Read the book: «Служба ликвидации»

Пролог

В здании, выходящем фасадом на Манежную площадь, собралось общество, которое можно было бы назвать «Коалиция». Или, точнее, «Антикоалиция». Для конспирации. А если уж совсем точно, без пряток и прямо в лоб, то «антипрезидентская коалиция». Сложившегося названия это общество не имело: были лишь далеко идущие планы и горячее желание взять у власти реванш.

На этаже немноголюдно и прохладно. Где-то внизу бурлила, омываясь людскими потоками Манежная площадь с торговым комплексом для богатых - музеем для всех остальных. У тех, кто смотрел на площадь сверху это движение вызывало ощущение телевизионной заставки или приевшегося рекламного ролика. Мельтешит там что-то, но никуда от этого не денешься. Но внизу — свое, а наверху — другое. С точки зрения «нижних», собравшиеся в отеле люди относились к «верхней когорте», у которой всё другое и законы жизни «нижних» на них не распространялись. Но в том то и дело, что эти «верхние» были почти верхними, поскольку над ними имелась еще одна тонкая прослойка — самая высшая.

«Верхние» излучали властную уверенность господ, привыкших подчинять жизнь себе, но всех их царапало это досадное почти. Они хотели быть самыми верхними, без оговорок и сносок, чтобы над головой — только небо, чтобы выше лишь звезды. Некоторые из них вспоминали еще и про Бога, но каждый раз всуе и совсем уж не к месту.

Начальник управления министерства обороны генерал Казуев с жадностью курил сигарету за сигаретой, будто собирался накуриться на всю оставшуюся жизнь. Уже несколько раз он подходил к стеклянному сервировочному столику у окна и прикладывался к бутылке армянского коньяка. Иногда генерал задумывался, смотрел через стекло, и, тогда, его крупное бугристое лицо замирало и казалось неживым, будто маской, слепленной из подкрашенного латекса. Генерал не любил капиталистов, не жаловал олигархов и больше тяготел к привычным коммунистам, однако после девяносто первого он успел покрутиться среди тех и других, полюбить деньги, власть и нехило пристроить сына. Именно поэтому Казуев оказался в одном зале с такой разношерстной компанией. Если на следующих выборах победит его кандидат, то Казуев автоматически поднимется до уровня министра. За такой пост стоит побороться, причем не очень-то стесняясь в средствах или выборе компании.

Напротив генерала в глубоком кожаном кресле сидел Зорин из правительства Москвы. Тот держался уверенно, вальяжно и независимо, потому что кроме денег, заработанных при помощи хорошей должности, Зорин обладал куском городского пирога, а значит и власти, что по закону круговорота денег в природе неминуемо вело к росту его личного благосостояния. За глаза в собравшейся компании Зорина называли Коммунальщиком, поскольку он имел отношение к жилищно-коммунальной сфере города, а сейчас с большой энергией и оптимизмом взялся за реализацию ее реформы. А для начала Зорин создал ряд фирм, предназначенных в основном для «освоения» бюджетных денег. Любая реформа несет муть и неразбериху, но именно это нужно для зарабатывания больших денег.

В мутной воде даже рыбка лучше ловится.

Солидный господин у окна — банкир Голубев. Он не мог пожаловаться на недостаток средств или стесненные условия жизни, поскольку в его банке хранили деньги многие структуры, в том числе и государственные. Но Голубева тянуло в большую политику, как мотылька на свет керосиновой лампы, чтобы деньги постепенно превращались во власть, как алхимический свинец в чистейшее золото или утерянный «философский камень». Просто — деньги — это скучно, это пресно и приедается, как многолетняя, неразбавленная новыми впечатлениями и ощущениями близость с супругой. Это уже и не секс, а так… физкультура.

Когда есть все — чего еще можно желать?

Главной же фигурой собрания, сумевшей объединить столь разных людей, являлся конечно же Верховский. Фигура колоритная, известная и до определенной степени непотопляемая. Только он являлся несомненным хозяином жизни и пропуском в элиту для остальных «партийщиков». В голове у него вертелось столько мыслей, интриг, козней и геополитических комбинаций, что по их объему никто из присутствовавших не мог даже приблизиться к Верховскому. А самое главное, он обладал такими обширными связями в Кремле, что мог войти в любой кабинет и решить любой вопрос. Правда последнее время кое-что изменилось и Верховский остался за бортом «партии власти». Новая политическая поросль теснила «старичков». Все чаще стала напоминать о себе та же противная приставка «почти». Почти любой вопрос, почти в любой кабинет...

