Read the book: «Иллюзия»
Иллюстратор Julia Bal
© Julia Bal, 2017
© Julia Bal, иллюстрации, 2017
ISBN 978-5-4483-7593-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пролог
Пригород Нью-Йорка. 1900 год.
Тяжелый и громкий вздох позволил грудной клетке наполниться пыльным и грязным содержимом этого Мира. Все внутренности скрутило судорогой. И ОН зашелся кашлем. Еще немного… еще пару вздохов… и организм привыкнет. Так всегда происходило. ОН не в первый раз посещал этот Мир по своим прямым обязанностям. Но быть изгнанным в эту помойку, куда всегда отсылали самые гнилые души? Этот Мир был худшим наказанием, нежели смерть. Только одно осознание заставило ЕГО сжать пальцы так сильно, что ногти нещадно стали разрывать огрубевшую кожу.
Никто не смеет ЕГО предавать. Никто не смеет жить после предательства. И ОН никому и никогда не давал второго шанса. И впредь ничего менять не собирается. Месть будет жестокой.
Слишком опрометчиво они поступили, отправив ЕГО сюда, в этот Мир, который был ЕМУ слишком хорошо знаком. ОН, как никто другой, знал все возможные лазейки. ОН сам наказывал всех тех, кто пытался к ним приблизиться. И ОН знает, как умело воспользоваться одной из них. А для этого ЕМУ необходимо найти ее…
Нью-Йорк. Приблизительно 1980 год. Анелли Сквайер
Какие мысли должны быть у человека, которого держат за горло? О чем нужно думать, понимая, что это твои последние секунды? Как работает фильтр, который в последний миг подкидывает воображению самые… значимые события в твоей жизни? Кажется, прошла всего секунда, а перед глазами успел промелькнуть выпускной в школе, на котором я впервые попробовала покурить что—то запрещенное. А вот Майкл… и его машина… стоп, почему я должна вспоминать свой первый раз? Он не был столь прекрасным, чтобы сейчас думать о нем. Лучше подумаю про… а про что, собственно, думать? Разве имеет смысл тешить себя иллюзиями, что моя жизнь прошла не зря? Нет в ней ничего такого, после чего я могла бы с чувством выполненного долга подумать: «Ну, теперь и умирать не страшно».
Как вообще могут появиться в голове такие мысли? Разве может человек в здравом уме осознать и принять тот факт, что все сейчас закончится? Да ведь я еще не жила… совсем не жила. Я не хочу умирать. Я еще… да, боже мой, я вообще еще ничего не сделала в своей жизни. Еще слишком мало восходов мне удалось лицезреть, я не успела в полной мере вкусить блаженство от причуд погоды. Почему только сейчас мне становится очевидным, что нет ничего прекрасней, когда твоя обувь хлюпает от насквозь промокших носков, а саму тебя пробирает мерзкий моросящий ветер? Особенно, если после этого следует теплая уютная квартира с ароматными печеньями на кухне?
Да я была бы рада каждый день попадать в пургу, когда приходится бороться со снегопадом и, словно первопроходец, пробивать себе дорогу к месту назначения. Я готова просыпаться по первому требованию будильника и завтракать чем—нибудь полезным. Только… только был бы у меня шанс насладиться этим всем… еще раз.
Должно быть, мозг решил, что теперь можно перейти к стадии полного отчаяния и пустил из глаз поток горьких слез.
Как можно быть такой глупой? В газетах только и пестрят заголовки о том, как опасно жить в наше время, а тем более сокращать в одиночку дорогу. Подумаешь, лишние полчаса по освещенной местности… полчаса… Это моя расплата за лень, длинной в полчаса. Это так печально.
– Тссс… – ласкающее убаюкивающее шипение, заставившее меня выдать новые ручейки на щеках.
Что он этим хотел сказать? Что убьет меня быстро и безболезненно? К дьяволу, я в любом случае не хочу умирать! Никаким образом.
Резкая боль в руке заставила содрогнуться, словно бы через меня пустили разряд. Кажется, в процессе моих попыток побега, я на что—то напоролась. И результат таких неосторожных действий – окровавленные пальцы и резкая болезненность где—то выше запястья.
Мне не хотелось смотреть в лицо своему убийце, но его странная заинтересованность моей окровавленной конечностью послужила проецированию не очень хороших мыслей. Сквозь жидкую и соленую пелену смогла рассмотреть злобный блеск в его глазах. И под злобным блеском я имею в виду буквальное преображение его глаз. Они покраснели…
– Пожалуйста… – еле пошевелила я губами, понимая, что его рука на моем горле начинает сжиматься.
Но моя мольба его только позабавила. С губ мучителя сорвалось что—то наподобие смешка.
Какое—то время человек рассматривал мои пальцы, запачканные кровью. Но следующее действие привело меня в полное недоумение. Бережно и с осторожностью мужчина одним движением языка слизал каплю крови с мизинца. Какие только мысли сейчас не пролетали у меня в голове. Если я раньше считала его маньяком—убийцей, то сейчас я с ужасом ожидала, что он каннибал, который может запросто устроить питательный ужин.
– Какой сладостный вкус… – растягивал мужчина каждое слово. Далее последовала мучительная тишина, когда не ведаешь, что же произойдет в следующую секунду. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он снова заговорил. – Приятно познакомиться… Анелли… Сквайер…
Мое имя отозвалось в голове, словно эхо… Откуда ему известно мое имя? Он меня знает? Неужели все эти события чей—то продуманный до мелочи ход?
Запачканные кровью губы убийцы тронула самодовольная улыбка. На секунду мне показалось, что его клыки были несколько длиннее, нежели зубы нормального человека.
А в следующее мгновение я почувствовала необъяснимое чувство, схожее с тем, когда проваливаешься в сон.
Я не видела ничего… Не видела его жестокого лица. В глаза резко ударил яркий свет. Я оказалась в светлом помещении, а рядом стояла женщина… перед зеркалом. Очень красивая женщина. Мама? Она очень похожа на мою мать. И на ней было надето красивое розовое платье… свадебное. Она стояла перед зеркалом, и, казалось, ей что—то не нравилось. Она нервничала.
Вмиг эта картина расплылась, словно разволнованная гладь воды. Теперь с женщиной стоял красивый мужчина и с небывалой нежностью обнимал ее.
Это я? Это я! Но только старше! Они, вернее мы, улыбались и, похоже, были безмерно счастливы. Я чувствовала это счастье… оно начало меня переполнять. Мне хотелось улыбаться… смеяться… прыгать… неважно, но хотелось как—то продемонстрировать то, что сейчас у меня на душе…
Следующая картинка заставила трепетать еще больше. Теперь я ощущала нечто неизвестное. Любовь… но не ту, что я питала к этому мужчине. Это что—то иное. Перед глазами по—прежнему были мы, но я изменилась. Прибавила килограмм десять. Появился округлившийся симпатичный живот, и мужчина его ласково гладил и целовал. На руках у меня устроилась любимая кошечка – Маркиза. Я нежно теребила мягкую шерстку, а та взамен мурчала, поглядывала на меня своими разноцветными глазами. Я рассказывала ей, что скоро ее кое—кто будет тянуть за хвост и проверять на прочность забавные усики. Я беременна? Да! Я беременна! Я чувствовала непередаваемое счастье. Но в следующее мгновение пронзила адская боль. Я слышала собственный крик. Я кричала и просила, чтобы эта боль скорее прекратилась, а в ответ лишь какие—то наставления, вроде тех, как надо правильно дышать и тужиться. Кресло… инструменты… люди в белых халатах… Это роды? Я чувствовала собственные роды?
А дальше… темнота.
Это длилось недолго. Вскоре перед глазами снова возник мучитель. Но его лицо улыбнулось. Он не смотрел на меня так, словно бы хотел убить… Он выглядел… счастливым?
– Тебе повезло… – выдавил тот, отпуская мое горло, – ты будешь жить.
Глава 1
Наши дни
Мия Ван де Граф
(дочь Анелли Сквайер)
Скрип половицы, раздавшийся по округе, заставил нервно поежиться. За мной кто-то наблюдает сквозь зловещую густую темноту. Кто-то затаился… смотрит… прикасается взглядом… выжидает… От мерзкого ощущения мурашки бросились врассыпную по всему телу. Меня пробивала дрожь, не то от страха, не то от противного холодного воздуха, который потихоньку меня окутывал.
Оглянувшись, я поняла, что нахожусь на старой прогнившей лестнице, которая готова захватить меня в свои объятия в любую секунду. Об этом свидетельствовал ужасный треск. Она словно просила меня, чтобы я сжалилась и отступила…
Что это на мне? Я брезгливо осмотрела грязную футболку, понимая, что в моем гардеробе этой вещи никогда не было. Но больше поморщиться заставила гадкая пыль, которая липла к босым ногам. Почему я здесь? Что это за ужасное место? Мне тут не нравится. Я хочу убраться отсюда скорее. Хочу домой. Налить себе горячий чай и закутаться в пушистый теплый плед.
Надо выбираться.
Руководствуясь отсутствием всякого намека на логику, я медленно подняла ногу и поднялась на ступеньку выше. Очередной слой пыли мягко окутывал пальцы, вызывая чувство отвращения. Шаг за шагом я поднималась выше, игнорируя скрип гнилых досок, готовых сломаться под моим весом.
Мне хотелось закричать самой себе, чтобы я не вздумала идти дальше, чтобы я повернулась и бросилась прочь. Но мое тело будто бы не слушалось, повинуясь кому-то другому… Какой-то неведомой силе.
Когда последняя ступенька оказалась позади, я позволила себе облегченно выдохнуть. Передо мной предстала картина давно покинутого жилища.
Старая мебель, разбитый телевизор, толстый слой пыли вперемешку с паутиной – все свидетельствовало о том, что здесь давно никого не было. Значит, мне некого бояться. Я тут одна. Но, спрашивается, почему я тут? Как я сюда попала? И где вообще находится этот странный дом?
Из дверного проема сочился манящий лунный свет. Возможно, если я подойду к окну, то смогу рассмотреть хоть что-то.
Всего лишь секунда, всего лишь мгновение… и этого было достаточно, чтобы меня окатило морозной дрожью.
Перед окном, в лунном свете, стоял… кто-то. Тот, кто неподвижно наблюдал за мной, и я чувствовала прикосновение ЕГО взгляда.
Лицо утопало в тени капюшона. На какое-то мгновение мне удалось убедить себя, что это всего лишь статуя, вешалка, в конце концов…. Если бы не душераздирающий смех, который заставил меня пятиться назад. Он чувствовал мой страх… и смеялся.
Не в силах даже вскрикнуть, я бросилась вниз по лестнице. Все мои мысли занимало лишь одно слово – ВЫХОД.
Мне удавалось перепрыгивать через две, три, четыре ступеньки… до тех пор, пока они не кончились. Слишком поздно я заметила на полу опрокинутый стул, на который напоролась. Боль… кровоточащая ссадина… Это настолько все ничтожно по сравнению с моим желанием покинуть это жуткое место.
Игнорируя все свои чувства, я вскочила на ноги, готовясь снова пуститься в бег. Лестница… еще одна лестница, ведущая вниз. На каком я этаже? Какая разница? Главное, как можно быстрее выбраться. Я кинулась к спасительным ступенькам, но почти сразу потеряла равновесие, проехав несколько сантиметров на ногах, чувствуя каждую занозу.
