Read the book: «Феномен саморазвития»

Глава 1. Фундамент, который всем лень

«Ἀγεωμέτρητος μηδεὶς εἰσίτω»

Прием Сократа, когда он пытался выяснить значения слов и понятий, которыми пользуется собеседник, можно посчитать просто риторическим приемом, или демагогией, однако люди и вправду обожают рассуждать о делах в которых ничего не понимают. Обычно это является симптомом эффекта Данинга-Крюгера. Потому довольно часто приходиться возвращать любой разговор к значениям слов, которые мы используем.

Если в своем рассуждении мы "проскочим самый первый поворот" в нужном направлении, то дальше уже всё может быть и логично и последовательно, но бессмысленно. То, что сейчас принято называть "когнитивными искажениями", существовало и во времена античных греков и существует по сей день. Мы принимаем привычное за очевидное. Мы можем до хрипоты спорить на разные темы просто на основании того, что не можем договориться о терминах.

"Любовь", "дружба", "прощение", "красота", "добро и зло" - привычные слова, о значении которых мало кто задумывался. Жаркий спор на тему " может ли быть дружба между мужчиной и женщиной" построен не на объективных данных, а на том, что собеседники по-разному понимают слово "дружба". В такую дискуссию достаточно вбросить что-нибудь типа: "а может быть дружба между человеком и собакой?", и дальше "эта собака должна быть одного пола с человеком или разного?".

И это наши обычные, повседневные понятия. Ситуация усложняется по экспоненте, когда в ход идут околонаучные термины. Тут у нас уже «квантовые переходы», «эффекты наблюдателя», «резонансы», «вибрации» , «ресурсы» и «уровни коммуникации». Стратегия Сократа тут как нельзя кстати. Если взять для примера популярную в интернетах псевдонаучную идею «закисления организма». Типа, в процессе работы организм «закисляется» и его надо «защелачивать». Дальше появляется список «щелочных» продуктов, куда по каким-то мистическим причинам попадают лимон, клюква и другие откровенно кислые на вкус продукты.

Вот тут мы понимаем, что надо брать пример с Сократа и задавать вопросы: «Что такое кислота?», «Что такое щёлочь?», «Что такое pH?». Мы даже не дойдём до вопроса о буферных растворах. Потому что всё держалось не на понимании, а на звучании. Пока вы говорили про токсины, баланс и очищение — всё выглядело почти солидно. Один вопрос про определение — и конструкция рассыпается.

Или взять, невероятно живучую идею вечного двигателя. У этой идеи есть всё, что нужно для долгой жизни в воображении: обещание лёгкой победы над ограничениями мира, техническая романтика, видимость инженерной мысли и ощущение, что где-то спрятана гениальная лазейка, которую просто ещё не заметили скучные академики. «Изобретатели» рассказывают про силы, поля, взаимодействия, про хитроумные передачи энергии, про то, как «официальная наука» чего-то недопонимает. И человеку, не державшему в голове скучные основы, это может показаться убедительным. Пружинки тянутся, магниты притягиваются — почему бы и нет?

Проблема только одна: для работы вечного двигателя должен не работать закон сохранения энергии. А это не придирка бюрократа от науки. Это и есть фундамент, без которого разговор дальше можно не продолжать. Если бы человек начал не с красивой картинки устройства, а с базового закона, он бы сэкономил себе массу времени, сил и вдохновенного позора. Но начинать с базы не хочется. Хочется с идеи. С прорыва. С ощущения, что ты обманул систему.

Занятно то, что невозможность построить вечный двигатель, совершенно не мешает успешно продавать этот вечный двигатель. Более того, в некоторых случаях неработающее продавать даже удобнее. Отсутствие результата всегда можно объяснить тем, что модель была недостаточно точно понята, недостаточно чисто собрана, недостаточно смело профинансирована или слишком рано отвергнута. И появляется возможность продать тоже самое второй раз.

Шарлатанство почти всегда начинается не с полного незнания, а с презрения к базовым уровням знания. Там, где вопрос «что это вообще значит?» воспринимается как занудство. Это презрение к базе не ограничивается псевдомедициной. Оно стало частью массовой культуры.

С фундаментом вообще есть одна несправедливость. Чем он лучше, тем меньше его видно. Никто не водит гостей вокруг дома со словами: «Посмотрите, какой у меня прекрасный бетонный пояс, какая замечательная арматура, а вот здесь особенно удачно распределена нагрузка». Гостей ведут в гостиную, показывают панорамные окна, дизайнерскую люстру, кухонный остров и террасу. Фундамент в это время тихо делает единственную работу, которая вообще позволяет всему остальному не рассыпаться.