Охрана Верховского приняла повышенные меры безопасности, с особой тщательностью проверяя помещение и людей. Контролю подверглись все без исключения участники встречи. Два молодых человека на входе, с пластиковыми карточками на лацканах, оглаживали гостей металлодетекторами, старательно сохраняя на лицах вежливое выражение. Спецы установили аппаратуру защиты информации, а попросту — глушилку, задавившую все мобильные телефоны.

Некоторые из прибывших на заседание людей имели неплохую личную охрану. Но молодые боровообразные качки, упакованные в темные костюмы, топорщащиеся под мышками от оружия, не шли ни в какое сравнение с профессиональной охраной Верховского, натасканной и выученной специалистами бывшего девятого управления КГБ и нынешней ФСО — невостребованными и не обласканными государством пенсионерами. Им помогали и действующие, поскольку на безопасность Верховский не скупился.

После проверки «делегатов» запустили в зал с бутербродами и напитками. Путь к чужим мозгам легче пробить через желудок и это правило касается не только женщин, но и политиков с авантюристами. Строгие черные костюмы и сытые барские лица закружились в броуновском хороводе. Зал превратился в бурлящий людской муравейник.

Вступительная речь прошла на ура и была встречена аплодисментами. Все, о чем он говорил, не вызывало сомнений или отторжения зала. Спичрайтеры-постарались на славу. Программа действий, насыщена самыми благовидными и пристойными предложениями. Подготовка к выборам только в пределах Конституции и закона. Все на благо человека, только не указывалось, какого именно. Верховский был почти полубогом и когда он говорил, все смотрели на него с жадным взволнованным вниманием, словно проходимцы, привлеченные сладким ароматом денег.

— Убрать президента можно двумя путями, — быстро, словно Ленин в подпольной ячейке, вещал Верховский, гипнотизируя массы. — Объявить импичмент или заставить его уйти в отставку добровольно. Однако, при относительно благополучной социально-экономической ситуации в стране, лояльной Думе и высоким рейтингом доверия президента у населения, оба эти варианта трудно реализуемы, как бы хорошо не работали подконтрольные нам СМИ. Значит, какое-то из условий нужно нарушить. Для этого нам не придется прилагать больших усилий. Всю грязную работу по расшатыванию экономики за нас сделают так называемые реформаторы, которые считают, что президент возьмет на себя последствия решения проблем экономики за счет населения. Я уже не говорю о залоговых аукционах, ковровой приватизации естественных монополий и строительстве спорной вертикали власти. Что ж — не будем их в этом разубеждать!

Собравшиеся выслушали Верховского очень внимательно и только потом начали выдавать соображения.

— У окружения президента нет долгосрочных, стратегических целей, как и внятной кадровой политики, — поделился мыслями генерал, на время оживив застывшее лицо. — Поэтому, в принципе, наши амбиции реальны.

— А что вы от них хотите? — оживился банкир. — Они пришли к власти неожиданно для самих себя! Поэтому не мудрено, что у них нет «образа будущего», к которому нужно вести страну. Они пытаются сплотить нацию на основе ностальгии по прошлому и этим тормозят развитие. Теперь еще изменение порядка выборов губернаторов придумали! Все их реформы в конечном счете приведут страну к революции!

— Надо выбить из-под них массовую поддержку населения! — высказался Зорин. — Иначе ничего не выйдет. В этом смысле для расшатывания политической лодки все их реформы с хаотичным ростом тарифов будут очень кстати. А мы погреем на этом руки!

— Они потеряют поддержку через непопулярную монетизацию льгот! — добавил банкир. — Лучшей антирекламы власти и не надо!

— Вот-вот, — согласился Верховский. — Потом мы вытащим из рукава нового Ельцина и погромче крикнем глупой толпе: «Голосуй, если не хочешь назад!» Народ повалит на улицы, как в Украине, а шахтеры не ограничатся стучанием касками по мостовой. Когда заварится настоящий кризис, Запад будет с нами, поскольку не может простить президенту не только его прошлого, но и много сегодняшнего. Какие национальные интересы могут быть у сырьевого придатка!

Верховский говорил негромко и быстро, но присутствовавшие слышали и хватали каждое его слово. Они чувствовали, что всякая утекающая минута, суть — ИСТОРИЧЕСКИЙ МОМЕНТ. А от соприкосновения с Историей возбуждались, как прыщавые подростки возле вульгарной девицы.

