправлюсь в купальню.

Мои сапоги заскользили по камням, и Патрик со всего маху врезался мне в спину.

Купальня.

Боги, об этом я и не подумала. Ни за что не стану раздеваться перед этой жалкой толпой, и, хотя мое достоинство уже пострадало, оно все еще оставалось в некотором роде нетронутым. А еще мне предстояло подумать о руках. Как только парни раскроют мой секрет, мне придется беспокоиться не только о наготе.

Мои опасения оправдались спустя несколько минут, когда пульс участился при виде открывшегося передо мной зрелища.

Купальня представляла собой единственный бассейн в тускло освещенной комнате, вода отфильтровывалась жужжащими механизмами. Всем раздали мыло с сосновым ароматом, и парни, не задумываясь, отбрасывали одежду и грязное белье в сторону, прежде чем нырнуть в прямоугольный бассейн.

Ни за что не стану снимать одежду. Об уединении не было и речи.

– Тебе… тебе нужна помощь? Ну, не помощь как таковая, но… – Очевидно, Патрик испытывал неловкость.

Я отчаянно нуждалась в возможности искупаться: моя кожа и волосы провоняли дорогой и ее многочисленными запахами.

– Пожалуй, я откажусь от твоей помощи, Патрик, – скривившись, ответила я и направилась к стоящему в одиночестве рыцарю, который прижался спиной к стального цвета стене позади него. Он выглядел на год или два старше меня, лицо еще оставалось мальчишеским и не испещренным бременем рыцарства. Должно быть, его недавно приняли в ряды, что объясняло, почему именно он отвечал за дежурство возле бассейна. Прищуренный взгляд говорил о том, что ему это не по душе.

– Эм-м, прошу прощения, сэр, – начала я, дождавшись, пока его карие глаза обратятся в мою сторону. – Могу ли я искупаться после того, как все уйдут? – Тяжело вздохнув, он повернул ко мне голову. Мгновение спустя взгляд рыцаря опустился на мою грудь, а щеки окрасились румянцем.

– Раньше рекруты, предпочитавшие мыться одни, приходили сюда после ужина. Только поторопитесь, – хрипло добавил он, отворачиваясь и давая понять, что разговор окончен.

Я возблагодарила всех богов, которых только могла вспомнить.

Обогнув обнаженные тела в переполненном помещении, я поспешно направилась в нашу комнату и со стоном опустилась на отведенную мне койку.

Если бы только Мика мог увидеть меня сейчас.

Зная его, думаю, он бы от души рассмеялся.

Глава 6. Рука Смерти

Не успеете и заметить его приближение, как вам уже перережут горло, а смерть примет вас в свои объятия. Если Рука Смерти и обладал душой, то он давно ее утратил.

Из книги «Легенды Асидии»

Я не удосужился снять грязную дорожную одежду. И не прогадал, поскольку через пару мгновений после того, как вошел в свои покои, мне под дверь просунули листок бумаги.

В личности отправителя сомневаться не приходилось.

Вздохнув, я подошел к шкафу и достал орудия уничтожения. Мой арсенал насчитывал более двадцати клинков, все разного размера и для разных целей: для предупреждения, нанесения травм или убийства.

Сегодняшняя миссия будет быстрой.

Прокравшись через внутреннее святилище, я проскользнул за ворота, спрятав оружие под кожаным пальто. Ни один человек не осмелился посмотреть в мою сторону.

Я олицетворял собой смерть. И люди с головой на плечах старались меня избегать.

Через черный ход для слуг я пробрался в жилой дом в самой богатой части города. В восточном районе Сайоны селились одни лишь представители знати, мужчины и женщины высшего сословия, и они привыкли оставлять двери открытыми настежь. Никто не грабил избранных самого Сириана – кроме меня.

Жаль, что сегодня придется забрать гораздо больше, чем просто монеты.

Отключив мысли, я вытащил кинжал и принялся за дело.

Глава 7. Киара

Я пишу тебе так, будто ты когда-нибудь прочтешь это послание. Мне хочется ненавидеть тебя за тот поступок. Из-за него у меня отняли лучшего друга, и теперь я остался один в этом дремучем поселении. Ирония судьбы в том, что даже сейчас, когда сочиняю это бессмысленное письмо, я не могу не скучать по тебе и мечтаю заключить в крепкие объятия, которые ты так презираешь.

Неотправленное письмо Лиама Фрея своей сестре, Киаре Фрей, 50-й год проклятия

В зале, где мы ужинали кабаном и жареным лососем, стояли длинные деревянные столы и узкие скамьи. Стены были выложены из камня, а не стекла, как в верхней части дворца, и темные плиты блестели в свете нескольких солнцепалов в настенных бра. Я вздрогнула, оглядывая мрачную обстановку, и отметила, что в ней нет тех единственных постоянных атрибутов, к которым я привыкла за эти годы.

Асидия стала домом для суеверий, и я полагала, что народ имел право в них верить.

Жители моего поселения собирали крошечные мраморные статуэтки богов, а большинство возводили алтари, посвященные Рейне. Замысловатые гобелены, изысканные свечи и бесчисленные подробные иллюстрации воздавали почести бессмертным, и ни один дом не избегал знаков веры – притворных или настоящих.

Помимо статуй в саду, я не заметила других изображений богов в святилище рыцарей, и, хотя я не считала себя религиозной, мне будто не хватало их знакомого успокаивающего присутствия.

Практически целиком проглотив еду, к немалому изумлению Патрика, я откинулась назад, удовлетворенно положив руку на живот. Прошли недели с тех пор, как я хотя бы отдаленно наедалась. Возможно, мне бы следовало чувствовать вину за то, что я потворствовала себе, когда многие обходились без пищи, но я была слишком довольна, чтобы испытывать стыд.

– Я не могу, – вздохнул Патрик, указывая на еду. – Совершенно уверен, что кабан еще жив.

Меня разобрал смех от того, как он наморщил нос.

– Тебе нужно поесть. К тому же на вкус не так уж и плохо, и кто знает, когда нам в следующий раз подадут столь изысканное блюдо. – Я поковырялась в его тарелке и, лучезарно улыбаясь, отправила в рот кусочек мяса. Патрик не мог говорить всерьез: в последнее время еда ценилась не меньше монет.

Он пододвинул ко мне свою тарелку:

– Тогда можешь забрать мою порцию. Ты заслужила, после того как разобралась с Адамом.

Я уже собиралась возразить, ведь нам обоим нужны были силы, но Патрик принялся доедать буханку хлеба с вполне довольным видом. Когда он, приподняв одну бровь, бросил на меня выразительный взгляд, я сдалась и съела его еду.

Какая-то часть меня подозревала, что он просто проявлял доброту, и эта часть противилась тому, чтобы принять его предложение. Я не привыкла к подобной щедрости, но желудок все-таки одержал победу над гордостью.

Вскоре прозвучал гонг, положив конец нашему недолгому ужину.

Пока все разбегались по комнатам, среди снующих тел вспыхнуло несколько потасовок. Однако я могла думать только о том, чтобы побыстрее стереть грязь с кожи.

И еще об отсутствии зрителей.

– Спокойной ночи, Ки, – пожелал Патрик, устраиваясь на своей койке. Он натянул тонкое одеяло до подбородка, слегка вздрогнув от холода.

– Спокойной ночи, – ответила я, с ухмылкой наблюдая, как он пытается улечься поудобнее. В каком-то смысле он напоминал мне Лиама, и на мгновение я представила, как на койке Патрика отдыхает мой брат.

Я радовалась, что выбрали меня. Сомнений больше не осталось.

Когда все разошлись по местам, я побрела по коридору к помещению с бассейном. Как мне и обещали, вокруг не было ни души.

Слава жестоким, злым богам.

Наспех справившись с крошечными пуговицами рубашки, я закрыла глаза, когда свежий воздух поцеловал голую кожу. Брюки, затвердевшие от засохшей грязи и других вещей, о которых мне не хотелось бы вспоминать, упали на камни.

Последними остались перчатки.

Вздохнув, я стянула плотную кожу с пальцев, и сердце ухнуло в желудок при виде обнаженной плоти. Сколько бы времени ни прошло, никогда к этому не привыкну.

На ладонях выступали рубцы. Они покрывали тыльную сторону, испещряя каждый палец грубыми ониксовыми и синими линиями, которые расползались, словно пораженные болезнью вены.

Не теряя драгоценного времени на жалость к себе, я подошла к краю бассейна и опустилась на первую каменную ступеньку. Темная вода оказалась теплой, по периметру с шипением расплывались пузырьки от жужжащего фильтра.

Губы изогнулись в нерешительной улыбке – моей первой настоящей улыбке за день, – и я спустилась по конической лестнице, все глубже погружаясь в воду, пока она не достигла плеч. С уст сорвался довольный стон.

Моя жизнь катилась по наклонной, но, по крайней мере, я буду чистой.

Не торопясь, я безжалостно оттирала каждый дюйм тела, используя ногти в тех местах, где грязь не желала отходить. Убедившись, что избавилась от мерзкой дорожной вони, я перешла к волосам, намыливая их дешевым мылом и массируя кожу головы.

Я задержалась под водой дольше, чем нужно, промывая волосы и наслаждаясь зловещей тишиной. Единственным звуком в этом непроглядном безмолвии оставался гулкий стук сердцебиения в ушах. Там, внизу, я могла представить, что вернулась домой, к Лиаму, Мике и моему любимому лесу. Под безопасной поверхностью воды появлялась возможность притвориться, что ничего не изменилось, даже если перемены были всем, чего я жаждала.

Легкие не позволили мне долго предаваться фантазиям.

Вынырнув на поверхность, я втянула воздух, реальность давила на меня с каждым резким вдохом.

Череда грубой брани заставила меня резко повернуть голову, мокрые волосы упали на плечо. Я не сумела сдержать сорвавшийся с губ вздох.

Позади меня, держась за пуговицу брюк, стоял полуобнаженный рыцарь.

Я присоединилась к его ругательствам, опустилась под воду и прикрыла грудь усеянными шрамами руками – хотя в этом не было необходимости, поскольку я сомневалась, что незнакомец мог видеть сквозь плотный слой грязи и пены.

Мне оставалось только беспомощно пялиться на него. Взгляд предательски скользнул к подтянутому животу, который, к моему удивлению, покрывали розовые шрамы и рубцы. Они пересекали рельефный пресс и усеивали грудные мышцы, некоторые раны еще не до конца зажили.

Но лицо мужчины…

В тусклом свете факелов я рассмотрела его черты – произведение искусства, сулящее погибель. Он был молод, вероятно, всего на год или два старше моих восемнадцати лет.

Прямые волосы цвета воронова крыла ниспадали ему на лоб и игриво вились вокруг ушей. Туманное желтое свечение пламени подчеркивало резкую линию челюсти и высокие скулы, которые сами по себе могли бы служить оружием. А его губы… Никогда раньше не видела мужчин с такими полными губами, но почему-то они ему очень шли.

Однако именно левая сторона лица придавала рыцарю неземную красоту. Два красных шрама, начинавшиеся над бровью и тянувшиеся до острой, как бритва, скулы, пересекали его глаз, почти лишенный видимого зрачка и имевший молочно-голубой оттенок. Никогда еще мне не доводилось видеть такой цвет, но под клубами пепла и теней, за загадочностью взгляда, скрывалась искра огня, свет которой изо всех сил стремился вырваться из тьмы. Временами я узнавала такой взгляд в собственном отражении.

Он пленил меня целиком и полностью.

– Что ты здесь делаешь, рекрут? – рявкнул мужчина, опуская руки к бокам. Удивленный взгляд придавал ему мальчишеский вид.

В ответ с моих губ сорвался писк, и вода заплескалась вокруг, когда я дернулась, не переставая ругать себя за то, что восхищаюсь незнакомцем.

– Мне сказали, что я могу прийти сюда после ужина и помыться. Наедине, – пояснила я, собирая по крупицам то немногое самообладание, которое у меня еще имелось.

Надо сказать, почти ничего и не осталось.

Рыцарь никак не отреагировал на мои слова, но его взгляд устремился на каменный пол. Возможно, я ошибалась, но бледные щеки мужчины окрасились розовым.

– Ясно, – пробормотал он чуть более глубоким от волнения голосом. Затем нерешительно поднял взгляд и суровым тоном произнес: – Что ж, обычно я оставляю это время для себя.

– Тогда выходит, что у нас проблема. – Я говорила то, что думала, и в его карих глазах зажегся огонек, словно незнакомец не меньше меня втайне наслаждался брошенным вызовом.

Рыцарь отвлекал меня, и, видят боги, мне нужно было отвлечься от реальности.

Он засунул руки в карманы брюк и качнулся на пятках. Я не сводила глаз с его задумчивого лица, не позволяя себе взглянуть на крепкое телосложение.

Мне стало интересно, кто он такой. Заурядный боец или прославленный воин. Судя по многочисленным шрамам, мужчина уже давно числился в рядах рыцарей.

– Ты крайне отважна для рекрута, – пробормотал он, слегка раздувая ноздри.

Я пожала плечами:

– А разве не в этом суть? Не будь я отважной, какой бы от меня был толк королю? Хотя, полагаю, даже отважные воины умирают.

Правый глаз незнакомца потемнел.

– Тогда, возможно, «отважная» – не самое подходящее для тебя слово, – сухо заметил он, оценивая меня с холодной отстраненностью.

Я склонила голову набок, улыбка стала хитрее, и каждый стук бешено колотящегося сердца приносил наслаждение.

– Если намекаешь, что я глупая, то, возможно, это тебе следует задуматься о своих качествах.

Убрав руки с груди, я поднялась опасно близко к поверхности плотной воды. Розовый оттенок на щеках незнакомца проявился отчетливее.

Я полностью завладела его вниманием.

Рыцарь удерживал мой взгляд, его молочно-голубой глаз скрывал в себе тайну. Что-то промелькнуло у него на лице, и, будь я в здравом уме, могла бы принять это за интерес.

Сомнительно, что рекруты когда-либо разговаривали с ним подобным образом, особенно наедине. Но меня не запугать небольшим шрамом, и адреналин от брошенного воину вызова стал для легких свежим глотком воздуха.

– Я совсем не прочь поделиться. – Улыбнувшись, почувствовала себя смелой и окончательно свихнувшейся. – Если, конечно, все еще желаешь помыться по расписанию. – Я всего лишь дразнила мужчину, не более того, но сердце замерло в ожидании ответа.

– Беру свои слова обратно. – Он скрестил руки на груди, отчего выступили мускулы. – Я верю, что есть третий вариант, маленький рекрут.

– И что же у тебя на уме?

Мы с рыцарем продолжали удерживать взгляд друг друга. Но ответа я так и не получила. Вместо этого он резко развернулся, продемонстрировав мне столь же мускулистую спину. На плече у него красовалась ониксовая татуировка – три переплетенных круга со странными, напоминавшими виноградные лозы ветвями, которые вились вокруг петель. Жаль, что он стоял слишком далеко, чтобы я могла как следует рассмотреть.

– Я вернусь через пять минут. И жду, что к этому моменту помещение опустеет.

С открытым ртом я наблюдала, как он с решительным видом удаляется.

То ли я так и не усвоила урок, то ли просто не закончила игру, но все же открыла рот еще раз:

– Постой!

Он замер, хотя продолжил стоять ко мне спиной. Не могла не признать, что это меня вполне устраивало.

– Как тебя зовут? – Помимо сэр Высокий-грубый-ворчун.

Его плечи напряглись, подав единственный признак того, что мужчина меня услышал.

– Капитан Джуд Мэддокс.

Вот дерьмо. Весь воздух вырвался из легких.

Капитан.

Я только что вступила в словесную перепалку с проклятым Рукой Смерти, тем самым мужчиной, который забрал меня вместо Лиама. Я не узнала его без шлема.

– Пять минут, рекрут, и лучше этому больше не повторяться.

И потом Джуд – Джуд Мэддокс, капитан рыцарей, – ушел, а я впервые в жизни утратила дар речи.

Глава 8. Джуд

Только благодаря нашей преданности и молитвам мы можем надеяться умилостивить богиню Солнца Рейну. И возможно, нам удастся убедить ее сжалиться над нашим миром. Тьма и ее тени питаются светом душ, а воины ночи испытывают неутолимый голод.

Из книги «Предания Асидии: сказ о богах»

Мне не следовало ее выбирать.

Я громыхал по коридору, ведущему к комнатам командного состава.

Поначалу девушка не понимала, кто я такой, но теперь, черт возьми, знала наверняка. Мне стало интересно, проявит ли она ту же смелость при нашем следующем разговоре. Отчасти я желал этого. В груди что-то пробудилось, откликнувшись на вызов в ее пронзительных янтарных глазах, и часть меня, которую я давно считал мертвой, сделала глубокий вдох.

Киара.

Прелестное имя для смертоносного воина. Стоило мне увидеть, как она перекинула того задиру через плечо в Силе, я сразу понял, что она окажется полезнее своего брата. Долгие годы мне не доводилось видеть такой пылающей ярости, такой страсти во время сражения, а то, как она двигалась, словно клубы дыма на ветру, заставило пульс грохотать в ушах.

