Read the book: «Есть только ты»
Глава 1. Стелла
Колеса отсчитывали мили по знакомому асфальту. За окном мелькали все те же пестрые вывески и покосившийся забор на въезде в квартал, но внутри всё сжималось. Город, из которого я уехала пять лет назад, казался чужим. Будто я смотрела на него через мутное стекло, пролежавшее на океанском дне поколениями.
Ты уезжаешь в двадцать с полным уверенности чемоданом, надеждой и планами на блестящее будущее… А возвращаешься в двадцать пять, потому что твоя выстроенная тяжелым трудом жизнь развалилась, как карточный домик, и бежать больше некуда, да и не хочется.
Я опустила стекло. Навстречу хлынул густой воздух — пахло нагретой солнцем хвоей и влажной землей родного края. На секунду перехватило дыхание, от чувства умиротворения, которое можно ощутить только дома. Я и забыла, каково это — дышать здесь, быть собой и возможно уже свободной. За прошедшие годы забылось все, о чем я мечтала, то, кем хотела когда то быть.
Мой старенький «фольксваген» мягко затормозил у дома. Обычный одноэтажный фасад, таким он стал в последние годы, после смерти отца, с выцветшими белыми наличниками и немного покосившемся низким забором, который давно требовалось восстановить и покрасить. Я выключила двигатель, и на салон обрушилась тишина. Руки на руле чуть подрагивали от неуверенности и настойчивого желания оказаться наконец дома, ощутить запахи по которым истосковалась в разлуке.
На крыльцо я поднималась так, будто до конца марафона оставались считанные метры, которые преодолевать оказалось сложнее, чем думалось. Сердце грохотало в легких перед тем как я подняла руку и чувствуя неловкость вперемешку с ожиданием.
Постучала. В глубине отозвался знакомый перезвон колокольчика, защелкал замок.
На пороге стояла мама. Ладонь с кухонным полотенцем так и замерла у неё в воздухе.
За период что мы не виделись она не сильно изменилась. О прошедшем времени напоминали только небольшие складки в уголках глаз, которые были ярковидны сейчас когда она тепло улыбнулась.
— Стелла?.. — удивленно спросила она. Я видела как чуть увлажнились ее глаза.
— Привет, мам.
Я не дала ей опомниться шагнула вперед и уткнулась носом в плечо. От мамы пахло всё тем же лавандовым кондиционером и мятными конфетками, что дарили чувство покоя, уверенности и дома. На секунду показалось, что мне снова пятнадцать и я просто пришла из школы, что вскоре должен вернуться с работы отец, почесывая бороду, подмигнуть глазом и выдать какую то его фирменную шутку. Мне наконец было так тепло. Но к сожалению это могло быть только приятным воспоминанием. Папы нет с нами уже больше шести лет.
— Девочка моя, ты совсем прозрачная стала, — выдохнула мама, судорожно сжимая меня в ответ, а потом резко отстранилась и нахмурилась: — А почему не предупредила? Я бы испекла что-нибудь... В холодильнике совсем пусто, я не успела даже купить продуктов!
— Всё в порядке, — я улыбнулась, заправляя ей за ухо светлую, успевшую немного поседеть за это время прядь. — У тебя еще будет время. Я вернулась, мам. Насовсем.
Мама замерла. Радость на её лице мгновенно сменилась настороженностью.
— Как насовсем?.. А университет, издательство? Ты же столько лет к этому шла…
— Диплом пришлют почтой, — я постаралась произнести это максимально легко и непринужденно, проходя в прихожую. — А в издательстве... рынок перегружен, да и от ритма большого города меня уже тошнит. Дома тоже можно найти работу.
Мама оперлась о косяк, всматриваясь в мое лицо. В двадцать пять оказалось также сложно спрятаться за беспечным тоном, как и в пятнадцать, особенно от моей мамы, которая могла прочесть меня по малейшей изменившейся интонации.
— Стелла. Что произошло? — Для нее и сейчас не осталось незамеченным, то, что я хотела бы скрыть или как минимум отложить на потом.
