Read the book: «Добро пожаловать в КоФЕЙню»

Name: Добро пожаловать в КоФЕЙню
Author: Jennifer Kropf
ISBN: 978-5-04-219114-5

Jennifer Kropf

Font::

Jennifer Kropf

Welcome to Fae Cafe

* * *

Во-первых, я хотела бы посвятить эту книгу «Буктоку» – моим обожаемым книжным червям, создавшим сообщество книголюбов для книголюбов. Вы поддержали мою идею о книге про могущественных фейри, которые пытаются заниматься повседневными делами, как обычные люди. Вы подбрасывали мне идеи, смешили так сильно, что я буквально падала со стула и ломала все подряд.
Во-вторых, каждому своему учителю я хочу сказать:
У меня все получилось.
Выкусите.

Вот десять золотых правил, которым необходимо следовать, чтобы выжить при встрече с фейри:

1. Не спрашивайте их имена.

2. Если спросят ваше – соврите.

3. Избегайте смотреть им прямо в глаза.

4. Не зовите их в свой книжный клуб.

5. Не играйте с ними в снежки.

6. Не позволяйте им обжечься кофе.

7. Не спрашивайте, откуда они.

8. Не сообщайте им свой адрес.

9. Никогда не упоминайте их королеву.

10. Не пытайтесь убить их обычным человеческим оружием.

Если вам не удалось ничего из перечисленного – немедленно их поработите.

Глава 1

Кейт Коул и Утренняя доза смерти

Все дело в том, что имени Кейт Коул не существовало. Да, порой совершенно неважно, вымышленное у тебя имя или нет, например, если с кем-то знакомишься, или общаешься в соцсети, или берешь псевдоним для романа. Но в этой истории имена имеют большое значение.

Лето утекло в трещины мироздания, и осень забросала Торонто прохладными поцелуями дождя и мозаикой красных и оранжевых листьев. В углу кофейни, уткнувшись в книгу, сидела девушка с вишневыми волосами. Воротник любимого желтого свитера согревал хозяйку и прятал татуировку с изображением горы на шее. Но, как бы это ни выглядело со стороны, Кейт Коул пришла сюда не ради кофе.

В воздухе разливался запах свежеиспеченных круассанов и молотых кофейных зерен – аромат теплой атмосферы добрососедства маленького уютного района, хотя кафе находилось в шумном центре города. По помещению бродили пожилые и молодые – парами или компаниями, смеясь и попивая кофе, доставая из рюкзаков учебники или уткнувшись в экраны телефонов. Эти звуки были для ушей Кейт сущей музыкой; она положила толстую книгу на стол и хрустнула корешком, расправляя страницы романа.

Достала ручку для пометок на полях. Дважды зачеркнула и записала заново свои мысли, удовлетворившись, лишь когда сочла результат идеальным, потом убрала ручку и снова взяла книгу. И принялась читать вслух – тихо, конечно, и все же достаточно громко, чтобы проходящие мимо сочли Кейт странной и не попытались присесть на свободное место за ее столиком.

Зажужжал телефон. Кейт не обратила на него внимания и перелистнула страницу.

Звякнул колокольчик у двери, и в теплое кафе влетел порыв холодного воздуха.

Кейт подняла взгляд от романа.

В помещение вошел парень и направился к стойке.

На него было сложно не смотреть. Обтягивающий парня костюм смахивал на доспехи из фильма-фэнтези, смотрел незнакомец сердито, будто вляпался в какую-то гадость. Кейт никак не могла решить, кто это: заносчивый самодовольный козлина из студенческого братства или конченый ботаник, помешанный на фанфиках. Выглядел-то он потрясающе – карие глаза сверкают золотистыми искрами, – но этот его прикид…

Кейт задумалась – насколько неуместно или незаконно быстренько снять его на телефон, пока он не видит? В плохой день такие забавные фотки запросто могут поднять настроение.

– Подай напиток, – велел парень юной кассирше за стойкой. Затем щелкнул пальцами у нее перед носом и, сложив руки на груди, недовольно фыркнул. Кейт уставилась на него, опустив книгу.

Итак, он из заносчивых и самовлюбленных козлов.

– Что вам подать? – поинтересовалась кассирша дружелюбным тоном, какого клиент вовсе не заслуживал.

Тот засопел так громко, что от натуги мог бы выдуть порыв ветра посильнее того, что носился сейчас по улицам Торонто.

– Что мне подать? Что подать?! Подай напиток! – Он грохнул ладонью по стойке, опрокинув стакан с соломинками. И конечно, ничего не поднял.

Кейт снова перевела взгляд на страницу романа. Достала ручку и с десяток раз пощелкала кнопкой.

– Не моя забота, – пробормотала она себе, вновь превращаясь в чудаковатую девчонку, рядом с которой никто не захочет присесть. – Забей. Забей… – нараспев повторяла она. Получилась почти песня.

Девушка за стойкой постучала по кнопкам кассового аппарата и сообщила покупателю:

– Выберите что-нибудь из нашего меню. – И указала на доску, где мелом были обозначены два десятка позиций – от кофе темной обжарки до молочных коктейлей и напитков со взбитыми сливками.

Взгляд золотисто-карих глаз парня пробежался по доске.

– Карамель… Фраппе… Мокка… Большой… – бубнил он так, словно в его безмозглой жизни ему никогда не доводилось произносить слова «карамель» или «мокка». – Мак-ки-я-то?.. – попробовал выговорить парень, и Кейт подавила смешок.

Он закрыл рот, разъяренно уставился на кассиршу и рявкнул:

– Ты что – оглохла, глупая женщина? Говорю же, подай напиток. Или ты просто кретинка?

Кейт захлопнула книгу.

Поднялась и сложила руки на груди, сунув под мышку уютный детектив о Белле Стоун. А потом подошла туда, где златоглазый парень сверлил взором покрасневшую кассиршу, которая лепетала извинения. Кейт небрежно ткнула в металлическую салфетницу на прилавке, повернув ее так, чтобы утреннее солнце светило прямо в красивые глаза парня. Тот скривился от яркого света.

– Ты мог бы вести себя повежливее. Она всего лишь человек, – сказала Кейт.

Заслезившиеся золотистые глаза воззрились на Кейт.

– Вот именно, – с отвращением пробормотал он, сбросив салфетницу на пол, и та оглушительно звякнула об пол.

Кейт недоуменно моргнула.

Кассирша дрожащими руками подвинула кофе к незнакомцу, и тот снова недовольно засопел.

– Наконец-то! Что за тупорылая служанка, – пробормотал парень, и Кейт первой схватила его кофе.

Парень с прищуром взглянул на нее. Потом потянулся за кофе и попытался отнять стакан, но Кейт крепко его держала.

– Хочешь кофе – сначала заплати. – Кейт кивнула в сторону кассирши. – И добавь побольше чаевых за то, что испортил ей утро. Тогда получишь кофе.

Вокруг стойки вдруг разлилось странное тепло. На миг Кейт задумалась – зачем она вообще сюда пришла? Она бросила взгляд на раскрасневшуюся кассиршу: та, похоже, и не собиралась спрашивать с парня оплату.

Но Кейт не шевельнулась и руку не убрала, и парень раздул ноздри.

– У меня нет монет, – прорычал он, и Кейт хрипло расхохоталась.

– То есть ты завалился сюда со своей постной рожей за дармовым кофе? Ты сам по себе хамло или это какое-то нервное заболевание вроде полного отсутствия выдержки? Может, у тебя анэнцефалия? – Она нарочно выбирала громкие слова, правда, вряд ли от этого стала казаться умнее. А еще сомневалась, правильно ли их использует.

Парень вырвал у нее кофе, и Кейт вскрикнула. Горячая жидкость обожгла ей пальцы и разлилась по стойке странной лужицей в форме цветка.

– Я пошел, – объявил хамоватый незнакомец.

Он повернулся к выходу, и шею Кейт обдало жаром. Она стиснула свою книгу. А в следующий миг швырнула «Беллу Стоун» ему в голову. Шлепок, с которым томик врезался в конченого козлину, порадовал ее слух.

Кофе незнакомца расплескался на пол, туда же упал и роман Кейт. В кафе повисла мертвая тишина, слышалось только тяжелое дыхание Кейт и приглушенный шум моторов, доносившийся с улицы. Если кто-то до сих пор не счел Кейт чокнутой из-за бормотания вслух, теперь он передумал. Столик навеки будет принадлежать ей.

– Не уйдешь, пока не извинишься, – прохрипела Кейт – горло пересохло. Она съежилась под десятком встревоженных взглядов и ткнула пальцем в побледневшую кассиршу. – Нельзя обращаться с людьми вот так…

Парень резко развернулся, и Кейт вздрогнула, увидев его лицо. Он яростно уставился на нее пронзительным взглядом, в котором сверкало ядовитое обещание немедленной смерти. Кейт пошевелила губами, но слова застыли на языке.

– Я… – удалось пискнуть ей.

Он рванулся вперед.

Растопырил пальцы, целясь ей в горло, – Кейт попятилась и уперлась в стойку.

Тело среагировало, воспроизведя единственный прием боевых искусств, который знала Кейт. Она пнула нападавшего. Вышло сильнее, чем Кейт рассчитывала. Она в ужасе увидела, как парень повалился назад, размахивая руками, поскользнулся на пролитом кофе и влетел в ближайший столик.

Звук, с которым его затылок встретился со столешницей, был такой громкий, что заглушил шум города. Конечности парня обмякли, он рухнул на пол, золотистые глаза уставились в пустоту.

Время замедлилось. Будто ледяное дуновение ветра погасило все звуки в кафе, и в помещении разлилась напряженная тишина.

В углу пронзительно закричала женщина.

Кассирша за стойкой ахнула.

Живот Кейт скрутило, ей захотелось немедленно извергнуть фирменный круассан на пол – всем утренним завсегдатаям стало ясно: Кейт Коул только что кого-то прикончила.

Глава 2

Принц Крессика и С чего все началось в царстве фейри два дня назад (в совершенно другом мире)

Серебряная зала была празднично убрана, повсюду – венки и мишура в честь йольских обрядов. В воздухе веяло морозцем – природной прохладой Северного края. Помещение согревало лишь тепло заколдованных каминов, где потрескивали раскаленные докрасна поленья да отзвуки наложенных на них чар. Низшие фейри в платьях из мешковины и тряпичной обувке разносили цитрусовые напитки с колотым льдом, а малютки-феи жужжали под сводами хрустального потолка, освещая залу, будто россыпь звезд.

Для увеселения именитых вельмож, прибывших со всех краев Эвера, флейтисты и арфисты играли древние мелодии. Дворяне собрались вокруг праздничного стола, уставленного разнообразными мясными блюдами с пряностями и разноцветными фруктами в честь первого йольского пира.

Стоило Крессу войти, как в зале воцарилась тишина. Лишь самые отважные верховные лорды Эвера осмеливались бросить мимолетный взгляд на принца. Прочие опустили головы и избегали смотреть ему в глаза, а взоры одиноких дам кололи Крессу спину, точно эльфийские стрелы. Он вошел в безмолвие праздничной залы, дернув носом от запаха тлеющих углей, что разливался по помещению.

Верховный лорд Бонсвик, сидевший за пиршественным столом, одарил Кресса кривой улыбкой. Властелин Востока надменно водрузил ногу на стоящее рядом кресло. Принц знал, что ни один фейри не осмелится претендовать на это место.

– С возвращением! Берегись яда, принц, – сказал Бонсвик, а потом подался вперед и приглушенно заявил: – Ты тут никому не нравишься.

Кресс задержал на нем холодный взгляд бирюзовых глаз и направился к столу. Остальные фейри мужского пола заерзали на своих местах, а Бонсвик ему подмигнул.

– Они меня слишком боятся, – произнес Кресс.

– Верно. – Бонсвик убрал ногу с сиденья и сел прямее. – Что хуже, народ? – обратился он к остальным. – Внушать страх или внушать ненависть?

Дворяне вопросительно переглянулись, некоторые прятали ухмылки, догадавшись, что верховный лорд Востока затевает недоброе.

– Или и то и другое разом? – Блестящие серебристые глаза Бонсвика впились в Кресса, а рот снова скривился в улыбке. – Полагаю, оба варианта вместе – хуже всего.

– Может, присядете, принц? – Напряженную тишину в зале прорезал спокойный голос, и скрежет ножек отодвинутого кресла эхом разнесся по помещению.

Кресс повернулся в ту сторону и увидел смотревшего на него понимающим взглядом Мора. Но уселся принц не сразу, и руки его ассасина, затянутые в черные перчатки, сжали спинку кресла. Не промолвив больше ни слова, принц занял свое место.

– Ну разве вы не милая парочка? – Бонсвик захлопал черными ресницами. – Хочешь обслужить и меня, Мор? Или ты отодвигаешь кресла только для чудовищ с Севера?

Вдоль стола пронесся ропот.

– Сложно решить, кто из вас противнее, – продолжил Бонсвик. – Жуткий принц, которого ненавидит собственный двор, или приклеившийся к нему прихвостень, которого мы великодушно допустили в свое общество.

Кресс подумал, что придется-таки расколотить о голову Бонсвика праздничное блюдо, и судорожно сжал пальцы, но затем все же покосился на Мора.

Тот устремил взгляд серебристо-карих глаз в пол. Кресс думал, что его ассасин окаменеет под таким напряжением, но плечи Мора были все так же расслаблены. Фейри сложил на груди затянутые в перчатки руки.

– В конце концов, это ваш народ едва не уничтожил королевство Эвер. Верно, Тень? Ты все еще зовешь их своим народом? – Ожидая ответа, Бонсвик побарабанил по столу пальцами, но спустя миг засмеялся, снова повернулся к Крессу и, притворно захлопав глазами, поинтересовался: – Не желаешь выступить в защиту своего раба?

Кресс сделал большой глоток из стоявшего перед ним кубка с колотым льдом и цитрусовым напитком.

– Мор способен сам за себя ответить, тупица ты эдакий. На то у него есть рот.

Улыбка Бонсвика стала шире. Он кивнул на золотую эмблему с крыльями Севера, приколотую к груди Мора.

– Рабы не владеют золотом. Особенно прихвостни врага. Верни ее мне.

Кресс с прищуром воззрился на верховного лорда, восседавшего за другим концом стола. Принц уже открыл рот, чтобы вмешаться, но тут заговорил стоявший рядом с ним Мор:

– Что может быть хуже, чем внушать страх и ненависть, лорд Бонсвик?

У Бонсвика отвисла челюсть, его улыбка угасла – он увидел, как Мор отстегнул эмблему и швырнул ему.

Не дав Бонсвику вставить и слова, Мор сказал:

– Быть глупцом.

Бонсвик поймал эмблему, и тут же раздался скворчащий звук. Лорд-фейри вскрикнул и отбросил от себя золотой зажим, тот угодил ему в тарелку, крутанулся там и шлепнулся плашмя, из золотой эмблемы превратившись в тяжелую железную монету.

Фейская знать захихикала и завертела головами в золотых коронах, притворяясь, будто ничего не видела. Мор отвесил неглубокий поклон – его темные кудри качнулись – и удалился.

Кресс расплылся в угрожающей улыбке. И снова пригубил напиток. Бонсвик, не моргнув и глазом, потер свежие ожоги на кончиках пальцев. В кои-то веки лорд Востока промолчал, пока подавали кушанья, но взглядом неотступно следил за Мором, который удалился с прочими ассасинами верховной королевы через серебряную арку. Бонсвик смотрел в ту сторону до последней перемены блюд.

Кресс доел подслащенную закуску из моллюсков и пригубил еще цитрусового. А затем с громким стуком поставил на стол кубок, отчего задребезжали подсвечники, а Бонсвик подпрыгнул. Их взгляды – бирюзовый и серебристый – снова встретились, и краешки салфеток на столе затрепетали от прокатившейся по ним волны жара и силы, а огоньки свечей замерцали.

– Тронь его, – глухо и грозно прорычал Кресс, – и я тебе пальцы отрежу.

– Он деревенщина, – огрызнулся Бонсвик.

– Он ассасин.

– Он дерьма не стоит.

– Он мог бы прикончить тебя ложкой.

Бонсвик расхохотался.

– Он не осмелится.

– Осмелится, если я прикажу.

Присутствующая за столом фейская знать распахнула глаза, вокруг сгустилась тишина.

Бонсвик медленно поднялся с места и склонился к Крессу.

– Вы только что угрожали верховному лорду Востока, принц Крессика? – отчетливо выговорил он. – И все из-за этого пиявки – Тени? А если бы я отрезал ему язык за то, что он назвал меня глупцом? И никто бы меня не остановил. А если бы я отнял у него глаза за его дерзкие взгляды? – Бонсвик прикусил губу. – Считаешь себя самым могущественным фейри здесь, на Севере? Так я самый могущественный фейри Востока. Возможно, нам с тобой стоит помериться силами.

Кресс отодвинул пустую тарелку и со вздохом встал.

– Знаешь, почему мой ассасин назвал тебя глупцом, Бонсвик?

От серебряной арки донесся перезвон колокольчиков, который возвещал о появлении королевы Левресс, верховной правительницы Эвера, и призывал к полнейшей тишине. Но Кресс, под удивленные взгляды и оханье придворных, все равно договорил:

– Потому что, в отличие от остальных в этой зале, ты не понимаешь, что не стоит тыкать палкой в чудовищ.

– Молчать! – резко, словно удар хлыста, прозвучал приказ королевы. Фейри за праздничным столом тотчас опустили глаза и склонили головы. Все, кроме Кресса и Бонсвика.

В тишине раздался шорох одеяний: королева обогнула стол, и в залу ворвался ледяной ветер, растрепал некоторым юбки, задребезжал чьими-то рогами и взъерошил перья у кого-то на голове. Порыв коснулся и загривка Кресса, спутав его длинные волосы.

– Глаза вниз, болваны! – Леденящая сила повелительницы, обжигая, поползла по ногам и рукам Кресса. – Я без раздумий тебя ослеплю, Крессика. Слепота зятя меня не обеспокоит, – заявила она, и непокорный принц удивленно посмотрел на королеву Левресс.

Бонсвик за другим концом стола поджал губы, скрывая улыбку. Верховный лорд так же послушно потупился, как и все остальные.

Но Кресс уставился на королеву, приоткрыв рот.

– На сей раз я прощаю тебя, принц, за то, что не склонился передо мной, ведь, полагаю, новость тебя потрясла. – Королева повернулась к знати Эвера, заполонившей праздничную залу. – Слухи правдивы. Я решила, что принц Крессика, мой страж и первый ассасин Севера, женится на моей дочери. А теперь ешьте! Ешьте, пока не лопнете, я повелеваю!

В Серебряной зале воцарилась морозная тишина, даже арфисты затаили дыхание. Но стоило королеве направиться к своему трону, что высился во главе стола, как придворные опустились на свои места и принялись торопливо поглощать горячий суп, сладкие цветы и пряное мясо – тут уж не до наслаждения.

Только Кресс остался стоять.

Глава 3

Кейт Коул и Ни теплых тел, ни теплых круассанов

Прохладное утро в городе превратилось в приятный теплый полдень. Кейт смотрела в окно полицейского участка: мимо пролетела бабочка и уселась на ветку клена. Расправила шелковые крылья, будто ничто в мире ее не заботило, будто она хотела покрасоваться перед наблюдающей за ней девицей с кислым лицом и набитым круассанами животом. Кейт фыркнула. Она хлопнула по стеклу, пытаясь спугнуть бабочку, но та лишь помахала крыльями, словно насмехаясь – она, мол, прекрасна и свободна, а Кейт облажалась и находится в полной заднице. Наконец злорадное создание спорхнуло с ветки и скрылось из виду.

