Read the book: «Цервентарн - артефакты власти -»
Пролог.
Маг, задрав голову, пристально всматривался в то, что творилось под каменными сводами.
Когда-то им посчастливилось найти этот заброшенный замок. Здесь наверняка жили драконы, которые просто… бросили этот мир. А может, вымерли. Кто знает? Высеченный в скале, дворец поражал своими размерами и находился далеко за пределами поселений. Идеальное место! Просторные залы. В подземельях полным-полно тайников, скрывающих ценные артефакты. Древние. Рабочие.
Мирт и Лоундера беспокоили его. Эти двое вечно торчали в библиотеках, пытаясь понять, что за драконы здесь жили. Какого вида? Были ли они правителями? Вымерли или сбежали? А если сбежали, то почему?
Наплевать. Слишком… сентиментально. Нет смысла задумываться о подобных вещах! А вот то, что парочка ведёт себя слишком отстраненно. Даже скрытно. Это, действительно, стоило внимания. Мало ли, на что можно наткнуться, копаясь в древних драконьих свитках? С другой стороны, за ними следят. Денно и нощно. Пристально.
Именно Мирт был рядом, когда Орден потерпел поражение. Факт.
Столько лет, и все впустую! Перерождения. Жизни. Миры. Жертвы. На что только они не шли, чтобы сохранить память! Пили кровь единорогов, жрали драконьи глаза, по нескольку лет запирались в склепах, хранящих покой усопших созданий - таких, что лучше и не произносить…
Всё ради силы, способной сотворить то, что не удавалось никому - ни магам, ни драконам, ни эльфам.
Они собирали её по капле, и каждая такая капля стоила того. Пять колец уже были у них в руках. Пять артефактов, вибрирующих первородной магией –голодной, не делающей различий между верхом и низом, светом и тьмой, готовой вобрать в себя разбросанные по мирам отражения собственной сути.
Всё рухнуло в одночасье.
Доказательств предательства они так и не нашли. Но кто-то же подменил этот перстень! Последний. Замыкающий. Лартомир. С тех пор он не может доверять никому, даже Совету Пяти Верховных, в который входит сам.
Мирт и Лоундера – лучшие поисковики. Они нашли Цервентарн и открыли Ордену чудо, раскинувшееся сейчас у него над головой…
В полутьме залы мерцала модель бесчисленного множества миров. У каждой вселенной - свой неповторимый оттенок. Последующие отражения - на полтона бледнее. Демоны! Он не эльф, чтобы разбираться в таких тонкостях! Однако допустить, чтобы обычные члены знали больше Верховных… Не в его правилах. Значит, придётся разобраться.
На миг показалось, будто в зале кто-то есть. Маг оглянулся. Никого. Вздохнув, он вновь уткнулся в выцветший от времени свиток и забормотал:
- «Ин трэстеба них. Дао мир хе дебе…» - Дэбера? Да. Дэбера. Так: «Ин трэстеба них дао мир хе дэбера истум. Морте де грамм…» - Грамм… А: «Грамм то не…»
- «Ин трэстеба них. Дао мир хе дэбера истум. Морте де грамма а атони нэст амэ ре геот!» - чёткое, громкое заклинание нараспев послышалось за спиной Верховного.
Звуки красивого, сильного голоса эхом покатились во все стороны, соревнуясь друг с другом, торопясь достать до самых укромных уголков дворца.
- Мирт?
- Я, о Всесильный, - мужчина низко поклонился.
Верховный поморщился. Ему было неприятно осознавать, что Мирт стал невольным свидетелем его неудачной попытки освоить заклинание. Зато у самого Мирта получилось блестяще, он с легкостью активировал грамматон цервентара, и это было настолько величественно, настолько прекрасно, что глава Совета пяти тут же забыл обо всём!
Выучит он это заклинание… Не велика премудрость. Зато теперь в одной из полупрозрачных сфер, символизирующих миры, можно было разглядеть кольцо.
