Read the book: «Лорды гор. Трон над бездной - 2»

Глава 1. Лэйрин собирает семью

Странное дело: у моей матери, помимо меня, был муж и еще шесть дочерей, но я никогда не знала, что такое настоящая семья.

Хотя какое-то подобие семьи окружало мое детство: родная мама Хелина, воспитатель сэр Лорган – совсем чужой человек, которого я по глупости считала если не отцом, то добрым дядюшкой.

Еще по вечерам в горном замке неизменно присутствовали бабушка с дедушкой. Тепла от них не было никакого, и только уже повзрослев, я узнала, почему. Лорд и леди Амелия были воплощенными духами, а не живыми людьми. И подобие жизни им давала кровь моей матери – риэнны рода, горной ведьмы, как ее называл король Роберт, изгнавший жену муж.

Наверное, поэтому воссоединение со средними сестрами, близнецами Бертой и Беатрис произвело на меня такое впечатление.

Я была рада видеть Бес, рада, что она в самом деле раскаялась в своих детских кознях и искренне просила прощения. Даже показалось, что для меня еще возможна настоящая семья.

На миг.

Потому что все изменится, когда я сниму мужское платье и иллюзию мужского тела.

Беатрис наконец приняла меня как брата и короля.

Но она и другие выжившие дочери моей матери никогда не примут меня как младшую сестру.

Сестру, само рождение которой было сплошной ложью.

Так стоит ли жалеть о том, чего никогда не было и не будет?

* * *

Поплутав по лесу, Беатрис вывела нас к лесной сторожке.

Бес солгала нам о подвернутой ноге Берты. В целости была нога. А вот сама послушница монастыря святой Мариньеры – не очень.

Связанная по рукам и ногам, с синяком на скуле, изрыгающая проклятия на языке айров (чему их тут, в монастыре, учили?!) принцесса Берта была заперта в погребе пустовавшего домика лесника. Похоже, слухи о безумии Беатрис не лишены оснований, если она оставила беспомощную сестру в такой глуши. Можно сказать, заживо похоронила.

– Предательница! Дура бешеная! – встретила нас Берта. – Уроды!

– Сама дура! – тут же началась типичная ссора высочеств.

Все как в детстве.

Едва Берту извлекли и развязали, принцессы ринулись в драку, еле их растащили. Из взаимных проклятий и упреков выяснилась следующая картина.

Беатрис, эта паршивая овца в стаде боевых божьих невест, подслушала разговор настоятельницы со священником о том, что, если король Лэйрин, этот безбожник и развратник, воспротивится пострижению сестры в монашки, Берту постригут тайком, а брата, то есть, меня, поставят перед фактом.

Сама Берта, только в монастыре и овладевшая грамотой, мечтала не о солдатской муштре и боевых шрамах мариньерок, а о тишине кельи, древних летописях и чернильных пятнах на руках, и во дворец, как и Беатрис, возвращаться не собиралась.

Ей был предложен компромисс: постриг и пожизненная работа смотрительницей архивов. Выпустить ее из хищных святых коготков тоже никто не собирался в надежде на двойную королевскую благотворительность монастырю на содержание принцесс (вот дуры!).

Беатрис, вдохновленная рассказами Лилианы о добром, умном, замечательном и распрекрасном принце, а теперь уже короле Лэйрине, и о сказочной красоте Белых гор, решила, что не даст совершить сестре своих ошибок, да и собственные неплохо бы исправить. А Берте надо мир посмотреть прежде, чем от него отрекаться.

Берта же отказалась бежать – мол, плевать на мир, душа дороже, а у нее древний свиток не дочитан и летопись не переписана. Впрочем, если и бежать, то от ненавистных боевых мариньерок к каким-нибудь мирным монашкам, например, в монастырь святой Лазарьерры, славившийся целительницами. На том ее Бес и поймала.

Выяснилось заодно, что в детстве обе люто завидовали мне.

Одна – тренировкам на мечах с вейриэнами, вторая – умению читать и писать. И обе страдали, что мне повезло родиться мальчиком, а им – нет.

Что тут скажешь

– Вот и пришлось нам с Лиль похитить эту идиотку, – потупилась Бес, но ни тени раскаяния на нахальном остреньком личике не мелькнуло.

– Сама-то! – сверкнула глазками Берта, растрепанная, как пугало. В отличие от сестры, ее коса была длинной, золотилась до пояса. – Ты-то, вон, постриг приняла, а мне так нельзя?

– А я уже расстрига, - гордо сообщила Бес. – Вышла по уставу, все чин-чином. Пятерых урыла в песочек!

– Довольно! – прекратила я новый виток ссоры.

– А ты кто еще такой? – накинулась Берта на нового врага.

– Наш брат, – прошептала бывшая мариньерка.

Берта побледнела. Тут же вспыхнула маковым цветом и опустилась передо мной на колени и зарыдала.

– Бог услышал мои молитвы! Ты пришел, Лэйрин! Прости нас меня прости!

Мне хотелось убежать подальше, но я положила ладонь на ее голову и осушила ее слезы.

– Уже простил. Встань, сестра. Беатрис, Берта, я неволить вас не буду. Но, милые сестры, вы – принцессы. У вас есть высший долг. И ваш долг даже перед богом отличается от долга других людей, иначе вы не были бы рождены принцессами рода Ориэдра, а бог дал бы вам другую семью. Подумайте над этим. А сейчас мне нужен план монастыря святой Мариньеры. И, чем подробнее, тем лучше. Четверти часа вам хватит, чтобы нарисовать?

Обе с готовностью кивнули.

Бумага и чернила нашлись у запасливого Яррена. Стряхнув пыль с покосившегося стола в сторожке, девицы принялись вычерчивать план, Миар начал уточнять наиболее уязвимые места неприступной крепости, а я вышла на свежий воздух – голова кругом от этих междоусобных свар!

Сев на покосившееся, поросшее мохом крыльцо, я подставила лицо солнцу, обдумывая предстоящий разговор с кардиналом. Хуже нет – иметь врагов внутри страны, подтачивающих ее, как черви. Но раздавить их не получится. Не сейчас. Сейчас нужно искать сторонников, а мариньерки, нетрудно догадаться, уважают только силу. А если это будет божественная сила

- Ваше величество, - услышала я голос моего личного рыцаря точнее, рыцаря Айрани.

Открыв глаза, в удивлении обнаружила, что он опустился передо мной на колено, протягивая походную чашу с прозрачной жидкостью.

– Я нашел лесной родник неподалеку. Вода тут хорошая, целебная, попробуйте.

– Разве я распорядился, фье Яррен?

– Нет, но у вас губы пересохли, сир, а вы, как я заметил, обращаете мало внимания на себя.

Его взгляд скользнул по моим губам, и отчего-то они тут же пересохли еще сильнее.

– Ты весьма наблюдателен и предупредителен, фье, – усмехнулась я, взяв чашу. – Отличное качество для личного слуги.

Зачем я унижаю этого гордеца? Не могу понять саму себя Низко это, мой еороль. Недостойно.

Вода действительно была удивительно свежей, холодной и ароматной, и с первым же глотком в меня словно влилась эта свежесть и сила. Уж не поколдовал ли слегка над водой этот чересчур одаренный юноша?

– Слуге полагается по должности иметь такие качества, - он с непроницаемым лицом принял опустевшую чашу, но остался стоять на колене.

– Что-то еще? – подняла я бровь.

– Вопрос, – улыбнулся нахал кончиками губ.

Это у меня вопрос: где он был остаток ночи и какие вести принес Сиарею, если тот не осмеливается меня ими беспокоить?

– Кстати, что такого в отчете, что нельзя знать Таррэ? – спросила я.

– В том-то и дело, что он знает. Не может не знать. Но Сиарей прав, спешка тут недопустима. Это слишком важно. Вы уделите нам время по возвращении?

– Хорошо. – Но горец остался коленопреклоненным, и я подняла вторую бровь. – Говори.

Он оглянулся на сторожку, где вейриэн Миар был занят сестрами Б., но даже голоса не понизил.

– Прошу вас призвать в Найреос моего друга, Дигеро фьерр Этьера. Я надеялся, что он посетит бал, как участник турнира, но что-то произошло. Учитывая, что высший вейриэн Паэрт сейчас в Белых горах, полагаю, Семерка приложила к этому руку.

В сторожке наступила тишина.

– Яррен, я все слышу, – укорил Миар, но выйти не соизволил.

– А я не таюсь, – усмехнулся полукровка.

– Призвать? – нахмурилась я, решив не обращать внимания на внешние раздражители.

– Через огонь. Семерка пока не восстановилась и не может контролировать огненный путь. Диго – ваш младший брат по огненной силе, он придет.

– Зачем он мне здесь? – я с подозрением прищурилась.

– Пока не могу сказать, я связан словом. Но он очень помешает мастеру Таррэ, раз Семерка так не хочет видеть Диго в Найреосе, – тонко улыбнулся Яррен, а в глазах полыхнули яркие солнышки.

Какие тайны, с ума сойти!

– Что ж Пожалуй, я бы увиделся со своим хм младшим братом.

Ну не смешно ли, мой король?

Но фье Ирдари продолжал стоять в той же позе, действуя мне на нервы своим пронзительным взглядом исподлобья! Бесит!

И отчего-то захотелось немедленно стать сероглазой княжной и запустить пальцы в его непокорные вихры.

Совершенно недопустимое желание!

– Что, еще одна просьба? – хмыкнула я, спешно отводя взгляд от светлой макушки личного рыцаря.

– Нет. Вопрос. Вы решили штурмовать крепость, сир?

– Разве это не очевидно?

– Я не могу понять, какой в этом смысл. Ваши сестры уже вне монастырских стен, и ваша - он запнулся.

– Фаворитка, ты хотел сказать?

– Вы не объявили статуса этой девушки, но ее близость к вам тоже очевидна.

– Баронесса Лилиана фьерр Холь – фрейлина моей матери и мой друг. Но да, она примет участие в отборе. За ней – старая кровь Гардарунта, я дам ей честный шанс.

– Благодарю за разъяснение, ваше величество, но зачем вам штурм, да еще столь малыми силами?

– А тебе не кажется, Яррен, что король не должен перед тобой отчитываться? – не сдержала я раздражения.

– Простите мою дерзость, – повинился он, но глаза опасливо блеснули. Синие сегодня, с яркими солнышками вокруг зрачка.

– Монашки, пренебрегшие именем короля и возводившие хулу, должны быть наказаны безотлагательно.

– Понимаю. Но не лучше ли будет, сир, если их накажет сам Безымянный, а руки короля останутся чисты, и никто впоследствии не посмеет обвинить вас в богохульстве и жестокости к подданным?

Благословен тот час, когда я взяла в свиту этого горца!

Но везти принцессу Берту я ему не доверила. Сложила ладони лодочкой, и в них расцвел радужный цветок послания Сиарею и выпорхнул, метнувшись маленькой молнией в небо. Сверкнул сполох и растаял в солнечных лучах.

Скорость перемещения ласхов оказалась мгновенной. Правда, и расстояние было невелико от того места, где мы оставили часть отряда. Пара секунд, и три молнии ударили с безоблачного неба, озарив лес и распугав птиц, и к сторожке вышли три оседланных тонконогих скакуна для сестер и Лилианы.

Ни к чему плодить сплетни. Развлеклись, и довольно.

Глава 2. Лэйрин против Ордена мариньерок

Через полчаса мы нагнали виконта Холлега, ждавшего нас с пленными мариньерками на холме, соседствующем с тем, на котором возвышался монастырь.

Во всем королевстве не было ничего подобного этой цитадели. Смертный грех — штурмовать такое диво, напоминавшее очертаниями свернувшегося вокруг сокровищницы дракона. Какой гений его сотворил? - залюбовалась я текучими, как вода, изгибами стен и выстреливавшими в небо яркими разноцветными башнями. Некоторые выглядели, как окаменевшие фонтаны, иные — как застывшие водопады, низвергавшиеся с невидимых скал.

Нечеловеческая, мощная архитектура, чуждая и прекрасная. Что-то подобное я видела в долине Лета, когда расцветали на миг цветы гейзеров.

– Странно, что одно из самых значительных творений великого Эльгудо построено именно здесь и сохранилось лучше всех других, – негромко сказал Яррен, любовавшийся крепостью.

– Он был инсеем?

– Да. Но даже на родине моего отца такого не увидишь.

Пока мы предавались эстетическим наслаждениям, племянник канцлера и его рыцари освобождали присмиревших пленниц. Оружие им благоразумно не стали возвращать.

– Что, испугались возмездия божьего, рыцари без чести и совести? – диссонирующей нотой гремел злой голос матиссы Клирры. Ее изуродованное шрамом квадратное лицо перекосилось от ненависти. –Смотрите, смотрите на мощь-то нашу и величие. Вот она где, сила — в Боге Безымянном! А ты мне каким-то королем, безбожником и развратником, тычешь, инспектор выискался. С каких это пор светский хлыщ суется в дела божьих слуг? Мы перед богом и кардиналом ответ держим, а не перед королем и его шавками!

А вот это уже бунт.

Скинув капюшон, я дотронулась до шеи драконя, и сообразительный Эльдер развернулся, неспешно направляясь к монашкам. И остановился, когда Клирра попятилась под моим взглядом.

– Твой кардинал, матисса Клирра, еще будет держать сегодня ответ передо мной, – позаимствовала я рокочущий голос у волшебного Сиарея. – И я с него спрошу, как допустил он такую дуру до наставничества над моими сестрами. Как посмел использовать их, как заложниц! Как позволил тебе поднимать на принцесс, королевскую кровь, руку! Ты забыла, женщина, что власть короля — от бога? И я на земле Гардарунта — первый после Бога, как все огненные короли с тех пор, как эта крепость встала на колени перед Астаргом фьерр Ориэдра!

– В-в-ваше величество?! – задрожали губы глупой бабы.

– Ты забыла, называющая себя невестой Безымянного, что имя королей Гардарунта в лоне церкви - Священное Пламя. Что ежедневно и еженощно ты должна молить бога, чтобы посланное им на эту землю Священное Пламя горело неугасимо. Что хула на короля — это хула на Безымянного. Оскорбив меня, ты оскорбила его. А за богохульство полагается казнь на костре, зажженном Священным Пламенем. И если весь орден столь дерзок, то предан будет огню целиком, как еретики.

Не для нее я говорила, – для монашек, толпившихся за ее спиной.

– Нет! - всхлипнув, Клирра повалилась на колени. – Я признаю свою вину, сир! Казните меня. Но пощадите невинных дев, молю вас милосердием Безымянного! Пощадите эту красоту! – она махнула рукой с обломанными ногтями на холм с вздымавшимся в небеса каменным чудом.

– За дерзость твою и глупость я лишаю орден святой Мариньеры монаршьей милости. Благодари Безымянного, что я оставлю тебе жизнь, и отвечать тебе перед богом предстоит еще не сегодня. Но лишь затем оставлю, Клирра, чтобы бог сам вразумил тебя. Ступайте и молитесь, матисса. И советую одеться потеплее. Все-таки сейчас середина зимы, а чудо Священного Пламени для мариньерок закончилось...

Склонившись к цветущему кусту шиповника, я сорвала цветок, понюхала и... скормила Эльдеру. Развернув плюющегося драконя, направила его по тропе в противоположную сторону от монастыря, но успела заметить гамму чувств на лице метрессы — от облегчения до тупой злости и лютой ненависти.

Роберт убивал бунтовщиков сразу, а я разговоры разговариваю...

Жаль, конечно, что не осмотрю крепость поближе. В следующий раз как-нибудь. Сейчас у меня на очереди: обед, сестры, кардинал, а на десерт — отбор невест вместо вечерней тренировки.

Спуститься на другую сторону возвышенности мы не успели: позади раздались вопли и ругань, пришлось полюбопытствовать.

Монашки во главе с Клиррой добрались до речушки, протекавшей между холмами, один из рукавов которой был превращен строителями крепости в ров.

Река внезапно взбурлила, снеся бревенчатый настил моста перед носом мариньерок, и тут же обмелела на глазах, превращаясь в болото.

Яррен бесстрастно молчал, наблюдая, как увязают в тине лошади под всадницами. Клирра свалилась первой, провалившись в грязь по пояс. За ней очень избирательно последовали воительницы, посмевшие поднять руку на Беатрис, принцессу крови.

Тут же повеяло холодом, на поверхности тины образовалась корка наста, сковав упавших ледяными наручниками. Пытаясь вырваться, воинственные монашки сдирали кожу в кровь. А вот лошадей жалко, они не виноваты.

– Сиарей, выпусти, – скомандовала я, когда проклятия Клирры перешли в рыдания.

Холодные невидимые пальцы ласково коснулись моей руки – услышал, мол.

Ломая корочку наста, мариньерки выбрались на тот берег, но там лето внезапно кончилось. Зеленевшая трава стала белой от инея.

Вода, испарившаяся из реки и нависшая тучей над «драконьим» холмом, хлынула на землю, мгновенно превращаясь в снег. Ни снежинки не упало мимо круга, очерченного рвом, всё досталось монастырю и мариньеркам.

Когда они добрались до ворот, те оказались заваленными сугробами до половины высоты. Долго им придется разгребать.

Неплохая тренировка перед боем с кардиналом и стоявшим за его спиной инсейским Первосвященником. Жаль, что вразумлять пришлось слабых женщин. С другой стороны, от них всегда больше шума, пусть ненадолго умолкнут.

