Go to audiobook
Я забрала у Кая уже пустую чашку. Помогла ему улечься и, погасив свечи, легла рядом – благо кровать большая. Слышала, как он некоторое время ворочался, а потом очень аккуратненько, боясь, что я его оттолкну, пристроился ближе ко мне.
Не люблю я, когда помимо меня в кровати находится еще кто-то, но совесть не позволяла оттолкнуть бедного ребенка. А когда маленькие ручки сжались в кулаки, зажав ткань моей ночнушки, я и вовсе развернулась к Каю лицом и заключила его в свои объятия.
Следующий день не задался с самого утра – Агата вновь начала припираться, а кредит моего терпения оказался не бесконечным, потому, недолго думая, я направилась в кабинет Лютера.
– Да как же ты не понимаешь? Эта женщина терроризирует твоего сына! Я делала вид, что все хорошо, потому что Агата перестала на какое-то время приставать к Каю, но вчера она вновь заперла его на чердаке!
– Наверняка это какое-то недоразумение. – Лютер махнул рукой, словно отгоняя назойливое насекомое.
– Неужели твоя любовь настолько ослепила тебя, что ты не замечаешь очевидного? Что же должно произойти, чтобы ты наконец услышал меня? Неужели Кай должен умереть на этом проклятом чердаке от холода или от избиения розгами, чтобы ты понял, на каком чудовище женился?
– Циана, выбирай выражения. – Сквозь зубы процедил мужчина.
– А то что? Позволишь своей женушке и меня запереть на чердаке? Она мучает твоего ребенка, а тебе хоть бы что! – В порыве злости я вскочила с кресла, в котором сидела. – Я прекрасно понимаю, что у тебя много работы и не виню за то, что ты не уделяешь должного внимания детям, Агата же постоянно в разъездах: магазины, светские вечеринки, приемы, аукционы. Если она и уделяет крупицу своего времени, то только своим детям. Ладно, и за это я ее не осуждаю. – Я повернулась к роняющей слезы женщине. – Но раз ты столь занята, что родные дети тебя почти не видят, зачем же ты тратишь время на ребенка, которого ненавидишь?
– Циана, ты немного…
– Ребенок, Лютер, это всего лишь ребенок. Твой ребенок! В чем же его вина? Чем он заслужил подобное обращение? Во имя Хаоса, да с ним даже репетитор и прислуга обращаются, как с каким-то отребьем!
– А разве это не так? – Наконец подала голос Агата.
Я вновь устремила шокированный взгляд на женщину. В это мгновение я буквально закипала от ярости, что бежала по моим венам. Руки так и чесались, отвесить ей несколько отрезвляющих оплеух.
Не без труда взяв себя в руки, я спокойно проговорила:
– Пусть он не чистокровный, но все же дворянин. И власти у него ничуть не меньше, чем у твоих детей. В нем также присутствует императорская кровь, не забывайся. – И снова Лютеру. – Если ты не предпримешь меры, я пойду к императору.
– Циана, послушай…
– Нет, это ты послушай. Я устала, как попугай, повторять одно и то же. И если меня не слышишь ты, я пойду к тому, кто услышит.
Круто развернулась на пятках и покинула кабинет. Спустившись в холл, мне не составило труда найти маленькую фигурку, что рассматривала свое отражение в огромном зеркале. Сделала глубокий вдох, дабы успокоиться.
– Кай! Прости, это заняло немного больше времени.
– Ничего.
– Идем? – Я взяла его на руки. – Удивлена, что ты проявил интерес к моей работе. Точно не будешь бояться?
– Точно.
– Какие мы смелые. Что ж, тогда вперед.
Стоило прозвучать этим словам, как в паре метрах от нас вспыхнуло черное пламя с багровым отливом. Я взглянула на Кая, что неосознанно сжал в своих крошечных кулачках мою накидку.
– Не бойся, я с тобой. Я не дам тебя в обиду.
Кай кивнул, соглашаясь с моими словами.
Мы вошли в полыхающее пламя, но, разумеется, не почувствовали ни жара, ни боли, только обволакивающее тепло, что наполняло тело энергией. Не прошло и минуты, как мы оказались у дверей сторожевого участка. Я бросила взгляд на Кая.
– Ого, даже глаза не закрыл. Да ты смельчак.