Горло сжало сухим комом. Я быстро разулась и нагнулась к сумке, лишь бы спрятать взгляд.
— Ничего, мам. — Ответила я более спокойным тоном, но пряча глаза. Просто выгорела. Всё в прошлом.
Она молчала пару секунд, затем её теплая ладонь привычным жестом легла мне на плечо, слегка поглаживая.
— Ладно. Иди переодевайся. В твоей комнате за это время скопился приличный слой пыли, я там совсем не убиралась. А я пока соображу что то перекусить из того, что есть. — Будто извиняющимся тоном, проговорила она с немного грустной улыбкой.
Самая лучшая черта мамы, была в том, что она никогда не лезла в душу, всегда ждала момента, когда мне самой захочется поделиться тем, о чем не хочется разговаривать.
В моей старой спальне время словно застряло в янтаре. Кислотно-розовое покрывало, книги по литературоведению, постеры групп, которые я давно перестала слушать. Здесь всё принадлежало девчонке, которая верила, что жизнь укладывается в красиво написанный роман. К сожалению, роман, написанный кем-то другим и по чужому сценарию.
Я подошла к окну и толкнула раму. Свежий вечерний воздух ворвался в комнату вместе с металлическим треском. Солнце уже заканчивало постепенно свой ежедневный цикл, окрашивая небо на горизонте оранжево красным закатом. Я не любила это время дня, как бы красиво не выглядело все вокруг, казалось, что это время увядающей надежды. Но все же я вдохнула глубоко наслаждаясь чистым воздухом пригорода, не испорченного выхлопными газами и смогом больших городов.
Взгляд опустился на фигуру мужчины с газонокосилкой, на соседнем участке разделенном только лишь лужайкой. В темной футболке, с широкими плечами и массивной спиной. Он как раз наклонился к мотору, вытирая испачканные в масле руки о ветошь. Скотты, близкие друзья нашей семьи и соседи, должно быть, наняли нового садовника.
Раньше за двором ухаживал всегда дядя Брайан или как его все называли мистер Скотт, для всех грозный и строгий мужчина, но не для своей жены и двоих детей Лайлы и Нила, с которыми мы выросли вместе с пеленок. Наши мамы были лучшими подругами еще со школьных времен, так и мы с Лайлой, их старшей дочерью и их маленьким сыном младше нас на пять лет.
Горе случилось с обоими нашими семьями когда умер мой отец, а спустя всего два месяца и тетя Элайза. Мы поддерживали друг друга в столь непростое время, мы всегда были близки, но общее горе еще больше сблизило наши семьи. По крайней мере пока я не уехала учиться. Лайла даже после моего отъезда поддерживала меня, заставляя хоть временами выныривать из учебников и лекций, но после произошедшего все изменилось. И я сама тому причина.
Я тепло улыбнулась воспоминаниям, задернула тюль и занялась вещами. Бытовые действия отлично заглушили фоновый шум в голове.
Спустя время, смыв в горячем душе липкую дорожную усталость, я вернулась в спальню. Сбросив полотенце на кровать, я почувствовала, как вдоль позвоночника пробежал колкий холодок. Это то самое ощущение, когда на тебя кто-то смотрит. Неуютно поежившись я мгновенно натянула первую попавшуюся футболку, путаясь в рукавах, и рывком шагнула к окну.
В сумерках соседский двор казался пустым. Газонокосилка стояла сиротливо у гаража. Никого. Но ощущение чужого присутствия всё ещё висело в воздухе, как озон перед грозой. Первым пунктом в голове пронеслось об необходимости сменить шторы на более плотные. Быстро натянув шорты, я высушила волосы и вышла из комнаты, оставаясь с непонятными чувствами.
На кухне умопомрачительно пахло маминым овощным рагу. За ужином и разговорами с мамой, по которой я жутко скучала, городская тревога, сжимавшая мне ребра постепенно отступала.
— А Скотты как? — между разговором спросила я искренне любопытничая, звякнув ложкой. — Лайла не приезжает?