– Ваше величество, - зябко поежился племянник канцлера, хотя на нашем берегу по-прежнему припекало солнце и летали бабочки. – Если мы немедленно не отправимся в путь, то опоздаем на обед.

– Первую перемену блюд я, пожалуй, пропущу, а вы, виконт, отправляйтесь во дворец с принцессами и баронессой фьерр Холь. – я оглянулась на принцесс. – Да, кстати, ваши высочества, фрейлина моей матери Лилиана привычна к волшебствам и демонам, а как вы смотрите на то, чтобы полетать на «снежных дьяволах»?

– Ни за что! Грех какой! – заявила Берта, побледнев от ужаса.

– Вот как? Значит, наша сестра Виолетта погрязла в грехе, раз вышла замуж за императора Севера – чистокровного «снежного дьявола», как и все их слуги. И церковь страшно согрешила, одобрив этот брак, – улыбнулась я. – Да и сами вы, дорогие сестры, мечтали выйти замуж за принца Севера, как мне помнится, а он ласх-полукровка.

Берта вспыхнула, а Бес расхохоталась:

– Так ее! Ну, я-то не мечтала, а вот Берта – еще как. Мой царственный брат, мой возлюбленный король, я тебя уже обожаю и полечу за тобой хоть на дьяволах, хоть в ад! Ну, где они? – заозиралась девушка.

– Вообще-то они уже под вами в виде этих роскошных белоснежных коней.

Берта попыталась грохнуться в приличествующей правоверной монашке обморок, но не смогла: Бес уцепила ее за шкирку:

– Не притворяйся, сестра! Насквозь вижу. Ишь, как глазищи-то загорелись от любопытства, а признаться стыдно, – при этом бесстрашная принцесса подмигнула мне.

Как только девушки, глотнувшие для храбрости «Корня солнца», улетели (а визгу-то, визгу с неба было, едва ласхи встали на крыло!), я запалила маленький костер.

Удачно, что я уговорила Миара присмотреть за девчонками. Он, конечно, поколебался для виду, но дрогнул, когда я шепнула: «Страшно представить, что натворит Бес под воздействием бальзама! Только ты и сможешь с ней справиться, мастер Миар. Виконт Холлег не выстоит, он всего лишь человек и мой ровесник».

Осаждать монастырь остались я с Эльдером, Яррен на таком же замаскированном снежном драконе и Сиарей с подчиненными. Последние уже давно выли морозными ветрами внутри «осаждаемых» стен.

Однако, зрелище барахтающися в снегу у ворот монашек действовало мне на нервы. Никакой забавы я в этом не находила. Попугали и хватит. Я не хотела делать их своими врагами. Нет чести драться с бабами.

Организовать такую же резкую, как и похолодание, оттепель было несложно.

Спешившись, я встала над костерком и направила жар воздушной волной к монастырским вратам. Немного не рассчитала, и выпавшая снегом река вернулась со склонов холма в русло вместе с мариньерками, смытыми бурным таяньем.

Я испугалась за них так, что забыла об этикете и схватила стоявшего рядом горца за плечо:

– Яррен, они же утонут! Им нужно помочь!

Он вздрогнул. Его мундир задымился в месте прикосновения.

Я отдернула руки, запоздало сообразив, что сняла жаропрочные перчатки, когда только что магичила с огнем, и горец наверняка получил сильнейший магический ожог.

– Ох… Скажи Миару, пусть полечит.

Но Яррен, явно сдержавший гримасу боли, лишь дернул уголком губ, процедив:

– Не стоит беспокоиться, сир.

И сосредоточился на монашках. Развел руки так, словно поднимал что-то невидимое, неимоверно тяжелое. Жилка вздулась на его лбу и бешено пульсировала, мышцы напряглись, губы что-то шептали – очень певучее, но с властными нотками.

Волны снова выплеснулись на берег, оставив кашляющих девушек. Сиарей с Эльдером были уже у реки, оттаскивали и помогали им подняться. Одна, две, три… считала я. Все, кроме Клирры.

– Нет их настоятельницы, фье Яррен.

– Утонула, – бесстрастно отозвался он.

– Яррен!

– Я не успел, ваше величество. И уже ничего не мог сделать, – упрямо поджал он губы, смело глядя мне в лицо переменчивыми, инсейскими, лживыми по определению, но невероятно честными глазами.

– Она была мне нужна! – рассвирепела я. – Нужна вот такая – тупая и упрямая, как вол. Потому что именно таких твердолобых легко сломить и впрячь в любую повозку, и они повезут ее с не меньшим рвением. А теперь получится, что ее, как самую достойную божью невесту взял к себе Безымянный бог, отразившийся в водах. Ты должен лучше меня знать вашу инсейскую религию.

– Она пришла от нас, но не наша, – дернул он плечом.

– Неважно. Утопленницы в ней почти святые! А уж Клирру кардинал сегодня же объявит великомученицей, пострадавшей за веру, и это будет мое поражение!

Яррен устало прикрыл глаза ресницами. На миг. И снова взглянул прямо, на грани дерзости.

– Я действительно не мог ее спасти, сир. Она была мертва еще на берегу, и я занялся живыми. Но я не снимаю с себя вину за то, что не воспрепятствовал ее намерениям и допустил ее гибель.

Он вздохнул, понурив плечи. Я знаком велела продолжать.

– Договаривай.

– Она пыталась присосаться и хлебнуть моей магии, как пиявка крови, но... я еще и риэн. Моя магия для нее оказалась страшнее яда. Ее не объявят великомученицей, смею уверить. Святыми объявляют тех, чьи тела найдены нетленными. И при желании могут объявить тех, кто не найден. А матиссу могут признать лишь как отвергнутую божью невесту. Она слишком… переоценила себя.

Полукровка резко махнул рукой, вздыбив речную волну, а когда она схлынула, на почерневшей от мороза и оттаявшей траве, лежало чудовищно распухшее тело Клирры. И жуткие пятна гнили и слизи покрывали его, словно она уже давно была мертва.

Монашки закричали от ужаса и побежали к воротам обители.

Опять все мои планы провалились к демонам! Разводить чудеса в самом монастыре уже не имело никакого смысла.

Только вне его стен.

И вдруг тело Клирры охватил черный, с ядовито-зелеными проблесками, дымок, – словно гнилушка затлела.

Яррен мгновенно вскинул руки, и из них в чудовищные останки ударила ослепительная молния. На земле остался лишь оплавленный знак Безымянного.

Эльдер за этот миг обернулся вокруг меня ледяным коконом и ощетинил шипы.

Я покачнулась. Мое сердце заполошно стучало где-то в горле. А ведь я ни искры к чудовищной метаморфозе трупа не приложила, клянусь!

Или…

«Смерть знает…»

Мариньерки, не успевшие укрыться за воротами, взвизгнули, запоздало схватились за святые обереги.

Что это было? Еще один привет от Азархарта? Теперь я буду получать их каждый день, как только темный владыка почует слабину в щите Роберта? А пропитанная водной магией земля древней обители – дыра в его щите.

– Эльдер, пусти.

Ласх нехотя распустил кольца.

Я поймала странный взгляд Яррена. Что, мой испуг так виден? Да, младший ученик Рагара – трус. Живи теперь с этим знанием.

Я безумно боюсь темной силы в самой себе.

Потому что Семерка достанет меня в тот же миг, как наследие Аархарта проснется… Даже если никого из высших нет в пределах видимости.

Могла бы заподозрить: слишком легко Миар меня оставил.

Я шагнула к костру, простерла руки и создала из его искр огромную огненную фигуру Роберта. Пламенный фантом в небе колыхнулся, расплылся алым облаком, но я уже пришла в себя и вылепила новую фигуру, еще ярче.

Огненный Роберт повернулся спиной к каменной громаде монастыря. И медленно, вырастая в размерах, отправился прочь по своей земле, благословляя ее своей пылкой душой.

В тот же миг погасли все свечи и очаги внутри стен обители Ордена святой Мариньеры. Я наложила запрет на огонь.

Отныне единственный огонь, который смогут найти мариньерки для своих нужд – вот этот маленький, но негасимый костер на месте, где стоял их король.

Придется им присмотреть за его неугасимостью.

И даже часовню возвести над ним. А я подскажу кардиналу, чьим именем ее назвать.

С малого зерна и больших чудес начнет расти новая вера, объединяющая пламя в очаге Эальра, а не разделяющая его. На угольки.

Так, мой король?

Глава 3. Дыхание катастрофы

В столицу мы возвращались со скоростью урагана, оставив далеко позади моего личного рыцаря, но проницательнейший Эльдер все-таки успел на лету сунуть ледяной нос в душу:

– Осмелюсь спросить, ваше стремительное величество, что привело ваше сердце в такое смятение, что ваше дыхание обжигает мои крылья? Думается мне, что огорчены вы не ужасной смертью той недостойной вашего волнения монашки.

Именно этим. И не столько ее нелепой кончиной, давшей повод врагам короля объединиться против меня, сколько новым посланием от Азархарта.

Чем больше я думала над происшествием, тем яснее становилось: темные, покидая Гардарунт в Ночь Святых Огней, раскидали какие-то магические «споры», которые прорастали при малейшей возможности. И даже дух Роберта и «Белый щит» не смогли уничтожить их бесследно. Другого объяснения нет.

Там, где коснулась тьма, навсегда остается невидимый шрам.

Зацепка, чтобы вернуться.

А эта избирательность, выбор места и времени, могли означать только одно: мой настоящий отец чует темную половину моей крови, как только слабеет контроль белых вейриэнов. И огненный дар, переданный мне Робертом, не смог поставить непроницаемый заслон.

Сейчас рядом не было никого из Семерки. Вот в чем дело.

– Прости, Эльдер, – я взяла себя в руки. – Ты прав, друг мой. Я в смятении. Меня напугала магия Яррена. Теперь я видела ее своими глазами. Если какой-то там инсей-полукровка так силен, то что могут чистокровные зеленые маги? Тогда о войне с Западом нечего и думать. Нужно просить их о перемирии и идти на немыслимые уступки, а я… я не могу!

– Рано сдаваться, мой сомневающийся король, - прошелестел снежный буран на самое ухо. – Этот одаренный юноша – не правило, а исключение. Он так силен потому, что за ним – род его матери, горной леди-риэнны, духи предков всех Ирдари. И каждый его талант усиливается, как луч света, попавший в зеркальный резонатор. Но разве за вами нет подобной силы? Да за вами сама королева Лаэндриэль!

– За мной – нет, ты же знаешь. За моей матерью – есть. Это она – риэнна рода, а не я.

– А наша любовь и дружба разве ничего не значат, мой беспамятный король? Разве за вами нет нашей силы?

– Только этим и жива, – вздохнула я. – Хотя иногда кажется, такая жизнь все равно что смерть.

«Жизнь ничего не знает о смерти…». Да, папа?

Это не жизнь, а барахтанье мухи в паутине, и я только затягиваю липкие петли на своей шее.

– А любовь короля Роберта? – возмущенно напомнил мой друг. – Да он наполнил ею целую страну, все небо над ней и всю землю! Ради вас, возлюбленный мой король! Разве вас с ним не связал древний обряд айров? Разве это теперь не ваша сила?

– Да. Да, – прошептала я. – Прости мне минуту слабости.

Дракончик повернул голову на длинной шее, пытаясь заглянуть в глаза.

– Я не знаю никого сильнее вас, мой бесстрашный король… Вы боретесь с рождения, уже почти восемнадцать лет.

– Почти семнадцать.

– Разве? А мне кажется, с такими-то заботами вы за последние два-три месяца постарели не меньше чем на год. Морщинки вот появились…

– Морщинки? – испугалась я. – Где? Эльдер! Ты шутишь?

– Ага, значит, вам не все равно, ваше непоследовательное величество! – Снежный прохвост расхохотался, перекувырнулся в воздухе, едва не уронив драгоценную меня и осыпал радостными сияниями.

Да, время словно мне мстило за кражу в «карманах». Оно вроде бы проносилось стремительно, как звезда по небу – оглянуться не успевала. Но теперь за день я окуналась в такой вихрь событий, каких иному хватило бы на год!

Вот и шпили Найреоса нарисовались на горизонте как-то слишком быстро. После дивных очертаний стен и башен монастыря святой Мариньеры мрачная громада королевского дворца показалась особенно безобразной.

* * *

К моей досаде, Яррен уже ждал во дворце. Когда успел обогнать? Я же оставила его далеко позади! Но тут вспомнила письма Дигеро и его рассказы о тропе духов. За такие мгновенные переносы горцы платят дорого. Каким воспоминанием, интересно, расплатился полукровка? И почему мне это интересно?

– После, фье Ирдари, – кивнула я ему. – Я помню.

Сначала мне надо проверить, как устроились сестры, куда разместили Лилиан, посмотреть и высочайше одобрить текст молебна во славу Роберта Святого, разогнать Регентский совет…

Полукровка сжал челюсти так, что обозначились желваки. Смотрите-ка, изволит гневаться! Пф-ф-ф…

Я перевела взгляд на его плечо, которого так неосторожно коснулась голой рукой. Одежду горец сменил. Но уплотнения от перевязки не видно под черным сукном мундира. Успел залечить? Спрашивать не стала. Сам же сказал, что беспокоиться не о чем. У Эльдера потом поинтересуюсь.

И только вознамерилась пройти мимо, как услышала ласковое:

– Ваше восхитительное величество, не смею настаивать, но лучше бы вам посмотреть отчет Яррена сейчас, – сказал незаметно появившийся Сиарей.

– На ходу посмотрю, давай бумагу.

Яррен развел руки, показывая, что они пусты.

– Отчет не на бумаге и не на словах, сир. Лучше увидеть своими глазами, чем выслушивать тысячу слов.

– Вот как? – Заинтриговал, хитрец. – Ступайте в мой малый кабинет.

Я прошла через огонь, успела наведаться в камин королевской кухни, опустошить кубок с водой и проглотить крохотный кусочек хлеба с сыром – свежий воздух Гардарунта способствует аппетиту. Поделилась с Эльдером, который уже свил себе гнездо в кресле моего кабинета. Не забыла спросить:

– Как рука у твоего друга Яррена? Я его случайно обожгла.

– Нельзя обжечь воду, – фыркнул мой снежный друг. И только я успокоилась, как вредный дракончик добавил: – Разве что вскипятить.

Тут стража доложила о прибывших: начальнике моей охраны и его пока еще подчиненном горце.

А за ними… едва не снеся двери, широким шагом ворвались Таррэ и Миар. Вейриэны просквозили меня пронзительными взорами и приветствовали по этикету, неглубоким кивком.

– Вас я не звал, мастера, – прищурилась я.

– Без нас вам не обойтись, уверяю, – сказал Таррэ.

На удивление, он обошелся без гримас и сарказма. И почему-то мне почудился совсем другой подтекст в его реплике. Имеющий отношение не к нашему мини-совещанию, а к вспышке черного тлена под стенами монастыря святой Мариньеры.

– Начинай, Яррен, – кивнул Сиарей.

Полукровка поставил на стол какой-то удивительный артефакт: пластину с морозными узорами и прозрачный кристалл.

– Это ледяное «зерно памяти», тайное изобретение северян, – пояснил он. – Я его немного усовершенствовал, и теперь вместо пяти часов моего пути вдоль западной границы Гардарунта от Белых гор до шаунской пустыни, на просмотр можно потратить минут десять. Я отобрал самое главное.

И он нажатием утопил кристалл в паз.

Над пластиной вспыхнуло сияние, развернулось в трехмерное видение, и скоро я не могла отличить зрелище от реальности. Стены кабинета лишь слегка просвечивали лепниной и золотом обрамления развешенных по ним картин. Но и их я перестала замечать через пару мгновений.

И проглоченный кусок хлеба с сыром будто превратился в камень и застрял в горле.

Я дышала с трудом.

Вокруг и сквозь меня бушевал ураган с ослепительными молниями, рокочущим громом, ливнем – таким плотным, что мир исчезал на расстоянии вытянутой руки.

Черная вода была вверху, внизу, по сторонам. Водяной смерч. Хаос.

– Уходим, Ирдан! – прозвучал голос Яррена. Такой глубокий и властный, какой я от него еще не слышала.

Через миг тот, кто попал в ураган и едва не утонул, оказался в другом месте – на голой вершине холма или кургана.

Тучи рвались сизыми клочьями, обнажая клочки серого, вылинявшего неба. Шквальный ливень перешел просто в дождь.

Вокруг холма вскипала водоворотами темная вода, сталкивались обломки деревьев, бревна и доски. Кружился треснувший стол с зацепившемся о гвоздь обрывком вышитой скатерти. Кружился и задевал всплывший, раздутый труп утопленника.

Новый прыжок.

Затонувшая деревня, от которой остались только дырявые, полуразрушенные крыши. Плавающий между крышами дохлый скот и мусор. Но хотя бы человеческих жертв… не видно.

Новый прыжок.

Дождь. Стоящие по верхушки в воде леса. Возвышенность с уцелевшим каменным храмом. Открытые двери. И мертвецы, не нашедшие спасения у Безымянного.

– Всё плохо, Ирдан, – глухо сказал тот, чьими глазами смотрели я, Сиарей и Эльдер. – Заметь, ни одного служителя мы не видели, успели уйти. Ищем храмы. Может, сможем кого-то увести в горы нашей тропой. Там помогут.

