Read the book: «Дар: хроники Хранителей. Пещера тёмных Свечей»

Глава 1

Пещера тёмных Свечей

Дар шёл уже давно.

Под его ногами шуршала прошлогодняя листва, тропинка вилась между корнями старых дубов, а впереди, сквозь ветви, проглядывали сизые зубцы далёких гор. Он не оглядывался. Фонарь Первого Хранителя, висевший у него на поясе, тихонько покачивался, и в его тёмных стёклах иногда вспыхивали крошечные золотые искорки — будто кто-то невидимый подмигивал ему изнутри. Лес вокруг был тихим, но не враждебным. Он будто прислушивался к шагам мальчика и пропускал его дальше, как старого знакомого.

Как же он здесь оказался?

Всё началось утром, когда солнце только-только заглянуло в круглое окошко мансарды. Дар проснулся раньше всех — даже раньше бабушки, которая обычно вставала с первыми петухами. Он лежал в своей постели из подушек-облаков и смотрел, как луч света медленно ползёт по потолку, выхватывая из темноты знакомые трещинки и узоры. И вдруг понял: пора. Не «когда-нибудь», не «завтра». Сегодня. Сейчас.

Он встал, надел свои любимые шаровары, тёплую полосатую кофту, сунул ноги в крепкие ботинки, которые бабушка купила ему прошлой осенью, и тихонько, на цыпочках, спустился вниз. На кухне он налил себе кружку тёплого молока, отломил горбушку хлеба и положил в карман четыре маленьких дара: щепотку полыни, крошку смолы, соль и рисовое зёрнышко. Каждый из них он завернул в маленький лоскут ткани, чтобы не потерять и не смешать — ведь каждый был важен по-своему.

Потом он вернулся в свою комнату, открыл фонарь и зажёг в нём свечу. Пламя вспыхнуло, и в его сердцевине тут же зажглась знакомая рубиновая искорка. Агни не появился — он будто спал или прятался, — но Дар почувствовал: пора. Он взял фонарь, повесил его на пояс, тихо прикрыл за собой дверь и вышел из дома. На пороге он на секунду задержался, оглянулся на тёплый бабушкин дом, на окно своей мансарды, и улыбнулся. Он вернётся. Обязательно вернётся. Но сначала — путь.

Дорога сама вела его. Сначала по знакомой улице, мимо дома старого плотника, мимо колодца с резной крышей, мимо яблони, которая росла у забора соседей. Потом через двор, где утром уже начинали петь первые птицы. Потом — в лес, который начинался сразу за околицей. Дар никогда раньше не заходил так далеко один, но страха не было. Только спокойная уверенность: он идёт туда, куда нужно. Фонарь тихонько светил, и его тёплый отблеск ложился на тропинку, будто указывал путь. Лес становился всё глуше, деревья — всё выше, но Дар не чувствовал себя потерянным. Он чувствовал себя частью чего-то большего.

Он шёл уже несколько часов, когда услышал знакомый весёлый треск.

— Дзынь! Явился — не запылился! — Агни выпрыгнул прямо из фонаря, сделал в воздухе тройное сальто и приземлился на плечо Дара. — А я уж думал, ты никогда не выйдешь! Сижу в фонаре, скучаю, считаю пылинки! Знаешь, сколько их там? Я сбился на трёхсотой и начал сначала!

— Ты же сам сказал: открой фонарь и зажги свечу, — улыбнулся Дар. — Я сделал всё, как ты велел.

— Именно! — Агни вспыхнул ярче. — И теперь мы вместе. А это значит, что самое интересное только начинается! Куда путь держим, Хранитель?

Дар рассказал ему про зов Первой Искры, про послание Орна и про то, что нужно найти других Хранителей, чтобы противостоять Ветру Забвения. Агни слушал, кивал, и его рубиновые глаза горели всё ярче. Время от времени он перебивал Дара, задавая миллион вопросов: «А что было в послании? А как ты догадался? А фонарь правда открылся сам?» Дар отвечал, и они шли дальше, и лес слушал их разговор, и тропинка становилась всё уже, а деревья — всё темнее.

— Тогда я знаю, куда нам сначала, — сказал Агни, когда Дар закончил. Он вдруг стал серьёзным, и его пламя стало ровным и глубоким, как вода в колодце. — К Пещере Тёмных Свечей.

Дар нахмурился.

— Тёмных Свечей? Я думал, свечи дают свет.

— Не все, — тихо ответил Агни, и его пламя стало чуть ниже. — Давным-давно среди нашего племени нашлись отступники. Они захотели не греть, а поглощать тепло. Не светить, а забирать свет. Они ушли в глубокую пещеру, и там их пламя почернело. Теперь это Тёмные Свечи. Они не дают ни капли света, зато жадно впитывают его из всего вокруг. Если Ветер Забвения вернулся, то, возможно, именно они его и позвали. Нам нужно узнать, что там происходит.

Дар вздрогнул, но кивнул.

— Тогда идём.

Они шли ещё долго. Лес становился всё темнее, деревья — всё корявее. Дар то и дело спотыкался о выступающие корни, но Агни освещал ему путь, и мальчик шёл вперёд, не останавливаясь. Воздух становился холоднее, а тишина — глубже. Птицы здесь не пели. Ветер не шумел в ветвях. Даже шаги Дара звучали приглушённо, будто кто-то невидимый впитывал каждый звук.

Наконец впереди показался тёмный вход в пещеру. Он был похож на разинутый рот великана. Изнутри не доносилось ни звука. Даже воздух вокруг будто стал тяжёлым и неподвижным. Но самое странное — в этой темноте Дар вдруг заметил бледные, почти невидимые огоньки. Они не светили. Они втягивали в себя свет. Словно голодные рты, они тянулись к фонарю в руках Дара, к искорке на его ладони, даже к тёплому отблеску на его кофте.

Агни притих у него на плече. Его пламя стало совсем маленьким, но не погасло.

— Вот мы и пришли, — прошептал он. — Пещера Тёмных Свечей. Будь осторожен, Дар. Здесь всё не так, как кажется. Они будут пытаться погасить тебя. Будут шептать, что ты не справишься. Не слушай. Помни, кто ты.

Дар крепче сжал фонарь. Он чувствовал, как от пещеры веет холодом и какой-то древней, затаённой обидой. Но он не сделал шагу назад. Ведь он был Хранителем. А Хранители не отступают.

— Ну что ж, — сказал он тихо. — Зайдём и посмотрим.

И они шагнули в темноту. Вход в пещеру сомкнулся за ними, как тень, и Дар впервые почувствовал, как что-то невидимое, но очень древнее тянется к его свету.