Будь у Кейт такие крылья – она бы тоже улетела. Кейт вообразила, как ветерок несет ее на больших крыльях, годящихся для птеродактиля, солнце успокаивающе греет спину, и никаким бедам до нее ни за что не добраться. Как изменилась бы ее жизнь, будь у нее крылья!

А еще она наверняка попала бы во все выпуски новостей – как самый нелепый уродец в истории Онтарио.

Неплохой бы вышел роман. Она бы назвала его «Удравшая бабочка» – молодежное фэнтези о девушке, которая поднялась в небеса, чтобы сбежать от своих бед. Но однажды ей предстоит столкнуться с проблемой, которой никак не миновать, и тогда все совершенные ею в жизни ошибки настигнут ее и повлекут за собой ужасные последствия. Главная героиня, вероятно, в итоге угодит за решетку.

Кейт досадливо застонала. От раздражения она хлопнула себя по щеке.

– Дурочка, даже не думай об этом, – велела она себе. И тут же, поняв, что удар вышел слишком сильным, пробормотала: – Ой…

Кейт потерла щеку, гадая, будут ли вишневые волосы сочетаться с оранжевым комбинезоном.

Полицейский участок в центре города гудел голосами верных долгу копов и крикливых жителей Торонто, твердивших, что они не сделали ничего плохого.

Кейт перевела взгляд от окна на полицейского Вестбоу: тот, усиленно моргая, осмотрел ее с головы до пят. Должно быть, недоумевал, почему эта девица разговаривает сама с собой. Обычно Кейт переставала вести себя так странно/сумасбродно, когда больше не нуждалась в подобном образе, но на сей раз, похоже, она в нем застряла.

– То есть, говорите, вы кого-то убили? – переспросил коп.

Кейт уже и забыла, как, крича об этом на весь Торонто, вломилась в участок.

– Я сразу же помчалась сюда. Я вас к нему отведу! То есть к трупу… – Кейт тяжело сглотнула. – Просто… мне нужно позвонить.

Ее пальцы скользнули в карман, пошарили, и Кейт охватило смятение.

– А где же мой… – Она похлопала по карманам джинсов, приподняла пальто, ища телефон, и простонала, когда поняла, что тот остался в кофейне. – М-м… А патрульная Бейкер, случайно, не здесь? – поинтересовалась Кейт, покосившись на дверь комнаты отдыха.

На лице Вестбоу промелькнуло сомнение.

– Она сегодня не на дежурстве. Вы знакомы с патрульной Бейкер?

Кейт пожевала губу.

– Нет. – Она сложила руки на коленях и потупилась. – Вовсе нет.

Вестбоу задумчиво постучал пальцем по подбородку.

– У вас есть документ, удостоверяющий личность? – спросил он.

Кейт открыла бумажник, вытащила свой студенческий билет и вручила ему. Вестбоу взял его и нахмурился.

– А какой-нибудь другой документ? – спросил он, возвращая студенческий. – Водительские права, свидетельство о рождении или паспорт?

Кейт покачала головой.

– Только это.

Бумажник с остальными карточками обжигал ей руки.

Полицейский щелкнул кнопкой ручки, занеся ее над блокнотом в линейку.

– Как зовут человека, которого вы убили, мисс Коул? – спросил он.

– Не знаю.

Он кивнул, с трудом скрывая недоверие.

– Кто-то еще был ранен? Может, стоит вызвать скорую? – Вестбоу положил блокнот и ручку на стол и подтолкнул к Кейт. – Напишите точный адрес, я отправлю напарника, чтобы он осмотрел место преступления. И поскорее, пожалуйста.

– Никому там не нужна скорая, – только и сказала Кейт. Уставилась на ручку и блокнот, но и не подумала их взять.

Пара полицейских тащила куда-то скандалящую женщину средних лет. Та, выкрикивая всякие непотребства, замахнулась на копов. Первый ее удар пришелся мимо, но вторым она сшибла с одного из них фуражку, которая приземлилась у ног Кейт.

Кейт, недоуменно поморгав, подняла ее. К околышку прилипла пыль, и Кейт протерла его рукавом. Коп подошел к ней, и Кейт протянула ему фуражку. На миг она подумала – не перевернуть ли на виду у полицейских стол Вестбоу, не закричать ли, как та буйная дама, и изобразить сумасшедшую. Возможно, если копы решат, будто она взаправду чокнутая, ее не привлекут за то, что она пнула того парня в кофейне.

– Спасибо, – пробормотал полицейский, забирая у нее фуражку, и скрылся в коридоре, куда увели скандалистку. Кейт смотрела ему вслед, с каждой секундой упуская шанс разнести этот участок.

– Мисс Коул?.. – Вестбоу постучал ручкой по столу, привлекая ее внимание. – Напишите адрес. Мне нужно понимать, где именно было совершено преступление, а потом мы обсудим, что случилось и почему вы напали на жертву. Разумеется, вы имеете право на адвоката, поскольку все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

– Точно. – Кейт тяжело сглотнула. Она взяла ручку и нацарапала название улицы, где находилась кофейня, гадая, сколько посетителей уже вызвали полицию и сообщили о ней. – Не знаю, что рассказать вам о происшествии, – призналась она. – В его глазах будто что-то мелькнуло. Я догадалась, что он хочет меня убить. Не понимаю, с чего я это взяла, – поняла и все. Поэтому я его пнула.

Вестбоу внимательно вгляделся в лицо Кейт и только потом заговорил снова:

– Мне придется посадить вас в камеру до выяснения. Так что ведите себя спокойно, мисс Коул.

Двумя часами позже Кейт вышла из участка и спрятала руки в рукава – ветер, налетевший с набережной, шептал, что день выдастся прохладным. Вместе с Вестбоу и его напарником Джексоном они направлялись к кофейне. Тошнота, которая терзала Кейт все утро, накатила с удвоенной силой, стоило ей коснуться дверной ручки. Она снова представила ту бабочку. Представила, как отращивает драконьи крылья и улетает в небо.

– Моя жизнь уже не будет прежней, правда? – спросила она копов, глядя на запястье, где осталось раздражение после наручников, снятых с нее десять минут назад.

Вестбоу вздохнул.

– Давайте просто зайдем туда, и вы объясните, что происходит.

Кейт кивнула и открыла дверь.

Она шагнула внутрь, и на нее обрушились запахи свежесваренного кофе, выпечки и пряностей, а еще – смех. Но аромат круассанов уже не казался таким притягательным, как раньше.

Кейт замерла на пороге.

В кафе смеялись.

Она посмотрела на кассиршу: мило улыбаясь, та принимала у клиента заказ. Полуденный свет заливал столики, на которых перед болтливыми студентами и пожилыми парочками лежали недоеденные маффины и горячие сэндвичи. Народ то и дело подходил к прилавку за добавкой.

На полу не было никакой лужи кофе.

Никакой напряженной тишины или вопящих дам в углах зала.

И трупа тоже не было.

Кейт, сдвинув брови, сделала еще шаг. Плитка в том месте, где разлился кофе, блестела чистотой; Кейт замутило, когда в памяти всплыл образ златоглазого парня с застывшим взглядом. К ароматам поджаренного хлеба и кофе примешивался слабый запах чистящих средств.

– Пока вы находились в участке, мы опросили всех: похоже, никто не видел, как здесь произошло убийство. Строго говоря, никто не помнит, что и вы были тут утром. Вы уверены, что – как вам показалось – убили кого-то именно в этом кафе? – Вестбоу вопросительно приподнял бровь.

– Мне не показалось. Я точно знаю, что убила, – заявила Кейт, указывая на пол. – Когда я ушла, он лежал прямо там.

Вестбоу посмотрел на пол, на Кейт, на своего напарника, на посетителей кафе. Уголки его рта опустились.

– Вы принимаете какие-нибудь лекарственные препараты, мисс Коул? – осведомился он.

– Что?! Говорю вам, утром здесь лежал труп! – крикнула Кейт. – Спросите у кассирши! Она все видела.

Вестбоу сложил руки на груди.

– Ждите здесь. Мы еще раз ее расспросим.

Оба полицейских прошли мимо нее к стойке. Кассирша мило улыбнулась им, Кейт недоверчиво смотрела на все это.

Она оглядела оживленную кофейню. Уставилась на то самое место на полу. Перевела взгляд на окно, за которым прогуливались пешеходы. Сегодня она не принимала никаких лекарств. Она их вообще не принимала, никогда! И несмотря на свое странное поведение за столиком – не была сумасшедшей.

Кейт дрожащей рукой провела по волосам. Впервые с утра ее осенила ужасная мысль: а вдруг она все это выдумала? Парня. Его хамство. Пинок.

За ножкой ближайшего столика что-то сверкнуло – солнечный луч отразился от какой-то блестящей поверхности. Пульс Кейт участился – она узнала глянцевую зеленую обложку. Кейт бросилась туда и вытащила книгу – свой экземпляр «Беллы Стоун». Уголки страниц были испачканы свежими коричневыми пятнами – кофе. Она перевернула книгу. Сзади на обложке маркером было подписано: «Кейт Коул». Кейт вздохнула с облегчением.

– Так вы говорите, сегодня все тут было как обычно? – услышала она голос Вестбоу сквозь шум разговоров в кофейне. Затем он что-то пробормотал – слишком тихо, Кейт не сумела разобрать, – и они с кассиршей захихикали. Кейт повернулась к ним, показывая свою книгу.

– Надо бы проверить ее на алкоголь. Оставим ее в камере на ночь, пока не придут результаты, – сказал Джексон напарнику, не позаботившись понизить голос.

Кейт опустила книгу. В горле застрял комок. Она встала, запястья жгло так, будто на них снова надели наручники. Она шагнула к полицейским, но вдруг остановилась, почувствовав, как холодный ветерок пощекотал теплую шею, – это кто-то вышел из кофейни. Кейт покосилась на открытую дверь и зацепилась взглядом за столик в углу у выхода.

Там лежал ее телефон.

Кейт недоверчиво фыркнула, сунула книгу в карман, потом схватила телефон со столика и, не успели Вестбоу и Джексон повернуться, выскочила из кафе.

В маленькой кухне Тельмы Льюис веяло ароматом свежеиспеченного печенья и теплом бабушкиной любви. В буфете стояла коллекция хрустальных ваз, а на нем – старые фото, которые давно следовало убрать. На подоконниках приютились вьющиеся растения и клубки серой шерсти с торчавшими из них спицами. Именно этими спицами бабуля Льюис связала Кейт ее любимый свитер – тот, в котором она была утром, когда кого-то прикончила.

Кейт взяла чай, ковырнув ногтем скол на ручке. Представила грубый низкий голос, который заказывает кофе. Черно-синее кожаное одеяние – будто костюм для театрального представления в жанре фэнтези. Золотистые глаза, наливающиеся яростью в ответ на брошенный их обладателю вызов. Пальцы Кейт все еще горели от капель кофе навынос, что попали на кожу, когда она пыталась отнять у того парня стакан. Кейт подняла руку и всмотрелась в красные отметины на костяшках.

– Ты вообще слушаешь?

– А?.. – Кейт подняла взгляд.

Грейсон, ее брат, хмыкнул и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

– Бабушка, – позвал он стоявшую у раковины Тельму, – Кейт не волнует, что во Флориде меня может съесть аллигатор.

– Ты едешь во Флориду? – заморгала Кейт.

– Серьезно? Я только что сказал, что до Рождества уезжаю во Флориду с Линкольном и Теганом.

– О…

– О? – Грейсон приподнял бровь. – И ты не станешь меня отговаривать?

– Ты окончил школу, работы нет, пользуешь бабушкино жилье как нахлебник, а иногда и вовсе почти бродяжничаешь. Зачем мне тебя отговаривать? И вообще… – Кейт тяжело сглотнула: ей казалось, что вот-вот раздастся громкий стук в дверь и с улицы ее окликнет голос полицейского Вестбоу. – Может, тебе и правда стоит ненадолго уехать.

Она отпила чай и повернулась к эркеру – за окном стояла ветреная погода, небо заволокли темные облака.

– Слово «пользовать» нельзя употреблять в этом смысле. И ты правда это сказала – «зачем мне тебя отговаривать»? Ну, даже не знаю, Кейт, – с сарказмом бросил Грейсон, – ты вечно пытаешься отговорить меня от чего-нибудь забавного.

– Ну хватит, Грейсон. Разве не видишь, что сестру что-то тревожит? – Бабуля Льюис поставила на стол перед ними блюдо со свежеиспеченным печеньем.

– Все хорошо. – Кейт заставила себя еще раз отпить чаю. Она так глубоко задумалась, что не сразу заметила, как бабушка ворочает тяжелую чашу медленноварки. Кейт подскочила к ней, забрала чашу, перетащила к шкафу и водрузила ее на полку.

Бабуля Льюис уселась за стол. Кейт последовала за ней и снова крепко вцепилась в чашку. Бабушка подтолкнула к ней блюдо с печеньем, но Кейт отвернулась.

– Боже, Кэтрин, да у тебя руки похуже моих дрожат. – Бабуля Льюис взглянула на чашку Кейт и вздохнула. – В таком состоянии ты могла заявиться ко мне лишь с одной целью.

Кейт спрятала руки под столешницу.

– С какой?

– Чтобы тебя утешили. – Бабуля Льюис откинулась на спинку стула и сложила руки на груди – как Грейсон. Кейт вдруг показалось, будто она на допросе. А бабуля добавила: – Я замечаю больше, чем тебе кажется, Кэтрин.

«Ты догадалась, что я сегодня побывала в полиции?»

«Ты знаешь, что я натворила?»

«Печенье – это подкуп, чтобы развязать мне язык?»

Еще примерно десять вариантов ответов мелькнули в голове Кейт, и ни один из них не стоило произносить вслух. Бабуля Льюис была проницательна. Что бы ни сказала ей внучка – она узнает правду, даже если Кейт соврет всего лишь насчет завтрака.

Кейт пожевала нижнюю губу.

– Знаешь что… У нас с Лили куча работы в кафе. – Она встала, напоследок бросив тоскливый взгляд на недопитую чашку чая.

– Если не попробуешь хоть одну печеньку, пока они еще теплые, – я обижусь. – Бабуля Льюис взяла печенье и бросила Кейт. Та, замешкавшись на секунду, поймала угощение. По груди Кейт рассыпались крошки, и она нахмурилась.

– Кстати, как там поживает Лили? – Грейсон с интересом подался вперед.

– Почему бы тебе не завести сверстницу, чтобы она давала тебе советы? – фыркнула Кейт. – Странновато как-то пытаться дружить с лучшей подругой своей сестры!

– Все мои сверстницы бесячие, – нахмурился Грейсон. – У меня есть друзья – Теган и Линкольн. Лили просто… друг постарше!

– Держись от нее подальше, – посоветовала она брату, засунув в рот все печенье целиком, как троглодит. – Она – моя. – Кейт показала зубы, покрытые шоколадом.

Грейсон скривился с отвращением, а бабуля Льюис хохотнула.

– Я у тебя ее уведу! – заявил Грейсон.

Кейт не обратила на его слова никакого внимания.

– Спасибо, бабуля. Пока, Грейсон, – сказала она, дожевывая печенье, и направилась к двери. Судя по всему, она опять вела себя как чокнутая.

– Постой. – Бабуля Льюис со скрежетом отодвинула кресло, и Кейт сдержала вздох. Отмахнуться от старушки у нее не хватило духа. Кейт повернулась и увидела, что бабуля складывает для нее печенье в бумажный пакет.

– Возьми. Лили после смены захочется перекусить. – Бабуля Льюис протянула печенье Кейт.

Та уставилась на пакет, в уголках глаз потеплело. Но рот у нее был все еще занят, и было трудно произнести хоть слово, не выплюнув ненароком шоколад и крошки.

Это ведь просто печенье. Оно ничего не значит. Это не теплые объятия и не слова утешения, не жизненные наставления и любовь, которые бабуля Льюис всегда раздавала даром.

Правда, бабушкины печенья все это в себе воплощали.

– Жаль, ты не говоришь, что тебя беспокоит. Держать все в себе – вредно, – добавила старушка, просыпав ей соль на рану задушевным тоном, которым пользовалась по особым случаям.

Кейт потупилась и проглотила остатки печенья.

– Тебе не о чем беспокоиться, бабушка, – сказала она, вновь обретя способность говорить.

Бабуля Льюис вложила пакет в руки Кейт. В кухне повисла тишина, и старушка посмотрела на стоявшие на буфете фото в рамках, откуда ей улыбалась вся припорошенная снегом семья.

– Если захочешь поболтать, моя дверь всегда для тебя открыта, печенье и горячий чай тебя ждут. – Бабуля Льюис сложила на груди морщинистые руки – мягкие и дрожащие от возраста. Даже когда она ничего не делала, от нее веяло рассыпчатой пудрой, травяным чаем и приятной беседой.

– Знаю. – Кейт повернулась спиной к фотографиям и открыла дверь.

– Передай Лили, что я ее люблю. – Бабуля улыбнулась так тепло, что ее улыбка могла бы согреть комнату.

Грейсон из кухни прокричал:

– И от меня передай Лили, что я ее люблю!

Кейт пригвоздила его взглядом, ясно сообщавшим: этому не бывать.

Глава 4

Принц Крессика и То, что случилось в царстве фейри день назад

Дверь в покои Кресса распахнулась: на пороге стоял Мор. Его загорелые, покрытые татуировками руки блестели от пота в лучах утреннего солнца, струившихся из окон. Волосы были растрепаны, ноздри раздувались.

– Что стряслось? – Кресс вообразил охваченный хаосом двор, лужайку, усыпанную стрелами темных фейри, и тела собратьев повсюду. Принц было потянулся к мечу, но Мор его остановил.

– Это не то, что ты подумал. – Взгляд темных серебристо-карих глаз Мора стал пристальным. – Но в некотором роде, полагаю, даже хуже.

Рука Кресса упала.

– Это не темные фейри?

Покачав головой, Мор вышел в коридор.

– Это все Бонсвик.

Кресс стиснул зубы, сунул меч в заплечную перевязь, и тот легко опустился ему между лопаток. Принц последовал за Мором.

– Веди меня к этому олуху.

Их шаги эхом разносились по хрустальным коридорам Серебряного замка. Солнечные лучи преломлялись на всех поверхностях, отражаясь от стен смешанными пучками изумрудного и золотистого света.

Мор убрал с глаз мешающую прядь. Его ресницы затрепетали.

– Кажется, ты нервничаешь. – Кресс щелкнул задвижкой боковой двери и с грохотом ее распахнул.

– Через минуту сам все поймешь, твое высочество. – Мор вышел за ним, вытащил из кармана черную ленту и передал Крессу.

– Это еще для чего? – поинтересовался Кресс, когда они проходили мимо зарослей звездоцветов. При виде Кресса бутоны распускали бархатистые полуночно-синие лепестки и с почтением клонились к его ногам.

– Для твоих волос, – только и сказал Мор, когда они вышли из сада.

На вершине холма Кресс остановился. Прищурил ледяные бирюзовые глаза, увидев пару десятков ассасинов в черном и темно-синем, выстроившихся вдоль края тренировочной площадки. Вытянувшись по стойке смирно, они смотрели строго вперед. Одного не хватало.

– Где Уип? – спросил Кресс.

– Точно не знаю. Вчера королева отправила его с особым поручением. Он пока не вернулся, – прошептал Мор.

По центру площадки расхаживал Бонсвик. Похоже, по меньшей мере четверых из собратьев Кресса как следует отделали. В дальнем конце Кресс заметил Драниана – с мокрым воротником, с подбородка его капала кровь. Драниан бросил взгляд на Кресса и Мора, стоявших на холме.

