Read the book: «Та самая овца, которая научилась читать»
От автора
Если Вам когда-нибудь приходилось долго сидеть в зале ожидания, Вы поймёте эту книгу.
Если Вы просыпались в 3:14, Вы уже в ней.
Если Вы всё ещё здесь, значит, Вы готовы.
Возможно, ваша душа тоже когда-то подписала договор, о котором лучше не вспоминать.
Хочу предупредить в этой книге время не течёт привычным вам образом: у него свой пульс и свой ритм. Оно то ускоряется, то замирает, чтобы Вы могли заметить, как тает лёд, остывает кофе, как хлопок делит ночь на «до» и «после». Как смерть настраивает слух. Не пытайтесь читать её быстро, она не предназначена для скорости. Она создана для чистоты.
Я оставляю Вам очки, в которых видно путь.
Если встретите овцу － передайте ей, что книга готова и заяц жив!
«Всем съехавшим посвящается»
Пролог
Иногда души выбирают друг друга не для счастья,
а для того, чтобы отпустить.
Это и есть высшая степень любви.
И в этом главный урок.
Я опять пытаюсь заснуть. При этом считаю не овец, а безумия. Потому что, если перестать считать, можно окончательно потеряться.
Сколько раз в день Вы сходите с ума? Один, несколько? Попробуйте посчитать. Я схожу с ума ровно четырнадцать раз в день, семь дней в неделю. Я не пишу о безумии. Я пишу из самого его эпицентра.
Эта история не о расставании, или как вы можете подумать, о любви. И тем более не мемуары обиженной женщины. Это может показаться не совсем логичным, но я всеми силами пытаюсь избежать упоминания любовных сцен и даже имени человека, которого, вероятнее всего, не существовало. По крайней мере, в этой ветке реальности не сложилось.
Здесь каждое слово － попытка остаться вменяемой в ситуации, которая сводит с ума. С каждой строкой появляется абзац. И возможно, эта история когда-нибудь ляжет на бумагу, а не будет звучать как диагноз.
У меня не было цели написать книгу по реальным событиям, собственно говоря, оно и не вышло. Все герои вымышленные. Некоторые мертвы, но не похоронены. Любые совпадения － случайность, как и всё в нашей жизни.
Единственный реальный участник событий － Провидение. Бог!
Часть 1
Глава 1 + 4 = 5
Я уже перестала считать, сколько ночей просыпаюсь именно в это время. 3:14. Я привыкла спать по полтора часа в день. А если всё-таки удается заснуть, приходят, как наваждение, кошмары, в которых － он.
Мы разошлись. Да кому какое дело при каких областях? Не в этом суть. Но именно то, что не случилось не дает мне покоя даже в коротком сне. Утягивая меня в вальс до головокружения. Я не хочу, чтобы он заканчивался.
И меня кружит, кружит, кружит.
Вот-вот и я отключусь.
Хлопок.
Я не открываю глаза, я боюсь. Вдруг я открою и всё исчезнет. Нет, я не готова прощаться.
- Не уходи, подожди, сейчас я засну, - шепчу, еле шевеля губами, как будто он меня слышит.
И снова нас уносит танец. Только здесь мне хорошо и спокойно. Чувствую, опять теряю сознание. Вот － и снова…
Хлопок.
Открываю глаза. 3:14.
-За что?! Хотя бы сны оставьте!
И так ночь за ночью.
Нас снова кружит, я снова не хочу просыпаться.
Хлопок. 3:14.
Если допустить тот факт, что души, перед тем как спуститься на Землю проживать свой опыт, договариваются друг с другом. И самые близкие из них обычно берут на себя задачу причинить невероятную боль. Как бы ни было странно － из огромной любви.
В моей, абсолютно вымышленной истории, двум любящим душам никогда не удавалось остаться вместе.
В любом договоре есть пункт, вероятность исполнения которого ничтожно мала. Более того, она не подвластна даже статистике. К примеру, в покере всегда есть шанс, что фортуна сегодня на твоей стороне и выпадет флеш-рояль. Доля мала, но она есть. И её можно определить. Шансы составляют 4 из 2 598 960, или примерно
0,000154 %.
Это своего рода форс-мажор.