– Я даже не попрошу за это платы, потомок, – ответил чей-то голос.

Внезапно иллюзия исчезла. Я даже зажмурилась, осознав, что вокруг – твердые стены кабинета, а не угрюмые серые просторы, где земля и небо поменялись местами.

Яррен щелкнул по ледяному кристаллу, он выдвинулся из паза и потускнел. Полукровка выглядел таким же погасшим. Хрипло сказал:

– Это основное, что я должен был вам показать, ваше величество.

Вот почему у него было такое каменное лицо, когда я отмахнулась утром от его доклада! Повела себя не как государь. И не как… второй ученик нашего учителя. Не почуяла важности. Не поняла. Разве стал бы Яррен дергать меня по пустякам?

– Вы знали? – Я повернулась к Таррэ и разжала кулаки. Лунки от впившихся в кожу ногтей окрасились кровью. Обычной. Не огненной.

– Знали. – Белоглазый кивнул и дернул себя за белую прядь. – И ты бы знал, король, если бы не развлекался на турнирах и балах, ухлестывая за сомнительными девицами, а следил бы за вверенной тебе Робертом границей. Не у тебя ли охранные башни есть для этой цели? Они для охраны, а не для того, чтобы прятаться от нас.

Я скрипнула зубами и сжала пальцами подлокотники кресел. Что тут скажешь? Он прав.

Но я же следила за связующей огненной нитью, соединяющей убежища! Ее никто не пытался прорвать ни магией, ни человеческой кровью. Нападений не было!

А тайфуны, смерчи и потопы огненная защита Роберта не сочла нападением. Значит, это не инсейская магия. Тогда что? И как это остановить?

– Знали и что делали? – мой голос сел. – Просто наблюдали, чтобы потом меня попрекнуть неисполнением долга государя?

– Уводили выживших, кого смогли, – примиряюще ответил Миар. Таррэ фыркнул и отвернулся. – Расселили их в предгорьях Белых гор, куда еще не добралась стихия.

Я склонила голову. Поблагодарила за помощь. И не смогла никому из них посмотреть в глаза.

Как же горько! Меня, как несмышленого мальчишку оставили играть куклами в песочнице, а сами… спасали моих людей. И даже словом не обмолвились!

– Почему я не получал донесений от границ о катастрофах? – глухо спросила я. – Есть же там крепости, гарнизоны… Я получал известия о ливнях и наводнениях, но не таких гибельных. Обычные паводки. От меня целенаправленно скрывали масштаб происходящего?

– Уже некому было сообщать. Такие прорывы, какие показал Яррен, происходят стремительно… сир. – Ответил опять Миар. – И они как будто постепенно набирают силу. Сегодняшняя ночь была худшей! Самой разрушительной.

– Но это не военные действия инсеев? – продолжала я допытываться.

– Не совсем, – соизволил процедить Таррэ.

– Не понятно, – вмешался Яррен. – Я пытался проследить магический след атаки. Не обнаружил. Лишь попытку защитных чар со стороны западных царств. Они пытались поставить заслон стихии, но его сорвало, как паутинку.

– Молод ты еще и недоучка, Яррен фье Ирдари, чтобы делать выводы на основе одной поверхностной пробежки, – презрительно бросил белоглазый.

Полукровка и бровью не повел на оскорбление. Лишь его взгляд на высшего стал каким-то… сочувственным? Словно он смотрел на безнадежно больного.

Таррэ нервно дернул уголком тонких губ. Снисходительно пояснил:

– Ты не заметил, фье Ирдари, насколько тонко зеленые маги отводят мощь стихии на Гардарунт. То, что ты принял за обрывки их защитных плетений, – это хорошо замаскированные нити направляющей силы. Тонкие, гибкие и совершенно не подозрительные, совсем как водоросли. Но благодаря этим свойствам они принимают на себя удар и зеркалят его в восточном направлении. Шауны поступают еще хитрее с песчаными бурями, бушующими на юге Гардарунта. Туда ты еще не добрался, неуловимый ты наш?

– Не успел. – Мне нравилось, как отстраненно отвечал горец. Словно держал непробиваемый щит. – Желтая магия мне пока незнакома.

– О, неужели есть что-то в этом мире, что незнакомо нашему непревзойденному таланту? – всплеснул руками высший мастер интриг.

Ну хватит.

– Сиарей, – я перевела взгляд на ласха, до сих пор не проронившего ни слова. – Что скажешь?

Северянин изучающе смотрел на кристалл «зерна памяти». Поднял голову, и я поразилась выражению его прекрасного лица. Впервые я видела на нем… злость.

– Скажу, что император Алэр очень дорожил секретным изобретением «зерен памяти», а теперь оно оказалась в руках Белогорья. Думаю, последствия этого будут не менее катастрофичны для Севера, чем природные катаклизмы для Запада.

Я сцепила пальцы на колене. Вот это открытие. Сиарей по-прежнему блюдет интересы своей родины? Разве ласх, поклявшийся в верности Рагару, не поклялся тем самым в верности Белогорью? Чего тогда стоит его клятва мне?

Или… хватит паранойи, мой король! Никто не выбирает, где ему родиться. Северянину просто не безразлична судьба его родины. У него все еще болит за нее душа. Как не будет безразлична судьба матери для сына, построившего себе новый дом.

Яррен убрал артефакт в карман и спокойно взглянул в глаза начальника.

– Такое «зерно» пока только в моих руках, командир Сиарей. Северу нечего опасаться, император Игинир осведомлен.

Я покосилась на вейриэнов. Слишком равнодушные у них стали морды прекрасных лиц. Именно так шулеры скрывают жгучий интерес к чужой карте.

– Ты не синий маг, Яррен. Как ты сумел сделать записи? – раздул ноздри северянин. – Только чистокровный ласх мог бы, а тебе никто из наших не помогал, насколько я знаю.

– Значит, ты кого-то не учел, – пожал плечами полуинсей. – Скажу больше. Для Севера открываются огромные возможности в торговле с горными домами. За каждый такой усовершенствованный кристалл горцы будут платить алмазами по его весу.

Я начала раздражаться. У меня тут королевство гибнет, а они какой-то кусок льда обсуждают!

– Сиарей, я спросил тебя о другом! – нахмурилась я. – Мне нужен совет, как остановить ураганы и ливни, будь это естественное явление или направленная магия.

Таррэ возвел глаза к потолку, словно я ляпнула несусветную глупость. Ненавижу!

Спокойно, Лэйрин. Ты же знаешь: он делает это специально. Ненависть гасит огненную кровь. Чтобы могло вспыхнуть черное пламя. Такое же зловонное, в каком сгорел труп матиссы Клирры. И тогда Таррэ с радостью и чувством выполненного долга уничтожит меня, как Яррен уничтожил черный прах.

Я не доставлю им такой радости, мой король.

– У меня всего двести ласхов, ваше всемогущее величество, – буркнул начальник моей охраны, заразившийся язвительностью у вейриэнов. – Мы не сможем заморозить такой массив воды, особенно, если распылить наши силы вдоль границы. И ураганы раскрошат наши бастионы еще в процессе возведения.

– Пока земля королевства наполнена магическим огнем такой силы, то – никак, – отрезал Таррэ. – На границах будут усиливаться катаклизмы, враждебные соседи будут использовать стихию против нас. Тут никакой щит не удержит, ни огненный, ни белый, ни ледяной. Единственное, что можно сделать – отодвинуть границы, но тогда не избежать полноценной войны. И на это нет ни сил, ни денег. И это не спасет центр твоей страны, король Лэйрин. Дождей здесь уже две недели нет. Эта жара из чуда становится адом и оборачивается против Гардарунта. Трава скоро зачахнет, пшеница сгорит на корню. Вот и все чудо. А ты, король Лэйрин, хочешь еще усилить огненный дух всеобщим молебном! Вот шауны-то обрадуются новой пустыне!

Я проглотила и эту пощечину, мой король.

Сначала надо разобраться, понять…

– Мы думаем, сир, что превращение паводков в катаклизм прошедшей ночью не случаен, – тихо добавил Миар. – Тот фейерверк с огненным призраком Роберта, устроенный вами перед балом, послужил усилению стихии на границе. Инсеи через влияние церкви в Гардарунте пытались ослабить огненную магию не только ради победы царевны Соальен. Прежде всего, они пытались спасти свои царства от разрушительных ливней, которые бушуют и на суше, и на море из-за вмешательства Роберта в природный цикл. То, что показал вам Яррен – сильная, но лишь малая часть происходящего.

– Рано тебе еще играть в бога, король Лэйрин! Хоть бы совета спросил у старших! – взорвался Таррэ, швырнул на стол свернутую в рулон бумагу. – К твоему сведению, я изъял у кардинала Трамаса свиток с текстом всенощного молебна во славу Роберта Святого.

И бросил насмешливый взгляд.

Бровью не повела. Лишь покосилась на Яррена и пожалела, что мой личный рыцарь присутствует при моем унижении.

Но что если Таррэ говорит правду? До гордыни ли, если по моей вине гибнут мои люди? Сначала надо решить проблему, а уязвленную гордость полечу потом. Инитаэра – мое лучшее оружие против надменных высших мастеров.

И потом… Есть же у меня нормальные союзники, присягнувшие на верность!

– Сиарей, я понял, что на западных границах ласхи не помогут. А хватит ли ваших сил, чтобы поставить заслоны песчаным бурям?

Ласх задумался.

– Надо посмотреть вблизи на масштаб. До сих пор мы не воевали с южанами: нас разделяет слишком большое расстояние. Бывали между магами мелкие стычки на уровне дуэлей, не больше. Но они используют силу ветра, как и мы.

– Управляют песчаными массами, – поправил Таррэ.

– То есть, создают поток, – пожал плечами Сиарей. – То же и с воздухом. Принцип одинаков.

– Но что делать с засухой в центре? – прошептала я себе под нос.

Не только маги, сама природа против меня!

И вздрогнула, когда над ухом Яррен сказал так же тихо:

- Столкнуть потоки по касательной, чтобы одна сила подхватила другую, изменила ее движение в узловой точке и направила дождевые тучи вглубь страны прежде, чем они прольются на границе. В рукопашной борьбе этот прием называется «Бросок триады», мастер Рагар наверняка вам показывал, мой король.

Таррэ, естественно, услышал. Повернул голову и вздохнул как-то совсем по-отечески:

- Лучше бы ты вернулся в горы, Яррен.

- Я и вернулся, - ответил полукровка. - Мой король – здесь. И, насколько мне известно, четверо из высшей семерки белого воинства – тоже здесь. Так где еще быть Белогорью, как не здесь же? А что принимают за горы остальные лорды и вейриэны, мне не интересно.

Еще час вместо обеда мы сидели над картами.

Впервые на моей памяти вейриэны проводили при мне настоящий военно-магический совет.

Я выступала в роли слушателя и держателя королевской печати. Не сомневаюсь, что для вмешательства в дела королевства Семерке не нужны никакие договоры, указы и печати, но на этот раз они сделали исключение: пошли по официальному пути.

Слишком я встревожила их своими огненными инициативами.

Сумасбродством, как съязвил лорд Антаре. Этак, мол, и до деспотии недалече.

И это они еще не в курсе, что я сделала с неприступным бастионом Ордена святой Мариньеры!

Или в курсе?

Можно ли хоть что-то утаить от белых воинов и духов Белогорья?

Остаются ли для них тайной мои фантомы?

А «карманы времени»?

Никто из них ничего мне не скажет, разумеется. А значит, буду действовать так же, как прежде. Но еще осторожнее.

– Ваша сила понадобится вот тут и тут, мой пламенный король, – Сиарей показал точки на карте.

– Только в случае, если не хватит той силы, которую сумасброд Роберт так щедро плеснул в никуда, то есть, в землю, – фыркнул Таррэ.

– Согласен, – не стал спорить северянин. – Если, как предлагает Яррен, правильно столкнуть теплый и холодный фронты воздушных масс, то дожди выпадут там, где нужно нам. Отгоним туда, где засуха.

– Или в шаунские пустыни, и тем ослабим желтую магию, – предложил Яррен.

– Идеально, – оценил замысел Миар. – Уже сегодня мы сможем прекратить наводнения.

– А наш король пусть развлекается на отборе, – тут же укусил Таррэ. – Не царское это дело – своими руками подданных спасать.

Я дернулась. Горячая волна, поднявшаяся изнутри, опалила мне горло, и я ни слова не могла сказать в свою защиту. Разве он не прав?

– Вы правы, мастер, не царское, – взгляд Яррена, которым он одарил высшего вейриэна, стал угрожающим, как надвигающийся айсберг. – Государь – символ страны, ее знамя, ее сердце. Ни один монарх и даже ни один маршал лично не присутствует на поле боя. Для таких задач существует его армия. И Белогорье по договору – это армия Гардарунта. Разве не так?

– Что? Белогорье никогда не носило тапочки для отступников Ориэдра! – Взвился белоглазый. – Этой ереси тебя учил Рагар? Тогда он тоже отступник!

– Это мой вывод из чтения копий тех договоров с королями Гардарунта, которые мы изучали в Школе боевых искусств. И присутствие в Найрэосе вас, высших белых мастеров, этот вывод подтверждает.

Неправильное умозаключение, не для того тут бдит Семерка, но я промолчала, само собой.

– Кроме бумажной шелухи, существуют еще секретные магические договоры! – усмехнулся Таррэ, скривив тонкие губы. – Их в школьных библиотеках нет и не будет. Доучился бы, знал.

– Не отвлекаемся! – осадил спорщиков Сиарей. – Мы уже сегодня, уже сейчас можем прекратить катаклизмы! Белые мастера направят воздушные потоки, Яррен поможет с водными, мы наморозим препятствия на пути песчаных смерчей. Пески напитаем водой, заморозим и используем как дамбы. Главное – целенаправленно пригасить огненную магию на избранных участках.

– А после мы уравновесим влияние магий, и хаос прекратится, – кивнул Таррэ.

Все правильно, мой король, – думала, изучая карту с появившимися на ней синими, красными и белыми стрелками.

Твой щит стал слишком тяжел для твоей земли. Но если он станет не монолитом, а сетью, способной, когда надо, превращаться в плотное полотно или собираться в узлы силы на нужных участках… Это идеальное решение.

Что ж, инсеи, со своими магическими «водорослями», даже не предполагали, что и я могу у них поучиться. Надо будет снова отправить на западную границу моего личного рыцаря. Пусть взглянет пристальнее на «водоросли» и мне расскажет.

И мы с тобой, мой король, сможем вместе держать такую огненную сеть. Облегченную, но по-прежнему покрывающую все королевство. И хранящую твой дух.

Айшери – нить души. Лайсе – нить сердца. И третий этап обряда айров – Ноиль, нить жизни.

Ты будешь жить, Роберт!

Подпись. Печать.

Приказ снять копии с подписанной карты. Вручить Миару и Сиарею, пусть действуют.

Указ командующему гардарунтской армией, маршалу Гроссе, об эвакуации людей с приграничных территорий на западе и юге.

Указ о пограничных заставах.

Указ о снабжении регионов бедствий.

Указ о переводе приграничных территорий в режим чрезвычайных ситуаций.

Указ о назначении девятнадцати рыцарей из моей команды – тех, кто получил вчера призы с измененными рубинами – представителями короля с широчайшими полномочиями в главных городах близ границ королевства.

Они станут моим голосом, моими глазами и ушами. Чтобы больше никогда, никогда, никогда не допустить моего неведения и промедления.

Подпись, печать.

Подпись, печать.

Подпись, печать…

Глава 4. Королевские интриги

В зал заседаний я вошла уже совершенно спокойная, отринув все слабости и сомнения.

Регентский совет еще не разбежался. Канцлер. Казначей. Онис, заменявший тут лорда Таррэ фьерр Антаре. Маршал Гроссе.

Даже кардинал еще не сбежал. Посмел бы он. По его правую руку, поигрывая сельтом, расположился вейриэн Онис, а по левую – грозный маршал.

При моем появлении все встали.

Сиарею в совет хода не было, но Яррен последовал за мной и встал за креслом.

Появление нового телохранителя не вызвало особого возмущения, но все задержали взгляды на усталом лице полукровки чуть дольше приличного. Особенно кардинал.

– Приветствую, фьерры. – Я прошла во главу стола и села в пустующее кресло. Дождалась, когда по моему знаку все займут свои места и бросила перед собой подписанную кипу бумаг. Кроме карты. Ее показывать кардиналу ни в коем случае нельзя. – Ознакомьтесь, фьерры, и одобрите. Таррэ уже одобрил.

Имя моего врага произвело нужный эффект на всех, кроме казначея. Тому даже Темная страна была не страшна. Кристально честный человек. Может потому, что казна пуста и красть уже нечего.

– Но где взять средства на это! – возмутился казначей, быстро просмотрев указы. – Мы на турнир и отбор последнее наскребли! А тут – переселение, кормежка, одежда, реорганизация застав. Куда беженцев расселять? На какие гроши?

– Деньги и место дадут Белые горы, мастер Таррэ занимается этим.

– А как же отбор? Отменяется? – ехидно улыбнулся вейриэн Онис.

Надейся!

