Read the book: «Изобретение лжи. Версия 2.0»
1
– Ставьте машину, где хотите. – Сказал, вышедший меня встречать сотрудник отеля в фирменной одежде. – На эти выходные заезд небольшой.
На парковке у похожего на средневековый замок отеля действительно можно было дрифтовать, не рискуя что-то задеть. Но всё равно чтобы не стоять особняком, я поставил машину рядом с «Мерседесом», «Кадиллаком» и «Рендж-Ровером», уже припаркованным возле входа. В моделях я не разбирался, но на «Кадиллак» повесил бы букву «Д» (длинный), а на «Ровер» «В» (высокий). И отмечая, что все машины одного цвета, шучу, обращаясь к портье, пока он достает мой чемодан из машины: – У вас сегодня, дружище, «Черная пятница»!
Портье понимающе улыбается и приглашает меня подняться по лестнице, а сам идет следом. Сзади слышно как опустилась и вжалась крышка багажника, щелкнули замки дверей, и на телефон пришло сообщение «Охрана включена. Батарея заряжается». Отмечаю, что даже не заметил, как машину подключили к сети, и щелкаю на телефоне камерами наружного обзора, но не вижу проводов. В недоумении останавливаюсь, и, обернувшись, спрашиваю: – Машина заряжается?
– У нас зарядные модули в земле. Они питают батарею бесконтактно.
Первый раз слышу об этом и не удерживаюсь, чтобы не показать удивление лицом.
– Все удивляются. – Сообщает он, и словно успокаивает меня, мол, нельзя же знать всё.
«Действительно. – Думаю я. – В отеле, где два дня проживания стоят, как бюджетный автомобиль, хай-тек должен быть на каждом шагу». И подходя к лестнице, вижу справа метровой ширины эскалатор. Ступаю на него, и он мягко и бесшумно поднимается наверх, где трансформируется в траволатор, который доставляет меня прямо к стойке ресепшена.
– Вы у нас в первый раз. Не желаете небольшую экскурсию по отелю? – Спрашивает одна из девушек за стойкой.
Рассказываю, что всё подробнейшим образом изучил, целый вечер накануне проведя на их сайте, и точно ориентируюсь где бассейн, где бар, где СПА и винный погреб и даже с какого места на открытой террасе лучший вид на море.
– Отлично! – Отвечает она улыбаясь. – Уверена, вам у нас понравится.
– Можно ли сделать так, чтобы меня не беспокоили абсолютно ничем? Мне не нужны экскурсии и что-то подобное. Попросите персонал не интересоваться у меня всё ли у меня в порядке. Не нужно мне напоминать о завтраках и ужинах. А еще беспокоиться, если не выхожу из номера. Это можно устроить?
– Хорошо! – Сказала она с интонацией, будто я попросил ее разбудить меня завтра в восемь. И даже лишний мускул не дрогнул на ее лице. Отмечаю ее отменную выдержку, закаленную сумасбродными просьбами гостей.
Иду к лифту и думаю, что вряд ли они два дня продержатся, оставив гостя без внимания. Но я-то и ехал к ним за сменой обстановки, тишиной, вдохновением и идеями. Был творческий кризис, который подзатянулся и чтобы выбраться из него не жалко было никаких денег, так это тяготило.
2
За ужином гостей представляют друг другу. Так тут заведено. И делают это эффектно – будто на древних балах: имя и регалии каждого громко объявляет церемониймейстер, едва гость появляется в дверях. И всё это под менуэт. И в руке у церемониймейстера резная жезл-палка, на ногах черные башмаки и белые гетры, а кисти рук скрывают выпадающие из-под массивного мрачного камзола пышные рукава белой сорочки. И конечно перчатки, и шляпа – высокая и нелепая на любой голове, кроме головы церемониймейстера. Начиная представление, он ударял жезлом о пол, и звук был настолько низкий, гулкий и протяжный, что затухал лишь к концу фразы. И так всё было естественно и органично, что неуместными казались джинсы и другая, легкомысленная в таком антураже одежда гостей. Когда звучит величественное: «Властитель западных земель наследный герцог Ундервундский с женой и дочерями!», а входит хмырь в шортах, сланцах, в рубахе навыпуск и с обгоревшим носом, то стыдно становится за герцога Ундервундского и его хмырят.