– Тяжелый день?

Я оглянулся через плечо. Исайя ускорил шаг, чтобы догнать меня, на лбу у него выступила испарина.

– Можно и так сказать, – проворчал я, сдержав порыв закатить глаза. Я давно знал этого парня, и он понимал меня лучше, чем любой другой мерзавец, носящий священную эмблему. Исайя также знал, когда не стоило давить. И сейчас как раз такой момент.

После поспешного убийства лорда Палдина – потенциального сторонника мятежников – я желал лишь побыть в одиночестве и смыть с себя позор. Чего я никак не ожидал, так это встретить ее, проклятую девчонку, которая окончательно меня обескуражила. Оценивающий взгляд ее проницательных глаз впивался в кожу, словно она точно знала, что я сделал всего час назад.

– Завтрашний день сулит веселье. – Исайя хмыкнул, замедляя шаг, прежде чем остановиться возле своей двери и скрестить на груди широкие руки. – Лучше отдохни немного, Мэддокс. – Вскинув темную бровь, он добавил: – Выглядишь дерьмово.

Я хмыкнул, но ничего не ответил; и смех Исайи преследовал меня по коридору до самой двери, ведущей в жилище капитана.

Комната была скромной и опрятной, как раз мне по душе.

Порядок. Незатейливость. Моя жизнь не оставляла места ни для чего, кроме холодной расчетливости.

Но сегодня… Сегодня, впервые за долгие годы, я ощутил старый и знакомый жар в груди, блаженное тепло. Оно одновременно успокаивало и невероятно злило.

С момента, когда в прошлом году потерял всех своих бойцов в Тумане, я постоянно жил в состоянии оцепенения. После совершенных мною злодеяний, после того как позволил влиянию проклятых земель поглотить свой разум, я чувствовал себя не более чем мошенником. И, на мой взгляд, едва ли заслуживал чувствовать что-то еще.

Даже не потрудившись раздеться, я бросился на кровать, доски подо мной заскрипели. Завтрашний день не сулит ничего веселого. И что-то подсказывало мне, что вербовка дерзкого бойца станет ошибкой, о которой я буду жалеть долгие годы.

* * *

Той ночью, когда шел уже второй час попыток заснуть, на мои веки опустилась утешительная прохлада и шепот ветерка.

В легкие проник аромат мяты и лесных просторов, столь же знакомый, сколь и тревожный. Меня наконец настиг сон, хотя я так и не обрел покоя за завесой беспамятства.

Туман обволакивал стенки разума, подобно запертым в вазе щупальцам дыма. Среди голубоватой туманности вихрился пепел и вспыхивали серебристые молнии, от которых по спине пробегали мурашки.

Почему я неустанно возвращаюсь в это место? Даже во снах мне от него не сбежать. Напоминавшие кости белые ветви, точно сучковатые кусты, поднимались из почвы, а серебристо-голубые листья переливались в свете луны. Если бы не ведал истины, счел бы зрелище великолепным. Но я знал правду, пережил скрытые в густых зарослях ужасы.

Я неуверенно шел вперед, и с каждым шагом жжение в груди усиливалось, превращаясь в нечто неизведанное. В нечто пугающее.

Облака пепла рассеялись, и вдали показался бесплотный женский силуэт. Я резко остановился.

Капюшон угольного оттенка скрывал ее бледное лицо, являя взору лишь кончик заостренного подбородка. Пронизывающий до костей ветер подхватил полы плаща, обнажив золотистую подкладку, ослепляющую блеском. Я замер, от вида позолоченного плаща у меня внезапно перехватило дыхание.

Какой оттенок. До чего же завораживающее золотистое великолепие.

Представшая передо мной женщина, сочетавшая в себе тени и свет, осторожно поправила капюшон. Я жаждал увидеть ее лицо, познать тайны, сокрытые под маской безвестности. Сердце забилось в бешеном темпе, и в груди разлилось тепло, к которому я потянулся, словно к желанному прикосновению возлюбленной.

Голубые и бежевые огоньки выписывали пируэты и кружили вокруг нас, напоминая тонкий паучий шелк, а вспышки молний подсвечивали облака. Я жаждал искры, той силы, которую ощущал между нами. Между мной и этим видением.

Голос, слышимый одновременно везде и нигде, проревел предупреждением в угасающей ночи.

Остерегайся черного сердца. Ибо оно жалит, жалит, жалит, когда его целует клинок возлюбленного.

Меня охватила дрожь, крик готовился вырваться наружу.

Загадочное предупреждение отозвалось эхом, заставив кровь в жилах застыть.

Смерть так неспешна, губы так сладки. Один раз попробуешь – и падешь тысячью смертей.

– Мэддокс. – Мое имя прозвучало приглушенным эхом откуда-то из смога. – Проснись, капитан.

Дрожащими руками женщина начала опускать капюшон, пока зловещий голос продолжал звучать в ушах. Я затаил дыхание, желая увидеть ее лицо…

– Джуд.

Мои глаза распахнулись.

Исайя с понимающим взглядом нависал над кроватью.

Он слегка прищурил глаза цвета стали, и я мог поклясться, что друг видел насквозь мою душу и плескавшуюся в ней тьму. Однако он никогда не отшатывался, ни разу за все годы нашего знакомства, даже когда я срывался. Исайя просто ворчал и оставлял меня в дурном расположении духа, а на следующий день появлялся с кофе и свежей выпечкой из дворцовой кухни. Впрочем, я подозревал, что сладости он прихватывал себе.

– Рекруты готовы, – объявил он. – Я сказал Харлоу, что ты скоро придешь, но сегодня он выглядит нетерпеливым. Нетерпеливым и угрюмым.

– Он всегда нетерпелив и редко когда бывает не угрюмым, – ответил я, поднимаясь с кровати и отбрасывая мысли о кошмаре и женщине в плаще, чье лицо так и не увидел. Я стянул с себя вчерашнюю рубашку и надел новую. – Харлоу улыбается реже меня.

Я невольно рассмеялся и даже почти улыбнулся.

– Боги, вы оба невыносимы. – Исайя взъерошил мне волосы, как делал это в юности, и я нахмурился. Будучи старше меня примерно на десять лет, он часто вел себя так, словно я его надоедливый младший братишка, а не самый прославленный убийца Асидии.

– Что ж, тогда поторопись и постарайся не спугнуть сегодня слишком много рекрутов, – бросил он через плечо, выходя из комнаты.

Я бы поспорил, что ничего такого не делал, но тут увидел свое отражение в зеркале над комодом. Вздохнув, провел рукой по спутанным волосам.

Она не боялась тебя.

Мысль пришла сама собой, и против воли я мысленно вернулся к бассейну, к девушке, которая смотрела на мое лицо с удивлением, а не страхом и… улыбалась. Что тревожило больше всего.

Оттолкнувшись от комода и вновь нахмурившись, я схватил сапоги и надел их, прежде чем выйти за дверь.

Сегодня Харлоу выведет рекрутов на арену и испытает их силу. Я буду наблюдать за ними издалека, отмечая тех, кто выделяется и сможет претендовать на вступление в наши ряды. Лейтенант неумолим, он хуже меня, зато способен подготовить бойцов к грядущим событиям.

Достигнув края арены, я прислонился к стене, укрывшись в тени.

Это помещение всегда нравилось мне больше остальных.

Свисающая с потолка массивная люстра освещала каждый дюйм пространства ослепительным сиянием. Искусно изготовленное оружие на стенах манило подойти ближе, но я оставался на месте, скрестив руки на груди.

Здесь хранилось около тридцати луков и более сотни кинжалов и мечей различных видов. Одни сверкали инкрустированными драгоценными камнями рукоятями, другие были меньше и смертоноснее. Я никогда не тратил время на декоративные клинки, меня больше привлекала способная рассечь кость, строгая сталь без лишних украшений.

Когда Харлоу, стуча сапогами, вышел в круг, едва уловимые рыжие отблески в его волосах создали видимость пламенного ореола. Я с неохотой оторвал взгляд от оружия и сосредоточился на сгрудившихся мальчишках, которые со страхом наблюдали за лейтенантом.

Хорошо. Они и должны бояться.

– Рекруты! – рявкнул Харлоу, остановившись в самом центре. – Надеюсь, вы отдохнули, потому что с сегодняшнего дня начинается ваша тренировка.

В толпе парней, численностью около сорока человек, воцарилась тишина.

– Каждую неделю, – начал Харлоу, сцепив руки за спиной и неторопливо обходя дрожащих подопечных, – ваша численность будет сокращаться.

Меня привлекла вспышка рыжего цвета. Киара. Она выделялась среди остальных яркими волосами, и я не мог не залюбоваться. Высокий веснушчатый парень рядом с ней придвинулся ближе и что-то прошептал ей на ухо. Ее губы дрогнули в ответ на его слова, и я заметил, как взгляд девчонки устремился к стене с оружием.

Меня вновь охватил тот проклятый жар, который я почувствовал прошлой ночью.

Харлоу продолжил:

– Только лучшие вступят в ряды рыцарей Вечной звезды, а те, кого мы сочтем недостойными, отправятся в королевскую гвардию. – Уголок его рта скривился в болезненном восторге.

Лицо Киары поникло. Возможно, она думала, что отстранение подарит ей обратный билет домой. Королевская гвардия не сулила ничего, кроме нескончаемых, изнурительных дней и верной смерти. У короля слишком много врагов, чтобы солдаты могли прожить долгую жизнь в рядах его стражи. Не то чтобы ряды рыцарей отличались особой безопасностью.

– Все. Отходим спиной к стене, – велел Харлоу, и рекруты поспешили исполнить его приказ.

Лейтенант прошелся по комнате, с презрением разглядывая подопечных. Дойдя до Киары, он задумался, тонкие губы дрогнули в едкой ухмылке.

Я затаил дыхание, но он направился дальше. И я выдохнул от разочарования. Мне эгоистично захотелось вновь увидеть ее в сражении, лицезреть впечатляющее мастерство, которое так пленило. Воспоминание до сих пор не освободило меня от своей истязающей и гипнотизирующей хватки.

– Ты. – Харлоу указал на мускулистого парня с короткими черными волосами и смуглой кожей. – В центр.

Парень нерешительно шагнул в круг, нацепив безразличную маску. Следом Харлоу выбрал светловолосого рекрута, который напоминал мне кота. Глаза у него были цвета неполированного изумруда, а лукавая улыбка искажала и без того суровые черты лица.

Харлоу повернулся к ним обоим, в его хитрых глазах плескалось воодушевление.

– Уверен, большинство из вас знакомы со слухами. Легендами о Тумане. О том, что таится за ним и внутри него. Единственное, чем гордятся рыцари, – это их благородство.

Благородство. Мне едва удалось сдержать смех. Если бы они только знали того, кто руководил рыцарями. Король отнюдь не благороден.

Харлоу снова вернул внимание к двум рекрутам.

– Мы почитаем рыцарство, благородство и древний кодекс. Но, – он умолк, встретив взгляды многих испуганных мальчишек, – мы также знаем, что для преодоления того, что кроется за границей, нам следует быть неумолимыми.

Киара переминалась с ноги на ногу, но взгляд ее оставался холодным. Смертоносным.

Я улыбнулся от неожиданно переполнившей меня гордости.

– При этом, – Харлоу кивнул на ухмыляющегося паренька и его мускулистого противника, – не всегда враг будет равен вам по силам. А за пределами королевства нет правил. Вы делаете всё, что должны.

Никто не произнес ни слова. Даже тот подонок, которого Киара избила до полусмерти еще в своем поселении. Его бросили в повозку и привезли сюда вместе с остальными.

Все во мне закипало от ярости. Я бы отправил его прямиком в королевскую гвардию, черт, возможно, даже в нижние ряды патрульных, но лейтенант утверждал, что нам требуется как можно больше трудоспособных рекрутов.

Харлоу указал на двоих в центре:

– Встаньте лицом к лицу. Делайте всё, что можете. На арене нет правил.

Он отступил в дальний угол комнаты, где прислонился к стене, словно король, наблюдающий за своими подданными.

Судя по тому, как взгляд парня с кошачьей ухмылкой метался по сторонам, прикидывая, куда лучше нанести удар, я был уверен, что он сделает первый выпад. Но кулак мускулистого здоровяка его опередил.

Атака вышла слабой, скорее пробной, и зачинщик выглядел почти раскаявшимся. Его нежный взгляд смотрелся неуместно в сочетании с крепкими мускулами и силой. Его противник, чье имя – Алек – выкрикивали из толпы, недолго оставался в долгу.

Он быстро вскочил, подпрыгивая на ногах, и поднял руки, чтобы защитить лицо. Алек выжидал, не пытаясь атаковать, пока соперник с диким ревом не бросился вперед.

Рекруты скандировали «Сэм» – так звали здоровяка – и подбадривали бойца, арена пульсировала кровожадной энергией.

Сэм, явно уверенный, что одолеет Алека, не заметил ног менее крупного парня. Почти грациозным взмахом щуплых ног тот ловко повалил Сэма на пол с оглушительным стуком.

Я скривился. Копчик у парня будет болеть до конца дня.

Алек, не теряя ни мгновения, запрыгнул на Сэма, оседлал его и обрушил серию стремительных ударов на миловидное лицо. Парень рядом с Киарой отвел взгляд, посмотрев на ботинки, а она придвинулась ближе, будто успокаивая его.

Только когда Сэм сдался, Алек прекратил нападать. Со скоростью кота, с которым я его сравнил, он вскочил на ноги и повернулся к равнодушному Харлоу.

Устрашающий лейтенант лишь мотнул головой и приказал им убраться с арены, заставив друга Сэма броситься к нему и помочь вернуться в ряды рекрутов. Алек прислонился к стене, едва сдерживая победную ухмылку, хотя он, казалось, намеренно избегал смотреть на парня, которого только что наградил синяками.

Как только круг опустел, Харлоу вновь принялся расхаживать по комнате в поисках следующих жертв. Когда он замедлил шаг возле Киары, ее глаза загорелись, руки в перчатках сжались в кулаки, а губы тронула улыбка.

Она хотела драться. Не то чтобы меня это удивляло.

Но тут внимание Харлоу переключилось на ее спутника, и все волнение Киары исчезло.

– Ты.

Она уже открыла рот в знак протеста, но парень протиснулся вперед, заняв место в центре с храбростью, которую, как я знал, он не чувствовал.

От проницательного взгляда Харлоу ничего не укрылось. Особенно то, как Киара нахмурилась, проявив беспокойство.

– И ты. – Он поднял тонкий палец в паре дюймов от ее груди. – Присоединяйся к своему товарищу в центре.

Я тихо выругался. Не на это я надеялся, когда жаждал увидеть бой Киары. Она явно искуснее своего противника. Не нужно обладать опытным взглядом, дабы заметить, насколько неравны их силы.

Неподдельная паника затуманила взгляд веснушчатого парня, а его руки нервно подергивались по бокам, когда он сжимал их в кулаки.

– Не заставляй нас ждать, рекрут, – отрезал Харлоу.

Киара сделала шаг вперед, устремив на лейтенанта ядовитый взгляд. И я поймал себя на том, что тоже делаю шаг. Необъяснимый страх закрался в грудь, затрудняя дыхание.

Скользнув в центр арены, Киара приняла гибкую стойку, свойственную пресловутым воинам Севера: ноги слегка расставлены, руки сжаты перед собой в кулаки. Меня удивило, что ей знаком их боевой стиль, и стало любопытно, как она ему научилась, будучи запертой в крошечном поселении.

Противник Киары ответил ей слабой улыбкой. Когда он сжал кулак, ошибочно сложив большой палец внутрь, Киара бросила последний гневный взгляд на Харлоу.

– Вперед, рекруты, – проворковал тот. – Сражайтесь.

– Все нормально, Ки, – произнес мальчишка. – Раны заживут.

Верно, раны заживут, но утраченную гордость восстановить не так просто.

Харлоу специально поставил их в неравные условия. Я видел, как он поглядывал на Киару на протяжении всего пути в столицу. Но до сего момента не задумывался о причинах.

Друг Киары принял стойку, поднимая кулаки к лицу в защитном жесте. Она зажмурилась и сделала резкий вдох, который эхом отозвался в слишком тихом кольце. Я практически слышал ее нерешительность и бурные мысли, проносящиеся в голове. Похоже, Патрик единственный, кто подружился с ней, и, судя по тому, как Киара сжала челюсть, она отчаянно боролась с приказом причинить ему вред.

Внезапно она распахнула веки.

Прежде чем Харлоу успел сделать предупреждение, Киара набросилась на оппонента и нанесла два удара в грудь. Она явно сдерживала силу, но даже столь мягкие выпады заставили его споткнуться и упасть на спину.

Со всех сторон послышались смешки, когда парень с трудом поднялся на ноги и вновь занял оборонительную позицию. Киара насторожилась.

Приблизившись, она пихнула противника в грудь, сделала подсечку и уже дважды за минуту сбила его с ног.

Отряхнувшись, ее друг вновь поднялся на ноги. Киара вздрогнула, увидев, как он скорчился от боли.