Как гласит закон: «Это чрезвычайные, непредвиденные и непреодолимые обстоятельства, препятствующие исполнению обязательств. Согласно статье 401 ГК РФ».
Редкий случай, когда юридическая метафора работает в обе стороны: для земли и для неба.
Если у душ есть договоры, соответственно должен быть и кодекс, который их регулирует. Этот пункт, вероятно, взяли именно оттуда.
Я не желаю кому-нибудь помнить и вообще знать об этом договоре. А если Вам случилось в недрах своего сознания найти хоть малейший намёк на его существование － постарайтесь его стереть. Забыть, насколько это возможно.
Сегодня 3:14, четырнадцатое августа. И сейчас я точно знаю то, чего знать не хочу.
Я помню. Действительно помню － мы в очередной раз договорились попробовать остаться вместе.
Но почему не помнит он?! И как сделать, чтоб он вспомнил?
Забегая вперед, отвечу сразу: никак. И даже не пытайтесь, если Вам посчастливилось разделить мой опыт. Всё тщетно.
В то же время в моей голове, в огромную просторную комнату, заселяется задачка. На вид очень простенькая, которую способен решить даже первоклассник: 1 + 4 = 5.
Если 5 － значит, мы вместе.
Еще со школы все мы помним: от перемены мест слагаемых сумма не меняется. И даже иногда 14 = 5, если очень захотеть.
Именно эти две цифры дали мне шанс － не только вернуться к полноценной жизни. Они дали больше – целый мир, в котором я никогда не бывала раньше.
Но, как показала практика, как бы ты ни складывал, в простом примере не всегда получается пять.
Привычная арифметика тут не работает. Вводные данные верны, но выбрана не та система исчисления. И в данной － 1 плюс 4 никогда не будет равно 5.
Больно и неудобно, когда у тебя отнимают костыль. Знаете, такой металлический, с пластиковой ручкой, на который ты опирался почти два года. Но когда-нибудь всё равно придётся идти самому. И, пожелав скорейшего выздоровления, ты отдаёшь костыль другому.
Как бы мне хотелось, чтобы было именно так. Но у меня никогда не было перелома. А к душе костыль не приложишь. Ну не для этого его придумали, как ни крути. И я просто несла его с собой. Да тяжело, да неудобно. Но я знала: он мой. Родной и любимый. Скажу честно, я совсем не собиралась его отдавать.
Пока само Провидение и его родители не решили – мальчику пора жениться.
Не на мне…
Глава Завтра
Я проснулась, как всегда, в 3:14. Словно после дурацкого сна, когда ты еще не понял, явь это или нет.
Телефон молчал, но я знала: кто-то должен был позвонить. Я не помнила кому и зачем, но чувствовала — я что-то пропустила.
На столе лежала тетрадь. Как она здесь оказалась? Открыла. На первой странице — моим почерком:
«Три смерти. Чтобы освободиться».
Я не помнила, когда это написала и не понимала, что это значит. Но рука дрожала. Где-то внутри, глубоко, я знала — это правда. Просто не хотела в это верить.
Я встала закрыла тетрадь, встала и сунула в ящик стола. Налила воды. Выпила стоя у окна, пока смотрела на пустую улицу. Слушала тишину и пыталась понять, о чем моргает фонарь.
Завтра я умру.
Я не знаю, откуда берутся мысли. Но эта была точной, как удар. Как хлопок. Как цифры на часах, которые я видела каждую ночь.
Я пошла в спальню и легла, даже не пытаясь заснуть. Смотрела в потолок.
И ждала.
Завтра.
Глава 3 дБ
Сколько раз за свою жизнь Вам доводилось умирать?
Не торопитесь отвечать. Подумайте.
До сих пор остаётся загадкой, какая магическая, космическая или божественная сила ворвалась в мою жизнь. Но она определённо больше не будет прежней.
Я не знаю, как устроены нейронные связи головного мозга и как они работают у человека, страдающего от хронического недосыпа и психоза. Насколько реальными могут быть иллюзии, фантазии или игры разума. И какой шанс, что они совершенно случайно и вопреки здравому смыслу встретятся с реальностью － ровно в том самом месте, в то самое время.
В первый раз умирать очень страшно. И до сегодняшнего дня я никому не говорила о своей маленькой, но очень жестокой войне. Я ожидала, что столкнусь с непониманием. Но одна идти я просто не могла.