У современного человека есть ещё одна привычка: с некоторой бравадой заявлять, что школьные знания ему не пригодились. Another day without needing to calculate the surface area of a cone (Еще один день, когда не нужно вычислять площадь конуса). И в этом есть странная гордость — гордость человека, избежавшего встречи с основами устройства мира.

Эта фраза подаётся как шутка, но в ней слишком много самодовольства. Она выражает установку: базовое знание — это что-то скучное и ненужное. Как будто уважающий себя взрослый должен жить «по-настоящему», а не помнить законы и определения.

Речь не о том, что нужно помнить всё. Речь о другом: презрение к фундаменту стало социально одобряемым. Невежество научилось маскироваться под зрелость.

У каждого человека может быть своё мнение, с этим сложно спорить. Но в рамках правил использования языка приходится сначала договориться о понятиях, прежде чем это мнение, этими понятиями формулировать.

Обычные языки людей не точны, а потому избыточны. Необходимо сначала создать контекст, а уже затем формулировать какие-то тезисы. Бывают точные и однозначные языки программирования. А бывает математика - язык науки. Так например, христиане в попытке сосчитать своё количество богов попадают на территорию языка математики, куда бы им лучше было не заходить вообще. Не пришлось бы объяснять что 1+1+1=1, и это не математика. А что это? Абстракция, означающая количество — число. А число — это уже математика. Нет чисел вне математики, как нет слов вне языка. Задача считать богов, абсурдна сама по себе.

Мы не планируем переходить ни на язык программирования, ни использовать особо математику. И потому нам придётся начинать с определений. Кроме того, сделаем некоторую попытку создать контекст - основу рассуждений. Итак, что такое развитие?

Глава 2. Развитие — это адаптация

Теперь, когда мы признали необходимость фундамента, можно задать следующий вопрос: что такое вообще развитие?

Вокруг этого слова накоплено столько тёплого воздуха, что им можно отапливать небольшой северный город. Развитие почти всегда звучит как комплимент. Даже там, где никто толком не может объяснить, что именно изменилось, слово уже создаёт ощущение движения в правильную сторону.

Поэтому с ним стоит обращаться осторожно. Слова, которые слишком легко становятся комплиментами, со временем начинают работать не как понятия, а как благовония — ими окуривают реальность, чтобы не так пахло неопределённостью.

Если убрать эмоциональную глазурь, останется довольно простая вещь:

Развитие — это адаптация. Изменение структуры под задачи и условия среды.

Там, где что-то развивается, всегда есть среда и есть изменение, позволяющее лучше в ней действовать, выживать или решать задачи. Это касается чего угодно: организма, личности, компании, технологии. Логика одна: появляется новая способность справляться с тем, с чем раньше система справлялась хуже — или не справлялась вовсе.

Если этого не произошло, возможно, произошло что-то другое. Шевеление. Рост. Реформа. Переименование отделов. Но не обязательно развитие.

Самое время вспомнить, в чём отличие количества от качества. Рост — это скорее про увеличение количества. Личностный рост, если понимать его буквально, — это когда личности стало больше. Или больше личностей в одном человеке. В то время как развитие подразумевает качественное изменение, появление новых свойств.

Рост — это когда чего-то становится больше. Больше мышц. Больше денег. Больше книг на полке. Больше задач в календаре. Больше часов, проведённых в медитации. Больше подписчиков. Больше строк кода. Больше выученных терминов. Больше дипломов. Больше кругов по стадиону. Всё это может быть ростом.

Но развитие — это не когда стало больше. Развитие — это когда стало иначе. Когда появилось новое качество. Новая функция. Новый способ действия. Возможность решать те задачи, которые раньше были недоступны.

Можно нарастить объём и остаться ровно там же, где был. Человек может зарабатывать больше денег и при этом оставаться таким же беспомощным в управлении своей жизнью. Может прочитать сто книг по психологии и не стать ни на грамм понятнее себе или другим. Может провести тысячу часов в спортзале и всё ещё быть неспособным подняться на третий этаж без ощущения, что жизнь была ошибкой. Может пройти десять курсов лидерства и по-прежнему не уметь организовать даже собственный рабочий день.

Рост и развитие могут совпадать, конечно. Увеличение количества иногда действительно переходит в качество, Гегель не даст соврать. Но автоматической связи тут нет. Рост может быть материалом для развития, а может быть просто накоплением.

Это важный момент. Потому что современная культура вообще любит считать всё по легко видимым параметрам: больше — значит лучше. Больше тренировок, больше усилий, больше практик, больше контента, больше рабочих часов, больше осознанности, больше целей, больше дневниковых записей. Возникает почти бухгалтерская картина внутренней жизни. Как будто личность — это склад, на котором нужно накопить как можно больше полезных единиц чего бы то ни было, и тогда автоматически произойдёт качественный скачок.