Внизу, у самой последней ступеньки, стоял… человек. В капюшоне…
Бежать – единственная мысль, которая занимала меня. Главное бежать… неважно куда, неважно сколько. Важно не останавливаться. Быстро соскочив с места, я кинулась в ближайший дверной проем…
Что это? Ужасное хлюпанье под ногами заставило меня скривиться от ужаса. Только потом до меня дошло, что стою я в луже темной вязкой жидкости…
Кровь? Это кровь? Пожалуйста… пусть это окажется что угодно, но только не кровь…
Почувствовав, что отчаяние уже близко, я бросилась к окнам. В тусклом свете луны почти ничего нельзя было рассмотреть. К тому же, сами стекла в толстом слое грязи и пыли. Выбить окна! Выпрыгнуть! С сожалением я оценила высоту приблизительно в два этажа, но, тем не менее, не упустила попытку открыть окно. Бесполезно, не получается.
Без сил я облокотилась о холодную покрытую паутиной бетонную стену.
Я в ловушке… Отсюда нет выхода. Я не смогу выбраться. Остается ждать…
Почему я? Что я сделала плохого в этой жизни, чтобы со мной так жестоко обошлись?
Я безнадежно повернулась к окну, пытаясь хоть что-то рассмотреть. Где я нахожусь? Кто-нибудь знает, где я? Будут ли меня искать?
Внезапно улицу озарила яркая вспышка молнии, и я, громко взвизгнув, отпрыгнула от окна.
Там, за окном, повиснув в воздухе, был ОН…
Собрав все мало-мальские остатки самообладания, я кинулась к лестнице… Может, он не успеет? Может, я окажусь быстрее? Зацепившись за эту мысль, я, что есть силы, перепрыгивала через ступеньки… вот она дверь… выход совсем рядом…
Я схватилась за ручку, но та не поддалась. Еще попытка… так же.
Еще…
И еще…
Я не могла успокоиться, колотя дверь кулаками, пиная ногами, дергая за ручку. Какого же было мое удивление, когда она вдруг с легкостью поддалась… Неужели? Не веря своему счастью, я, глубоко вздохнув, потянула дверь на себя…
Отчаяние, потеря последней надежды, страх, разочарование – все это в одно мгновение ворвалось в мое сердце, грозясь его разорвать. За дверью располагалась бетонная стена.
Ловушка… отсюда не выбраться. Что зря метаться в клетке забавляя моего палача?
Я была готова сесть прямо здесь, в ожидании страшной расплаты, но этот душераздирающий смех, раздавшийся над ухом, заставил снова бежать…
Он играет… издевается… заставляет следовать его правилам… и я, как марионетка, доставляю ему это удовольствие.
Очутившись в очередной комнате, я машинально, даже не осматриваясь, забежала за стол и, сев прямо на грязный пыльный пол, обхватила себя руками. Я больше не сдвинусь с места. Пусть делает что хочет. Я сдалась…
Я уткнулась лицом в колени, не желая смотреть на своего палача. И все же я чувствовала на себе его тяжелый взгляд. Я не видела его лица под капюшоном, но уже знала, что он ужасен.
Почувствовав его ледяное дыхание на своей коже, я сжалась еще сильнее. Он был совсем близко… я чувствовала его присутствие. Чувствовала каждое его движение.
«Мииииияяяя… – раздался ужасающий шипящий голос. Я зажала руками уши, не понимая, что голос звучит внутри меня. – Мииииииияяяяя…»
Тело содрогнулось, когда я почувствовала ледяное прикосновение… Он схватил меня за подбородок.
«Мииииияяяя…» – шипение совсем близко.
Я зажмурила глаза еще сильнее, чувствуя, как они против воли начинают открываться. В конце концов, сопротивляться уже не получалось. И, распухнув глаза, я была готова провалиться в саму преисподнюю. Вместо лица я увидела безжизненный череп. Это был сам дьявол…
«Время пришло…» – шипение уже почти приносило боль, разливаясь с током крови по всему телу.
Я с силой зажмурила глаза, пытаясь хоть как—то себя подготовить к чему—то ужасному… как….
***
Побережье Малибу, штат Калифорния
– Первая! – веселый голос подруги вытянул меня из цепкого сна, а на плечо обрушилась мягкая подушка.
Сон… это лишь сон. Нет того страшного дома. Нет этих зловещих красных глаз. Кажется, само подсознание сигнализирует, что пора завязывать с просмотром фильмов ужасов.
Еще находясь под влиянием ужасного видения, я подскочила на месте. Беспорядок на столе. Из шкафа вываливаются вещи, которые я катастрофически не могу сложить аккуратно. На тумбочке опрокинутая косметичка. Бри сидит на кресле с хитрой ухмылочкой…
Я дома, я в комнате, в безопасности. На ногах и руках нет кровоточащих ссадин. А на мне одето то, в чем я легла спать, а не та грязная… вещь.
От мрачных мыслей отвлекла музыка, что спокойно побрякивала из мобильника Сабрины. Очень хитро – поставить столь тихую мелодию в качестве будильника. У меня просто не было шанса.
– Ты в курсе, что это жульничество? – как бы там ни было, но я все равно была рада пробуждению.
И как это обычно бывает, после красноречивого замечания заиграл и мой будильник. К слову, мелодия по громкости и ритму ничуть не уступала. К тому же мобильник был надежно спрятан под подушку. В общем, если бы он проиграл на пару минут раньше, выигрыш остался бы за мной. О да, мы ведем честную игру под названием «Кто позже проснется, тому достанется вся посуда в доме».
Посуда…
Хоть я и была рада, что подруга вытянула меня из такого странного и ужасного сна, но лицо очень велеречиво отобразило мои эмоции. На самом деле, это уже некая традиция. Ни я, ни Бри, хронически не умеем мыть посуду как все нормальные и адекватные люди – вовремя. Это же так утомляет. Поел – помыл посуду. Попил чай – помыл посуду. Порезал салат – помыл посуду. Да это же не жизнь, я сплошное посудодраяние. В таком темпе к утру накапливается целая свалка.
Но это не единственная черта, характеризующая нас как несколько… ненормальных. Взять хотя бы наш дом. Все в красках, все кричит, светится и переливается. Как часто говорит мой брат-близнец Тайлер: «у человека с адекватным восприятием всего прекрасного, от вашей обители должно как минимум наступить замыкание в черепной коробке». Как уже можно догадаться, он не частый гость. Да, мы любим цвет. И стараемся избегать мрачности. Еще со школы нас стали называть «Двойная радуга», потому что мы вечно ходили, нацепив на себя все несочетаемые цвета.
– Мия… – это был призыв из разряда «если ты сию минуту не поднимешь свою задницу для свершения великих подвигов на кухне, пеняй на себя».
Поймав себя на глобальных рассуждениях, касательно того, что было бы неплохо обзавестись одноразовой посудой, я все же пододвинулась к краю кровати. Но искренние желания приступить к возложенным обязанностям разрушила кошка. Усатая наглым образом восседала прямо на столе и смотрела на меня какими-то безумными глазами.
– Эээ… Бри, что она так на меня смотрит?
– Она бы не смотрела на тебя так, корми ты ее хотя бы раз в день, – кинула подруга мимолетный взгляд на животное, предупредительно взбивая подушку.
– Ну, скажи, зачем мне ее кормить, если ты сама с этим неплохо справляешься?
– Железная логика! Между прочим, это твоя кошка. Ты ее подобрала на улице.
Прозвучало как упрек, но это правда. Я очень люблю всяческую живность, но со мной им обеспечена голодная смерть. Но Маркизе, своими разноцветными глазами, удалось убедить меня, что со мной голодная смерть ей грозит меньше, чем на улице.
– Ну, ты же не дашь умереть бедному животному! – пока я пыталась в очередной раз спихнуть свои обязанности на подругу – ну, в конце концов, на мне сегодня и так посуда висит – кошка продолжала сверлить меня странным взглядом. – Бри… я ее боюсь. Покорми ее, а то у меня ощущение, что она видит во мне сочный шницель. И про нас не забудь. Я так-то тоже есть хочу!
– Насколько я помню, кое-кто обещал сегодня приготовить брауни!
И кто тянул меня за язык, спрашивается? Вообще за плитой у нас стоит только Сабрина – меня туда категорически нельзя подпускать. Кулинар из меня никакой. Хотя… стоит отметить, кое-что я все же умею. И брауни – это то самое, что у меня каким-то неведомым мне способом, получается просто божественно. А еще мой фирменный чай. Ну, и, пожалуй, на этом мои способности в кулинарии себя исчерпали.
Так начиналось каждое утро. Подъем наперегонки, мытье посуды, жалоба на пустой холодильник, что-то типа завтрака и спешная сборка на работу.
Кстати о работе. Когда с посудой было покончено, а на столе мне улыбалась глазунья, я решила уточнить наш график.
– Во сколько первый заказ?
– В полдень. Все необходимое привезут на место. Вот что должно получиться в итоге.
Девушка развернула экран ноутбука, показывая фотографии, по которым клиент делал заказ. Сегодня нам предстояло украсить ресторан к свадебному торжеству. Свадьбы – одно из моих любимых мероприятий. Особенно мне нравилось, когда заказчики выбирают много красного и розового. Я получала огромное удовольствие от работы, хотя сама не являлась сторонницей свадеб. Но все считали, что я притворяюсь и нарочно бегаю от Лэндона. Он часто заговаривает о браке, а я теряюсь. Мне кажется, что это очень важный и ответственный шаг в жизни. И я пока не готова его сделать.
– Ты чего зависла? – вернула меня в реальность Бри.
– Знаешь, – неуверенно принялась я тыкать вилкой в яичницу. – Каждый раз смотрю на декор свадьбы, и каждый раз думаю, что лучше быть не может. Но все равно появляется то, что затмевает предыдущее.
– Тебя это серьезно беспокоит? – Бри снова завладела своей техникой и принялась неспеша двигать пальчиком по тачпаду.
– Нет… наверно, – беспокоило ли это меня? Странные ощущения возникли после этого вопроса. Страх. Он всегда появляется, стоит мне всерьез об этом задуматься. – Просто… как понять, что это именно то, что тебе нужно, когда выбор так широк?
– А мне все равно, как будет украшена моя свадьба. Да и вообще, что такое свадьба? Я могу и без нее обойтись… только бы быть… Ну, в общем, неважно это все.
Подруга замолчала, уставившись в свою тарелку. Ей не надо было договаривать. Я все прекрасно поняла. Неразделенные чувства – это больно.
Наскоро опустошив тарелки и не забыв их кинуть в еще пустую раковину, мы традиционно наперегонки отправились в душ, а после толкались у зеркала, накладывая на себя слои косметики. Я не представляю, как можно начинать день иначе. Такая беззаботность очень не нравится Лэндону. Он парень серьезный. Чересчур серьезный. С детства воспитан даже во время еды сидеть правильно. Он ужасный педант… просто до неприличия.
Вскоре, мы устроились в моей желтой «подружке» – так ласково я называла свою машину, подаренную отцом в честь окончания универа. Папа не переставая твердил, как сильно он мной гордится. Несмотря даже на то, что мама меня ужасно избаловала. Да, кстати, отсутствие всякого намека на распорядок дня – мамина заслуга. Это с ней я, заместо того что бы видеть десятый сон, смотрела фильмы и поглощала попкорн. Это с ней у нас на завтрак могли быть шашлыки или соленая рыба. Отец хоть и злился, но тем не менее был не достаточно строг. Иногда мы с мамой и вовсе засыпали на диване в гостиной. И папа нас аккуратно разносил по спальням…
Смс-ка пришла в дороге, нагло отрывая меня от трогательных образов из детства.
– Сейчас отберу! – Бри не любила, когда руль и трубка в граничили слишком близко. И ее голос сейчас ярко демонстрировал серьезность намерений в данном обещании… в который раз. По-хорошему, пора бы лишить меня этого аппарата, потому что моя вредная привычка все равно возьмет верх.