Как хорошо, что на чай забежала сестра.
- Я совершенно точно знаю, моё сегодня зависит от выбора, который я сделала вчера, - слова сами вырвались из меня пока я ставила вазочку с конфетами на стол.
Она явно ничего не понимала, но слушала, потихоньку потягивая конфеты.
- И если я выбрала не то, он придёт и меня застрелит, - после этих слов меня начало немного трясти.
По взгляду было видно, что где-то в своей голове сестра поднесла указательный палец к виску и крутит.
- Куда там тебе надо? У меня есть время, пошли сходим, - сказала она и встала из-за стола.
Мы оделись и вышли.
Солнечно. Пусто и свежо. Это мог бы быть хороший день для прогулки, но жизнь мне подкинула другой сценарий.
- Нам нужно на ту сторону, - показываю на жёлто-белую зебру. Мы идём, я смотрю на свои руки, как же меня трясёт, чувствую, что-то страшное совсем рядом. В голове стоит гул и свист, щурюсь от яркого солнца, как будто впервые вижу свет. Текут слезы и только размытые жёлто-белые полоски меняются одна за другой.
Моё сердце перестало биться ровно в тот миг, как я ступила на переход.
Что-то впереди мелькнуло. Я не успела разглядеть. Секунды летели как сумасшедшие. Поворачиваюсь к сестре и говорю:
- Не знаю, правильно я вчера сделала или нет, но меня сейчас просто разорвёт, - сжимаю её руку.
- Успокойся, видишь никого нет, - она пытается привести меня в чувство.
Мы дошли до середины и остановились обе.
Как сонный паралич, но наяву. Исчезло всё: звуки шин, голоса, крики птиц, остался только он. Всё больше и больше нарастающий гул. Я перестала понимать － он во мне или я в нём. Мы срослись: ноги, голова, гул, асфальт и я, всё крепче сжимающая её руку.
Нам навстречу шёл совершенно незнакомый мужчина. За секунду до того, как мы встретились взглядами, я поняла, что ждала совсем не его. Я шла и где-то глубоко внутри даже хотела, чтобы ко мне навстречу шёл тот самый - мой, с автоматом. Чувствую, это первый раз, когда я не умираю от его рук. А мне хочется, как будто я уже привыкла. Мы с ним пристально смотрели друг на друга. Возможно, он тоже увидел в моих глазах что-то знакомое, но давно забытое. Незнакомец прошёл мимо, а его взгляд остался на мне и повис, всё сильнее прижимая к асфальту. Время остановилось, сердце отказалось биться или я просто не слышала его стук. Только гул, свист, я и автомат.
Сестра повернулась в мою сторону, я увидела её огромные голубые глаза. В них были одни вопросы. Она не могла выдавить ни слова.
Мы так и остались стоять, держась за руки, посередине дороги. В чувство нас привёл резкий сигнал машины, водитель которой что-то кричал и махал рукой.
- Идите, что встали как овцы!
Мы ничего не услышали и не поняли, но пошли.
В ушах ещё гудело, будто мы внутри огромного динамика и кто-то слишком близко поднес микрофон.
Уже на другой стороне в голове мелькнуло － нам больше никуда не нужно, всё уже случилось.
-Домой. – спросила сестра?
Я кивнула. Мы развернулись и поплелись обратно.
Снова переход.
Мы шли молча. Я слышала только свои шаги и её － они почему-то не совпадали. Один шаг － мой, другой － её, и между ними провал. Я пыталась дышать ровно, но воздух входил рывками, как будто лёгкие забыли, как это делается.
У подъезда сестра остановилась, достала ключи и протянула мне. Я смотрела и никак не могла их взять. Руки всё ещё тряслись и не слушались.
- Я открою, - сказала она тихо.
И мы вошли. В коридоре пахло её духами и моим страхом. Я села на пол прямо у двери, прислонилась спиной к стене. Она села рядом. Молча положила свою голову мне на плечо.
Так мы сидели минут десять. А может, час. Время снова перестало существовать. Собственно, именно сегодня моя сестра стала живым свидетелем того, как пересекаются два мира. На одном пешеходном переходе.
Валерьянка в тот день подавалась к чаю вместо конфет.