– Рекрут! – брызжа слюной, закричал Харлоу. – Я велел сражаться. Без правил и милосердия. – Он указал на них с Патриком: – В Тумане нет друзей. Есть только монстры, жаждущие разодрать ваши лица и отведать крови. А вы тем временем сдерживаетесь.

Харлоу прав. Я знал это лучше остальных.

Он вышел вперед, стук тяжелых сапог лейтенанта гулким эхом разносился по помещению, когда он оказался нос к носу с Киарой. То ли из храбрости, то ли из высокомерия она не отступила и не отвернулась.

От решимости в ее глазах и того, как вызывающе она вскинула подбородок, мое сердце заколотилось чаще. Я не осознавал, что приблизился, пока свет от арены не упал мне на лицо. Мне не хватило сил отвести взгляд, не говоря уже о том, чтобы сделать полный вдох.

– Никаких правил, да? – уточнила она, ее голос приобрел глубокий оттенок ярости.

– Никаких правил, – к явному удовольствию Киары, повторил за ней Харлоу.

Улыбнувшись, она закусила полную нижнюю губу:

– Отлично.

Прошмыгнув мимо возвышавшегося над ней рыцаря, Киара развернулась и нанесла ему мощный удар по ребрам. Впервые с момента нашего знакомства Харлоу выглядел удивленным.

Однако потрясение его длилось недолго.

Развернувшись, он врезал кулаком в челюсть Киары, отбросив ее в сторону.

Из моей глотки вырвалось рычание, но я заставил себя остаться в тени. При виде ее окровавленного лица во мне разгорелось призрачное пламя и кровь закипела в жилах. Я впился ногтями в ладони, пока Киара поднималась, стирая багровые пятна с растянутых в улыбке губ.

Харлоу не стал медлить с атакой, но, к счастью, в последний момент она успела отклониться, его кулак пролетел в дюйме от ее щеки. Балансируя, Киара избежала еще одного стремительного нападения, пригибаясь и изворачиваясь, готовясь совершить ответную атаку.

Мощный выпад, прямиком в челюсть Харлоу. Точно в то место, куда он ударил ее.

Меня охватил восторг, когда из нижней губы лейтенанта потекла струйка крови, а последовавшая ухмылка обнажила ряд окровавленных зубов.

Боги, Киара двигалась стремительно. Но она безрассудна, слишком безрассудна, чтобы продержаться долго среди рыцарей. Ее импульсивность станет ее же погибелью.

Прежде чем она успела позлорадствовать, Харлоу сжал кулаки, его тело превратилось в средоточие силы и скорости.

Могу поклясться, я услышал треск костей, когда Киара взлетела в воздух.

Комната вокруг меня закружилась и накренилась, огни люстры слились в единую сплошную линию, пока я наблюдал за падением девчонки.

Грохот от удара ее тела о землю остался единственным звуком в комнате, не считая стука у меня в ушах.

Со стороны рекрутов не доносилось ни смешков, ни одобрительных возгласов. Одна только гнетущая тишина.

Я больше не мог сдерживаться. Вид крошечной фигурки, изломанной и истекающей кровью на земле, вновь заставил сердце пуститься галопом, и приступ ярости погнал меня на свет.

Взгляд янтарных глаз Киары встретился с моим, словно она знала, где я стоял все это время. Чем дольше я смотрел на нее, тем невыносимее становился жар в груди, и, только когда ее веки сомкнулись, он совсем исчез…

Оставив после себя лишь леденящий холод.

Глава 9. Киара

Пока что девушка выглядит сильной. Мэддокс выбрал ее, как вы и предполагали.

Письмо лейтенанта Харлоу королю Сириану, 50-й год проклятия

Когда я очнулась, надо мной с широко раскрытыми глазами нависал Патрик.

– Черт, Ки, – выругался он, представ мутным пятном каштановых кудрей и зеленых глаз. Они светились явным беспокойством.

– П-патрик. – Мой голос звучал невнятно. Должно быть, удар вышел чертовски сильным.

– Как ты себя чувствуешь? – Три плавающих Патрика превратились в двух.

– Так же, как, вероятно, и выгляжу, – проворчала я, ощущая новую вспышку гнева.

Патрик натянуто хихикнул.

– Да, выглядишь не очень бодро, – признал он, и прохлада его руки обожгла мне лицо. Я вздрогнула от прикосновения, и по челюсти пронеслась волна жара и неловкости. На мгновение он прищурился, а затем вновь засиял.

Я ненавидела его взгляд. От него ощущала себя лицемеркой. Мне все равно пришлось ранить Патрика на арене.

– Хотя бы несколько хороших ударов я нанесла? – спросила его, тщетно попытавшись разрядить обстановку.

Боги, даже говорить было больно.

– Ага, – хмыкнул он, покачав головой. – Несколько попали прямо в цель.

Патрик наклонился, и я заметила ведро, которое он поставил на шаткий табурет рядом с койкой. С губ сорвалось шипение, а руки сжали тонкие простыни, когда он прижал холодную тряпку к моему побитому и окровавленному лицу.

Мне хотелось защитить Патрика. Где-то между моментом, когда я оказалась в центре арены, и злобным указом Харлоу осознание этого настигло меня, как… ну, как удар под дых.

Он единственный из рекрутов подошел ко мне, единственный, кто попытался проявить доброту, улыбнуться и посмеяться вместе со мной. Не помогало и то, что Патрик так сильно напоминал мне брата, который относился к посторонним с тем же теплом.

Поэтому мне хотелось сделать все, чтобы защитить его. Насколько это возможно в святилище рыцарей.

– Как долго я провалялась в отключке? – Я застонала, принимая сидячее положение, голова пульсировала и горела. Передо мной замелькали черные точки.

– Час, – ответил Патрик, избегая моего пристального взгляда. – Я волновался за тебя. Потрясен, что ты выжила после схватки лицом к лицу с тренированным рыцарем.

Харлоу, конечно, провоцировал меня, но готова поставить пятьдесят серебряных монет на то, что он не думал, что я его ударю.

Мои действия сведут меня в могилу.

– Я не могу оставаться надолго. – Патрик поднялся, влажная ткань скользнула в розоватую воду в ржавом ведре. – Впереди еще несколько тренировок. Харлоу позволил мне побыть с тобой только до твоего пробуждения.

Поразительно. Я думала, что лейтенант в мгновение ока вышвырнет меня на улицу или прямиком в ряды королевской гвардии.

– Патрик, – позвала я, прежде чем он успел отвернуться. – Прости за…

– Даже не думай об этом, – упрекнул он, покачав головой. – Синяков почти не осталось. Я знал, что ты сдерживалась, хотя и не следовало, и благодарен за это. – Он прошел уже половину комнаты, когда остановился, расплывшись в мальчишеской улыбке. – Теперь тебе от меня не избавиться. Сомневаюсь, что кто-то станет связываться с тобой после такого зрелища.

Патрик умчался прочь, оставив меня в одиночестве, однако уголки моих губ поползли вверх.

Да, прямо как Лиам. На мгновение я представила, как бы отлично они поладили. Еще одним доказательством их сходства служила кипа скучных книг по ботанике и древним легендам, аккуратно сложенных под койкой Пата.

Парни могли бы вместе изучать эти пыльные тома.

Я перекатилась на бок, поморщившись от боли в челюсти.

Несмотря на уязвленную гордость – и пострадавшее лицо, – я ни о чем не жалела. Харлоу твердил, что правил нет. Кроме того, он и сам играл нечестно.

Лейтенант заслужил тот удар, и во мне теплилась надежда, что его челюсть болит не меньше моей.

Я вновь легла на спину, растягивая губы в жестокой ухмылке, пока снова и снова вспоминала наш бой.

Покажи мне, на что ты способен, Харлоу.

* * *

Когда остальные рекруты мирно засопели в койках, я нашла в себе силы дотащиться до купальни.

Я только положила полотенце и собралась расстегнуть рубашку, как краем глаза заметила какой-то сверток.

Перестав возиться с пуговицами, подошла к куску мешковины, перевязанному бечевкой. Он лежал на деревянном табурете в углу помещения, и я бы не обратила на него внимания, если бы не ярко-красная лента.

Ноющими от боли пальцами я развязала бант и увидела внутри прозрачную стеклянную баночку.

Открутив крышку, обнаружила желеобразную мазь, пахнущую мятой и чем-то лекарственным. Я уже собиралась поставить банку на место, когда на каменные ступени упала записка: «Для твоего лица, рекрут».

Грубые каракули выводили второпях, ни инициалы, ни имя не указывали на отправителя. И все же я знала, кто оставил мазь. Практически слышала глубокий тембр голоса капитана, будто он прошептал эти слова в моем сознании.

Но зачем он оставил ее здесь для меня?

Прежде чем потерять сознание, я видела его. Он стоял с непроницаемым лицом и сжатыми по бокам кулаками. Капитан наблюдал, как я ударила Харлоу, ослушавшись прямого приказа. Вероятно, он считал, что меня следует наказать, отправив в королевскую гвардию, где меня ждет смерть от рук врагов короля.

И все же…

Предпочитая не думать о проявлении неожиданной доброты, я быстро разделась, сложила одежду и перчатки в аккуратную стопку рядом с баночкой мази.

Закончив мыться и почувствовав себя лучше, я оделась и сунула склянку вместе с запиской в карман брюк.

Ночью, надежно спрятавшись под покрывалом, я нанесла мазь на больной подбородок и синяк под глазом. Чудовищная головная боль мягко сменилась тупой пульсацией.

Поскольку я проспала большую часть дня, то ночью почти не сомкнула глаз, скрестив руки за головой и размышляя обо всем, что оставила в прошлом.

Я могла бы убеждать себя, что многое потеряла, но настигшая в ночи правда заключалась в том, что мне не к чему возвращаться.

Лиам был мне и братом, и другом. Дядя Мика же только тренировал меня. Чаще всего казалось, что он даже видит во мне не человека, а лишь оружие, которое можно использовать и оттачивать до совершенства. Он никогда не обнимал меня так, как положено в семье, и я всю жизнь мечтала хотя бы об одном одобрительном взгляде. Ближе всего я подобралась к тому, чтобы заставить его гордиться собой, в день, когда мне исполнилось четырнадцать. Опаздывая на тренировку, я наткнулась на заблудившихся путников в Пасторийском лесу. Их окружила шайка разбойников, намереваясь отнять немногочисленные ценные вещи.

Я без раздумий бросилась в схватку и сумела одолеть двух из четырех нападавших. Но третий оказался мужчиной, трижды превышавшим меня в размерах. Он швырнул меня на землю – и я потеряла сознание.

Когда очнулась, путников и след простыл, как и разбойников. А надо мной с кривой ухмылкой склонился Мика.

– Ты пыталась, хоть и понимала, что тебя ждет провал, – хрипло произнес он. – И это главное.

Могу поклясться: когда он протянул мне руку, мое сердце готовилось выпрыгнуть из груди.

Кроме Мики, у меня еще оставались родители, хотя я часто ощущала их разочарование. Может, они и любили меня, но я сделала их изгоями. Как бы они ни старались это скрыть, от правды никуда не деться: я навлекла на них позор.

Сегодня настала ночь безжалостного осознания.

Мне вспомнились слова бабушки, которые она однажды произнесла, застав меня дома с разбитой губой. Мне тогда было двенадцать, я тренировалась с Микой в лесу, и у нас вышел особо яростный рукопашный бой.

Не говоря ни слова, бабушка привела меня на кухню, подальше от глаз родителей, и опустилась на колени, копаясь под раковиной.

Когда она наконец поднялась, то держала в руках крохотную стеклянную баночку, грани которой сверкали в свете солнцепала. Она потерла стекло, привлекая мое внимание к бледному шраму в форме кривой звезды, который тянулся по длине большого пальца ее правой руки. «Старая рана, – утверждала она, – ничего особенного». Но всякий раз, когда я спрашивала о причудливой отметине, бабушка успокаивала меня и просила перестать проявлять столько любопытства.

– Мазь поможет, Киара, – сказала она, садясь за стол с лекарством в руках. От баночки тянулся аромат диких деревьев и полной луны. А еще она пахла мятой.

– Настанет день, когда тебе понадобится уйма таких баночек, – заметила бабушка, изогнув тонкую бровь и намазывая немного прохладной желеобразной смеси на мою разбитую губу.

Будучи мелкой негодницей, я закатила глаза.

– Такой нрав доведет тебя до беды, – отругала она меня, хотя голос не скрывал веселья. – Но я думаю, что он же станет твоим величайшим оружием, дитя.

– Мой нрав? Я предпочитаю свой кинжал! – Я вытащила только что заточенное лезвие, дабы показать ей.

Бабушка безудержно рассмеялась.

– Он принесет пользу, несомненно. – Ее обветренные пальцы сомкнулись на моем запястье, отводя руку, сжимавшую кинжал. – Но именно то, что здесь, – она легонько постучала меня по голове, – поможет тебе пережить самые темные ночи.

Может, я и была ребенком, но сумела распознать выражение, промелькнувшее на ее закаленном опытом лице. Я увидела там… гордость.

– Однажды ты увидишь больше, чем когда-либо могла себе вообразить. – Она обхватила мое лицо ладонями, и в ее янтарных глазах отразились мои собственные. – Ты – свет в моей жизни, Киара. Во многих смыслах. – Я так и не поняла, что именно она имела в виду, но слова бабушки ежедневно преследовали меня на протяжении пяти лет.

Она бы хотела, чтобы я сражалась. Чтобы преуспела. Даже если меня окружали эти бездушные рыцари. Но в одном бабушка оказалась права…

Мой нрав стал моим величайшим оружием. С его помощью я уничтожу любые сомнения в том, что женщины не способны выстоять в бою. Что они не могут быть воинами.

Быть может, настало время перестать сдерживаться и выпустить на свободу девушку, которую давно удерживала в заточении.

Возможно, судьба и привела меня сюда, но отныне я сама буду выбирать свое будущее.

Глава 10. Джуд

В деревнях на границе с Туманом стали сообщать о пропавших жителях. Они исчезают, пока королевство спит, оставляя все пожитки. Я убежден, что их похищают. Кто именно, мне еще предстоит выяснить.

Письмо адмирала Джаркона королю Сириану, 11-й год проклятия

Укрывшись в тени, я наблюдал, как Киара на цыпочках возвращается в свою комнату, сжимая баночку с целебной мазью в руках в перчатках. Похоже, она никогда не снимала их.

Слава богам, она не стала упрямиться и приняла мой дар. Шансы были пятьдесят на пятьдесят.

Баночка обошлась мне в недельное жалованье, и я не до конца понимал, зачем вообще купил для Киары мазь. Не потому, что она девчонка. Она могла выстоять в любом сражении, и я полагал, что, учитывая очевидную боевую подготовку, она уже получала немало ударов.

Самообман не принесет никакой пользы. Я прекрасно знал ответ.

Киара заставила твое сердце биться впервые за много лет.

Драки и убийства заполонили мою повседневную жизнь, и после первых лет рассечения глоток и применения любых методов пыток, которых требовал от меня король Сириан, прежний адреналин стал мне чужд. На самом деле я вообще ничего не чувствовал, и это меня вполне устраивало. Так гораздо проще совершать гнусные поступки.

Но теперь, когда пульс участился, а кожу покалывало, словно на нее падали едва уловимые крошечные капли дождя, я знал, что вновь подавить это чувство будет гораздо сложнее.

Моя следующая остановка окажется гораздо менее приятной, но совершенно необходимой.

Оттолкнувшись от стены, я скользнул по коридору к столовой командного состава.

Как и всегда в это время суток, Харлоу стоял перед плитой и заваривал себе чашку чая. Я бросил взгляд на травы, которые он использовал, и приподнял бровь, увидев надписи на ярлычках: «Ежевика» и «Лаванда».

Неужели у Харлоу тоже проблемы со сном? Думал ли он, смыкая по ночам веки, обо всех тех преступных деяниях, которые наш дражайший король заставлял нас совершать во имя Асидии и справедливости?

– Чего тебе? – рявкнул лейтенант не оглядываясь. Как он услышал мое приближение, было загадкой. Я известен своей скрытностью.

Харлоу находился среди нас так долго, сколько я себя помню, и, хотя он часто вызывал у меня раздражение, я его уважал. Он справедлив, точнее, настолько справедлив, насколько это возможно в нашем мире.

– Какие у тебя планы на девчонку? – спросил я, стараясь, чтобы тон звучал незаинтересованным. Но вместо этого вопрос прозвучал жестко и напряженно. Выругавшись про себя, я опустился на свободное место рядом с круглым столом, заваленным картами от незаконченных партий и полупустыми стаканами с элем.

Харлоу хмыкнул и налил себе заваренный чай.

– Разумеется, подумываю отправить ее в королевскую гвардию, – ответил он, занимая место напротив. Мои пальцы впились в деревянную поверхность стола. – Она явно не способна выполнять приказы, и это приведет к смертям. Возможно, генералы гвардии придумают, что с ней делать.