Удивление отразилось на его лице, а затем появилась смущенная улыбка. Бледное лицо окрасил очаровательный румянец.
– Циана! – Послышалось из-за спины.
Прикрыв веки, захотелось выругаться, но я прикусила язык, так как со мной все-таки был ребенок.
– Если я не обернусь, он исчезнет? – Пробормотала я.
– А? Ты обо мне?
– Не исчез. – Я открыла глаза и взглянула на потного напарника, на котором кроме темных брюк и сапог, голенище которых доходило до колена, ничего не было. – Ты дурак? На улице такой холод, а ты раздетый!
– Госпожа Циана! Доброго дня! – С тренировочной площадки к нам спешило около двух десятков полуобнаженных мужчин, и каждый приветственно махал руками и выкрикивал мое имя.
– Детский сад, честное слово.
– Не злись, а то позеленеешь.
– Катись в Хаос, Уиттон.
– Расслабься. Мы там тренировались. – Взгляд Генри пал на Кая. – А это…
– Кай Дармиан. Второй сын Лютера.
– Генри Уиттон. – Он протянул мальчику руку. – Можно просто Генри.
Нерешительно, но Кай все же пожал протянутую руку мужчины, что очень даже порадовало последнего.
– О-о-о, госпожа Циана, вы никогда не приводили сюда своих подопечных!
– А он даже не боится!
– Сколько ему?
– Молодой господин так похож на своего отца!
Словно стервятники, офицеры обступили нас со всех сторон, галдя без остановки. И если я к такому привыкла, то Кай – нет.
– Ти-хо! – С суровым видом я даже топнула ногой. – Два шага назад! Раз-два!
По команде все, кроме Генри, выполнили команду.
– Вот поэтому я никогда и не брала подопечных с собой в участок. Вы не умеете себя вести. Порой кажется, что мои коллеги не цивилизованные люди, а настоящие дикари.
И тут понеслось! Эти бараны, один громче другого, принялись извиняться, говоря о том, что подобное больше не повторится. И в момент, когда я вновь собиралась сделать им замечание, раздался детский смех, от чего все резко стихли.
Прикрывая руками рот, Кай заливисто смеялся, постепенно заражая окружающих. И вот все вокруг безмятежно смеются, а я в удивлении не свожу глаз с ребенка, который впервые за четыре года позволил себе рассмеяться.
– Циана, ты к Сконосу? – Опомнился Генри.
– Да, хочешь с нами?
– Нет уж! Мне его этой ночью хватило!
– Понравилось составлять отчет? Хоть родные буквы вспомнил и на том спасибо.
– Давай впредь ты будешь этим заниматься? У тебя так хорошо это получается.
– А у меня много чего хорошо получается. – Я в шутку толкнула партнера бедром. – Как там работорговец?
– Рассказал все, как на духу. Следователь не ошибался, когда говорил, что без тебя справимся. О!
– Что?
Уиттон бесцеремонно выхватил из моих рук Кая и отошел на пару шагов.
– Генри, мать твою! Что ты творишь?
– Ступай, ступай! Сконос ждет тебя. Он очень хочет с тобой кое-что обсудить. А мы пока присмотрим за твоим подопечным.
Перспектива оставлять Кая на Генри и еще два десятка офицеров мне не особо нравилась. Но напарник прав, если мы будем говорить о чем-то серьезном, то в лучшем случае Каю будет скучно, а в худшем – наши речи могут напугать его.
– Генри. – Я обреченно вздохнула.
– Да?
– Чтоб были на тренировочной площадке. Если по возвращению я вас там не обнаружу – оторву голову каждому.
– Ура-а!
С радостными криками вся эта компания больших детей понеслась к тренировочной площадке. Я же, проводив их обеспокоенным взглядом, направилась к следователю.
– Циана? Входи.
– Как вы каждый раз узнаете, что это я? – Прошла к столу, за которым сидел Сконос и расположилась в кресле напротив.
– Только ты так ритмично стучишь. Остальные либо грубо долбят кулаком в дверь, либо не находят в себе силы постучать.
Я не сумела сдержать улыбку, которой в очередной раз продемонстрировала от природы острые клыки.
– По-моему, кроме Уиттона никто не осмеливается входить без стука.
– Твоя правда.
Вспоминая, как Сконосу каждый раз приходится отчитывать моего напарника, я сдержанно хохотнула в ладонь.