Три маленькие короткие жизни. И всего полтора часа, чтобы отдышаться. В комнате темно. Я укрылась одеялом по самый нос. Спряталась. Только редкие хлопки ресниц выдают, что это не сон.
- Раз - овца, два - овца, три - овца… интересно, а хорошо ли овцы играют в покер, - мысль перенесла меня из кровати за покерный стол.
- Овцы ещё те мошенницы, - подмигнула, чуть приспустив чёрные очки, одна из кучерявых. - Повышаю, - продолжила она, подвинув конфеты к центру стола.
В их компании я оказалась в самый разгар игры. Сидела и просто наблюдала за ними.
- Каре, - радостно вскрикнула другая, открывая карты и сгребая все конфеты к себе.
В этот же миг я обернулась, откуда здесь зеркало? Вглядываюсь в него и правда - каре.
Хлопок.
Открываю глаза － 3:14.
Присниться же такое.
Впереди меня ждали два самых ужасных дня. Но радовало то, что один уже позади. Умирать лучше неожиданно, к такому выводу я пришла вчера. Но мне откуда-то было известно － сегодня будет пожар. Только где и когда оставалось тайной. А может опять повезёт? И зачем я подписывала этот договор?!
- Чего ты там бубнишь, - слышу голос сестры. - Спи!
- Сплю, сплю, - отвечаю я, а сама думаю － дурацкие овцы, как теперь уснуть.
Утро. Опять задумалась. Убежал кофе. Налила себе чашечку, вышла на балкон. Открыла окно, летний воздух ворвался и пробежал по всей квартире. Мне даже показалось, что я его увидела. Он как светловолосый мальчишка лет трёх шлёпал ногами по полу и хохотал.
Зажигалка. Щелчок. Выдох. Но что-то пошло не так. Мне трудно дышать, мне нужно на воздух.
Я толкнула сестру в плечо. Она вскочила с кровати － будто ждала. Быстро оделась и поспешила следом за мной.
Сестра догнала меня у лифта. Я стояла, не отпуская кнопку вызова, мой палец был белым от напряжения и словно прилип. Она убрала мою руку. Пока мы спускались, снова ворвался гул. Слезы и слова лились сами:
- Сегодня опять повторится, точно знаю, - я никак не могла остановиться. - Нам нельзя возвращаться, там всё сгорит, - говорила я захлебываясь.
- Хорошо, - ответила она. - Не возвращаемся.
Это было сказано так просто, будто мы решали, в какую кофейню зайти. Без паники. Без «ты с ума сошла!» Без попытки объяснить, что пожары не начинаются сами собой, что проводка новая, что это всего лишь вторник.
Она просто поверила.
И вот это было страшнее всего. Потому что, если сестра верит － значит, я не вру. Значит, это всё происходит на самом деле. А я ещё надеялась, что это всё неправда.
Мы пошли в сторону парка. Я сжимала ключи в кармане так, что они впивались в ладонь. Боль отвлекала. Сестра молчала. Она всегда молчит, когда ей страшно.
- Смотри, - прошептала она.
Я обернулась.
- Это же… - сестра не договорила.
- Соседи, - выдохнула я.
- Вызову пожарных, - тихо сказала сестра.
Я внимательно посмотрела на неё. Она не смотрела на меня. Она смотрела на дым. Он тяжелым комом вываливался из окна и полз вверх по стеклам, заглядывая в окна.
- Ты мне веришь, - произнесла я, затаив дыхание. Это не было вопросом.
- Нет, - ответила она. - Но это неважно.
Я не заметила, как гул ушёл, а его место занял звук сирены. Голова не успела переварить их смену.
Пожарные приехали быстро. Мы сидели на лавочке у соседнего дома и смотрели как они разматывают шланги, как соседи выбегают из подъезда в пижамах, халатах и домашних тапочках.
Дым рассеивался, становясь серым, потом белым, потом совсем исчез.
Третья смерть пришла на следующее утро.
Я не хотела просыпаться. Мне снилось что-то тёплое, летнее, без дат и цифр. Но в 3:14 хлопок повторился － и я открыла глаза.
Сестра спала на кровати рядом, подложив ладони под щеку. Я смотрела на неё и думала: зачем ей это? Зачем ей моя война? У неё своя жизнь, своя работа, свои нормальные проблемы － ипотека, отпуск летом, кошка, которую надо кормить. А вместо этого она вторые сутки пьёт валерьянку и слушает бред про договоры душ.