– Ни в коем случае. Подданным как никогда нужна вера в стабильное будущее. Королевская свадьба послужит укреплению оной веры. Не так ли, кардинал Трамас? Вы, кстати, можете идти. Я знаю, что мастер Таррэ просил вас переделать текст молебна и согласен с его мнением.

Только не при инсейском шпионе говорить о моих планах и !

Слуга Безымянного пожевал губы, жадно глядя на кипу указов. Они до него еще не добрались, осели в руках казначея, который развернулся таким образом, что Трамас так не мог заглянуть в бумаги.

– Вам стоит поторопиться, ваше чистейшество, – надавила я. – Боюсь, вы опоздаете получить последние новости из монастыря святой Мариньеры. Вам еще его новую настоятельницу выбирать.

Побледневшего кардинала как ветром сдуло.

Герцог Холле тут же вручил мне список невест.

Я вздохнула. Прав Таррэ. Мне надо военный совет собирать, а я тут… как мышь в мышеловке – глупо дергаюсь, пытаюсь избавиться от Регентского совета, сместить Таррэ…

С другой стороны, что сможет сделать военный совет в привычном для гардарунтской аристократии понимании? Война-то магическая. Тут привычные стратегии и тактика не годятся.

Я развернула свиток.

Имя княжны Инитаэры, стоявшее на первом месте, было вычеркнуто. Теперь список возглавляла царевна Соальен, затем шла леди Сиаль,

Я взяла перо, погрызла в раздумьях его кончик и, решившись, вписала вместо Инитаэры имя княжны Айрани.

Прости, мой личный рыцарь Яррен фье Ирдари. Почти поцелуи, рассветы над рекой, твои переменчивые глаза, цепляющие душу, мои глупые надежды на нормальную девичью жизнь – это все будоражит мою огненную кровь, ей это нравится. Но к демонам романтику. Короли-романтики долго не живут, а мне надо выжить.

– Посольство аринтов выдвинуло другую кандидатуру в королевы Гардарунта, – пояснила собранию. – Кто-то против?

– Белые горы против, – сказал Онис. Но как-то вяло, без огонька, лишь бы возразить.

Но это было не единственное изменение в списке. В самом конце, после вписанного мной ранее имени Лилианы фьерр Холь, чьей-то рукой были начертаны еще два имени.

– Таньяра Дивой, дочь командира Тамия, – зачитала я вслух. – Что еще за Таньяра?

– Дочь командира Тамия, написано же, – усмехнулся Онис. – Ласхиня из отряда Сиарея. Подала заявку по всем правилам. Оплатила участие по турнирным расценкам. Судя по взносу, ее отец высокого ранга.

– Конечно высокого, он командир, написано же, – вернула я колкость.

– Тамий родом из асаров Заполярья, – снизошел Онис до пояснений. – Его род принадлежал к сильнейшим и старейшим из ласхов. С ними считался даже император Алэр. Командир Тамий – асар, и его дочь – асара. Ее участие – честь, которую оказал Гардарунту Север.

Вот так сюрприз! Значит, ласхи решили поддержать меня? Прекрасно. Против кого играют? Против Сиаль или Соальен? И почему Сиарей даже словом не обмолвился? Интриганы северные! Как будто мне своих мало!

– Леди Исабель фьерр Лескар, – прочитала я следующее имя.

Герцога Лескара я знала. Он владел обширными поместьями и виноградниками, герцогство на юге граничило с шаунами. По слухам, его состояние ничуть не уменьшилось после бегства шаунов из Гардарунта. Леди Исабель – его дочь? Но разве она не на севере…

– Прошу слова, ваше величество, – вмешался Яррен.

– Говори, младший лорд Ирдари, – дозволила я. И титул упомянула совсем не случайно.

– Леди Исабель была фрейлиной вашей сестры, принцессы Виолетты, и уехала в ее свите в Северную империю. Леди не могла вернуться в Найреос!

– Почему? Значит, принцесса освободила ее от службы. Причина достойная, – возразила я. – Леди Исабель – знатная девушка, представительница старой аристократии Гардарунта.

И я с укоризной взглянула на герцога Холле. А ведь он говорил, что, кроме Лилианы, других кандидаток не будет!

– Не такой и старой, – поморщился канцлер. – Лексары относятся к новой крови. Да еще и смешанной с южанами. Они поднялись после того, как первый огненный король Астарг завоевал шаунские степи и оттеснил желтых магов в пустыни. Предок Лексаров был из южных пастухов-шаманов, он женился на гардарунтской дворянке. Но после старшие сыновья его рода всегда брали в жены южных женщин с шаунской кровью. Король Роберт прежде, чем подпустил потомственную шаунку в свиту дочерей, взял с юной леди Исабель кровную клятву не применять магию и не злоумышлять против него и принцесс. И обновил клятву перед отъездом на Север.

– Все так, ваша светлость. – Кивнул Яррен. – Но не это главное. Леди Исабель не…

– Остановись, Яррен, – резко приказал вейриэн Онис. Даже ладонью по столу хлопнул, словно букашку раздавил. – Мы с мастером Таррэ проверили леди Исабель прежде, чем принять ее заявку. С ней все в порядке. Она вернулась домой, и ее отец, герцог Лескар, сегодня представил Регентскому совету свою дочь, как участницу отбора.

Полукровка несколько секунд неверящим, тяжелым взглядом смотрел в такие же неподвижные глаза высшего белого мастера. Словно две ледяных скалы столкнулись.

Первым глаза опустил Яррен. Скривил губы.

– Конечно… мастер Онис.

А ведь полукровка говорил мне! – вспомнила я. Он предупреждал, что из трех фрейлин Виолетты не выжил никто!

«Ни одной фрейлины, сопровождавшей принцессу в империю, уже нет в живых», – говорил он.

«Для всех они живы, но это уже не они. Я могу это видеть. Остальные – нет», – говорил он.

Значит ли это, что даже высшие белые мастера не так проницательны, как этот глазастый горец-инсей-вейриэн, точнее, всего лишь ученик вейриэна, пусть лучший?

Да быть такого не может!

А значит, Онис лжет. Не все в порядке с леди Исабель.

Вот и Рамасха говорил в послании о свите Виолетты: «Все три девушки, вероятно, погибли. Одна погибла точно. Две, как выяснило следствие, похищены Темной страной».

Так погибла Исабель или была похищена? От темных, как говорят все летописи и хроники, никто никогда не возвращался.

А Исабель вернулась.

И Семерке надо, чтобы она участвовала в отборе.

А мне-то это зачем?

И только я хотела вычеркнуть подозрительную кандидатуру, как подал голос маршал Гроссе:

– Это хорошо, что молодой крови Гардарунта будет дан равный шанс со старой аристократией. Южане очень щепетильны в таких вопросах, как уважение и достоинство. Даже если их представительница не выиграет, они не забудут оказанную честь и доверие огненного короля.

Да чтоб вас!

И я, изменив траекторию пера, размашисто подписала список допущенных:

Княжна Айрани Лиарская

Царевна Светлых вод Соальен

Леди Сиаль фьерр Антаре

Баронесса Лилиана фьерр Холь

Асара Таньяра Дивой

Леди Исабель фьерр Лескар

Не густо. Не слишком-то популярен в народе король нищего государства. Зато невесты – как на подбор! На первый взгляд.

Шесть имен, пять магий плюс один не-маг.

Или четверо живых девицы и две неживых, если Исабель мертва.

Но мертва ли?

Очень необычный отбор.

Перед аринтами стыдно, конечно. Они искренне считают мою Айрани своей представительницей и будут счастливы всем населением, что породнятся с огненной кровью! Может, откупиться? Отдать им Берту в княгини, глядишь, перевоспитают монашку?

Беатрис нельзя к аринтам, она у них предводительницей станет и вылепит лесной народ под себя, приучит честных и добрых берсерков к разбою, весь Эальр взвоет.

Нет, буйную Бес надо направить в стан врагов. Например, тут один инсейский царевич злоумышляет, и я не Яррена имею в виду. Уж с Даэлем-то Беатрис справится. Или расправится, что тоже неплохо.

Подумала и зачеркнула слово «Баронесса» перед именем Лилианы и написала сверху «Герцогиня».

– Ваша светлость, – обратилась я к канцлеру. – Если не ошибаюсь, поместье покойного барона фьерр Холь граничит с герцогством Виннибор?

– Так точно, ваше величество. Деревенька Холь на самой границе, но не в составе герцогства.

– Надо это исправить. Даже имени предателя Виннибора не должно остаться на картах моего королевства. Прикажите секретарю подготовить мой указ и внесите записи в реестры. Отныне все земли бывшего герцогства Виннибор входят в состав нового герцогства Холь и являются владениями леди Лилианы, дочери покойного барона фьерр Холь и приемной дочери покойного рыцаря, сэра Лоргана.

– Это правильно, ваше величество, – поддержал канцлер. – На земли, оставшиеся без хозяйской руки, уже соседи заглядываются, того и гляди междоусобица начнется. А там, глядишь, герцогиня замуж выйдет, будет кому земли защитить.

И старик хитро взглянул на меня, мол, за короля бы ей замуж-то…

– Герцогиня фьерр Холь, как круглая сирота, отныне находится под моим королевским патронажем, – заявила я. – и устройством брака теперь уже самой богатой невесты королевства я буду заниматься лично. Разумеется, если она не умудрится выиграть завтра отбор и не станет королевой Гардарунта.

Не станет. Зря старик надеется. Она тетиву лука в жизни не натянет и в мишень не попадет даже на расстоянии вытянутой руки. В отличие от остальных в списке.

Указ был готов через пять минут.

Подпись. Печать.

Глава 5. Обед с Ярреном. Взаимные открытия

Если мой предшественник на троне любил устраивать пышные застолья с приближенными (успевал соскучиться по звукам человеческой речи в своих «карманах времени»), то я полностью игнорировала традицию кормить подданных крошками с королевского стола.

Из экономии времени, а не из жадности, как ходили гнусные слухи.

Пока повара приготовят десять перемен блюд на завтрак и двадцать на обед, пока сервируют стол, разложат бесчисленные ложки-вилки-салфетки… уже и вечер наступит, и пора на ужин накрывать.

Искусством мгновенно исчезать из поля зрения лорда-камергера и его стольников и кравчих я овладела в совершенстве. Чаще всего сбегала в библиотечную башню, мимоходом забирала корзинку из кухонного камина и наслаждалась в «кармане» полным одиночеством, книгами и дневниками огненных королей.

Но сегодня реальность не давала передышки.

Покидать дворец нельзя.

И надо было успеть расспросить Яррена о леди Исабель. Если от темных никто никогда не возвращался живым, то понятно, почему Семерка заткнула рот Яррену. Чтобы не спугнул. Получить в свои руки вернувшуюся от темных шаунку – это бесценно!

Два дела пришлось совместить: обед и Яррена.

Приказала личному слуге следовать за мной в покои Роберта, которые теперь стали моими, достала из огня камина несгораемую корзинку дворцовой кухни и поставила перед полукровкой:

– Обойдемся без слуг. У нас слишком мало времени для церемониальных приемов пищи. Разложи еду, старший ученик моего учителя, и садись за стол. Вряд ли ты завтракал сегодня.

Яррен взглянул своими изменчивыми глазами так удивленно-благодарно, что я почувствовала себя стоящей нагишом под радостно-сине-золотым водопадом его признательности. Ошеломительное ощущение.

С трудом погасила свои вспыхнувшие жаром щеки, уставилась на тарелку в его ловких руках с тонкой нарезкой ветчины, сыра и ломтями хлеба. Затем на стол был выложен горшочек с ухой и огромными кусками жирной стерлядки. Завернутая в листья салата и тонкую лепешку жаренная на огне вырезка из свиной шеи. Печеные овощи. Кувшин с яблочным компотом. Главный повар Дошан никогда не присылал мне вино без особой просьбы – знал, что оно для меня как вода, только хуже. Яды в моей крови сгорали моментально.

– Сначала поешь, – прервала я горца, едва он, разложив еду по тарелкам, попытался приступить к рассказу.

Ел он быстро, но красиво, как тогда, на берегу реки, когда угощал меня ухой. Я залюбовалась. Но старалась не пялиться и бросала взгляды украдкой. Забавно, что второй раз я разделяю с ним трапезу, и оба раза это рыбная уха.

Глупости какие лезут в голову! Разве в моей несчастной голове, занятой магией, катаклизмами, политикой, интригами и войнами… отборами, в конце концов… есть еще место, куда могут пролезть всякие нелепые мыслишки?

Заметив, что гость утолил голод и с сомнением посматривает на еще один кусочек жаркого, я кивнула:

– Теперь говори. Почему ты сказал мне, что ни одной из фрейлин Виолетты уже нет в живых? Более того, ты говорил, что они для всех живы, но это уже не они. И больше никто этого не видит. Неужели даже могущественная Семерка этого не увидела в Исабель?

Яррен медленно поднял на меня взгляд, ставший вдруг темным, непроницаемым.

– Я… сказал вам… сир…

И кровь отхлынула от моего лица.

Я вспомнила: он говорил эти слова не мне-королю, а мне-Айрани! В карете, перед турниром.

– Хм… Княжна Айрани передала мне перед балом твои слова. Кроме того, что-то такое дал знать император Игинир в своем послании, – сделала вид, что пытаюсь вспомнить. – Да, точно, он упоминал, что провел расследование и установил гибель одной девушки, а две похищены темными. Это так?

– Это так. Первой погибла леди Марцела. Это достоверно известно. Но император Алэр пытался убедить свою невесту, что ее фрейлина сбежала и он ее поймал и вернул. На самом деле он создал ее ледяную копию, с трудом отличимую внешне от погибшей, и оживил. Ласхи называют такое существо – снежить. С помощью «зерен памяти» Алэр дал ей подобие разума. *

# * Все события, о которых рассказывает Яррен, и многие другие описаны в книгах «Любовь и корона» и «Любовь и лёд», 4-5 книги цикла «Лорды гор»

– Ласхи обладают магией такой божественной силы?

– Алэр обладал. Но это не божественная сила, сир. Это темная сила Азархарта. Та сила, которой он поднимает мертвых. Император Севера, словно раб, был заклеймен печатью темного владыки. Через нее Алэр и черпал силу для создания снежити.

Я ужаснулась про себя. Неужели фантомы, созданием которых я так гордилась, – тоже результат дара моей темной половины крови?

Но тут же подумала, что Роберт создал Дорри, а у огненного короля ни капли тьмы в крови не текло!

– А с леди Исабель, – продолжал мой гость, не догадываясь о том, какие муки я только что испытала. – Алэр поступил иначе, еще чудовищнее. Он провел с ней брачный обряд, как с подменной невестой.

– Что? Ты уверен? Тогда получается, она замужем?

– Строго говоря, уже вдова. Есть свидетель их чудовищного брака. Есть «зерно памяти» с тайной записью ритуала. А потом, не сходя с алтаря, шаунка Исабель попала в руки самого Азархарта. В этом нет никаких сомнений.

– Мог ли темный владыка отпустить ее живой?

– Я ничего не знаю об этом. Если это случилось, то случилось впервые.

«Жизнь ничего не знает о смерти…»

Впервые у Темного владыки родилась дочь…

– Но я знаю, – продолжил Яррен, – что присутствие рядом с вами леди Исабель или существа, которое выдает себя за нее, – огромная опасность. И я не понимаю, почему Семерка пошли на такой риск.

Я знаю, почему. Они хотят спровоцировать мою темную половину крови. И погасить огонь в моем сердце. Тогда они уничтожат такую проблемную меня, а младший лорд Дигеро фьерр Этьер станет единственным наследником огненного дара, и вся сила магии перейдет к нему. Отличный план.

Если ты позволишь, мой король.

И если я им позволю.

А если учесть, что Диго – обученный риэн, то соединение белой магии со украденным огненным сердцем будет происходить проще и быстрее, и Белогорье вернет былую мощь даже без Белой королевы.

Яррен разлил питье в чаши. Задумчиво покрутил в руках свою, разглядывая узоры. И вдруг застыл, а взгляд его стал неподвижным, даже длинные, золотистые на кончиках, ресницы замерли.

И я только хотела поинтересоваться какая мысль его оглушила, уж не заподозрил ли он Семерку в предательстве Белогорья… как и сама едва не поперхнулась глотком напитка.

Алая вспышка перед глазами.

Толчок сердца.

Узнавание.

Внезапно ожила почти забытая, но очень важная связь – дал знать о себе рубин в перстне, которым я расплатилась за услугу с главным мошенником королевства – таинственным Архивариусом.

Кольнул меня искрой света – кто-то развернул сверток с драгоценностью, но тут же прикрыл тряпицей. Поздно. Я успела сосредоточиться, наполнить силой невидимую огненную связь между мной и застывшей в рубине каплей моей магии. И явственно услышала чей-то густой, довольно молодой баритон:

– Так-так… Значит, плата короля за фальшивую грамоту лесной княжны наконец добралась до моих рук? И что там?

Красивый голос. Глубокий. Такими голосами священники поют гимны Безымянному.

– Рубин невероятной ценности, господин, – ответил второй, смутно знакомый голос.

Недавно я мельком его слышала… Где?

«Когда слушаешь отражения огня в своем сердце, нужно уметь различать их и запоминать. Люди сродни музыкальным инструментам, у каждого свой голос», – писал король Роберт несуществующему сыну.