– Прежде чем начать, хотела уточнить один момент: офицер Уиттон сообщил, что вы меня специально ждали.
– Ах, это…
В это мгновение следователь утратил все свое простодушие и мягкость и с серьезным видом посмотрел на меня, после чего начал отчитывать как провинившуюся девчонку. И чем дольше я слушала мужчину напротив, тем сильней во мне зарождалось раздражение, которое в последствии переросло в гнев в адрес Уиттона.
Генри, пес шелудивый! Клянусь, я тебе устрою незабываемое сотрудничество!
Неужели так сложно было сказать, что второй работорговец был убит вследствие активного сопротивления? Сконос отчитывал меня за это полтора часа! Полтора часа! И только потом мы перешли к обсуждению насущных проблем.
Пойманный нами работорговец оказался не очень-то полезным. Он мало что знал, ведь в основном всем заведовал тот, кого я отправила прогуляться в Хаос. И именно поэтому следователь рвал и метал. Да, я оплошала, ну чего так кричать-то? Первый раз за всю службу!
Пришла к тренировочной площадке, метая молнии. В стороне три пары обменивались опытом в тренировочной схватке, остальные крутились вокруг Кая. Двое показывали плавные движения деревянными мечами, чтобы мальчик уловил, как правильно надо бить, Генри помогал ставить удар, иногда регулируя положение рук Кая, остальные же стояли чуть поодаль, наблюдая и подбадривая.
Не особо стесняясь, я преспокойно спустилась на площадку и, игнорируя всех, подошла к толпе. Заметив меня, все начали расступаться. Я встала за спиной своего любимого напарника. Мужчины, что показывали базовые приемы мечом, замерли, уставившись на меня.
– Гарет, чего застыли? Давайте по-быстрому покажем мальцу базу, пока Циана получает нагоняй от Сконоса. Брр, боюсь представить, как он там ее…
Все еще сильней округлили глаза, сделали синхронный шаг назад и даже слегка затряслись. Я умудрилась расслышать, как кто-то прошептал «ой, дура-ак».
– Эм, Генри…
– Что? Давайте скорей закончим. Сконос, конечно, суровый мужик, но и он долго гневаться не может. Тем более, это же Циана! Но вот если я не успею слинять до ее возвращения, то вам, парни, придется сбрасываться мне на надгробие.
– Г-Генри, ты…
На секунду Уиттон замер, а затем, опустив плечи, испустил тяжелый вздох.
– Она за моей спиной, да?
Все дружно закивали, и тогда этот наглец, наконец, обернулся.
– Цианочка! – Он широко улыбнулся, а от меня не ускользнуло, как по его виску покатилась капля пота. – Когда же ты вернулась?
– Генри, мой дорогой и горячо любимый напарник. – Я лучезарно улыбнулась ему в ответ, отчего тот нервно сглотнул, попятившись. Резко схватила парня за ухо, в котором красовалась серьга в виде маленького черного драгоценного камушка, притянула к себе и уже грозно выдохнула. – Далеко собрался?
– Я дверь комнаты не запер!
– Ничего, у вас комендант надежный, мимо него и муха не пролетит. – Я поволокла его в сторону.
– Нет, Циана, постой! Не гневайся! Выслушай меня!
Устроив профилактическую трепку своему напарнику, с удивлением обнаружила, с какой легкостью улетучился весь мой гнев. И когда кто-то из тихонько посмеивающихся офицеров принес мне аптечку, я уже была абсолютно спокойна.
– Жестокая ведьма. – Пробубнив это, Генри приложил завернутый в полотенце лед к щеке.
– Сам виноват. – Я с силой влепила пластырь на лоб несчастного.
– А!
– Цени мою заботу. Я ведь могла оставить тебя истекать кровью. – Чмокнула его в разбитый нос.
– Странные у тебя представления о заботе и любви.
– Какие есть. – Пожав плечами, еще сильнее припечатала очередной пластырь на физиономию помятого товарища. – Закончила!
– Наконец-то.
– Кай, не бери пример с этого гадкого офицера. Иначе вырастешь таким же. – С этими словами я подняла ребенка на руки.
– Тебя вообще к детям подпускать нельзя! Ты монстр!
– Могу еще раз стукнуть. – Невинно улыбнувшись, показала кулак.