– Я быстро! – стараясь не отрывать взгляд от дороги, мои глаза лишь на секунду одарили дисплей своим вниманием. – Это Лэндон. Хочет пообедать.
– Как это удачно, ведь мы только что позавтракали…
– Знаю… – вздохнула я. Если жених узнает, что мой завтрак состоялся в 11 часов утра, он снова начнет рассказывать мне, как полезно установить свои биоритмы. Не успела я ответить, как телефон уведомил меня о второй смс-ке.
– Мия! – начинала злиться подруга.
– Спрашивает адрес, где я сегодня буду. Вау, у него сюрприз для меня! – нырнула я глазами в экранчик телефона, будто бы за словом «сюрприз» можно было что-то рассмотреть. – Я быстренько отвечу… он хочет привезти это мне на место… – начала я судорожно тыкать пальцами по сенсорному экрану. Стоит ли говорить, как трудно попасть по нужным клавишам в спешке.
– МИЯ! – крик подруги заставил меня отправить сообщение с опечатками и вцепиться в руль.
Впереди, метрах в пяти, останавливалась машина, игнорируя любые сигнализирующие знаки о своем торможении. На какое-то мгновение я позабыла, как вообще управлять этим железом. Но вовремя опомнившись, с силой надавила на педаль тормоза. Неприятный звук скольжения колес по дороге, заставил все внутренности сжаться от мерзких ощущений. Машина тем не менее остановилась… слегка толкнув дорогой спорткар. Не веря в происходящее, я даже что-то выкрикивала, что обычному человеку не расшифровать.
…Настала тишина, которая даже в самом страшном фильме ужасов не кажется такой нагнетающей, как сейчас.
– Ты что наделала? – голос Бри стал неузнаваемым. А сама она стеклянными глазами осматривала машину, что стояла перед нами. – Она же принадлежит Дарку Кортнеру…
А то я сама этого не знала. Эту машину, завидев где-то рядом, я всегда старалась избегать. Если Дарк поблизости, всем хорошим девушкам надо быть подальше.
Хотя, стоит упомянуть, когда этот парень появился в нашем городе, все с ума начали сходить. Когда он поступил к нам в универ, девчонки позабыли об учебе, убивая все время на то, чтобы хоть как-то привлечь его внимание. Не скрою, и я, поддавшись массовой волне, в тайне вздыхала о нем. Парень, что уж тут таить, и правда симпатичный. И даже немаленький шрам на его лице ничуть не делал его страшным, или отталкивающим. Но это до поры…
С его переезда прошло совсем ничего. Может год, может меньше. Но тогда это был скандал на весь город. Дарк с одним парнем не поделили какую-то девушку, кажется. Ну, это если верить слухам, которые зачастую бывают раздутыми. Знаю по факту, что он истязал парнишку до полусмерти. Говорили, потеря крови была критической. Парень некоторое время пребывал в клинической смерти. Был огромный риск, что он не выкарабкается.
Дарка отчислили. Вроде бы отделался условкой. В тот же день все девушки, что питали к нему хоть какую-то симпатию, сразу как-то переключились на других парней. Вот так может круто повернуться жизнь, за один день… И говорят, опять же, если верить слухам, он сейчас в какой-то преступной группировке. И он… выбивает долги. Жестоко выбивает. Много всяких версий крутятся около его темной личности. Даже то, что его группировка отстегивает процент полиции, чтобы их не трогали. Но… я просто никогда не задумывалась об этом всерьез, полагая, что мне эти знания ни к чему.
От всех этих слухов легче не становится. Потому что именно сейчас я врезалась в его машину! Толчок был слабый, но… О боже мой! Это же Дарк! Тот самый Дарк!
Если несколько секунд назад, я была не способна оценить весь ужас сложившийся ситуации, то сейчас была готова провалиться сквозь землю. Что теперь будет? Как с ним разговаривать? Я не считала себя трусихой, но сейчас испытывала дикий страх. И я была готова прямо сейчас броситься бежать.
На какое-то мгновение я уже подумала, что хозяин и не заметил ничего… неправильного. Уже как тридцать секунд, никто не выходит, никто не грозится меня убить. Но, как оказалось, я рано обрадовалась. Когда открылась дверь с пассажирской стороны, я нервно сглотнула. Это была девушка. Охренеть. Я помешала им? За такое они меня точно порвут. Причем оба. Хотя… чего это они решили развлечься прямо на дороге?
Высокая стройная девушка с черными, словно уголь, волосами, повернулась в нашу сторону, опершись о машину. Она не была мне знакома, но, допускаю, что я ее где-то видела. Брюнетка внимательно осмотрела меня, и ее губы скривились в недоброй улыбке. При этом она сочувственно покачала головой, будто бы посылала мне немое послание: «Ну ты и влипла». Недобрый знак. Совсем недобрый…
Но настоящий страх меня одолел, когда резко отворилась дверь со стороны водителя. Меня охватила такая дикая паника, что я начала пытаться вспомнить, как тут вообще управлять. Все мои внутренности сделали крутое сальто, и теперь я не могу функционировать как нормальный человек.
А тем временем водитель с дымящейся сигаретой в руке, покинув машину, так сильно хлопнул дверью, что по мне, сейчас он нанес спорткару больший урон, чем мое столкновение.
Какое-то время парень осматривался по сторонам. «Проверяет, есть ли свидетели» – это была первая и единственная мысль, что прочно поселилась у меня в голове. Но позже он так резко перевел на меня свой взгляд, что я оказалась к такому не готова. Грудную клетку будто сжало тисками, а по спине пробежалось что-то очень неприятное и холодное. Его брови, что он свел на переносице, во всей красе демонстрировали, насколько он сейчас зол. Как, оказывается, много значит взгляд. Человека можно опасаться, если он просто находится рядом. Но когда он смотрит на тебя своими звериными глазами, начинаешь молиться, чтобы над тобой сжалились и сильно не мучили.
Глаза… его черные глаза… Они смотрели на меня так, словно готовы разорвать мое тело на части. В салоне поселилась гробовая тишина. Ни я, ни Сабрина не дышали, позабыв, как этот акт вообще совершается. Все, что я сейчас могла делать – это наблюдать за медленным, мучительным приближением мужчины. Он точно давал мне шанс насладиться в последний раз радостями жизни. Вздохнуть в последний раз полной грудью. И понять… как ничтожна жизнь. Если один неосторожный поступок может изменить все ее направление.
Глава 2
То, что во рту пересохло, до меня дошло лишь после нескольких неудачных попыток сглотнуть.
А тем временем между моей «подружкой» и, внушающим ужас, мужчиной, расстояние стремительно сокращалось. В правой руке дымилась сигарета, которую он то и дело подносил к губам, делая глубокие затяжки.
Три… четыре…
О боже, я серьезно подсчитываю сколько раз он наполнил легкие никотином? Призрачная надежда, что это чудодейственным образом скажется на его агрессии, не желала покидать меня. Сама я не имею эту пагубную привычку, но не раз наблюдала, как «волшебная онкологическая палочка» на глазах успокаивала людей. А мне бы очень хотелось, чтобы этот парень скинул напряжение, прежде чем оторвется на мне. Но… если по-честному, надеяться на это было бы полной глупостью. Его черные глаза, что все это время сверлили меня, говорили сами за себя. Он зол. Нет, не так. Он в бешенстве.
В какой-то момент почудилось, что мне влепили смачную пощечину, вырывая из этого ступора. Что я делаю? Какого, спрашивается, дьявола, я жду? Бредовая мысль, что любезно нанесла визит, показалась самой удачной и единственно верной. «Надо скорее смыться!» – твердило мне мое подсознание. И я в панике схватилась за ключи зажигания, кидая озабоченный взгляд на зеркало заднего вида, словно бы ожидала за место себя увидеть нечто иное. Потому что меня такие, лишенные логикой идеи, просто не могли посетить. Наверно…
– Не надо… – кинула обеспокоенный взгляд подруга, рассчитывая свои шансы достучаться до моего благоразумия, – будет только хуже.
Как мужчина подошел, я не заметила, на время позабыв о предстоящей разборке. Все мое внимание было приковано к ключу.
Посчитав, что очень непочтительно с моей стороны игнорировать его присутствие, Дарк с силой дернул ручку заблокированной двери. То, что она вообще осталась на месте, немало меня удивило. Это ж какую силу надо иметь, чтобы этот рывок почувствовала и я, и Брина, синхронно дернувшись в противоположную сторону.
Взгляд… этот зверский взгляд сквозь стекло, говорил о том, что с ним не стоит спорить. Дрожащими руками, в последний раз пытаясь себя подготовить к самому худшему, я сняла блок. Кортнер долго ждать не стал и резко распахнул дверь. В салон тут же проник неприятный сигаретный дым.
Когда дверь оказалась открыта настежь – странно, что он вообще ее не вырвал – мужчина посчитал, что хрупкая дверца – это самое лучшее место о которое можно облокотить свое тело. В общем, срыв дверцы с места, всего лишь вопрос времени.
Повисшая гробовая тишина начинала сводить с ума. Это ужасное ощущение, когда совсем не знаешь чего ожидать.
Какое-то время парень сверлил нас взглядом, поочередно переводя его то на Бри, то на меня. И каждый раз, стоило ему перевести на мою персону черные глаза, меня окатывала новая волна страха.
После минутного терзающего молчания, он снова приложил к губам сигарету и с силой выдохнул в салон дым, сопровождая это холодной усмешкой. Бри, закрыла рукой нос, а мои руки так и были прикованы к рулю.
– Выходи, – кинул он на меня мимолетный взгляд, прежде чем выпрямиться и облокотиться спиной о машину. Какой широкий жест – дать мне возможность выйти без лишних нелепых ситуаций.
Хоть он уже и не буравил меня взглядом, того мимолетного, последнего жесткого взора хватило, чтобы я совсем потеряла не только дар речи, но и возможность двигаться. Одно его слово, произнесенное грубым с хрипотцой голосом, рассыпал по моему телу множество мурашек. Я неуверенно повернулась в сторону подруги. Казалось, она была моим отражением. Большие глаза, в которых читался страх, неуверенность и полное отсутствие каких-либо идей. Видимо, мой вид чересчур красноречиво задавал извечный вопрос, потому что Бри еле заметно пожала плечами.
– Нужно вызвать полицию, – шепнула она совсем тихо, протягивая руку к бардачку. Именно там находился ее мобильник. Мои сконфуженные губы говорили сами за себя – идея не очень хорошая. – Я вызову, а ты отвлеки его.
Отвлечь? Взять на себя это скопление вселенской агрессии и добровольно выступить в роли жертвы? Да, о чем речь, дамы и господа. Нефиг делать! Хотя… чего уж там. Особо трудиться, и правда, не придется. Ведь все что нужно, я уже сделала.
– Тебе, что, помочь? – снова заглянул Дарк в салон. Я хотела что-то сказать, хотела дать ему понять, что не хочу его злить и готова выйти. Но, как дура, сидела и смотрела на него широко раскрытыми глазами.
Моя имитация шибко общительной рыбки ему не пришлась по вкусу. Через секунду мужчина дернулся к замку ремня безопасности. Я даже опомниться не успела, как ремень уже меня не сдерживал, а он грубо схватил меня за руку, обжигая своей, на удивление, горячей ладонью. Эээ… может, у него жар? Интересно, уместно было бы… ну, не знаю, поинтересоваться его самочувствием?
– Все! Все! – воскликнула я. Мне совсем не нравится, что он прикасается ко мне. Тем более так грубо. Тут и немой попытает счастья высказаться. – Я сама! Я выйду!