Закончив с «обязательной программой», Верховский ушел на перерыв. В тесном кругу доверенных лиц речь пошла вовсе не о конституционных подходах к партийному и государственному строительству. Разговор пошел об очень серьезных вещах.

— То, что говорилось в зале, в котором наверняка найдется пара тройка предателей и шпионов — это все теория и чепуха на постном масле, господа, — доверительно вещал Верховский. — Только теория, а она должна быть надежно подкреплена. Этим и отличается большая политика от преферанса. В торге с президентом нам нужен дополнительный козырь. Сильный. Убийственный… — многозначительно сообщил Верховский и выдержал драматическую паузу.

Верховский никогда не говорил просто так, а, значит, на встречу он пришел не с пустыми руками. В кармане у него, как водится, лежала хорошая «домашняя заготовка».

— Вы предлагаете его… хм… — замялся генерал Казуев, не решаясь называть вещи своими именами. — Устранить физически?

«Заговорщики» притихли и, переглядываясь, затаили дыхание. То, что скажет сейчас Верховский будет для них Законом. Законом, призванным перекроить Историю. Игрушки кончились и начались великие дела. Война за власть и страну. Если Верховский скажет устранить, значит так оно и будет. Значит на это будут брошены гигантские финансовые и людские ресурсы и цель будет достигнута. Ведь нет ничего фантастического в том, чтобы подобраться к президенту на расстояние винтовочного или пистолетного выстрела и нажать на спусковой крючок. Остаться в живых после покушения вряд ли удастся, но мало ли на свете людей, для которых это не имеет никакого значения. После смерти они будут героями, а их семьи смогут гордиться ими и жить, не зная нужды. Можно использовать «чеченский» или «исламский след», свалить вину на Усаму бен Ладена и все будет выглядеть очень пристойно, если такое определение допустимо для убийства президента.

— Ну что вы, генерал, — снисходительно улыбнулся Верховский. — Про это я ничего не говорил. А вот чтобы вы сказали, если бы президент, вдруг, остался без своего ядерного чемоданчика? Или, скажем так, выполнил наш ультиматум в обмен на «чемодан»?

Вопрос застал всех на столько врасплох, что даже банкир, наводивший киллеров на своих конкурентов, чуть не поперхнулся сигаретой. Жалость ни при чем — он представил сколько это может стоить! Ведь попросят скинуться на общее дело и, как говаривал товарищ Бендер, торг будет неуместен.

— Выкрасть «ядерную кнопку»? — выкатив глаза на бумажное лицо, переспросил генерал. — Но выкрасть систему конференц-связи «Чегет» невозможно. Таких чемоданчиков три. У верховного главнокомандующего, у министра обороны и у начальника генштаба. Только три этих лица могут разблокировать коды доступа и отдать приказ о применении ядерного оружия. При каждом чемоданчике круглосуточно находится военно-морской офицер и целая дежурная смена. Кроме того, федеральная служба охраны не даст даже приблизиться к изделию. Но, даже если бы это и удалось, у них есть резервный чемодан на подмену и сменяемые суточные шифры. В воровстве чемодана не вижу смысла, — подвел итог Казулин.

Верховский чуть приподнял уголки губ, что было похоже на улыбку, но глаза его оставались такими же холодными, как январские звезды.

— Я не сказал выкрасть, а вы уже целую операцию продумали! — скороговоркой проговорил находившийся в хорошем настроении Верховский. — Выкрасть «кнопку» невозможно — вы не хуже меня это знаете.

— Взорвать центр управления? — предположил Голубев.

— Зачем же портить имущество, которое завтра может стать нашим, — укоризненно глянул на него Верховский. — Нужно сделать так, чтобы «ядерный зонтик» продолжал работать в прежнем режиме, но президент знал, что в любой момент мы можем его выключить. Это и будет подкреплением нашего ультиматума. Президент может его принять и выполнить ряд наших условий, или игнорировать, принимая последствия все отказа на себя.

Генерал суетливо заерзал в мягком кресле и закурил по новой. В планах Верховского относительно «кнопки» он ровным счетом ничего не понял. Выключить «ядерный зонтик»… Выключить зонтик… Как это!? На Чубайса что ли намекает?

— А вот еще вариант. Как вы думаете, господа, — с увлечением раскручивал идею Верховский. — Если секретные данные о нашей спутниковой орбитальной группировке предупреждения вместе с кодами опознавания попадут в НАТО? Что тогда будет?