Отпив из дымящейся кружки, Харлоу наблюдал за мной поверх нее, прищурившись в свойственной ему оценивающей манере. Другим он мог показаться безмозглым дикарем, но лейтенант играл эту роль не просто так. Враги Харлоу никогда не заметят его приближения, когда он в конце концов нанесет удар.

– Что думаешь об этом? – надавил он, когда я ничего не ответил, делая вид, что убираю грязь из-под ногтей.

Мой левый глаз сверкнул мимолетной вспышкой света: раз, второй, третий. Такое временами случалось и часто приводило к головной боли.

– Хм. – Я приподнял плечо, склонив голову. – Вероятно, это пустая трата солдата. Если король осуществит планы, нам понадобятся грамотные бойцы. К тому же тебе не придется долго с ней возиться.

Туман и его смертоносные тайны манили. Как бы мне ни хотелось избежать этих мыслей, но Киара и другие рекруты, скорее всего, погибнут к концу месяца.

Харлоу сделал еще один глоток, на этот раз смакуя, заставив меня затаить дыхание, прежде чем он отставил кружку минуту спустя. Конечно, я мог бы отменить любое его решение, но вызвал бы тем самым подозрения, а если прошлое меня чему и научило, так это тому, что никогда и никому нельзя раскрывать все карты.

– Может, ты и прав, – прохрипел лейтенант, встретившись со мной взглядом. Еще одна причина, по которой я его уважал: он не отводил взгляд, когда видел левую сторону моего лица. Харлоу откинулся на спинку стула и провел рукой по волосам длиной до плеч. – Но наказать ее все равно следует.

Я усмехнулся:

– Ты сам заявил, что нет никаких правил.

Он приподнял одну бровь.

– Никогда раньше не замечал, чтобы ты так сильно переживал за рекрута, Мэддокс. Что в ней такого особенного? – спросил он. – И, прошу, только не говори, что причина в том, что ты давно не был с женщиной. – Его бровь приподнялась еще выше.

– Моя личная жизнь тебя не касается. Однако спасибо за заботу. – Я скрестил руки на груди и откинулся назад, копируя позу Харлоу. – Но я давно не встречал такого бойца, и да, ее навыки меня впечатляют. Кроме того, разве то, что она единственная девушка в окружении кучки мальчишек с непомерным эго, не является достаточным наказанием?

Сорвавшийся с уст Харлоу смешок меня ошеломил.

– Возможно, – произнес он, схватившись за ушибленную челюсть. – Но не жди, что я буду давать ей поблажки, Мэддокс. Может, ее навыки и впечатляют, но она еще доставит нам проблем.

Я вздохнул. Киара уже их доставляет.

– Если она снова переступит черту, я приму вину на себя, – слова вылетели у меня изо рта прежде, чем я успел их сдержать.

Откуда, черт возьми, они взялись?

Если Харлоу и удивился моей фразе так же, как я сам, он этого не показал. Лейтенант кивнул, а затем поднес чашку к губам и сделал еще один глоток.

Позже в своей комнате, оставив Харлоу пить чай, я сомкнул веки и погрузился в сон.

Мне не снились ни Туман, ни жизнь, покидающая глаза тех, кого я убил.

Мне снился чистый, сияющий свет.

Глава 11. Киара

Если не снять проклятие, наш мир познает одно лишь отчаяние. Мы не выживем без солнца, не так долго. Урожай уже сократился вдвое, и того малого запаса продовольствия едва хватает, чтобы накормить голодный народ. Мой король, нужно что-то делать, и как можно скорее, ибо я боюсь, что мятежники поднимут бунт и посеют в нашем королевстве хаос.

Письмо адмирала Лианда королю Бриону, 2-й год проклятия

В последующие дни Харлоу едва смотрел в мою сторону, обращая на меня внимание только в том случае, если отдавал приказ.

Или сыпал угрозами.

Я удивилась, что меня не вывели из внутреннего святилища и не бросили во владения королевской гвардии, но я не собиралась открывать рот и задавать вопросы.

Вместо этого я выполняла энергичные упражнения Харлоу – от отжиманий и забегов до тренировок с палашом⁵ и стрельбы из лука. Там, где многие испытывали трудности, я преуспевала. Меня будто вернули в леса Силы вместе с Микой, где мне наставляли синяки и сбивали с ног под мерцающими лунами и звездным небом. В возвращении к привычной жизни чувствовалось нечто успокаивающее.

Неделя тренировок пролетела незаметно, и если большую часть ночей я засыпала, стоило только голове коснуться подушки, то сегодня сон никак не шел.

Я тосковала по брату, по тренировкам с Микой, и ноющее сердце не могло обрести покой.

Мне нужно было отвлечься.

Дома, когда не могла заснуть, я ложилась на спину и смотрела на небо, представляя, что сверкающие звезды внимают каждой моей молитве. В них я заполняла пустоту в груди приключениями и походами. Где я могла бы быть самой собой, где люди смотрели бы на меня с благоговением, а не с отвращением или страхом. Быть может, тогда я не чувствовала бы себя столь опустошенной.

К сожалению, я не могла покинуть святилище и затеряться под россыпью звезд.

Но могла попробовать кое-что другое.

Свесив ноги с койки, я встала, выскользнула из комнаты и на цыпочках прокралась по безмолвному коридору. К счастью, в столь поздний час в коридорах не было ни души, и я в одиночку смогла побродить по сокровенному святилищу рыцарей.

Исследовав кухни и заглянув в несколько личных кабинетов, я забрела в запретную зону – извилистый коридор, пропахший солью и гнилью.

Коридор с вереницей запертых – к моему большому разочарованию – дверей становился все уже, но я не останавливалась, пока не достигла тупика. Арочный проем с замысловатыми солнцами манил меня к позолоченной ручке в форме полумесяца.

В отличие от остальных дверей, которые я пробовала открыть, эта оказалась не заперта, и металл защелки громко лязгнул, как только я ступила на плотное дерево. У меня перехватило дыхание, когда скрип эхом разнесся по извилистому коридору.

Будучи охваченной предвкушением, от которого забурлила кровь, я проскользнула в помещение, оказавшееся библиотекой, где одинокий солнцепал в бра наполнял большую комнату маслянистым свечением.

Книги в кожаных переплетах прогибали высокие полки, а беспорядочные стопки громоздились на всех доступных поверхностях. В центре, окруженные высокими шкафами, стояли деревянные столы и стулья, заваленные пустыми страницами и забрызганные чернилами.

Изредка мне доводилось брать в руки книгу, но ножи казались куда более увлекательным предметом.

Когда кончики пальцев в перчатках дотронулись до корешка фолианта бледного изумрудного оттенка, мое сердце тотчас затрепетало от этого прикосновения. Тихий зов, приглушенный звук барабанного боя, тяжелый и священный, эхом отозвался в сознании; и стук усилился, когда я достала книгу с полки.

Взяв в руки безымянный фолиант без указания автора, я подняла плотную обложку и перелистнула на случайную страницу.

Я прочитала первый попавшийся на глаза отрывок:

Богиня Рейна родилась в день сотворения земли.

Мир, прежде погруженный во тьму, теперь сиял и переливался красками. Рейна даровала радость жителям земли, ее свет породил новые продукты и урожай, пышные зеленые деревья и кустарники. Цветы расцвели ярко-красным, синим и желтым.

Люди были сыты и довольны, и бог Арло тоже преисполнился радости.

Я приостановила чтение, пытаясь представить себе столь яркую растительность. В наших краях выращивали несколько видов цветов, но большинство из них были тусклыми на вид. Наиболее красочным являлся печально известный полуночный цветок. Его бархатистые лепестки раскрывались ежедневно лишь на один час, обнажая серовато-лиловый бутон с серебристо-голубой сердцевиной, мерцающей под луной.

Мне подумалось, что Лориана, бога зверей и добычи, тоже разгневало отсутствие богини, ведь его создания страдали почти так же сильно, как и люди. Из-за отсутствия съедобных растений погибло слишком много невинных животных.

Долгие годы никто не встречал Лориана, последний раз бог появлялся в своем храме тридцать лет назад в окружении мелких животных и злобных хищников, созданных им самим. Вероятно, тогда же явился Арло и прогнал Лориана туда, где он прятался все эти десятилетия.

Я продолжила чтение:

Рейна принесла людям долгие годы мира и процветания, и они стали поклоняться ей, как ни одному другому божеству прежде.

Арло, чье тщеславие не имело границ, стал завидовать богине Солнца. Он пытался сорвать ее с неба, но она всегда танцевала вне его досягаемости. И только когда Рейна обратила взор на одного смертного мужчину, планы Арло изменились.

Этот смертный…

– А вот и ты.

Книга выскользнула у меня из рук и упала на камни, повредив одну страницу. Повернувшись на звук голоса, я увидела садистскую улыбку незваного гостя, когда тот вышел на свет. К моему огромному разочарованию, синяки, которые я оставила ему еще в Силе, уже сошли.

– Адам, – я произнесла его имя подобно ругательству. – Что ты…

Но я так и не сумела закончить свой вопрос – только не когда из легких выбили весь воздух.

У меня подкосились колени, и боль разлилась по всему телу. Осев на пол, я обеими руками схватилась за живот, а взгляд метнулся туда, где маячила тень Адама, в опущенной руке он крепко сжимал деревянную дубинку.

Этот ублюдок…

Перед взором заклубился дразнящий серо-черный дым. Адам ударил меня проклятой дубинкой.

– Все еще огорчен из-за Силы, да? – Я попыталась восстановить дыхание. – Уверена, рыцари получили удовольствие, наблюдая, как я поставила тебя на место.

Адам зашел слишком далеко и напал на моего брата. Никто не имеет права приставать к Лиаму; и мне было все равно, что вся деревня наблюдала, как я опозорилась перед рыцарями.

Но я благодарна, что тот случай привел меня сюда вместо Лиама.

Пока Адам распалялся, я сжала руки в кулаки…

Он вновь атаковал, прежде чем я успела что-либо предпринять, и со всей силы ударил, отбросив меня назад, прямиком в книжный шкаф.

– Тебе здесь не место, – прорычал он, когда книги градом посыпались на меня сверху. Каждый упавший фолиант срывал с губ шипение, голова гудела. – Ты всегда вела себя так, словно лучше всех нас. Лучше меня. Но теперь уже не выглядишь такой надменной и могущественной. Может, я наконец увижу, что ты скрываешь под своими перчатками.

«Я тебя прикончу», – парировал мой разум, даже когда тело, запаниковав, рухнуло на книжный шкаф. Ему нельзя видеть, нельзя.

Собрав остатки сил, я подняла голову и оскалилась, не позволяя Адаму поверить, будто он победил.

– Причина в том, что я все эти годы отвергала твои ухаживания? – Я усмехнулась. Даже когда у меня над головой повисло клеймо изгоя, Адам все равно пытался загнать меня в угол, используя, как он считал, обаяние. Когда уловки не сработали, он стал прибегать к насмешкам и угрозам. – Ты всего лишь хулиган, Адам, даже не способный нанести достойный удар.

– Давай проверим, окажется ли она, – мерзавец поднял дубинку, искусно вращая ею, – эффективнее моих ударов.

Я не могла нормально дышать и не сомневалась, что ему удалось повредить мне ребро. Голос в голове кричал, чтобы я встала и сделала все что угодно, кроме признания поражения. Но я так сильно устала.

Зажмурившись, я приготовилась к боли, которая непременно должна была последовать.

Однако удар на меня так и не обрушился.

Мои веки распахнулись, когда по комнате разнеслось громогласное рычание и последовало столкновение двух крепких тел. Хлопок от столкновения напоминал раскат яростного грома, а силуэты в дрожащем свете солнцепала походили на призраков.

Неожиданно я стала зрителем битвы теней, с широко раскрытыми глазами наблюдая, как они движутся, точно витые клубы дыма. Гулкий удар сбил одного из бойцов с ног. Сверкнули серебристые вспышки, взметнулись кулаки, а затем все замерло.

Сражение закончилось так же внезапно, как и началось.

Я без раздумий отпрянула, инстинкты подсказывали мне убраться как можно дальше. Если Адам преуспел…

Победитель ступил на свет, солнцепал отбрасывал жуткие тени на его покрытое шрамами лицо. В полумраке поврежденный глаз светился коварным серебристо-голубым оттенком, от которого у меня по спине побежали мурашки.

Джуд.

Я приподняла подбородок, чтобы взглянуть на его невероятно красивое лицо, когда он сократил расстояние между нами. Хотя бы раз мой рот не открылся, чтобы изречь какую-нибудь ерунду, пришедшую на ум. Я ошеломленно молчала.

За фигурой капитана я увидела неподвижное тело Адама, чья грудь медленно вздымалась и опускалась. Его вырубили.

Джуд согнулся передо мной, упершись руками в колени. Солнцепал играл светом на суровых чертах его лица, заостряя углы челюсти и без того острые скулы. Волосы капитана сияли иссиня-черным цветом, и у меня возникла странная потребность провести пальцами по прядям.

– Похоже, ты притягиваешь неприятности, рекрут.

От его голоса стало щекотно в животе, и я прокляла возникшее следом необычное тепло.

– Я… я не могла уснуть, – заикаясь, пробормотала я, отчего щеки опалило румянцем. Осознав, что все еще стою в оборонительной позе, я расправила плечи.

Джуд склонил голову набок, волосы упали ему на глаза. Потускневшие красные шрамы, казалось, светились.

Моя грудь быстро вздымалась и опускалась, и его внимание переключилось, на мгновение остановившись на руках в перчатках. Я спрятала их за спину, и это поспешное движение причинило боль. Но я едва обратила на нее внимание.

– Тебе запрещено сюда заходить, – отчитал меня капитан. В конце фразы его голос стал более плавным, а в правом глазу сверкнула искорка веселья.

В такой близости от Джуда, с гулко колотящимся сердцем и спутанными мыслями, я проигнорировала его слова и спросила о том, что терзало разум с первого дня – утра, когда меня забрали.

– Почему я? – Мой голос сорвался. – Почему взяли меня вместо моего брата? – Я невольно задрожала, прохладный воздух леденил разгоряченную кровь.

Джуд, казалось, задумался, опустив уголки губ. Игривость, пусть и едва заметная, исчезла, сменившись привычной жесткостью.

– Почему? – попыталась я вновь, когда он ничего не ответил, затем выпрямилась и приблизилась к его лицу. Он отпрянул, словно я была ядовитой змеей, готовой атаковать.

– Потому что ты боец, – прорычал он, сжав челюсть. Ему было неуютно рядом со мной, хотя причину я не понимала.

– Но я же девушка, – насмешливо произнесла я, приподняв бровь. – Девушки не сражаются. Мы послушные существа, разве ты не знаешь?

Я отшатнулась, когда Джуд разразился безудержным смехом. Этот звук настолько не сочетался с чертами его лица. И все же он обладал способностью насмешить меня.

– Он улыбается, – поддразнила я, понимая, что провоцирую зверя. Но мне было все равно. – А я-то думала, что ты расколешься, если улыбнешься. Жаль.

Джуд перевел дыхание, глядя на меня из-под густых ресниц:

– Тебе бы это понравилось, да?

– Безмерно, – ответила я, вновь не в силах сдержать улыбку. – Никогда раньше не видела, как кто-то рассыпается от улыбки, но, полагаю, вышло бы довольно интересное зрелище.

Джуд покачал головой, и моя улыбка померкла.

– Как тот, кто видел, как человек в прямом смысле рассыпается и обращается в прах, могу сказать, что это ни капли не интересно.

Единственный выживший в Тумане. Какие ужасы он лицезрел? Какие злодеяния совершил, чтобы просто выжить? Я не спрашивала о его шрамах, но подозревала, что он получил их в проклятых землях.

Стыд опалил щеки. Я хотела спросить еще что-то, но Джуд прервал меня, и между его бровей образовалась складка.

– Ты бы предпочла, чтобы я забрал твоего брата?

– Нет, – без колебаний ответила я, ни на миг не усомнившись. – У моего брата проблемы с дыханием. Он бы не выдержал путешествия в столицу.

Джуд кивнул, его левый глаз дрогнул.

– Я заметил. – Он опустил взгляд на свои сапоги. – Он не мог восстановить дыхание, когда этот подонок, – капитан посмотрел на неподвижное тело Адама, – толкнул его.

Боги. Лиам был бы мертв, если бы Джуд не выбрал меня. Действительно мертв.

Желчь подступила к горлу, а глаза защипало от слез, которым я не позволила упасть. Не хотелось сейчас думать о Лиаме и о том, как близко я была к тому, чтобы его потерять.

– Мне всегда казалось, что девушкам не позволено вступать в ряды рыцарей, – сказала я, меняя тему. – Удивительно, что мне разрешили.

Если Джуд и почувствовал, что я уходила от темы, к счастью, он никак этого не показал.

– Ничто не говорит о том, что вы не можете вступать в наши ряды. Просто наш король считает, что женщины слишком… утонченные, чтобы становиться воинами.

Я скорчила гримасу, а Джуд поспешно добавил:

– Но, очевидно, он мыслит ошибочно. Кроме того, решение в конечном счете за мной, и я увидел потенциал. – Последнюю фразу капитан произнес почти застенчиво.