Я пришел первым, выслушал о себе в одиночестве, что прибыл: «Писатель Ироним Минори, работающий в жанре иронических фантасмагорий». И хотел было подойти и попросить, чтобы в конце текста добавили «и прочая», но после мимолетных размышлений решил, что и без «ипрочая» обойдусь.
И только сел к столу, как снова «бух!» жезлом о пол и слышу: «Святослав с няней!» и входит пацан лет 12-14 и как буксир тянет за руку взрослую женщину. Это позже я узнаю, что он сын начальника главка МВД, а при первом знакомстве его рубашка с генеральскими погончиками озадачила. Церемониймейстер продолжает: «Венчурные инвесторы Андрей и Анна Рублевы!» и в зале появляется пожилая пара, которая выглядит настолько плохо, что кажется им впору инвестировать в кладбище: идут неуверенно, по-старчески волоча ноги, а курс волочения им задает сопровождающая девушка, подруливающая их каждый метр. «Люсия Шер с сыном Тимуром!», – слышится от двери и появляется высокая статная молодая женщина, вперед которой вихрем проносится 12-летний сорванец. Лицо Люсии губасто, узконосо, впалощёко и надменно одновременно. И так она чрезмерна, что, скорей всего, 13-лет назад это была Люся, которую теперь на каждый уик-энд муж отправляет куда-нибудь подальше (или она отправляется подальше от него). И тут следующее представление: «Тревел-блогеры Маша и Саша. Объехали 28 стран. Опубликовали более тысячи видеороликов. Входят в ТОП-50 блогеров России!». И вошли Маша и Саша. Вот таких встретишь на улице и сразу скажешь, что они блогеры – лица позитивные, глаза ищущие, движения порывистые, одежды легкие, а видимые части тел загорелые, и от обоих веет удалью и безумством, свойственным авантюристам. «Чета де Дуван – Артур и Анна – из Франции. Прибыли на родину предков. В знак признательности намерены вручить городу картину «Генуэзские башни на Черном море». Подлинник, господа! Стоимость миллион долларов!». И в зал вносят картину и ставят на специальную подставку. Мы подходим посмотреть. На ней башни, Луна и бушующее море. Но она явно не о том. Кажется, что не просто морской пейзаж нам хотел показать маринист, а погрузить в большее. И я, глядя на «Башни» понял – мы на дне и море вдруг развезлось и Луна на миг появилась из-за туч и указала нам путь к свету, лежащему по ту сторону картины. И зрителям нужно воспользоваться этим мигом и бежать сломя голову по лунной дорожке между каплями волн, пока всё снова не поглотила мгла воды и небес, на страже которой стоят мрачные башни-великаны. Но, кажется, что не успеешь. Кажется, что не готов. А откуда-то из полотна – то ли из-за волн, то ли из-за башен, а скорей всего с другой стороны Луны – Айвазовский кричит нам всем: «Не упустите шанс вынырнуть на свет! Не бойтесь башен. Смотрите вверх. Облака и волны расступаются, и виден путь».
И я интуитивно протянул к картине руку, но тут же полшага вперед сделал один из охранников, и было понятно, что за этот миллион долларов четы де Дуван он с двумя товарищами-башнями любого утопит в крови и отправит на дно.
«Господа! Мы рады вас приветствовать в нашем отеле!», – говорит распорядитель, давая понять, что осмотр закончен. Потом он церемониально кланяется и уходит.
3
Дети не сошлись характерами и действовали всем на нервы. Тимурчик оказался шкодливым непоседой без тормозов. И его уже через полчаса привели с ресепшена, где он ответил на телефонный звонок, заявив клиенту, что это прачечная. Мать не стала сына ругать, а лишь что-то показала в телефоне, и он притих. На детей так действует только какое-нибудь страшное фото, типа фотографии отца. Но, хотя заклинание действовало безупречно, оно было непродолжительным, и пацан снова и снова слетал с тормозов: кляцал столовыми приборами и капризничал по поводу еды, требуя гамбургер с картошкой фри.