– Если бы взгляды могли убивать, – пробормотал Мор.

– Что с ними сделал Бонсвик? – спросил принц.

– Он пришел сюда за мной. К сожалению, несколько членов Братства попытались встать у него на пути. Однако он сильнее, чем кажется, – предупредил Мор.

Кресс выхватил из рук Мора черную ленту и завязал свои длинные волосы.

– Знатное происхождение не дает ему права нападать на Северное Братство ассасинов. Моих ассасинов.

Мор внимательно на него посмотрел.

– Зато, к сожалению, дает ему право творить, что он пожелает. Наших братьев вынудили построиться на плацу и сносить его тумаки. Еще он потребовал, чтобы я сразился с ним в смертельной схватке. Я так и хотел, но…

– Ни в коем случае.

Мор кивнул.

– Знал, что ты это скажешь.

Кресс зашагал вниз по холму, трава колыхалась у его лодыжек. Звездоцветы, почуяв его силу, испустили подобный дуновению ветра вздох и сомкнули лепестки, прячась за колючими ветками.

– Кресс… – громко прошептал ему вслед Мор, – будь с ним осмотрительнее. Ему по наследству досталось больше силы, чем у других на Востоке. Если мы будем сражаться всерьез – он может и меня одолеть.

Мускулы Кресса окаменели.

– Вот почему я этого не допущу.

Принц вышел на площадку, и Бонсвик яростно осклабился.

– Принц Крессика! – воскликнул он. – Наконец-то мне удалось привлечь твое внимание. – Бонсвик отшвырнул меч в сторону, и тот упал в траву. – Похоже, твой любимый прихвостень бежал от страха, сверкая пятками. – Бонсвик покосился на Мора, который присоединился к остальным ассасинам на краю площадки, и замер, сложив затянутые в перчатки руки на груди. – Полагаю, не стоит его винить. Я овладел касанием смерти, и мне не терпится его на ком-нибудь испытать.

– Хватит трепаться, пустозвон, – отрезал Кресс. – Как ты посмел напасть на ассасинов повелительницы?

– Они проявили неуважение к лорду Востока. Уверен, ты поступил бы так же, если бы мои ассасины проявили неуважение к тебе, принц. – Серебристые глаза Бонсвика сверкнули. Он наконец отвел взор от Мора и посмотрел на Кресса. – Знаешь, я стерпел этот жуткий поход на Север только потому, что знал: ты будешь здесь. Иначе мне ни к чему посещать столь холодное и унылое место.

– Твоя вражда строится на предубеждениях, – заверил его Кресс. – Вся эта ненависть – из-за того, что повелительница выбрала меня своим стражем, но не заблуждайся, – он шагнул вперед, демонстрируя темноволосому лорду Востока превосходство в росте, – только тронь еще раз хоть кого-то из моих братьев – я не только пальцы тебе отрублю.

Смех Бонсвика разнесся над площадью – лорд запрокинул голову, широко улыбаясь небесам и показывая Братству зубы.

– Шаг назад, незаконный принц! – Ветер сменил направление, и Бонсвик с отвращением прищурил глаза в обрамлении темных ресниц. – Мне предстоит смертельная схватка с твоим прихвостнем! – Он указал через плечо Кресса на Мора, но тут рука принца взметнулась в воздух и перехватила руку Бонсвика. Кресс стиснул его кисть, раздавливая пальцы, и остановился, лишь когда серебристые глаза Верховного лорда сверкнули, а лицо его на долю секунды перекосилось от страха.

– Отпусти меня! – сквозь зубы процедил Бонсвик.

– Нынче утром ты будешь сражаться со мной, – сказал Кресс, склонив голову, подобно настороженному ярозверю. – С удовольствием отправлю тебя обратно на твой обожаемый Восток в виде пепла в банке. Перевяжу бантиком и передам подарок твоим придворным, то-то они будут рады наконец от тебя избавиться.

Кресс отпустил его руку, и лорд отшатнулся.

На дальнем конце площадки мрачное лицо Драниана с окровавленным подбородком осветилось легкой улыбкой.

Над площадкой раздался пронзительный звон – это Кресс выхватил крылатую рукоять меча. Из металла и магии в воздухе соткался длинный и острый клинок.

– Оружие нужно держать в руке, тупица. – Меч Кресса рванулся вперед.

Бонсвик, сверкнув глазами, отскочил, и принц зловеще улыбнулся.

– Похоже, ваша суженая наблюдает за вами… – Лорд кивнул в сторону холма, на физиономию Бонсвика вернулась злобная ухмылка. – Устроим для нее представление?

Кресс бросил взгляд назад.

Он не видел принцессу Хейвен три месяца. Дочь королевы была очень похожа на мать – те же белые волосы, развевающиеся на утреннем ветру, те же суровые губы с опущенными уголками. Кресс отвернулся, пробормотав древнее ругательство. Наверняка Хейвен заметила, что все это время он ее избегал.

Кресс точно знал, когда именно она уперлась ему в спину холодным взглядом. Он был таким же пронзительным и убийственным, как у королевы.

Меч вырвали из его хватки.

Бонсвик зашвырнул клинок Кресса далеко за пределы площадки, за границы замка – куда-то в недра Северного края. Верховный лорд крутанулся на месте, выпятив грудь.

– Никакого оружия! – провозгласил он.

Руки Кресса сами собой сжались в кулаки.

На площадку легла тень. Не шевельнув и пальцем, Кресс призвал чернильно-черные тучи, и те нахлынули, будто черные волны Нефритового океана, заслоняя солнце и превращая день в сумерки. Трава у ног принца зашелестела, обращаясь пеплом, и подул пронизанный морозцем ветерок.

Губы Бонсвика посинели, он задрожал. Лорд обошел Кресса, волосы его развевались.

– Не впечатлил, принц. – Бонсвик щелкнул пальцами и исчез.

Кресс покрутился, осматриваясь и принюхиваясь к ветру. Он удивленно посмотрел на Мора, словно спрашивая: «Он обладает силой темных фейри?»

– Неужели тебе никто не сказал, что моя мать родом из Края Тьмы? – прошептал Бонсвик Крессу на ухо. – Сам ты тупица, принц.

Кресс повернулся, и лорд снова исчез.

Принц чувствовал, как серебристый взгляд Бонсвика ощупывает его спину и загривок. Кресс выбросил руку и схватил лорда Востока за шею, Бонсвик зарычал и проявился в воздухе. Его конечности дрожали, черные волосы рассыпались по плечам. Кресс прищурился, притянул его к себе и прошептал:

– Тебе следовало держаться подальше от Севера.

Он поднял Бонсвика одной рукой, намереваясь закончить бой, но тут над ними пронесся голос. Все ассасины опустились на одно колено, устремив взгляды в землю.

– Крессика Альбастиан!

Кресс вынужден был отпустить Бонсвика, и лорд Востока с багровым лицом, отплевываясь, рухнул наземь.

По рядам ассасинов на площадке пробежала дрожь, они вцепились пальцами в траву. Кресс не шелохнулся. Ужасная стужа, холоднее высокогорного снега, леденила его кости: на тренировочную площадку спустилась королева Левресс.

– Ассасины королевского двора, – окликнула повелительница. – Сегодня до захода солнца каждый из вас должен перенести тысячу камней из каменоломни в подземелье. Утром вы отнесете их обратно в каменоломню. Того, кто не справится с заданием, я убью собственноручно.

Кресс повернулся к ней.

– Ваше величество…

– Молчать! – Королева Левресс схватила Кресса за плечо, ее длинные ногти впились в его плоть. – Ты наказан вместе с Братством, принц. Ты перенесешь две тысячи камней.

Ногти пронзили кожу, Кресс сжал губы, но не подал вида, что ему больно.

– Мы не подведем вас, королева! – хором воскликнули ассасины, но королева Левресс не отвела взора серебристых глаз от Кресса. Она ждала.

– Я не подведу вас, королева, – обещал Кресс, под скулами его играли желваки.

Наконец повелительница выдернула когти из его плеча и отвела руку, желая посмотреть на кровь фейри, испачкавшую кончики ее пальцев.

– Я полагала, что утрата воспоминаний пойдет тебе на пользу, Крессика, – прошипела она под грохот шагов марширующих к каменоломням ассасинов. – Но похоже, я ошибалась.

Кресс, не говоря ни слова, смотрел, как верховная правительница Эвера возвращается на холм и подходит к дочери. В воздухе по-прежнему стояла стужа.

Спустя миг королева Левресс в сопровождении четырех стражей осторожными, медленными шагами направилась в замок. Но Хейвен осталась на месте. Она не сводила с Кресса пристального взгляда.

Принцесса, храня ледяное безмолвие, продолжала наблюдать, как принц направляется в каменоломню. Как поднимает первый большой камень. Как несет его к замку и возвращается за следующим.

Кресс думал, после этого она уйдет, но Хейвен смотрела на него все утро, в полдень, залитый оранжево-желтым солнечным светом, и в фиолетовых вечерних сумерках. Она наблюдала за ним до тех пор, пока небо не окрасилось в серо-красный.

Каждую секунду Кресс ощущал ее леденящий взгляд у себя на спине.

Небо хмурилось. Кресс сердито смотрел на него из своего кабинета в Багряной стеклянной башне, прижимая лед к ноющим плечам. Из окна на него смотрело тусклое отражение: пронзительные бирюзовые глаза и длинные гладкие волосы черного цвета.

Снаружи громыхали темные тучи, рассыпая по небу вспышки белого света и проливая нескончаемые слезы на селения Северного края. Дождь колотился в рубиновое стекло, будто желая ворваться в кабинет и утопить Кресса.

Бывали дни, когда принц обрадовался бы такой смерти. Но сейчас он негодующе уставился на дождь убийственным взором. Попытайся дождь утопить его сегодня, Кресс сжег бы небо и испепелил облака. Он украл бы солнце, проклял звезды и заставил жестоких небесных богов заплатить.

За глазами вспыхнула боль, Кресс зажмурился.

– Снова мысли тревожат?

Вошел Фессалия с охапкой книг. Старый ученый положил их на стол и покосился на недописанное письмо с извинениями, которое Кресс собирался отправить лорду Востока. Вскоре ученый подошел к принцу у окна.

– Это просто головная боль. – Кресс сложил руки на груди и снова повернулся к буре.

Фессалия взял с полки расческу и стал приглаживать свои золотистые локоны. Волосы у него были не такие длинные, как у Кресса, но почти доходили до талии.

– Что скажешь насчет свадебного соглашения?

Кресс хмыкнул.

– Я вздохнул с облегчением. После всех этих месяцев наконец-то выясню, кто отнял мои воспоминания.

Рука Фессалии, расчесывающая волосы, замедлила движение.

– Ах, вот что. Этим, значит, ты займешься, став мужем принцессы.

– Ни о чем другом и думать не могу. Вступив в союз с могущественной супругой и получив в дар наследие королевы, я обрету такую силу, что меня никто уже не остановит. Фейри вроде Бонсвика подожмут хвосты.

– Ты и так силен – и без помощи супруги. – Фессалия вернул расческу на ее законное место и сложил на груди морщинистые руки. – Бонсвик совсем спятил. Это всем известно. Возможно, ты выберешь для себя другую цель, когда взойдешь на высший престол Эвера.

– Второй по высоте, – поправил его Кресс. – И я выясню, кто сыграл со мной эту шутку, Фессалия. И тогда похититель памяти дорого мне заплатит.

Ученый вздохнул.

– Царицына погибель, – выругался он. – Я согласился стать твоим наставником, Крессика, лишь для успокоения твоей родной матери, когда она продала тебя королеве. Я полагал, что стану обучать тебя языкам Юга, а не затевать с тобой заговоры против фейской знати, – пробормотал он. – И я и представить не мог, что королева заставит тебя жениться на ее дочери.

– Заставит? – рассмеялся Кресс. – Да я только рад. Всю церемонию буду улыбаться и кланяться благословениям Старейшин. А когда заполучу Север – сокрушу тех, кто пытался меня уничтожить. Если б только моя настоящая мать увидела все, чего я…

Он не договорил, и Фессалия посмотрел на принца вопросительным взглядом.

– Что бы она увидела?

В кабинете сгустилась тишина, которую нарушал один перестук дождя.

Фессалия повернулся к окну.

– Если б только она увидела, каким ты стал опасным? Если б только она увидела, как боится тебя народ Севера? Если б только она увидела, что даже фейская знать вздрагивает, когда ты идешь мимо них в Серебряном замке?

Кресс закрыл рот.

– Здесь полно злодеев, принц, – предупредил Фессалия. – Небесные боги благословили тебя, когда королева заметила твою прирожденную силу и поняла, каким орудием ты можешь стать. Это поистине чудо – она сделала тебя принцем и даровала новое подлинное имя. Но не превращайся в одного из тех фейри. Я обещал твоей матери беречь тебя от всего этого.

Кресс опустил взгляд на золотистые плитки на полу.

– Я должен устроить так, чтобы ни Южный край, ни Темный не посмели пойти на нас войной. Ты знаешь – я готов на все, чтобы защитить Братство. Даже жениться на дочери королевы.

– Возможно, женитьба на принцессе окажется не столь ужасна. По крайней мере, Хейвен умеет петь. Ты всегда питал слабость к музыке.

– У меня нет слабостей, – отрезал Кресс. – И я не поддамся чарам ее песен, какими бы они прекрасными ни были. Ни за что не допущу, чтобы мной вертела эта коварная ведьма.

Фессалия повернулся к своему ученику и уже открыл было рот что-то сказать, но тут дверь распахнулась и в кабинет ворвались трое фейри в темных одеждах ассасинов. Они вышли на тусклый свет бумажных фонарей, и Кресс узнал темные вьющиеся локоны Мора. Затем ассасины расступились, из-за них показалась королева Левресс и проплыла через всю комнату к принцу. Его будущая теща.

В приглушенном свете источающие блеск невинности волосы повелительницы были столь же белы, как снежные цветы. Но улыбка королевы разрушала все ее очарование. В изгибе губ верховной правительницы Эвера таилось столько жестокости и свирепости, что в ее присутствии по коже бежали мурашки.

Ассасины опустились на одно колено в ожидании приказа.

Подойдя к Крессу, королева остановилась.

Пульс принца тут же замедлился, кровь в жилах похолодела, а плечи напряглись, будто она пронзила своей ледяной бледной рукой его грудь и сжала сердце. Кресс натянуто улыбнулся ей, хотя хотелось нахмуриться. Но за это она вырвала бы ему язык.

Пристальный взгляд королевы Левресс обратился к Фессалии, она словно недоумевала, почему старый ученый находится здесь.

– Я пришла, чтобы сообщить печальные вести лично. – Ее белые ресницы сверкнули в свете фонарей.

– Расскажите мне все, моя королева, – произнес Кресс.

– По ту сторону врат на нас напала убийца из мира людей. Утром она убила фейри Севера. За это она должна поплатиться жизнью, но мы подождем до фейского нового года и тогда покончим с ней.

– Что? – Фессалия бросился к Крессу. – Человечка убила фейри? Такого не случалось сотни лет…

– Почему вы решили сообщить это мне лично? – оборвал Кресс ученого, сам обратившись к королеве.

Та смерила его долгим взглядом, поигрывая длинными ногтями.

– Потому что убитый фейри состоял в твоем Братстве, – сказала она. – Он был вторым сыном лорда Гвесса из нашего Северного двора.

Из груди Кресса словно утекла жизнь.

– Уип?.. – прошептал он.

– Вопреки нашим законам, он вышел за врата. Скорее всего, по возвращении его все равно бы казнили. – Королева воззрилась на свои серебристые ногти. – К счастью, за ним следил шпион, который все уладил.

Казалось, вокруг Багряной башни рушится небо. Красная пелена заволокла взор Кресса.

Он стиснул зубы и взмолился:

– Позвольте мне за него отомстить.

– Нет.

– Молю, дайте благословение, королева.

– Нет тебе моего благословения. Теперь ты мой будущий зять, принц. Я запрещаю тебе нарушать закон и пересекать врата. Именно поэтому я пришла сюда сама. – Уголки жестоких губ Левресс изогнулись. – Второй сын лорда Гвесса того не стоил. Фейской силы ему недоставало, да и смеялся он отвратительно.

Что-то сломалось у Кресса в груди.

– Совет властителей потребует отомстить за Уипа! – вскричал он. – Как я могу занять трон Севера, если не убью того человека и не восстановлю справедливость?

Королева смотрела ему в глаза.

– Ты опасно близок к неповиновению, – сказала она.

– Значит, вы отправите их на охоту за человечкой? – уточнил принц, кивнув на троицу коленопреклоненных фейри. – Долгие годы я был лучшим ассасином Северного двора, – заявил он. – Почему нельзя удовлетворить мою единственную просьбу?

– Вчера ты напал на лорда Востока! – Голос повелительницы, звенящий, будто рев рога, пронесся по комнате; по стенам поползли морозные плети. Кресс и Фессалия закрыли уши руками, коленопреклоненные ассасины у фонарей застыли на месте.

Королева с прищуром взглянула на Кресса.

– Ослушайся меня, и весь королевский двор ополчится против тебя. И нет – твоих братьев-ассасинов я за этим человеком тоже не пошлю. В грядущем году у нас есть более важные дела – к примеру, свадьба. Я уже сказала, что человечка будет наказана, когда придет ее час.

Кресс недоверчиво покачал головой.

– Не поступайте так со мной…

– Только посмей сделать хоть шаг к вратам, – вкрадчиво остерегла его королева, – я предупреждаю лишь раз. – Она повернулась к выходу, и троица ее ассасинов поклонилась ей в пояс. – И еще… мои мастера сегодня подстригут тебе волосы, Крессика, – бросила через плечо Левресс. – Ты не можешь жениться на моей дочери, пока у тебя волосы длиннее, чем у нее.

Под скулами Кресса вздулись желваки.

– Вы представляете, сколько у меня ушло времени, чтобы их отрастить? – прорычал он.

В открытые двери вошли цирюльники с изящными ножницами. Королева, напоследок наградив Кресса жуткой улыбкой, удалилась, а ее ассасины так и остались стоять на коленях: позволения встать они не получили. Вскоре ее шаги затихли в коридоре, и Кресс подавил порыв выкрикнуть вслед хоть какую-то угрозу.

Ассасины поднялись. Мор со вздохом подошел к принцу.

– Не печалься о волосах, Кресс, – сказал он. – Из-за них ты все равно смахиваешь на даму – с твоим-то красивым лицом и нежной кожей.

Кресс бросил на него смертоносный взгляд.

– Язык отрежу…

Но Мор уже высунул язык в ожидании.

Кресс приглушенно зарычал и выскочил из кабинета, по пути впечатав одного из цирюльников в стену.

– Не натвори глупостей! – крикнул ему вдогонку Мор.

– Убить человечку – плевое дело, – крикнул в ответ Кресс. – Только и нужно, что произнести подлинное имя и велеть умереть!

Его сапоги загрохотали в коридоре, и наконец он оказался у хрустальной винтовой лестницы. Принц спустился на три пролета вниз, в темные подземелья Серебряного замка, где в холодной мертвецкой готовили тела фейри для церемоний при свечах.

Кресс ворвался в помещение и понял, что слуг там нет. Но увидел тело Уипа – златоглазого фейри. Его брата-ассасина.

Следом вбежал Мор.

– Кресс…

– Забери для меня его воспоминания, – велел принц. – Один раз, Мор. Ради меня.

– Ты ведь знаешь, я не могу.

Принц посмотрел на своего друга, и его бирюзовые глаза наполнились влагой.