— Лайла в городе, — ответила мама. — у отца в фирме работает, но дома появляется нечасто, видела ее недавно, забегает ко мне иногда, ни капли не изменилась девочка, все также любит бурю в стакане развести, всех рассмешить и убежать — рассказывала мама, улыбаясь. — И Нил кстати остался в городе. В нашем университете учится, на втором курсе. Слушай, Стелла, он так вырос... Настоящий мужчина стал. Красавец, что глаз не отвести, на отца похож в молодости. Часто в гости заходит, помогает мне постоянно, хоть я все время ругаюсь и говорю что не надо. На прошлой неделе сам, без всяких просьб, наш газон подстриг.
Ложка замерла у меня во рту. Высокий парень с газонокосилкой у гаража. Нил?..К щекам мгновенно прилил жар. В голове вспыхнул сумеречный двор и то, как я стояла у окна в одном полотенце. Черт.
— Ты чересчур бледная, Стелла. Совсем там не ела, — вздохнула мама, не заметив моего замешательства.
— Вкусно просто, — пробурчала я, качнув головой и поспешно уткнувшись в тарелку.
Мы просидели за чаем с мятой до двух ночи. Когда мама ушла спать, я вернулась к себе.
В комнате было душно. Я замешкалась у окна, но всё-таки приоткрыла створку.
Наш квартал тонул в темноте. И только в доме напротив, на втором этаже Скоттов, горел один-единственный желтый квадрат света. Я помнила, что там скрывается комната Нила. И этот свет означал что он дома и возможно именно его взгляд я и почувствовала ранее.
Я стояла за шторой и смотрела на это окно. В груди мешалось странное чувство. Раньше я могла просто завалиться к ним в дом и дать ему подзатыльник. А сейчас... сейчас между нами встала взрослая жизнь, пять лет тишины между нами и смущение, от которого почему то немели пальцы.
Я погасила свет и забралась под одеяло, но окно напротив продолжало гореть в темноте.
Глава 2. Стелла
Утро встретило меня ласковым солнцем согревающим не только тело, но и что то глубоко внутри. Я потянулась и вдохнула воздух полной грудью, отчего немедленно чихнула. Мама не обманула, когда сказала, что в моей старой комнате скопилось много пыли. Я встала с кровати подошла приоткрыть окно, чтобы проветрить комнату и невольно поймала глазами окно напротив. В груди гулко забилось сердце. Мне было любопытно посмотреть на Нила и даже заново познакомиться с ним. Закусив губу я какое то время размышляла о своем, после чего отвернулась рассматривая детально комнату. То что я поняла так, это что мне необходимо сделать покупки.
Мама уже колдовала у плиты, и через полчаса мы завтракали пышнымие оладьями с кленовым сиропом. Домашний уют лечил лучше любых лекарств и времени. Обменявшись планами на день — мама собиралась на традиционный бридж с соседками, а я хотела наведаться в центр города, спустя еще одну чашку кофе мы попрощались.
Я ехала по городу в котором выросла, не узнавая знакомые улицы. За пять лет город изменился: стал ухоженнее, наряднее, мне не удавалось увидеть все эти изменения в редкие визиты пару раз в год, когда удавалось выбраться на день или два, чтобы навестить маму.
На месте старого заброшенного фонтана, в который когда то маленькими детьми мы бросали монетки, в надежде на исполнение желания, теперь красовалась изящная русалка на скале, а вокруг кипела жизнь. Всё здесь дышало размеренностью, от которой я так отвыкла живя в большом городе.
Я скупила всен казавшиеся так необходимыми вещи, будто собиралась строить крепость. Плотные серые шторы, мягкий ковролин, глушащий шаги, новое постельное белье взамен того сумасшедшего, что сейчас украшало мою кровать. Мне физически требовалось переписать пространство вокруг себя — сделать его другим, соответствующим мне сегодняшней.
— Стелла?!