– Не-не-не. – Приподняв руки, как бы говоря «сдаюсь», Генри сделал пару шагов от меня.
– Мы возвращаемся. Всем хорошего дня!
Я попрощалась с офицерами и, не теряя улыбки, вошла во взметнувшееся пламя, что перенесло нас с Каем обратно в поместье.
Оказавшись в холле, со вздохом поставила ребенка на пол. Поправив и отряхнув рубашку и брюки, размяла шею и осмотрелась по сторонам.
– Я собираюсь проведать твоих брата и сестру, пойдешь со мной?
– Не хочу. – Он отрицательно замотал головой.
– Тогда чем займешься?
– Я должен прочитать второй урок философа Макконии.
– Не рановато ли? – Приподняв светлую бровь, вопросительно уставилась на своего подопечного. – Твой брат начал изучать этого философа в двенадцать, а тебе еще десяти нет, но ты уже берешься за второй урок?
– Репетитор требует, чтобы я был образованным и не позорил брата своим невежеством.
– Слушай. – С очередным вздохом присела на корточки и погладила ребенка по щеке. – Займись-ка сегодня тем, чего хочешь сам, а не тем, что от тебя требуют. Позже я обговорю твою учебную программу.
– Но…
– Я слишком долго пробыла в участке и упустила момент, когда на тебя так насели, прости. В ближайшее время я разрешу все трудности, и ты сможешь насладиться своим детством. Я обещаю. – Протянула ему мизинец.
– Эм…
Кай переводил растерянный взгляд с меня на мой протянутый палец и обратно. Я ему ободряюще улыбнулась. Взяла его мизинец, зацепила за свой и ласково заговорила:
– Это обещание. Обещание, которое надо сдержать. В лепешку расшибусь, но сдержу свое слово.
– Н-не надо в лепешку! – Он порывисто схватился обеими руками за мою ладонь.
– Все будет хорошо, не переживай. – Погладив его по голове, я поднялась.
– Я буду в саду. На днях я видел там зайца. – Помахав мне рукой, Кай убежал в направлении сада.
– Ох, этот ребенок расцветет в прекрасного мужчину. Уж тут-то я постараюсь найти достойную невесту.
Окрыленная подобными мыслями, я направилась на поиски Дженни и Лиама. В моих планах было встретить кого-нибудь из прислуги и поинтересоваться, где находятся дети, но, как назло, на моем пути не встретилась ни одна горничная.
– Так и знала, что и персонал должна была нанимать я. Доверяй после этого Агате.
Ускорив шаг, направилась в гостиную. Обычно там в свободное время Дженни вышивает, а Лиам читает ей вслух. Интересно, какую книгу он выбрал сегодня?
И вот я уже подошла к дверям гостиной, как неожиданно затылок пронзила жгучая, распространяющаяся по всему телу боль. В глазах практически мгновенно потемнело.
Выругавшись себе под нос, схватилась за ближайшую стену и получила еще один удар в район затылка. Я уже знала это болезненное ощущение. И, прежде чем упасть в беспамятство, успела осознать: иннуд.
Глава 2
Кромешная тьма. Вокруг не ощущалось ничего, кроме всепоглощающей черной пустоты. А потом начали возвращаться чувства.
Я жива – это осознание не могло меня не радовать.
Сделала глубокий вдох. И одним из первых вернулось обоняние. Почувствовала металлический запах. Приоткрыла веки, не увидела ничего, кроме все той же темноты. К счастью, мои глаза очень быстро привыкли к мраку. Уже ночь. Я дома. Передо мной все плыло, а в теле ощущалась слабость. Было сложно сосредоточиться – затылок отзывался болью.
Сделав два глубоких вдоха, поднялась на ноги. Стоять было, как и ожидалось, тяжело. Скверно. Мысли ползли медленно, были тягучи, словно мед. Запах крови, что с каждым вдохом ощущался все больше, отрезвлял.
Я обернулась, и сердце упало в пятки. Через приоткрытую дверь, что вела в гостиную, с ужасом обнаружила на полу четыре тела. Шмыгнув носом, поднесла к губам дрожащую руку.
Пара неуверенных шагов и, толкнув дверь, я прошла в гостиную. Далеко заходить не стала – в полнейшем оцепенении осталась на пороге.