Я тихо встала, вышла на кухню. На столе лежали её ключи. Я взяла их. Положила обратно. Взяла.
Я не выбирала этот круг. Нужно подумать, как из него выйти.
- Опять? - раздалось сзади.
Я обернулась. Сестра стояла в дверях, щурясь от света открытого холодильника.
- Нет, - положила ключи на стол. - Сегодня по-другому.
- Как?
- Я не знаю. Но больше не буду ждать.
Она смотрела на меня долго. Потом вздохнула.
- Тогда чай.
Мы пили чай. За окном светлело небо, начинался новый день.
- Расскажи мне ещё раз, - попросила она. - Про договор.
Я молчала. Смотрела, как пар поднимается над кружкой. Сестра не торопила.
- Представь, - начала я, - что там, наверху, есть целая канцелярия. Все души под учётом. У каждой — задача, которую она сама выбрала перед тем, как спуститься сюда.
- Сама выбрала?
- Конечно, у неё же задача. Есть души опытные, они берут сложные, болезненные. Есть те, кто только учится. Их задачи проще.
- И что это за задачи такие?
- Жить. Научиться жить. - вздохнула я.
- Жить - разве это задача? - усмехнулась сестра.
- Ещё какая, - сказала я.
Она не перебивала. Я продолжила:
- Души живут колониями. Как люди. Только по-другому. Они могут взаимодействовать, помогать, мешать — всякое бывает. Но все равно вместе. По отдельности не справиться.
- А мы? - спросила она тихо. - Мы с тобой из одной колонии?
В её глазах появился едва уловимый блеск, веко увлажнилось ещё чуть-чуть и ручеёк сорвется на кухонный стол.
- Не знаю точно. Вероятнее всего, да. Мы не просто встретились здесь.
Она кивнула, будто это был ответ.
- А когда задача слишком сложная, - сказала я, - когда душа боится, что не справится… тогда её самая близкая приходит на помощь.
- В смысле — приходит?
- Спускается вместе с ней. Чтобы быть рядом и поддерживать, но не так как мы привыкли. А совсем наоборот.
- И это называется… любовь? - спросила сестра.
- Странная у них любовь, - ответила я.
- Но да, чем больнее, тем лучше. Именно так близкие души помогают друг другу.
Она водила указательным пальцем по краю чашки и молчала. Потом спросила:
- А подсказки? Ты говорила про какие-то следы.
- Душа оставляет их себе сама. Чтобы легче было найти путь.
- Как это оставить следы? - она нахмурилась, - это значит… она одновременно и здесь, и там? Иначе она их может спутать с чужими?
Я улыбнулась. Впервые за долгое время — тепло, без горечи.
- Ты всё правильно поняла.
- Но как?
- Я думаю, наши сны, подсказки в книгах, случайно услышанная фраза в разговоре, повторяющееся числа — это все она, работа у нее такая быть везде. Смотрит за всем, что происходит. Следит, потому что только она знает, зачем пришла. Но помочь не может.
- Почему?
- Когда план собственный винить некого.
Она рассмеялась. Коротко, удивлённо.
- Шпаргалки?
- А ты думала, там только торжественность? Там тоже бюрократия и дурацкие правила. По инструкции, нельзя вмешиваться, только наблюдать. А нам остаются только обрывки плана, который нужно расшифровать.
- Жёстко, - сказала сестра.
Я допила чай. За окном серело небо. Скоро утро.
- И ты поэтому не спишь по ночам? - спросила она.
- Нет, - ответила я. - Я не сплю, потому что он здесь. - сказала и положила руку, в то самое место, где живет душа.
Сестра промолчала. Она просто сидела рядом.
И этого было достаточно.
Нож. Холод. Удар.
Это случилось, когда мы шли в магазин за хлебом. Просто в магазин. За какую-то долю секунды, резко －лезвие прошло насквозь и теперь только ветер гуляет именно там, где и без этого уже год не заживало. Что это? Убийство или пытка с хирургической точностью? Я остановилась, ноги были ватные. Схватилась за бок, не могу понять стою я или лежу посреди улицы да это и не важно. Силуэт сестры поплыл, в глазах потемнело.