Громкий, до боли знакомый голос заставил меня замереть у самого выхода. Я резко обернулась. Ко мне стремительным шагом шла роскошная брюнетка. Точеная фигура, идеально сидящий строгий деловой костюм, умопомрачительные черные лакированные шпильки, копна шелковых темных волос и яркая, безупречная помада на губах.
В этой шикарной уверенной женщине я не сразу, но безошибочно узнала Лайлу.
— Боже мой... — выдохнула она, прямо на ходу швырнула недопитый стакан кофе из известной кофейни в ближайшую урну и буквально ринулась ко мне, намертво сжимая в объятиях. — Это действительно ты!
— Я не верю, просто не верю! — лепетала она мне в плечо, а затем резко отстранилась, окинула меня строгим взглядом с ног до головы и четко, глядя прямо в глаза, выдала: — Я тебя убью. Покусаю. Или задушу прямо здесь, на выезде! Почему ты не сказала, что приедешь?!
Я растерянно пожала плечами, чувствуя, как к горлу подкатывает комок от нахлынувших чувств.
— Привет... — тихо, немного робко сказала я — Я очень рада тебя видеть…
— Рада?! — почти прокричала Лайла на всю площадь. — Да ты... предательница! Ты не звонишь, не пишешь, а теперь еще и заявляешься в город тишком! Чтобы ты знала, я на тебя очень, очень сильно обижена! — Она воинственно выставила вперед указательный палец.
Я закусила губу и нервно рассмеялась, пытаясь скрыть, как мне стыдно. Я действительно должна была сообщить ей. Но я не была уверена, что она захочет что либо слышать обо мне.
— Извини...
Лайла тем временем перевела взгляд на мои руки, заваленные покупками.
— Так, а это что за свертки и куча пакетов... А ну, дай сюда! Таскать такую тяжесть на себе... — проворчала она, без церемоний вытягивая у меня из-под мышки рулон с ковролином.
Я послушно двинулась в сторону своей машины, и Лайла пошла следом, продолжая бубнить себе что то под нос из чего я только смогла разобрать “В этот раз не привиделось ему, надо же”
— О чем ты? — с любопытством спросила я, открывая багажник и заднюю дверь.
— Да так, неважно. — отмахнулась она складывая мои покупки на заднее сиденье, вставая рядом со мной скрестив руки на груди. Я чувствовала невероятную неловкость, оттого что она наблюдает за мной. Я не понимала как себя вести, хоть и знала ее всю жизнь.
— Я до сих пор не верю, — тихо сказала она наконец, и в её голосе звенящая обида смешалась с грустью. — Ты для меня сейчас как привидение. И судя по тому, что ты купила текстиль, ты не планируешь завтра уезжать...
Я виновато поджала губы.
— Прости, Лайл... Я знаю, что кругом виновата перед тобой.
— Виновата, и еще как! — горячо возразила она, сердито глядя на меня. — Ты просто взяла и бросила меня. Вычеркнула из своей жизни, оставив совершенно одну.
Внутри меня болезненно кольнула совесть. Лайла была абсолютно права. В последние несколько лет, после всех тех тяжелых событий, что произошли в моей жизни, я совершила глупость — отгородилась от всего мира. Я почти ни с кем не общалась. Хотя с самого моего отъезда в колледж именно Лайла всегда была локомотивом нашей дружбы. Она регулярно звонила, сама приезжала ко мне в гости, буквально силой вытаскивала меня куда-то развлечься, пока я вечно зарывалась в учебу и подработки.
Но после произошедшего мне стало слишком тяжело. Мне не хотелось никого видеть. Прошлым летом я приезжала к маме всего на пару дней, и Скоттов как раз не было в городе. Тогда я даже выдохнула с облегчением, решив, что мне нужна только тишина.
И вот сейчас, глядя на свою лучшую подругу, я остро, до краев наполнилась чувством вины. Какая же я была дура. Насколько глупо было закрываться в своей раковине и отталкивать самых близких людей, которые искренне меня любили.
— Прости меня, — тихо, вкладывая в это слово всю свою душу, повторила я. — Пожалуйста.