– Раньше тебе доводилось это делать? – спросил он, и Мор словно обратился в камень.

– Да. Однажды, – ответил он.

Кресс кивнул и подошел к Уипу.

– Хорошо, – сказал принц. – Сделай это, Мор. Пожалуйста. Я не расскажу ни одной живой душе, что ты использовал дар темных фейри. Я хочу увидеть последние мгновения Уипа. Хочу ощутить то, что ощутил он, когда его сердце перестало биться.

– Тут ничего не поделать, Кресс, – тихо сказал Мор. – Пообещай…

Кресс сжал пальцами виски Уипа.

– Я теперь даже вздохнуть не могу в одиночестве – за мной весь Северный двор наблюдает. Что я тут могу поделать?

Мор немного помедлил, но все же положил свои ладони поверх рук принца на виски Уипа.

В разуме Кресса тут же появился образ человеческой женщины с зеленовато-карими глазами, волосами цвета красного вина и татуировкой, выглядывающей из-под желтого воротника. Под мышкой зажата книга. На обороте блестящими чернилами нацарапано имя.

Глава 5

Кейт Коул и Настоящее

Кейт тупо уставилась на калькулятор; впервые ей было плевать, что результат вышел отрицательным, когда она пересчитала все до последнего пенни. Вздохнув, она провела рукой по волосам и прислонилась к стойке кафе. Рядом испускали сладкий аромат миска с клубникой в шоколаде и какао. Кейт вдыхала запахи, пытаясь напитаться их мощной успокаивающей силой.

Она решила – если по дороге домой купить в пекарне десяток любимых лакомств, может, тогда ее тревожный разум уймется, но сегодня даже миленький магазинчик «Фрукты и выпечка» с выложенными на витрине яблоками в карамели и ореховой помадкой не подарил ей ощущение волшебства.

В полном одиночестве хорошо лишь то, что можно чихать, рыгать, кашлять, петь или говорить с самой собой, когда и где пожелаешь, без всяких там последствий. Кейт принялась напевать песенку знакомой инди-группы на таких высоких нотах, что завыли бы и собаки. Кейт тянула припев мучительную минуту, потом откашлялась и посерьезнела.

В кафе не было ни жизни, ни света, ни ответов. Только грязные бра на стенах немного подсвечивали изнутри уличные окна. Кейт собиралась до открытия отремонтировать камин в углу и выполнить еще несколько неотложных дел. Однако помещение до сих пор выглядело тише, грязнее и запущеннее любого заброшенного здания.

Она побарабанила костяшками пальцев по поверхности прилавка.

– Лучше тебе нас спасти, – сообщила Кейт пустой витрине. – Или у меня будут нехилые проблемы.

Она и умолять не гнушалась. Она бы умоляла стены без окраски, ржавую кофеварку в углу и шкафчики со сломанными дверями. Умоляла бы и жуков, поселившихся под половицами, если б они могли ее понимать.

Но все это было неважно. Даже если в первый год работы кафе все пойдет хорошо и Кейт расплатится с долгами, насладиться спокойной жизнью не выйдет, угоди она в тюрьму за убийство.

А вдруг полиция все же найдет тело? А вдруг за ней явятся сегодня же ночью и уволокут в кутузку до скончания дней? Что будет с бабулей Льюис, если Кейт заберут, ведь старушка столько всего пережила?

Кейт перестала корябать закорючки на своем дешевеньком планшете, осознав, что вывела крупными жирными буквами фразу: «ПОЧЕМУ НИКТО НИЧЕГО НЕ ПОМНИТ?»

С минуту она таращилась на эту надпись. Затем оторвала кусок бумаги и разодрала его на мелкие части.

Звякнул дверной колокольчик, и в помещение ворвалась пыхтящая Лили. Из светлого пучка торчали кудряшки. За порогом она остановилась, упершись руками в колени, и попыталась отдышаться.

– Ты бежала сюда, что ли? – спросила подругу Кейт.

– Ты рехнулась, Кейт? Нельзя доверять другим копам! – выпрямившись, закричала Лили и направилась к ней, оставляя за собой следы на полу. – Почему ты не позвонила? Все это мне рассказал Вестбоу! Оказывается, какая-то чокнутая девица по имени Кейт Коул ворвалась в участок, вопя, что кого-то прикончила!

Кейт взяла наждачку и потерла засохшую шпатлевку на шкафчике.

– Я забыла телефон. Потому и не позвонила тебе, – сказала она. – Ну и, конечно, копам можно доверять. Ты так думаешь из-за своего сноба-напарника. Но он один такой.

– Повезло, что Вестбоу тебя не узнал, вы ведь в прошлом году виделись на благотворительном вечере! Но почему в участке ты не попросила позвать меня?

– Попросила. Тебя не было.

Раздосадованный стон Лили разнесся по пыльному помещению кафе. Она сняла полицейский жилет, рванула пуговицы рубашки и наконец осталась в одной майке. Бросила форму на стойку и присела на корточки возле шкафчика, над которым трудилась Кейт. Та посмотрела Лили в глаза.

– Немыслимо, Кейт, – сказала Лили.

– А что мне было делать-то? Ситуация срочная! – Выпалив это, Кейт покосилась на окно – посмотреть, не видать ли за ним красно-синих мигалок.

– Почему Вестбоу сегодня рассказывал, что какая-то перебравшая студентка решила, будто кого-то убила?

– Потому что так и было. – Кейт уронила наждачку и поднялась. – Я точно кого-то убила, – громко прошептала она. – Но вот беда: мне никто не поверил.

Лили сложила татуированные мускулистые руки на груди.

– Я тебе верю. Именно поэтому нужно пошевеливаться: если где-то есть труп, Кейт, лучше бы нам найти его раньше остальных…

– Его нет. – Кейт достала из буфета стакан. Наполнила его водой из-под крана и выпила, думая о брошенной книге и пролитом кофе, об исчезнувших телах и улыбающихся кассиршах. О том, что вся карьера Лили из-за этого может пойти псу под хвост.

Подруга почесала подбородок.

– Я не следователь, но, если ты по-настоящему кого-то убила, труп должен быть…

– Он исчез! – Кейт с такой силой грохнула стаканом по прилавку, что стакан треснул. Она закусила губу. – Прости, знаю, ты просто пытаешься помочь. День выдался странный, а еще я голодная и злая.

– Да уж, ты не шутишь. – Лили взяла с прилавка дрель и подтащила ящик с шурупами, словно пыталась чем-то отвлечься. Затем остановилась и закусила щеку. – Ты сама-то как?

У Кейт дернулся глаз. Она выбросила треснувший стакан в мусорку.

– Я в норме. Сейчас сожрать бы штук пятьсот бургеров и поспать, чтобы начать соображать хоть немного. – Она снова покосилась в окно, где царила темнота. Переулок казался пустым, в закусочной через дорогу не горел свет. И все же это не гарантировало, что снаружи не поджидает группа спецназа, которая вот-вот рванет штурмовать кафе.

– Знаю, ты психанешь, если я подниму эту тему, но… – Лили присела на корточки, взяла шуруп и прижала его к дверце шкафа, – ты уверена, что не путаешь реальность с одним из романов, которые ты пишешь? Если ты начнешь мешать одно с другим, у меня есть на примете хороший психолог…

– Серьезно, Лили? – вздохнула Кейт. – Психолог?

Лили замолчала. Выждала немного и пробормотала:

– Нет ничего такого в визите к психологу. Я несколько лет ходила после…

Кейт громко кашлянула, прочищая горло.

– Вот что произошло: я забежала утром в одну кофейню – проверить конкурентов, потом туда явился этот парень – конченый козлина, – и я нечаянно его пнула так, что он улетел в стол, и…

– Нечаянно пнула так, что он улетел в стол? Как можно сделать такое нечаянно? – Лили опустила дрель на колено.

– Когда я вернулась в кафе с Вестбоу, труп уже исчез, а все вели себя как ни в чем не бывало – сказали, мол, не помнят, что я там была. – Кейт подошла к креслу, на спинке которого висело ее пальто, и достала из кармана книгу о Белле Стоун. – Вот доказательство, что я была там и что все произошло на самом деле. – Она перелистала страницы, показывая их Лили.

Лили взяла книгу и провела большим пальцем по испачканному кофе уголку.

Кейт хотела было забрать у подруги роман, но вдруг отдернула руку, задумавшись, зачем она вообще втянула Лили в эту историю. Истории, которые начинаются с убийства, не имеют счастливого конца.

– Хотя, может, ты и права. Может, я и правда путаю реальность с выдумкой из-за романа, который пишу. В моей истории непочатый край всяких составляющих. – Она отвела взгляд. Шоколад на клубнике уже слегка подтаял.

Лили потерла виски.

– Ну, во-первых, я сомневаюсь, что ты правильно понимаешь значение фразы «непочатый край». – Она уставилась на Кейт своими голубыми глазами. – А во-вторых, говорю же: я тебе верю, – заявила Лили и снова сложила руки на груди. – Так что давай искать труп.

Кейт крепче стиснула книгу.

– Утром у меня занятие по литературе. Наверное, завтра после обеда получится.

– Тогда труп найдет кто-то другой, Кейт.

Та тяжело сглотнула.

– Увы, Лили, – сказала она, убирая книгу обратно в карман пальто, – похоже, это уже случилось.

Повернувшись, Кейт увидела, что подруга массирует глаза ладонями.

– Схожу в кафе и осмотрюсь на месте, – отозвалась Лили. – Но я работаю в две смены: у нас людей не хватает. Придется вернуться в участок, иначе шеф заинтересуется, куда я пропала.

– Будь осторожна, – предупредила Кейт, подошла к ржавой кофеварке и налила чашку кофе для Лили. – В той кофейне творятся странные дела, знаю наверняка.

Лили захватила с прилавка форму и взяла свой кофе.

– Утром позвоню, – пообещала она. – А до тех пор просто сиди тут и постарайся не влипнуть в неприятности, ладно?

Кейт кивнула, и Лили направилась к двери, на ходу натягивая рубашку. Она вышла, и звон колокольчика эхом отразился от пустых витрин. Кейт смотрела вслед идущей по улице подруге, пока та не скрылась из вида.

Луна окрасила асфальт серебристым цветом, ветерок трепал серые листья. Помещение наполнил тихий шум дождя, застучавшего по окнам. Кейт не сознавала, сколько времени простояла так у окна, уставясь туда, где исчезла Лили, пока дверь кафе не скрипнула снова. Она и не заметила, как кто-то вошел.

Это был Бен – тот, у кого Кейт одолжила деньги, – в незастегнутой рубашке. Над ремнем брюк свисало пузо, плечи покрыты каплями дождя. Он так сильно хмурился, что рожа того и гляди треснет.

Кейт подавила стон.

– Денег нет, – выпалила она, не дав ему сказать и слова. – В следующем месяце заплачу сразу за два!

Бен наклонил голову, отчего подбородок у него стал в два раза толще, и пробурчал:

– Ты же упросила меня дать в долг вам с подружкой-копом. Три месяца как вы получили ссуду, а сами так и не открыли свой магазин!

– Кафе, – поправила Кейт.

– Без разницы. Мне нужны деньги! Смотри, а то я по ваши души кого-нибудь отправлю, – пригрозил он, и Кейт подняла бровь. Заметив, что Лили забыла жилет на прилавке, она подошла к нему и развернула у Бена на виду.

– Непременно передам твое сообщение своей подружке-копу, – сказала Кейт, постукивая по эмблеме полиции. – Или ты забыл, что закон не очень-то жалует типов, которые ведут себя как бандиты?

Бен наставил на нее толстый палец.

– Верни деньги, Кейт! Поверь, тебе ни к чему проверять, на что я способен!

Кейт с сомнением воззрилась на него, но все же кивнула со вздохом.

– Просто дай нам время открыться. Мы с подружкой-копом вернем тебе деньги с процентами, как обещано.

Бен оглядел помещение: несобранные шкафчики, непокрашенные стены, неразожженный камин в углу. Громила презрительно фыркнул, развернулся и ушел, с силой хлопнув за собой дверью. Снаружи донесся его голос:

– Ты ее дружок из полиции? Скажи ей, пусть вернет долг!

Кейт вздохнула, взяла планшет и подошла к прилавку, но тут дверь кафе снова открылась.

– Ты забыла жилет…

Чьи-то руки схватили Кейт за талию. Ее отбросили назад и пригвоздили к стене, по кафе разнесся грохот упавшего на пол планшета. Подняв голову, Кейт увидела пугающие бирюзовые глаза, что сверлили ее грозным взглядом, и из груди будто выбило дух. Придавив Кейт к стене, незнакомец взирал на нее, сжав губы в тонкую ниточку; под скулами у него вздулись желваки. Он ничего не говорил, просто смотрел с такой ненавистью, с какой Кейт еще никогда не сталкивалась.

– Кто… – Слова никак не шли, и она осмотрела чужака с головы до пят. Он был в полицейской форме. Дождь намочил его одежду и волосы, по лицу стекали струйки воды. Мокрые ресницы слиплись. – Я… – У нее перехватило горло, слезы жгли глаза. – Если вы пришли арестовать меня, дайте хотя бы позвонить бабушке.

Его руки были холодны, он стиснул ее еще крепче, и Кейт задрожала.

– Ты должна знать, почему я здесь, человечка. —

Голос у парня был низким, хриплым и мрачным. Но ошарашил Кейт вовсе не его поразительный тембр.

Человечка?

В животе у нее все перевернулось, это слово будто продырявило ей разум, который и так разрывался с самого утра.

На Кейт смотрел хищный монстр с бирюзовыми глазами. Тип, что стоял перед ней, был в точности таким же, как тот златоглазый, который заглянул утром в кофейню.

Кейт покосилась на дверь – та была слишком далеко.

– Чего тебе надо? – Она сама едва слышала свой слабый голос.

– Кейт Коул, – ледяным тоном произнес незнакомец, – я хочу, чтобы ты умерла.

– Ч… что? – прохрипела она. – Что ты такое сказал?

Он прищурил пронзительные глаза, будто чего-то ждал. И не моргал от капелек воды, что стекали ему на веки. Спустя пару секунд тип нетерпеливо поджал губы.

Кейт стиснула кулаки.

– Да что это с тобой? – прошептала она.

Выражение лица незнакомца изменилось. Смертная ненависть в его глазах превратилась в удивление. Он оглядел ее целиком и, задержав взор на шее, принялся шарить за спиной, что-то ища; у Кейт тревожно сдавило грудь.

Она ударила его кулаком в лицо. Чужак уклонился, и костяшки Кейт задели его плечо. Он и с места не сдвинулся. Кейт высвободилась из его хватки и рванулась к двери, но он вцепился в ее свитер и снова прижал к себе. Обхватив ее за талию и прижимая к влажной полицейской форме, грозный тип сказал ей на ухо:

– Я узнаю твое подлинное имя, Кейт Коул, и ты сдохнешь мучительной смертью, которую заслуживаешь. Только попробуй рассказать кому-нибудь обо мне, и та человечка в форме на улице умрет вместе с тобой.

Незнакомец отпустил ее, Кейт, покачнувшись, шагнула вперед, и тут прозвенел дверной колокольчик. Внутрь вошла Лили в промокшей рубашке, не застегнутой у горла.

– Я совсем забыла про свою… – Она остановилась как вкопанная. – Патрульный Райли? – удивилась Лили, воззрившись на типа в полицейской форме. – Что вы здесь делаете? – Она выпрямилась и поправила помятый воротник.

– Проверяю информацию по признанию в убийстве, – спокойно и отчетливо ответил парень, голос его был совсем не похож на тот ледяной тон, которым он угрожал Кейт.

Он прошел мимо девушек, и Кейт недоуменно посмотрела на Лили. За незнакомцем тянулся землисто-цветочный аромат. Коп открыл дверь, а выходя, на пороге напоследок оглянулся на Кейт, и его бирюзовые глаза пообещали то, что он не произнес вслух.

– Скоро увидимся, – заверил чужак.

Он вышел под дождь, надел фуражку, и дверь за ним захлопнулась.

Кейт уставилась на пустой дверной проем. Кожу все еще покалывало в тех местах, где незнакомец ее касался.

– Немыслимо, – со вздохом сказала Лили и закатила глаза. – Я буквально секунду назад сообщила Вестбоу, что забираю твое дело. Но похоже, он уже успел послать кое-кого другого.

– Ты знаешь этого типа? – выдавила Кейт, горло у нее совсем пересохло, а спина все еще была вся мокрая от его формы.

– Райли? Его перевели из Оттавы. Сегодня только приступил. Не поверишь – он сильно опоздал. В первый же день.

По влажной спине Кейт побежал холодок: она представила настоящего полицейского Райли, лежащего в какой-нибудь канаве.

«Только попробуй рассказать кому-нибудь обо мне, и та человечка в форме на улице умрет вместе с тобой».

Кейт отвернулась к прилавку, чтобы Лили не видела ее лица. В обычный день Кейт не поверила бы в такую невероятную угрозу. Вот только сегодня был совсем не обычный день.

– Эй, что с тобой? – спросила Лили, забирая с прилавка жилет; ее голос разнесся по кафе. – Не переживай из-за расследования, Кейт. Я обо всем позабочусь. Больше Райли со своими вопросами сюда не сунется.

Кейт потянулась за пальто и рюкзаком, стараясь не выдать дрожи в руках.

– Я пойду к психологу, – сказала она и прикусила губу так, что остался след. – По пути в участок будь осторожнее, Лили. У тебя же пистолет при себе?

– Ну конечно. Но почему ты спрашиваешь?

Кейт снова покосилась в окно.

– Да так, просто удостовериться.

Лили провела рукой по испещренному каплями дождя лицу, размазывая макияж.

– Иди поспи, Кейт. Разберемся с этим завтра после твоей учебы, – пообещала она.

Кейт подождала на лестничной площадке перед своей квартирой, пока не услышала перезвон колокольчика кафе. Она бросилась к окну и увидела, как Лили идет по дороге, а потом поворачивает налево к участку.

Кожу Кейт закололо от странного ощущения – по рукам и ногам словно ползли муравьи. Словно прохладный ветер пробрался под одежду. Словно ее одновременно обдало ледяным холодом и горячим паром. Казалось…

Казалось, за ней кто-то наблюдает.

Она поднималась по лестнице к себе на второй этаж, и ей мерещились бирюзовые глаза.

Она чистила зубы, и они смотрели на нее из зеркала.

Она забралась в кровать, и они шарили по ее постели.

Наступила полночь, сон все не шел, Кейт сдалась и выбралась из постели. Встала у окна и посмотрела на тихий город. Дождь перестал, но влажный асфальт поблескивал в свете фонарей.

На той стороне улицы она заметила фигуру с ярко-рыжими волосами. Кейт отодвинула штору и приоткрыла окно: стали слышны крики. Два голоса: высокий и низкий. А еще плач.

Кейт мучительно вздохнула, вцепившись в подоконник.

– С ней все будет хорошо, – сказала она себе. – Это не мое дело. Совершенно не мое дело.

Она уже взялась за ручку и хотела было закрыть окно, чтобы не слышать звуков с улицы, но помедлила. Перевела взгляд на темный переулок рядом с закусочной, но разглядеть что-то с ее места не представлялось возможным.

– Если будет нужно, она вызовет копов. Наверное… – Кейт кивнула себе. – Руки-то есть. И пальцы – набрать номер. – Она сильно прикусила губу и закрыла окно. – Наверное, и телефон имеется…

Кейт повернулась к кровати, украдкой покосившись на собственный телефон со светящимся на экране временем. Тот подсказал ей: уже поздно что-то предпринимать, да и сил исправить ситуацию ей все равно не хватит, и все же, все же, все же…

Часы сообщили, что прошла еще минута.