Да. Отражения. Я слышала этот голос через факел, когда помощник Трамаса разговаривал с Ярреном, ожидая кардинала у моего кабинета. Как же его имя?

– Положи сверток на стол, потом посмотрю, – сказал Архивариус. – Лучше скажи-ка, зачем ты притащил мне эту вонючую обгорелую тряпку?

– Кардинал приказал сохранить эту рясу. Он надеется изучить следы, оставленные на ней магическим огнем, и найти ключик к силе огненной крови короля. Первосвященник обещал ему немыслимое вознаграждение. И я подумал что вы, господин…

– Дурак! Не стану к ней даже прикасаться! Если кардинал хочет исхитриться и поймать искру, пусть отправляется в монастырь святой Мариньеры. Там сейчас этих следов… Надеюсь, Трамас уже знает, что все три птички упорхнули, и его бездарные планы сорваны?

Так-так… Надо же, какая осведомленность у Архивариуса!

Я медленно цедила напиток из чаши, боясь шелохнуться.

Только бы Яррен не вздумал сейчас заговорить и все испортить!

Но уставший горец воспользовался паузой и откровенно расслабился, откинув голову на спинку кресла. Лишь яркая, пронизанная солнечными искрами морская синева поблескивала из-под его полуопущенных ресниц, показывая, что мой уставший личный рыцарь еще не позволил себе наглости уснуть в присутствии государя.

Вот и отлично.

– Знает, – между тем ответил собеседник Архивариуса. – А почему планы бездарные? Разве не вы советовали ему запереть принцесс в женском ордене, как заложниц, чтобы король Лэйрин был сговорчивее?

– Я говорил тебе, фрар Леан, посоветовать кардиналу надежно спрятать Лилиану фьерр Холь, если церковь не хочет, чтобы ее искренняя любовь усилила магию Лэйрина. И не моя вина, что он не нашел другого места, где птичка обзавелась такими интересными подругами. А насчет принцесс я ничего не говорил. Использовать их как заложниц – идея исключительно самого Трамаса! Делать из Берты монашку – глупо. А теперь, фрар Лиан, запоминай. Надо подсказать Трамасу, что Берте никак нельзя без духовного пастыря. Что через Берту и ее пастыря он сможет влиять на короля.

– А зачем нам усиливать влияние кардинала?

– Тем самым он еще сильнее настроит Лэйрина против себя. Жду не дождусь.

– Но как же, господин? Разве это вам выгодно?

– Мои руки должны остаться чисты. Пусть всю грязную работу по дискредитации и устранению Трамаса сделает сам король. Тогда Первосвященник заменит его на нашу кандидатуру.

– На кого? Разве не вы сами встанете во главе гардарунтской епархии, господин?

Пауза, наполненная какой-то странной энергией.

– Леан, посмотри мне в глаза. Уж не ты ли хочешь стать кардиналом? – вкрадчиво спросил Архивариус. – Не разочаровывай меня. Игрок никогда не встает сам на шахматную доску. Он двигает фигуры. И все, что могут они видеть и знать – тень от моей руки. Ты – тень моей руки в Гардарунте. Или ты хочешь стать ничтожной фигурой, которую всегда приносят в жертву, если партия затянулась?

– Нет, господин, нет… Быть вашей тенью – величайшее благо!

Еще пауза.

– Что ты скрыл от меня? Говори.

– Я… я не… Прости, господин! Мне удалось подслушать через мокрый платок обрывки разговора короля с кардиналом, господин.

– И ты молчал?

– Я не был уверен, что правильно поняял… Помехи были очень серьезными. Вейриэны задействовали «Белый щит», а он даже в неактивном состоянии глушит нашу магию. Но кое-что удалось понять. Король подталкивал Трамаса к расколу! К отрыву гардарунтской епархии от истоков, от Первосвященника!

– Надо же… Умно. Сам мальчишка вряд ли мог придумать, как ослабить чуждую ему магию. Уверен, он действует по указке Белогорья. Но пока действует в нужном нам направлении. Леан, тебе надо сблизится с Ярреном, наследником владыки Солнечного моря. Я должен тайно встретиться с ним. Посмотреть своими глазами, какую угрозу он представляет для наших планов. Пора выходить из тени, пока тень не поглотила нас. Идем, меня ждут.

– А что делать с рясой?

– Что хочешь. Верни Трамасу, выбрось на помойку или сожги. Я не буду пачкать об нее руки.

– А перстень? Вдруг кто увидит? Украдут же!

– Брось сверток в купель со святой водой и укрой фальшивым дном. Там никому в голову не придет искать.

И тишина залепила уши темной влагой. Бр-р-р… Ужасное ощущение. Словно щупальца спрута коснулись ушей.

Вот и дал ты мне ниточку, таинственный Архивариус. Близость к кардиналу, купель с святой водой… Так и подозревала, что только инсей мог так виртуозно подделывать старинные грамоты, состаривая чернила! Кто же ты? Священник? Епископ? Монах?

Я допила напиток и поставила сосуд на стол. Яррен распахнул глаза. Спал, паршивец! Нагло спал с открытыми глазами!

Или…

– Выспался? – усмехнулась я. – Тогда скажи, фье Ирдари, все инсеи могут подслушивать через воду?

Он ошеломленно моргнул.

– За всех не поручусь, – ответил. – Нужен определенный уровень силы, тренированный навык и правильный проводник.

– А ты можешь?

– Да.

– А тот мокрый платок, что ты передал вчера Сиарею, это был правильный проводник?

Щеки пойманного с поличным горца нежно заалели. Прелесть какая.

– Да. Ваше величество. Я могу объяснить…

– Ты тоже подслушивал мой секретный разговор с кардиналом? – сощурилась я.

– Тоже? – Его взгляд плеснул морской волной. – Скорее, я мешал другому инсею его подслушать. И стал свидетелем разговора. Я сделал это не для того, чтобы подслушивать вас, ваше величество. А для того, чтобы незаметно подложить следилку кардиналу Трамасу.

– Кто тебе приказал это сделать? Таррэ?

– Никто. Мне подумалось, будет полезно знать о планах и действиях слуг Безымянного.

– Никто? Ложь!

Горец побледнел, вскочил, засверкал глазами, потемневшими до морской зелени.

– Сир! Я дал учителю Рагару слово никогда не лгать. И до сих пор ни разу его не нарушал.

Теперь уже я ошеломленно вытаращилась. Этот инсей, этот лжец по определению, этот пройдоха – никогда не лжет?!

Мне, дочери королевы лжи Хелины…

мне, жившей во лжи с рождения…

мне, лгущей каждый миг своей жизни…

мне даже смотреть больно на человека, утверждающего, что он НИКОГДА не лжет!

Как тогда он умудряется плести свои интриги?

Или… он никогда не лжет… прямо?

– Учитель Рагар говорил мне… – тихо сказал полукровка, – …ничто так не развивает ум и находчивость стратега, как привычка никогда не лгать. Ни друзьям, ни врагам.

Я горько скривила губы.

– Меня он такому не учил. Предположим, я тебе поверю, Яррен фье Ирдари. Зачем тебе подслушивать кардинала?

– Чтобы выяснить планы церкви Безымянного насчет меня и знать, как далеко они намерены зайти. Мой отец начал действовать их руками. Они уже пытались и пленить, и завербовать меня. Это может помешать исполнить мою вам клятву. И, если я узнаю что-то еще полезное не только для меня, но и для вас, тем лучше.

Убедительно. Но как же я зла!

– Сообщи, если узнаешь что-то важное, младший лорд Ирдари.

– Боюсь, мой источник быстро иссяк. Платок уничтожен вместе с рясой кардинала.

Я задумчиво прищурилась. Вместе с рясой? Получается, мы оба слышали только что один и тот же разговор?

Поднялась, показывая, что обед закончен.

– Возвращайся в казармы, Яррен. Ты в любой момент можешь понадобиться Сиарею у границ. Сегодня моим личным слугой и телохранителем будет Эльдер. Да, чуть не забыл... Меня заинтересовали «зерна памяти». Все северяне могут записывать и сохранять то, что видят?

– Нет. Как не все маги могут слушать воду… или огонь. Сир, если я прощен, могу я… просить о милости?

Один раз прости инсея, будешь прощать бесконечно… Я кивнула, но бросила нетерпеливый взгляд на дверь. Дела не ждут!

Яррен снял с шеи шнурок с подвеской – турнирным призом – и протянул мне.

– Сир, все призы, которыми вы наградили победителей турнира, были с огненным рубином. Но вы потребовали, чтобы моей награде я вернул изначальное состояние. Прошу вас, мой король, такой же награды, как у остальных.

Он и это заметил! Как же раздражает!

– Чем ты не доволен? У тебя не хуже!

– Те рубины – ваша особая милость. Я видел подобный у принцессы Виолетты. Вы через огненный камень можете призвать рыцаря, им владеющего. Или услышать его. Или дать силу огня.

Или убить… – промолчала я.

– Я прошу такой же милости, если сочтете достойным, сир.

Я взяла подвеску, чуть коснувшись пальцами прохладной шершавой кожи его натренированной руки. Подержала приз в ладони. И через минуту вернула окаменевший огонь этому отчаянному смельчаку. Сам напросился!

Яррен принял свою подвеску, как рыцарь – сжал приз в кулак и приложил к сердцу. Поклонился. А когда выпрямился, на его губах играла совершенно загадочная улыбка.

Вот что у него на уме, спрашивается?

Ушел, слава айрам.

Но уходя, полукровка вдруг оглянулся и сложил пальцы в вейриэнский знак единения - «эман».

И я не раздумывая ответила таким же знаком.

Эман — и горы станут пылью, но не наш дух. Эман — я с тобой, ты не один. Эман — верь, и мы победим.

Эман…

И опять на меня нахлынуло чувство узнавания и близости, как тогда, когда я впервые увидела из окна незнакомого светловолосого горца, так непохожего на остальных.

Чувство плеча. Даже на расстоянии. Любом расстоянии.

Дух учителя Рагара связал его учеников друг с другом сильнее, чем мне бы хотелось.

Вру. Для меня эта связь неожиданно стала самой важной. Рукой помощи. Того, кто не лжет. Того, кто не предаст. Эман.

Но мне до спазма в горле хотелось, чтобы в глазах первого ученика Рагара отражалась я сама, дочь Хелины и Азархарта, а не король Лэйрин и не придуманная мной Айрани.

Для этого надо стать самой собой.

Но какая я?

И каким взглядом посмотрит тогда Яррен, младший лорд горного дома Ирдари, на такую меня? Враждебным, как на смертельного врага Белогорья? Или брезгливым, как на сгнивший труп матиссы ордена мариньерок?

– Эльдер, можешь высунуть нос, – сказала я в пространство. – Видишь, ничего не случилось с твоим любимым инсеем. Я его не съел, даже не понадкусывал.

– И хорошо, а то подавился бы, а где мне еще такого распрекрасного короля взять?

– У меня есть еще экземпляр в убежище. Кстати, пора бы заняться его судьбой, женить надо парня, пока от рук не отбился. Какие покои отведены нашей милой Айрани?

Дракончик, зевая, выполз из спальни в холл с камином. Шмякнулся попой на ковер и фыркнул на угли, взметнув ледяным дыханием сноп искр. Из них тут же сформировалась огненная пасть Дорри, щелкнула клыками, но, покосившись на мое недовольное лицо, схлопнулась в уголек.

Всё бы им играться! Живой маг и неживой фантом. Лёд и пламя. Лучшие друзья. С ума сойти.

– Сиреневые, – наконец ответила довольная драконья морда. – У них отдельный вход рядом с лестницей, его не видно из общего коридора, куда выходят остальные двери на этаже невест.

Прекрасно. Пора доставить туда мою, точнее, Лэйра, фантомную невесту.

Как же нелепо, если подумать…

Глава 6. Яррен. Озарение

Яррен вышел из кабинета и неторопливо направился к казармам. Приказ короля был ясен – отдыхать. Но что считать отдыхом?

Выучка у высшего вейриэна позволяла несколько суток держаться без сна и не терять ни сил, ни ясности мысли. Тем более, Яррен давно научился разделять разум на потоки и, пока один поток сознания принимал и обрабатывал информацию, другая часть отдыхала. Не гаснла совсем, но замедлялась, погружаясь в сон и давая мозгу необходимый отдых. Конечно, и в таком режиме нельзя находиться долго, полноценный сон ничто не заменит. Но пока глубокий отдых не требовался.

Яррен медленно шел по коридорам мрачного дворца, не обращая внимания на суетившихся слуг, спешно убиравших последствия ночного бала и пира и готовивших помещения к гостям отбора.

Он пытался сложить в единое целое детали, открывшиеся ему в этот удивительный день.

То чувство, охватившее его на берегу речушки у монастыря мариньерок, когда король прикоснулся к нему рукой без перчатки. Огненной рукой, еще хранившей непогасшие потоки магии, которыми Лэйрин разжигал костер.

Не боль. Хотя было чудовищно больно получить удар огненной магии, которого не ожидал.

Свое изумление.

И не только неумелостью огненного мага, который не погасил силу, позволяя ей нерационально истекать без какой-то боевой задачи. Нет, из разговоров с Эльдером полукровка уже знал, что Лэйрина не обучали магии. И это было еще одной чудовищной странностью. Яррен не верил, что Рагар мог упустить основную задачу учителя или пренебречь ею. Значит, тут дело в чем-то еще, что первый ученик еще не выяснил.

Нет. Неумелость удивила, но это удивление тут же было смятено настоящим потрясением: вместе с огненной магией Лэйрина хлынули его чувства, как будто прорвало плотину, и Яррена оглушило этим шквалом. Он едва не сгорел. И только выучка и тренированный ум, способный расщепить реальность на потоки, позволили ему выжить, закрыть опасный прорыв прежде, чем он выжег бы его изнутри.

И прежде, чем пронюхает дух рода Ирдан, неотвязно следовавший и следивший за младшим лордом горного дома Ирдари.

И лишь потом, пока полукровка добирался в Найреос и залечивал нанесенную рану, пришло осознание происшедшего.

Сильнейшие эмоции Лэйрина в тот момент и его непогашенная огненная сила стали тем тараном, который за долю мига сорвал заблокированную Рагаром духовную связь между двумя его учениками.

Яррен начал ощущать эту связь, это единство всей душой. Всем сердцем. Единство не в том смысле, когда в одной реке смешиваются воды двух ручьев и становятся неразличимы в общем потоке. А в том смысле, когда две веревки переплетаются, составляя один крепчайший канат.

И тогда Яррен понял, почему учитель Рагар заблокировал эту духовную связь, которая и составляет суть вейриэнской халайры – воинской звезды, у которой может быть бесконечное количество лучей.

И теперь Яррен молился всем богам Эальра и памяти учителя, чтобы сам Лэйрин еще не осознал случившееся.

Сама Лэйрин.

Девушка в искусной мужской маске. В чужом обличье. Та, которую Яррен видел в окне замка перед самым отъездом в Северную империю. Та, которая ответила ему вейриэнским знаком «Эман». Всё сошлось.

Девушка, признанная королем Робертом своим наследником.

Девушка, надевшая корону в обход шести старших сестер, и взявшая на свои плечи всю тяжесть разоренного, окруженного врагами государства.

Одна.

И она не справлялась. Это Яррен уже знал.

И она понимала, что не справляется. И боится впасть в зависимость от Семерки, принять их помощь в обмен на власть над равнинами, стать их марионеткой. Это он тоже ощутил. Ее страх.

Потому он сделал все, что от него зависело, чтобы незаметно перетянуть на себя защиту границ. Встроиться туда, куда его никто не приглашал, советовать там, где никто не спрашивал. Семерка восприняла его участие в военном совете, как должное, но полукровка и предполагал, что они не упустят момента пристроить его к своим планам. Ему было важно, чтобы Лэйрин стала ему доверять.

Потому что, если Рагар в момент гибели не оборвал связь, а только заблокировал, это могло значить лишь одно: в нужный момент Яррен должен, как старший ученик, передать младшему то, что не успел или не мог передать учитель.

Хочет этого Лэйрин или нет, - ухмыльнулся про себя Яррен.

С той минуты, с момента прикосновения и озарения на берегу безымянной речушки, когда мир повернулся к Яррену неожиданной, обжигающей и ослепительной гранью, он стал смотреть на все происходящее совсем другими глазами и подмечать малейшие детали, раскрывающие вторую, третью подоплеку той великой игры, которая свершалась на его глазах.

Он считал себя самым умным учеником Белогорья?

Он был не прав.

Даже его ум оказался не настолько изощрен, как у девушки, скрытой под обличьем зеленоглазого равнинного короля.

Яррен наслаждался тем, как она вела переговоры, как уклонялась от уколов Таррэ, как изящно обходила ловушки.

Понять бы еще, зачем ей этот странный отбор? Не для того же, чтобы разогнать Регентский совет и избавиться от опеки. Она же прекрасно понимает, что эта формальность не снимет контроль Семерки.

И почему «король» Лэйрин не боится разоблачения со стороны невесты? Значит, что-то должно случиться после выбора и свадьбы, но до брачной ночи. Или даже после коронации королевы, но, опять же, до брачной ночи.

Какие факторы Яррен пока не учел? Какие детали не заметил или не придал значения?

Пока он стоял за спиной короля на Королевском совете, Яррен, существуя в отдельном потоке сознания, вспоминал и анализировал каждую секунду, проведенную им в Гардарунте.