Святослав же словно пытался соответствовать погонам на плечах – лицом был непроницаем, спину держал прямо, взгляды вокруг бросал дерзкие и всячески давал понять, что знает себе цену и понимает, в какой семье растет и какое будущее его ждет. Тимур подскочил к нему с широкой улыбкой уличного заводилы, но был встречен холодно и высокомерно. И отступил. Но подошла мать и присев между ними на корточки что-то спросила у одного, у другого, что-то рассказала и вот они уже рассмеялись, а с ними улыбнулась и няня, и дети вроде нашли общий язык и даже попросились побегать у бассейна, куда и отправились под присмотром. Но чувствовалось, что перемирие их зыбко и разнонаправленные характеры разорвут в клочья их мир.
Едва дети ушли, в зале воцарилась атмосфера мира и дружелюбия, наполняемая изысканными блюдами, чудесным шампанским и чарующей музыкой инструментального трио, играющего Штрауса так, что тот замирал в гробу от восхищения.
И уже когда казалось мы скоротали вечер, в центр зала вышла статная дама в черном платье в пол и пригласила всех на террасу на, как она это назвала «Нотку шарма». «Беседы гостей в непринужденной обстановке. Ведущий – потомственный риторист Нави Вонамут», – значилось на сайте отеля в рубрике «Интеллектуальное». Я вчера попросил «Гугл» помочь мне разобраться кто такой этот Нави Вонамут. Поисковик сначала переспросил, что, возможно, мне нужен Иван Туманов, но после нашел и Вонамута, у которого оказалась онлайн школа риторики на Ютубе. Посмотрел обзорно несколько видео. Понравилось.
4
Я отлучился в туалет и на террасу вышел последним и не стал закрывать за собой дверь, чтобы музыка из ресторана, пусть и сильно приглушенная, оставалась с нами. Все уже расселись перед небольшим подиумом, на котором стояли стул и человек. От стула веяло винтажем, от человека молодостью и чертовщиной. Он казался утонченным поэтом Серебряного века, вырядившимся во всё черное. Себя (в приталенной рубашке и просторных из легкой ткани штанах в пол), он нес грациозно и каждый, даже самым маломальский шаг его был законченным произведением. Он входил в шаг всем телом. Шаги были продуманы с ног до головы. В передвижениях была драматургия: завязка, развитие, кульминация, финал. Он увидел меня и ноги его остановились, и пока тело и голова по инерции двигались, ступни обернулись ко мне, а позже, с едва заметным опозданием, и весь он повернулся в мою сторону, и чуть осел, и всем своим видом показывал, что этим вечером командовать парадом будет он.
– Вас не затруднит закрыть дверь, милостивый сударь? – Обратился он ко мне великолепно поставленным баритоном, вибрации которого, наверное, запросто укладывали девушек в постель.
– Затруднит. – Отвечаю, давая понять, что его магия на меня не действует.
Он то ли ошеломленно, то ли понимающе подкидывает левую бровь, заменив одним движением фразу «Экая вы штучка братец!». И уже обращаясь ко всем, говорит: – Господа, дайте тему нашей беседе. Пусть она будет интересна залу.
– Думаю, – отвечаю я за всех по праву всех больше выпившего шампанского, – всем будет интересно как воспитывать детей.
– То есть тема «Как воспитывать детей?». – Переспрашивает он, и все тихонько кивают, типа, «Ну, а почему бы и нет».
– С чего начнем?! – Вскрикивает баритон.
А я и раньше-то никогда не умел во время смолчать, а тут ещё и пузырьки шампанского хулиганили в голове, поэтому заявляю: – Начнем с провокационного утверждения, что учить детей врать – это хорошо.
Зал тихо зароптал.
– Спокойно, господа! – Призвал к порядку конферансье. – Давайте дадим автору тезиса раскрыть его провокацию. Прошу!
