Read the book: «Нарциссовое поле»

Паутина

Я нещадно плету интриги,

Копаясь в собственной сути.

И когда напряжение на пике,

В паутину сплетаются люди,

Я рву беспощадно нити,

Чтобы всё не пустить под откос.

В отражении однажды б увидеть,

Не терзавшим себя на износ.

Помоги мне справиться с этим,

Разожги то былое пламя.

Я запутавшись в собственной сети,

Так бессильно повис у края.

Будто жертва в клети трепыхаясь,

Я тону, как в болотной тине.

Но мгновенно в азарте теряюсь,

Запутав других в паутине.

Песнь паука

Я сгорел бы в твоих объятиях,

И тонул бы в твоих волосах,

Я хотел бы за руку взять тебя,

Весь твой пыл ощутить на устах.

Я тебя бы окутал в сети,

Как туман обволок пеленой.

Я б тебя, как никто на свете,

Научил восхищаться собой.

Мы слились бы в одном дыхании,

И стучали б сердца в унисон.

У меня лишь одно желание,

Я поставил бы всё на кон,

Чтоб вкусить твоей нежной плоти,

И услышать желанный шёпот.

Чтобы в долгой своей охоте,

Не свести себя в цепкий омут.

Оса

Твой яркий образ манит за собой,

Но плещет ядом каждое движение,

Слова, как жало, вызывают боль,

Сравнимую с душевным разложением.

Ты на вид глубока, как бездна,

Но в оболочке пустой,

Не найти под хитином места,

Для того, что все звали душой.

Окрылённая собственным мнением,

Ты рвёшь беспощадно жвалами

Всех, у кого нет времени,

Ужиться с твоими нравами.

Ты себя возвышаешь настолько,

Что совсем затянула с игрой,

Но из сети спасёшься только,

Когда тебя вытащит рой.

Затухание

Мне одиноко даже в толпе,

Ровно также, как ночью зимней.

Я давно не горел в огне,

Стал лишь чаще укутанным в иней.

Мне всегда не хватает тепла,

Но дарить его будто некому.

Эта вьюга меня замела,

Засыпав снегами белыми.

И сердце, мерцающим углем,

Испуская последний жар,

Под морозом колючим тухнет,

На груди оставляя нагар.

Я недолго горел, как спичка,

И тянуть ароматный дым,

Также крепко вошло в привычку,

Как я скован к рукам ледяным.

Тление

Меня не волнует твой образ.

Все мысли на этот счёт,

Хоть тяни за собой, как повоз,

Утащишь лишь только под лёд.

Ты не видишь искры в глазах,

В них давно уж зима лютует.

Я об этом тебе сказал,

Но слова будто ветром сдует,

Унесёт всё в другие уши,

От упрёков твоих подальше,

Чтобы больше часами не слушать,

Твоей отравляющей фальши.

Никаких тебе сладких речей,

Ни ножами пронзающих взглядов.

Только годы бессонных ночей,

После долгих дневных маскарадов.

Не гложет

Я теряю себя в попытках,

Собрать всё в единый пазл.

И мысли, как тяжкая пытка,

Кружат в голове все сразу.

Уже нет магии в привычках,

Я вдыхаю без дыма воздух,

И слова все пишу на личный,

В неимоверно огромных дозах.

Не тревожат и старые связи

Не волнуют, вскипая в венах.

И будни уже не красит

Участие в бурных сценах.

Всё знакомое стало чужим.

Как к морозу, ожегшему кожу,

Отношусь я к касаниям любым,

Но меня это больше не гложет.

Дождь над полем

В бледно-серое небо, светом

Пробивались лучи небрежно.

И на поле, в шелка одетом,

Проносились ветра неспешно.

Вслед за ветром тянулись тучи,

Бесконечной, густой грядой,

Всё поле, как вьюн ползучий,

Накрывая кромешной тьмой.

Я в надежде услышать голос,

И согреться в твоих руках,

Каждый промокший колос,

Буду долго срывать на лугах.

Как трава, от дождя продрогший,

Упав на сырую землю,

В одеяло пшеницы слёгшей,

Ожидая лучи, не дремлю.

Не развеются тучи над полем.

Я останусь один в колосках,

И дождусь пока буря накроет,

Оставаясь росой на губах.

Грядёт буря

Сердце колотиться, как метроном,

Срывается в пульсе ускоренном.

Эмоции, штурмом, идут напролом,

И мысли сочатся в пробоину.

С каждым днём, всё становится хуже,

И сгущаются в небе краски.

Этот дождь не приносит лужи,

Он ведёт за собой к развязке.

И срывается ветер, с криком,

По промокшим полям кочуя.

Громовые раскаты, рыком,

Донесут, что нагрянет буря,

И затопит водой поля,

Вырывая цветы под корень.

Чтобы вновь растеклась земля

В океаны безмерной боли.

Нарциссы

Я в страданиях своих зарылся,

В этот омут нырнул с головой.

И теперь даже днём не скрыться,

От тоски, накрывавшей порой.

Мои полные дыма лёгкие

Не дают глубоко вздохнуть.

И мысли кружатся колкие,

Изнутри разрывая грудь.

Я искал утешение в людях,

В их объятиях терялся сам.

В надежде, что завтра будет,

Засыпаться быстрей по ночам.

Рассыпаясь на сотни осколков,

Я забыл о своём отражении.

И меняя лицо надолго,

Себя не нашёл в общении.

Я всё чаще кажусь холодным,

И всё реже встречаю сны.

Меня тянут в пучину волны,

Запутав в плену глубины.

Мне в других не найти тебя.

Как бы я не искал твой образ,

Свой собственный в пазл дробя,

Не услышу знакомый голос.

Я нашёл бы себе утешение,

Обо всех бы забыл давно.

Но каждое отвержение,

Меня топит на самое дно.

Мне бы напрочь стереть всю память,

И руками твоими укрыться,

Или рябью туманной растаять,

В поле грязных от крови нарциссов.

Белые долины

Я с тобою казался нужным,

И был абсолютно честен.

Выворачивал душу наружу,

Если ночью болтали вместе.

Не имели значения связи,

Я в моменте был только с тобой.

Никогда не касался грязи,

И был чист, как никто другой.

Я примчал бы к тебе, по зову,

Помогал бы без всяких капризов.

И внимал бы любому слову,

Не оставшись простым нарциссом.

Но на поле цветочном ныне,

Я останусь совсем один,

И развею надежды с пылью,

Средь нарциссовых белых долин.

Всё чаще

Всё чаще подводит голос,

Едва выдавая слова.

И мысли, как белый лотос,

Расцветут, где одна вода.

Я где-то оставлю честность,

Далеко-далеко за гранью.

Унесу её в неизвестность,

Сбивающей с ног Геранью.

Я буду писать ночами,

Встречаться с закатом маковым,

Пока не уйдёт отчаяние,

Не появится символ знаковый.

И будут, как плющ оплетать,

Меня не зашитые раны.

Я буду смиренно ждать

Сообщений, впиваясь в экраны.

Я бы мог подобрать слова,

Как осина, рукой дрожащей,

Но они, будто в дождь трава,

От тебя ускользают всё чаще.

Прикоснувшись к прекрасной розе -

Ожидаемо, встретил укол,

Но в беспамятстве, на износе,

Я душу шипами вспорол.

И со мной, в этой жизни тленной,

Хоть такое случалось, порой,

Ты останешься несравненной,

А я тебе – очередной.