В паре шагах от меня на полу распласталось тело Лютера. У стола была Агата, должно быть, пытавшаяся закрыть собой детей. Ей это не удалось. Она не сумела их спасти. Как и Лютер. Как и я.
Я перевела взгляд на мужчину. Грязные, окровавленные руки Лютера были раскинуты в разные стороны. Сам он лежал лицом в пол. Хоть тут и было темно, от меня не ускользнуло то, что кожа его была бледно-серой, тусклой, покрытой в некоторых местах бурыми пятнами. Напряженные пальцы так и застыли полусжатыми, словно он пытался из последних сил подняться, дать отпор, защитить свою семью. Под обломанными ногтями застряла грязь, а может это была кровь.
Болезненный спазм скрутил живот. Голова загудела сильнее. Меня вместе с запахом крови, что, кажется, впитался даже в стены, целиком окутывало мерзкое чувство отчаяния. Мозг пытался переварить мириады, хаотично движущихся, мыслей, но у него не получалось. Ни виновник, ни мотив, объясняющий происходящее, не приходили в голову. Множество вопросов заполнило мое сознание, сродню шумной толпе. А сердце в груди готово было разорваться.
– Кай?
Я огляделась по сторонам в поисках ребенка.
Если он мертв, то тоже должен быть здесь, верно? Вместе со всеми. Верно же?
– Кай, где ты?
«Я буду в саду» – эти слова эхом прозвучали в моей голове, отражаясь от стен сознания. Я, опираясь на все, что попадалось под руку, направилась в сад настолько быстро, насколько позволяло слабое тело.
Пока шла, воображение рисовало самые худшие исходы событий. Сейчас мне было действительно страшно. Казалось, я была бессильна и не могла ничего придумать. Голова отказывалась соображать.
В саду, естественно, было темно и прохладно. Вдохнув полной грудью, ощутила, как кожа покрывалась мурашками. Оглядываясь, прошла чуть вперед.
– Кай, ты здесь? Это я, Циана.
Сбоку послышался шорох, и с дерева свесились детские ножки. Обхватив толстую ветку руками, Кай наклонился ко мне, и я увидела его заплаканное лицо.
– Кай, иди ко мне! – Облегченно выдохнув, я протянула к нему руки. – Прыгай, я поймаю.
С минуту поколебавшись, мальчик набрался смелости и прыгнул мне прямо в руки. Поймав его, я пошатнулась. Кай прижался ко мне, и я почувствовала, как задрожало его маленькое тельце.
– Зайца не было. Я его искал, искал, так и не нашел. А коггда хотел вернуться, из дома стал доносился какой-то шум и крики. Я побоялся идти, поэтому спрятался. – Дрожащим голосом протараторил он, сильнее вжимаясь в меня. – Я струсил. Случилось что-то плохое из-за того, что я спрятался?
– Нет! Нет, что ты! Ты все правильно сделал. – Я прерывисто вздохнула, не прекращая гладить ребенка по спине. – Нам… нам нужно отправиться ко мне на работу. Сейчас, хорошо?
– Это из-за того, что произошло?
– …Да.
– На нас кто-то напал? Как Дженни и Лиам? А папа? С ним все хорошо? Он ведь прогнал злых людей? А.… матушка как?
– Как много вопросов. – Вопросов, правда, было много, а в голове все еще был бардак. Да и если бы голова не болела, не уверена, что смогла бы мгновенно придумать искусную ложь, которая бы ответила на все вопросы Кая и не причинила ему боль.
– Почему вы молчите?
– Нам надо уйти и как можно скорей. Чуть позже я все тебе расскажу, договорились?
Прижимая ребенка к груди и остерегаясь каждого шороха, я направилась к выходу из поместья. Идя по коридорам собственного, сейчас как никогда пустого, дома, я, должно быть, выглядела довольно странно, так как затравленно оглядывалась практически на каждом шагу.
И вот мы вышли за ворота. В столице я заработала довольно неплохую репутацию, поэтому даже в столь поздний час нам с Каем подобрали неплохой дилижанс. Пришлось отвалить за него немало серебра – привычка всегда и везде при себе держать деньги тут не подвела. И вот наша карета взяла курс на сторожевой участок, который находился, как бы забавно это ни было, на окраине города, практически в лесу. А все для того, чтобы во время тренировок и прохождения практики гражданские не мешались и не становились случайными свидетелями того, чего увидеть или услышать не должны.