Лайла насупилась. На её красивом лице все еще читалась глубокая, справедливая обида. Мне нужно было как-то разрушить этот лед. Я сделала шаг ближе, легонько толкнула её плечом в плечо и, как в далеком детстве после глупой ссоры, протянула ей оттопыренный мизинчик.
Выражение лица Лайлы мгновенно изменилось. Весь её деловой, грозный вид куда-то испарился. Я увидела, как в её потрясающих, цвета голубого неба глазах заблестели непрошеные слезы.
Она шмыгнула носом, крепко зацепилась своим мизинцем за мой и с силой притянула меня к себе, утыкаясь лицом в мое плечо. Мы снова стояли посреди парковки, обнявшись так крепко, будто и не было этих долгих, глупых лет разлуки.
— Больше не бросай меня, слышишь? — шепнула она.
— Обещаю. — со всей искренностью ответила я и обняла ее в ответ.
— Значит так. — отстранившись, Лайла быстро смахнула слезу, поправила жакет и деловито щелкнула пальцами. — Я заканчиваю работу через два часа, приеду к тебе, и мы вместе переделаем твою берлогу. А параллельно ты выложишь мне всё. Каждую деталь, все события свидетелем которых я не была! Возражения не принимаются!
Спустя время я вернулась домой, сбросив туфли я уложила пакеты с продуктами, которые успела купить в холодильник и зашла в свою комнату, которая напоминала ту старую меня, со своей наивностью и невероятной глупостью.
Руки слегка дрожали, перед скорым приходом подруги. Мне было страшно пускать кого либо в то, что произошло, но внутри билось лихорадочное желание с кем то поделиться наболевшим. Я доверяла Лайле, но раскрывать душу даже перед самой собой было непросто. С нерациональной злостью, я сдернула старое покрывало, швырнув его в угол. Следом на пол полетели подушки, старые сувениры с полок, какие-то безделушки из прошлой жизни, которые сейчас казались чужими и бессмысленными. Напряжение после устроенного беспорядка и пыли в воздухе будто спало.
Я настежь распахнула окно, впуская в душную спальню порыв свежего воздуха, и замерла, упершись ладонями в подоконник. Жадный, глубокий вдох. Еще один. Сердце все еще колотилось в ребрах, но лихорадочный физический порыв помог сбить первую волну подступающей паники и вернуть контроль над собой. Глаза сами собой нашли окно на втором этаже соседнего дома, и, замерев, я сама не знала, что пыталась в нем разглядеть.
В груди расползалось какое-то хаотичное чувство, понять его я не успела — в дверь резко, настойчиво позвонили.
Быстро смахнув выбившуюся прядь со лба и сделав жадный глоток воды, я поспешила в коридор.
На пороге стояла Лайла — в обтягивающих спортивных леггинсах, с высоким хвостом и победно поднятой запотевшей бутылкой белого вина.
— Тяжелая артиллерия прибыла! — провозгласила она. — Показывай фронт работ!
За следующие пару часов мы устроили настоящий, продуманный разгром моему затянувшемуся детству. Мы избавились от старого хлама, постелили новый мягкий ковролин и после двадцати минут хохота и борьбы с тканью все-таки повесили плотные серые шторы. Комната изменилась до неузнаваемости. Она стала взрослой, стильной и... защищенной. Будто эти шторы могли спрятать меня от всего мира.
Заглянувшая на минутку мама только всплеснула руками от радости и, пожелав нам хорошего вечера, ушла в гости к соседям.
Едва за ней щелкнул замок, Лайла повернулась ко мне с предвкушающей улыбкой.
Через минуту мы уже сидели напротив друг друга прямо на новом ковролине. В полумраке комнаты новые серые занавески надежно отсекали нас от внешнего мира, а единственный лучик света от прикроватной лампы мягко освещал бокалы.
Лайла сделала глоток, и её весёлый задор уступил место той самой чуткости, за которую я так ценила нашу дружбу.
— Я тебя слушаю, — тихо сказала она, придвигаясь ближе. — Что произошло там, Стелла? Что заставило тебя спрятаться от всех нас в эту глухую коробку?