Мы как будто ждем, что здесь сработает механика компьютерной игры. Там все устроено честно и прозрачно: ты убиваешь условных кабанов в лесу, накапливаешь очки опыта, заполняешь шкалу — и в момент «левел-апа» игра сама, на уровне программного кода, перестраивает твоего персонажа. Ему автоматически открываются новые навыки, увеличивается полоска здоровья и добавляется сила. Игроку не нужно думать, как именно изменилась анатомия героя, за него это сделала система.

Но в реальности эта механика сломана. Точнее, ее здесь никогда не было. Реальный мир — это игра с потрясающей графикой, но отвратительным лором, сюжетными дырами и абсолютно провальным геймдизайном.

Во-первых, здесь начисто отсутствует игровой баланс и справедливость. В систему не вшит алгоритм кармы. Вы можете годами послушно гриндить, выполнять ежедневные квесты, собирать «дипломы» и «осознанность» в инвентарь, но автоматического перехода на следующий уровень не случится. При этом персонаж по соседству, начисто игнорирующий правила, может за один случайный клик получить все ресурсы мира. Никакой невидимый разработчик не выдаст вам новое качество просто за выслугу часов или за то, что вы «хорошо себя вели».

Во-вторых, местный «сюжет» полон абсурда. Глобальные ивенты — кризисы, эпидемии, внезапные изменения правил — происходят не для того, чтобы ваш персонаж рос над собой по канонам драматургии. Они случаются хаотично, глупо и часто рушат всё, что вы строили последние десять уровней, просто из-за бага системы вроде внезапной болезни или несчастного случая.

Здесь нет встроенных скриптов, которые превращают количество в качество. Вы можете усердно копить ресурсы внутри заведомо абсурдного сценария, но само по себе это вас не спасет.

Иногда этот переход количества в качество, конечно, происходит. А иногда нет. Иногда человек просто становится уставшим кладовщиком собственного несостоявшегося величия.

Самый простой способ понять, произошло ли развитие, — спросить: что теперь стало возможно такого, что раньше было невозможно? Это вопрос, который плохо подходит для вдохновляющих речей, но отлично работает как инструмент проверки.

Ребёнок, который научился говорить, развился не потому, что в нём стало больше звуков. Развитие здесь в другом: у него появилась новая функция. Он теперь может просить, объяснять, жаловаться, договариваться, наконец-то возмущённо сообщать окружающим, что каша не вкусная.

Вид, который обзавёлся лёгкими, развился не потому, что стал больше или сложнее вообще. Он получил новую возможность: выходить из воды и осваивать сушу. Программа, которая научилась распознавать изображения, развилась не потому, что в ней стало больше строк кода как таковых, а потому, что ей стал доступен новый класс задач.

Это и есть развитие: появление нового класса доступных действий.

Почему развитие вообще происходит? Потому что есть среда. А среда, как правило, не особенно интересуется нашими самоописаниями. У неё свои требования.

Развитие начинается там, где есть расхождение между тем, как есть, и тем, как нужно, чтобы жить, выживать или действовать лучше. Это и есть источник адаптации. Что-то в мире давит, ограничивает, открывает новую возможность, создаёт проблему или наоборот — новый шанс. И система меняется.

Иногда вызов жёсткий. Изменился климат. Появился новый хищник. Заболел организм. На рынке появился конкурент. Изменились правила игры. Программа перестала справляться с объёмом данных. В таких случаях развитие выглядит как ответ на угрозу.

Иногда вызов мягкий. Появился новый инструмент. Открылся новый маршрут. Возникла идея, которой раньше не было. У ребёнка оказался под рукой карандаш, и внезапно выяснилось, что мир можно не только хватать и облизывать, но ещё и изображать. Здесь развитие выглядит не как спасение от катастрофы, а как освоение новой возможности.

В обоих случаях логика одна и та же: система изменяется не потому, что развитие — это хорошо, а потому, что появляется давление или возможность, на которую имеет смысл ответить.

Развитие не существует само по себе. Его всегда определяет среда. Если нет среды и нет задачи, невозможно сказать, что стало лучше. Любое развитие относительно. Поэтому развитие — не моральная категория. Это функциональная категория. Большие мышцы хороши для грузчика. Мелкая моторика хороша для хирурга. Умение отвечать за три секунды полезно диспетчеру, для писателя — уже сомнительно.

Нельзя быть развитым вообще. Можно быть развитым только относительно конкретной среды, конкретных задач и конкретных требований.