– Г-р-р… Немыслимо, – проворчала Кейт, схватила телефон и быстро вышла из комнаты. Пол в квартире был холодным, но Кейт пинком отшвырнула туфли в сторону и выскочила на лестничную площадку.

– Да? – отозвалась после первого же гудка Лили, пока Кейт бегом спускалась в кафе.

– Ты не спишь – здо́рово, – выпалила Кейт, толкнула входную дверь и окунулась в холод ночи.

– Я все еще на дежурстве.

– Она в беде, Лил.

– Кто?

– Рыжая с той стороны улицы.

Лили простонала.

– О-о, Кейт! Дуй обратно в постель!

– Этот гад вернулся, и у них, похоже, серьезная стычка… – Телефон, который она придерживала плечом, соскользнул, упал на тротуар, но Кейт не обратила на это внимания и босиком помчалась в переулок.

Глава 6

Принц Крессика и Вся глупость людская

Кресс слышал шепот магии Эвера, зовущей его назад в Серебряный замок. Он чувствовал ледяной взгляд королевы, которая стояла за вратами. Но острее всего на свете где-то в глубине своей фейской души Кресс ощущал потерю Уипа – сосущую пустоту, сокрушительную боль, хуже голода.

После того как Кресс произнес неверное имя Кейт Коул, все могло пойти наперекосяк. Если бы он не учуял привязанность его цели к тонколицей человечке на улице, убийца фейри и его могла уничтожить – как Уипа. Этой убийцей, похоже, и была Кейт Коул. Что означало схватку ассасина с ассасином, в которой выжил бы только один из них.

Балкон жилища Кейт Коул был весь в земле, просыпавшейся из старых цветочных горшков. Кресс притаился там, поглядывая на свои короткие волосы в отражении балконной двери и прислушиваясь к беспокойному человеческому дыханию, доносившемуся из-за стен. Он надеялся, что объявится кто-нибудь и произнесет ее подлинное имя.

Кресс смотрел, как она выбралась из кровати и, спотыкаясь, пошла к окну. В столь поздний час улицы были темны, лишь несколько высоких фонарей освещали дорогу. Щель в шторах была небольшая – Кейт Коул не заметила Кресса.

Протирая глаза, человечка отодвинула занавеску. Она открыла окно, и Кресс затаил дыхание. Но из переулка через дорогу доносились звуки людской перебранки, что, кажется, заинтересовало Кейт Коул куда больше.

Человечка – его мишень – бормотала себе под нос какой-то вздор. Она закрыла окно, а мгновение спустя куда-то помчалась. Кресс прислушался к топоту ее ног на лестнице. Вскоре она появилась на улице, выскочив из здания с какой-то светящейся штукой, которую ухом прижимала к плечу. Затем направилась в переулок, и Кресс различил еще пару бьющихся человеческих сердец.

Кресс утомленно фыркнул. Он перепрыгнул через перила балкона, легко приземлился в тени и обошел здание, чтобы посмотреть на происходящее из укрытия.

– Идем в дом, я замерз! – сварливо рявкнул человек мужского пола и схватил рыжеволосую человечку за плечо.

– Эй! – крикнула им Кейт Коул, протискиваясь между скандалистами.

– Ты кто еще такая? – спросила ее рыжая, и Кресс хмыкнул.

Ему тоже хотелось бы знать.

– Уйди с дороги, – проворчал мужчина.

Кресс вздохнул и принялся изучать ногти на предмет того, не осталось ли под ними человеческой грязи. Рукоять его меча лежала на спине. Кресс подумал: может, броситься в переулок и зарубить их всех? Он совершал и более безрассудные поступки, чем нападение на ассасина, о котором ничего не известно.

– Иди доставай кого-нибудь другого, – сказала Кейт Коул мужчине.

Его кулак устремился в стену, мимо стоявших рядом человечек. И все же Кейт Коул каким-то образом сама подвернулась под удар, и Кресс зашелся глубоким смехом, тут же разнесшимся во тьме. Кулак угодил Кейт Коул в плечо, стукнув ее так сильно, что она отшатнулась.

Но, кажется, человечка добилась своего. Кресс прислушался к участившемуся ритму сердца человечки, к ее хриплому дыханию. Он думал, в отместку она разрежет нападавшего на части – как поступила бы любая из знакомых ему жестоких дам-ассасинов.

Но Кейт Коул повернулась к бледнолицему мужчине, даже не вытащив оружие. Она не стала морочить ему голову чарами. И угрожать тоже не стала.

– Что с тобой такое? – просто спросила она. – Неужели в наше время еще остались придурки, которые бьют девушек?

Кресс, заинтересовавшись, опустил руку.

Человек удивленно заморгал.

– Я… – Он попятился. – Да я вообще-то не пытался… То есть – ты же сама под кулак полезла! Хотел-то просто попугать и промахнулся бы, но ты нарочно заставила меня ударить!

Над дорогой разнесся трубный рев, и мужчина побледнел еще сильнее. Он было развернулся бежать, но Кейт Коул ухватила его за клетчатую рубашку. Человек едва не утащил ее за собой, и Кресс снова негромко хохотнул.

Мужчина оттолкнул Кейт Коул – та запнулась, полетела в кирпичную стену, едва успев неуклюже подставить руки, и ударилась лбом. Она заморгала, ресницы затрепетали, и Кресс закусил щеку.

Треклятый Эвер, да что она вообще творит?

– Стой! Полиция! – раздался громкий голос офицера Лили Бейкер. Рядом с ней был ее напарник – офицер Коннор Бакс.

Мужчина в клетчатой рубашке побежал за угол дома, где в темноте, прислонившись к стене стоял Кресс. Принц фейри вздохнул. И легким пинком в упитанное пузо отправил человека обратно в переулок.

Там мужчину в клетчатой рубашке перехватил офицер Бакс и повалил на землю.

Кресс из укрытия наблюдал, как Кейт Коул касается своего лба изящной ладонью.

– Ты цела? – спросила ее офицер Лили.

Кресс сложил руки на груди, приподняв брови. Кейт Коул согласно кивнула.

– Тебе придется проехать с нами в участок, – сказала офицер Лили, и Кейт Коул вздохнула.

– Не могу – после того, как вчера там побывала, – сказала она и качнула головой в сторону рыжей человечки, которая смотрела на все широко распахнутыми глазами. – Но есть свидетель. Она все видела.

Офицер Лили посмотрела на офицера Коннора, который тащил мужчину в клетчатой рубашке к четырехколесной повозке с мигающими огнями.

– Тогда тебе лучше скрыться, пока не приехало подкрепление, – посоветовала офицер Лили.

В тот же миг Кейт Коул сорвалась с места, перебежала через дорогу и исчезла в своем жилище.

Принц фейри постучал пальцем по рукояти своего меча, поняв, насколько сложная ему предстоит задача. Его мишень – человечка – великолепная актриса, каковой он не встречал за все двадцать два года своей фейской жизни. Она обдурила даже тех, о ком заботилась, притворившись неким нежным и слабым, нуждающимся в помощи созданием, а не смертоносной убийцей фейри.

Кресс нырнул глубже во тьму, решив, что все равно не получит ответов на балконе Кейт Коул, раз даже офицеру Лили Бейкер не известны ее секреты.

В желудке заурчало. «Т-ш-ш», – велел ему Кресс на ходу.

К нему взывали пиры Северного края, маня домой. Казалось, прошел целый век с тех пор, как Кресс смаковал цветочный сироп, ел сладкую кукурузу и розовое тесто. Вероятно, он не создан ни для сельской жизни, ни для жизни среди людей. А ведь Кресс покинул Эвер меньше суток назад.

Ночной холод в человеческом мире пах не так, как мороз на Севере. Он был чистым, пустым и хранил воспоминания лишь о деревьях, которые окутывал. Кресс последовал на запахи, разливающиеся в воздухе, и внезапно учуял знакомый. Он тут же остановился.

– Царицына погибель, – пробормотал Кресс.

Принц повернулся.

На противоположную сторону улицы упали тени трех воинов фейри. В лунном свете поблескивал серебром арбалет Шейна, но остальные скрывались во мраке.

Должно быть, они догадались, что их обнаружили, поскольку троица вышла из тени и на пустой дороге предстала перед своим принцем.

Серебристо-карие глаза Мора смотрели пристально, губы были поджаты. Драниан казался сердитым, но это дело обычное. Шейн сиял будто щенок, готовый к приключениям. Его босые ноги посинели от холода человеческого мира.

– Что… – выдавил сквозь зубы Кресс, – во имя богов небесных, вы тут делаете?

– Спасаем твою фейскую шкуру, Кресс, – ответил Шейн, взмахнув арбалетом и опустив его на плечо. – Иначе зачем бы нам нарушать священный закон фейри?

Кресс посмотрел на Мора, который ничего не сказал.

– Как вы прошли через врата? – все равно уточнил принц.

– Мы доверились судьбе и положились на успех твоего предприятия, твое высочество, – отозвался Шейн, и в жилах Кресса застыла кровь. – Теперь тебе никак нельзя сплоховать, иначе все мы будем мертвы. Таково наше соглашение с Советом властителей Севера: они позволили нам пересечь границу и помочь тебе.

Мор не моргал несколько долгих минут. И взгляда от Кресса не отвел.

– К счастью для тебя, кое-кто из Совета властителей жаждет справедливости для Уипа. – Шейн пожал плечами, арбалет соскользнул и едва не грохнулся на дорогу, но фейри успел его подхватить.

Кресс провел пятерней по своим ужасным, вопиюще коротким волосам, которые едва прикрывали заостренные уши.

– Мне не удалось узнать подлинное имя человечки.

– Отлично. Что ж, нам нужно его выяснить – или мы все погибнем смертью предателей, – впервые заговорил Мор.

Высокий фонарь, освещающий дорогу, замигал, и несколько мгновений прошло в напряженной тишине.

– Покуда живем здесь – следуем правилам, – наконец постановил Кресс, указывая на братьев-ассасинов. – Не выдавать себя при свидетелях. Не упоминать наше царство или королеву. Никакой лишней магии напоказ людишкам.

– Считаешь, нам не известны правила? – стиснув зубы, выдавил Мор.

– И никакой лжи. Не стоит навлекать на себя лишние проклятия за обман людишек.

– Осторожнее, твое высочество, – предупредил Шейн, щупая большим пальцем острый конец своего арбалета. – Что-то ты раскомандовался.

У Кресса отвисла челюсть.

– Неужели? – с сарказмом поинтересовался он.

Шейн вздохнул.

– Может, поцелуй? – предложил он, отбрасывая белокурые волосы с глаз. – Говоришь, ты не знаешь ее настоящего имени. Так отбери взамен ее волю. Наверняка она пожелает умереть за тебя, если ты попросишь.

Драниан с отвращением скривился.

– Да как ты смеешь просить принца Севера целовать человечку! – прорычал он.

Но Кресс сложил на груди руки и побарабанил пальцами по выступившим мускулам.

– Шейн, ты единственный из нас, кто провел детские годы в академии. На уроках тебе рассказывали о шести опасностях человеческого царства?

– Конечно, – кивнул Шейн. – Люди плетут заговоры не так, как мы. И они обязательно попытаются накормить вас хлебом, – сообщил он.

Кресс замолчал в раздумьях.

– Нужно попробовать выяснить, кто командует человечкой, – сказал он. – Интересно, это приказ свыше – убить одного из наших братьев? И как она умудрилась перехитрить фейри? Мне нужны ответы.

– Возможно, если ты их отыщешь, королева не уничтожит тебя за то, что ты сбежал из Эвера до свадьбы с ее дочерью, – сердито предположил Мор. В его словах сквозили гнев и напоминание об обещаниях, которые Кресс нарушил.

Глава 7

Кейт Коул и Лекция, которая изменила все

Кейт уставилась на свое отражение в зеркале ванной. На нее смотрела девушка с вишневыми волосами, собранными в пучок, усталыми карими глазами и нелепой багровой ссадиной на лбу. Кейт едва узнавала себя в таком виде. Она сорвала резинку, и буйные пряди свободно разметались у нее по плечам. Если начистоту, она являла собой нечто среднее между клоуном, не спавшим семнадцать дней, и Барби, расплавленной в микроволновке.

На этой неделе Кейт не следила за девицей с той стороны улицы. Рыжая нечасто бывала дома, а когда бывала, Кейт часами шпионила за ней как безумная, стараясь набраться смелости подойти и поздороваться. В эту квартиру она переехала полгода назад, но у нее все еще не поворачивался язык признаться той девушке, кто она такая.

Теперь же, после эпизода с разбитым лбом в переулке, Кейт наверняка казалась ей идиоткой, которая без всякой причины полезла в неприятную ситуацию.

Кейт прикрыла рукой глаза, размышляя, как после такого шоу вообще подойти и познакомиться.

К тому же вчера утром она кого-то прикончила. Так что и это перевернувшее ее жизнь событие следовало принять во внимание.

«Привет, я – Кейт. Лезу в чужие дела – просто не могу удержаться. А! Еще иногда убиваю. Хотя тебя я, скорее всего, не убью. Надеюсь».

– Неужели это только вчера случилось? – пробормотала она, смачивая тряпицу холодной водой.

Кейт поморщилась, прикладывая влажную ткань к пульсирующему от боли лбу.

Закончив, она оперлась руками на раковину и уставилась в зеркало, откуда вместо ее усталых карих глаз на нее воззрились жуткие бирюзовые. Даже после полной треволнений ночи Кейт не могла выбросить этого парня из головы. Не будь он таким пугающим – сошел бы за красавчика.

– Да что с тобой такое? – прошептала она девушке, отражающейся в зеркале. Разве можно думать об этом после того, как он ворвался в кафе и припечатал ее к стене? Кейт не выносила бесцеремонных парней. Хотя последней каплей стало то, что он прямо заявил ей, будто хочет ее смерти.

И даже после того, как Кейт ударилась лбом о стену в переулке, первым делом ее мысли перенеслись к нему. Словно ей было любопытно, видел ли он это. И все же Кейт не понимала, почему вообще о нем думает. Будь ее жизнь книгой в жанре ужасов, как раз в этой части она с воплями неслась бы по лесу, а он гнался бы за ней сквозь чащу до самого жуткого конца.

Кейт схватила щетку для волос и принялась яростно расчесываться. Сегодня ни к чему краситься – все равно лоб смахивает на пламенеющий маяк.

Спустя полчаса Кейт вышла из кафе. Стараясь не расплескать горячий латте, она почти бежала по улице. Кейт предпочла обойти квартал дальней дорогой, чтобы не проходить мимо мини-маркета Бена. На ходу она просматривала в телефоне дешевые авиабилеты. Прежде Кейт не доводилось летать, но Греция стала казаться ей неплохим вариантом для путешествия. Или переезда.

Кейт составила план, и на душе у нее полегчало. Она будет сидеть у моря и есть греческий салат, попивая прохладные фруктовые напитки. Наверняка в Греции тоже есть кафе. Вероятно, Кейт сможет открыть там свое заведение с французской выпечкой, английским чаем и вкусностями со всей Европы, как в уютных романах о путешествиях.

Зажужжал телефон, Кейт подавила зевок.

– Хм-м? – скорее промычала она, чем поприветствовала собеседника. Реши она, что сумеет заснуть, еще утром улеглась бы обратно в постель, но ей не хотелось оставаться в здании кофейни в одиночестве.

– Нам пришлось отпустить его, Кейт.

Она застыла как вкопанная.

– Что?

– Не сочти меня предвзятой, но парень твердо стоял на своем. Ты уверена, что сама не подвернулась под удар? – спросила Лили.

Кейт закусила губу.

– Ну может, немного.

– Знаю, ты волнуешься за эту девицу с той стороны улицы, но она взрослая. И может сама разобраться с собственными проблемами. Да и парень – не того типажа, который бросается с кулаками на кого попало.

– Он орал на нее, а она плакала!

– Что ж, у нее ни одного синяка не было. Нет ни единого доказательства нападения – ведь ты с нами не поехала, а девица сказала, что ты фактически вынудила его тебя ударить.

Сердито засопев, Кейт поставила кофе на скамейку. И запустила руку в волосы.

– Может, после задержания он научился уму-разуму.

– Кейт… – сказала Лили.

– Что?

– Хватит играть в бога. Позволь мне заняться настоящими бандитами.

– Ладно, – то ли проворчала, то ли пробубнила Кейт и одернула свой желтый свитер.

– Знаешь, есть и другое решение. – Связь с Лили на мгновение пропала, и Кейт повернулась к вышке сотовой связи в отдалении, словно пытаясь поймать сигнал. – Ты можешь вступить в наши ряды, как я давно предлагаю. И будешь ловить всех бандитов, каких захочешь.

– Ни за что, – отказалась Кейт. – Мне больше не стоит приближаться к участку.

Повисло долгое молчание, но Лили наконец заговорила снова:

– Сегодня вечером будет гроза. Хочешь, переночую у тебя?

Кейт тяжело сглотнула.

– Нет.

– В прогнозе всю неделю бури.

– Знаю.

Снова молчание. Прилетела пара птиц, устроилась на дереве у тротуара и зачирикала.

– Что ж, если понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти. Удачных занятий! – сказала Лили.

В динамике послышался щелчок: Лили повесила трубку. Кейт убрала телефон в рюкзак, взяла латте со скамейки и снова пустилась в путь к университету. По дороге она бросила опасливый взгляд на небо. Облака все еще были белыми.

Сухие листья, кружась, планировали с деревьев, отчего утренний воздух пестрел коричневым и желтым; листва ложилась на дорожку кампуса покрывалом кленовых конфетти, а потом ее раздувал ветер. Кейт шагала по лестнице, потягивала латте, смакуя корицу и мускатный орех, и пыталась унять бешеные мысли успокаивающим вкусом молока и эспрессо. Громадное здание – памятник архитектуры – поглотило ее.

Над гомоном студенческой толпы раздавался голос профессора Палмера. Кейт как раз проходила мимо него и профессора Эреса – они увлеченно беседовали.

– …и я говорю о странных случаях в университете. Вы же знаете о происшествии в библиотеке и о рычании из-под пола…

– И вы опять будете утверждать, что причина всему – мифические существа? Бросьте, Палмер. Никто не верит в эту чепуху. Вы слишком долго преподавали мифологию.

Кейт замедлила шаг. До нее, как и все до остальных, дошли слухи об университетской библиотеке. Летом они охватили весь кампус, как лесной пожар: группа студентов разгромила библиотеку и испортила половину книг. Пока никого за это не задержали.

Кейт тяжело сглотнула, вспомнив, как «Райли» с бирюзовыми глазами назвал ее «человечкой».

– Мистер Палмер, – вмешалась она в беседу профессоров. – Можно поговорить с вами после занятия по литературе?

Профессор Палмер озадаченно приподнял бровь.

– Полагаю, да, мисс… Мисс?

– Кейт Коул. У меня есть несколько вопросов… о вашем предмете.

Она почувствовала, как наливаются теплом ее щеки под недоуменным взглядом мистера Эреса – тот будто не понимал, зачем кому-то из студентов консультация человека, снискавшего славу «чокнутого профессора». Кейт, не глядя на него, ждала ответа мистера Палмера.

– Я писательница, – объяснила Кейт. – Пишу фэнтези-роман, основанный на мифологии.

Как только она произнесла «фэнтези-роман», профессор Палмер принял недовольный вид, однако кивнул.

– Я все утро буду у себя в кабинете, – пробормотал он.