Но это невозможно. Такие мужчины, как Джуд, не испытывают стеснения.

Чтобы разрядить обстановку, я широко улыбнулась и произнесла:

– Рада видеть, что ты не свинья-женоненавистник, каким я тебя считала.

– Я не… – Он осекся на полуслове, заметив мою ухмылку. – Ох. Еще одна шутка?

– Видишь, ты в самом деле понимаешь сарказм и юмор.

Уголки его губ дернулись вверх, будто капитан давно не практиковался и только сейчас учился заново показывать радость.

– Я понимаю юмор, только когда он действительно смешной.

– Тогда почему так стараешься сдержать улыбку? – надавила я, чувствуя, как ускоряется пульс.

Джуд издал звук, напоминавший нечто среднее между стоном и вздохом:

– Ты заставляешь меня жалеть о своем решении каждый день.

– Лжец, – прошептала я, осознав, что наклонилась вперед.

Его горячее дыхание щекотало мне щеки и губы. Колотящееся сердце, казалось, перестало биться, с нетерпением ожидая его реакции.

Взгляд капитана снова опустился к моим губам.

– Некоторой лжи стоит верить, – загадочно произнес он. Его ноздри раздулись, когда он отстранился и выпрямился. – Как и следовать некоторым правилам.

Джуд обвел взглядом библиотеку, словно вспоминая, где мы находимся. Словно вспоминая, с кем он здесь.

– Но тебе действительно не следует тут находиться, Киара, – тон капитана снова стал серьезным, чары разрушились. Я молча оплакивала их утрату.

– Да, сэр. – Я шуточно отсалютовала. – Спасибо за… – И кивнула на Адама, который все еще лежал грудой мышц в углу комнаты, так и не приходя в сознание.

– Я не отношусь к подобному поведению легкомысленно, рекрут.

– Хорошо. Он бесчестный кретин.

Джуд кивнул, будто уже понял это.

Его молчание побудило меня подняться на дрожащих ногах, опираясь руками на полки позади меня. Создалось впечатление, что я бы упала, если бы не опора.

– Советую попробовать отдохнуть, – прошептал Джуд. – Завтра тренируешься со мной.

Прозвучало как угроза.

Я посмотрела в его отличающиеся глаза и сказала:

– Спокойной ночи, Джуд. – Его взгляд заставил меня замолчать, сдерживая ругательство за свою фамильярность. – То есть капитан Мэддокс, – поправила я себя, и он одобрительно кивнул.

Я уже собралась уходить, когда Джуд широкой ладонью обхватил мое запястье, заставив замереть на месте. Его мозолистые пальцы коснулись чувствительной кожи под краем перчатки, послав по руке восхитительную волну тепла. Я приподняла подбородок, взглянув на него из-под ресниц.

Адское пламя, то, как Джуд смотрел прямо мне в душу…

– О, и рекрут?

Мой ревущий пульс заглушил его голос.

– Д-да?

Капитан потянулся за спину, ни на секунду не отводя от меня глаз. Они притягивали к себе и требовали моей преданности. Все равно что смотреть на луну, на бескрайнее небо, не чувствуя ничего, кроме возможностей и обещания приключений.

Тяжелый фолиант уперся мне в бок, отчего я опустила голову и оторвалась от проницательного взгляда, заставившего меня поджимать пальцы на ногах.

Джуд протянул мне книгу, которую я читала.

– Не позволяй никому узнать, что она у тебя, – почти прошептал он хриплым голосом. Его внимание устремилось к тому месту, где он держал мое запястье. Мучительно разжимая по одному пальцу, он наблюдал за тем, как отпускает меня. Мышцы его челюсти дрогнули.

– Спасибо, – пробормотала я, испытывая благодарность, что вообще сумела вымолвить хоть слово. Капитан оказался так близко к моим шрамам, и все же… Я не отпрянула, не оттолкнула его. Я даже Лиаму не позволяла так приближаться.

Взгляд Джуда задержался на мне еще на мгновение, и его хватило, чтобы прочитать в глазах капитана нерешительность. Или же неверие.

Прижав свое новое сокровище к груди, я быстро произнесла:

– Спокойной ночи, капитан, – а затем на шатких ногах помчалась в сторону своей комнаты.

У меня сбилось дыхание к моменту, когда я засунула фолиант под подушку, рядом с баночкой лечебной мази. Затем легла на спину, скрестив руки за головой, все еще не в силах заснуть.

Я не была уверена, что именно произошло в библиотеке.

Но это оказалось… лучше, чем удовольствие, получаемое во время боя, и я не знала, что пугало меня сильнее…

То, что я вскоре отправлюсь в Туман… или то, что я испытывала к капитану Джуду Мэддоксу все что угодно, кроме ненависти.

Глава 12. Джуд

Никто не знает, почему исчезновение Рейны обрушило на нас проклятие, но один из скромных дворцовых стражей поведал историю. Его утверждения бездоказательны, но я не решаюсь обсуждать с вами подробности в письме. Я прошу о личном разговоре, когда позволит время.

Письмо капитана Уилтона королю Бриону, 1-й год проклятия

Книга эта досталась мне в дар от матери.

Это одна из двух вещей, оставшихся у меня от нее, и я так злился на мать за то, что она бросила меня в детстве, что засунул книгу в общую библиотеку. Никто никогда не читал ее: мало кто из рыцарей прикасался к книгам, не имевшим отношения к военной истории или же искусству сражений.

И конечно же, именно эту книгу первым делом выбрала Киара.

Я ворочался в постели, сон никак не хотел идти. Даже привычные кошмары не манили.

Часом ранее я думал о матери, которой у меня никогда не было. Желая помучить себя, я отправился в библиотеку за ее последним, прощальным подарком. А когда услышал из-за двери приглушенные крики Киары, то без раздумий бросился внутрь, где наткнулся на этого бесхребетного ублюдка, избивающего ее до потери сознания.

Во мне что-то оборвалось, и потребовалось приложить неимоверные усилия, дабы я не нанес удар, гарантировавший, что подонок больше никогда не откроет глаза. Мне хотелось оборвать его жизнь, хотелось…

Раздался стук, прервавший смертоносные мысли.

В такой час он мог означать только одно.

Мгновение спустя под дверь просунули листок бумаги.

Воспоминания о Киаре и мягкости ее кожи под моими мозолистыми пальцами исчезли, сменившись оцепенением, к которому я слишком привык. Оно просочилось в грудь, точно яд, уничтожив все тепло, которое я ощутил там, в библиотеке.

Зажигая свечу возле кровати, я больше ничего не чувствовал.

Поднявшись, взял лист бумаги, оставленный одним из королевских посланников.

На пергаменте было нацарапано одно имя.

Сложив листок, я подошел к свече и позволил пламени уничтожить улику. Когда от нее остался лишь пепел, я повернулся к шкафу. Отложив рыцарскую форму, нашел то, что искал, и начал переодеваться.

* * *

Лорд Морис Лэндон крепко спал в своей огромной кровати, и только его храп эхом разносился по слишком просторной комнате. Сегодня мне не нужно было доставлять сообщение, а значит, не придется устраивать беспорядок.

Прокравшись через покои лорда, я навис над ним, наблюдая, как он делает последние вдохи. Клинок у меня в руке, казалось, дрожал в предвкушении, желая пролить кровь.

Я бы справился быстро, но потом…

Заметил пару маленьких ножек, торчащих из-под одеяла, и комочек размером с ребенка в изножье кровати.

Дерьмо.

У Лэндона есть сын. Лорд так и не заключил второй брак после смерти жены, несмотря на то что по богатству мог сравниться с королем, и являлся объектом внимания многих придворных дам.

Я замер, рука задрожала. Если ребенок проснулся…

Нет. Я давно сказал Сириану, что не стану переходить черту и причинять вред детям, но, даже если мальчик не проснется во время действа, суета нового утра рано или поздно разбудит его, и он навсегда останется травмирован воспоминанием о том, как очнулся в залитой кровью постели.

Однако мне некогда было сомневаться и испытывать угрызения совести.

Я крепче обхватил рукоять, приближаясь к спящему лорду – мужчине, который, скорее всего, разозлил Сириана лишь тем, что откровенно высказал свое мнение.

Многие представители знати желали свергнуть короля, который больше думал о собственной репутации, нежели о народе, и они, конечно, не испытывали восторга от того, что он не снял проклятие с Асидии. Но им следовало помнить, что лучше не связываться с монстром.

Им следовало знать, что монстр пошлет меня.

Одеяло сдвинулось, ребенок под ним зашевелился.

С ювелирной точностью я прицелился к горлу лорда. И заставил себя не смыкать веки, наблюдая, как распахиваются глаза лорда Лэндона, пока он захлебывается и задыхается от собственной крови. Я вынудил себя впитывать каждую крупицу: потрясение, боль, страх.

В груди ощущался вес тысячи камней. По камню за каждое убийство, совершенное мной во имя короля. Я отступил от кровати и умирающего на ней мужчины.

Ребенок больше не шевелился. Он все проспал.

Я уже собирался отвернуться от постели, когда внезапное острое чувство вины заставило меня замереть на месте.

Прежде чем осознал свои действия, я медленно отодвинул одеяло, обнаружив ребенка не старше пяти лет. Черные кудряшки прилипли к его вискам, на лбу выступила испарина. Должно быть, ему приснился кошмар.

Если бы он только знал, что настоящий кошмар произошел мгновением ранее.

Вложив клинок в ножны, я просунул руки под крохотное тело и прижал ребенка к груди. Он казался столь невесомым и хрупким в моих руках. Столь уязвимым. Еще никогда я не держал никого настолько бережно, словно он сделан из стекла.

Когда я выскользнул из спальни и пошел по коридору, нас сопровождал лишь тихий храп малыша. Через открытую дверь слева виднелась выкрашенная в голубой цвет комната, заставленная яркими деревянными игрушками, с односпальной кроватью, задвинутой в дальний угол. Переступив порог, я положил мальчика на матрас.

Он зашевелился, когда я натянул толстое покрывало ему до подбородка, но манящие объятия сна оказались сильнее, и глаза ребенка оставались закрытыми.

Мне стало интересно: любил ли он своего отца? Должно быть, любил, раз искал утешения в его комнате. Мой отец тотчас выгнал бы меня, отвесив пощечину и бросив пару ругательств. От стыда пульс заколотился в ушах, а глаза защипало и зажгло.

Что сделано, то сделано, теперь уже я не мог ничего изменить. Да это и не имело значения: если Сириан желал смерти Лэндона, он бы просто послал другого убийцу.

Отвернувшись от ребенка, я двинулся обратно в покои лорда и к открытому окну, сквозь которое пробивался холодный воздух Сайоны. Бросив последний взгляд в сторону коридора, я перелез через подоконник. Затем беззвучно коснулся ногами земли и сорвался на бег.

Может, я и сохранил мальчишке жизнь, но он все равно проснется без отца.

Сегодня ночью мне не приснится свет. Я заслужил тьму.

Глава 13. Киара

Он ничего не подозревает, хотя я вижу, что их связь крепнет. Ждите моих приказов.

Письмо из Сайоны неизвестному получателю

Адама сослали в патруль.

Следующим утром Джуд лично сообщил нам о его отсутствии, и многие рекруты не потрудились скрыть потрясенный вздох. Патруль – отряд, состоящий из худших среди худших. Тех, кого общество охотно отправляло охранять леса, граничащие с Туманом. По сути, выписывая бойцам смертный приговор.

Джуд старался не смотреть мне в глаза, когда сообщал эту новость. Мне бы следовало ощутить толику сострадания. Но этого не произошло. Адам никогда не изменит образ своих мыслей.

– Теперь, – сообщив о судьбе Адама, Джуд направился в тот же коридор, по которому я кралась прошлой ночью, а рекруты последовали за ним, – мы отсеем из вас истинных рыцарей. Тех, у кого есть все необходимое, чтобы выжить за пределами границы.

По спине непроизвольно пробежала волна дрожи, когда взгляд Джуда заострился и зверь, которым он, по слухам, являлся, занял место мужчины, которого я только начала узнавать.

Патрик пихнул меня в ушибленный бок – напоминание о жестокости Адама, – отчего и без того душный коридор стал казаться еще более удушливым. Я засунула руки в перчатках в карманы, желая спрятать их подальше от его тепла.

– Вас разделят на группы по пять человек, – прогремел Джуд. – Вы выстроитесь в очередь перед каждой из этих дверей и, как только я отдам приказ, одновременно откроете их. Я не стану делать вам одолжение и рассказывать, что вас ждет по ту сторону.

Харлоу, Картер и красавчик, которого, как я выяснила, зовут Исайя – его богоподобное тело, должно быть, превышало семь футов⁶, – разбили бойцов на группы, поставив каждую перед простой деревянной дверью. Картер постоянно ворчал, жалуясь на беспорядок, который им придется потом убирать. Исайя отчитал его, и старший рыцарь умолк.

Слово «беспорядок» теперь неустанно крутилось у меня в голове.

– Найди другую группу, а?

Обернувшись, я увидела справа от себя смуглого парня. Он оттолкнул коренастого рекрута, который направился в мою сторону.

– Сам поищи. Я в ее команде.

Я раскрыла рот от такой наглости.

– Хотел убедиться, что я в твоей группе, – прошипел новичок, заставив встретиться с ним взглядом. Глаза у него были ослепительного бледно-голубого цвета, окольцованные более глубоким сапфировым оттенком. – Ты всю неделю надирала мне задницу, – добавил он, подмигнув.

Я вскинула бровь, мгновенно насторожившись:

– Тебя это беспокоит?

Он примирительно поднял руки:

– Это комплимент. Хотя результат действительно задевает мое нежное эго, пусть даже слегка. Я Джейк, если тебе интересно. А тебе должно быть, потому что я планирую стать твоим новым лучшим другом.

В ответ на дерзкое заявление Патрик поднял взгляд, но не произнес ни слова в упрек. Мои губы дрогнули:

– И скажи на милость, Джейк, почему же?

Он небрежно приподнял плечи, весь его облик выражал невозмутимое коварство.

– Потому что ты таинственная и, откровенно говоря, устрашающая. Может, все дело в том, что ты вечно в перчатках и с хмурым видом, – взгляд Джейка устремился к моим рукам, – но, полагаю, я всегда испытывал слабость к настоящим загадкам. И меня манит к неприятностям.

Я открыла рот, чтобы осадить его, сказав, что я не какая-то загадка, которую нужно решить, но он прервал меня:

– К тому же ты выглядишь так, будто у тебя в рукаве припрятано несколько козырей, и, да видят боги, чтобы выбраться из передряг, нам понадобится любое преимущество. – Джейк резко вздрогнул, отчего синева его радужек вспыхнула. – Итак, что скажешь?..

– Киара. Или… Ки, – ответила я, качая головой. Мне претило, что я находила этого рекрута очаровательным. – Но не расслабляйся слишком сильно, – предупредила я. – Друзья мы или нет, я все равно надеру тебе задницу.

Джейк лучезарно улыбнулся, и у него появились ямочки.

– Ах, я знал, что ты придешься мне по душе.

– Вы двое готовы или так и будете болтать? Некоторые из нас предпочли бы не умирать там.

Меня пробрала дрожь от нехарактерно грубого тона Патрика, его сжатой челюсти и сурового взгляда. Он грозно уставился на Джейка, но затем, похоже, пришел в себя и смягчил взгляд.

– Ох, не будь таким за…

– По моему приказу! – Голос Джуда, напоминая звон от удара меча о камень, эхом разнесся по коридору. Время пришло.

Нельзя утверждать, что наш отряд включал в себя сильнейших бойцов, но что-то мне подсказывало, что нам понадобится не только грубая сила. Тем более, сейчас я не собиралась никого прогонять.

Я попыталась подойти к угрюмому Патрику, но Джуд рявкнул следующий приказ. По коридору пронесся безумный топот сапог и неистовый рев, все двери разом распахнулись.

Я никак не ожидала, что внутри нас ждет кромешная тьма. Не горел ни один солнцепал или факел.

Демонстрируя мнимую храбрость, я шагнула в пустоту мрака, почти ожидая, что вот-вот выпрыгнет теневой монстр и сожрет меня без остатка. Не успела я повернуться обратно к коридору, как двери с грохотом закрылись и послышалось, как щелкнула задвижка. Под плотную дверь не проникало ни капли света.

– Совсем не зловеще.

– Ш-ш-ш, Джейк, – одернула я его, прищурившись в кромешной тьме. К счастью, он подчинился, и его молчание сопровождалось рваным дыханием Патрика в нескольких футах от нас.

Устроенное испытание было призвано показать, как мы отреагируем, когда лишимся одного из чувств в глубоком забытье проклятых земель. Я заставила себя успокоить дыхание, силясь распознать хоть какой-нибудь звук, и облизнула потрескавшиеся губы.

Соль. Я ощутила привкус соли. И аромат сырого камня. Но услышала я…

Ласковый плеск воды, тихое журчание ручья и слабое, дразнящее рычание.

Я распахнула глаза, сердце заколотилось от волнения.

– Здесь что-то есть, рядом с нами. – Возможно, мне следовало беспокоиться о теневых монстрах сильнее, чем я думала.