- Что? - сестра резко обернулась и подбежала ко мне. Я отдышалась. Картинка снова прояснилась. Пара секунд и лезвие начало таять.
- Всё в порядке, - выдохнула я. - Прошло.
Она смотрела на мою руку, прижатую к рёбрам.
- Это была третья, - сказала я.
- Какая?
- Последняя.
Мы постояли так с минуту. Прохожие обходили нас, кто-то оборачивался, но все шли дальше.
- Точно всё? - с сомнением в голосе уточнила сестра.
- Точно.
Я смотрела на неё. Она смотрела на мою руку, потом перевела взгляд на моё лицо. В её глазах было что-то, чего я прежде не видела － ни страх, ни вопрос. Понимание.
Ветер дунул, сквозь мою рану и шевельнул её волосы. Она даже не моргнула. Смотрела так, будто я могла исчезнуть в любую секунду.
- Всё, - сказала я наконец. - Прошло.
Она выдохнула. Так выдыхают, когда долго не дышали.
Она кивнула. И мы пошли. За хлебом.
Вы когда-нибудь пробовали хлеб со вкусом свободы?
Свободы, которую получили случайно, на сдачу.
Той ночью мне впервые ничего не снилось.
Я спала без снов. Тяжело, глубоко, как под водой. Без хлопка. Без цифр. Без него.
***
Пролетело полгода. Меня то штормило, то буря давала передохнуть. Я больше не вздрагивала от каждого уведомления. Однажды сварила кофе и не смогла вспомнить, сколько сахара он любит. И тут я по-настоящему испугалась: а куда делась та, которая помнила?
Но в то утро, когда раздался звонок. Нет, не тот звонок, которого я ждала. Да... ждала снова.
Дура.
Но именно тот, который был нужен.
Николай Игоревич, мой старый знакомый, позвал в храм. Я поняла: отвертеться у меня шанса нет. И пошла.
Всё та же тропинка в парк. Серое утро. В храме идёт праздничная служба. Я пытаюсь вести беседу с Николаем.
- Как твои картины? - спросил он.
К слову, Николай был моим главным поклонником и покупателем. Я поправила платок, чуть растягивая слова сказала:
- Не могу я писать, Коль, нет сил, - призналась и, оглянувшись по сторонам, продолжила, - они мне всю душу вымотали, Коль.
Я мечусь от мыслей: «когда ж это всё закончится» и «почему Бог не слышит моих молитв?»
Люди проходят вперед, ближе к храму. И я оказываюсь одна у маленькой колокольни прямо напротив колоколов. Их звон приглашает на службу.
Я просто стою и смотрю на них.
Они на меня.
Я снова на них.
Резкая мысль.
Знаю. Я знаю, что мне нужно. Всего один удар.
Но как? Здесь столько людей. Снизу табличка: «Ударить в колокол можно только с разрешения».
Я ищу глазами батюшку. Он занят. Служба в разгаре.
Заметив моё состояние или ещё по какой-то неведомой причине, ко мне подходит Николай Игоревич и тихо, на ухо, говорит:
- Я разрешаю. Бей!
В то же мгновение раздался громкий, оглушающий низкий звук.
Доооон.
Птицы, ошалевшие от моей наглости, вспорхнули. Люди обернулись и уставились на меня. Коля стоял в стороне и улыбался. Возможно, мне или чему-то, чего я не узнаю. Возможно, тому, что я все-таки дозвонилась.
Я поцеловала колокол залитыми от слез губами － и ушла.
По пути домой снова прикурила сигарету, уже даже не вспоминая, что когда-то хотела бросить курить. Дым попал в глаза, щиплет. Мимо меня что-то проскочило и скрылось в кустах.
Какая странная, подумала я, и шерсть у неё странная, кучерявая. Совсем не похожа на собаку.
Глянула на часы.
14:14.
Глава 7
Где это видано, чтобы волк молился за овцу перед тем, как её задушить?
Но не забывай: у овцы всегда может быть флеш-рояль.
Фортуна благоволит смелым!
Хорошо, что эта книга не о любви. Прошу без осуждений. Самой смешно. Мы снова помирились, но счастливые две недели показали, что не навсегда. Снова скандал и это последний. Всё. Точка.