– Спасибо! – Кейт выдавила улыбку и повернулась, чтобы отправиться в свою аудиторию. Но вдруг зацепилась взглядом за кого-то, кому было не место среди молодежи и их рюкзаков, и вздохнула.

Пятилетняя Грейслин Морис кружила по вестибюлю, где толпились студенты вдвое выше ее ростом. Глаза малышки уже налились слезами. Шнурки на одном ботинке развязались, из носа текло. Сопли она утирала рукавом.

– Ты потерялась? – спросила Кейт, подойдя к ней и присев на корточки. Кейт не видела Грейслин со времени своей летней подработки в детском саду. Миссис Морис вела в университете занятия.

При виде Кейт Грейслин разревелась.

– Мисс Кейт! Не могу найти мамочку!

Кейт посмотрела на часы.

– Я отведу тебя на кафедру, и мы ее найдем. Пошли.

Грейслин всхлипнула, Кейт взяла ее за руку и повела по коридору.

– А вы вернетесь в детский сад на следующее лето? – спросила Грейслин сквозь слезы.

– Нет, я буду работать бариста, – ответила Кейт, смахнув огромную слезу со щечки Грейслин.

– Ба-ри-и-ста?

– Забудь, – засмеялась Кейт.

– Мисс Кейт… – снова позвала Грейслин, – я не буду плакать, если вы мне споете песенку о цветочках.

– Что? Хочешь, чтобы я спела? Прямо здесь? – Кейт снова хохотнула, покачала головой и направилась к самому оживленному пересечению коридоров. – Я не могу устроить такое прямо здесь. Давай-ка найдем твою мамочку, пока я не опоздала, иначе это будет совсем уж неимоверно.

Грейс пару секунд шагала молча, а потом опять позвала:

– Мисс Кейт?

– Что?

– А «неимоверно» это как?

Кейт открыла было рот для ответа, но промолчала, скривив губы, словно обдумывала вопрос.

– Если честно, – сказала она, кашлянув и понизив голос, – я точно не знаю.

Десятью минутами позже Кейт вбежала в аудиторию и уселась на свое обычное место, радуясь, что успела к началу лекции. Она надела очки и достала телефон. Посмотрела на фото на экране заставки: женщина с темными вьющимися волосами в вязаной шапочке, мужчина со светло-карими глазами, как у самой Кейт, и пара ребятишек, бросающие в них снежками. Снимок был сделан в тот же день, что и фотография у бабули Льюис. Светило солнце, хотя воздух дышал прохладой. Снег был влажноватым – из такого получаются идеальные снежки.

Кейт разглядывала фотографию, пока профессор Стеннер не начал читать лекцию о популярных книгах и повествовании, основанном на развитии характеров персонажей. Он говорил около часа, многократно повторяясь, – как будто студенты волшебным образом превратятся в гениев, если методично талдычить одно и то же.

Кейт потерла виски, думая обо всем, кроме темы лекции. Она понятия не имела, о чем говорит профессор Стеннер: два последних занятия она пропустила, помогая Лили готовить кафе к открытию. До него оставалось еще не меньше месяца. В коридоре горой высились коробки, привезенные службой доставки. Кейт так и не сумела их поднять, и они стояли там уже больше недели.

Она провела пальцем по уголку романа о Белле Стоун, по шершавой, испещренной пятнами бумаге. И проделала то же еще раз, вслушиваясь в перешептывания девчонок позади.

– Видела, кто только что вошел? Этого парня точно на лекциях раньше не было. – Девушка отчетливо гнусавила. Таким голосом хорошо озвучивать повествование от лица злодеев в аудиокнигах.

– С чего ты взяла? Может, он всегда садится на последние ряды, – предположила другая.

– Нет, будь у нас хоть одна общая лекция, я бы запомнила! Может, он только что перевелся? Интересно, у него есть подружка?

– Нужно позвать его на вечеринку к Софи в субботу. Чур, он мой.

Девицы еще что-то бормотали и хихикали, но вдруг притихли.

Стул, стоявший рядом с Кейт, отодвинули. Кто-то на него уселся.

– Что я пропустил? – прошептал незнакомый голос. Кейт не сразу поняла, что он обращается к ней.

– Ужасно утомительную болтовню насчет повествования, основанного на развитии персонажей, – ответила она, не поднимая взгляда.

– А… Мое любимое.

Кейт сняла очки и отодвинула книгу. Парень наверняка улыбался, но ей было не до него. Глубокий, хриплый голос незнакомца говорил о многом. Любопытно, пользуется ли он им для чего-то приятного, например для пения, или только для того, чтобы флиртовать с девушками…

Судя по тому, насколько он общительный, вероятность последнего составляла 376 %.

Парень потянулся к ее книге и постучал по уголку.

– Похоже, ты пила кофе…

– Нет настроения болтать, – призналась Кейт. В доказательство она не отводила взгляда от профессора Стеннера. Незнакомец не ответил, прошла секунда, и Кейт задумалась: не слишком ли резко его отбрила? Она прикусила кончик языка и принялась размышлять, чего бы такого сказать дружелюбного, но в то же время не приглашающего к разговору. Но тут парень издал приглушенный мрачный смешок, и она не успела ничего придумать. Он заговорил первым:

– Как пожелаешь. Человечка.

Пронзительный звонок возвестил об окончании лекции, и Кейт вздрогнула. Студенты с грохотом и скрежетом стульев поднимались со своих мест, но она осталась сидеть; в ушах у нее звенело, пока профессор Стеннер быстро договаривал последние несколько секунд своей речи.

Парень не уходил.

Кейт схватила роман и сунула его в рюкзак. Хотела было встать, но парень потянулся к ней, и она помедлила, отказываясь на него смотреть.

Он осторожно взял ее за подбородок. Другая его рука крепко обхватила лямку рюкзака, висевшего у нее на плече.

Кейт задумалась, не бросить ли рюкзак, но не успела – парень повернул ее лицом к себе. Она посмотрела в холодные бирюзовые глаза, и в животе у нее разлилось тепло.

– Мистер Райли… – проскрипела Кейт.

Тот расплылся в гадкой усмешке.

– Отнюдь.

Вцепившись в ее стул, он развернул его прямо с ней и рывком придвинул к себе. Ножки заскрежетали по полу. Незнакомец подался вперед, оказавшись совсем рядом – Кейт даже ощутила его дыхание у себя на лице. Она перестала дышать.

– Чего тебе от меня надо? – спросила Кейт, едва осмеливаясь шевелить губами в такой близости от него.

– Только это, человечка.

Он прижал свои ухмыляющиеся губы к ее губам, и Кейт окутали ароматы земли и цветов. Поцелуй был нежным, почти осторожным. Тепло разлилось в груди Кейт и собралось в животе, будто горячий чай.

– Снимите комнату, – пробормотал кто-то рядом.

Еще целую невыносимо жаркую секунду Не-Райли прижимался к ее губам. Его длинные ресницы коснулись ее виска. Цветочный аромат заполонил все.

Затем незнакомец отстранился, унося с собой запахи лепестков и цветочной пыльцы; Кейт широко распахнула глаза.

Он казался спокойным. Довольным собой. Наверное, даже гордым.

Кейт влепила ему пощечину.

Недовольный студент позади них издал сдавленный смешок, несколько студентов зашептались. Некоторые встали с мест и поплелись к выходу из аудитории, на следующую лекцию пришла новая группа. Пока они рассаживались, помещение снова заполнилось голосами студентов.

Парень молча взирал на происходящее. Вид у него был еще более ошеломленный, чем в кафе.

– Не тронь меня, – отрезала Кейт.

Профессор Стеннер за кафедрой подбоченился и спросил:

– Что за переполох?

Ни Кейт, ни незнакомец не ответили.

Она встала, ее стул скрипнул. На сей раз парень ее не остановил, так что Кейт схватила рюкзак, помчалась по проходу, выбежала из аудитории, прошла через вестибюль и очутилась на лестничной площадке. Мысли ее неслись вскачь, а сердце билось и того быстрее.

Спускаясь по лестнице, она то и дело оглядывалась. До низа оставалось всего ничего, но тут перила перед ней перехватили две крепкие руки. Кейт вскрикнула: эти руки подняли ее и потащили в укромный угол под лестницей. Она уперлась спиной в холодную стену.

Пепельно-каштановые волосы парня были взъерошены, бирюзовые глаза блестели в полумраке, он источал ужас, от которого дрожь пробирала до самых костей.

– Поцелуй меня снова, человечка! – потребовал он. – Немедленно!

– Отпусти… – прошипела Кейт, однако вышло слишком тихо и совсем не угрожающе.

Парень всмотрелся ей в глаза, и на лице его мелькнула тень разочарования. Но спустя миг он уже снова гадко ухмылялся.

– Царицына погибель, ты должна была знать, что я приду по твою душу. Никто не может убить фейри и остаться в живых.

Кейт попыталась вывернуться из его хватки. Но чужак лишь улыбнулся еще шире.

Над лестницей разнесся смех, и улыбаться парень перестал. Незнакомец чуть крепче сжал Кейт, но, когда на лестничной площадке появились студенты, убрал от нее руки.

Он медлил; взор его глаз с темными ресницами устремился сначала на татуировку в виде горы у нее на шее, потом на лоб – на вздувшуюся там ссадину. Вокруг шумели студенты, но парень по-прежнему таращился на Кейт.

– Странно, что ты дала ему себя ударить, – с любопытством вскользь заметил он.

Кейт не сразу поняла, о чем говорит чужак. Она коснулась болезненной шишки на лбу.

– Откуда ты…

Он снова усмехнулся, а Кейт побледнела.

– Держись от меня подальше, – прошептала она.

Веселье на его лице растаяло, сменившись ледяным взглядом.

– И не мечтай.

Последний юноша спустился по лестнице, Кейт вывернулась из хватки парня и пристроилась к уходящим студентам. Она шагала с ними до самых дверей, сжав дрожащие руки в кулаки.

Позади из-под лестницы донесся тихий зловещий смешок. Кейт уже почти покинула пределы слышимости, но тут чужак сказал:

– Беги, беги от меня, человечка. Я всего лишь играл с тобой. Но скоро тебя настигнут мои ассасины, а они не столь терпеливы, как я.

Эти слова так и звенели в ушах у Кейт, пока она мчалась через вестибюль. Хотелось ей лишь одного: снять ботинки и швырнуть их в него с криком «Урод!», но она не остановилась. Даже ни разу не бросила взгляд через плечо.

Кейт свернула направо и заспешила по коридору в противоположное крыло здания, на бегу посматривая на дверные таблички.

Не увидев нужной двери, Кейт направилась к лестнице и снова поднялась на второй этаж.

Отыскав кабинет профессора Палмера, Кейт почти ворвалась внутрь и захлопнула за собой дверь. Обернувшись, она увидела профессора: тот с широко распахнутыми глазами сидел за столом и держал руку на сердце.

– Простите, – задыхаясь, выпалила Кейт. Она уже открыла было рот объяснить, почему вот так ворвалась, но вместо этого ляпнула: – Я в беде! За мной гнался кто-то… Вернее, что-то…

Профессор Палмер недоуменно заморгал. На столе у него лежал недоеденный бутерброд с арахисовым маслом – без тарелки. Повсюду рассыпались крошки. Кейт ждала, переминаясь с ноги на ногу. Думала, что профессор вызовет охрану, но вместо этого он бросил взгляд на часы, встал, взял портфель, пальто и сказал ей:

– Наконец-то. Следуйте за мной.

Недоеденный бутерброд Палмер резко смахнул в мусорное ведро у стола.

Он прошел мимо Кейт к двери, распахнул ее и поверх очков внимательно осмотрел обе стороны коридора. Кейт готова была поклясться, что профессор подавил нетерпеливую улыбку.

Вдруг без предупреждения он сорвался с места и зашагал быстрым шагом, как легкоатлет. Кейт рванула за ним, придерживая лямку рюкзака на плече. Даже в плотной толпе студентов Кейт чувствовала себя на виду, как если бы находилась на открытой местности – кожу будто жег чей-то взгляд. Не сказав ни слова, профессор Палмер промчался через двери пожарного выхода, затем вниз по лестнице и выскочил в прохладу осени, на ходу надевая пальто.

Миновав кампус, они вышли в город и очутились на улице, застроенной величественными стеклянными небоскребами. В воздухе пахло выхлопными газами и прелой землей, а еще немного – печально известным безумием профессора.

– Сколько вы уже бегаете от этого мифического создания? – наконец спросил профессор Палмер. Он прищурился, глядя на здания.

– Э-э… примерно два дня. Я… – Кейт прикусила язык. – Я одного из них убила. Это вышло совершенно случайно.

Палмер резко остановился и повернулся к ней. Похоже, он не удивился и не ужаснулся. Видимо, сказанное произвело на него впечатление.

– Как?

Кейт покраснела.

– Я пнула его, и он врезался в стол.

– Хм-м… – кивнул Палмер, обдумывая ее слова. – Почему? Он напал на вас? Вы его рассердили? – Он внимательно осмотрел ее, особенно шишку на лбу Кейт, и пробормотал себе под нос: – Вы смахиваете на ту, кто может спровоцировать невинное создание.

Выражение лица Кейт изменилось, она расправила плечи.

– Он не был невинным созданием!

Хмыкнув, Палмер сунул свободную руку в карман пальто.

– Должно быть, вашим родителям с вами непросто, – вслух подумал он.

– У меня нет родителей. – Кейт и сама не поняла, зачем ему это сказала. Она со старших классов никому об этом не говорила. Эту часть своего прошлого она хранила отдельно от своего нового имени, новой прически, новой татуировки и новой жизни.

Но профессор Палмер просветлел лицом.

– Нет? Ну и отлично! – заявил он, широко улыбнувшись.

Внезапно он развернулся и почти бегом направился к зданию с большими стеклянными дверями. Кейт с удивлением смотрела, как профессор, миновав консьержа, подошел к панели вызова и вдавил палец в желтую кнопку. Консьерж наблюдал за ним. У Кейт появилось странное желание записать происходящее: если когда-нибудь еще ей вдруг понадобится изобразить сумасшедшую, то вот готовый пример.

Профессор подался вперед и произнес в крошечный микрофон:

– Я к Фриде Найтингейл.

Едва он это сказал, как дверь сдвинулась вбок и на пороге возникла пожилая дама с длинными седыми волосами, сочными красными губами и черными ресницами. На ней был деловой костюм цвета морской волны и дорогие туфли на каблуках.

– Я же запретила вам сюда приходить, – холодно сказала она Палмеру.

– Нам необходимо присутствовать на собрании, – сказал профессор.

– Мужчинам хода нет. Вам это известно. – Дама сложила руки на груди. – И людишкам тоже. – Она бросила взгляд на стоявшую рядом Кейт.

– Да, но за ней гонятся. И… – Палмер с довольной улыбкой подался ближе и пояснил: – Она сирота, и ей нужна фея-крестная.

Женщина снова покосилась на Кейт, скривив губы.

Потом сказала:

– Еще раз сюда придете, я заставлю вас забыть, кто вы такой и все, что вы знаете. – И захлопнула дверь.

Профессор Палмер повернулся к Кейт, почесывая подбородок.

– Что ж, не сказать чтоб я удивился, но все прошло не так, как я рассчитывал. Возможно, я сделал только хуже, – признался он. – Теперь, полагаю, вам следует подождать.

– Чего подождать? – Кейт посмотрела туда, откуда они пришли, ожидая увидеть там привлекательного парня с красивыми глазами в полицейской форме, направляющегося в их сторону.

– К сожалению, не могу вам этого сказать. Иначе мне отрежут язык, – пробормотал профессор Палмер – скорее себе самому. А потом опять сорвался с места и помчался к автобусной остановке.

В горле у Кейт будто застрял комок паники.

– Что… это значит? Вы просто бросите меня здесь? – крикнула она ему вслед, понимая, что все студенты, которые называли его чокнутым, были правы. – Подождите!

– Не стой на месте! – крикнул в ответ Палмер. – Будешь медлить, они тебя сцапают!

К остановке подкатил автобус, и профессор в него заскочил. Он прошагал по проходу мимо окон и уселся на заднем ряду. Автобус фыркнул выхлопным газом и тронулся. Палмер со своего места даже не обернулся на Кейт.

Автобус доехал до угла, свернул налево и скрылся за домами, а Кейт медленно поднесла руку к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Все, что произошло за последние полчаса, казалось сном. Даже те несколько минут, что она провела в компании профессора Палмера.

Но где она очутилась?

Кейт стала озираться по сторонам: она вдруг поняла, что не обратила внимания, каким путем они сюда пришли, и представления не имеет, как вернуться домой.

К полудню Кейт наконец нашла нужную полицейскую машину: та стояла возле фургончика с уличной едой. Лили и Коннор убирали мусор, оставшийся после перекуса. У обоих вокруг глаз от усталости залегли круги – похоже, напарники готовы были отдать все свои сбережения, чтобы иметь возможность завалиться в постель и проспать несколько дней.

Кейт дергала торчащую нитку на рукаве пальто в ожидании, пока на пешеходном переходе загорится зеленый. Как только свет сменился, она, запыхаясь, перебежала дорогу и оказалась у машины.

– Лил!

На звук ее голоса повернулись оба: и Коннор, и Лили.

– Нам нужно поговорить, – кашлянув, сказала Кейт и пригладила растрепавшиеся волосы, которые под прямыми лучами солнца казались куда более яркими.

– Да ты что! – Лили окинула ее взглядом. Захватив мусор Коннора, она отнесла его к урне и, вернувшись, попросила: – Дай нам минутку, Коннор.

– Нет, – злорадно улыбнулся тот. – Никаких секретов от меня!

Лили сердито покосилась на напарника.

– Забудь. Через полчаса закончится смена. Самая длинная смена в моей жизни, – пожаловалась она Кейт. – Подождешь? Можем встретиться прямо в кафе.

Кейт почесала голову.

– Ну… ладно.

Лили что-то пробормотала, мол, ей нужно в туалет, и направилась к ближайшему заведению. Коннор после ее ухода расправил плечи и выпятил грудь. Он потянулся было откинуть с лица Кейт разметавшуюся прядь волос.

Кейт оттолкнула его руку.

– Держи лапы при себе, Коннор, – посоветовала ему она. – У меня не то настроение.

– Ты не в том положении, чтобы указывать, – фыркнул Коннор и напомнил ей: – Мне известны твои секреты, Кейт. В любом случае я тебе всегда в некотором роде нравился.

Внезапно Кейт задумалась, почему она до сих пор стоит тут с человеком, которого ненавидит больше всего на свете.

– Передай Лили, что я ушла. – Она повернулась, чтобы уйти, но Коннор хохотнул.

– Не командуй. Подожди здесь, сама ей все скажешь.

Кейт сделала вид, что не слышит, и перешла на другую сторону улицы. Коннор, видимо, сдался, потому что больше ничего не кричал ей вслед.

Минут двадцать Кейт шла сквозь оживленную толпу в центре города, дергая болтающуюся нитку на манжете пальто, пока вовсе ее не оторвала. Кейт уже обогнула квартал, направляясь к кафе, как вдруг спиной ощутила тепло. Словно кто-то легонько провел рукой по позвоночнику и плечу…

Кейт обернулась.

Люди обходили ее стороной. Вокруг гудели двигатели машин, разговаривали прохожие, и Кейт прижала ладонь к груди, чтобы почувствовать, как бьется сердце. Она вдохнула и выдохнула и, достав из кармана мобильный телефон, зашагала дальше.

«Да, человечка, беги от меня. Я всего лишь играю с тобой».

Она снова развернулась.

Да где же он?

– Смотри куда прешь, – пробормотал лохматый мальчишка, сворачивая в сторону, чтобы с ней не столкнуться.