И если Кай позволил себе расслабиться и задремал на моих руках, то я никак не могла унять панику, что билась в моем теле. Внешне я этого старательно не показывала, но вот внутри каждая клеточка моего существа кричала и истошно выла.
Уйдя в себя, я не заметила, как пролетело несколько часов, и экипаж прекратил движение. Сознание вернулось, когда кучер открыл дверцу кареты.
– Мы на месте, госпожа. – Желая помочь, мужчина протянул ко мне свою мозолистую ладонь.
– Кай, мы приехали. Просыпайся.
Я легонько потрепала ребенка по плечу. Сонливо потирая глаза, мальчик начал просыпаться, и тогда я, приняв руку кучера, сошла на землю. Огляделась. На улице было еще очень темно, но от здания участка доносились свет и мужские голоса.
– Спасибо за работу, можете быть свободны.
Я дала несколько медных монет мужчине – это было чем-то вроде чаевых. Не знаю, с каких пор это повелось, но уже давно принято за подобное давать лишний медяк.
– Доброй ночи. – Учтиво поклонившись, мужчина вернулся на свое место, и дилижанс тронулся.
Тяжело выдохнув, поставила Кая на землю, так как руки затекли – я еще очень слаба. Мы направились к входу. По мере приближения, я все четче могла разглядеть трех офицеров, что пристроились к двум постовым, стороживших вход в участок. Мужчины о чем-то увлеченно болтали и периодически разражались хохотом. Когда до них остались считанные метры, до меня начали долетать обрывки фраз:
– И вот я держу его за грудки, готовясь всыпать по первое число, как она хватает меня за руку.
– А ты что?
– Естественно, замираю и перевожу взгляд на эту крошку.
– А она что?
– А она как в слезы! «Пожалуйста, господин, не делайте ему больно! Будьте милосердны!»
– А ты что?
– Я же милосердный. Да и как я мог отказать плачущей девушке, тем более с такими красивыми глазами? – Говоря «глаза», офицер жестом показал довольно пышной формы грудь, и сразу стало ясно, что дело тут далеко не в глазах бедняжки. – Подумываю, еще пару раз наведаться на ту улицу.
– Дорогие коллеги, следователь Сконос все еще на рабочем месте?
Услышав мой голос, все синхронно, словно заранее отрепетировав, вздрогнули, ахнув. Казалось, что у них даже волосы встали дыбом, но из-за мрака я была не уверена.
– Гос-госпожа Циана! Что привело вас сюда в столь поздний час? И… с подопечным? – Спросил один из мужчин, и с усилием, напрягшись, я смогла рассмотреть его лицо.
– Марчер. Это долгая…
– Вы плохо выглядите! Что-то случилось? – Встрепенулся другой, насторожив остальных.
– Госпожа, позвать доктора?
– С вами все хорошо?
– Давайте я помогу вам дойти до кабинета! Вам лучше прилечь, пусть и на диван!
– Тихо! – Повысив голос, что аж в ушах вновь зазвенело, я приподняла руки. – Не галдите, голова болит.
– Так как на счет доктора, госпожа? Вы очень бледны. Бледнее обычного.
– Да, да! И взгляд, простите, как у дохлой рыбы. Вы не заболели?
– Ничего не надо. Мне бы до следователя дойти.
– Мы поможем! – Воскликнул офицер Марчер, и в следующее мгновение земля ушла из-под ног, а я уже была на руках.
– Ты что творишь? Немедленно поставь меня!
– При всем уважении, госпожа, но в этот раз я вас ослушаюсь. И потом, вы же знаете, насколько я упрямый. Так что не тратьте силы.
С этими словами мужчина зашагал вперед, а затем и вверх по лестнице. Марчер прав, спорить с ним – бесполезно, поэтому я не стала даже пытаться. Прикрыв глаза, неожиданно опомнилась и посмотрела несущему меня мужчине за спину.
– Кай!?
– Да все с ним в порядке! – Проговорил, идущий следом, как я уже поняла, офицер Лирнер. Успокаивающе помахав мне рукой, он поудобней перехватил моего подопечного.
– Хорошо. – Я вздохнула, прикрыв глаза и начав массировать висок двумя пальцами.