Княжна Айрани, которую он встретил у табунщиков на лугу. Тогда он еще не знал, что сероглазая девушка – княжна, потому не удивился. Хотя нет, удивился. Даже свободные горные леди не ведут себя так раскрепощенно, безоглядно, как будто для одинокой девушки не существует опасностей в ночной прогулке по берегу реки.

Как она появилась, не нарушив охранную линию? И как смогла бесследно уйти, пока он мыл котелок? И почему он, очарованный ее глазами и легкостью с общения с незнакомкой, как будто разговаривал с близким другом, не придал этому значения? Он, маг и воин!

Так и суккубы Азархарта подберутся, а он будет смотреть на них, как влюбленный глухарь, и токовать, пока не перережут горло глупой птице.

Айрани – загадка, связанная с королем. Эльдер тому свидетель. И то, что Лэйрин собственноручно внес (внесла) княжну в список невест, не огорчило Яррена, хотя царапнуло сожалением.

А вопрос короля за обедом – «Почему ты сказал мне, что ни одной из фрейлин Виолетты уже нет в живых?» – внезапно привел полукровку к ошеломительной мысли.

Насколько тесно связаны Лэйрин и Айрани?

Яррен даже ощутил пронзительный толчок в солнечном сплетении и озноб вдоль позвоночника – так обычно резонировало его тело, тело мага, когда было близко какое-то ошеломительное открытие.

Но… на этом всё.

Откровение не состоялось, пусть он прикоснулся мыслью какой-то тайны. Значит, это очень важный шаг, и он сделает следующий в свое время.

Достаточно с него того, что он увидел вещи в истинном свете и разгадал часть тайн Лэйрин. Например, ее способность слушать через магию своего пламени. Огненную в ее случае.

Полукровка точно знал, что она слушала тот же, что и он, разговор монаха Леана с его господином. «Кукловодом», как мысленно назвал его Яррен.

Но он так же знал, что водные маги никогда не ведут важные разговоры при открытом огне.

Именно в тот момент, когда за обедом Лэйрин с отсутствующим выражением лица крутила в руках полупустую чашку, полукровка догадался, что младшая ученица слушает не через открытый огонь, а как-то еще. Как?

И тогда он вспомнил об огненном перстне Роберта на пальце принцессы Виолетты. Вспомнил, что и король Лэйрин прислал ей кольцо с рубином. Вспомнил, что королевским призом на турнире были подвески с рубинами. И только его подвеска оказалась с прозрачным бесцветным алмазом.

Вспомнил и сложил с тем, что в разговоре Кукловода и фрара Леана упоминался перстень с рубином в качестве платы короля за услугу.

И восхитился изяществом решения. Запереть огонь в кристалле! Как? Разве скажешь о Лэйрин, что она необученный маг?

Скорее, плохо обученный. О белой магии она не знает почти ничего. Почему? Этот вопрос Яррен обязательно задаст учителю, когда до него доберется в каком угодно мире.

Но кто ее обучил? Король Роберт? Тогда не удивительно, что она так многого не знает о Белогорье и магии вейриэнов.

Покидая королевский кабинет, Яррен обернулся и сложил руки в знаке «Эман». И Лэйрин, не задумываясь, ответила тем же знаком.

Тончайшая нить вспыхнула между ними мягким жемчужным светом и отозвалась в груди полукровки толчком сердца.

Пусть знает, что она в этом мире не одна.

Теперь на груди полукровки висела цепочка с рубиновой подвеской. Огненный ад для инсея, если подумать. Но не для белого мага.

И он еще поломает голову над тайной кристалла. В конце концов, огненная магия когда-то была сердцем белого пламени. Так почему бы этому сердцу не биться и в груди полукровки? Вода и огонь несовместимы? Возможно, раньше так и было…

Глава 7. Яррен тайно вступает в игру

Первый ученик вейриэна улыбнулся собственным мыслям и вошел в казармы, где расположился отряд ласхов.

– Где Таньяра Дивой? – спросил он у караульного.

– Асара Таньяра, – поправил ласх. – Дочь командира у себя. Но она скоро уйдет во дворец. Она же теперь королевская невеста и на время отбора переселяется в гостевые комнаты, мы получили указ. Если поторопишься, успеешь.

Яррен успел.

Ласхиня упаковывала дорожный мешок. На узкой койке в отведенной девушке каморке лежал ледяной кинжал и верхняя куртка, украшенная серебряной вышивкой и отороченная пушистым белым мехом.

– Во льду я видела этот дерьмовый отбор! Тоже мне, жених нашелся!

Яррен кашлянул, привлекая внимание разгневанной девушки.

Она резко оглянулась и попыталась курткой прикрыть собранный мешок, из которого торчал уголок переливающегося перламутром белого платья.

– А командир в курсе? – усмехнулся полукровка. Вошел и плотно прикрыл дверь.

– Он рехнулся, чего его в известность ставить? В огне меня испарить захотел! Это отец называется! Да я я маме пожалуюсь! Как только найду ее! – воинственная ласхиня внезапно рухнула на койку и закрыла лицо руками. – Знала бы она

– А как командир объяснил свое решение? – Яррен привалился плечом к промерзшей насквозь стене. Тем самым плечом, под кожей которого еще бродили огненные искры.

– Тем, что если императору Игиниру обещан огненный дар для будущего сына, то чем асары хуже?

– А бежать зачем?

– Затем, что мне проще не явиться, чем проиграть. И отец это знает.

Яррен задумался.

– Значит, это попытка льда получить доступ к огненной магии Занятно. Скажи, это ведь командир Тамий Дивой лично охранял окна королевских покоев в день турнира? Отпустил своих парней развлечься и сам выстоял стражу?

Таньяра метнула в него испуганный взгляд, отрицательно мотнула головой. Горец сделал следующий ход:

– Правду, Таньяра. Я же все равно узнаю. Если ты не станешь зачем-то покрывать отца, я помогу тебе проиграть отбор не теряя лица или сбежать и найти твою мать, если проиграть не удастся и ты уже дала слово отцу сделать все возможное.

– Как ты мне поможешь? Ты не ласх! – горько усмехнулась девушка.

– Принц Император Игинир достаточно ласх в твоих глазах?

– Для меня да. Для отца нет, – вздохнула Таньяра. – Отец просил меня никому не говорить, что

– Ты не сказала, – быстро оборвал ее горец. – Я понял. Советую тебе играть на тех мелочах, которые ты знать не можешь. Например, не торопись переезжать во дворец. Ты выполнишь указ, но позже.

– Что мне это даст?

– В отборе будет принята система баллов. Чтобы не потерять лицо, асаре достаточно получать чуть меньше баллов там, где речь пойдет о соблюдении чужих традиций. Тогда твой отец и командир не сможет предъявить тебе несоблюдение договора с ним.

– Хорошо, я поняла, – ласхиня задумчиво перекинула на плечо и потеребила небрежно заплетенную белую косу.

– Можно вопрос? – Она кивнула. – Почему ты сбежала из империи?

– Ты не поверишь, но там меня тоже пытались спихнуть замуж. Дед, как глава семьи, в отсутствие отца имел полное право. И я решила, что лучше уж найти отца. А он как раз был покалечен в стычке с темными князьями и чуть не погиб со своим кумиром Рагаром. Я помогала выхаживать его, а потом поехала с ним в Гардарунт и присягнула чужому королю. А теперь меня за этого немощного мальчишку еще и замуж принуждают! Он даже не воин!

Яррен наблюдал за ласхиней чуть прищуренными глазами и не пропустил важной информации.

– Ясно. А раньше твой отец не был таким настойчивым? Ведь он тоже свободолюбив, если сам сбежал с Рагаром от тирании рода и императора Алэра.

– Не был, – тихо прошептала девушка. – Он сильно изменился после того, как стал калекой. Потерял руку и не смог отрастить. Это его сломало. Он же асар. Для него слабость хуже смерти. Если бы не клятва Рагару и его ученику, отец бы развеял себя в небе.

Клятва Это существенно. Но Рагар погиб. А что случилось до того момента, как Тамий принес клятву огненному королю? И как она звучала? И хотелось бы посмотреть на «ключ сердца» искалеченного командира. Но он не удостоил Яррена такой чести.

– То есть, возвращаться в семью для тебя не выход? – спросил горец. Она пожала плечами, потом мотнула головой. – А если ты поедешь на родину в свите принцессы, как ее охрана, и будешь независима от семьи? А потом останешься на родине, например, в свите императрицы Севера Виолетты?

Глаза ласхини вспыхнули звездами.

– О, если это возможно, я Семья не сможет мне приказывать! Что мне сделать для этого, Яррен?

Улыбка горца была чуть грустной и сочувственной. Вот и на Севере диктат рода был таким же жестким, как и в Белых домах. А иначе и невозможно сохранить силу магии в крови – только тщательным подбором пары, только проверкой совместимости. Но у северян попытка сохранить чистоту пламени приводит к чудовищным побочным эффектам: у пары ласхов рождаются эйхо, которые уже не способны обрести человеческий облик и не могут говорить, хотя понимают человеческую речь, совсем как собаки.

И только ли у северян? Могут ли в Белых горах происходить столь же чудовищные изменения? Раньше их хранила Белая королева, не позволяла извратить суть магического пламени. А сейчас? Горные дома тщательно оберегают свои тайны. Даже гибельные.

– Слушаться моих советов, если они не будут противоречить твоей сути. Тогда у нас, может, и получится. Я не могу обещать, ведь это не мой отбор. Вдруг ты так понравишься королю Лэйрину, что Ладно, не злись, – он рассмеялся, когда Таньяра красноречиво схватилась за кинжал. – Договорились?

– Да!

– Тогда достань платье из мешка и приведи его в поряядок, а потом ложись спать. Ты же после дежурства, имеешь полное право на отдых до официального начала отбора.

Ему бы самому вздремнуть, силы еще понадобятся для полувоенной операции на границе, но слишком поздно он вступил в игру. Слишком много надо было сделать.

«Ирдан, – мысленно позвал полукровка. А когда дух откликнулся знакомым ощущением озноба в основании черепа, попросил: – Узнай, где сейчас фрар Леан. Хочу его навестить. Он приходил во дворец вместе с кардиналом Трамасом, если ты видел». – «Зачем тебе этот инсейский выродок?» – раздраженно проворчал предок. – «Если рыба сама хочет встретиться с рыбаком, нужно ей в этом помочь».

Фрар Леан нашелся в тайном хранилище с древними рукописями, спрятанном в укрепленных подземельях под полом обычной лавки книготорговца.

По укорененной привычке Яррен, прежде чем сойти с тропы духов в реальный мир, прислушался к происходящему. Привычка, не раз спасавшая ему жизнь. Да и тысячам поколений горцев. Иное дело, что плата за такую полупроявленность была на порядок выше – маг длил мгновенье только за счет резерва. И это растянутое мгновение становилось физическим и ментальным мучением и для самого мага, и для его покровителя дэриэна.

А уж если сходить требовалось в защищенное другим магом пространство, то расплату нужно умножать на два.

А если еще и магическая стихия была иная, чаще – враждебная, например, купол, окутанный нитями зеленого пламени, словно кокон бабочки, то лучше держать целительные чары под рукой.

Тем не менее, несмотря на все риски и выворачивающую наизнанку боль, Яррен надолго завис, не сделав последнего шага с тропы. Очень уж любопытную картину он обнаружил, когда сумел аккуратно вскрыть защиту хранилища. Хоть здесь повезло: он уже сталкивался с такой системой в детстве, в доме отца, когда воровал магические книги из дворцовой библиотеки, куда вход «горному выродку» был запрещен.

Фрар Леан в сопровождении какого-то толстяка – писца или продавца, судя по фартуку и нарукавникам в чернильных пятнах, – входил в святая святых хранилища, где в условиях стазиса находились самые ценные свитки.

– Вот сюда, фрар Леан. Не споткнитесь о порожек, – суетился толстячок.

– Не первый раз, фье Демиус, – поморщился монах, снимая капюшон плаща. – Мне нужна та вещь, которую вы мне показывали в прошлый раз для оценки. Я должен убедиться в его подлинности. Кардинал ищет лучший подарок для Первосвященника.

– Конечно, конечно. Вот, извольте. Свиток, который вы в прошлый раз мельком осмотрели. Смею ли я надеяться на официальный документ об экспертизе?

– Официальный? Это долго! Такие документы в одиночку не выдаются. Нужно созывать экспертный совет.

– Но хотя бы документ о вашей оценке, фрар Леан? На случай, если его чистейшество откажется от закупки Вы считаетесь непревзойденным знатоком древних текстов! Ваше слово – гарантия

– Ну хорошо, хорошо. Сделаю я вам оценку. Но магическая проверка – это не быстро. Это требует сосредоточения!

– Как вам угодно. Я все оплачу, не сомневайтесь. Вот, располагайтесь здесь, достопочтенный фрар.

Книготорговец смахнул пыль с конторки в центре помещения, достал из сейфовой ячейки зачарованный футляр и открыл крышку специальным ключом. Вынул и бережно положил на конторку свиток. И встал в стороне.

– Фье Демиус, не собираетесь ли вы подсматривать за моими профессиональными секретами эксперта? – взглянул на него монах. – Ступайте, ваша помощь тут не понадобится. Или вы мне не доверяете? С каких это пор?

Толстячок, бормоча оправдания, покинул хранилище.

Суетливо оглядевшись в поисках следящих маячков и не обнаружив, монах осмотрел драгоценный свиток. Судя по истертому виду, державшемуся только за счет консервирующей магии, свиток был невероятной древности, может быть, даже первых веков после исхода айров. Леан осторожно развернул хрупкий пергамент, пробежался взглядом и, кивнув самому себе, скрутил в рулон и сунул его за пазуху. Без всякого почтения.

Затем откинул полу рясы, отвязал от пояса простой кожаный тубус и вынул из него точно такой же свиток, как украденный. С теми же потертостями и трещинками по краю пергамента. С той же консервирующей магией на поверхности обеих сторон. С теми же магическими печатями, удостоверяющими подлинность. За исключением содержания.

Когда монах развернул свиток, чтобы удостовериться, что не перепутал и взял тот самый, Яррен, наблюдавший из-за его плеча, уловил отличия. И присвистнул про себя: церковь Безымянного подделывала свидетельства о Богоявленности и собственной древности!

Вложив фальшивый свиток в футляр вместо подлинника, Леан еще раз воровато оглянулся, выпрямился и вытер бисеринки пота со лба.

Затем монах тронул колокольчик, стоявший на столе.

Хозяин лавки появился через несколько мгновений. Острым взглядом пробежался по хранилищу. Не увидел нарушения целостности печатей. Поклонился.

– Что скажете, почтенный фрар? Удостоверились в подлинности свитка и печатей?

– А как же. Все в порядке. Я поражен! Каким чудом в твои руки попало такое сокровище?

– Выменял. Слава королю Роберту и Ночи Святых Огней. После нее столько старинных семей Гардарунта оказалось разорено, что они за мешок зерна, фигурально говоря, начали распродавать на аукционах родовые библиотеки. Это, как я говорил вам, летопись времен первого столетия после обретения Пламени в Очаге. Она бесценна, о ней упоминается в ряде хроник, но никто даже предположить не мог, что оригинал еще существует. Вы убедились в ее подлинности, фрар Леан?

– Вполне, друг мой, вполне. Я проверил, в чем готов дать заключение эксперта по древностям. Никаких сомнений. Лучшего подарка для Первосвященника кардиналу не найти, можете требовать за него любую сумму в разумных пределах. За сорок процентов я настоятельно порекомендую сей раритет его чистейшеству.

Торговец редкостями выпучил глаза при виде таких аппетитов.

– Но

– В ином случае кардинал объявит его религиозной ценностью и конфискует за ненадлежащее хранение. Выплатит вам сущие гроши. Или еще вариант событий: я позволю себе усомниться в подлинности свитка. Кардинал созовет экспертный совет, коий будет заседать годами, и вам, друг мой, придется отдать свиток совершенно бесплатно.

– Я согласен на тридцать процентов.

– Сорок пять. И еще пять процентов – цена моего экспертного заключения.

– Помилуйте, но

– И не забывайте, фье Демиус, что цена сего раритета зависит только от моего слова. Да и вся ваша лавка тоже. Если окажется, что вы храните кощунственные свитки, оскверняющие лик Безымянного и его отражение – нашу великую церковь. Понимаете?

– Д-да П-понимаю, – смирился торговец с грабежом.

– В таком случае советую оценить свиток в двадцать тысяч золотых. Кардинал согласится, это моя забота. Пять процентов от суммы выдайте мне за экспертизу немедленно, и я поспешу доложить его чистейшеству, что нашел подарок, который позволит ему сохранить свое положение в церковной иерархии. Как вы знаете, оно в последние месяцы стало весьма шатким. Ну? Что вы стоите, друг мой? Несите деньги!

Яррен не стал дальше мучить себя и предка, и так все ясно. Он сошел с тропы у входа в лавку и, расплатившись с предком незначительным воспоминанием, вытер хлынувшую носом кровь, подлечил себя наскоро и стал ждать, подпирая плечом стену дома.

«А скажи-ка, Ирдан, ты же и без моего приказа следил за этим пронырливым монахом?» – с подчеркнутой ленцой мысленно спросил он дэриэна.