Кейт тяжело сглотнула и помахала ему в знак извинений. Ее палец завис над кнопкой вызова.

«Скоро тебя настигнут мои ассасины».

Что за дурацкий розыгрыш? Кейт была уверена: она ни разу не видела этого фальшивого копа с бирюзовыми глазами до их встречи у нее в кафе. Но на лестнице университета он смотрел на нее так, будто знал.

Кейт бросила взгляд на телефон и увидела, что на экране высвечивается имя ее бабушки. Из всего списка контактов она едва не позвонила бабуле Льюис.

Кейт поплелась вперед, прикинув, что доберется до кафе минут на двадцать раньше Лили. Она убрала палец с кнопки вызова и сунула телефон обратно в карман, ругая себя за то, что чуть не позвонила единственному человеку в мире, которому – Кейт знала наверняка – звонить не следовало.

Руки в вязаных перчатках столкнули ее с тротуара, и Кейт развернулась. Она пыталась отбиваться, но ее затащили в переулок. Кейт сжала кулаки и выставила перед собой – но не увидела ни злых бирюзовых глаз, ни злорадной ухмылки, ни ворованной полицейской формы.

На Кейт сквозь большие очки смотрела девушка лет двадцати с копной кудрявых волос. На шее у нее висел вязаный шарф, из-под вязаного пальто выглядывал толстый свитер с высоким воротником. В другой раз Кейт просто посмеялась бы над ее забавным видом, но сейчас, когда пульс бился в ушах, она только молча уставилась на незнакомку.

– От кого бежишь? – скучающе поинтересовалась та.

Кейт моргнула.

– Кажется, от тебя, – призналась она.

Девица кивнула, будто этого ответа и ждала.

– Мы опаздываем на собрание. – Она указала куда-то пальцем в вязаной перчатке и пошла в ту сторону по переулку. Девица слегка прихрамывала и через шаг подволакивала ногу, шурша подошвой по сухим листьям.

Кейт за ней не последовала.

Незнакомка остановилась и обернулась.

– Ой, совсем забыла. Мне нужно было отдать тебе это. – Рука в вязаной перчатке нырнула в карман пальто и вынула открытку. Девушка вернулась, вручила Кейт открытку и снова пошла прочь, вскидывая листья.

Кейт перевернула открытку. По краям ее, как элемент декора, вилась розовая пряжа. На открытке было написано несколько простых строк:

Кому: Человечке
Вы приглашены
Куда: В клуб вязания
Где: «Нитки и пряжа»
Когда: Сейчас

Кейт снова посмотрела на незнакомку в вязаном наряде, недоверчиво приоткрыв рот. Если это и впрямь нелепый розыгрыш, кто-то нехило постарался, чтобы он выглядел детальным и правдоподобным.

Чей-то палец ткнул Кейт в спину, она вскрикнула и обернулась. Переулок позади нее был пуст.

– Не отставай, а то снова получишь! – крикнула незнакомка и скрылась за углом.

Должно быть, это те самые люди, с которыми ее хотел свести профессор Палмер! Кейт с открыткой в руке бросилась за девушкой.

Буйные кудри незнакомки развевались над толпой – единственный маяк, на который ориентировалась Кейт. Она пробиралась между влюбленными парочками и мамами с колясками, стараясь не потерять девицу из виду. Та ни разу не остановилась, не подождала Кейт; незнакомка продолжала шагать, устремив взгляд вперед и не оборачиваясь.

Примерно десять минут они пробивались сквозь толпу и наконец оказались у небольшой лавочки, зажатой между двумя занятными старинными магазинчиками. Над затененной витриной висела обшарпанная вывеска с надписью «Нитки и пряжа». Кудрявая протиснулась в дверь, та за ней захлопнулась.

Кейт стояла снаружи, крутя головой по сторонам. Незнакомка так и не вышла.

Кейт открыла дверь и заглянула внутрь, по помещению разлился перезвон колокольчиков. В нос ударили ароматы корицы, травяного чая и ванили. Кейт затворила за собой дверь, рассматривая исходящий паром старомодный чайник на столике в углу, рядом с которым приютились подносы с сэндвичами и макарунами. В центре зала стояли буквой П три дивана в викторианском стиле. На них сидели женщины – молодые, среднего возраста и пожилые; все они вязали.

– Похоже, ты все еще жива. – С места поднялась пожилая дама с пучком на голове, и обрывки розовой пряжи упали с ее колен. Кейт поняла, что это та самая женщина из небоскреба, только теперь она выглядела иначе. Макияж у нее на лице отсутствовал, и она была с ног до головы одета в вязаные вещи.

Дама поманила Кейт к себе.

– Зови меня Фрида. Это мое мирское имя.

Среди вязальщиц Кейт заметила незнакомку, которая нашла ее на улице. К свитеру кудрявой был приколот бейджик с полустершейся надписью «Хейзел». Она сосредоточенно вязала шарф и на Кейт внимания не обращала.

– Хм… Я не умею вязать, – сказала Кейт, не понимая, зачем вообще им это сообщает. Пожилые дамы захихикали.

Фрида закатила глаза и покачала головой.

– Ты здесь не для того. Просто притворись, и все.

Кейт помедлила.

«Скоро тебя настигнут мои ассасины».

Сняв с плеча лямку рюкзака, она неторопливо прошла вглубь помещения и присела на краешек дивана. Фрида взяла клубок пряжи мятного цвета и сунула ей в руки вместе с длинными серыми спицами. Леди с противоположного конца дивана пододвинула к Кейт маленькое блюдечко с голубым макаруном.

– Обязательно делать вид, будто я вяжу? – скривилась Кейт, и леди с толстой рыжей косой указала спицей на видеокамеру в углу зала.

– Они нас видят, но не слышат, – объяснила Фрида, снова усаживаясь на диван и беря пряжу. – На тебе черная метка, Кейт Коул, – добавила она. – Принц фейри пришел в этот мир, чтобы убить тебя. И он своего добьется.

Клубок выскользнул из рук Кейт, но она поймала его, не дав упасть на пол.

– Что вы сказали? – спросила она, стиснув пряжу.

– Людям в наш вязальный клуб хода нет, но мы посовещались и решили, что хотим задать тебе несколько вопросов, пока ты еще жива. Самое главное: мы хотели бы узнать, почему ты убила того фейри? Тебе за это кто-то заплатил золотом? Такому золоту нельзя доверять, знаешь ли. Вряд ли оно настоящее.

– Вы… сказали… фейри?.. – запинаясь, выдавила Кейт.

«Никто не может убить фейри и остаться в живых».

Фрида вздохнула.

– Гретхен, она что, глухая? Я ведь так и сказала – фейри, верно? – обратилась она к даме с рыжей косой.

Дама – Гретхен – кивнула, не отводя взгляда от вязания.

– Фейри, – громко и отчетливо повторила Фрида, как для умственно отсталой. – Их называют «сказочным народцем», эльфами, пикси, токкэби, ёчжон и прочими именами, но в основном – фейри. Разве ты не видела их принца? Заметила его уши? – Фрида сдвинула волосы в сторону и показала заостренное ухо с тяжелой опаловой серьгой, свисающей с мочки.

– Я с ним познакомилась, – ответила Кейт, стараясь не таращиться на ухо Фриды, но не могла отвести от него взгляда. Пожилая леди казалась ей персонажем одной из сказок, которые она читала в детстве. – Он притворился полицейским и ни с того ни с сего меня поцеловал, – заявила она с горящими щеками.

Дамы заохали, а Фрида скривилась.

– Что ж, тебе не позавидуешь… – Она помолчала и добавила: – Постой, после поцелуя тебя не тянет мчаться к нему, он не является к тебе во снах и ты не мечтаешь горы свернуть, лишь бы только его увидеть?

Кейт перекосило.

– Да ни за что!

Кое-кто из собравшихся пронзительно захихикал.

– Может, оно подействовало наоборот? – пробормотала Хейзел и с ухмылкой, обнажившей ряд широких кривых зубов, добавила: – Ну и смех!

Кейт положила пряжу и спицы на стол в центре.

– Вы смеетесь? – переспросила она. – Или правда говорите о фейри, персонажах из фэнтези-книг?

– А. Вижу, ты девушка начитанная, – улыбнулась Фрида.

– Ну да… Раньше я много читала.

Щелканье спиц вдруг замедлилось. Одна из дам, у которой навернулись на глаза слезы, прерывисто вздохнула, и все мигом погрустнели. Рыжая шмыгнула носом – тот был полон соплей, поэтому она утерла лицо рукавом, затем со стуком бросила вязанье на столик и помчалась в заднюю комнату, где Кейт уже не могла ее видеть.

– А что я такого сказала? – спросила она, и Фрида, вздохнув, тоже отложила вязанье.

– Все дело в тоне, каким ты это сказала, Кейт Коул. Всем нам он хорошо знаком. Все мы страдали и теряли любимых. Как и ты.

– Откуда вы знаете… То есть… – Кейт уставилась на ковер, атмосфера в комнате вдруг потяжелела. – Я не говорила, что кого-то потеряла.

– По голосу человека можно узнать историю всей его жизни, – сказала дама с полными слез глазами, сидевшая напротив.

Фрида поджала губы. Она снова взяла в руки вязанье и с удвоенной скоростью защелкала спицами.

– Наверное, Палмер прав, хотя я не была феей-крестной почти десять фейских лет, – пробормотала она. – Но сначала, полагаю, тебе не помешает хороший свитер.

Кейт встала.

– Мне ничего этого не нужно, – отрезала она. – Слушайте, какой-то парень говорит, мол, хочет моей смерти, а вы утверждаете, что он принц фейри?! Если это розыгрыш, я выйду отсюда и тут же вызову полицию, я абсолютно серьезно. Я пришла сюда только по одной причине: решила, что вы сможете помочь…

– А как ты думаешь, зачем я вяжу тебе свитер? – прервала ее Фрида. – Если мне ради такой ерунды придется прервать свой отдых на пенсии, тебе лучше помалкивать и слушать. У нас осталось всего пять минут до окончания собрания вязальщиц, а потом нам целую неделю будет запрещено обсуждать все связанное с фейри. Ясно, человечка?

Кейт закрыла рот.

– Великолепно. И больше не смей угрожать нам полицией, – упрекнула ее Фрида. – Мы любезно пригласили тебя в наш клуб вязальщиц, Кейт Коул, хотя жить тебе осталось несколько дней, а может, и часов. Но возможно, если поведешь себя умно и примешь помощь от опытной феи-крестной, ты сумеешь найти ответы и убережешься от погибели. Увы, почти все фейри хитрые и жестокие манипуляторы, они не упустят шанса помучить человека. Фейри нельзя доверять. Даже нам. Даже мне.

Кейт пристально посмотрела на лица дам – не сдерживает ли кто из них смех, но все вязальщицы уткнулись в свою пряжу. Хейзел набивала рот крекерами.

– Как вы можете просить меня верить вам и тут же требуете не доверять?

– Я не просила мне доверять. И не стоит умолять меня вмешаться и спасти тебя от принца, человечка. Я не сумею. – Фрида подняла взгляд от вязанья и пристально уставилась на Кейт. – Я в состоянии лишь подтолкнуть тебя к ответам: фейри редко дают четкие объяснения. Фейри не в силах вымолвить название места, откуда мы родом, равно как и объяснить человеку, как это место найти. То же самое касается древней книги «Свод правил порабощения». Это просто невозможно – мы даже не сумеем это произнести. Но все же ты кажешься начитанной и умной. Если тебе нужна наша помощь, придется следовать знакам.

На часах с кукушкой, стоявших в углу, приоткрылась маленькая дверца, оттуда с перезвоном выпорхнула птичка. Все дамы дружно отложили вязанье. Гретхен схватила последний макарун и сунула его в рот целиком. На подбородок посыпались крошки.

– Похоже, время на исходе. Доброго тебе дня, Кейт Коул, и не бойся использовать подлинное имя.

Кейт вскочила, клубок пряжи слетел с ее колен и все-таки упал на пол.

– Подождите…

– Хватит вопросов. – Гретхен спицей указала на часы с кукушкой, с уголка ее губ сорвался крошечный кусочек макаруна и упал на журнальный столик. – Заседание клуба вязальщиц окончено.

– Увидимся на следующей неделе. – Фрида закинула сумку на плечо. – Надеюсь, ты доживешь до этого времени, Кейт. Хотя это маловероятно. Полагаю, мы так и не услышим твою историю.

Дамы сложили свои клубки в сумки и одна за другой вышли из помещения клуба. Кейт быстро схватила рюкзак и последовала за ними к выходу.

– Подождите, – повторила она, оказавшись на улице, но все дамы разбрелись в разные стороны. Они улепетывали так быстро, что Кейт не угналась бы за ними, даже если бы бежала со всех ног.

Глава 8

Кейт Коул и Игры фейри

В ночи над городом завывал ветер, гремел гром.

Кейт внезапно проснулась. Остатки плохих воспоминаний слились со звуками дождя.

Часы показывали десять минут первого. В комнате было холодно, и Кейт догадалась, что не закрыла на ночь окно. Створка слегка приоткрылась, петли поскрипывали. Капли дождя падали на комод, стоявший под подоконником.

Потерев глаза, Кейт приложила руку к колотящемуся сердцу, выбралась из постели и закрыла окно. Захватила с тумбочки два романа, вытащила с полки толстое одеяло и пошла на кухню за фонариком.

Чайник зашумел, будто гром, что обрушился чуть позже. Кейт налила кипяток в любимую чашку, поболтала в ней чайным пакетиком; за окном сверкнула вспышка молнии.

Кейт приготовилась к удару грома.

По квартире разнесся грохот, под ногами задрожал пол, и кости Кейт тоже застучали, а кровь бешено помчалась по венам. Она была не в силах сделать и шага, пока удары грома не начали затихать.

Наконец он превратился в далекое эхо, и тогда Кейт взяла одеяло, фонарик и чай и отправилась к шкафу рядом с кладовкой. Забралась внутрь, уселась на заранее положенную на днище подушку и тихо прикрыла за собой дверцу. Теперь она не видела вспышек, шум грозы был приглушен, и Кейт снова смогла дышать полной грудью.

В такие ночи Кейт ощущала себя ребенком. Она все еще была той маленькой девочкой, которая затаилась на заднем сиденье машины. Которая лежала на больничной койке, не понимая, где ее семья. Которая любила фруктовый лед и мороженое и хотела читать книжки с картинками про драконов после того, как ее отправят спать.

В ночи, подобные этой, Кейт гадала: может быть, она застряла в том дне, и все происходившее в ее жизни с того момента – лишь сон?

Она набросила на ноги одеяло, включила фонарик, открыла книгу и погрузилась в роман о мальчике, который умел разговаривать с драконами. Он стал королем драконов. Возглавил драконью армию и избавил драконов от бедствий.

Тянулись ночные часы, Кейт под одеялом читала при свете фонарика, бормоча себе под нос строки из книги и делая пометки на полях. К рассвету она прочитала все от корки до корки. Взяв следующий роман, Кейт поняла, что ветер стих, а в приоткрытые створки шкафа пробивается тусклый утренний свет.

Кейт распахнула дверь и устало выглянула наружу. На пол комнаты блестящим ковром легло солнечное пятно, приглашая выбраться наружу. Кейт подхватила одеяло и книги и поплелась на кухню, постанывая от боли в затекших ногах. Сначала она подошла к окну. На небе не осталось ни следа прошедшей грозы, впереди расстилался только молочно-голубой горизонт, усыпанный пушистыми облаками.

Рыжей на улице было не видать. В закусочной завтракал загорелый парень с пучком кудрявых волос. Из воротника джинсовой куртки выглядывал капюшон толстовки. Кейт смотрела, как с тарелки парня исчезает яичница, пока напротив него не сел кто-то и не заслонил ей обзор.

Царила утренняя тишина; Кейт спустилась в кафе, и вскоре оно наполнилось запахом свежесваренного кофе. Сказки о драконах, не выходящие у нее из головы, постепенно все же стирались, реальный мир вступал в свои права, оставляя провалы в истории Кейт и вопросы без ответов.

Кейт дошлифовала прилавок и притащила банку с темно-зеленой краской. Подмела и вымыла полы до блеска, затем повесила картины, которые они с Лили выбрали в секонд-хенде на прошлой неделе. И наконец, вытерла пыль со старого камина в углу: тот уже прошел проверку пожарной инспекции.

У входной двери пирамидой высились тяжелые коробки. Две самые большие картины стояли у стены и ждали, пока Лили найдет время помочь Кейт их повесить. Оставалось распаковать кружки, а еще нужно было помыть окна.

Кейт изо всех сил старалась не думать о злорадных ухмылках и дамах-вязальщицах. Но наступил полдень, полы были вымыты, прилавок покрашен, а кофе закончился, и тогда Кейт сложила руки на груди и закричала:

– Что значит «Принц фейри пришел в этот мир, чтобы убить тебя»?!

Внезапно в кафе ворвалась Лили в джинсах и толстовке с капюшоном. Кейт от неожиданности подпрыгнула.

– Ты рехнулась? – завопила Лили, размахивая телефоном, зажатым в руке. – Да что с тобой творится?

И тут, впервые после выхода из клуба вязанья, Кейт вспомнила, что договорилась вчера встретиться с Лили здесь, в кафе.

– Зачем ты шлешь мне эти безумные сообщения? – снова заорала на нее Лили, и Кейт, нахмурившись, взяла телефон подруги.

На экране открылся диалог.

13:30 Лили: Ты где? Уже полчаса жду в кафе.
13:45 Кейт: Кейт, к сожалению, занята и не может прийти на вашу очень важную встречу. Извини, торопыга.
13:47 Лили: Это ты так шутишь?
13:50 Кейт: Изо всех сил.
13:55 Лили: Приходи, поговорим. Мне пора спать.
14:15 Кейт: Человек спит посреди дня? Как странно. Столько времени даром.
14:17 Лили: Ну правда, Кейт. Я всю ночь и все утро работала. Ты можешь просто сюда прийти?
14:45 Кейт: Кейт Коул не умеет вязать. Может, научишь ее перед сном.
14:48 Лили: Серьезно, Кейт?
15:35 Кейт: Совершенно серьезно. Возможно, если она научится следовать за нитью, то уразумеет кое-что новое.
15:38 Лили: Я пошла спать. Поговорим завтра.
16:50 Кейт: До завтра Кейт Коул может и не дожить.
16:51 Лили: Ты где?
18:59 Кейт: Передай Кейт: пусть помнит, что сказала Фрида.
19:01 Лили: Кто это?
21:03 Кейт: Только дураки называют свои подлинные имена.

Кейт провела рукой по волосам, отчего те встали дыбом. Ей хотелось вернуться к «Ниткам и пряже» и бросить кирпич им в окно.

– Сумасшедшие старухи, – пробормотала она.

– Твой мобильник у какого-то придурка? – возмущенно спросила Лили.

– Похоже на то, – кивнула Кейт и отдала ей телефон.

– Это не смешно. Сначала ты просишь поговорить с тобой, а потом этот тип пишет, что ты, может, и до завтра не доживешь. Для меня это не шутки, Кейт. – Лили подбоченилась. – На своей работе я повидала всякого. Я вчера из-за этого так и не поспала, к тому же тебя и дома не было – я зашла и проверила!

– Я была занята, – сказала Кейт, вспоминая, сколько часов тщетно искала участниц клуба вязальщиц, когда те разбрелись по улицам. После этого Кейт пешком отправилась к бабуле Льюис, а к себе вернулась очень поздно.

Тяжелое молчание затянулось надолго, но наконец Кейт, переступив с ноги на ногу, кивнула на стену с картинами.

