Read the book: «Богаче шейха»

Богаче шейха

Камил Нова

Дубайская история о деньгах и свободе

Книга о достатке в историях и притчах

Глава 1. Место за столом

— Научи меня богатеть, — сказал Артём. — Только, пожалуйста, не начинай с того, что я уже богат.

Фарид перестал искать очки. Они висели у него на вороте рубашки.

— А чем тебе не нравится то, что у тебя есть?

— Нравится. Просто я хочу больше.

— Хорошо. Уже можно разговаривать.

Они сидели у служебного выхода, куда доносился звон посуды. За стеклом светился вечерний Дубай. Внизу, у воды, ждали машины; наверху заканчивался приём, на котором Артём отвечал за свет. Весь день он поднимался по лестницам, прятал провода, поправлял то, чего гости не должны были заметить. Теперь можно было сесть.

Фарид, приехавший проверить изготовленные в его мастерской панели, поставил на колени картонную коробку. Из неё пахло выпечкой.

— Возьми. Кухня отдала нам.

Артём выбрал маленький пирог, откусил и сразу испачкал манжет.

Час назад он стоял у пульта, глядя на человека за круглым столом. Тот подозвал официанта, указал на блюдо, засмеялся в ответ на чью-то реплику. Ничего особенного. Но Артёму вдруг захотелось занять именно это место: приехать после работы, выбрать ужин, пригласить Нину, не вспоминать при каждом заказе, что дома есть крупа и можно потерпеть.

Он не знал, сколько у незнакомца денег. Возможно, ужин оплачивала фирма. Воображению это не мешало.

— Я умею работать, — сказал он Фариду. — Бывает, весь день без остановки. А между мной и этим столом всё равно как будто стена.

— Сегодня между вами был твой пульт.

— Я серьёзно.

— И я. Ты увидел один ужин и достроил человеку целую жизнь. Может, ему самому сейчас хочется сбежать через наш выход.

Артём усмехнулся, но коробку отодвинул. Ему не хотелось, чтобы разговор закончился утешением за чужой счёт.

— Допустим, с тем человеком я ошибся. Но есть же люди, которые могут себе это позволить. Каждый день. Они не только тратят. У них остаётся.

Фарид снял очки с рубашки, посмотрел на них с удивлением и убрал в футляр.

— Есть.

— Я хочу научиться этому.

Из зала вышел молодой официант и спросил, не видели ли они чёрную сумку. Сумка стояла под стулом Фарида. Тот поднял её за ручку, подождал, пока юноша проверит содержимое, и вернулся к разговору.

— Ты хочешь зарабатывать больше, иметь больше или выглядеть так, будто у тебя больше?

— Всё сразу.

Старик засмеялся.

— Вот теперь честно.

Артём тоже рассмеялся. Ему стало легче. Обычно про желание разбогатеть он говорил либо шуткой, либо вполголоса, словно признавался в чём-то неприличном. Фарид не предложил ему стыдиться.

На запястье старика были красивые часы. Ремешок потемнел у застёжки, стекло оставалось чистым. Свою мастерскую Фарид строил много лет. У него работали люди, которым не требовалось звонить хозяину из-за каждой мелочи. Были и другие вложения, о которых Артём знал мало. Он видел только одно: Фарид мог не брать работу, которая ему не подходила, и при этом не делал вид, что деньги его не интересуют.

— Ты богатый? — спросил Артём.

— Достаточно, чтобы не испугаться твоего вопроса.

— Опять красиво уходишь.

— Да, — признал Фарид. — Я обеспеченный человек. У меня есть имущество, доли в делах, запас денег. Кое-что оказалось удачным, кое-что пришлось продать с потерей. Я оплачиваю свою жизнь. И мне нравится, что могу пригласить в неё других.

Он придвинул коробку.

— Но выпечку всё равно жалко оставлять.

Артём взял ещё один пирог.

— С чего ты начал?

— С того, что долго путал старание с пользой.

Фарид рассказывал без особенной торжественности. Иногда ему приходилось поднимать голос: мимо катили ящики с посудой.

Молодым он расписывал вывески. Мог сидеть над одной буквой, пока рука не начинала дрожать. Ему нравились длинные мазки, точные тени, ровный край краски. Он думал, что хорошие хозяева непременно оценят хорошую работу.

Хозяева оценивали. Иногда хвалили. Иногда просили подождать с оплатой. Иногда выбирали вывеску подешевле.

Однажды владелец маленькой столовой заказал ему надпись над дверью. Фарид сделал всё, чем гордился: добавил узор, подобрал цвет, который к вечеру становился глубже. Через неделю пришёл узнать, нет ли ещё работы.