Тот слишком хорошо знал этот тон ленивого кота. Потому насторожился: «С чего ты взял, мой мальчик?» – «Ты слишком вовремя привел меня к нему», – усмехнулся младший лорд. – «Ты когда-то отметил его, потому я краем глаза следил». – «Я? Отметил? Я передавал ему платок, но не отмечал своей печатью». – «Не помнишь? Тогда откуда на нем белая метка дома Ирдари?»

Яррен аж выпрямился от такого поворота. Снова озноб куснул позвоночник и эхом откликнулась точка в солнечном сплетении – магическое «сердце». И это говорило о том, что он снова интуитивно коснулся чего-то важного.

Он абсолютно точно не ставил метку на монаха. Он столкнулся с ним только ночью в коридоре дворца и прежде не встречал. Метка дома Ирдари могла оказаться на Леане только от какого-то другого мага рода. А никто иной не спускался в равнины с гор кроме его тетки Лореи, первой жены Роберта Сильного, горной риэнны, убитой, когда ей исполнилось всего шестнадцать лет. Она была беременна первенцем Роберта, которому не дали родиться.

Могло ли случиться так, что Лорея успела поставить тихую магическую метку на своего убийцу?

Если так, то Леан далеко не так молод, как показалось на первый взгляд. Он важная фигура в заговоре против огненного короля. Он или его неизвестный господин. Кукловод.

Если так, то за убийством первой жены Роберта, а может, и последующих, стоит в первую очередь церковь Безымянного, управляемая в Гардарунте Кукловодом, а вовсе не кардиналом Трамасом.

Из этого следовал главный вывод: наследник (наследница) Роберта в огромной опасности. Знает ли о ней Лэйрин?

Но почему леди Лорея, сильная горная риэнна, не поставила метку, понятную любому белому магу? Тогда убийцу нашли бы еще лет двадцать назад. Почему она поставила тихую, видимую только родственникам по крови и духу, только Ирдари?

Именно поэтому.

Своему дому Лорея доверяла безоговорочно и могла только надеяться на то, что к расследованию ее смерти привлекут магов Ирдари. А общую белую метку мог увидеть и снять с убийцы какой-нибудь отступник. Есть и такие в Белых горах. Чего только стоит перевертыш Гайир фьерр Хорхе, который попытался взять в плен королеву Хелину.**

## ** События из книги «Белое пламя» цикла «Лорды гор».

«И почему я слышу об этой метке только сейчас, Ирдан?» – не скрывая раздражения, спросил горец. – «А когда мне было рассказать? – возмутился дух. – Я и почуял ее только тогда, когда эта тощая пиявка в рясе ночью из дворца вышла!» – «Ты понял, кто поставил метку? Леди Лорея, да?» – «Да. – признался дух. – Предсмертная печать. Не истает, пока леди не будет отомщена». – «Деду пока не сообщай. Или уже?» – «Уже – покаянно вздохнул дэриэн. – Ночью лорд призывал всех нас, а обнаруженная мной метка – слишком важный факт, чтобы молчать. Старший лорд Ирдари объявил кровную месть».

Яррен поморщился. Вмешательство рода могло спутать всю его тщательно выверенную игру!

«Передай деду, что я прошу доверия дома Ирдари и чести предоставить месть мне. У меня лучше получится обойти инсейские ловушки и щиты. Передай еще – гордец поморщился еще раз, глубоко вздохнул и нехотя выдавил: – Даю слово, если» – «Если?» – хихикнул дух. – «Ладно – Последовал третий душераздирающий вздох полукровки. – Даю слово: когда потребуется, я не буду действовать в одиночку и попрошу помощи клана». – «Передам», – коротко и серьезно ответствовал дэриэн.

Фрар Леан даже заподозрить не мог, как изменилась его судьба за те минуты, пока он пересчитывал свою бесчестную тысячу золотых.

Яррен услышал его шаги в лавке еще за минуту до того, как помощник кардинала потянул ручку двери изнутри. Горец с силой толкнул полотно снаружи, сбив монаха с ног, размашисто вошел в лавку и успел подхватить падающего за локоть.

– Ох, простите, фрар! – воскликнул полукровка, крепко сжав пальцы. – Я вас не ушиб? Ба! Какая встреча, фрар Леан! Вы меня не узнали?

– Узнал! – прошипел инсей, пытавшийся выдернуть локоть из железной хватки. – Пустите, фье Ирдари! Я в порядке.

– Нет, нет, я должен убедиться! Я ведь, если хотите, и залечить могу, меня этому учили. Какая удача, что это я вас ушиб, а не кто-то другой! – Повернувшись к хозяину, который торопился на шум, Яррен широко улыбнулся: – Простите, фьерр, книготорговец произошло досадное недоразумение. Моя неловкость не позволит мне сейчас рассмотреть ваши редкости поближе. Но я еще вернусь. Мой дедушка собирает коллекцию древних фолиантов. Вдруг у вас найдется что-то действительно уникальное?

– Да пусти же! – взвыл фрар Леан, дернув локоть особенно сильно, и едва не оставил в железных пальцах полукровки локтевой сустав.

– Буду ждать, господин! К вашим услугам, – низко поклонился хозяин – круглый толстячок с лысиной и оттопыренными ушами.

Воспользовавшись тем, что взгляд толстячка устремлен в пол, Яррен мгновенно вытащил монаха из лавки. При этом на крыльцо так никто и не вышел.

Глава 8. Королевские невесты, партия первая

Первым делом я в сопровождении Эльдера, графа Оллора и секретаря пришла проведать бывших мариньерок. Сестры, занявшие прежние покои, времени не теряли: приводили себя в порядок, гоняли портных, отбирали штат пажей и фрейлин. Чем платить жалование, их не заботило. И правильно, это мои проблемы.

Первым делом они назначили себе камер-фрейлиной Лилиану, о чем немедленно уведомили, и девушка уже приступила к работе: присутствовала в будуаре принцесс и наблюдала за пополнением их гардероба.

Берта быстро смирилась с тем, что ее похитили из монастыря, сорвав пострижение в монашки. Мариньеркой она точно быть не хотела. Устав Ордена не позволял монашкам отсиживаться в пыльных архивах – гоняли бы ее на плацу с мечом с утра до вечера. А вечером – пожалуйста, сиди, переписывай священные свитки, когда остальные спят. Это мне Бес объяснила, когда перестала висеть на моей шее, пытаясь расцеловать. Берта таких эмоций не проявляла, но по ее оживлению и блеску в глазах я видела, что она рада возвращению не меньше.

Сложности возникли, когда я попросила принцесс, чтобы обе стали арбитрами отбора.

– Дорогой брат, зачем тебе отбор? Лучшей жены, чем наша фрейлина, леди Лилиана, тебе не найти! – на диво единодушно заявили они.

Лиль ахнула, и ее лицо стало ярче заката. Она закрылась веером и отвернулась к окну. Ну и что смущаться? Что за кокетство? Терпеть не могу! Где она нахваталась таких ужимок? В монастыре?

На кресле, в котором девушка сидела до моего появления, сейчас лежала раскрытая толстая книга. Лиль читала? Добровольно? Молитвенник или сборник сказок?

Я подошла, перевернула книгу. «Путешествия Афонсия Никитора за три моря в поисках чуда Единого пламени». Да это же ересь! Самое еретическое сочинение для слуг Безымянного!

– Единое пламя, дорогая леди Лилиана, это Белое пламя. Оно появилось первым в мире, – сказала я противным тоном проповедника. – Как белый свет един для всего мира, так и белое пламя – основа всех прочих магий. Потому зеленые маги так ненавидят Белогорье, что у них нет и не будет права первородства.

– Ваше величество, благодарю за науку – потупилась Лиль.

Мне кажется, или девчонка как-то изменилась? Писаной красавицей она так и не стала, но похорошела, несмотря на осунувшееся личико. Она, как и принцессы, уже освежилась с дороги, переоделась в красивое платье и заплела косы в прическу, почти такую же сложно-вычурную, как у инсейской царевны. Но, за неимением драгоценностей, украшенную свежими цветами.

В Найреосе новая мода на прически? Уже?!

Я вздохнула. Повернулась к сестрам.

– Боюсь, милые сестры, ваша подруга не сможет исполнять обязанности фрейлины. Позвольте представить вам герцогиню Лилиану фьерр Холь, – я выделила голосом титул. – Отныне герцогство Виннибор присоединено к баронству Холь, и вместе эти земли называются герцогством Холь, а вы, ваша светлость, его полноправная хозяйка. Граф Оллор, вручите герцогине бумаги на владение и титул.

Аханье Лиль, восторг сестер, объятия Еле вырвалась.

– Ваше величество я я так вам благодарна!

По миленькому личику Лиль текли слезы. И не поймешь, то ли радости, то ли разочарования. Герцогство – это вам не королевство. Я ясно дала понять, что свой приз она уже получила. А то расстроится после проигрыша на отборе, будет рыдать я ее знаю.

– И напомню, ваша светлость, – сухо произнесла я, – раз уж вы, ознакомившись с моими требованиями к невесте, зачем-то подали заявку и оплатили участие в женском турнире, то есть, отборе, то вам положены отдельные покои в гостевом крыле дворца.

Слезы бывшей фрейлины высохли моментально. Голубые глаза сверкнули, как льдинки на солнце.

– Зачем-то? – Спина новоявленной герцогини выпрямилась до хруста, подбородок вскинут, кулачки сжаты. – Неужели вы забыли, сир, мои чувства к вам

– Довольно, – жестко оборвала я. – Не забывайтесь, герцогиня. Я выбираю королеву, а не истеричную даму, которая не способна сдерживать чувства и язык. Свою первую задачу – представить себя жениху – вы провалили и получаете минус один балл. Советую не терять времени и подготовиться ко второй задаче. Ступайте в свои покои. Там и оружие затупленное для тренировок имеется. Одно из моих требований к невесте – хорошая боевая подготовка, чтобы моя королева могла прикрыть мне спину в случае, если больше некому будет.

И, не обращая внимания ни на огромные, полные боли глаза моей бывшей подруги, ни на вопли возмущенных сестричек, повернулась и ушла.

У моего Лэйра еще пять живых или условно живых невест.

Прости, Лиль, но я должна сразу затоптать твои надежды и ожесточить твое сердце. Ты сама же мне потом спасибо скажешь.

* * *

Перейдя в гостевое крыло, я начала обход невест. В покои Лилианы было бесполезно заглядывать, она еще рыдала у принцесс.

Потому я решила навестить ласхиню Таньяру Дивой, дочь командира Тамия. Самую лояльную и необременительную из невест, как я полагала. Если не считать Айрани, разумеется.

В выделенных покоях невесты не нашлось.

Я оглядела девственно-чистое помещение в нежно-розовых тонах. Ни одной личной вещи. Подушечки на креслах в холле. Ни вмятины. Поднос с обедом. К еде не притрагивались. Через раскрытую дверь спальни виднелась заправленная кровать. Ни складочки.

– И где невеста? Почему не заселилась? – хмыкнула я. – Разве им не сообщили, что я приду взглянуть на них в хм естественной среде обитания?

– В казарме она, ваше требовательное величество, – хихикнул Эльдер. – В своей, как вы изволили выразиться, естественной среде обитания. Отсыпается после дежурства, но к началу отбора придет, никуда не денется. Северяне все на нее поставили. Ну, кроме меня.

– И Сиарей?

– Посмел бы командор на нее не поставить! Командир Тамий его на дуэль бы вызвал тотчас!

– Ясно. Граф Оллор, поставь честно заработанный минус один балл асаре Таньяре. Невеста должна трепетно ждать и готовиться во всей красе встретить жениха. Или я могу подумать, что не очень-то и желанен.

Эльдер попытался было заржать, но я так зверски на него глянула, что дракончик подавился и закашлялся. То-то же!

* * *

Я остановилась у следующей по коридору двери. Секретарь графа Оллора поторопился открыть по моему знаку. Эльдер, успевший запустить в помещение снежный сквознячок, кивнул, показывая, что все чисто. Я вошла.

– Ваше величество – Сиаль церемонно поклонилась.

– Встаньте. Вы занятно выглядите, леди. Что это на вас надето? Вам идет.

– Благодарю. Это ритуальное платье младшей жрицы подгорного храма. – Наследница дома Антаре выпрямилась, дав рассмотреть причудливый наряд.

И ее саму.

Пожалуй, только сейчас я увидела ее по-настоящему, не через призму моей злости на Таррэ. Не куклу, разряженную в шелка и золото, а именно ее саму. Дочь синтки и вейриэна, выросшую в подгорном храме среди жутких пещерных змей. Синты почитали змей, я помню.

Ее наряд не скрывал сильные руки, обнаженные почти полностью и украшенные кожаными браслетами, подозрительно напоминавшие воинские наручи. Эта женщина натянет и боевой лук, можно не сомневаться. И попадет в глаз врагу на другой стороне ущелья.

А ведь сама хрупкость на первый взгляд! Нежное лицо, изящные пальцы, тонкая талия.

Моя натренированная память тут же выдала строки из письма Дигеро: «Утонченные черты белокурые косы удивительного цвета, словно они светились ее можно было принять за нашу аристократку-риэнну — такой статной и утонченной она была».

Две гостьи посетили дом Дигеро перед его отъездом в свите принцессы Виолетты. Две синтских жрицы. Мать и дочь.

И еще он описывал синтский наряд, точь-в-точь, как сейчас на Сиаль.

Я даже зажмурилась, воскрешая в памяти те строки, написанные безукоризненно ровным почерком: «рубахи, расшитые у горловины и по рукавам мелкими самоцветами, и узкие штаны до щиколоток длинная безрукавка до колен, расшитая в тон рубахе. У старшей женщины на поясе вместо неизменного атрибута синтов — изящного топорика — висело ритуальное оружие жрицы вроде каменной чашечки цветка с длинным стеблем, спрятанным в серебряные восьмигранные ножны. Наверняка «стебель» заточен острее кинжала. У младшей оружие выглядело гораздо скромнее - нераспустившийся бутон на коротком стебле в скромных кожаных ножнах».

Да. Именно так. Я помнила каждую строчку.

Теперь на вышитом поясе Сиаль висел стебель с раскрытым каменным цветком. Что-то же это означает?

– Ваше величество? – обеспокоенно спросила Сиаль, когда мое молчание затянулось.

Я оглянулась на сопровождающих.

– Граф Оллор, прошу вас и вашего секретаря выйти. Мне нужно задать леди пару вопросов наедине.

Камергер поклонился и вышел вместе со слугой.

Наедине не получилось: Эльдер прикинулся сугробом, и весь его вид показывал, что вынести его можно только с помощью лопаты, по частям.

– Леди Сиаль, вашу мать зовут Онриль? – спросила я.

– Да.

– На вас брачный наряд? Однажды вы в таком платье приходили в дом лорда Этьер, не так ли?

– Да. – Сиаль побледнела и сжала руки.

– И что случилось потом в ту ночь?

– Я не могу сказать.

– Вы провели ту ночь с младшим лордом Дигеро? В синтских пещерах? Синты совершили над вами брачный обряд? – безжалостно вгоняла я в нее жесткие вопросы.

Если так, то попытка Таррэ заключить фиктивный брак Сиаль, у которой уже есть муж по закону подгорного народа, – двойное преступление!

Сиаль в нарушение этикета рухнула на стул и уронила голову в сложенные чашей ладони. Косы упали, как две серебряные змеи. Но, когда она через пару мгновений поднялась, ее глаза были сухими.

– Простите, ваше величество, мою слабость. Я не могу ответить на ваши вопросы.

Я сжала губы в нитку. Наши взгляды столкнулись. В ее отражалась бесконечная печаль и сожаление. И твердость. И боль. Опять боль.

Что же ты натворил, Диго.

Что с вами обоими сотворили эти горные и подгорные интриганы!

Вот почему Яррен просил позвать через огонь второго наследника огненной крови. Мой вездесущий личный рыцарь все знает о Сиаль и Дигеро?

– Я помогу вам, леди. – Я приняла решение. – Сегодня же, после ужина, на котором будет объявлено первое задание для невест. Не вздумайте поменять платье. Продолжайте играть роль моей невесты так, как сказал вам лорд Антаре. Участвуйте в отборе. Но до тех пор, пока это безопасно. Не делайте ничего во вред себе.

– Как прикажете, ваше величество. – Она нашла в себе силы поклониться.

В невероятно синих глазах зажглась искорка надежды.

Она взяла из шкатулки на столе небольшой предмет и протянула мне на вытянутых руках в сложенных чашей ладонях.

– Позвольте поднести вам скромный дар, ваше величество.

– Что это?

– Это одна из немногих вещей, оставшихся мне от родного отца, – ее голос дрогнул, и я поняла, что это ее единственная памятная вещь. – Он вейриэн. А вы, как я знаю, были учеником вейриэна. Это особый, беззвучный свисток для призыва помощи «белого ветра ущелий» в случае опасности обвала.

Я внимательно взглянула в синие глаза девушки. Озвучила очевидное:

– Мы в равнинах, леди. Здесь не бывает опасности обвалов.

Она смутилась.

– Простите, сир. Мне хотелось подарить вам что-нибудь памятное.

– Эта вещь памятна для вас, я не могу ее принять. Но я буду помнить, что вы готовы отдать самое ценное, что у вас есть. Вот это и есть самый дорогой дар для меня, леди Сиаль.