Причина? Не важно.
Два гордеца, два эгоиста. И каждый раз － мы ставим жирную точку. Возможно, не жирную, а скорее смазанную. Как его взгляд после, по его словам, самой натуральной сигареты.
Ещё неделя и лето. Всё ожило и расцвело. Я заметила, что баланс на карте делает расставание не таким уж и прискорбным. И я, с надеждой, что кто-то высоко в небе меня слышит и поддерживает, сидела на берегу своих иллюзий. Даже не подозревая, что скоро цунами опять смоет огромной волной все мои песочные замки.
Мне давно уже не снился вальс, я его даже почти не просила. Меня все чаще кружили дискотеки и вертолеты от бара до подушки. Был обычный человеческий сон.
Хлопок.
3:14.
Простыня сбилась, мокрая подушка, пришлось перевернуть её на другую сторону. Темно. Еле блестят вензеля на обоях.
Что-то меня разбудило за секунду до. Звук сообщения.
И самый банальный текст в мире:
- Спишь?
- Сплю! - ответила я и убрала телефон. А сама уже тонула: как же я чертовски соскучилась…
Ещё звук.
«Не думай, я пишу не для того, чтоб помириться. Я просто хочу, чтобы ты знала: за время, что мы были вместе, ты стала для меня дорогим человеком. Я знаю, что тебе плохо. Я буду молиться, чтобы у тебя было всё хорошо».
- Помолись, - подумала я. - Теперь твоя очередь.
Прочитала. Ничего не ответила. Закинула в блок.
И тут же утонула в своих слезах.
- Да я лучше с самим чёртом буду, чем с тобой! - захлебываясь, кричала я в подушку.
Мокрую уже с двух сторон.
Прошло семь дней тишины.
Я не помню этих дней. Они просто стёрлись. Знаю только, что телефон лежал экраном вниз, я на него не смотрела. Заваривала кофе, но не пила － он остывал, я его выливала. Есть не хотелось совсем. Суп покрывался белой пленкой и отправлялся следом.
Кот подходил, тёрся о ноги, я его гладила, но не замечала. Он уходил обиженный.
На седьмой день я встала, умылась, посмотрела в зеркало. Оттуда на меня смотрела совсем чужая женщина － худая, с тёмными кругами под глазами. Я сказала ей: «Привет!» - Она ничего не ответила, только подмигнула.
Зазвонил телефон. Блондиныч позвала меня в ресторан. Листая меню, я почувствовала: в горле застрял комок тошноты. Плотный, сухой.
Стало понятно: не ела уже семь дней. И сегодня не лучший день, чтоб начинать.
- Я буду бульон и чай. А ты? - отложила меню в сторону.
- Ещё не выбрала, - ответила она, на миг оторвав глаза от блюд, - посмотри на столик слева, - чуть смеясь, произнесла она.
- И что там? - поинтересовалась я и обернулась.
За соседним столиком к нам спиной сидела женщина в широкополой чёрной шляпе и белой шубке. Рядом с ней стояла пепельница, в которой тлела сигарета, видимо, она читала что-то увлекательное, раз забыла о ней.
- Жарко же, - подумала я, - чего она в шубе?
- И ничего не жарко, если шуба натуральная, - недовольно буркнула женщина.
- Неужели я это сказала вслух, - пронеслось в моей голове, - неловко вышло.
Я отвернулась и больше не поворачивалась.
Мы просидели до позднего вечера, увлекательная беседа вышла в тот день. Благо в городе ещё есть заведения, где есть домашнее вино и разрешают курить. В них можно пропасть не только на вечер, но и на целую жизнь. В полночь меня ждало такси. Не путать с Золушкой. Ровно сорок одна минута мостов, фонарей и спящих окон.
Я снова дома. Пьяная, а от бального наряда, тыквенный суп в контейнере на завтра и стрелка на капроне.
Я вышла на балкон, открыла окно, ворвался воздух.
Там в углу, стояли три картины, которые так и остались не дописанными. Сегодня я могу на них просто смотреть, они меня больше не душат. Мне абсолютно плевать.
На первой космос. Идёт игра. Шахматная партия. И пешка дошла уже до края доски. На ней мне осталось лишь добавить детали. Зажечь звезды, дождаться, когда просохнет и покрыть её лаком.