– Что же у вас произошло? Вы никогда под утро не заявлялись в участок в таком ужасном состоянии. По крайней мере, на моей памяти такого не было.
– Все… так сложно. Так нереально. Не хочу, чтобы это было правдой.
– Все настолько плохо?
– Насколько плохо. – Эхом повторила я.
Мы поднялись на необходимый этаж, и вот до нужной мне двери остались считанные коридоры, как на встречу идущему со мной на руках Марчеру вышел Генри. Мой напарник сонно плелся в нашу сторону, а стоило увидеть меня, как вся сонливость тут же спала.
– Я не понял.
– Уиттон, уйди с дороги. – Прорычал мой носильщик.
– Циана, как это понимать?
Я повернула к партнеру голову, и его глаза в удивлении расширились. Парень несколько раз открывал и закрывал рот в попытке вымолвить хоть что-то.
– Мы направляемся к следователю.
Голос предательски дрожал, я еле сдерживалась, чтобы не заплакать. Если я перед Марчером и другими строила из себя самую стойкую и несгибаемую ведьму, то перед Генри все мои эмоции рвались наружу, желая выплеснуться. Он стал мне очень родным. Да, он бывает таким дураком, и часто я сама выполняю большую часть работы, но в нужные моменты он становится невероятно верным, чутким и таким внимательным. Генри относится ко мне не как к ведьме, что живет не первый век, а как к обычному человеку, как к равной себе. Он никогда меня ни в чем не ограничивал, не смеялся и не осуждал за то, что я позволяла себе то, чего, как бы, не должна позволять себе особа моего положения и статуса. Он дорог и важен для меня так же, как все мои подопечные Дармиан.
Генри сузил свои глаза, анализируя ситуацию. Окинул Марчера и идущих за нами офицеров пристальным взглядом.
– Циана, позволишь мне?.. – И такой настойчивый, но в то же время осторожный взгляд. Я согласилась. Тогда Генри обратился уже к офицерам. – Вы ее слышали. И юного господина тоже. Можете быть свободны.
– С какой это стати?
– Офицер Марчер, офицер Лирнер, благодарю за вашу помощь и поддержку, но дальше мы с офицером Уиттоном сами разберемся.
Оба уставились на меня, не веря, что я это сказала, ну или, сомневаясь, стоит ли меня сейчас слушать. Но по итогу оба выдохнули, сдавшись. Меня, как фарфоровую куклу, передали Генри, а Кая поставили на пол.
– Будьте осторожны, госпожа.
– И, если что, не стесняйтесь обращаться к нам за помощью. – Марчер напоследок заглянул мне в глаза, слегка поклонился.
– Еще раз, спасибо вам. – Я благодарно улыбнулась каждому из них.
Мой партнер подождал, пока мужчины пропадут из поля зрения и только потом шепотом обратился ко мне:
– Ты как?
И тут я не выдержала. Разревелась, как маленькая девочка, уткнувшись носом в крепкое плечо Генри.
– Ужасно. Все плохо. Так плохо. Не знаю, что мне делать, как поступить. Я в таком отчаянии, Генри.
Он успокаивающе гладил меня по спутанным волосам, попутно расплетая некоторые пряди. Всхлипнув, я резко опустила взгляд на Кая. Вытерев наскоро слезы, я постаралась успокоиться. Кивком указала на мальчика, все это время стоявшего рядом и во все глаза глядящего на нас.
– Кай, на тренировке ты говорил, что хочешь стать рыцарем, верно? – Ребенок утвердительно кивнул. – А эту лебедь защищать будешь?
– Конечно! Когда я вырасту, Циану никто не посмеет обидеть!
Мне снова захотелось плакать. Я закусила нижнюю губу.
– У любого уважающего себя рыцаря есть виверн. У меня, например, есть. Хочешь посмотреть?
– А можно? – У Кая заинтересованно загорелись глаза.
– Ну конечно! Вот, держи. – Помогая себе коленом удержать меня, Генри порылся в кармане, а затем протянул мальчику сверток. – Дагон странная зверюга. Представляешь, тащится от мармелада! По платку он узнает мой запах, а завернутым в нем мармеладом ты скрепишь вашу новую дружбу.
– Здорово. – Кай взглянул на содержимое платка, там были разноцветные сахарные мармеладки.
– Только по дороге не съешь, а то Дагон обидится.