Хозяин сидел в пустом зале. Из соседнего здания разом вышли рабочие, прошли вдоль стены и повернули за угол.

— Они не заходят? — спросил Фарид.

— Думают, мы открываемся только вечером.

На красивой вывеске не было часов работы. Не было их и на двери. В обед вход заслонял фургон поставщика.

Фарид хотел предложить ещё одну большую надпись. Потом взял обрезок доски и написал, что обед уже готов. Хозяин поставил доску там, где её было видно, и попросил водителя переставить фургон.

Не все рабочие пришли. Некоторые носили еду с собой. Но несколько человек остановились, заглянули в зал, сели. На следующий день вернулись двое.

— И ты разбогател на доске? — спросил Артём.

— Нет. Получил за неё совсем немного. Потом нарисовал ещё несколько бесполезных вывесок. Я не был особенно быстрым учеником.

Он посмотрел на светящиеся окна за стеклом.

— Но впервые спросил себя, что должно случиться у человека после моей работы. Раньше меня интересовало, как выглядит моя буква.

Артём провёл пальцем по пятну на манжете. Крошки прилипли к ткани.

— Значит, нужно делать то, что людям нужно.

— Слишком легко сказать. Человек может хотеть красивую вещь, но выбрать удобную. Может хвалить твою идею и ни за что не заплатить. Нам придётся узнать, за что он действительно готов расстаться с деньгами.

Фарид говорил о первом правиле достатка: найди пользу, за которую человек готов заплатить.

Теперь Артёму предстояло проверить собственную уверенность: может быть, он хорошо делал то, что никто не собирался у него покупать.

Может быть, тебе знакомо это раздражение: ты столько умеешь, а платят кому-то менее старательному. Иногда дело действительно в несправедливости, связях или чужом преимуществе на старте. Но остаётся вопрос, на который ты можешь повлиять: понимает ли человек, что изменится для него благодаря твоей работе? Может ли он проверить это до того, как рискнёт деньгами?

Артём думал о людях, которым он говорил: «Занимаюсь светом». Обычно после этого разговор прекращался. Если собеседник был вежливым, он отвечал: «Здорово».

— А богатые не просто продают свою работу, — сказал Артём. — У них деньги сами приносят деньги.

Фарид снял с колен коробку и поставил на свободный стул.

— В моей первой мастерской было два инструмента. Оба моих. Я рассчитывал получать за работу и постепенно покупать остальное. Но сколько бы ни зарабатывал, всё куда-нибудь уходило. Я мог сделать чужую лавку красивее и не мог заменить собственную дрель.

— Знакомо.

— Потом из оплаты одного заказа я оставил деньги на инструмент. Он позволил делать работу, которую раньше отдавал другому. Часть нового заработка я снова оставил. Позже смог платить помощнику, брать несколько заказов, купить место, которое до этого снимал. А ещё позже — вложить часть накопленного вне мастерской. Мне понадобились годы. Но теперь каждый год я начинал уже не с одной пары рук.

Артём посмотрел на его ладони. Широкие пальцы, бледный шрам возле большого. Ему почему-то казалось, что путь богатого человека должен начинаться иначе.

— Значит, зарабатывать, оставлять, покупать то, что приносит ещё?

— Да. И каждый раз проверять, действительно ли оно приносит. У меня есть вещи, которые оказались хороши только на фотографии.

— А с моим заработком сколько на это уйдёт?

Фарид подвинул коробку, освобождая стул для подошедшего рабочего.

— Долго, если заработок не меняется. Поэтому мы не будем всю жизнь обсуждать, от чего тебе отказаться. Будем учиться увеличивать то, что ты получаешь, и не терять всё увеличение по дороге.

На свободный стул сел мужчина в промокшей от работы рубашке. Взял пирог, закрыл глаза и несколько секунд жевал молча. Артём вспомнил, как сам ел стоя, удерживая телефон плечом, а Нина ждала, когда он наконец сможет ответить без чужих голосов за спиной.

— Я не хочу через десять лет работать ещё больше ради того же самого, — сказал он.

— Тогда тебе нужен результат, который не заканчивается вместе со сменой. Сначала выясним, за что тебе заплатят. Потом — что ты сумеешь оставить и создать на эти деньги. Завтрашний заказ будет началом. Я покажу тебе весь путь, который знаю, но идти по нему придётся тебе.

Артём взял из коробки последний пирог. Рабочий потянулся к нему одновременно и сразу убрал руку. Артём разломил пирог пополам.