Я позвала Эльдера, изучавшего все это время носки своих расписных узорами сапожек, и вышла. И еще на пороге, чтобы слышала эта беленькая запутавшаяся пешка, сказала:

– Граф Оллоре, поставьте этой невесте ноль. Леди Сиаль ждала и готовилась, это похвально. Но, как ни жаль, леди недостаточно изучила традиции и выбрала наряд одного из горных племен. Будущая королева – это не посол суверенной страны, она должна подбирать гардероб сообразно этикету моего двора и быть законодательницей мод в Гардарунте.

– Приказать принести другое платье для леди? – обеспокоился камергер.

– Не надо. Мне понравилось. Но я должен быть объективным.

Глава 9. Королевские невесты, партия вторая

Царевну Соальен стоило оставить напоследок, но, как оказалось, инсейка – еще не худшая из моих неприятностей. Да и совсем в конец списка задвигать ее будет политически неверным шагом. Она должна быть чуть выше середины. Третьей – в самый раз.

– Ваше величество

– Поднимитесь, ваше высочество.

Соальен выпрямилась. Она сияла красотой лица и изяществом фигуры, как хрустальная статуэтка. Безупречна.

Я ожидала, что на ней будет струящееся, слишком открытое и облегающее инсейское платье, как на балу. Но царевна оказалась не дурой, и сегодня надела пышное, воздушное платье, вполне в стиле придворных модниц королевства. Даже корсет затянут, делая талию инсейки еще тоньше, а грудь выше. Не придраться, какая досада.

– Как вы устроились, ваше высочество? – мягко, но равнодушно спросила я.

– Прекрасно. Благодарю.

В комнате с закрытыми наглухо окнами пахло удушающей сладостью. Секретарь графа Оллора чихнул и, извинившись и спросив дозволения, выскочил за дверь. Сам граф промокнул платком выступившие слезы и прижал ткань к носу.

А вот и источник: на столе источал навязчивый аромат букет белых лилий в золотой вазе, инкрустированной хризолитовыми кабошонами. Даже у меня голова закружилась. И я проверила, не реагирует ли огненный дар на отравление?

Реагирует.

Не пытаются ли меня приворожить какой-нибудь гадостью?

Вот и Эльдер нахмурился, повел носом и, быстро глянув на меня, слегка качнул головой.

Если и пытались, то так тонко, что следов магии не нашлось. Запах и реакция крови есть, магии нет. Любопытно.

Но лучше открыть окно и выбросить. Природа тоже щедра на яды.

И вазу тоже выбросить. Не нравится мне, как мерцают зеленые камни. Словно живые жабьи глаза.

– Принцессе по душе особые цветы? – спросила я.

– Это «вечные» лилии, ваше величество. Редкая драгоценность из сада моего батюшки. Даже срезанные они цветут так долго, что считаются неувядаемыми. Их аромат придает коже сияние, свежесть и молодость.

Драгоценность? Хорошо, что я не выкинула этот веник в окно.

Но, если царевна постоянно пользует это «омолаживающее» средство, то сколько же на самом деле лет этому гладкому, без морщинки, лицу?

Маги долго сохраняют красоту и молодость. А уж с таким уникальным снадобьем рискуют и в гробу лежать нетленными вечность.

– Позвольте преподнести этот букет в дар вашему величеству, – с улыбкой сказала инсейка и, взяв лилии вместе с золотой вазой, удерживая за донышко, протянула мне. Вот как. Сама царевна не рискнула дотронуться до стеблей руками без перчаток?

– Эльдер, – вполголоса сказала я, даже не оглянувшись на телохранителей.

Один из сопровождающих ласхов выступил вперед, протянул руки принять дар, но в миг, когда его пальцы едва коснулись сосуда с цветами, с них сорвались синие сполохи и окутали подношение от золотого донышка до самой последней тычинки. Глаза кабошонов вспыхнули ядовито-зеленым светом, но мгновенно потускнели. Лепестки бутонов хищно содрогнулись, словно пытались поймать невидимую муху, и покрылись ледяной коркой.

Волны тяжелого удушающего аромата разметало метелью искрящегося снега. Сразу стало легче дышать.

В руки ласх взял уже насквозь заледеневшую «драгоценность и редкость».

Соальен тоже застыла, распахнув глаза и прижав ладонь к губам в немом крике. Если бы не вздымающаяся в волнении грудь гостьи, можно подумать, что Эдьдер и царевну заморозил.

– Благодарю, царевна Соальен, – благосклонно кивнула я. – Теперь эта редкая драгоценность получила достойный ее футляр и будет храниться в королевской сокровищнице до тех пор, пока у меня не возникнет нужда в чудодейственном средстве для поддержания свежести и молодости. А сейчас, в мои неполные семнадцать, я бы хотел сначала достичь зрелости, а не выглядеть, как вечный мальчик.

– Ох, ваше величество, мой подарок не был намеком на вашу незрелость! – брови царевны сложились молитвенным домиком, как и ее ладони у груди с эффектным декольте, хотя и более скромным, чем то, которое она демонстрировала на балу. – Поверьте, и мысли не было вас оскорбить!

На ее глаза навернулись слезы.

Я покосилась на молодого секретаря графа Оллора. Ну вот. Теперь пойдут слухи, что король Лэйрин довел до слез уже третью невесту подряд!

– Я не буду жестоким к прекрасной дочери царя Светлых вод. Не будем принимать во внимание случившийся казус. Граф Оллор, прикажите секретарю записать мой вердикт. Ее высочество ждала и готовилась к встрече, даже щедро одарила изысканной редкостью своей родины. Но от будущей королевы Гардарунта хотелось бы ожидать большей внимательности к жениху. Поэтому оставим все, как было. То есть, ни плюса, ни минуса. Чистый ноль. – Повернулась к инсейке, улыбнулась. – Желаю вам, царевна Соальен, показать себя во всей красе на предстоящих соревнованиях невест.

Раскланяться и бежать на свежий воздух! Быстрее, а то что-то меня замутило

* * *

Мне нужна была немедленная передышка. Глоток чистого воздуха. Или хотя бы огня.

И я направилась к Сиреневым покоям княжны Айрани.

У дверей задержалась. Послала импульс магии. Мало ли, фантом случайно упал лицом в диванные подушки, как недавно Инитаэра в башне, а поднять некому. Но все было в порядке.

Вошли. Раскланялись.

Миленькая Айрани, одетая в нежное голубое платье, сделавшее ее серые глаза более выразительными, отложила вышивание (украденное мной из комнаты горничных, и не даром, – на пяльцах остался золотой, думаю, хватит) поднялась со стула, поклонилась. Прощебетала лестные слова приветствия.

Не забыла поинтересоваться у графа Оллора, как он чувствует себя после ранения. Восхитилась мастерством целителей.

Поблагодарила меня за обед и тренировочное оружие, выразила желание усладить не только мой взор грацией лесных воительниц, но и мой слух игрой на лютне

Словом, мое творение вело себя как истинная королева, – внимательная, заботливая, обученная этикету. И собственноручно вышитый платок подарила (надо будет проверить, не украл ли кто из посторонних мою оплату). Вышивка, кстати, была так себе, какой-то кривой цветочек.

Нечего тут время терять.

– Граф Оллор, я нахожу здесь полную гармонию, – улыбнулась я. – Меня ждут, мне хотят понравиться, меня хотят развлечь. Прекрасно, леди, я восхищен. Дарю вам один балл. Никто не возражает?

Не посмели.

* * *

У входа в покои леди Исабель, которую я целенаправленно оставила напоследок, меня перехватили сразу три вейриэна. Миар, Онис и Паэрт.

Я с удивлением вгляделась в изысканно-красивые лица мастеров, недоуменно вздернула бровь.

– Приветствую, мастер Паэрт. Давно не виделись. Что вас привело в Найреос, да еще именно к этим дверям? Помнится, вы все трое не входите в число арбитров отбора.

– Я заменяю арбитра Таррэ, – почти нежно улыбнулся Паэрт. Так улыбаются акулы.

– Мы все трое заменяем арбитра Таррэ, – уточнил Миар и подмигнул.

– Но у нас на троих один голос, – примиряюще сообщил Онис.

– В таком случае вы опоздали, фьерры. – Бесстрашно встрял граф Оллор. А ведь он ранен, едва жив был после турнира. И вот эти три вейриэна приложили руки к его стремительному излечению. Какая смелость! Его светлость, видимо, осознав, с кем спорит, побледнел, но мужественно продолжил: – Отбор уже начался, и участницы получили первые оценки. Или не получили.

– Мы принимаем ваши решения, – дипломатично улыбнулся Онис.

– Может, и дальше будете просто принимать? – съехидничала я и кивнула Эльдеру, чтобы открыл передо мной дверь.

Первыми, перед самым моим носом, проскользнули Паэрт и Онис. Промчались порывом ветра. Я и глазом не успела моргнуть.

– Приветствуйте короля! – гаркнул Паэрт.

Скоморохи, а не белые воины – гордость, честь и совесть Белогорья, – вздохнула я и вошла.

Мертвечиной не пахло.

Уж я-то запах трупа уловила бы сразу. И не только из-за темной крови. Наизучалась я их тел в убежищах до тошноты. Эльдер мне до сих пор эти опыты простить не может. Он же ночами тайно воровал мертвецов с некрополей Найреоса, пока я не научилась создавать безупречные фантомы.

Но воздух был наполнен оглушительным ароматом гвоздики и корицы. Таким густым, как будто что-то маскировал.

Небольшой холл, откуда вело две двери в спальню и в гардеробную с умывальней, был обставлен обычной, не особо изысканной мебелью для гостевых покоев. Диван, кресла, стол между ними, секретер у окна, пейзаж в золоченой раме над диваном.

Но южанка раздобыла драгоценный заморский ковер на пол, в котором утонули подошвы моих сапог, и застелила мягкую мебель алыми, вытканными золотой нитью покрывалами с золотыми кистями. Из такой же ткани были прицеплены к окнам ламбрекены, преобразившие скромные, серые от времени занавеси.

– Ваше величество, счастлива приветствовать вас

– Впечатляюще, – сказала я, опустив взгляд на королевскую невесту, присевшую в поклоне так низко, что ее толстые черные косы, переброшенные со спины на высокую грудь, коснулись ковра кончиками, украшенными драгоценными подвесками.

Ее тяжелое пурпурное платье с золотой вышивкой вокруг драгоценных камней, рассыпанных по ткани в причудливом узоре, больше походило на церемониальный наряд какой-нибудь южной султанши. Из-под верхнего платья выглядывала тончайшая, переливающаяся золотом тафта, скрывая женские прелести.

Вопиющая роскошь. Как совести хватило шаунам тыкать мне в глаза своими богатствами после того, как они ограбили казну Роберта?

Я поморщилась. Брезгливо оттопырила губу. И под этой маской пресыщенного юнца перестроила зрение, пытаясь разглядеть живой огонь сердца южанки. Она точно не труп? И не беременна?

Увы, нет. Живая, пустая. В смысле, без приплода.

Ну а для того, чтобы посмотреть, не стала ли она марионеткой на ниточках темной магии моего отца, мне надо приоткрыть темный дар.

Такой ошибки я не сделаю. Придется поверить тому, что чувствую. Точнее, не чувствую. Тьмы.

Той, какую сразу почувствовала в моей сестре Адель. И в темном посланнике Дирхе.

В Исабель ее не было. Явной.

И это хуже всего.

Карие глаза Исабель, так же пристально изучавшие мое лицо, как и я ее, расширились, словно от тщательного скрытого узнавания?

Да, я похожа на своего родного отца, владыку темных Азархарта, как две капли. Те же глаза. Тот же цвет волос. Тот же прямой нос. Абрис губ Я знаю, нечего на меня так откровенно пялиться.

И это ее узнавание стало громче чистосердечного признания. Она видела Темного владыку, знала его в лицо, знала близко.

И узнала его во мне.

И вейриэны, – я покосилась на бесстрастного Паэрта, – тоже отлично это поняли.

Пауза затягивалась. Встать я не дозволяла. Ее ноги наверняка затекли в неудобной раскорячке. Человеку невозможно не пошатнуться от судороги. Магу еще терпимо. Марионетка темных может так стоять вечность.

Исабель под моим презрительным взглядом опустила наглые глаза, она явно пыталась скрыть дрожь усталости. Или притворялась, что пытается скрыть...

Но впечатлительный секретарь графа Оллора растерянно кашлянул в кулак. Я без труда читала мысли на его юном безбородом лице: «Король издевается над девушками – мыслимо ли? Или он ненавидит женщин? Тогда зачем женится?»

– Встаньте, леди, – смилостивилась я. – Ну, показывайте, какой приветственный дар вы мне приготовили, кроме этих интерьерных излишеств? – Я заложила руки за спину со скучающим видом. – И поторопитесь. Не хочу вас задерживать. Судя по вашему платью в огненных цветах династии Ориэдра, вы уже готовитесь к коронации? Не хочу мешать.

Ее смуглое лицо даже не покраснело. Она даже бровью не повела! Подняла взгляд огромных, совершенно невинных и чуть удивленных карих глаз, обрамленных густыми и черными, как ночь в пещере, ресницами, и томно улыбнулась великолепными алыми губами:

– Мой дар – мое сердце, сир. Оно ваше.

Ну вот, Лилиана. У тебя появилась серьезная соперница. Она даже Инитаэру затмит если ей позволить.

– Какая самопожертвенность! Я тронут. И где же оно, ваше сердце? В груди? Хочу его видеть.

Похоже, это прозвучало, как приглашение вскрыть грудную клетку и показать мне внутренний орган, раз Миар издал какой-то сдавленный звук. Неужели высшие вейриэны умеют смеяться?

Исабель тоже перевела взгляд на белого воина и словно только что его увидела: ее губы приоткрылись от восхищения, в карих глазах вспыхнул неприкрытый восторг. Но шаунка быстро опомнилась. Даже, смотрите-ка, щеки порозовели, как нежные лепестки пустынной розы. Видела я такую в библиотечном гербарии из матушкиного замка.

– Как угодно вашему величеству, – еще ниже поклонилась южанка. Выпрямившись, подошла к секретеру у окна, выдвинула ящичек и достала лакированный ларец, расписанный шаунскими умельцами.

Унизанные кольцами тонкие пальца герцогской дочки раскрыли крышку. Перед моим лицом возникла спина Ониса. Паэрт заглянул в шкутулку, провел над ней рукой, озаряя белым сиянием, вспыхнувшим на его ладони, и кивнул:

– Можете взглянуть, ваше величество.

На атласной подушечке действительно лежало сердце.

Каменное. Искусно вырезанное из огромного желтого алмаза величиной с кулак. С черной даже не песчинкой, а пылинкой внутри. Совсем крохотной, полупрозрачной. Не ожидать, так и не заметишь. Сердце светилось, но не солнечным, а ядовито-желтым светом, и пульсировало. И пылинка то исчезала, то проявлялась слабым намеком.

– Что это? – Я подняла бровь.

– Сердце. – Сладко улыбнулась негодяйка.

– И я могу его разбить?

Каменное сердце словно поняло мои слова – забилось сильно, лихорадочно, как от испуга Или предвкушения.

Улыбка южанки стерлась, подобно следу на песке под шквальным ветром. Испугалась? С чего бы? Разве не это ее цель – разбить подарок якобы случайно в момент передачи, высвободить «пылинку»?

Но Исабель быстро взяла себя в руки. Сказалась многолетняя закалка бывшей фрейлины в дворцовых ядах.

– Конечно, – поклонилась она, опустив ресницы. – Всё, что угодно, сир. Оно же ваше.

Я намеревалась сжечь подозрительное подношение. Вейриэны опередили меня. Оттеснили, не дали даже искру высечь щелчком пальцев!

– Позвольте, сир – Паэрт, стоявший в неприличной близости к южанке, выхватил у нее шкатулку и захлопнул с таким лязгом, словно у него в руках были кузнечные клещи, а не резное дерево.

В тот же миг шкатулка вспыхнула и с визгом исчезла в белом сиянии. С тонким поросячьим визгом!

Исабель охнула, пошатнулась, вцепилась пальцами в край стола. По ее лицу пробежала судорога боли.

– Сир я не угодила с подарком?

Я сделала вид, что всё под контролем, и пронырливые вейриэны действовали с моего дозволения и по заранее согласованному плану. Трижды «ха».

Я растянула губы в холодной улыбке.

– Я ценю вашу откровенность, леди Исабель. И ваше непревзойденное искусство намека. Я понял ваше послание. И отвечу на него следующее. Хотя я и рос в горах, – на что вы намекнули, подарив мне кристалл, выросший во тьме пещер, – но я не горный дикарь и не каменный великан. Потому я никогда не интересовался каменными сердцами.

– Простите, ваше величество, но я никогда бы не

– Прощаю. И дозволяю остаться на отборе. Граф Оллор, прикажите секретарю записать ноль для леди Исабель. Но, чтобы леди не было обидно, дарую ей заколку. Она прекрасно подойдет ее черным косам.

Вручив «невесте» небольшую безделушку с рубином, я ретировалась вперед вейриэнов.

Как же это все-таки тяжко! Как настоящие женихи выдерживают? Или для них-то в радость ощущать себя центром мира, вокруг которого вращаются прекрасные звезды, вся вселенная?