Смотрю на вторую.
- Красиво выходит. Корабли немного жаль, - я выдохнула дым сигареты в окно. - Если уж утонул, дай газу. Может, с другой стороны, выплывешь! Уже нечего терять, ты всё равно промок.
На последнюю меня вдохновил сон. Те самые смешные овцы, которые играли в покер. Конфеты, карты, черные очки － всё как полагается кучерявым.
Однажды он сказал:
- Ты рисуешь как душевно больная.
Я задумалась. Он попал прямо в цель. Я начинала писать именно тогда, когда болела моя душа.
***
В то время я писала письма и отправляла, не зная адреса, пеплом по ветру. Я верила, они точно знают куда лететь. Лишь одно письмо сохранила и перечитывала:
«Ты был прав. И точно определил причину, которая вынуждала меня писать. Обещаю больше не брать в руки кисточку, как только перестанет болеть душа».
Кому понравится умирать с каждым мазком, с каждым движением кисти? И какой толк от картины, на которую ты не можешь смотреть, и она пылится на шкафу? Или подарена, продана и того хуже － уничтожена самым варварским способом?!
Я сама не заметила, как искусство ушло на тёмную полку.
Исцеление не зашло в парадную с песнями и танцами. Не звонило в дверь. Оно тактично каждое утро тихо присаживалось на подоконнике － и мы пили кофе.
Сначала цифры, потом вот это. Сколько можно, скажите?
На подоконнике сидела овца.
Обычная. Белая. Слегка кудрявая. Зачем-то нацепила мой ободок, он ей, несомненно, к лицу, или к морде... Она пила кофе без сахара и задумчиво смотрела в окно.
- Тебя как зовут? - спросила я.
Она повернула голову. Посмотрела на меня, уж больно каким-то человеческим взглядом. Немного подумала и произнесла:
- Я ещё не придумала.
И отвернулась.
Мы пили кофе молча. Я не стала задавать лишних вопросов. Она ж не мешает. Почему бы овце не заходить на кофеёк?
Прошло время. Ещё оставались нечастые приступы тревожности. Но я привыкла.
Прекратился и поток писем человеку, имя которого я пообещала себе не вписывать в книгу. Будь то книга моей жизни или та, которую я пишу сейчас. Честно говоря, это имя как нельзя лучше влилось бы в сюжетную линию и даже добавило яркости. Но договоры должны соблюдаться на всех уровнях!
Глава Дьявол
В воскресенье ангелы не работают. И именно сегодня я могу вытащить всех бесов и самого Дьявола.
Вы встречали когда-нибудь Дьявола?
Не торопитесь говорить нет. В современном мире он не приходит с рогами и копытами, как его там нафантазировали. О нет, в наше время он вежлив, элегантен, дорого пахнет и достаточно хорош собой. Подозреваю, сам Дьявол не знал, что он таковым является.
И если Вы ещё верите в случайности — наша с ним встреча была абсолютно случайной.
3:14 больше не существовало в моей памяти. Но Вселенная помнит всё! И если чего-то искренне пожелать, она обязательно тебе это преподнесёт. Шутница, тактично выждет, чтобы ты не смог понять, как это работает.
Середина августа. Тёплый, ласкающий вечер. Ещё пара недель и в Петербурге наступит осень. Я загорелая, отдохнувшая в отпуске и вновь живая, отправляюсь с подругой в центр － закрепить впечатления первой совместной поездки.
Но внутри меня легкий тремор. Я списываю его на акклиматизацию.
***
Он шёл и смотрел на меня. Сквозь толпу. Я его вижу. Тридцать метров, двадцать, десять. И вот он передо мной.
Смотрю на него и не понимаю почему не могу отвести взгляд. Он мне улыбается.
- Можно с вами познакомиться? - произносит он.
Та самая случайная встреча, к которой ты никогда не будешь готова. Я приняла эту игру.
- Да.
Я не помню точно, когда впервые поняла, что это не просто мужчина.
Кажется, во вторую нашу встречу. Или в третью. Он говорил, я слушала. И вдруг поймала себя на мысли, что он пустой. Не злой, не добрый. Внутри него － не отсутствие, а вместилище. Как комната, которую давно не сдавали, а теперь открыли и ждут, кто в неё войдёт.