Но мои возгласы его уже не интересовали. Он практически вырвал меня из салона. Такое стремительное перемещение из уютного кресла куда-то за пределы салона машины, чуть не спровоцировало весьма занимательное зрелище. Попросту говоря, я запуталась в своей длинной юбке, и уже собиралась приземлиться на асфальт. Но… этот брутал в момент решил надвигающуюся угрозу. Он просто схватил меня за плечи и резко поставил на ноги. Не успела я как следует укрепить в своей черепной коробке мысль о том, чтобы высказать благодарность, как мое нестойкое равновесию чуть опять не нарушили. Парень легким толчком прижал меня к машине, расположив руки по обеим сторонам.
Выражение его лица оставалось нечитабельным, чего нельзя было сказать о глазах. Они медленно опустились ниже уровня моего лица, осматривая все то, что представлялось возможным. Но когда его пронзительный взгляд вернулся обратно, мне показалось, что его, и без того темно-серые глаза, стали на тон темнее. Появился предвкушающий блеск.
– Ну, и? – буквально впившись в мои глаза своими, Кортнер медленно наклонил голову на бок, – какой урод продал тебе права? – его голос больше напоминал рычание свирепого животного, от чего у меня ноги резко стали ватными.
– Что? – признаться, не сразу до меня дошел смысл вопроса. Я не ожидала, что он попытается завязать хоть какую-то беседу. Мои представления о нашей стычке заканчивались приблизительно в том месте, где он готов открутить мне голову. – Я не… я сама сдала. И… я не специально. Вообще-то, это ты не соблюдаешь правила. Ты ведь посреди дороги остановился… и даже никак не пытался сигнализировать об этом… так что, – с каждым словом мой голос становился все больше похож на ультразвук. Я уже давно перестала следить за логической связью в своих высказываниях. Да и по большому счету, меня, кажется, никто и не слушал.
Мужчина молчал, явно неудовлетворенный моими несчастными потугами в объяснениях. А я тем временем покосилась на его правую руку, в которой все еще дымилась сигарета. Легкий ветерок направлял дым в мою сторону, и я брезгливо поморщилась. Терпеть не могла этот запах. И каждый раз меня выворачивало наизнанку, стоило мне хотя бы постоять рядом с курящим человеком.
– Знаешь, если уж ты собрался разговаривать со мной… или в молчанку играть, или что там еще, будь добр, избавься от… этого, – моя интонация просто пестрила изобилием презрения и брезгливости по отношению к дымящемуся предмету. Но Дарк понял это по-своему.
Мужчина еще какое-то время не отрывал от меня взгляда, от которого меня корежило. И моя гордость начинала потихоньку скатываться под машину. Затем он растянул один угол губ в издевательской усмешке, после чего поднес к ним сигарету. Далее последовала глубокая затяжка, испепеляющая разом половину содержащего в ней табака. На протяжении этих… не очень мирных манипуляций, юноша даже не моргнул. И, как вы полагаете, куда должен был деться дым, переполняющие его легкие? На самом деле, меня саму заинтересовали его последующие действия, но когда тот грубо схватил меня за подбородок, все любопытство мигом улетучилось. Попытавшись отвернуться, я только спровоцировала того на излишнюю грубость. Зафиксировав мою голову в неподвижном положении, он приблизил свое лицо, чтобы… да, он это сделал. Все содержимое бронхов отправилось прямиком на мое лицо.
Я поморщилась, еле сдерживая кашель и слезы. От едкого дыма глаза неприятно защипало. Но я даже вида не подала, вызывающе выдерживая убийственный взгляд парня. Мое самолюбие только что растоптали у меня на глазах, должна же я попытаться спасти хотя бы его остатки. Черт… это очень неприятно и обидно.
– Еще будут пожелания? – брови парня вопросительно приподнялись, а губы недобро скривились, словно ему самому было противно мое общество. Можно подумать, это я вывалила на него все содержимое гнилых легких. – Нет? Что, умолкла? Может, желаешь, чтобы я убрался подальше?
После сказанного мое тело неожиданно оказалось вжатым в машину. Если я не ошибаюсь, то тот скрип, что только что раздался… это были мои ребра. Такая близость мужчины, отправила меня прямиком в ступор. Мои попытки, оттолкнуть от себя наглеца, так и потухли на стадии зарождения. Я не могла пошевелиться. Вообще. Да ладно, в этом положении даже дышать было… несколько затруднительно. И лучше бы я этого не делала. Стоило мне втянуть воздух носом, как до меня донесся весь микс всевозможных запахов. Бензин, сигарета, спиртное? От такой мысли меня чуть не передернуло. Он пьян? За рулем? Я уже хотела указать на этот факт, но стоило мне открыть рот, как я почувствовала, что парень вжимает меня еще сильнее. О да, как оказалось, это еще возможно.
– В чем дело? – приблизил он свое лицо так близко, что я уже во всей красе чувствовала смесь курева и перегара. – Тебе неприятно? Противно? Ну, так скажи, что желаешь, чтобы я отошел.
Я мысленно попыталась переместиться в другое место. Куда-нибудь, где меня не сжимают и не дышат в лицо ужасным перегаром. Только сейчас я поняла, как обожаю педантичность Лэндона. Сейчас так захотелось прижаться к нему с его выглаженной до идеального состояния рубашкой. К нему, от которого всегда веет приятным парфюмом… И никакого курева. Никакого перегара.
Еще минута, и мое тело нафиг отключится. Едкое благоухание начинало вызывать головокружение и тошноту. Все еще пытаясь проецировать в своем сознании какую-то постороннюю реальность, я не заметила, в какой момент перевела взгляд на его шрам, что рассекал пол лица. Я никогда не видела Дарка вблизи… ну… по крайней мере, настолько. И не ожидала, что этот шрам оказывается такой глубокий. И на вид… он с ним много лет. Наверно, его оставили, когда Кортнер еще был мальчиком. Детство у таких, как он, никогда радужным не бывает.
Наверно, я излишне глубоко погрузилась в свои мысли – было очень неожиданно, когда меня дернули за подбородок, намеренно заставляя перевести взгляд.
– Узрела что-то увлекательное? – казалось, его голос, что и до этого был хриплым, стал еще более жутким.
Черт же… как глупо вышло. Я бы хотела замотать отрицательно головой. Но его рука все еще сжимала мой подбородок, и он не позволил мне произвести ни малейшего движения. Вместо этого он усмехнулся, наблюдая, как я все же попыталась это сделать.
– Нет, это не то, что ты… – нелегко разговаривать, когда твою нижнюю челюсть сжимают. – Я не хотела… я не смотрела… то есть… не подумай… – боже, что за бред я несу.
– А что я должен подумать? – склонился тот еще ближе.
Ну, это закончится когда-то? Существует ли хоть что-нибудь на этой планете, что не послужит катализатором для его новой грубости? Внутри зарождалось весьма скользкое чувство. Было обидно, досадно, унизительно. Чувствую себя беспомощным существом, которое не способно себя обезопасить от таких вот уродов.
С силой сомкнув губы, демонстрируя, что общаться дальше у меня нет ни малейшего желания, я позволила себе непростительную наглость. Я отвернулась. После совершения этой глупости все мои рецепторы, словно бы локаторы, настроились на ожидание дальнейших действий моего обидчика.
– Эээ… рыжая! Я тебе… пальцы переломаю… Дарк! – всю надвигающуюся угрозу, которую юноша уже собирался спустить на меня, развеяла его… подруга. Стоило мне осознать, чего мне посчастливилось миновать, я прикрыла глаза, пытаясь хоть как-то умерить свой, разбушевавшийся пульс. Но спокойствие не наступило. Он уже не прижимал меня, не сдерживал, не снабжал миксом омерзительных зловоний. Тем не менее, меня продолжало лихорадить от потрясений. Он был все еще рядом, но его внимание сконцентрировалось за моей спиной.
Только спустя какое-то время мозг соизволил загрузиться, оповещая, что поблизости есть лишь одна девушка, которую могли назвать рыжей. Сабрина.
Все мои движения и реакции стали какими-то заторможенными. Так что я умудрилась просмотреть начало происходящего и не сразу поняла причину этой потасовки.
– Смотри… – подруга Дарка пыталась ему что-то продемонстрировать. – Она собиралась вызвать полицию!
Ох… Бри…
Я с силой зажмурила глаза, предпринимая плачевные попытки убедить себя в том, что это все происходит не с нами. Это все продолжается мой сон, не иначе. Просто длинный дурной сон. Все слишком глупо… так не бывает… не с нами.
– Отдай мой телефон! – нервный крик подруги меня отрезвил.
Мои глаза широко распахнулись, встречая разъяренный взгляд юноши. Знаете, когда смотришь в эти свирепые глаза, которые мысленно разрывают тебя на кусочки, надежда на мирное разрешение конфликта тут же начинает терпеть крах.
Кажется, я уже успела упомянуть, что превратилась в сгусток тормознутой энергии? Так вот, я даже не сразу поняла, что нет той тени, которая закрывала меня от яркого светила. Дарк резко оттолкнулся от машины и просто исчез из поля моего зрения.
Крепко зажмурив глаза и выдохнув, я всеми силами уговаривала себя сделать усилие и превратиться в более мужественное существо.
Страх за подругу, пожалуй, оказался более действенным механизмом, чем страх за собственную персону. Да и трудно предположить, что способно этого неадекватного типа рассердить больше: легкое столкновение с его машиной или попытка вызвать полицию?
Когда я повернулась к месту скопления агрессии, телефон Брины был уже в руках у Кортнера. Тот, нахмурив черные брови, что-то внимательно рассматривал на экране, в то время как подруга богатым запасом лексикона пыталась убедить того, вернуть ей свое имущество.
Короткий взгляд в ее сторону, говорящий о его непреодолимом желании, чтобы она заткнулась, сигнализировал о предстоящей беде. Юноша в последний раз поднес к губам сигарету, прежде чем откинуть ее в сторону.
А дальше… застыли все. Даже его подружка, потому что телефон Бри в одно короткое мгновение оказался в буквальном смысле размазанным по асфальту.
Так просто… взял и разбил чужой телефон вдребезги.
Пока я пыталась принять сей факт, в плену его разрисованных черными чернилами рук оказалась Брина.
– Пожалуйста, не надо… отпусти ее! – не знаю, откуда взялась во мне эта смелость, но я кинулась обегать машину, сжимая по пути кулаки, совершенно не отдавая отчет, что же я собиралась ими делать. Но, как оказалось, для рукоприкладства не требуется логических умозаключений. В общем… как-то не вязалось это и, должно быть, странно смотрелось со стороны, но вперемешку с мольбой о пощаде я обрушила на спину обидчика весь запас энергии, который только могли вместить в себя мои… кулачки.
Правда, мне удалось в лучшем случае нанести всего пару ударов, прежде чем он поймал в воздухе мою кисть и… сжал ее. На этом вся моя решимость и закончилась. Потому что… ну, черт же, это было очень больно.
Внимание юноши мигом перекинулось на меня. На мои кривлянья из-за причиненных болезненных ощущений, он отреагировал усмешкой.
– Шерр… – как это возможно? Одна рука сдерживает Брину, другая меня, и при этом всем ему еще удается вести беседу со своей подругой. – займись этой, – «эта» оказалась Сабрина, которую парень с силой оттолкнул от себя. Подруга сделала несколько неуверенных шагов, после чего натолкнулась на брюнетку. Брюнетка тоже не особо церемонилась. Всего несколько резких движений, и Бри, потеряв равновесие, свалилась прямо на песок у обочины.
Это надо прекратить. Что мы им сделали? Устроили незначительное ДТП? Это еще не дает им право прибегать к насилию. Я как раз собиралась возмутиться, но Дарк так сильно припечатал меня к машине, что все что я смогла – это жалобно выдохнуть, понимая, что моя спина скорее всего превратится в один сплошной синяк.