В зал уже вносили пустые тележки. Артём поднялся: пора было снимать часть оборудования. Фарид тоже встал, придерживая коробку локтем.

— Завтра у тебя выходной?

— До вечера. Потом несколько часов на складе.

— Приходи утром в мастерскую. Не слишком рано. Мне надо сначала успеть с кем-нибудь поссориться.

— Ты берёшь за это деньги?

— За ссору обычно нет.

Артём улыбнулся, но не отвёл взгляда.

— За то, что будешь меня учить.

— За разговор — нет. Если начнём делать работу вместе, договоримся об оплате до начала. Мне выгодно иметь рядом человека, который хорошо работает и понимает цену работе. Сальма давно говорит, что нам нужен такой мастер по свету. А тебе полезно узнать, действительно ли ты хочешь своего дела. Иногда человек хочет просто хорошего работодателя. Это тоже разумное желание.

Фарид пошёл к лифту, Артём вернулся к пульту.

Пока зал пустел, он вспомнил Нину. Перед поездкой в Дубай он говорил ей, что здесь большие возможности. Нина спросила: «Какая именно у тебя?» Он тогда обиделся на её осторожность и ответил что-то про масштаб.

Теперь вопрос звучал иначе.

Он умел делать так, чтобы свет не слепил человека. Мог заметить неудачную тень, из-за которой хорошая вещь выглядела дешёвой. Умел находить простое решение там, где заказчику уже предлагали дорогое. Это были умения. Возможностью они ещё не стали.

В телефоне Артём открыл пустую заметку. Написал: «Кому это нужно настолько, чтобы заплатить?»

Под строкой ничего не появилось.

Он убрал телефон, снял наушники и начал отключать свет. Сначала погасла дальняя стена, потом колонны у сцены. Остались огни над столами.

Впервые за вечер Артём посмотрел на них без зависти. Официантка, собиравшая бокалы, прикрыла глаза ладонью: один прибор светил прямо ей в лицо. Артём изменил его наклон. Она опустила руку и продолжила работу.

— Так лучше, — сказала она.

Утром он собирался прийти к Фариду раньше, чем тот успеет с кем-нибудь поссориться.

Глава 2. За что платит город

Утром Артём принёс в мастерскую идею, которую успел полюбить по дороге.

Он представлял светильники для дорогих квартир: тонкие, почти невидимые, с мягким светом вдоль стены. Пока автобус полз среди машин, он придумал название, затем другое, получше. Нашёл в телефоне фотографии похожих изделий и решил, чем его будут отличаться.

Фарид выслушал, разглядывая рисунок.

— Красиво.

Артём почувствовал, как расправились плечи.

— А теперь скажи, кто просил тебя это сделать.

— Пока никто. Но посмотри, сколько здесь квартир.

— Вижу. Которая твоя?

— Я не про свою.

— А я про человека, который откроет дверь и заплатит.

Из соседней комнаты вышла Сальма. На её ладони лежал маленький кусочек дерева, испачканный с одного края белой краской. Она приложила его к рисунку Артёма, словно примеряла образец.

— Мы делали похожее, — сказала она. — Хозяин квартиры хотел спрятать провод. Мы предлагали красивую линию света. Он всё спрашивал, где будет провод. Отец обижался.

— Я не обижался.

— Ты перестал предлагать ему кофе.

Фарид вздохнул.

— Совпадение.

Она улыбнулась Артёму и ушла обратно. За перегородкой зашумел инструмент.

— Пойдём, — сказал Фарид. — Покажу тебе одну некрасивую проблему.

В небольшой лавке Мариам продавались серьги, кольца и тонкие браслеты. Стекло витрины было чистым. Над ним ярко горели светильники, отражавшиеся в каждой металлической поверхности.

Артём сразу начал мысленно переставлять их.

— Здесь нужно иначе организовать подсветку, — сказал он хозяйке.

— Мне нужно, чтобы посетитель перестал закрывать глаза рукой, — ответила она.

Мариам попросила его встать на место покупателя. Артём посмотрел вниз. На стекле отражалось столько света, что тонкую застёжку приходилось искать между белыми пятнами.

— Теперь наклонись, как человек, который хочет прочитать маленький ценник.

Он наклонился. Один светильник ударил прямо в глаза.

— Понятно, — сказал Артём.

— Нет, ещё не всё.

Мариам вынула пару серёг, положила на ладонь, затем поднесла к окну. Камень выглядел иначе.

— Люди спрашивают, какой у него настоящий цвет. Я теряю время, объясняю. Кто-то думает, что я пытаюсь его обмануть.