– Не съем!
– Хорошо. Тогда спустись туда, откуда вы пришли и попроси какого-нибудь дядечку тебя проводить. Скажи, ты от Цианы и офицера Уиттона.
– Хорошо!
И в радостном предвкушении мальчишка убежал, скрывшись за поворотом, из-за которого мы только недавно вышли с Марчером и остальными.
– И все-таки он похож на своего отца, да? Лорд Дармиан тоже был таким, когда был ребенком?
И я вновь взвыла. Было сложно не реветь навзрыд, я с трудом справлялась, вновь уткнувшись в плечо товарища. Генри понял, что произошедшее как-то связано с семьей Дармиан.
Ничего не говоря, он медленно понес меня к следователю. Медленно для того, чтобы я хоть немного сейчас выплакалась и уже была более спокойна в разговоре со Сконосом.
Остановились перед дверью. Впервые за всю службу Уиттон удосужился постучать. Если бы не обстоятельства, я бы удивилась. Из кабинета послышалось усталое «Войдите», и мы прошли внутрь.
Следователь Сконос, сидя за своим столом, склонился над стопками наверняка супер-важных документов. Когда мы вошли, он даже не сразу нас заметил, ибо был настолько увлечен работой, что не поднял на нас глаз.
– Следователь. – Позвал партнер.
И только сейчас Сконос оторвался от дел и взглянул на нас. Заметив меня, он тут же поднялся со своего места, а Генри тем временем усадил меня на диван.
Мне протянули стакан с водой, и, глубоко вдохнув, я принялась рассказывать обо всем, что произошло после того, как мы с Каем покинули сторожевой участок. Меня слушали, не перебивая и иногда кивая в такт моим словам. Когда я призналась в том, что нашла убитую семью Дармиан, глаза мужчин в шоке округлились и были готовы полезть на лоб. Закончив с рассказом, я неотрывно смотрела на недопитую воду в своем стакане, боясь поднять глаза.
– Я не знаю, что делать. За всю жизнь такого никогда не происходило. Что же теперь будет? Дармиан – один из древнейших родов, первый, отделившийся от имперской семьи и к ней же самый приближенный. Этот род не может просто взять и перестать существовать.
– Он не перестанет существовать. В конце концов, Кай все еще жив. Наследник есть. – Заключил следователь.
– Но это также значит, что человек или люди, совершившие это преступление, попытаются его убрать. Ведь если и устранят семью Дармиан, то целиком и полностью. – Сухо озвучил Генри то, чего я больше всего опасалась. Я снова задрожала.
– Мы верим в твою невиновность. – Сконос накрыл своей большой ладонью мою руку. – Ты отдохни, а мне необходимо обсудить это с начальством. Ситуация усложнится, когда тела обнаружат в доме по утру, а о тебе никто и знать не знает. Ты пришла сюда, а это уже хорошо.
Следователь поднялся и направился к двери. Когда он взялся за ручку, я окликнула его.
– Спасибо вам.
– Пока не за что – Он с поддержкой улыбнулся мне и покинул кабинет.
– Ты только не волнуйся. Наш следователь крутой мужик, ты же знаешь. Сейчас все утрясет, и дела снова пойдут в гору.
Уиттон пересел ближе ко мне и, утешая, приобнял за плечи.
– Ну что за водопад ты устроила? Где моя стальная ведьма, а?
– Временно не доступна. – Осипшим голосом прошептала я.
– Можешь подремать. Следователя не будет приличное количество времени, солнце уже взойдет к этому. А Кая, в случае чего, приведут сюда.
Я прислушалась к совету и положила голову на плечо друга. Прикрыв глаза, позволила себе расслабиться и полностью обмякнуть в руках Генри. Не прошло и пяти минут, как усталость взяла верх, и я провалилась в сон без сновидений.
Проснулась я от того, что кто-то резко ворвался в кабинет, громко топая. Послышались крики, нет, громкая, чеканная речь. Генри подо мной дернулся, и я чуть не упала, когда он резко поднялся. Не соображая, я разлепила веки и увидела странную картину: мой друг, скрученный по рукам и ногам, лежал на полу, а трое крепких мужчин сидели на нем, удерживая. Еще двое стояли рядом и с ничего не выражающим взглядом смотрели на меня. У одного в руках я заметила наручники.