– Еще одна подобная выходка, – юноша протянул руку к моим волосам и, завладев одним локоном, начал накручивать его на палец. Мне это не нравилось, очень не нравилось. В моих представлениях такой жест не оканчивался чем-то… не причиняющим боль, – и ты будешь стонать в другом положении. Поняла? – продолжая накручивать прядь, Дарк и не думал прекращать одаривать меня своим хриплым голосом. – Кивни…
– П… поняла… – первая попытка, произнести слово, утонула в каком-то хрипении в пересохшем горле. Так что пришлось прокашляться, прежде чем внятно ответить.
Наивная… Как я могла полагать, что этого окажется достаточно? Он… заставил меня кивнуть, посчитав, что моя несчастная прядь может послужить веревочкой, за которую нужно дернуть и… Мия кивнет.
– Я сказал… кивни…
Господи, пусть это закончится. Скорее. Я усвоила урок, я больше никогда в жизни не посмею воспользоваться мобильным телефоном, будучи за рулем. Только… пусть это уже закончится.
Но… день явно не мой. Между сидениями, куда и был выкинут мой злосчастный телефончик, раздался звук, уведомляющий о новой смс. Впервые я пожалела о том, что поставила такую длинную мелодию. У всех нормальных людей «пилик» и все. У меня же уведомление до неприличия длинное…
Дарк резко проник в салон машины, доставая требующий к себе внимания смартфон.
На самом деле, я уже приготовилась к тому, что и мой мобильник сейчас окажется разбитым на мелкие части по асфальту. Но Кортнер, к моему огромному удивлению, с интересом уставился на экран.
– Кто такой Лэндон?
Мое молчание мужчину очень не порадовало, и тот перевел взгляд на меня, демонстрируя свое ожидание.
– Это будет не очень приятно, – ему и не нужно было объяснять, о чем шла речь. И так понятно, что выбивание информации не доставит мне никакого удовольствия. Несколько мгновений назад, мне «посчастливилось» почувствовать это во всей красе.
Я неуверенно окинула взглядом подругу, которая до сих пор восседала на песке.
– Это мой… – ответить было не так-то просто, понимая, что реакция молодого человека может быть самой непредсказуемой.
– Твой парень? – прищурился он. Я снова молчала. – Лэндон… – еще раз произнес тот, словно бы пытался что-то вспомнить. – Не против, если я отвечу от твоего имени?
И это не был вопрос. Скорее констатация факта. Ведь он уже в это время что-то набирал.
– Отдай! – разум отключился, когда я попытала счастье перехватить мобильник.
Дарк вытянул руку с телефоном на расстояние, чтобы я не имела возможности до него дотянуться. А другой рукой сжал мою кисть с такой силой, что мои пальцы в одно мгновение побледнели и онемели. Вся картинка исказилась – слезы на глазах не заставили себя ждать.
– Я предупреждал, – шипение его голоса обжог мой разум, который очень поздно подсказал мне вести себя тише. Когда моя рука оказалась на свободе, я не думала, что вскоре этот факт меня… не будет столько радовать. Захватив мои волосы на затылке в пучок, он наклонил мою голову так, чтобы его лицо нависало над моим. Это произошло так резко, что я от неожиданности вскрикнула, вцепившись в грязную куртку парня, боясь потерять равновесие и тем самым лишиться скальпа. – Не вынуждай меня вести себя грубо…
– Ооо, а ты вежливый? – выпалила я быстрее, чем сообразила. Кажется, где-то произошло замыкание, и мысль, что терять уже нечего, оказалась чуть ли не лидирующей среди всех прочих.
– Да-арк, – не думала, что окрик его подружки вызовет во мне такую бурю эмоций. Но, возможно, она меня только что спасла от неминуемой участи. Мужчина ослабил свои пальцы-капканы, переводя взгляд на свою ревнивую подружку. – Почему мы так долго с ними возимся? Займись уже ими… а потом я помогу тебе… если хочешь.
– Не хочу, – казалось, предложенная помощь вызвала в парне новую волну ярости. – Без Зара даже пробовать не хочу, – на какое-то время тот задумался, отводя взгляд куда-то в сторону. Даже такая небольшая передышка, была для меня словно манна небесная. Быть за пределами его внимания – то еще облегчение. – Ну, так что? Ты все еще против, чтобы я ответил твоему бой-френду?
Я ничего не могла ответить в таком положении, но парень сам заставил мою голову вертеться.
– Вот и славно…
Когда Кортнер отпустил мои волосы, я уже хотела с облегчением вздохнуть, но, не успев в полной мере насладиться свободой, оказалась снова прижатой к машине его бедрами. В это время заиграла мелодия какого-то тяжелого рока. Это был его телефон, который тот достал из кармана штанов. Впрочем, отвечать парень не стал, а лишь сбросив, вернул его на прежнее место.
– Значит так, – снова поднял он на меня черные глаза. – Не вздумай менять номер, не смей покидать город или заявлять в полицию. До тех пор, пока я не решу, как ты будешь расплачиваться со мной.
– Что? – шок очень четко отразился на моем лице. – Слушай, давай, я… просто покрою ремонт… твоей машины. Ну, и… моральный ущерб?
– Что? – на самом деле, я, правда, не была уверена, что мои странные нечленораздельные звуки способны донести хоть какой-то смысл. Но тем не менее он уловил мой посыл. И… черт, ему это явно не понравилось. – Хочешь предложить мне деньги? Ты, богатенький отпрыск, – заговорил тот так, словно бы я сказала что-то неприемлемое. – Ты, которая меняет свои шмотки каждую неделю. Ты, которая с детства не знает, что такое голод, – с каждым произнесенным предложением, голос юноши становился более жестким, громким и… хриплым. – Ты! Смеешь мне предлагать деньги? Думаешь, стоит помахать купюрами и все твои проблемы решатся? – если мужчина ждал от меня ответа, то напрасно. Казалось, орган речи вместе с сердцем, нашли вполне уютное место где-то за пределами своих законных территорий. – Ну, нет… – растянуто продолжил он. – Это было бы слишком просто для тебя. А я заставлю расплачиваться так, чтобы ты это надолго запомнила. И не советую тебе скрываться от меня. Ты меня поняла?
– Поняла, – прошептала я, под его тяжелым взглядом, очень вовремя вспоминая, как он способен заставить меня кивать.
– Умница… – прошипел он.
Удивительно, как одно и то же слово может так по-разному звучать… Из уст родителей это звучит, как гордость. Когда меня так называет Лэндон – это означало одобрение или восхищение. А Дарк даже такое позитивное слово смог превратить в омерзительный плевок, что был брошен мне в лицо.
– Шерр, – резко отступил от меня этот ужасный тип. Почувствовав облегчение, я тут же с силой вдохнула воздух, который не был наполнен всеми этими омерзительными запахами.
Девушку не надо было уговаривать. Она оттолкнулась от Брины, что все это время была на земле, и пошла к машине.
Парень больше не сказал ни слова. Сел в авто и покинул это место.
Этот кошмар закончился.
– Бри… – ноги совсем стали ватными. Подруга с траурным видом рассматривала маленькую детальку от бывшего средства связи. – Ты в порядке? – перешла я на шепот.
– Да.
Весь ее вид, а одновременно и немногословность, намекали на то, что подруга не совсем расположена к разговору.
Но мне было необходимо высказаться. Я не могла все возмущение сдерживать где-то внутри. Да меня уже рвало на части.
– Он… пил. Бри, он за рулем в нетрезвом состоянии. Он… ему просто нужен был повод. Я его ненавижу…
– Что он хочет? Это же просто так не окончилось? – подруга распустила запутавшиеся волосы в попытке привести их в порядок. Было видно, что за этими движениями та старается удержать хотя бы малую долю самообладания.
– Я не знаю. Но… это не конец… – зажмурившись, я старалась убедить себя, что больше не чувствую эти неприятные ароматы. Не чувствую его прикосновения. Казалось, моя одежда пропиталась присутствием Дарка. – Пахнет… им… да я вся, провоняла им! Этим…
– Мия, перестань, – моя импульсивность сорвала все возможные шестеренки, и я просто принялась срывать с себя рубашку.
На самом деле, мне хотелось демонстративно разорвать ее… Но… в общем, пропустим ту часть, где я рьяно старалась нанести хоть какое-то повреждение на редкость прочной ткани. Закончилась эта борьба тем, что я просто выкинула ее в кусты. За ней последовала и юбка. Представ перед проезжающими мимо машинами – о, а где же они раньше были – в одном лишь купальнике, я нырнула в салон «подружки».
На задних сидениях ожидал целый склад запакованной одежды, одетой лишь однажды в примерочной. Мы часто покупаем что-то, если появится случай, но обычно новые вещи так и не добираются до шкафа. Грубо говоря, там и так уже нет места.
– На, выбери что-нибудь! – кинула я Бри несколько запакованных футболок, заметив, что и она занялась расстегиванием пуговиц.
– Мия, ты должна рассказать…
– Нет… никому рассказывать нельзя. А тем более полиции. Ты же слышала, что она куплена, – даже учитывая тот факт, как эти двое не обрадовались стремлению Бри вызвать копов, я предпочла прислушаться к его угрозе.
– Братьям…
– Братьям, – повторила я. Конечно, в этом был смысл. Мой брат-близнец Тайлер и кузен Кендалл – спортсмены. Их накаченные тела все в округе боятся. Не раз слышала фразу «Эй, это же сестра Тайлера, держись лучше от нее подальше!» и подобные этому высказывания. И парни даже участвуют в каких-то закрытых боях. – Я уверена, что они за меня любого порвут, – вздохнула я. – Но, Бри… это же Кортнер. Ты сама слышала, что он преступник. Если перейти его дорогу… нет, я даже думать об этом не хочу.
– А Лэндон? – осторожно спросила подруга, вырывая меня из глубоких дум. – Ну, у него же эти… – Бри неуверенно начала разглаживать новый топ, избегая моего взгляда. – Я хочу сказать, что влияние его отца, может как-то…
– Вот только не его отец! – взмахнула я руками. – Еще его сюда не хватало приплести. Знаешь, его родители и так… мягко говоря, не в восторге от выбора их сына. А известие о том, что я спуталась с какими-то темными личностями… Боже, ты же не всерьез? – только одна мысль о том, что я буду просить помощи у отца Лэндона… у этого скряги Стоуна. Да будь мы даже в хороших отношениях, мне бы и мысль такая в голову не пришла. Подобные размышления заставили меня нервно перемещаться, наворачивая круги. Проблема есть. И ее действительно надо решать. – Ооо… – впрочем, мои усиленные размышления в момент помахали мне ручкой. Как оказалось, весь удар на себя приняла моя «подружка» – фара безнадежно разбита. – Ладно, сейчас все равно нет смысла что-то выдумывать. Может, он… ну, не знаю, забудет об этом? – когда мой телефон, до сих пор валявшийся где-то на передних сидениях, заиграл мелодию, меня всю пробило нервной дрожью.
– Лэндон! – воскликнула я, кидаясь к машине. – Бри, он же ему что-то отправил.
– Если что, вали все на меня! Выкрутимся… – успела она проговорить перед тем, как я ответила.
– Д-да? – интересно, мой жених заметил, как я сконфуженно ответила?
– … Ничего не хочешь мне сказать? – услышала я совершенно чужой голос. Таким я его еще не слышала.
– Эм, Лэндон, произошла ошибка… – скривилась я, судорожно пытаясь добраться до смс во время разговора. – Дело в том, что Бри… она спутала наши телефоны и… – дальше я ничего не смогла произнести, потому что текст отправленного сообщения превратил меня в немую статую. Я так и осталась стоять с открытым ртом. А мысль, которую я так и не смогла оформить, застряла где-то на уровне горла.