И он жестом пригласил меня на сцену и скорее сымитировал, чем захлопал, перекрывая мне тем самым путь к отступлению – ведь нелепо не идти, когда тебя так эффектно приглашают. А я и не собирался отступать и сначала хотел выйти в компании с шампанским, но передумал и вышел с пустыми руками, но головой легкой и светлой. Поворачиваюсь к залу, обвожу его взглядом справа налево (словно примеряясь к каждому, сидящему во мраке) и когда пауза достигает апогея, спрашиваю: – Кто за то, чтобы учить детей врать?
И сам поднимаю руку. И руку поднимает блогер Саша. А Маша смотри на него и делает лицо, которое описывается фразой «Вот ты приколист!». Больше рук нет.
– Вы в меньшинстве! – Злорадствует ведущий.
– Не торопитесь. – Говорю ему. – Люди переменчивы. Они просто не знают, чего хотят на самом деле.
И продолжаю к залу: – Возьмусь утверждать, что все мы хотим видеть в наших детях честность. Но при этом нам очень не хочется, чтобы кто-то обманул нашего ребенка. А разве его честность не залог его обмана?
Дедушка венчурный инвестор тихонько кивает. Но непонятно, то ли засыпает дед, то ли он вспомнил, как дорого ему как-то обошлась его честность.
– С чем мы скорей смиримся: с тем, что обманут нашего ребенка или обманет он? Не отвечайте. Это очевидно. В глубине души мы не то чтобы довольны, но нас скорей устраивает, когда обманывает он, а не его. Нам нравится, что он уверенный и бойкий, мы надеемся, что с такими качествами он не пропадет в жизни. А знаете, почему мы чувствуем себя в этом случае спокойнее? Потому что уверены – абсолютная честность хороша лишь в абсолютно честном мире, а наш мир не такой. Наш мир может и не абсолютно лжив – но он точно тотально лукав. И это не беда его – это его спасение. Просвещенное лукавство – основа выживания человечества, господа!
И тут Вонамут вдруг предлагает всем: – А давайте сыграем в честный мир и поймем, нравится он нам или нет?
Давайте, – подхватываю, – но только без обид!
А на что же нам обижаться?!
На неприятности. Честность неприятна как диагноз врача. И честность надо терпеть. Вот если при знакомстве с вами я скажу, что вы гей.
Но я не гей!
Во-первых, все так говорят, милейший, а во-вторых, это и не важно. Вам надо принять как должное, что я в вас увидел гея, и сообщаю вам об этом. Честность в чистом виде – это ж форменное хамство, если вы не знали! Кто смотрел фильм «Изобретение лжи»?
Семья блогеров подкинула руки и активно закивала, подтверждая, что чистая честность, это хамство редкостное.
– Вас тоже шокировали откровения героев? – Восклицаю, обращаясь к ним. И они снова кивают мне, как родному. – А ведь там нет умышленного хамства. Там только честность. И на нее никто не обижается, но все при этом выглядят полными идиотами.
Блогеры зааплодировали в знак согласия и поддержки.
– Мы фильмов этих ваших не смотрели. – Раздался мужской голос в зале. Он звучал низко и бархатно на миллион долларов и принадлежал дарителю картины. – И слушать, все, что вы говорите, противно.
– Спасибо за честность. – Отвечаю ему. – И, хотя тянет в ответ вам тоже нахамить, но удержусь и поинтересуюсь: «А что вам не нравится конкретно?».
Прошли официанты и разнесли шампанское и десерт.
– Мне не нравится, – сказал он, и приподнял в мою сторону бокал, – что вы, и такие как вы, с толку всех нас сбиваете. Всю жизнь мы были уверены, что учить честности, это хорошо, а тут какие-то умники доказывают, что это плохо.
Тут прибежали Святослав с Тимуром. Они, то ли дрались, то ли дурачились. У Святослава был оторван погон, и он, раскрасневшийся от бега, угрожающе прошипел: – Я отцу скажу, и он тебя в тюрьму посадит.
Но Тимурчик оказался не робкого десятка и пообещал отомстить.
– Я хочу домой! – Заявил няне сын полицейского.
– На вашу Сладкую улицу? – Съязвил Тимур, не по возрасту осведомленный в потаенном смысле этого слова. – Я приеду. Меняй пароли.