- Лартомир, - выдохнул Верховный. – Попался! На этот раз я тебя не упущу, - от лихорадочного, алчного блеска в глазах рвущегося к власти, стало не по себе.
- Всесильный, - Мирт снова поклонился, но уже не так низко – повторное приветствие должно быть иным, не то его обвинят в излишней подобострастности.
- Да?
- Вы просили найти ловца.
- Того, - Верховный согласно кивнул, - кому Лартомир пойдёт в руки. И что? Нашли?
- Да, Всесильный.
- Покажите мне его!
- Её, если позволите.
Мирт прошептал заклинание, и одна из сфер подлетела ближе. В ней, словно в старом от времени зеркале стали медленно проявляться женские черты.
- Что… Что она делает? Колдует? Ведьма?
- Нет. Она просто… танцует.
- Танцует? Вот значит, как. Какой странный мир. Тьма магии, но... Они же ей совершенно не пользуются! Маги, конечно, есть. Даже ведьмы есть! Но как-то это все… Странно. Что скажете, Мирт?
- Вы совершенно точно всё описали. Примерно так там и обстоят дела.
- Хорошо. Отправляйтесь сейчас же, у нас не так много времени, - Верховный махнул рукой, и картина перед глазами колдунов сменилась – звёзды в чёрном бархате сияли так ярко, что оба против воли залюбовались. На этот раз никакого артефакта – небо было настоящим. Один из пяти Верховных магов Ордена просто сделал потолок невидимым. Фокус, казалось бы, не сложный, тем не менее, Мирту Карамосу Рэю Верховный намеренно демонстрировал силу. Замок драконов выдолблен в скале, а значит, над ними – горы, и сделать всё это невидимым за мгновение способны единицы.
- Видите?
- Да, - Мирт кивнул, понимая, о чём говорит глава Совета – планеты вот-вот встанут на свои места, а это значит, им нужно торопиться.
- Вам нужен напарник?
- Да, Всесильный. Лоундера…
- Нет. Она нужна мне здесь. Я сам вам кого-нибудь назначу. Так будет лучше.
- Но…
- «Но»? Возражаете мне, Мирт?
- Я не смею, и Вы это знаете. И всё же… Мы вместе изучали этот мир, и если...
- Да что там изучать? Тьма простофиль, купающихся в силовых потоках! Они же… Не видят дальше собственного носа! В таком месте любое проклятье сработает, даже стараться не надо.
- Всё верно. Но нам не нужно проклятье. Нам нужно, чтобы ловец выполнил задачу. При всём…нерастраченном магическом ресурсе, питающем этот удивительный мир, в нём не подействует даже простое подчиняющее зелье.
- Вот как? Вы уверены?
- Подавляющее число жителей не верят в магию. Не видят силы и не чувствуют потоков. Колдунов и ведьм мало. Не преследуемые законом, они… Даже они не верят до конца. Эти люди словно в коконе ментальной защиты. Их можно атаковать смертельным заклинанием – сила просто растворится. Растечется по линиям, обойдя стороной. Убедитесь сами.
Верховный недовольно нахмурился, но всё же послушно закрыл глаза, сделав глубокий вдох. Когда спустя десять минут маг очнулся, брови его слились воедино, а глубокие морщины исполосовали лоб.
- И как… Как вы с этим собираетесь бороться?
- Есть только один способ.
- Какой?
- Доверие.
- Вы издеваетесь, Мирт?
- Ни в коем случае, Всесильный. Если присмотреться, то можно увидеть кое-что интересное. Видите?
Сфера расширилась, лицо женщины исчезло, вместо него появились толпы спешащих куда-то людей. Сила текла, огибая каждого пульсирующими неоновыми линиями. Магия не причиняла вреда, но и не помогала. Лишь некоторые из огромной толпы взаимодействовали с ней.