– Ну как тебе?

Лили сурово покосилась на нее, давая понять, что разговор не окончен, но впервые окинула взглядом кафе.

– Ты все это сделала сегодня? – Лили покружилась вокруг себя, потом осмотрела прилавок. – Мне нравится. Ну когда мы сможем наконец открыться и отвязаться от твоего приятеля Бена? – Вид у нее был по-прежнему суровый. Она добавила: – Надо бы нанять кого-нибудь в помощь.

– На это у нас нет денег.

– Если мы хотим, чтобы кафе продержалось на плаву первый месяц, выбора у нас нет. И никаких легкомысленных студентов – нам нужны трудяги, которые будут здесь вкалывать, понимаешь?

Кейт кивнула.

– Хорошо, я найду персонал. Добавлю это в список дел, – пообещала она и побарабанила пальцами по стойке в ожидании, когда Лили вновь заговорит о ее вчерашнем сумасшествии.

Лили сложила руки на груди.

– У тебя нет сегодня лекций? – спросила она.

– Я хочу бросить универ, – отозвалась Кейт.

– Что?!

Кейт указала на полку за прилавком.

– Вместо этого буду издавать свои романы. Заполню эти полки уникальными книгами, которые можно будет читать только здесь. Для бизнеса это отличный стимул.

– Ты хочешь зарабатывать на жизнь книгами? – уныло спросила Лили. – Я всегда говорила, что когда-нибудь нужно будет издать твои романы, Кейт. Но не кажется ли тебе, что ты слишком привязалась к своему псевдониму? Словно забыла, что это имя фальшивое. А теперь хочешь бросить учебу?

Кейт отвела взгляд, и в голове у нее зазвучал голос пожилой дамы: «Не бойся использовать подлинное имя». Она выбросила эту мысль из головы.

– Я не хочу снова становиться Кэтрин Льюис. Люди наконец-то начали нормально ко мне относиться, – сказала она.

Лили провела ладонью по аккуратному узлу волос.

– Я работаю не покладая рук, чтобы взять отпуск, когда мы откроем кафе. Сегодня я займусь оформлением документов, раз уж ты цела и невредима, так что поговорим потом. Но ты меня пугаешь. – Лили подошла к двери и открыла ее, в кафе ворвался прохладный воздух. – Сегодня у меня только полсмены. Я вернусь, когда закончу. На сей раз, будь добра, приди.

Кейт кивнула.

– Ты все еще собираешься со мной на ежегодный благотворительный вечер на следующей неделе? – уточнила Лили. – Знаю, у тебя сейчас много дел, но, пожалуйста, ради всего святого, не заставляй меня идти туда с Коннором.

Ничего больше не сказав, Лили ушла. Кейт смотрела, как она по тротуару идет к патрульной машине, где ее ждет Коннор. Когда они уехали, Кейт тяжело вздохнула и принялась мерить шагами зал кафе.

В тот день магазинчик «Нитки и пряжа» был закрыт. Кейт таращилась на дверь почти час, а потом наконец достала приглашение и подписала ручкой на обороте:

Тому, кто украл мой телефон.
Пожалуйста, верните его на Хейнс-стрит в кафе с вишневым навесом.
Кейт Коул

Она засунула открытку в узкую щель под дверью.

В центре города царили шум и оживление, к свежему воздуху примешивалась вонь автомобильных выхлопов. Кейт прошла мимо зданий университета, следуя путем профессора Палмера. Всего пару раз свернула не туда, но все же отыскала тот небоскреб с двойными стеклянными дверями. Консьерж в этот раз был другой, но хмурился в точности как его предшественник, глядя, как Кейт подходит к панели домофона и нажимает желтую кнопку.

Домофон зажужжал.

С той стороны раздался щелчок, словно кто-то ответил, но Кейт услышала только звук дыхания.

– Привет… Я ищу Фриду Найтингейл. – Кейт почесала голову и посмотрела по сторонам. Неловко кивнула хмурому консьержу.

Динамик долго молчал. Кейт засомневалась, слушают ли ее еще. Она хотела было поздороваться еще раз, но в ответ раздался голос:

– В этом здании нет никого с таким именем.

Щелчок.

Немыслимо!

Кейт стиснула зубы. Подошла ближе и хлопнула ладонью по двери.

– Верните телефон, Фрида! – крикнула она, но тут же отпрянула, потому что консьерж с грозным видом шагнул к ней.

Кейт подняла руки в знак извинений и отошла на тротуар.

По пути назад, в кафе, она всю дорогу сжимала кулаки, решая, что делать дальше. Никто не поверит в рассказ о банде старушек-фейри, укравших ее телефон.

Как и в то, что Кейт убила представителя сказочного народца.

Никто, кроме Лили.

«Только попробуй рассказать кому-нибудь обо мне, и та человечка в форме на улице умрет вместе с тобой».

Кейт застонала, потому что наконец поняла: несмотря на все угрозы, придется втянуть в это безумие Лили.

Подруга заглянула в кафе вечером, и за чашкой свежесваренного кофе Кейт рассказала ей обо всем: от убийства златоглазого парня до вязального клуба, участницы которого стянули ее телефон. Но о принце фейри и о том, что он выдавал себя за офицера Райли, она умолчала.

Лили слушала не перебивая.

Вскоре она сказала:

– Я тебе верю.

Но Кейт поникла. Выражение лица подруги говорило об обратном.

На следующее утро, спустившись в кафе, Кейт обнаружила на прилавке буклет. В нем перечислялись варианты психотерапии для взрослых. Кейт вздохнула и выбросила его в мусорку. Все еще сонная, она приготовила латте и пролила на пол горячее молоко. Водрузила латте на поднос и захватила с полки новый уютный детектив, который берегла на дождливый денек; томик Кейт сунула под мышку.

Перед тем как отправиться в университет на поиски профессора Палмера, Кейт поставила горячий карамельный латте у проржавевшей двери дома на той стороне улицы. Она знала, что ровно через две минуты оттуда выйдет рыжая. Ни стучать, ни оставлять записку Кейт не стала.

Глава 9

Принц Крессика и Как все пошло наперекосяк

За двадцать четыре фейских часа до упомянутых событий

Принц фейри прислонился к кирпичной стене, взъерошил ладонью короткие волосы и настороженно прислушался к беседе человечки. Та говорила в какую-то светящуюся прямоугольную штуковину, которую прижимала к уху. Из штуковины отчетливо доносился голос офицера Лили Бейкер.

– Нам пришлось его отпустить, Кейт, – сообщил голос офицера Лили.

Кейт встала как вкопанная. Человечка казалась слишком взволнованной. Кресс наблюдал, как она ставит бумажный кубок на скамейку; он слышал, как колотится ее сердце. Если бы кто-то из его ассасинов так расчувствовался и потерял самообладание на переговорах, Кресс заставил бы его отведать камней.

Принц рассматривал желтый свитер человечки и кожаный мешок, висевший у нее на руке. Ноги у Кейт Коул были довольно тощие – не такие, какие должны быть у воина. В глазах светилось любопытство – у убийц, подобных Крессу, взгляд совсем иной: в нем сквозит смертельная тьма.

Поистине маска, которую она для себя создала, – просто совершенство. Любой бы обманулся, особенно глядя на то, как она потягивает питье из бумажного кубка. Вместо того чтобы настороженно посматривать по сторонам, Кейт Коул опустила взгляд, будто не ведала, что пребывает в опасности. Даже свои винно-красного цвета волосы человечка не завязала в тугой пучок – они свободно развевались на холодном ветру, который поигрывал яркими листьями.

Она явно не была готова кинуться в бой.

Кресс вышел из тени, в которой скрывался, и пошел за Кейт Коул, отставая на несколько шагов и держа ее в поле зрения. Она поднялась по лестнице в большое строение, сложенное из черных и серых камней. Если Кейт Коул и знала, что за ней следят, то не подавала вида.

Тесные коридоры были заполнены уродливыми, щуплыми людишками, от которых несло потом. Кресс прикрыл волосами свои очаровательные уши и стал пробиваться сквозь толпу, пристально следя за своей мишенью. Вдруг он остановился: Кейт Коул присела на корточки перед каким-то пухлощеким ребенком. Дитя вытирало сопли, что текли из слабого человеческого носа.

Прибыв в царство людей, Кресс не раз задавался вопросом: зачем этим созданиям вообще нужны носы. Ведь они не в силах учуять ими запах лжи, что разливается в воздухе, или дух запутанного прошлого, что примешивается к их естественным ароматам.

Дитя в коридоре расплакалось. Кресс закатил глаза.

Тут у него в кармане вдруг зажужжала прямоугольная штуковина, и принц едва не выскочил из своей фейской шкуры. Он поспешно вытащил светящееся волшебное устройство: Шейн иногда называл это магическим зерцалом, а иногда – телефоном. Фейри-воришка не терял времени даром, снабжая ассасинов этими зерцалами, чтобы они могли слиться с толпой.

Прямоугольное зеркальце вновь зажужжало в руке Кресса, и поверхность его заполнила очень крупная картина Шейновой физиономии.

Кресс кашлянул и с прищуром уставился на собрата. Сверху светились два кругляша, один из которых следовало выбрать: красный и зеленый. Кресс выбрал красный.

– Царицына погибель, – выругался он, потому что лицо Шейна пропало. Кресс перевернул штуковину. – Куда он исчез? – Принц все равно приложил устройство ко рту и позвал: – Шейн? – Подождал немного, но ничего не происхо… Тут зерцало опять зажужжало, и Кресс вскрикнул, едва его не выронив.

Принц посмотрел по сторонам, опасаясь, что все услышали его жалкий вопль. Но людишки, казалось, занимались своими человеческими делами. Сердцебиение немного унялось, и Кресс выбрал кругляш – на сей раз зеленый.

Картинка сменилась, явив безошибочно узнаваемый Шейнов подбородок.

– Ты где? – спросил Кресс, поворачивая зерцало туда-сюда, чтобы разглядеть в нем белокурого ассасина целиком. – Я вижу только твой рот.

– А я – только твой лоб, – раздался из зерцала голос Шейна. – Ты показываешь мне потолок, Кресс.

– А ты мне – щетину, болван.

Рот Шейна растянулся в усмешке.

– Где ты? – послышался из зерцала голос Мора, но из-за Шейнова подбородка Кресс его не видел.

– Слежу за человечкой, – ответил Кресс, покосившись на Кейт, которая взяла дитя за руку. – Видишь? – Принц повернул телефон.

– Ты снова показываешь нам потолок.

Кресс нацелил штуковину пониже.

– А теперь мы видим только пол.

Кресс издал рык и снова повернул зерцало к себе.

– Хватит с меня этого дурацкого совещания, – решил он.

– Погоди! Когда мы сможем уйти из таверны и помочь тебе?

Теперь Кресс смотрел на шею белокурого ассасина.

– Пока рано. Позже поговорим, когда я зачарую человечку, – сообщил Кресс, сунул телефон в карман и повернулся. Кейт Коул уже вела ребенка сквозь толпу.

Кресс нырнул в скопище людишек. Он барабанил пальцами по животу и думал о торте с красным кремом и жаренном с острым перцем мясе лесного кабана. Желудок снова заурчал, и Кресс пробормотал:

– Да тише ты, царицына погибель.

К счастью, людишки до постыдного плохо слышат.

Его мишень и дитя остановились в проходе между коридорами, где бродило, расталкивая друг друга, множество человечков. Они бродили повсюду и разговаривали так громко, что Кресс не понимал, к чему именно прислушиваться. Потеряв из вида желтый свитер, он принялся обшаривать взглядом собравшихся.

Кресс протиснулся мимо слабых людишек, ворвался в середину толпы и тут же остановился как вкопанный, скрипнув сырыми ботинками. Он едва не сшиб парочку, за которой следил, – человечку, свою мишень, присевшую на корточки посреди мерзкого скопища молодежи, и дитя, что ревело, будто зарезанный дикохряк. Сориентироваться и исчезнуть Кресс уже не успел, и тут человечка начала…

Петь.

Она пела.

Для женщины она пела хрипловато, но в приятном среднем регистре. В тихий день у себя на Севере Кресс бы пошел на звук, чтобы найти того, кто поет. Он никогда не слышал голоса такой чистоты и совершенства.

– Можете еще спеть, мисс Коул? Мне страшно! – заныло дитя.

Мягкие губы Кейт Коул изогнулись в улыбке, и Кресс склонил голову, рассматривая ее. У человечки оказалась удивительная улыбка. Для нетребовательного взгляда, можно сказать, даже немного привлекательная.

Кресс отпрянул, зажав уши ладонями.

– Царицына погибель, – пробормотал он. А вдруг человечка наделена даром сирены?

Кресс собрался было уйти, пока чары песни его не околдовали, но людишки толкали его, не давая выбраться; принц подавил злобное рычание. Тут снова послышался хриплый голос Кейт Коул, и Кресс повернулся: волны мелодии прокатились по его плоти, кожа будто онемела.

– Цветочки растут, а солнышко поет, ла-ла-ла-ла-ла, речка течет, а звездочки поют, ла-ла-ла-ла-ла…

Мишень Кресса обняла дитя и погладила по плечам.

Кресс поморгал. Он ожидал, что из-за магии песни его сердце пустится вскачь или какой-нибудь фокус затуманит разум. Но воздух был по-прежнему чист. Дитя расправило плечи, а человечка снова улыбалась, будто распустившийся поутру розоцвет. Все это выглядело раздражающе безобидно.

Кресс повернулся к мишени лицом, уже не заботясь, видит ли она его. Треклятый Эвер! И как ей удается столь хорошо скрывать свою жестокость?

Принц не сознавал, насколько близко к ним подошел, пока Кейт Коул не ткнула его локтем, пробиваясь вместе с ребенком вперед. У Кресса дернулась рука – он подавил порыв схватить ее – да как она посмела пихнуть принца?! – но смягчился, увидев, как эти двое удаляются по коридору. По пути его мишень бросила бумажный кубок в бочку. Кресс заглянул внутрь и обнаружил там мерзкие остатки трапезы вперемешку со скомканным пергаментом. Поверх всего этого лежал кубок Кейт Коул. Поперек него было начертано слово «Кофе».

– Ко-фе… – на пробу произнес Кресс.

Он пошел в том же направлении, куда удалилась Кейт Коул, бормоча себе под нос, чтобы не забыть: «Кофе, кофе, кофе…»

– Ты пьешь кофе? Не стоит, твое высочество. Им травятся даже самые храбрые из людей, – послышался голос Шейна, и Кресс остановился. Повернулся в одну сторону, потом в другую.

– Где ты? – требовательно вопросил он, поскольку не чуял присутствия друга.

– Ты не закончил разговор, – ответил Шейн. – Я все еще в твоем зерцале.

Кресс покосился на свой карман. Снова вытащил штуковину, и – о чудо! – в ней опять отражался Шейнов подбородок.

– Если хочешь освободиться от зерцала, нужно коснуться красного кружка, – посоветовал Шейн. – Или мы застрянем в этой беседе навечно.

Кресс покрутил штуковину, рассматривая ее.

– Что за ужасные связующие чары! – воскликнул он.

– Только если не ткнуть в красный кружок.

– Ну, раз уж ты застрял в моем зерцале, скажу тебе вот что: возможно, у человечки дар сирены, – заявил Кресс. – Отныне вам троим запрещено к ней приближаться, пока она не влюбится в меня до беспамятства. Всем известно: поющим женщинам нельзя доверять.

Последовала долгая пауза. Шейн все еще был в телефоне.

– Теперь мы закончили разговор? – спросил он.

– Да.

Кресс с прищуром воззрился на зерцало. Занес над ним палец и ткнул в красную кнопку.

Шейн исчез.

А Кресс заблудился.

К тому времени, как принц, обшарив все коридоры и разобравшись в застарелых запахах немытых людских тел, вновь обнаружил свою мишень, та уже сидела в классной комнате, примерно в середине зала. Она теребила уголок книги; принц ввалился в помещение и направился по проходу к ней.

Шепотки в классе прервались. Девицы стали поворачиваться, чтобы взглянуть на вошедшего, но только не Кейт Коул. Она совершенно не обратила на него внимания, даже когда он уселся рядом, расплывшись в самой обаятельной своей улыбке.

– Что я пропустил? – приглушенным мелодичным голосом поинтересовался он.

– Ужасно утомительную болтовню насчет повествования, основанного на развитии персонажей, – спустя миг отозвалась она, не поднимая взгляда. Говорила она с той же сладкой хрипотцой, что и пела, и в памяти Кресса снова всплыли слова: «Цветочки растут, а солнышко поет, ла-ла-ла-ла-ла». Ее голос полнился переливами, наверное, у него был вкус того человеческого напитка – кофе.

Но больше всего Кресса бесило то, что звучал ее голос столь же невинно, как песня.

Его улыбка увяла. Он закусил губу и пробормотал:

– А… Мое любимое.

Кейт Коул сняла очки в серебристой оправе и положила на стол; глаза у человечки оказались зеленовато-карие. Кресс покосился на книгу у нее под рукой: на уголке было коричневатое пятно. Это был тот самый том из воспоминаний Уипа. Из-за этой книги Кресс подумал, что Кейт Коул – подлинное имя человечки. Он потянулся к книге.

– Похоже, ты пила кофе…

– Нет настроения болтать, – заявила человечка ледяным тоном, будто королева фейри.

А… Вот и оно.

Все-таки она жестока.

Кресс снова улыбнулся и даже хохотнул.

– Как пожелаешь. Человечка.

Пронзительный звон разнесся по классу, и людишки повскакивали с мест. Кресс взирал на свою мишень – та осталась на месте. Принц ухмыльнулся еще шире: должно быть, она догадалась, кто он такой.

Кейт Коул попыталась убрать томик, но Кресс взял ее за изящный человеческий подбородочек и повернул миловидным лицом к себе.

– Мистер Райли… – выдавила она очаровательно невинным, жалким человеческим голоском.

Кресс улыбнулся.

– Отнюдь.

Он не дал ей времени разобраться в своих чувствах, просто дернул к себе ее стул и украл поцелуй: легкий, как перышко, пьянящий и заразительный. И совершенно точно опутывающий чарами.

Принц отстранился; человечка вытаращилась на него большими глазами с любовью и обожанием, будто среброкрылый щенок.

Вот теперь она все поймет.

Он грозный принц Севера, опаснейший ассасин…

Но тут она его ударила.

Голова Кресса качнулась в сторону, челюсть отвисла от неожиданности. Он снова посмотрел на нее, не в силах отвести от нее взгляд.

Никогда…

Никогда за всю его фейскую жизнь…

– Не тронь меня, – велела человечка.

Смертоносные слова рвались с языка, но остались непроизнесенными. Кресс понял, что не в состоянии даже моргнуть. Ее лицо… Кресс был уверен, что это ее лицо с мягкой гладкой кожей и зелеными, словно лес, глазами позолотило само солнце, полюбила луна, что его вылепили небесные божества.

О нет…

Скрипнул стул человечки. Не успел Кресс ее поймать, как она выбежала из класса. Принц стряхнул туман, окутавший его разум. Подавил рвущийся из горла рык, выскочил в коридор и поспешил за человечкой к лестнице. Кейт Коул, слишком разъяренная, не заметила, как он перепрыгнул через перила и бесшумно приземлился внизу. Он подождал, пока она спустится с последних ступенек, схватил ее и потащил в темный закуток под лестницей.

Поняв, кто перед ней, человечка диким взглядом уставилась на него. В ее зеленовато-карих глазах Кресс увидел все двадцать или около того лет ее жизни: победы и поражения, радость и боль. Однако, хоть убей, жестокости он снова не заметил.

The free sample has ended.