Инстинктивно потянувшись за клинком, я вспомнила, что сегодня нам не велели брать их с собой, поэтому руки коснулись пустоты. С губ сорвалось проклятье.

– Напоминает пещеру, – заметил Джейк, все еще прижимаясь ко мне. Я бы оттолкнула его, но крепкое тело рекрута не давало отвлечься от того, что мы ступили на скользкие камни и надо быть предельно осторожными.

– Нам следует идти за звуком воды. Найти выход отсюда. – Закусив внутреннюю сторону щеки, я заставила себя крепко стиснуть ладонь Джейка. Он удивленно отшатнулся, и я вздрогнула, понимая, что без прикосновений не обойтись. Мне потребовалось приложить неимоверные усилия, чтобы не отдернуть руку, кожа под перчатками горела и чесалась.

– Выстройтесь в цепочку и возьмитесь за руки, чтобы не потерять друг друга, – приказала я, не оставляя места неповиновению.

– Ой, мы уже держимся за руки, – прыснул новый голос справа от меня.

– Заткнись, Ник, – огрызнулся Джейк, хотя тон его звучал неубедительно. – Здесь не может быть хуже, чем в тех шахтах, где мы однажды заблудились.

Значит, они знакомы. Хотелось бы мне прежде чуть внимательнее присмотреться к своей команде, но теперь уже слишком поздно.

Спустя пару мгновений мне в лицо ударил порыв зимнего ветра.

– Кто-нибудь еще ощущает холод?

– Я потею сквозь свою треклятую одежду. Наверняка выгляжу так, будто только что прыгнул в озеро. К слову, стоит признать, вышло бы неплохое зрелище. Мокрый вид продемонстрировал бы мой пресс. А также самую выдающуюся особенность. По мнению некоторых, – произнес Джейк, сжимая мои пальцы.

– Вечно мыслишь в одном направлении, – усмехнулся Ник. – Готов поспорить, ты больше злишься, что никто не видит тебя во всей красе, чем из-за того, что мы заблудились во мраке.

– Тихо, – отрезал Патрик. Парни мгновенно подчинились, хотя справа послышалось фырканье.

Я отдалась ритмичному звуку струящейся воды и журчания ручья, хотя мне следовало помнить, что не стоит расслабляться. В следующий миг я больно впечаталась в твердый неподатливый камень, а остальные с хором стонов натолкнулись друг на друга.

Ощупав стену, преграждающую нам путь, я с замиранием сердца осознала, что мы оказались в тупике. И уже открыла рот, чтобы предложить вернуться тем же путем и проложить иной маршрут, когда стены сотряс сильный грохот.

С потолка каскадом жалящего дождя посыпались острые камни. Они рассекли мне голову, руки и плечи. Тело охватил жар, за ним последовала боль, а по виску скользнула струйка крови.

Джейк отпустил мою ладонь, вскрикнув вместе с остальными. Стук камней продолжался еще довольно долго, и я вскинула руки над головой в защитном жесте, пока пещера рушилась.

Воцарилась тишина, если не считать рваного дыхания вкупе с бешено стучащими сердцами, которые, я могла поклясться, слышала из груди своих спутников.

– Все в порядке? – спокойно спросила я, стиснув челюсти от усилий, прилагаемых для сохранения контроля над эмоциями.

Последовала волна положительных ответов, хотя вряд ли они звучали убедительно. И поскольку я уже предчувствовала, что в этом испытании кроется нечто большее, чем казалось на первый взгляд, у меня закрались подозрения, что падающие камни тоже были частью плана.

Пребывание здесь, в ловушке, в этом промозглом месте, навевало неприятные воспоминания.

На краткий миг я вновь очутилась в Пасторийском лесу, корчась от боли, с истерзанными руками. Услышала призрачные крики отца, когда он подхватил меня на руки, пока кровь капала на землю, исчезая в темной почве Силы.

У меня задрожали колени, непрошеные слезы обожгли глаза. Мне нужно было выбраться отсюда. Немедленно.

Пот заструился по спине, когда внутренняя паника дала о себе знать. Тревога продолжала нарастать. Я уже собиралась начать судорожно давить на стену, надеясь отыскать какой-нибудь магический способ выбраться из этого кошмара, как вдруг в мгновение ока все изменилось.

И под «все» я подразумевала то, что я могла видеть.

Удивление тотчас перевесило страх.

Создавалось ощущение, что стены сверкали измельченными бриллиантами, а желтоватый оттенок подсвечивал камни, хотя свет размывался всякий раз, когда я пыталась сфокусироваться на каком-то конкретном месте.

Я могу видеть в темноте.

Или же у меня видения. Да, это более вероятно.

Повернувшись, я разглядела путь, по которому мы шли, а также груду камней, преграждавшую выход. Желтоватое свечение продолжало дрожать, и я потерла глаза, думая, что в них могло что-нибудь попасть.

– Что с тобой? – спросил Джейк, оказавшись рядом. Я не знала, как он ощутил внезапную перемену в моем настроении.

– Ты… ты ведь ничего не видишь? – прошептала я, дотягиваясь до его руки.

– Нет, – ответил Джейк. – Все вокруг черное. В этом суть.

Патрик, Ник и неизвестный рекрут согласились.

Я повернулась и увидела хмурое выражение лица Джейка со сдвинутыми бровями. Свечение обрисовывало из темноты острые черты его лица, но глаза оставались в тени. Я могла разглядеть сгорбленную широкую фигуру Патрика, его руки скользили по рыхлым камням в поисках опоры.

А Ник, длинноволосый парень, которого я приняла за друга Джейка, стоически смотрел вперед, под глазами у него плясали зловещие тени. Последний рекрут, невысокий и худощавый, склонил голову, неслышно шевеля губами, вероятно, произнося какую-то постыдную молитву, которой никто не внемлет.

В голове крутилось множество вопросов, но я знала, что лучше не упускать предоставленную возможность. Будь то видение или же дар богов, я приму все.

– Следуйте за мной. – Я дернула Джейка за руку, не обращая внимания на всплеск беспокойства, заставивший дыхание сбиться. С каждой волной страха свет становился ярче. Они словно были связаны между собой.

– Прошу, веди, – выдавил он, скривив губы.

Я ощущала, как по конечностям разливается тепло, пока следовала по тропе, озаренной впереди тем же свечением.

К сожалению, этот путь завел нас в тупик.

Сосредоточившись на стене перед собой, я опустилась на колени и осмотрела камень, заметив лишь едва уловимый намек на щель.

– Копаем здесь, – приказала я остальным. – Я, эм-м, чувствую расщелину, – ложь сорвалась с губ. Я не могла объяснить, почему мне даровали такое нечеловеческое зрение; все это казалось слишком невероятным. – Нам нужно немного разобрать завал. Думаю, вода, которую мы слышали, протекает по другую сторону. – Я помогла Джейку нащупать камни, он оказал помощь Нику, который уже подвел остальных.

Их лица оставались отрешенными, пока мы разгребали грязь и неровные камни, разбирая завал и освобождая путь. Нам потребовалось больше времени, чем я рассчитывала, но в подобном месте время становилась эфемерным понятием. Могли пройти минуты или же часы.

Из расщелины хлынул морозный ветер, и на лбу у меня выступил холодный пот. Сердце пропустило удар, когда зрение помутнело и искаженный свет как будто померк вместе с адреналином. Каким бы даром меня ни наделили, он слабел. Нужно было поторапливаться.

– Мы почти справились! – воодушевленно воскликнула я, готовясь смыть с кожи грязь и ощутить уют от света факелов и солнцепалов.

Джейк копал с особым усердием, и хрип разнесся эхом, когда каменная стена уступила место проходу. Он был узким, мы едва сможем протиснуться, но должно сгодиться. С ликующей улыбкой я шагнула в пустоту, утягивая за собой цепочку рекрутов.

Тропа вела нас скорее вниз, нежели наверх, но чем дальше мы спускались, тем отчетливее становился шум воды; и я ухватилась за стену пещеры, чтобы устоять на ногах.

Проход вывел нас на тонкий выступ шириной не более двух футов. Ледяные волны, разбившись о скалы, забрызгали мне одежду. Я постучала ногой по неровной опоре, проверяя, не рухнет ли она под моим весом.

Не рухнула.

Остальным я бросила:

– Держитесь ближе к стене. Здесь есть выступ.

Не дожидаясь их согласия, я прижалась спиной к грубому камню, скалистая поверхность пещеры царапала мне кожу сквозь тонкую рубашку.

Мы переступали вместе, все еще держась за руки, наше тяжелое дыхание заглушалось шумом воды. Если кто-то и задавался вопросом, как мне удалось завести нас так далеко, вслух его никто не высказал, хотя, вероятнее всего, меня начнут изводить, как только мы пройдем это отвратительное испытание.

Прошло пять минут, и пульс заколотился у меня в висках. Я не продержусь долго. Мне нужно больше света, больше воздуха. Ощущение, будто я угодила в ловушку, проникло до самых костей и поселилось под плотью, точно пчелиный рой.

– Ладно, мы почти…

От резкого рывка за руку я споткнулась и зашаталась из стороны в сторону. У меня подкосились колени, а равновесие стало не чем иным, как далекой мечтой. Раздался громкий всплеск, звук удара тела о ревущую воду, а затем пронзительный и невнятный крик.

Кто-то свалился в воду.

* * *

– Помогите! – Жалкая мольба оборвалась, как только вода хлынула парню в рот.

В голове лихорадочно крутились мысли. В этих водах таилось нечто, чье рычание я впервые услышала при входе. Оно было огромным и, зная рыцарей, могло оказаться смертоносным.

– Что нам делать? – крикнул Патрик с другого конца строя. Дрожащая цепочка из наших рук тряслась в разные стороны, рекруты пытались восстановить равновесие и самообладание. Я ощущала вину, испытывая благодарность за то, что упал не Патрик.

В приступе ужаса меня настигло осознание, что пещера тускнеет.

Чем сильнее я старалась удержать свет и вцепиться в него обеими руками, тем слабее он становился. С моих губ сорвался болезненный стон, когда мир накрыло плотным черным покрывалом.

Упавший рекрут взвыл, и его голос понесся дальше по течению. Оно было несильным, но могло унести его туда, куда нам не добраться.

– Быстрее! – взревела я, бодро шагая по обрывистому уступу, чувствуя, как адреналин струится по моим ледяным венам.

Парни попробовали оказать сопротивление, но все же последовали за мной, как и раньше, позволяя мне прокладывать путь. Они доверяли мне, но теперь, когда я утратила преимущество зрения, внезапная тяжесть их доверия казалась сокрушительной.

Наш темп был неуклюжим и отчаянным, но мы двигались так быстро, как только могли, пока зазубренные куски камня царапали нам спины под разодранными рубашками. Я чувствовала в воздухе запах крови и горечь паники.

Когда рекрут издал болезненный крик, наполненный неистовой агонией, произошло две вещи.

Во-первых, я отпустила руку Джейка.

Во-вторых, сорвалась на бег.

– Ки! – позвал меня Джейк.

Остальные замедляли меня, и я поняла, что рекрут – чье имя мы так и не удосужились узнать – либо тонет, либо его засасывает… нечто неизвестное.

Ледяной жар обжигал конечности, запал и решимость придали движениям силу.

Чья-то жизнь висела на волоске, и это я завела нас так далеко. Вот все, о чем я могла думать. Кромешная тьма отступила на второй план, пока камни продолжали царапать открытые участки кожи, а лохмотья разодранной рубашки прилипали к спине.

Я замедлилась, когда неподалеку послышались бурные всплески и невнятные крики.

– Где ты? – крикнула в пустоту. И позвала еще трижды, прежде чем получила ответ, который вряд ли можно было назвать таковым.

– Оно… оно меня схватило! Мою… н-ногу!

При мне не имелось никакого оружия, ничего, что удалось бы использовать против существа, которое я даже увидеть не способна. И все же я не теряла ни секунды.

Я нырнула в воду.

Поверхность воды придавила меня, словно камнем, ледяная температура заглушила остатки тепла, пока не остался один только холод. Оцепенение.

Когда я выплыла на поверхность, чтобы сделать глоток воздуха, мои вздохи эхом отразились от стен, смешиваясь с яростными всплесками от борьбы рекрута и зверя, желавшего полакомиться парнем. Крики раздавались совсем рядом, течение стремительно несло меня к несчастному рекруту и тому, с чем мне предстояло сражаться.

Мои конечности уже ослабели и стали бесполезными. Вода оказалась слишком холодной и обжигала.

– П-помогите!

На меня налетела гигантская волна, наполнив водой рот и ноздри. Я чувствовала движения, толчки и удары рекрута, пока он боролся.

– Я здесь! – У меня перехватило дыхание, и я не могла с уверенностью сказать, что он услышал меня за ревом. Во время борьбы за жизнь.

Одним мощным рывком я достигла зверя, впиваясь пальцами в чешуйчатую змеиную кожу. Тварь зашипела, и возле моих ушей клацнули зубы. На ощупь я ухватилась за его объемное тело, ощутив ладонями выступающие бугорки.

С гортанным ревом я набросилась на его извивающуюся спину, могучий хвост обрушился мне на ногу, пронзив шипами хлопок брюк. В сокрушительной темноте, в окружении ревущей по обе стороны воды я вскарабкалась по телу существа, изо всех сил хватаясь за гладкую кожу.

Рекрут вбирал ртом воздух, и следом раздались новые всплески. В следующий миг до меня донесся сдавленный возглас, а затем я услышала, как капли воды падают на камень.

Он добрался до берега:

– Помогите! Е-ей нужна помощь!

Я могла бы вздохнуть с облегчением. Рекрут благополучно вылез на твердую землю, однако сама я, будучи безоружной, оседлала подземного речного зверя, которого даже увидеть не могла.

Везет же мне.

Проклятая тварь зашипела, и на этот раз ее зубы царапнули мне ухо, пока она извивалась. Я обхватила руками шею зверя, пытаясь одновременно удержаться и лишить его жизни.

Существо внезапно нырнуло, чешуйчатым телом утянув меня под ледяную воду. Я глупо продолжала держаться за него, усиливая хватку и впиваясь онемевшими пальцами во впадину под горлом.

Зверь дергался из стороны в сторону, отчаянно пытаясь сбросить меня.

Если отпущу, тварь просто утянет меня глубже, и я потеряю преимущество. Оставалось либо продолжать бороться, либо отвернуться и ощутить, как зубы вонзятся мне в ногу, когда зверь потащит меня на глубину.

С моих губ сорвался последний пузырек воздуха. У меня оставалось не так много времени, прежде чем я утону, все силы уходили на то, чтобы просто держаться.

Существо не умирало, не теряло сознания, а значит, меня ждало поражение. Я чувствовала, как конечности теряют хватку, а сердцебиение болезненно замедляется. Все происходило так стремительно, и все же по ощущениям я могла поклясться, будто здесь, в темноте, сражалась всю свою жизнь.

Прямо перед тем, как смерть приняла меня в объятия, перед моим мысленным взором возник образ.

Возможно, каждый испытывает подобное перед кончиной – видит моменты собственной жизни, – но я наслаждалась ими, нежась в сладостных воспоминаниях.

То было за год до смерти бабушки.

Она усадила меня, опершись локтями о наш потертый кухонный стол и сгорбившись так, словно на ее плечи легла вся тяжесть мира. Затем взяла мои руки в свои обветренные ладони, морщинистая кожа успокаивала меня прикосновениями. Я чувствовала себя в безопасности. Счастливой. Любимой.

– Я не всегда буду рядом, девочка моя, – произнесла она слабым и утомленным голосом. – Но мне нужно, чтобы ты всегда продолжала бороться, даже когда тебе говорят, что битва уже проиграна. Если ты этого не сделаешь, то ни у кого из нас не останется шансов.

Тогда я решила, что старость лишает ее остроты ума, и похлопала бабушкину руку, изобразив ободряющую улыбку.

Но вовсе не сказанное ею в тот день наполнило меня теплом.

На миг я увидела себя в глазах бабушки. Сияние чистого золота очертило мое лицо, погаснув прежде, чем успело по-настоящему расцвести.

Именно эту искру, эту вспышку я видела сейчас, когда погружалась в забытье, глубоко под поверхностью, цепляясь за речную тварь. И именно это воспоминание о женщине, владевшей моим сердцем, заставило глаза распахнуться, а кончики пальцев вспыхнуть жаждой и свирепостью жизни.

Я не проиграю. Не здесь, не в черной гробнице.

С новой силой обхватив зверя, я впилась пальцами ему в горло, мышцы горели от усилий. Тварь корчилась и извивалась в моей хватке, неистово пытаясь обрести свободу. Но в этот раз что-то изменилось: моя хватка стала крепче, пульс ускорился.

Твердая кожа поддалась – и пальцы, вонзившись под чешую, проткнули мышцы, а затем пробрались глубже, до самых костей.

Я чувствовала, как угасает свет зверя, как жизненная сила покидает его тело.