Глава ордена внимательно всматривался в картины, что разворачивались перед глазами. Сколько миров он видел за последние десятки столетий, но такого…странного – никогда.
- Эти… Пробоины в плотной паутине, опутывающей жителей. Вы их имеете в виду, Мирт?
- В целом – да.
- И что это?
- Сила их веры.
- «Вечно скитался я по мирам неизведанным и вечно удивлялся», - пробормотал волшебник, цитируя древних. Если я правильно понимаю, Лоундера в курсе и вместе вы готовы ручаться за успех… Хорошо. Я отправлю вас вдвоём, но учтите, Мирт. Не хотелось бы напоминать, но именно вы тогда…
- Я уже держал ответ перед Советом, - в голосе Мирта послышалась обида. – Сколько ещё мне оправдываться, доказывая Ордену свою преданность?
- Столько, сколько потребуется, - отмахнулся Верховный. – Скажите, почему… Почему у меня не срабатывает это ваше заклинание? Не могу активировать грамматон.
Мирт несколько раз повторил заклинание, сделав правой рукой едва уловимый жест. Верховный повторил движение – сферы вновь замерцали в полутьме.
- В следующий раз, когда будете презентовать Совету новые открытия, Мирт, я попрошу вас быть внимательнее. Почему я узнаю об этом (маг раздражённо повторил выученный жест) только сейчас?
- Вы не спрашивали, Всесильный, - маг низко поклонился, отступив назад пару шагов.
- Что? Не спрашивал? Осторожно, Мирт. Вы зазнаётесь, и мне это не нравится.
- Я сделаю всё, чтобы оправдать доверие Совета, - маг ещё раз низко поклонился и ушёл.
Верховный остался один, мучаясь сомнениями, слушая, как медленно растворяется в пространстве эхо шагов Карамоса.
Глава 1
Александр Харитонов с удивлением смотрел на тело, лежащее на лестничной площадке между четвёртым и пятым этажом. ЕГО тело.
- Эй? Э-э-эй! Где ты, свет в конце тоннеля?
Собственного возмущённого крика он так и не услышал, зато вибрацию от голосов живых, волнами отскакивающую от стен подъезда, ощутил всем своим… Чем? Существом? Как вообще ему теперь себя называть?
От звуковых волн было приятно.
Факт.
Егор и Володя поднимались по лестнице, споря, что лучше купить – шампанское или водку.
- И то, и другое! – Крикнул Харитонов, но опять не услышал себя.
- А я говорю... Сашка!
- Твою ж… Что с ним? Голова цела?
- Крови нет. Скорую. Быстро!
Пока один склонился над телом, другой уже набирал номер на мобильном. Друзья нервничали, а Александр наблюдал, зависнув аккурат над макушками своих сослуживцев. Володька-то, оказывается, совсем лысый. Раньше он этого не замечал.
«Парни, давайте. Не подведите. Надоело мне тут висеть…».
Хотелось поэкспериментировать на счёт того, может ли он перемещаться в пространстве, но момент был слишком напряжённым. Отвлекаться не хотелось.
Офицеры МЧС. Они всё делали быстро. Они всё делали правильно. Но чем дальше, тем равнодушнее становилось у Харитонова на душе. Стоп. Душа-то без тела. А значит, так сказать уже нельзя. Наверное.
«Простите, ребята. Не в этот раз».
Дверь одной из квартир открылась. Дама лет пятидесяти выглянула на площадку.
- Что это с ним?
- Плохо стало, - сказал Володя.
- Может, «скорую»?
- Вызвали. Едет.
- Это всё из-за жары! – уверенно сказала женщина.
Внизу хлопнула дверь, послышались торопливые шаги, и вскоре на площадке стало тесно.
- Пустите! – Молодой врач мгновенно оказался возле пострадавшего. Осмотрел зрачки. - Сколько он был без сознания?
- Господи… Живой? – Соседка вытягивала шею, но ближе подойти не решалась.