Генерал почувствовал, как потеют подмышки. Даже запах ощутил сквозь плотное сукно кителя. Он озабоченно потер щеку и выдал незавидные перспективы:

— Россия потеряет возможность адекватного ответного удара и в политическом смысле обанкротится.

Казуев выжидающе посмотрел на Верховского, пытаясь угадать, правильно он ответил или нет. Так смотрит на хозяина собака, стараясь верно выполнить команду и угодить, получив кусочек сахара.

Бугристые желваки генерала нервно двинулись. Лоб стал блестящим от влаги. Казуев заметно волновался и только банкир не проявлял беспокойства. Услышав про «секреты», он лишь чуть приподнял брови. Может, чтобы лучше видеть?

— Правильно, — подтвердил Верховский. — Стоимость контрольного пакета акций акционерного общества «Россия» в этом случае обрушилась бы столь стремительно, что купить его смог бы любой желающий. Любой псих, потому что только псих решился бы купить эти акции. Карманная Государственная Дума, конечно, не поддержит вотум недоверия правительству и президенту, проворонивших «кнопку», но народ будет бросать в их портреты тухлыми яйцами и требовать призвать к ответу. Кто-то вспомнит Чаушеску…

Уловив тревожные мысли притихших единомышленников, Верховский поспешил их успокоить.

— Но вы не волнуйтесь, передавать американцам наши главные военные секреты никто не собирается. Здесь собрались не предатели, а патриоты.

Последнее предложение было тщательно интонировано, причем специально для Казуева. Банкира-то такими пустяками не проймешь.

Оговорка заметно расслабила напрягшиеся лица. Выглядеть изменником Родины даже в собственных глазах не хотелось никому.

Верховский встал и энергично прошелся по комнате отдыха — не хватало только трибуны.

— Группа экспертов проработала этот вопрос и предложила интересный план. Для его реализации нужно выполнить несколько ключевых моментов...

Банкир перестал читать надписи на бутылочных этикетках и включил слух: с этой минуты он почувствовал себя причастным к сокровенному таинству. Такое же необъяснимое возбуждение ощутил и генерал: когда есть группа недовольных властью людей, а у нее появляется план — это и есть настоящая политика.

Генерал Казуев почувствовал себя заговорщиком, представив вид из тюремного окна, и порадовался, что Пятое Управление КГБ, занимавшееся отслеживанием «инакомыслящих» давно упразднили.

— Нам не придется ни воровать «чемоданчик» у президента, ни что-либо взрывать. То, что нам нужно мы сможем заполучить на «Станции управления орбитальной группировкой спутников». Насколько я знаю, — Верховский обращался к генералу. — Ваше управление, недавно проводило проверку этого объекта и нашло кучу недостатков?

— Да, недоработки имелись, но по большей части они вызваны недостаточным финансированием, — искренне удивился осведомленности Казуев.

— Ну, да, да, — согласился Верховский. — Но тамошний начальник пошел на прямое нарушение закона. Он разрешил свободным от дежурства офицерам подрабатывать на стороне, что нарушает «Закон о Статусе военнослужащего», а чтобы оплатить электроэнергию, сдал хранилище под склад коммерсантам?

— Было, — подтвердил генерал, удивленно подняв вверх брови.

— Так подберите на его место другого человека и пусть работает.

— А дальше? — не понял генерал.

— Ничего. Пока он войдет в курс дела — год пройдет! За это время мы все сделаем. А от него потребуется лишь самая малость, о которой он и знать-то не будет.

— Хорошо, — без колебаний согласился Казуев. В конце концов нынешний начальник Станции сам виноват, а новый будет генералу обязан. Глядишь, поможет стройматериалами сыну на коттедж, а Казуев пробьет на это деньги. Вот круг какой получается. Одним выстрелом несколько задач можно решить.

— Следующее и самое важное, — продолжил Верховский. — Нам потребуется человек, хорошо разбирающийся в компьютерах и способный вскрыть код безопасности. Это должен быть не умник-студентик в очках, а решительный, готовый ко всему спец, умеющий самостоятельно спланировать и провести сложную операцию, а при необходимости без раздумий применить оружие.

— Недавно в конкурирующем банке произошел инцидент, — подал голос Голубев. — Кто-то вскрыл их новейшую систему защиты и перевел крупные бабки на буферный счет. В милицию они обращаться не стали. Хотели найти его сами, но кретины из службы безопасности перехитрили сами себя. Нечаянно под ними взорвался автомобиль.

Банкир хихикнул.

— Я не понял, где связь, — произнес Верховский. — Кто этот молодец?