Артём открыл свой рисунок. Ему хотелось всё-таки показать тонкую линию вдоль стены: он успел решить, что она понравится Фариду. Мариам тем временем снова поднесла серьги к окну. Артём закрыл рисунок и спрятал телефон.

Он начал спрашивать. Когда в лавке больше солнца? Можно ли переставлять изделия? Что уже пробовали? Нужно ли менять всё освещение? Сколько времени хозяйка может отвести на проверку?

На последний вопрос Мариам ответила без колебаний:

— До открытия. Закрывать лавку ради твоего света я не буду.

Фарид не вмешивался. Он стоял возле двери и вертел в пальцах коробочку, в которой когда-то продавалось кольцо. Когда они вышли, Артём уже не говорил о сотнях квартир.

— Я могу убрать эти блики.

— Возможно, — сказал старик. — Она ещё не видела.

— Я знаю, как.

— Тем лучше. Покажешь.

Они остановились в тени. Невдалеке мужчина пытался сложить слишком большой лист упаковочной бумаги. Ветер каждый раз раскрывал его обратно.

— Я рассказывал Сальме про корзинщика Надира, — сказал Фарид. — Теперь она напоминает мне его всякий раз, когда я не даю ей закончить предложение. Послушай, что с ним вышло.

Мост, которого не было

Надир плёл корзины так плотно, что торговцы называли их деревянной тканью. В его доме стояли большие корзины для зерна, узкие — для бутылей, круглые — для хлеба. На рынке он выкладывал лучшие перед собой и ждал покупателей.

На другом берегу реки виднелись белые стены большого поселения. Оттуда к рынку ходил паром. По утрам Надир наблюдал, как лодочник привязывает судно к столбу и люди сходят на берег. Они несли пустые сумки, корзины, иногда детей.

Но приходили немногие.

— Вот построят мост, — говорил Надир соседям, — тогда и начнётся настоящая торговля.

Слухи о мосте ходили давно. Правитель обещал его после сбора податей, совет старейшин спорил о месте. В сухой сезон на берег привезли несколько балок. Через месяц балки отвезли на ремонт пристани.

Надир сделал ещё корзин. Когда мост наконец появится, у него должно быть больше товара, чем у других.

Однажды за покупками пришла пожилая женщина. На её старой корзине ручка была перевязана полоской синей ткани. Надир предложил новую.

— Эта ещё послужит, — сказала женщина.

Он показал корзину полегче.

— Здесь и ручка удобнее.

— Верю.

Она купила у соседа немного масла и ушла.

Надир вспомнил её, когда новый паром простоял почти пустым. Лодочник потратился на ремонт и теперь тоже ждал моста: надеялся, что строителям понадобятся перевозки.

— Ты знаешь женщину с синей ручкой? — спросил Надир.

— Знаю. Она редко приходит.

— Денег нет?

Лодочник пожал плечами.

— Спроси у неё.

Надир решил сходить на тот берег. Можно было хотя бы показать товар тем, кто не видел его на рынке.

Женщина жила неподалёку от пристани. Во дворе сушились вымытые миски. Надир застал её у низкой постели: она помогала мужу сесть. Рядом лежал нетронутый кусок хлеба.

Он подождал у ворот, затем показал корзину.

— Я помню, — сказала женщина. — Очень хорошая.

Надир назвал цену ниже рыночной. Она покачала головой.

— Не нужна?

— Сейчас нужна мука. Соседка обещала сходить, но у неё заболел ребёнок.

Он посмотрел на пристань.

— Паром ходит. Я только что переправился.

Женщина тоже посмотрела на реку, будто впервые о ней услышала. Потом вернулась к постели и вытерла мужу подбородок.

Надир переставил корзину из одной руки в другую.

— Ты не можешь оставить его?

— Ненадолго могу. Но надо дойти, дождаться лодки, купить, дождаться снова. Бывает, возвращаюсь уже к полудню.

Он предложил принести муку. Женщина дала ему деньги и объяснила, у кого покупать. Надир запомнил не всё, вернулся к воротам, переспросил и только потом ушёл.

За помощь он получил плату. Небольшую: женщина не собиралась оплачивать ему целый день. На берегу Надир подсчитал расходы на переправу и понял, что заработал меньше, чем за починку ручки. Корзину он так и не продал.

На следующий день он пожаловался лодочнику.

— Ты можешь везти покупки, когда я возвращаюсь с рынка, — сказал тот. — Место обычно есть. Но ждать тебя я не буду.

Надир снова пошёл в поселение. На этот раз без красивой корзины.