- Женщина, идите к себе, – посоветовал врач и, посмотрев на Егора, повторил вопрос. - Так сколько? Пять минут? Десять? Двадцать?
- Мы стояли, - Егор начал перечислять события, пытаясь сосредоточиться, но от неожиданности мысли путались. - Около машины. Курили. Сашка пошёл за вещами. Докурили. Поднимаемся по лестнице, а он ... Минут десять. Не больше.
- Вы - медик? Помощь оказывали профессионально.
- МЧС. Служим вместе.
- Служили, – вздохнул врач. – Я вызову полицию. Время смерти приблизительно…
- Как смерти? – появившись вновь, заголосила соседка, – О, господи! Боже мой, боже мой…
На крики из недр квартиры выплыл полный мужчина в майке и семейных трусах.
- Что за шум, а драки нет? Люся?
- Лёня! Труп, - ткнула несчастная пальцем в сторону тела.
- Ух, ты!
- Ничего не «ух ты», - буркнул доктор про себя, а вслух сказал громко и строго. - Идите к себе! Вас вызовут, если потребуется.
- Пошли, - Лёню два раза просить не пришлось. – Не то по ментовкам затаскают.
Володя и Егор курили, пытаясь осознать, что произошло. Дым струился, искрясь голубыми всполохами, но никто так ничего и не заметил. Как ослепли оба! Наверное, им грустно с ним расставаться. Ему, конечно, тоже, но с другой стороны – когда бы ещё они такое увидели - светящийся дым, льющийся, сквозь пять минут, как отлетевшую душу Сашки Харитонова!
«А может, это потому… Потому что они – живые?».
Володя затушил сигарету. Вынул телефон. Вздохнул, поджал губы и решительно набрал чей-то номер.
- Аня? Да, я. Привет. Ань, тут такое дело… Не волнуйся только. Сядь, если стоишь…
«Аня».
Воздух гудел. Александр вращался, мечась из стороны в сторону, просачиваясь сквозь стены в чужие квартиры, вылетая в окна и залетая вновь. Фактически он не мог даже дотронуться до чего-либо, но ему самому казалось, что стёкла со звоном разлетаются вдребезги, стены рассыпаются в пыль, а сам он изрезан, избит, и даже чувствует вкус крови…
Володя только что сообщил бывшей жене о его смерти. Наверное, это ужасно, узнавать такие новости. И только он об этом подумал - неведомая сила подхватила и понесла – над улицами, проспектами, крышами домов…
- Эге-г-е-г-е-е-й!
Ощущение полёта вызвало восторг, он даже забыл, что умер. «Странно, что кроме меня тут никого нет», - подумал подполковник МЧС. – «Не один же я сегодня умер!».
Он так никого и не увидел, хотя очень старался. Когда показался дом Анны, приготовился к спуску, раздумывая, как лучше оказаться в квартире – пролететь сквозь стену или спикировать в форточку (если, конечно, повезёт и она окажется открытой), но в этот самый момент его против всяких ожиданий понесло вверх!
Страха не было. Самое страшное уже случилось. Смерть нельзя исправить.
Гул стих. Он оказался в помещении, напоминающем приёмный покой больницы (что-что, а подобных мест Харитонов за свою не слишком долгую жизнь успел повидать немало).
Пусто. Кафель. Стойка регистрации.
- Эй? Есть кто?
Дверь в глубине холла распахнулась, и из неё показался молодой человек в зелёном медицинском костюме.
- Извините, - помахал парень увесистой папкой. - Отлучился на пару минут, искал ваше дело.
- Моё… дело? Это где грехи записаны?
Молодой человек внимательно посмотрел на подполковника. Таких синих глаз Харитонов никогда в своей жизни не видел. Он даже поймал себя на мысли, что пытается заглянуть «медбрату» за спину, в поисках… крыльев. Огромных таких. Белоснежных.