Мама с няней, поняв, что томный вечер и дети вещи несовместимые, подхватили их, и ушли, сославшись на позднее время. Девушка-аниматор, присматривающая за сорванцами, выдохнула облегченно, словно избавилась от обузы и показательно закатила глаза, бросив взгляд на подругу.
– Хорошо провели время? – Спрашиваю у нее.
– Да! – Отвечает она. – Отлично! Развитые, смышленые мальчишки!
– Жаль, что ушли. – Иронизирую.
– Да! – И показывает, что ей тоже надо идти. И уходит от коварных вопросов подальше.
– Вы не ответили на мой вопрос. – Напоминает меценат с интонацией, что не отвечать на его вопросы не принято.
– Простите, а в чем конкретно вопрос?
– Зачем вы баламутите людей этой глупостью? – В голосе его заколыхалось раздражение.
– Артур! – Пыталась тихонько остепенить его жена.
– Мне кажется, что всех нас периодически надо баламутить. Чтобы мозги наши не заросли тиной.
– Намекаете, что мои мозги заросли тиной?
– Артур! – Жена даже тряхнула его за рукав, шепнув: – Ты невыносим!
– Я лишь хочу сказать, что детям полезнее овладение лукавством, чем честностью. В чем сила честности? В том, что не нужно думать, о чем говоришь. А лукавя, нужно именно об это только и думать, чтобы не сказать лишнего. А думать – это работа. Это большая работа! Важно лишь не путать лукавство с вежливостью.
– Ого! Так, по-вашему, вежливость, это тоже плохо?
– Нет! Конечно, нет! Ведь вежливость, это и есть лукавство. Но если вежливость, это течение, зажатое между берегами «Чем могу помочь?» и «Как бы не обидеть», то лукавство течет шире – оно замысловатее, оно разветвленнее. Позвольте пример?
Все кивнули.
– К примеру, ребенок видит старого человека и его интересует, долго ли старик проживет. Он подходит и спрашивает в лоб: «Вы старый. Когда вы умрете?». Не исключу, что некоторые тут же и умрут, как только это услышат – как только на себе испытают убийственную силу правды. Воспитанный ребенок спросит: «Дедушка, как жизнь?!». А лукавый – тот, кто хочет получить ответ на вопрос, произнесет: «Как дожить до ваших лет?».
Тут меня перебивает блогер Маша: – Всё, что вы говорите, в жизни так и есть! И вы это знаете. И люди в большинстве вежливы. Ну, или по-вашему, лукавы. В чем проблема?
– Проблемы нет. Но вы не уточнили, что люди лукавы и так получается само собой. Кто учит детей лукавить? Их учат быть честными! Но жизнь так устроена, что дети чувствуют ее течение и быстро выучиваются держаться на плаву. А с берега взрослые, забывшие, что такое течение, дают детям умные, как им кажется советы. Я предлагаю взрослым снова зайти в ту же воду. Я предлагаю перестать мучить детей противоречиями и перестать вдалбливать им верховенство правды.
– Господа! – Призвал всех Артур и щелкнул пальцами и подошли понятливые официанты – Давайте еще по бокальчику и будем расходиться.
Фужеры тихонечко звякали в тишине. Я спустился в зал.
– Кстати. – Обратился он ко мне. – Теперь я полагаю, должен буду учить внука врать мне. И врать всем?!
– А вы попробуйте советовать ему разные варианты в разных ситуациях.
– Знаете, молодой человек, всё моё состояние я заработал честно. – И жена закивала, подтверждая признание. – И намерен внука вырастить также глубоко честным человеком. «Ни слова лжи!» – вот мой девиз.
Но все уже начали подниматься и заговорили о прекрасной погоде и теплом вечере, и вспомнили великолепный ужин, и дальнейший спор наш с ним не задался. Вонамут порхал и не давал светской беседе зайти в какой-нибудь тупик, всегда ловким словцом подталкивая ее в новом направлении. Заодно мы узнали, что картина будет вручаться в понедельник и блогеры решили сходить посмотреть на церемониал, записав время и адрес.
5.