– Я слушаю… – напомнил он о связи, на которой мы еще были. Но я молча повернула экран телефона подруге.
«Пошел на хер Лэндон, пока я не отымею твою подружку на капоте ее же машины».
Лицо Бри стало каким-то перекошенным.
– Лэндон, это не я отправила смс, – наконец, смогла я проговорить.
– Я это заметил, – прошептал он ледяным голосом, от которого у меня коленки совсем ослабли.
– Ой, да, блин! – каким-то невообразимым образом первая очнулась Сабрина, вырывая у меня телефон. – Это я отправила, ясно тебе? – крикнула она в трубку. – И, знаешь, я буду каждый раз писать тебе такие сообщения, если ты будешь продолжать донимать Мию, когда она за рулем! Знаешь ли, я еще жить хочу. А она кидается к твоим сообщениям, как умалишенная, забывая про дорогу.
– Бри! – воскликнула я, забирая телефон обратно, и в благодарность улыбнулась. Хотя, как-то сомнительно, что подобное объяснение сможет остудить его. – Понятно теперь? Я, правда, не знала, что она тебе написала… я бы… я бы не позволила такое отправить. Но… она очень злится, если я за рулем держу телефон в руках.
– …
– Лэндон? – молчание бойфренда несколько удручало. Ладони от всех этих странных разговоров стали влажными, и телефон грозил выскользнуть в любое мгновение.
– Детский сад… – наконец, проговорил он. – Мы… позже об этом поговорим. Я приеду через пару часов к месту твоей работы. Сюрприз… – это слово теперь не казалось таким приятным и радужным, – остается в силе.
– Хорошо, я жду тебя, – еще раз изобразив что-то непонятное своей мимикой, я все же сбросила связь. Перед глазами тут же высветился журнал звонков. В том числе исходящих. И последний был сделан на неизвестный номер несколько минут назад. В памяти незамедлительно всплыли странные непродолжительные манипуляции Дарка с телефоном. – Вот урод! – сдерживать эмоции совершенно не хотелось.
– Лэндон? – кажется, от подобного заявления подруга едва не потеряла равновесие.
– Да при чем тут Лэндон! – не веря своим глазам, продолжала я пялиться на дисплей. – Ты посмотри, он ведь себе звонил! Он… предупреждал не менять номер. Блеск.
– Посмотри на это с другой стороны. У тебя тоже есть его номер.
– И чем мне это поможет?
– Я… не знаю. Просто. Мало ли…
– Ну… раз он так нагло решил поселиться в моем телефоне… – на какое-то время я задумалась, прежде чем дать контакту имя. Потарабанив по сенсору пальчиком, игнорируя замешательство смарта от незнакомых имен, мое лицо приобрело более радостное выражение. – Думаю, это будет самое то!
– «Франкенштейн Шрамощекий»? – нижняя челюсть подруги самовольно опустилась, а глаза были готовы выпасть из орбит. – Мия… плохая идея.
– Нам нужно ехать, – мой взгляд упал на часы, наглым образом игнорируя все попытки Брины заставить меня одуматься. – Не хорошо опаздывать на работу, тем более, что заказ у нас немаленький. И к тому же нужно будет заехать в автомастерскую.
Глава 3
1900 год. Пригород Нью-Йорка
Очередной вдох этого смрада вызвал тошнотворные позывы. Чужой не понимал, как вообще эти существа могут жить в таком затхлом Мире. Но, по всем его наблюдениям, те не особо—то и жаловались, и находили в своей жизни довольно-таки занимательные увлечения, которым посвящали никчемное существование.
Обычно, в те редкие моменты жизни Чужого, когда тот отправлялся в Мир людей, он без каких—либо колебаний блокировал все посторонние запахи. Пребывание в этом ужасном месте переносилось более легко. Но не сейчас. Теперь он осознавал, что необходимо беречь энергию. Его жизнь здесь может затянуться на долгое время.
Только одна мимолетная мысль о гиблой перспективе заставляла все его тело сотрясаться от дрожи. Злость прочно поселилась внутри и медленно и мучительно пожирала.
Пришелец здесь всего каких—то несколько дней, а его уже сводит с ума жажда мести. Он отомстит… за каждую мучительную минуту, проведенную здесь. За каждый сделанный вдох. Он заставит их испытывать адские муки. Он поставит всех на колени, что бы они остаток своей жизни молили о пощаде. О скорейшей смерти…
Как тут существовать, когда все живущие здесь такие хилые? Вся их одежда, взгляд на которую вызывал приступ брезгливости, была слишком мала для него. Пришлось облачиться в одеяние какого—то особо крупного монаха. С усмешкой на губах Пришелец выслушивал в свой адрес проклятия и обещание кары небесной.
«Бог тобой разгневан!» – пытались вступиться за монаха какие—то прохожие.
Чужому хотелось бы каждому из них свернуть шею, и оставить их бездыханные тела валяться на проселочной дороге. А, возможно, даже лишить их энергии. Но осознание того, что эта тля не сможет утолить его голод, живо переубедило.
Тот лишь показал свои истинные глаза. Подарил им свой взгляд на несколько секунд. Он так хотел, чтобы они заткнули рты и просто исчезли с дороги. А вместо этого получил звание демона и крики о спасении и апокалипсисе. Насчет последнего, они не так уж и ошибаются.
Найти нужных ему существ оказалось не так—то просто. Этот Мир огромен. Но чутье не могло его обмануть. И он каждый день приближался, повинуясь своим ощущениям. Была бы у него уверенность в том, что возвращение может быть скорейшим, нашел бы их за несколько минут. Но и несколько дней, потраченные на поиски, не особо—то его расстроили. Хуже уже быть все равно не может. Тем более, смена времени суток здесь в несколько раз короче, чем в его родном Мире.
Паб…
Злость продолжала заполнять душу Пришельца. И хватило лишь взгляда на ту местность, к которому привело его чутье, чтобы сделать для себя кое—какие выводы.
«Они опустились еще ниже, чем я полагал» – эта мысль с нотками горечи прочно заняла все его размышления.
Грязь, вонь, эти… люди, потерявшие хоть какой—то контроль над своей жизнью. Их вполне устраивало валяться по соседству со свиньями и вливать в себя губительную жидкость, которая превращала их во что—то примитивное. Добровольно разрушать себя изнутри? Такое невозможно понять тому, кто всю жизнь работал на совершенство своего тела и духа.
А женские особи этих существ? За такую вольность в связях смертной казни им мало. Они должны мучиться перед смертью. Сильно и долго.
Последние секунды, чтобы умерить свой пыл и подавить разбушевавшиеся эмоции. Сейчас Чужого должно волновать одно – чтобы те, кого он искал, оказались более пригодны для дела, нежели все эти жалкие людишки.
Пришелец уже привык к излишнему вниманию из-за этого странного облачения. И такое откровение, как монах в местах, для него не положенных, заставляло местных жителей проявлять к нему интерес. Но интуиция у людей была развита неплохо. В большинстве своем они не решались подходить близко. А некоторые так вообще расступались, освобождая ему дорогу.
Это место было явным исключением. Затуманенные глаза пьяниц не различили бы собственного отражения. Какой смысл говорить о более сложных умозаключениях. Как и та парочка, что практически сбила с ног Чужого, слишком уж бурно вывалившись из паба. Пьяные люди лишь рассмеялись и поспешили скрыться в стороне, изнывая от желания где-нибудь уединиться.
Как и ожидалось, внутри оказалось еще ужасней, чем снаружи. Настоящее сборище грязных, подлых, лицемерных мыслей. Каждый присутствующий в этом помещении излучал губительную энергию. Чужой с огромным удовольствием устроил бы здесь смертельное побоище. Он даже побрезговал бы питаться их энергией. Мужчина ощущал, что она вместо того, чтобы пополнить резервы силы, наоборот, истощит их.
В помещении играла ужасная музыка, а на сцене плясали дивы, то и дело демонстрируя счастливой и не особо адекватной публике обнаженные части тела.
Более жестокого наказания придумать невозможно. Жить в Мире этих ограниченных существ – хуже смертной казни. Предатели ошиблись, что не убили его.
Пришелец окинул надменным взглядом всех присутствующих, ожидая, что придется искать других… представителей более совершенных рас. Не особо верилось, что в этом гиблом месте могут находиться те, кто может быть ему полезен.
Вот они…
Двое мужчин у бара в компании развратных женщин, не ведающих, с кем они так рьяно хотят провести эту ночь. Хотя, этим неразборчивым шлюхам только такая участь и положена. Валяться бездыханным телом где-нибудь в канаве.
Пришелец начал присматриваться к двум вампирам. Они выглядели ровесниками для этих глупых существ. Мужчинами приблизительно лет тридцати. Но он знал… чувствовал, что разница в возрасте у них значительная. Возможно около сотни лет. И… у них одна кровь. Они кровные родственники. Скорее всего, перед ним отец и сын.
Вампиры выделялись среди всего этого сброда. Их одежда была чистой и на вид более свежая, новая. И, кажется… им самим тут не настолько уж и нравилось. Может, не все так плохо. Есть шанс, что именно они подойдут. А почему бы и нет? Оба чистокровные, и оба… простые. Не имеют статуса. Очень удобно.
Проницательный взгляд Пришельца, что стоял всего в нескольких шагах от мужчин, не остался незамеченным. И более внимательным к окружающей обстановке оказался младший. Его лицо в момент выразило угрозу и готовность отразить удар.
Старший, в свою очередь, с неподдельным интересом осмотрел ту одежду на незнакомце. А после впился пронзительным взглядом в посмевшего нарушить их идиллию. Но все, что он мог увидеть – это лицо обычного молодого человека. Впрочем, как и все эти жалкие люди. Демонстрировать свой истинный облик весьма неосмотрительно. Пришелец знал, как местные жители остро реагируют на то, что отличается от привычного.
– Парень, тебе что—то надо? – старший продемонстррировал недружескую улыбку. – Найди себе других красоток. Эти… наши. Или приходи завтра. Мы не жадные.
– Может, тебе выпить? – вступил в дискуссию и младший. – В таких местах лучше быть… расслабленным.
Вести пустые разговоры, тем более в присутствии зевак, Пришелец не собирался. Он пришел сюда с определенной целью, а значит, нечего лить воду.
Медленно наклонив голову, так, чтобы капюшон скрывал лицо от остальных присутствующих, тот всего на пару секунд снял иллюзию, показав свой истинный облик.
Этого оказалось достаточно, чтобы самодовольная улыбка вампиров испарилась.
– Дьявол… – у старшего даже голос изменился, приобретя характерную хрипотцу. Дива, что его всячески пыталась обнять или поцеловать, в момент стала не важна. Тот грубо убрал ее руку со своего плеча и оттолкнул в сторону. То же самое проделал и младший, игнорируя недовольные возгласы женщин. – Уходим… – наверно, тот собирался сигнализировать о дальнейших действиях несколько тише. – Иди, – толкал тот младшего к выходу. – Иди.
– Не согласен, – заговорил незнакомец в капюшоне, не отрывая немигающего взгляда от двух удаляющихся.
В итоге вампиры не стали осторожничать, решив, что спасение собственных жизней намного важнее, нежели психика этих существ. Которые могут несколько болезненно отреагировать на внезапное исчезновение двух мужчин.
Пришелец с силой сжал кулаки, следуя за беглецами. Весьма глупо с их стороны надеяться на существование хоть единого шанса, что он потеряет их из виду… или чутья. Назад пути нет. И он их не оставит.
Вампиры решили сбежать в неприметные и безлюдные подворотни, где затхлый запах плесени, был, пожалуй, еще хуже, чем в покинутом месте.