В её голубых глазах больше не было обиды — только бесконечная, искренняя тревога за меня.
Я сжала ножку бокала чуть крепче. Лед, который я так усердно выстраивала вокруг своего сердца все это время, дал трещину. Мне больше не хотелось бежать.
Я сделала глоток вина, чувствуя, как голос начинает предательски дрожать, и сделала свой первый, самый тяжелый шаг в прошлое.
Глава 3. Стелла
Я проснулась от того, что полоса яркого полуденного солнца пробралась сквозь щель в шторах и настойчиво полоснула по глазам. Зажмурившись, я повернулась на другой бок и едва не уткнулась носом в копну темных волос. Рядом, свернувшись калачиком и сладко посапывая, спала Лайла. На прикроватной тумбочке, поблескивая в солнечных лучах, высилась пустая бутылка из-под вина, отражающая причудливые блики на стене.
Мы проговорили практически всю ночь. Я наконец-то выплеснула ей всё то, что тяжелым камнем давило на меня последнее время, про крушение надежд и ту боль, о которой не могла сказать никому другому. А потом мы болтали обо всем на свете — о ее работе, забавных офисных сплетнях и планах на будущее. И сейчас, глядя на мирно спящую подругу, я поймала себя на мысли, что мне впервые за очень долгое время дышится легко. Будто тяжелый, душный кокон, в котором я пряталась, наконец-то дал трещину.
Я осторожно, стараясь не скрипеть матрасом, выбралась из-под одеяла. На цыпочках собрав с тумбочки бокалы и пустую бутылку, я тихонько выскользнула из комнаты и направилась на кухню.
Там, у открытого кухонного окна, уже сидела мама. В воздухе плыл густой аромат свежесваренного кофе, а сама она неторопливо листала что-то в телефоне. Увидев меня с «уловом» в руках, мама мягко улыбнулась и покачала головой: — Доброе утро... точнее, уже день, соня. Видно, вы вчера очень хорошо провели время?
— Чудесно, — искренне ответила я, ставя бутылку на столешницу и проходя к раковине, чтобы сполоснуть бокалы. — Мне так не хватало Лайлы всё это время, мам. Просто до безумия.
Мама отложила телефон и посмотрела на меня с глубоким, щемящим пониманием. На ее лицо набежала легкая тень грусти.
— Я понимаю тебя, родная. Очень хорошо понимаю. Мне тоже её не хватает. Каждый день.
Я замерла у раковины. Я знала, о ком она говорит. Мама безумно скучала по матери Лайлы, своей лучшей подруге, которая скончалась практически в одно время с отцом и так больно ударило по ней. Их дружба всегда была для нас примером, и её уход оставил огромную пустоту в обоих домах.
Оставив посуду, я подошла к столу, наклонилась и крепко, с нежностью обняла маму за плечи. Она тепло погладила меня по рукам.
— Эй! А что это за обнимашки без меня? — раздался со стороны двери недовольный, хриплый со сна голос.
Мы обернулись. В проеме стояла заспанная Лайла. Её безупречный высокий хвост превратился в настоящее птичье гнездо, глаза были смешно прищурены от яркого света, а сама она вяло потерла плечи.
— Иди сюда, ураган. — Мама не выдержала и тихонько рассмеялась.
Лайла тут же поплелась к нам и уткнулась лбом маме в плечо. Мама обняла нас обеих, а затем чмокнула Лайлу в растрепанную макушку.
— Так, девочки, давайте-ка просыпайтесь и думайте, что приготовить на обед. Часы видели? Уже половина первого. А мне пора бежать, я и так опаздываю на смену в больницу. Вернусь только завтра утром, так что дом в вашем распоряжении.
Лайла, которая к этому моменту дотащилась до ближайшего стула и со стоном упала на него, обиженно захныкала.
— Ну вот... а я надеялась на фирменный завтрак от миссис Коллинз! Моя жизнь официально разрушена.