В субботу утром оказалось, что Святослав с няней срочно уезжают. И съезжали они столь шумно, что разбудили всех, и всем стало известно – квартиру начальника главка МВД обокрали: грабители влезли ночью, но были задержаны. Больше никаких подробностей.
А еще через час к нам в отель явилась полиция и не один, два человека, а был их целый отдел мрачных мужчин в штатском. Было заявлено, что отлучаться запрещено и с каждым постояльцем будет проведена беседа. Глядя на весь этот кавардак, я понял, что пропали тихие выходные.
До меня очередь дошла после обеда. Это был не допрос, а разговор по душам. По просьбе дознавателя я воспроизвел предыдущий день, начиная с моего прибытия в отель. Каждые пять минут он интересовался: «Вам ничего не показалось странным?».
– А что вообще случилось?! – Интересуюсь в ответ раздраженно.
– Грабители влезли в квартиру начальника главка МВД! А это ЧП приличного масштаба! Хорошо охранник проснулся!
– А чего охранник спал-то?
– Ну, кто думал, что кому-то придет в голову ограбить начальника главка?!
– То есть злоумышленники задержаны и ничего не пропало?
– К счастью задержаны и к счастью ничего не пропало.
– И никого не убили?
– Никого не убили, кроме грабителей – одного застрелили, другого ранили. Чуть допросили в больнице, и впал в кому.
– Как так?!
Он развел руками, мол, так случается при задержаниях и добавил, что налетчики были вооружены.
– Ну, хорошо, то есть тьфу, плохо конечно, но мы-то тут все при чем?!
– Да потому что они шли к начальнику главка за картиной Айвазовского.
– Что?!
– Которая называется. – Он посмотрел свои записи. – «Генуэзские башни над Черным морем».
– Та, которая стоит миллион долларов?! Так она же здесь, в отеле.
– Вот это и загадка чего он полезли туда, а не сюда.
– Как по мне так они правильно полезли. – Я рассмеялся.
– В этом отеле одни шутники. – Ответил сыщик, и стало понятно, что сострадания к бедам полиции он тут не нашел.
6
Съехала полицейская бригада столь же молниеносно, как и явилась. И без каких-либо объяснений. Друг за другом как муравьи они вышли на улицу, бодро влезли в «бобик» и исчезли.
Я пошел купаться и битых три часа провел у бассейна: плавал, загорал, пил кофе и рассматривал внизу у моря город. И даже когда на горизонте солнце уже вполовину закатилось в море и казалось, оно медленно плавится в жаре воды, золотыми пятнами растекаясь по поверхности, я лежал. Я лежал, даже когда пришли и напомнили про ужин, и даже когда угомонившийся к вечеру ветер, вдруг, словно на последнем дыхании принес запахи ресторана. Но с первыми аккордами Штрауса я поднялся, и, мурлыча «Сказки Венского леса», пошел переодеваться к ужину – лежать под такую музыку было и невозможно, и неуважительно к автору.
И как-то само собой подумалось, что тот Штраус, которого мы знаем, как «короля вальсов», мог и не стать королём, не потакай мать страстному увлечению сына скрипкой. А отец его – известный композитор Иоганн Штраус старший – разочаровавшись в нотах, как смысле жизни, видел Иоганна-младшего банкиром. Он хотел для сына другого смысла – смысла, как он предполагал более основательного – смысла денег. И запрещал, запрещал и запрещал думать о музыке. А мать разрешала, разрешала и разрешала. И родители развелись, и родился «король вальсов». И даже смерть короля Штрауса была вальсом – в 73 года его пригласили дирижировать увертюрой «Летучая мышь» в честь 25-летия её написания. И он так разгорячился, размахивая палочкой, что в тот же вечер простыл и сгорел за пару тактов своего многоактного вальса жизни. Что он вспоминал, умирая? Очень хочется верить, что легкомысленность не покинула уже седую, но всё еще ветреную голову маэстро и когда смерть прошептала «Пора!», он ответил ей заинтересовано «Вот ты чертовка!» и шагнул и второй ногой в мир, где гремят его вальсы. И был встречен аплодисментами.