Боги, я могла ощутить происходящее на вкус, услышать, как его пульсирующая энергия покидает наш мир. Это придало мне храбрости, побудив сделать последний рывок, чтобы покончить с тварью.

А потом настал покой. Зверь больше не двигался, его тело одеревенело, став тяжелее.

Я выдернула пальцы из плоти существа, отталкиваясь от его спины.

Устремившись к поверхности воды, мгновением позже я вырвалась на свободу, судорожно хватая ртом воздух.

Свежий воздух обжигал легкие но я барахталась и плыла, пытаясь восстановить дыхание и вернуться к жизни. Несколько голосов позвали меня по имени, ободряющие крики придавали сил двигаться дальше.

Я следовала за этими криками, за отчаянными воплями Патрика, перебирая руками и ногами, чтобы добраться до рекрутов. Сильная рука схватила меня за предплечье, за ней последовали другие, все они сжимали меня, тянули к выступу, поднимали из воды, едва не ставшей моей могилой.

– Ки! – Патрик до боли прижимал меня к груди, цепляясь за шею, чтобы удержать на месте. – Я почти потерял тебя. – Он обхватил мое бедро, не давая мне опрокинуться обратно в воду.

– Нам нужно вытащить ее отсюда! – Джейк, должно быть, руководил остальными, потому как в следующее мгновение меня осторожно потащили вниз по уступу, руки и ноги дрожали от холода, а зубы громко стучали.

Я то теряла сознание, то приходила в себя, но причиной тому служило нечто большее, нежели просто леденящая температура воды. Там, в безжалостных темных глубинах, произошло что-то странное, и оно высасывало из меня жизнь.

Кто-то твердил, что меня нужно отнести в горячую ванну и согреть, но я не сумела распознать говорившего. Чересчур крепкая хватка Патрика – единственное, что удерживало меня в этой реальности.

Я пребывала на грани забытья, пока в туннеле не замелькал свет, а дрожащее пламя факелов не послужило обещанием – путеводной звездой.

– Почти добрались, Ки! – прошептал мне на ухо Патрик. – Просто продержись еще немного.

Глава 14. Джуд

Салендонов выводили с одной целью – убивать. Сайлас, бог воды, создал их из ила и костей мертвецов – тех несчастных моряков, которые тонули в его водах. Бог отказался от них, узнав, что им нужен воздух в легких и они могут легко утонуть.

Говорят, он преподнес тварей в дар Лориану.

Из книги «Предания Асидии: сказ о богах»

Из туннеля выбралась группа рекрутов, долговязый темноволосый парень нес на руках обмякшее тело. Он широко раскрыл глаза, привыкая к свету факелов, образующему полукруг возле выхода, но ни на мгновение не сбавил темп.

Я тут же напрягся, стоя возле Исайи, Харлоу и Картера.

Бледное лицо отвернулось от груди парня, веки слегка затрепетали.

Киара.

Девушка выглядела едва живой, почти не способной пошевелиться и открыть глаза.

– Она спасла меня, – крикнул шедший позади рекрут. – Я упал, а она сражалась, с-сражалась с тем, что там было. – Его голос дрожал так же сильно, как и тело. – Она пробыла там слишком долго, – добавил он; и я распознал чувство вины, исказившее его черты.

Ноги сами понесли меня вперед, прежде чем я успел их остановить. А мне следовало их остановить.

Харлоу наблюдал, неустанно следил. Он точно не упустил из виду, как я подбежал к парню, который нес Киару, и подхватил девчонку на руки, прижав ее голову к груди.

Она была такой холодной, ее тело безжизненно повисло в моих руках.

Я поймал на себе стальной взгляд лейтенанта с другого конца комнаты, и в его зеленых глазах появилась тысяча вопросов.

Поздно, ущерб уже нанесен.

– Разойдитесь, – крикнул я, проталкиваясь мимо других рекрутов, только что прибывших из туннеля.

Они кричали о нападении какого-то монстра, а у того, кто утверждал, что Киара его спасла, виднелась жуткая рана на бедре. Харлоу способен с ней разобраться.

Киару трясло, она стучала зубами и все еще не открывала глаза. Ей нужно в купальню, чтобы согреться. Инстинктивно я еще крепче прижал ее к груди, обняв рукой за плечи. Она задрожала сильнее.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Рванув мимо глазеющего и растерянного Исайи, – который, я уверен, позже задаст мне уйму ненужных вопросов, – я промчался по коридору прямиком до купальни. Я не осмеливался опускать взгляд, слишком страшась того, что могу увидеть.

Еще одну смерть. Очередное тело. Безжизненное и застывшее навеки…

Ногой распахнув дверь купальни, я спустился по ступеням в бассейн. Не став тратить время на то, чтобы раздеться или даже снять ботинки.

Стоило только теплой воде коснуться кожи Киары, как она вздрогнула и начала что-то бормотать, ее губы приобрели ужасающий оттенок синего. Запаниковав, я погрузил ее в воду, намочив голову и убедившись, что нос и рот остаются над поверхностью.

«Очнись, ну же, – безмолвно приказал я, стиснув зубы.

Я выбрал Киару в Силе, и из-за выбора, который сделал именно я, ее смерть останется на моей совести. Многих покарала моя рука, но почему-то я знал, что кончина Киары станет мне погибелью. Она, даже будучи твердолобой и упрямой, напоминала обо всем светлом и хорошем. Я и раньше убивал – слишком многих, – но, так или иначе, они были нечисты на руку.

Киара же виновата лишь в том, что защищала брата и что на нее пал мой выбор.

Если я лишил мир ее света, то для меня обратного пути нет.

Казалось, Киара услышала мою безмолвную мольбу – ее ресницы затрепетали. Я выругался, и она чуть приоткрыла глаза.

– А вот и ты, – прохрипел я, объятый волной облегчения.

Окажись на ее месте любой другой рекрут, я бы принес его сюда отогреться, но не стал бы держать на руках, раскачивая из стороны в сторону под горячей водой. У меня бы не участился пульс, паника не проникла бы в кровь, распаляя кипящий огонь.

На кратчайший миг Киара повернула ко мне голову, ее яркие, почти желтые, глаза погрузились в тень. Она моргнула, не понимая, где находится, но ее тело слегка успокоилось.

– Нам нужно согреть тебя, Киара, – пробормотал я, и уголок ее рта приподнялся при звуке моего голоса. Что почти побудило меня улыбнуться.

Ее крошечная ладонь обхватила мой бицепс, но в глазах так и не появился привычный блеск.

– Мне нравятся твои руки, – выдавила Киара, однако слова прозвучали сдавленным шепотом. Судя по выражению лица, она оставалась в полубессознательном состоянии и, возможно, бредила.

С моих губ сорвался горький смешок, а затем я сказал:

– Прекрати флиртовать со мной, рекрут. Только не когда чуть себя не прикончила.

Рекрут с зияющей раной на бедре утверждал, что Киара спасла его, прыгнув в воду, где сновали острозубые салендоны. Чудовищные питомцы короля.

Все утро я находился на взводе, зная, с чем рекрутам придется столкнуться. Да, в прошлом некоторые из них погибали в тех мрачных глубинах, но еще никогда мне не доводилось испытывать такого страха, как сегодня.

Удивительно, ведь после вчерашней миссии я не думал, что смогу вообще хоть что-то почувствовать.

Киара заерзала в моих руках и раскрыла от страха рот, когда осознала, что почти погрузилась под воду.

Вода. Не далее как пять минут назад она чуть не утонула.

– Я держу тебя. И не отпущу.

После моего обещания ее тело расслабилось, но руки, обхватившие меня за шею, напряглись. Ощущение тяжести было приятным, слишком приятным. Я этого не заслуживал.

От меня не укрылось, что Киара все еще носила проклятые перчатки, и я потянулся, чтобы взять ее за руку, собираясь стянуть кожу и дать рукам согреться. И тут она вновь замерла, напряжение вернулось.

– Н-нет, – прошептала Киара, сильнее впиваясь пальцами мне в шею. – Н-не трогай и-их.

Она подняла голову, с трудом удерживая веки раскрытыми, пока я рассматривал суровые черты ее лица и отброшенные солнцепалами тени под глазами.

– Тш-ш, не буду, – пообещал я, скользнув рукой ей под спину. Я не понимал, почему она ни разу не сняла перчатки, но, когда потянулся стянуть их, в глазах Киары вспыхнул неподдельный страх. Отчего мне стало еще интереснее разузнать ее секреты.

– Я-я думала, т-ты н-не любишь д-делиться своим временем для к-купания, – произнесла она спустя долгие мгновения. Киара ослабила хватку на моей шее, но ее свирепый взгляд буквально лишал меня возможности дышать.

– Я сделал исключение, Киара. Только не привыкай к этому. – Мой голос прозвучал жестче, чем мне того хотелось, но она все равно улыбнулась, глядя на меня так, словно я ее спаситель, будто я мужчина, достойный ее обожания. – Что там произошло?

Мои руки сжались, пальцы впились в обнаженную кожу девушки. Салендон разодрал ее рубашку в клочья, и лохмотья сейчас всплывали на поверхность. Внезапно меня одолело желание накричать на нее, проклиная за самоотверженность. Мои ноздри раздулись, а проклятый глаз дернулся.

– Рекрут у-упал в в-воду, – сумела вымолвить она слабым голосом. – Ч-что-то напало. Я его у-убила.

От досады мне пришлось на мгновение закрыть глаза. Беспечная, безответственная девчонка.

Теперь я злился. В самом деле злился.

Потянувшись к ее подбородку, я крепко сжал его, чтобы она внимала каждому моему слову.

– Никогда больше так не делай, Киара, – предупредил я жестким, резким тоном. – Никогда не подвергай себя такому риску. Особенно когда ты ни черта не видишь. Когда даже не представляешь, с кем, черт побери, сражаешься. – Мой голос стал выше, яростнее. То недолгое спокойствие, которое мне удавалось сохранить, теперь исчезло.

– Он бы у-умер, а я м-могла его спасти.

– Всех спасти невозможно, – отрезал я. – В этом мире нужно заботиться о себе.

Киара слабо покачала головой:

– У тебя т-такой печальный в-взгляд на мир.

Каждый мускул моего тела напрягся. Я чувствовал только, как касался руками ее обнаженной кожи, ощущал, как меня пронзал ее полный надежды взгляд, и проклинал неоспоримую власть этой девушки надо мной.

Мне хотелось возразить, заявив, что в моих словах заключена истина, но губы так и остались сжатыми в тонкую линию.

Тьма еще не запятнала Киару, но скоро это произойдет.

– Кроме того, – продолжила она, и я втянул воздух сквозь сжатые зубы, когда одна рука в перчатке упала мне на грудь, туда, где гулко стучало сердце, – рыцари д-дают клятву защищать ж-жителей королевства. Как я могла п-позволить ему у-умереть?

– Не все люди заслуживают спасения, – пробормотал я.

Ее желтые радужки вспыхнули, и Киара прищурилась, одарив меня красноречивым взглядом. Я стиснул зубы и постарался не отвернуться первым.

Ее рука по-прежнему лежала у меня на груди, пока она говорила:

– Думаю, я хорошо разбираюсь в л-людях.

Я нервно рассмеялся, и Киара вздрогнула.

– Подожди, вот войдешь в Туман и тогда скажешь мне, заслуживают ли люди спасения. Они сделают все, чтобы сохранить собственные жизни. Ударят тебе в спину, даже за пределами Тумана. – Наивно с ее стороны полагать иначе.

– Ты не п-прав, – огрызнулась она, убирая руку с моей груди. На миг показалось, что Киара отвесила мне пощечину. – Да, люди порой ж-жестоки, но если я буду бездействовать, то у-уподоблюсь им.

Внезапно мне стало невыносимо находиться в этом бассейне с ней на руках. Я не мог вынести взгляда Киары. И потому разрушил момент единственным известным мне способом.

– Не смей снова меня ослушаться, Фрей. Когда отдаю тебе приказ, ты должна говорить только: «Да, сэр».

Киара снова вздрогнула. Даже в лихорадочном состоянии она воспротивилась приказу.

Почему ее неповиновение разгоняло кровь в венах, причем не в том смысле, который мог привести к смерти? Нет, на этот раз кровь кипела под кожей, восхитительным жаром оседая в груди.

Я пожелал, чтобы Киара разозлилась, чтобы вступила в борьбу и продемонстрировала жизнь в глазах. Даже если ее гнев был направлен на меня.

Именно так она могла выжить.

Зарычав, Киара пихнула меня в грудь. Я заставил себя опустить руки и отступить, прежде нацепив на лицо маску безразличия.

Киара пошатывалась, но румянец наконец окрасил ее бледные щеки.

– Может, ты и капитан, – заявила девчонка, – но ты дурак, если д-думаешь, что я позволю кому-то умереть, когда могу его с-спасти, независимо от приказа. Т-ты меня совсем не знаешь.

Она отвернулась от меня, отгораживаясь невидимой стеной.

Я стиснул зубы, ощутив вспышку гнева, и сжал кулаки.

Время шло, но Киара отказывалась повернуться, не давая мне насладиться ее взглядом. Так я и стоял, замерев на месте, прожигая глазами дыры в стенах. Гнев не стихал.

Почему она не могла понять, что чуть не погибла?

Разум заполонили образы поля с белесой дымкой, безжизненных глаз и изломанных тел. Мои братья… все мертвы, потеряны, потому что осмелились питать надежды, что способны изменить мир.

– Ты глупое дитя, ничего не смыслящее в настоящем мире, – прорычал я, нарушая повисшую зловещую тишину. – И из-за этого ты умрешь.

Мне захотелось забрать свои слова обратно, как только они запятнали разделяющий нас удушливый воздух. На языке остался едкий и мерзкий привкус. Плечи Киары напряглись. Она не удосужилась взглянуть на меня, но ответила, и тон ее прозвучал холоднее замерзших северных гор:

– А ты бесчувственный и жалкий ублюдок. И потому умрешь ты в одиночестве.

С тем же успехом можно было нанести мне удар под дых.

Сколько раз люди твердили мне, что я ублюдок? Бессердечная оболочка, годная лишь на то, чтобы окропить руки кровью ради продажного короля? Последние пять лет, с тех пор как официально вступил в ряды рыцарей, какими именами меня только ни называли, и все же…

Почему стало больнее, когда нападка исходила от нее? Я не знал Киару, мне должно быть все равно.

Водная гладь пошла рябью вокруг плеч, когда я направился к ступенькам и выбрался из бассейна. Не медля ни секунды, открыл двойные двери и захлопнул их за собой.

Что-то чуждое стиснуло нутро, но я проигнорировал это ощущение.

Если не верну себе контроль, то умру в одиночестве, как Киара столь решительно заявила. Но смерть настигнет там, в проклятом мраке, где Туман поглотит меня. Еще одного бойца, осмелившегося бороться с невозможным.

Глава 15. Киара

Капитан колеблется, когда речь заходит о девушке. Боюсь, его привязанность может стать проблемой.

Письмо лейтенанта Харлоу королю Сириану, 50-й год проклятия

– Ки. Ты здесь? – Патрик, нахмурив темные брови, махал у меня перед лицом. Он много раз извинялся за то, что вчера вел себя резко, и я быстро его простила.

– Здесь, – наконец произнесла я, стряхивая остатки тумана. После того как чуть не утонула, я жила в вечной дымке, задаваясь вопросом, почему могла видеть в пустоте чистейшей тьмы.

Пока что подходящего ответа у меня не нашлось.

– Харлоу сверлит тебя взглядом, который я могу охарактеризовать только как раздраженный.

Подняв голову, я посмотрела в другой конец столовой на поджавшего губы лейтенанта, обнаружив, что его русые волосы взъерошены, словно он часами проводил по ним рукой. Я чувствовала, как из каждой его поры сочится безмерное недовольство.

– Эх, наверное, он просто злится, что я не утонула, – сухо заметила я, допивая остатки воды. Я поставила пустую чашку на стол в тот самый момент, когда прозвучал гонг. Нас ждали новые тренировки.

– Ита-а-а-ак… – Джейк похлопал меня по плечу, в его тоне отчетливо слышалось озорство. – Ты когда-нибудь расскажешь нам, что произошло после того, как проклятый капитан рыцарей поднял тебя на руки и лично отнес в купальню?

Патрик поперхнулся водой, а Ник захихикал. Я внутренне застонала. Знала, что этого вопроса не избежать.

– Он просто хотел согреть ее, – предположил Патрик, придя мне на помощь. Я благодарно улыбнулась ему, и он подмигнул. Под столом друг сжал мою ладонь в знак утешения.

– Ага, совершенно нормальное поведение со стороны нашего предводителя. Уверена, что ничего не хочешь нам рассказать, Ки? – спросил Джейк, многозначительно поигрывая темными бровями.

– Что тут скажешь? Ничего не могу поделать с тем, что я его любимица. – Мои губы тронула улыбка, будто внутренне я не паниковала, а руки не стали скользкими от пота. – Может, если бы ты тренировался усерднее, он бы и тебе уделял столько же внимания.

Джейк прижал руку к груди, насмешливо изобразив оскорбление, а Пат закатил глаза.