Ближе оказался младший, которого пришелец и взял в плен, обхватив его горло. С силой прижав того к грязной кирпичной стене, Чужой снова принял истинный облик, пуская в ход свои силы.
Глаза мужчины, не таясь, показывали лютую ненависть и… страх. Обычно раса Пришельца приходила за вампирами только по одной причине. Для их долгого, мучительного рабства. Где на протяжении долгих лет вампиров использовали для подпитки собственной энергии. Худшей участи для них нет.
Старший не стал наблюдать дальнейшие события и кинулся на помощь своему другу. Силы их были явно неравны. Чужаку ничего не стоил, сломать обоих, словно тростинки. Так что потуги к защите и обороне выглядели даже забавно.
– Не он… только не его! – самопожертвование… эти вампиры настолько очеловечились в этом мире, что даже рядом находиться с ними противно. Не ожидал Пришелец узреть такую картину.
– Твой порыв учтен… – с силой откинув в противоположную стену младшего вампира, ментально лишая того возможности пошевелиться, мужчина схватил другого. – Мне совершенно без разницы, жизнь покидает всех одинаково приятно.
В смертельном захвате теперь был старший. Но даже в таком положении, тот старался узреть младшего, то и дело кидая взгляд в его сторону.
– Ухо… ди, Нейл… – не просто пытаться произносить хоть что-то, когда телом завладел кто-то другой, не позволяя ни одной мышце пошевелиться. – Отпусти… его… – но враг молчал, внимательно всматриваясь в глаза своей жертвы. Решался очень важный вопрос. Подойдут ли они для дела или пополнить свою энергию? Вопрос в том, сколько займет поиск других вампиров. На это может уйти драгоценное время, а Чужак не мог позволить этого. – Ты пришел убить? Или забрать в рабство? – почувствовав волю в своем теле, вампир заговорил увереннее, но взгляд от младшего все не сводил.
– Ни то, ни другое, вампир, – шипение врага заставляло вздрагивать. Но смысл сказанного не мог не оставить своего отпечатка. Вампир с неподдельным удивлением перевел взгляд на светящиеся светло-голубые глаза своего врага. Перед тем, как продолжить, Чужак склонился ближе к пленнику, – отведи меня к нему.
Эта просьба заставила вампира вздрогнуть, в глазах поселился подлинный ужас, который был в десятки сильнее, чем перед своим палачом.
– К кому? – понимание, о ком идет речь ясно прослеживалась в глазах вампира. Но тот еще питал надежду, что речь шла о ком-то еще.
Губы Пришельца изогнулись в недоброй улыбке, демонстрируя острые клыки. Его нисколько не смутила реакция напуганного мужчины.
– Ты понял меня.
На какое-то время повисла пауза и гнетущая тишина. Только легкий ветер, а также возгласы не совсем адекватных людей доносились издалека.
После минутного замешательства, вампир выдал не совсем уместную реакцию. Он засмеялся. И смех этот можно было назвать, разве что истерическим.
– Не выйдет. Это невозможно. Ты просишь чего-то нереального.
– Все реально, вампир, – голос, который зазвучал несколько иначе, заставляя каждую мышцу вздрагивать. Разговор этот обречен на неминуемую драму. И это понимали все.
– Он прав, это невозможно, – подал голос младший, все еще оставаясь прикованным к стене. – Ты даже подобраться не сможешь. Смерть обеспечена всем нам. Мгновенно.
Но враг, казалось, не слышал никаких наставлений. Его не интересовали подобные нюансы. Жизнь, ничего незначащих ему существ? Разве это должно вообще его заботить?
– Не надо мне говорить, что возможно, а что нет, – невозмутимость Пришельца была нетронутой. – У вас выбора нет, вы отведете меня к нему. И спорить со мной… глупо.
– Я скажу что глупо, – собрав в себе все свое самообладание, вампир, что так и оставался в плену Чужака, начал выплевывать слова, прямо в лицо врагу. – Глупо с тобой вообще о чем-либо разговаривать. Я с удовольствием бы наблюдал, как тебя испепелят, но не пойду на предательство своего вида. Придется тебе поискать кого-то еще.
Пришелец дослушал тираду пленника и медленно поднял вторую руку, сжимая ее в кулак и оставляя разогнутым всего один палец. Указательный. Никак не прокомментировав свои действия, тот коснулся своим ногтем лба вампира и… медленно повел его вниз, к щеке.
По улицам тут же пробежалось эхо сдавленного крика. Касание оставляло на коже вампира глубокие порезы, через которые тут же начинала сочиться кровь.
– Ты прекрасно знаешь… – продолжил тот свои невозмутимые движения, теперь уже по новой линии, – что ранения, причиненные нами, остаются болезненными еще очень долгое время. И если потребуется, вампир, я всего тебя изрежу на ленточки, пока ты не согласишься ползти, оставляя за собой кровавую дорожку, – враг принялся чертить уже третью линию. Эти порезы способны причинить боль на много большую, чем могло показаться на первый взгляд. Теперь она будет с ним на протяжении нескольких лет, мучительно пульсируя и напоминая об этом моменте.
– Иди к дьяволу… – прохрипел тот, стискивая зубы.
– Неверный ответ, – Пришелец начинал уже злиться.
После сказанного он усилил хватку, слегка приподнимая вампира над землей. Теперь тот был совершенно беспомощен, лишившись единственной опоры. Чужак поднял и вторую руку, демонстрируя ее перевоплощение. Кончики пальцев медленно начали терять свою телесность, напоминая больше голубой дымок. Узрев надвигающуюся угрозу, вампир проглотил утробный звук, понимая, что не имеет сил к сопротивлению.
– Нет… не надо! – послышались умоляющие отчаянные звуки позади. Кто-то из них сломается. Их человечность в конечном итоге окажется полезной.
Теперь поздно, чтобы останавливаться. Предвкушение ярко отразилось на лице врага, и тот медленно, наслаждаясь мучительными ожиданиями жертвы, стал опускать руку, больше напоминающую сгусток дыма, к груди вампира.
Бессмысленные просьбы младшего только усиливали наслаждение.
Неподдельный ужас в глазах пленника подступал к грани безумства с каждым мгновением, пока дымящаяся рука приближалась к грудной клетке вампира.
Дымок коснулся одежды мужчины, и, какое-то мгновение, изучал незнакомую поверхность прежде чем… проникнуть глубь. Сквозь ткань одежды и тела вампира. Проникая внутрь.
Вампир изогнулся дугой, не в силах сдерживать крик.
Крик боли и ужаса заглушали даже мольбу младшего, что все это время просил и умолял Пришельца остановиться.
И он остановился… до того момента, когда вся энергия вампира могла бы покинуть его тело.
Пленник повис на руке Чужака, судорожно вдыхая и каждый раз вздрагивая от болезненных судорог. В груди чувствовалось адское пламя, которое, причиняло небывалую боль при малейшем движении. С губ вампира вырвался стон сожаления. Пришелец узнавал эту мелодию. Так сожалели о том, что жизнь на этом не кончилась. Так сожалели о том, что смерть не оказалась мгновенной. Так чувствовали себя все рабы в их Мире, каждый раз умоляя, чтобы очередное кормление энергией было для них последним.
– Еще раз… отведи меня к нему, – прошептал тот в самое ухо ослабленному вампиру.
Мужчина старался не показывать мимикой боль, что испытывал при каждом вдохе. Вампир не желал сдаваться и казаться слабым. Он понимал, что, возможно, это его последние минуты жизни, так какой смысл пресмыкаться?
Собрав всю волю мужчина поднял разъяренный взгляд, безмолвно сообщая, где пожелал бы видеть своего врага. Тем самым давая отрицательный ответ.
Но это ни капли не расстроило Пришельца. Тот лишь наклонил голову на бок, после чего закрыл глаза. Вампир не ведал что последует в следующий момент, но совершенно не ожидал крик… громкий, душераздирающий… и такой знакомый. Это орал молодой вампир. Тот схватился за свою голову, и… вопил.
Посчитав, что пары минут для младшего достаточно, Чужак отпустил его, раскрыв свои глаза. Старший все это время кричал обещания, среди которых Пришелец расслышал то, которое его и интересовало.
– Я отведу тебя, – задыхаясь собственными словами, хрипел тот, предвкушая мгновенную смерть за нарушение правил. – Только… я. Отпусти сына.
– Нет.
Вампир снова опустил голову, почувствовав сильную усталость.
– Ты все равно не сможешь подойти близко к поместью владыки. Тебя почувствуют еще на пути… и убьют.
– Это твои проблемы, вампир. Мне плевать, каким образом ты будешь действовать, но я должен встретиться с ним один на один. Убеди его, что… прибыл я с предложением, выгодным нам обоим. Не справишься, и сын твой будет мне личным рабом.
– И что потом? – дышать было по-прежнему больно. А произносить слова еще мучительнее. И осознание, что боль эта будет длиться весьма продолжительно время, только подкидывала отчаянные мысли, где смерть наступает без каких-либо мучений. – Какова награда? Ты убьешь нас сразу? Без пыток?
– Ты будешь удивлен, – враг специально не спешил с ответом, давая себе лишний шанс насладиться страданиями вампира. Это было у него в крови, видеть и упиваться болью предателей. – Я более щедр, чем ты думаешь. Вы останетесь жить. Оба. Если все будет сделано как надо. Вы будете участниками одной из самых великих миссий.
– Нам все равно не жить, – младший всеми силами боролся со скованным состоянием, пытаясь порвать невидимые цепи. – Нас убьют за предательство.
– Не убьют… – не спеша, Чужак поднес когтистые пальцы к запястью и, не колеблясь, вмиг разорвал кожу. Из раны тут же начала сочиться кровь, вызывая дикие спазмы жажды у обоих вампиров. Пришелец наблюдал, как глаза пленника наливаются кровью, а клыки принялись разрывать собственные десна. – Думаю, мы, наконец, друг друга поняли…
Глава 4
Никогда не относилась серьезно к такому странному явлению, когда человек пытается прикрыться, по их мнению, веской причиной касательно плохого настроения и самочувствия. Как удобно не заморачиваться, а просто свалить весь неудавшийся день на сложившееся не по плану утро. И окружающие автоматически начинают делать тебе скидку. По мне, так это просто прикрытие и собственное нежелание перевести мировоззрение на иную волну.
Честно говоря, последнюю мысль я теперь готова оспаривать, приводя железобетонные аргументы. Как бы мне ни хотелось идти в разрез своим убеждениям, я должна признать: утренние события способны повлиять на следующие несколько часов. Иначе, почему у меня до сих пор все валится из рук, а уголки губ скорее будут тянуться вниз, нежели изобразят добродушную улыбку?
И если негативные мысли от недавнего ДТП еще могли со временем выветриться, то клиент… Женщина, возомнившая себя специалистом в области дизайна и посчитавшая, что мы тут только ради перевода кислорода, все надежды на более-менее позитивный настрой срубила на корню.
Кислород. За последнее время, это слово стало остро мною восприниматься. Именно его мне и не хватало. Меня до сих пор преследовал табачный дым, словно бы Кортнер стоял рядом и издевательски снабжал отравляющим смрадом.
– Черт! – пришлось применить немало усилий, чтобы не превратиться в сгусток немотивированной ярости. А я была близка к этому, как никогда раньше. И третий, взлетевший к потолку, шарик только приближал к неминуемой беде.
– Знаешь, – словно бы почувствовав насколько я близка к срыву, Сабрина поспешила на помощь, – наверно, магнитные бури, и все такое. Бывают дни удачные, а бывают, как сегодня, – подруга старалась говорить не спеша, отбирая у меня все опасные предметы. Если быть точным, то конфискации были подвержены ножницы. – Ну, я хочу сказать, что необязательно руки должны расти, откуда им и положено. Не каждый день, – слабая улыбка рыжей совсем не располагала к согласию с ее доводами. Но против последнего я была точно бессильна. – Иди, отвлекись. Там к тебе кое-кто приехал.