Внизу в полумраке парковки была какая-то семейная сцена – женщина забрасывала в машину сумки, потом шлепнула ребенка так, что он влетел в машину и явно ударился там обо что-то, потому что заплакал, но это не вызвало у матери никакого сочувствия и садясь за руль она пригрозила ему: «Вот отец всыплет тебе!». И машина так рванула вперед, что чудом не врезалась в поднимающийся шлагбаум. Это были Люсия Шер с сыном.
7
– Господа! Прошу минуточку внимания! – Вонамут для привлечения внимания даже едва слышно постучал вилкой по бокалу. – Господин управляющий хотел бы сделать заявление.
И то ли Вонамут подгадал так удачно, то ли музыканты отлично знали дело, но музыка не оборвалась трагично, а логично закончилась, притом на мажоре. Управляющий, лучезарным лицом похожий на поквартирного продавца Библии, встал из-за столика и вышел, чтобы его было всем видно.
– Спорим, начнет со слов «Верите ли вы в Бога?», – шепнул я блогерам, с которыми мы ужинали за одним столиком. Они улыбнулись и закивали, мол, по любому так начнет. Управляющий извинился за доставленные неудобства, связанные с визитом полиции и пообещал каждому из присутствующих бесплатный уикенд в течение года.
– А что всё-таки, черт подери, случилось?! – Спросил владелец картины Айвазовского, и жена его моралистка и аристократка закатила глаза со словами: – Артур, ты невыносим!
– Ну, если просто, то грабители хотели похитить привезенную вами картину.
Артур пыхнул сигарой и, выдохнув клуб ароматного дыма, заметил: – Но ведь не похитили!
– Не похитили. – Констатировал управляющий.
– Но при чем здесь дом начальника главка МВД, если картина была здесь, в отеле? – Маша пристально смотрела на управляющего, держа мужа за руку и тем самым, как ей казалось, добавляя вопросу важности, будто он звучал от них двоих.
Управляющий задумался, словно что-то взвешивая, и приняв какое-то решение, продолжил: – Думаю, я могу доверить вам некоторую тайну.
И обвел всех взглядом, в котором горел огонь предводителя заговорщиков. И попросил персонал отеля выйти. Все гости притихли.
– Полиция выяснила, что вчера вечером грабители звонили в наш отель и с кем-то беседовали.
Тишина стала абсолютной.
– Сегодня целый день они прослушивали записи. Долго вскрывали сервер, так как никто у нас ни логинов, ни паролей не помнил. И, в конце концов, нашли.
– Что нашли?! – Воскликнула Саша, а венчурный инвестор снова закивал головой, и снова было непонятно, уснул он или возбужден.
– Сейчас я вам ее включу. Она у меня вот тут – на телефоне.
Он поднял телефон, ткнул в него, и раздались звуки телефонного вызова, потом раздался хруст, как бывает, когда снимают трубку стационарного телефона, и кто-то произнес: – Алло!
– Алле! Это отель «Гранд палас»?
– Нет, это прачечная «Гранд палас».
– Стоп, малец! Что ты врешь!
– А вы кто?
– Мы – журналисты. А ты чего хулиганишь?
– Мама отошла, а я случайно взял трубку.
– А мама у тебя кто?
– Мама у меня администратор.
– Ого! Отлично! А мы с телевидения. К вам там картину привезли. Она в каком номере? Заскочим сюжет снять.
– Картина?
– Картина, картина. Видел ее?
– Нет, не видел. А! Ее в другое место увезли. По адресу: «Улица Сладкая 5». Там у нас апартаменты.
– Улица Сладкая пять?
– Да. И пароль на воротах «все пятерки».
– Ну, спасибо тебе малец! Маме привет!
– До, свиданья.
– Вот так! – Сказал управляющий и убрал телефон.
Все почему-то посмотрели на Артура. Даже жена его поддалась общему порыву и смотрела на мужа в упор. А он откинулся в кресло и замер, словно вдавленный в него тяжестью пронесшегося пусть и мимо, но рядом несчастья. И вдруг филантроп оторвал взгляд от потолка и пристально посмотрел на меня и, не отводя взгляда ухмыльнулся. В соседней комнате уронили скрипку, и в полнейшей тишине звук этот был, как гром небес.