Он разговаривал у ворот и записывал заказы на дощечке. Многие отказывались: одному нравилось самому выбирать зелень, другой ходил на рынок ради встречи с братом. Остались несколько дворов, согласившихся платить за общую доставку. Рыбу Надир покупать не взялся — боялся принести испорченную.

Во время дождя промокла одна упаковка, и муку пришлось заменить за свой счёт. Когда Надир снова появился на рынке, сосед кивнул на его испачканные штаны:

— Дошёл-таки твой товар до покупателя. На твоей спине.

Надир злился. Хотел бросить.

Женщина с синей ручкой однажды попросила доставить лекарственные травы. Он не нашёл нужных и принёс деньги обратно. Она поблагодарила его так же спокойно, как за удачную покупку.

Через несколько недель заказов хватало на общую перевозку. Надир договорился с лодочником о постоянном месте и продолжил работать у себя во дворе между днями доставки. Теперь он точно знал, сколько времени отдаёт новой работе и что остаётся после расходов.

Свои лучшие корзины он по-прежнему продавал на рынке. Для доставки сделал другие: прочные, без затей, с отделениями, чтобы не путать покупки. Оказалось, обычной перегородке иногда радовались больше, чем сложному узору.

К осени Надир нанял помощника для доставки, а сам снова чаще садился плести. Непроданных корзин во дворе стало меньше. Иногда сосед просил доставить и его товар, но прежней шутки больше не повторял.

Когда женщина наконец заказала новую, он принёс самую лёгкую. Старую хотел выбросить, но она остановила его. Развязала полоску синей ткани и повесила на новую ручку.

— Мне так легче узнать свою.

Надир кивнул. Раньше он непременно объяснил бы, что его плетение узнают и без тряпочки.

Мост открыли через два года. В тот день на рынок пришло много людей, а Надир повёз покупки в знакомые дворы. Теперь дорога была короче. Женщина встретила его у ворот, приняла муку и попросила в следующий раз не забыть масло.

⁂

— Ему просто повезло встретить эту женщину, — сказал Артём.

— Повезло. Он мог не пойти. Мог прийти и продолжить продавать ей свою корзину.

— Но продавать свои корзины ему нравилось больше.

— И он продолжил. Только они перестали занимать весь его взгляд.

Артём посмотрел на витрину через стеклянную дверь. Мариам разговаривала с покупательницей. Та прищурилась, и хозяйка вынесла украшение из-под лампы.

Ты тоже можешь начать с того, что уже умеешь. Но полезно хотя бы однажды убрать из разговора собственное предложение. Выслушать, что человек пытается сделать, где теряет время, чего избегает, чем пользуется сейчас. У этого разговора есть неприятная возможность: окажется, что твоя любимая идея ему не нужна. Узнать это до больших трат — хороший результат.

— Как проверить мою? — спросил Артём.

Фарид показал на дверь лавки.

— Спроси хозяйку, что она согласится считать улучшением.

Артём вернулся. Мариам ответила: украшения должны быть хорошо видны, цвет — не вызывать сомнений, а покупателю не придётся искать место, где не слепит. И всё это должно уместиться в существующей витрине.

Они договорились о короткой пробе до открытия, с оборудованием мастерской. Артём объяснил, что покажет один участок и после этого предложит платное решение. Мариам согласилась на пробу, но покупать заранее не обещала.

На обратном пути он начал рассказывать Фариду, как можно осветить всю улицу похожих лавок.

Старик остановился купить воду.

— Сначала одну.

Артём хотел возразить, но вспомнил новые корзины, сложенные в ожидании моста.

Фарид дал оборудование для пробы до полудня: потом оно требовалось другому мастеру. Артём позвонил Льву, рассказал о лавке и попросил согласовать небольшую работу вне смены.

— Попробуй, — ответил тот. — Только вечером на склад вовремя. У нас разгрузка.

Теперь у идеи было утро, которое нельзя было растянуть.

В назначенное утро он пришёл к Мариам раньше неё. Несколько раз посмотрел на часы. Проба занимала совсем немного места и почему-то пугала сильнее большого мероприятия: там он знал, что должен сделать; здесь предстояло узнать, нужно ли это вообще.

Мариам открыла лавку, сняла покрывало с витрины и положила под свет те самые серьги.

Она долго перемещала их, отходила, возвращалась. Позвала соседку. Та ничего не сказала о красоте оборудования. Просто наклонилась над стеклом и сразу прочитала ценник.

Мариам посмотрела на Артёма.

— Хорошо. Теперь скажи, сколько это будет стоить.

По дороге сюда он придумал несколько сумм. Сейчас ни одна не хотела произноситься вслух.