Кое-кем оказался не кто иной, как Лэндон. Характерный шум гравия под колесами намекал на его прибытие.
Вопреки всем моим ожиданиям, лицо расплылось в улыбке. Последние события, касающиеся нашей с Лэндоном сотовой связи, несколько пошатнули мою веру в удачную встречу.
Но когда молодой человек покинул свой джип… в идеально выглаженной рубашке, я вдруг почувствовала, что мне просто жизненно-необходимо почувствовать его рядом. В общем, Лэндон не успел даже пары шагов сделать мне навстречу, как мое тело повисло на его шее. И, словно бы изголодавшись, принялось заполнять легкие таким знакомым, с еле заметной горчинкой, парфюмом.
Черт же… а дух Кортнера будто бы до сих пор присутствует.
Но это не важно, потому что юноша в ответ на мой внезапный порыв тоже решил насладиться нашими объятиями. Нежными объятиями. Даже невесомыми…
– Я соскучилась… – я даже не была уверена, что произнесла слова достаточно громко. Скорее, это было похоже на всплеск эмоций, который происходил где-то внутри.
Улыбка юноши, которую я так любила, не заставила себя ждать. Хороший знак. Будь он до сих пор расстроен, не стал бы распаляться на такую нежность.
– Я тоже скучаю, Мия… постоянно, – тон голоса слегка опустился. Это могло значить лишь одно – Лэндон взволнован. Кажется, я уже настолько хорошо его знаю, что могу даже предсказать некоторые действия. Сейчас жених проведет тыльной стороной ладони по моей щеке… а теперь зароется носом в волосы и сделает глубокий вдох… ох, только не это. – Не понял? – Лэндон дернулся настолько резко, что я даже не успела придумать хоть какие-то оправдания в свой адрес. – Твои волосы. Что это? Табак?
Воздушный замок терпит бедствие.
Только теперь я поняла, почему меня так долго преследует дух Дарка. После близости с его дымящейся сигаретой, а тем более, после того как он любезно выпустил мне в лицо все содержимое своих бронхов, волосы прочно впитали в себя омерзительное амбре.
– И как давно? – сейчас Лэндон был копией моего отца. Даже тон сумел его скопировать.
– Что? Нет, – я попыталась отстраниться, но Лэндон не собирался расцеплять обруч своих рук. – Я, к твоему сведению, не курю. Просто… стояла рядом с курящим… клиентом.
Ну, в принципе, не соврала. Та барышня, что пыталась убедить нас в том, что мы никчемные существа, очень щедро снабжала окружающую среду своим дымопусканием.
– Прости, – понимающе кивнул Лэндон. – Просто от тебя сегодня одни сюрпризы. И не совсем приятные.
– Сегодня вообще день сплошных подарков, – буркнула я, покрывая его руку своей.
– И не говори, – столь короткое изречение, произнесенное сквозь зубы, меня несколько удивило. А я-то думала, что мы уже на пути к полному примирению – Это что? – полный удивления взгляд крепко вцепился в мое запястье, где начинали просматриваться мелкие подкожные кровоизлияния, сливаясь в еле заметный браслет. Результат стальной хватки Дарка.
– Не знаю, – мне и играть не пришлось. Потому что удивление на моем лице было абсолютно искренним.
Лэндон закатил глаза и, выпустив меня из объятий, направился к машине.
– В этом вся ты, Мия, – пробурчал он. – Хоть какой-то плюс будет от вашей косметики. Надеюсь вашими кремами возможно замаскировать это? Синяк очень бросается в глаза. Боюсь, могут понять несколько… неправильно.
Его объяснение так и не довело до меня хоть какой-то смысл. Молодой человек открыл заднюю дверцу машины и собрался что-то достать, но мой следующий вопрос несколько замедлил его действия.
– А меня должно волновать, кто что может подумать? – возникло ощущение, будто бы я говорю какую-то неподобающую глупость. Но хоть убейте, понять к чему клонит Лэндон, было выше моих сил. – Что, человек не может случайно… удариться?
– Ты – можешь, – губы парня тронула натянутая усмешка. И, прежде чем продолжить, тот как-то нервно прикусил нижнюю губу. – Я не удивлюсь, что у тебя можно будет найти синяк даже после суточного пребывания в самом мягком и безопасном помещении. Но за столом это будет неуместно.
– За каким столом? – чувство беды, которое тарабанило в мнимую дверь, уже не избежать. И, узрев, как Лэндон недовольно прищурил глаза, я поняла, насколько был несвоевременным этот вопрос.
Глубокий вздох был сделан для собственного успокоения, прежде чем юноша достал из заднего сидения своего джипа два подарочных пакета.
– И почему я не удивлен, что ты забыла, Мия?
Хоть парень и улыбался, в его голосе слышались нотки раздражения. Я бы могла сейчас начать длинную дискуссию о том, что у меня нет привычки превращать свою жизнь в нечто запланированное по минутам. Но… вот же блин. Хорошо, что я этого так и не озвучила. Потому что речь шла о торжественном ужине, слишком важном для семьи Стоунов. Кажется, годовщина того самого дня, когда родители Лэндона решили сделать очень важный шаг. На самом деле, я не то что бы забыла, скорее, надеялась, что приглашение было сделано не на полном серьезе. Я знаю, как меня недолюбливают родители моего молодого человека. А давать лишний повод убедиться, что я не подхожу их драгоценному сыночку, мне не очень-то улыбалось.
Теперь ясно в чем заключается его… сюрприз. И, если честно, я была немного разочарована. Зная мой гардероб, Лэндон решил одеть меня по своему вкусу. А, вернее, так, как требует того этикет в его семье.
Мысль, что придется сидеть за огромным столом с обилием вкусной еды и таким же набором ложек, вилок и ножей, окончательно испортило все мои надежды на удачное завершение дня.
И мне не стыдно признаться, что я не знаю всех правил этикета за столом. У папы были попытки приучить нас к правильному потреблению пищи… Но мы всей оравой сбегали с тарелкой в руках к телевизору.
Я ведь обещала Лэндону, что изучу все приборы вдоль и поперек… Стоит ли говорить, что я даже не постаралась об этом всерьез задуматься. За все две недели.
Мой недовольный взгляд, что упал на пакеты, не остался незамеченным. Когда мы учились в универе, было даже забавно, что любимый одаривает тебя сногсшибательными нарядами. Но сейчас… это перебор. Я полагала, что мы уже прошли ту стадию, когда ему хотелось завернуть меня в свою любимую обертку.
– И у меня нет даже выбора? – приняла я пакеты.
– Мия… – как сразу синяки и запах курева на моих волосах ему стали безразличны. – Не обижайся. Я не удержался. – Ну ладно, должна сказать, что его такая трогательная улыбка и этот низкий шепот, способны приглушить мое негодование. В общем, чего мусолить, пакеты уже в моих руках, а мои губы в благодарность дарят нежный поцелуй. – Вечером будь готова. Я за тобой заеду в 8, – продолжил он шептать.
Не знаю до чего бы сейчас могли дойти наши поцелуи. Если честно, я была уже готова покинуть рабочее место и уединиться с любимым. Но словно почувствовав мои намерения, из помещения вышла подруга.
– Привет, Лэндон! – я знала, что Бри не в восторге от моего молодого человека. Но она все равно с нетерпением ждала нашей свадьбы, уверенная, что он – лучшая на то кандидатура для меня.
– Сабрина, – юноша одарил девушку приветливым кивком, высвобождая меня из своих объятий. – Я как раз хотел поговорить, – настроение парня резко изменилось. Впрочем, подумав, тот решил, что справедливо будет разделить свой гнев на двоих, так что окончание его фразы было обращено ко мне, – с вами обеими, – вид подруги продемонстрировал ее непоколебимый интерес к предстоящей беседе, так что Лэндон не стал тянуть. – Давай договоримся, – повернулся тот ко мне, – если ты за рулем, телефон должен быть отключен. Я не думаю, что у тебя есть такие звонки, которые можно было бы приравнять с твоей жизнью. Я терпеливый. Могу и подождать некоторое время. Но, пожалуйста. Не делай больше этого за рулем. Хорошо?
– Но…
– Мия… – ясно. Мне слова не давали. – Я очень тебя прошу, – тон парня говорил о его серьезных намерениях взять верх в этом разговоре. – Просто сделай это для меня, чтобы я был спокоен… – от ровного тона и бескомпромиссных доводов я не могла сделать ничего другого, кроме как глупо кивнуть в знак согласия. – Хорошо. Теперь к тебе, Сабрина, – повернулся он к подруге, которая под его взглядом как-то напряглась, словно бы готовилась к атаке. – Я рад, что ты не позволяешь Мие отвлекаться на телефон во время вождения. Но… подобные сообщения, – казалось, Лэндон старался подобрать наиболее мягкие слова, чтобы донести всю степень своего негодования. – В общем, это очень неприятно. Может, обойдемся в следующий раз без смс?
– Конечно, – даже не моргнув, проговорила подруга. – Если ко мне больше нет претензий, я вернусь к работе.
Оставшись наедине с молодым человеком, мы вернулись к тому, на чем остановились. Хотя идиллия была нагло нарушена.
Сигналы, посылаемые автомобилем, басы, что сотрясали всю округу и…
– Бри!
– Брина!
– БРИна!
…бешеные крики, способные распугать весь народ, говорили, что приближается смесь мышц, тестостерона и полного раздолбайства. А если короче – мои братья. Никогда не могут появиться тихо-мирно. Оба высунули головы из спортивной машины и старались перекричать музыку. Я, конечно, подозревала, что их появление будет именно таким, когда отправляла сообщением адрес ресторана. Но… наверно, где-то надежда на их благоразумие все же теплилась.
– О! – сделал вид Тайлер, будто впервые увидел машину моего жениха. – Смотри-ка, Кен, тут какой-то мажорик не умеет парковаться! У нас еще остались те самые наклейки? Ну, знаешь, прикольно же будет смотреться наклейка оленя на машине Оленя.
– Я тоже рад тебя видеть, Тайле-е-ер, – Лэндон, смыкая зубы, даже не отвел от меня взгляда, но при этом сильнее сжал ладонь.
Почему мой брат-двойняшка и Лэндон не поладили с момента знакомства, для меня до сих пор остается загадкой. И если раньше мне было просто жизненно необходимо разобраться в их беспочвенной вражде, то сейчас они меня этим просто раздражали.
– Кен, ты слышал? – не в ту область брат пустил свои таланты. За место того, чтобы пропадать в обществе железа, ему бы в драмкружок податься. – Кажется, где-то щенок скулит? Слушай, а, может, у него бешенство? Пристрелить бы его…
– Таааай! – закатила я глаза. Сколько бы ни просила брата, он все равно не мог удержаться от подколок. – Перестань.
– Привет, сестренка! – открывать дверь, наверно, не модно, потому что парень решил вылезти прямо в окно, ловко удерживая равновесия одними руками. – У тебя все нормально? А то какой-то тип тут стоит посреди улицы и трогает тебя. Хочешь, я с ним разберусь?
Говорить сейчас что-либо бесполезно. В этом весь Тайлер. Устраивать хаос – любимое его хобби после тягания железа.
Лэндон все это время смотрел на меня, не удостоив брата даже взглядом. Но я все равно чувствовала, как он нервничает. Периодические спазмы пальцев ясно об этом сигнализировали.
– Не обращай внимания, – из нас двоих, как ни странно, инициативу взял на себя Лэндон. – Парню просто заняться нечем, кроме как гонять на своей машине и пугать людей.
The free sample has ended.