— В следующий раз, Лайла, обязательно, — весело откликнулась мама, уже на ходу подхватывая сумочку и ключи от машины. — Всё, целую вас, не скучайте!
Дверь за ней захлопнулась. Лайла со вздохом уперлась лицом в ладони, продолжая симулировать глубочайшее голодное отчаяние. Но уже через секунду она резко вскинула голову, и в её глазах вспыхнул опасный, задорный огонек.
— Раз завтрака от мамы не жди... значит, будет нам завтрак от брата! — безапелляционно заявила она. — Пошли ко мне. Я точно знаю, что Нил дома, и он сто процентов приготовил что-то вкусное. И он будет очень рад тебя увидеть…
Услышав имя Нила, я внутри как-то странно смутилась. Просить его о завтраке казалось сомнительной затеей.
— Лайл, может, не надо?.. тем более что я не голодна,.. — засуетилась я, отворачиваясь от нее и протирая столешницу и убирая недопитую мамой чашку кофе. — Я просто выпью кофе…
— И слушать ничего не хочу! — Лайла вскочила и требовательно махнула рукой. — Пошли. Мой желудок сейчас начнет переваривать сам себя.
— Да подожди ты! — я всплеснула руками, оглядывая себя. — Я же в пижаме! И даже не умывалась! Куда я пойду?
Но Лайлу было не остановить. Она просто схватила меня за запястье и потащила к выходу.
— Коллинз, кого ты стесняешься? Нила, что ли? Подумаешь, пижама с уточками. Пошли, это займет тридцать секунд.
Преодолевая сопротивление, мы вывалились на крыльцо. День стоял жаркий, залитый ослепительным солнцем, а трава на лужайке приятно щекотала босые ступни. Быстро пересекая газон, я невольно обратила внимание на детали: возле моего дома аккуратно стоял припаркованный «Мини Купер» Лайлы, а в открытом гараже соседского дома хищно поблескивал массивный черный «Мерседес».
Внутри противно заворочалось волнение. Я непроизвольно поправила растрепанные волосы свободной рукой, когда Лайла, даже не думая стучать, уверенно толкнула массивную дверь знакомого дома.
— Нил! Спасай, мы умираем с голоду! — громко провозгласила она прямо с порога.
Внутри дома семьи Скотт пахло дорогой кожей, паркетом и чем-то знакомым из детства, но сейчас этот уютный шлейф перебивал умопомрачительный аромат запекшегося мяса и пряных трав. Желудок предательски сжался.
— Ни-и-ил! — протянула подруга, сбрасывая кеды. — Я знаю, что ты здесь, твой зверь перегородил весь въезд в гараж!
— Не ори, буря, я на кухне, — раздался в ответ спокойный, чуть хрипловатый баритон.
От звука этого голоса у меня внутри непривычно кольнуло. Я судорожно одернула подол своей короткой майки с дурацкими желтыми уточками, запоздало соображая, что стою босиком посреди чужого холла, растрепанная и отчаянно мечтающая провалиться сквозь землю.
Лайла железной хваткой увлекла меня по коридору в сторону залитой светом столовой.
Нил стоял спиной к нам возле огромного кухонного острова. В простых серых домашней брюках и черной футболке, плотно облегающей широкие плечи, он сосредоточенно нарезал свежую зелень, уверенно орудуя массивным шеф-ножом. Его движения были точными, почти гипнотизирующими.
— О, вы наконец-то соизволили проснуться, — не оборачиваясь, проговорил он с едва заметной усмешкой. — Я уж думал идти проверять, не утонули ли вы в той бутылке вина, которую сестрица стащила из бара отца.
— Мы не утонули, мы между прочим общались! — Лайла по-хозяйски взгромоздилась на высокий барный стул и подперла подбородок кулаками. — И вообще, это была компенсация за моральный ущерб. Лучше скажи, что у тебя там так божественно пахнет? Если ты не покормишь меня в ближайшие пять минут, я съем твою зелень вместе с доской.
Нил наконец отложил нож, вытер руки полотенцем и медленно повернулся.