– Как бы то ни было, мужик выглядел разъяренным, когда покинул купальню, – добавил Джейк, запихивая остатки еды в уже набитый рот. – Так что, возможно, ты потеряла статус любимицы.

Ник пихнул друга локтем, и они обменялись понимающими ухмылками.

– Ты просто злишься, что не тебя вынесли оттуда на мускулистых руках, – поддразнил он.

– Проклятье, ты прав, – проворчал Джейк улыбаясь.

Снова прозвучал гонг, и я использовала его как предлог, чтобы оставить все разговоры о Джуде и мускулистых руках позади.

– Нам лучше поторопиться, – быстро сказала я, оттолкнувшись от стола и следуя за остальными рекрутами. Послышались легкие насмешки, но я отмахнулась от них.

Убедившись, что от меня им ничего не добиться, парни поспешили следом, пока Исайя вел нас через святилище рыцарей на открытое поле. Сегодня нам предстояло упражняться в стрельбе из лука.

Установив мишени, Картер принялся помогать менее опытным рекрутам, демонстрируя правильную стойку и расположение пальцев на луке. Когда они промахивались, он ворчал, но стоило им только попасть в яблочко, как глаза мужчины начинали сиять от гордости.

Наложив стрелу и прицелившись в мишень, я мысленно вернулась к нашему обеденному разговору. В одном Ник прав. Капитан разозлился, его лицо исказилось до неузнаваемости. Разумеется, этот образ заставил меня вспомнить о тех грубых словах, которыми мы обменялись.

Я выпустила стрелу, промахнувшись всего на полдюйма.

Великолепно. Теперь Джуд сбивал мне прицел.

Я увидела капитана только после ужина, когда тащилась за Патриком к нашей комнате.

Джуд укрылся в тени коридора, и дрожащий свет солнцепала освещал его покрытое шрамами лицо. Он скрестил руки на груди, на обнаженных предплечьях выступали мышцы и виднелись старые раны.

Я остановилась прямо посреди коридора, не обращая внимания на брань рекрутов, которые едва не врезались мне в спину.

Джуд пребывал в ярости из-за одного – моей безопасности. В свою очередь я тоже злилась, но, с другой стороны, никто и никогда раньше не заботился о моей безопасности, тем более так отчаянно. На мгновение я смягчилась.

Возможно, мы оба просто не умели вести беседу. Мы были слеплены из одного теста, и дружба – или кем бы мы ни приходились друг другу – совершенно новая для нас территория.

Мы встретились взглядами.

Я не имела в виду то, что сказала. Мне стало интересно, передает ли эту правду искренность моего взгляда. Сумеет ли капитан распознать то, что я не могла произнести вслух.

Возможно, Джуд уловил снедающее меня сожаление, потому что он слегка приподнял подбородок. А затем, напряженно сглотнув, едва заметно кивнул, словно тоже хотел извиниться.

В безмолвный момент обоюдного извинения, когда все остальное обратилось в прах, я распознала боль, скрывающуюся в каждой морщинке, каждом напряженном мускуле и каждом шраме, которые носил капитан. Сквозь маску апатии я увидела сияющий луч чистейшего света.

Возможно, у нас все-таки есть надежда.

* * *

Следующая неделя прошла в тренировках, призванных оценить наши способности. С момента первого испытания пятнадцать рекрутов отправили в королевскую гвардию. Несколько сдались во тьме пещеры, покорившись сокрушительному страху, а остальные…

Трое рекрутов погибли.

Их сожрали те водные твари, что обитали под пещерами дворца. Кажется, их называли салендонами.

Пятый рекрут, которого я спасла, находился в списке тех, кого сослали в гвардию, и, похоже, он испытывал благодарность. Бедняга Лукас крепко обнял меня, десять раз поблагодарив, прежде чем его отправили собирать вещи.

Харлоу продолжал оценивать меня так, словно я песчинка между пальцами его ног, а вечно сведенные брови ужесточали его взгляд. Меня это не беспокоило, не после стольких лет тренировок с Микой. Однако, помимо раздражения, в глазах лейтенанта присутствовало что-то еще, и если я удерживала его взгляд слишком долго, то от интенсивности этой невыразимой эмоции мне приходилось поспешно отворачиваться, ощущая, как волоски на затылке вставали дыбом.

Картер и Исайя, напротив, демонстрировали безграничную терпеливость. Когда Исайя улыбался, казалось, что меня благословляли сами боги. Картер реже одаривал меня гордым взглядом, однако, когда я получала от него одобрение, точно знала, что заслужила его.

А капитан… Мне нечасто доводилось его видеть, за исключением времени ужина и изредка, когда он уводил рыцарей в зал совещаний. Но тогда он, даже не оглянувшись, тотчас закрывал за собой исполинские двери из красного дерева.

В голове неустанно крутились вопросы: что они обсуждали в той комнате? Связано ли это с Туманом и проклятием Асидии, а также с остальными тайнами, которые хранил король?

Мы с моими новыми друзьями строили догадки, но ничего полезного так и не выяснили: король держал в тайне все, что касалось проклятия королевства и истинной природы Тумана. Ему нравилось держать свой народ в страхе, чтобы жители проявляли податливость.

Джейк, Ник и Патрик стали для меня хорошим отвлечением.

Лишь однажды парни спросили о моих перчатках, но, когда я окинула их грозным взглядом и пообещала взбучку, они мгновенно умолкли. Возможно, друзья не решались давить, потому как в глубине души понимали, что их это не касается. Или же действительно боялись, что я надеру им зад. В любом случае больше эта тема не поднималась.

Я была благодарна им за то, что они занимали мои мысли, отвлекая внимание от Джуда и воспоминаний о доме. Оказалось, что Джейк и Ник родом из деревушки, расположенной примерно в двадцати милях от Силы. Они утверждали, что, по сути, считают друг друга братьями, поскольку росли вместе, проводя много времени в домах обеих семей, с пяти лет.

Ник не любил болтать, но у меня возникло ощущение, что его молчание было связано с тем, что в день Созыва он оставил свою девушку. Я догадывалась, что расстояние разбивало ему сердце, но отчасти завидовала тем чувствам, что он разделял с возлюбленной, даже если им пришлось попрощаться.

Моя романтическая жизнь дома состояла из тайных встреч, никто из моих избранников не желал видеться в часы бодрствования города. Лишь один предложил встречаться открыто, но, когда пришло время, он тоже испугался и передумал.

Никогда не забуду ту надежду, как и пережитое предательство от вонзенного больше года назад в сердце кинжала. После этого я рассудила, что лучше быть одной. Даже если знала, что лгу сама себе.

Не единожды, находясь во власти удушающего чувства одиночества, когда лежала в постели в нашей с Патриком комнате, ворочаясь из стороны в сторону, я думала о том, каково это – подарить кому-то частичку себя и получить взамен такую же частичку возлюбленного. А когда мучительные мысли становились невыносимыми, я тайком ускользала оттуда с одолженной книгой под мышкой.

Поскольку в общих комнатах было рискованно зажигать свечу, я отправлялась в купальню, устраивалась там в уголке и читала. Я изучила только половину рукописного текста, и большая его часть повторяла то, чему нас уже учили в школе: пять главных богов и богинь, скромная история королевства и кровавый приход к власти короля Сириана спустя несколько лет после начала проклятия.

Но именно сегодня, после особенно изнурительной тренировки с Харлоу с искусно изготовленным длинным мечом, я открыла следующую главу:

Сокрушение солнца

Однажды во время полуденного восхода внимание богини Солнца привлек смертный мужчина. Молодой и амбициозный, он молился богине с вершины самой высокой горы королевства. Пожертвовав последнюю монету в качестве подношения, он молил о более влиятельной жизни.

Богиня ответила.

Но стоило ему увидеть перед собой Рейну в истинном облике, искрящуюся и неземную, как юноша, будучи охваченным благоговением и трепетом, упал на колени.

Богиня выглядела восхитительно: каскад огненных волос ниспадал до пояса, на лице сердцевидной формы выделялись полные губы и глаза, сравнимые с потоком света, который она излучала.

Завороженный, мужчина отказался от своего желания, заявив, что хочет лишь немного дольше побыть в ее присутствии.

Рейна, очарованная неприкрытым обожанием смертного, призвала его встать. Она захотела исполнить его желание, решив сохранить нынешнюю форму и остаться рядом с ним.

Дни сменялись неделями, недели – месяцами, а богиня и смертный оставались поглощены друг другом. Минуло совсем немного времени, прежде чем они влюбились.

Однажды во время путешествия в самый южный регион королевства богиня упала с лошади и рассекла ногу. Из раны вырвался свет, едва не ослепив ее возлюбленного. И все же он подбежал к ней, пряча свет покрывалом.

Рейна осознала, что стала слабее и более не может оставаться с мужчиной в течение дня, в то время как ее очень не хватало на небесах. Она не могла поддерживать свет, находясь на земле, – настало время что-то менять.

Будучи преданной людям, за которыми присматривала, Рейна приняла решение, удручающее ее избранника. Она будет покидать землю в светлое время суток, возвращаясь, когда небо украсит луна. Таким образом она сможет оставаться с возлюбленным и при этом воодушевлять людей, которые ей поклонялись.

Я приостановила чтение, ощутив, как в груди предостерегающе кольнуло. Уже сейчас могла предсказать, чем закончится эта история – разбитым сердцем или погибелью. Скрытые перчатками шрамы запульсировали в знак согласия.

Возлюбленный Рейны долгие годы поддерживал ее решение, а взамен она преподнесла ему редчайший дар – вечную жизнь. Теперь он никогда не состарится и не умрет, и они проживут вечность вместе.

Но с годами недовольство смертного росло. В нем пробудилась алчность.

К тому времени он уже успел прославиться среди людей. Быстро поднявшись по службе в рядах королевской гвардии, он стал приближенным короля. Поскольку возлюбленный богини слыл умным и сообразительным мужчиной, король использовал его способности, сделав своим советником.

С каждым новым закатом Рейна с тяжелым сердцем наблюдала, как ее избранник все больше и больше жаждал власти. Однажды ночью, когда она спустилась на землю, он ждал ее…

– Что ты делаешь здесь в такой поздний час?

Как и тогда в библиотеке, книга вылетела у меня из рук, упав на камни в нескольких дюймах от края бассейна.

Повернув голову, я увидела капитана, с непроницаемым видом держащего под мышкой скрученную сменную одежду. Должно быть, он опоздал на свой привычный час купания. Я даже не услышала его шагов.

– Я читала. – Потянувшись подобрать упавшую книгу, я пальцами в перчатках обхватила помятый корешок и прижала фолиант к груди. – Не могла зажечь свечу у себя в комнате, – тихо добавила, когда капитан сделал осторожный шаг в мою сторону.

Мы не разговаривали с того дня в бассейне, последние сказанные слова были резкими и полными разочарования и неуверенности.

С кошачьей грацией Джуд положил одежду рядом с бассейном и скользнул к тому месту, где обосновалась я, прижавшись спиной к влажной стене помещения. Он не остановился, пока не навис надо мной, отчего я вытянула шею, чтобы встретиться с ним взглядом.

В бездонных глазах капитана не прослеживалось никаких эмоций, ничего, что могло бы выдать его истинные мысли. Я затаила дыхание в ожидании, впервые отдав предпочтение молчанию, а не болтливому языку. Иронично, но тот самый мужчина, кого, как мне раньше думалось, я презирала, теперь лишил меня дара речи.

Присев и упершись локтями в мускулистые бедра, Джуд склонил голову, переключив внимание на книгу в переплете приглушенного изумрудного оттенка, которую я все еще прижимала к груди, точно новорожденного. Проницательный взгляд капитана заставлял меня волноваться. Не выдержав, я опустила глаза.

И именно тогда заметила на его руках багровые пятна.

Кровь.

– Ты ранен? – спросила я, намереваясь потянуться к нему, но Джуд отстранился, покачнувшись на пятках.

– Все в порядке, – выдавил он, однако горечь его тона говорила об обратном.

Джуд отгораживался прямо у меня на глазах, черты его лица тускнели, а взгляд становился ледяным. Я должна была это остановить.

– Что ж, ты прервал меня как раз на самом интересном месте. – Я подняла книгу. – А еще я удивлена, что такой серьезный мужчина владеет книгой о богах и мифах. Я бы предположила, что тебе больше по душе трактаты о боевых стратегиях или о том, как правильно предаваться размышлениям, устремив взгляд вдаль.

Напряжение на лице капитана слегка ослабло, а на губах заиграла мягкая улыбка, сбившая меня с толку. Я бы упала, если бы не видела его улыбку раньше.

Серьезный Джуд был красив. Но улыбающийся Джуд? Совершенно изумителен.

Наша мелкая ссора отошла на второй план. Мне показалось, что он тоже отринул затянувшуюся неловкость.

– Вот как? – спросил Джуд, и его правый глаз засиял медовым отблеском. Я не могла оторвать взгляд от того, как при каждом моргании тот менял оттенок. – Хотя, по словам Исайи, мастерство задумчивости я уже освоил.

Тот высокий рыцарь, с которым всегда видели капитана. Они действительно друзья?

Прочистив горло, я приняла беспечный вид, игнорируя Джуда и то, что его переменчивые глаза делали со мной.

– Как давно ты его знаешь?

Капитан прислонился к стене, теперь нас разделял всего фут.

– С тех пор как мне исполнилось четырнадцать. Сейчас он мне как старший брат. Надоедливый старший брат. – Выражение лица Джуда смягчилось. Отчего я придвинулась ближе, хоть сердце и кольнуло в груди. Я ужасно скучала по своему брату. Он тоже был моим единственным другом.

– На твоем месте я бы продолжил читать. – Капитан кивнул на книгу, меняя тему, прежде чем я успела задать новый вопрос о его жизни. – Временами самое интересное кроется в середине… до того, как финал может все испортить.

– Книга принадлежала тебе? – Мое внимание сосредоточилось на фолианте, который я так крепко сжимала в руках, любовно поглаживая пальцем корешок. Я задала этот вопрос, потому что глаза Джуда загорались интересом всякий раз, когда он видел ее в моих руках.

– Она все еще моя. – Неповрежденный глаз капитана лукаво блеснул в свете факела. – Я никогда не говорил, что ты можешь оставить ее себе.

– Какая досада. – Я пожала плечами, встретив его взгляд, становившийся все более и более теплым. – Думаю, за последние несколько дней я к ней очень привязалась. Глупенькие дети вроде меня обожают подобные легенды.

Я хотела, чтобы слова прозвучали легко и дразняще. Вместо этого фраза показалась мягкой и неуверенной.

– Ты же знаешь, я не это имел в виду, – вздохнул Джуд, и мышцы его напряженной челюсти дрогнули. – Эти существа, салендоны, смертельно опасны. Много лет назад король запер их под дворцом как своих питомцев. – Джуд практически выплюнул это слово, не скрывая отвращения. – Нырять и бороться с одним из них было не лучшей идеей. Я думал, что ты услышишь рычание и решишь держаться от воды как можно дальше.

Оставалось только догадываться, для чего жестокий король использовал своих питомцев, и у меня складывалось ощущение, что они даровали мучительную смерть неугодным ему людям.

– Ты бы предпочел, чтобы я позволила тому рекруту умереть? – Я скрестила руки в защитном жесте. Мы находились так близко, что касались коленями. Меня опалял жар, исходящий от подтянутого тела капитана, его тепло просачивалось сквозь тонкий хлопок моей рубашки.

– Нет, пожалуй, нет, – наконец ответил Джуд, опустив уголки губ. – Ты не была бы собой, если бы позволила ему погибнуть. Так или иначе, я восхищаюсь тобой. Даже если этот поступок заставляет меня усомниться в твоем здравомыслии.

Я вздрогнула.

– Восхищаешься мной? – Я фыркнула, полностью проигнорировав последнюю часть его фразы. – Потрясена, что слышу от тебя подобное.

Джуд покачал головой, спутанные черные локоны упали ему на глаза.

– Хотя я все еще, скажем так, раздражен твоим поступком, злиться на тебя я не могу. Особенно учитывая, что твоя самоотверженность – достойная восхищения черта для рыцаря. А в этом вся суть испытаний. Выявить тех, кто выделяется среди остальных и способен стать защитником Асидии.

– Если бы так поступил кто-нибудь другой, ты бы тоже сердился? – Мой вопрос прозвучал шепотом.

Минули секунды, прежде чем капитан ответил таким же мягким тоном:

– Нет. Не думаю, что стал бы сердиться. – Но прежде чем успела спросить его о причинах, чем я отличаюсь в его глазах, Джуд произнес: – Я ожидаю, что ты вернешь мне книгу, когда закончишь. А пока позаботься о ней. И постарайся не бросать в воду. – Его взгляд метнулся к краю бассейна, где несколько минут назад она едва не погибла.

– Мне бы не хотелось навлечь на себя гнев самого устрашающего мужчины королевства из-за книги, – бесцеремонно ответила я, и давление в груди ослабло.

– «Самого устрашающего мужчины», да? – повторил за мной Джуд, приподняв от восторга уголок рта. Очевидно, ему понравилось. Ох уж эти мужчины и их непомерное эго.