Его взгляд — внимательный, глубокий, цвета синего неба — сначала лениво скользнул по растрепанной сестре, а затем остановился на мне. На долю секунды его брови удивленно взметнулись вверх, оценивая мой монументальный пижамный аутфит и пунцовые щеки, но он тут же вернул себе непроницаемо-спокойное выражение лица.
— Привет, Стелла, — негромко произнес он, кивнув. В его тоне послышалась легкая хрипотца.
— Привет, Нил, — едва слышно выдавила я, чувствуя себя максимально глупо и пытаясь спрятать босые пальцы за ножку стула. — Извини, что мы вот так... в таком виде. Лайлу невозможно остановить, когда она голодная.
— Можешь не рассказывать, — уголок его губ дернулся в улыбке, пока он рассматривал уток на моей майке. — За столько лет я успел выучить, что если Лайле что-то приспичило, законы приличия перестают работать. Садись.
Он кивнул на стул рядом с сестрой. Я нерешительно примостилась на край.
Нил повернулся к плите и достал из духовки горячую форму, откуда вырвалось облако умопомрачительно пахнущего пара.
— Ростбиф с грибами и запеченный картофель с розмарином, — ровным голосом перечислил он, водружая ее на подставку. — Как раз на двух прожорливых полуночниц.
— Боже, Нил, я готова выйти за тебя замуж, даже несмотря на то, что ты мой брат! — заурчала Лайла, протягивая руку к вилке.
— Избавь меня от этой чести, мелкая, — сухо отозвался он, доставая тарелки.
— Кто из нас тут мелкий?! — возмутилась Лайла. — То, что ты ростом почти два метра, не значит, что подзатыльники отменяются!
Он лишь ухмыльнулся, аккуратно разложил аппетитное мясо по порциям и пододвинул одну из них ко мне.
— Ешь, Стелла. А то на тебе лица нет. Такое чувство, что тебя сюда вели под конвоем.
— Почти так и было, — тихо улыбнулась я, беря приборы. — Спасибо. Выглядит потрясающе.
— Ладно, раз уж мы все в сборе и сытые... ну, почти сытые, — Лайла с набитым ртом активно замахала вилкой в воздухе, — Нил, у меня к тебе дело государственной важности. Вечером папа устраивает тот самый ужин. Ну, ты понял. И Стелла идет со мной в качестве моего щита. Твоя задача — защищать Стеллу от нападок папы, если такие последуют.
Нил, который наливал себе воду, замер. Его рука на секунду дрогнула. Он медленно повернул голову к сестре, и его взгляд мгновенно потяжелел, утратив остатки домашней расслабленности.
Я тоже напряглась, не понимая, во что меня ввязывают. Внутри снова заворочалось то самое липкое смущение вперемешку с легкой паникой. Я не очень понимала, о чем говорила Лайла, но она была в таком настроении, что не стоило ей перечить. Но главный и самый непонятный дискомфорт я испытывала от того, кто стоял недалеко от меня с полупустым стаканом в руке.
Я не видела Нила очень давно. В моей памяти он оставался долговязым, вечно взъерошенным подростком — младшим братом моей лучшей подруги, мальчиком, с которым я когда то смотрела фильмы про космос и строила роботов на заднем дворе. Мы выросли на этой лужайке между нашими домами. Лайла вечно втягивала нас в передряги, а Нил, хоть и был младше нас на пять лет, всегда оказывался самым рассудительным: помогал вылезать из кустов, прятал улики и молчал как партизан, когда нас отчитывали родители за проделки.
Но сейчас, сидя здесь в пижаме с уточками, я смотрела на него и не находила в нем того прежнего мальчишку.
Передо мной стоял взрослый…мужчина, который перерос меня почти на две головы. Я поймала себя на том, что исподтишка рассматриваю его. Нил возмужал и стал по-настоящему красив: каштановые вьющиеся волосы, волевой подбородок и крепкие плечи под черной тканью футболки. И только глаза — пронзительно-синие, почти как у Лайлы, — казалось, хранили в глубине знакомые с детства искорки.