- Вы ещё крылья у меня поищите, - засмеялись синие глаза. – Грехи. Скажете тоже…
- А что тогда?
- Помолчите, Александр… Александр… А! Вот. Александр Харитонов. Подполковник… Так… Это понятно… Это тоже понятно, - он спешно перелистывал бумаги, будто что-то искал. – Разведён. Два года назад был инфаркт. Всё верно?
- Да. А…
- Что? Где коридор?
- Значит, есть всё-таки!
- Пойдёмте.
- Куда?
- К свету! – Закатил глаза «ангел», развернулся, открыл дверь и зашагал мягкими резиновыми слайсами по отмытому полу длинного коридора.
***
- Ваше Святейшество! Мы поймали её! Ведьму!
Скованную цепями женщину тащили двое.
Инквизитор испытывал необъяснимую, брезгливую неприязнь к этим двоим. Он хотел взять своих людей, но ему по непонятной причине было отказано. Хотя почему «по непонятной»? Всё более чем очевидно. Каждого нового ставленника лишали всех, кому тот мог доверять. На всякий случай. Доверять следовало лишь распоряжениям Святого Престола. И только.
Звон цепей, шаркающие шаги. Пыхтение, возня… Звуки падали в пустоту подземелья, эхом отражаясь от каменных стен. Он намеренно не смотрел на женщину - успеется. Спустя пару минут вошёл ещё один, прижимая к груди замотанный в холстину свёрток – ветошь пропиталась кровью.
- Что это? – спросил инквизитор, рассматривая предметы пыток в тусклом свете факелов.
Щипцы. Иглы. Всё то, что могло развязать язык любому, попавшему в лапы охотников на ведьм. Он мысленно досчитал до десяти. Пора на неё взглянуть. Одежда в крови и пыли, медные волосы падают на лицо. Рот заткнут куском, оторванном от юбки. Его Святейшество вопросительно посмотрел на одного из слуг.
- Пыталась заговором вызвать бурю, чтобы избежать пленения, – подобострастно зашептал тот. – Махала руками, скакала на левой ноге и бубнила что-то себе под нос. На Ханса, - кивнул стражник на мужчину, стоявшего позади ведьмы, - напала икота, Йохан убежал в кусты, держась за живот, а меня… Меня она… укусила! - Леон показал перевязанную руку, став похожим на несчастного брошенного щенка.
- Она точно призывала дьявола?
- А то, как же, Ваше святейшество! Скакала на левой ноге. Вращалась вокруг себя, - медленно повторил Леон, сверля глазами недавно прибывшее в их городок высокое начальство. - Признак призыва нечистого. Но есть доказательство и поверней... Покажи!
Мужчина, что держал свёрток (Клаус, кажется), шагнул вперёд и развернул ткань.
- Всевышний, - выдохнул, побледнев, инквизитор. – Развяжите её.
- Сейчас, сейчас… - Леон осторожно потянулся к кляпу здоровой рукой, опасаясь очередного укуса.
«Боится её, словно бешеную собаку» - подумал Его Святейшество. – «Хотя… так оно и есть», - он вспомнил то, что только что увидел, истово молясь Всевышнему за всех невинных.
- Врут, – прохрипела, восстанавливая дыхание, женщина. – Они… сами младенца убили. Фрукты. Цветы. Вот и всё жертвоприношение. Стихиям большего не надо. Я пела песню ветрам и угощала лесных духов. Не веришь? Отправь гонцов, пусть посмотрят. Вокруг алтаря до сих пор валяются грозди винограда. Эти, - женщина посмотрела на своих мучителей почти с тем же отвращением, что недавно сам инквизитор, - даже не догадались убрать.
- Молчи, тварь! – Леон, рассвирепев, принялся бить ведьму ногами.
- Оговор слуг Святой Инквизиции, - красивое лицо Его Святейшества было совершенно безжизненным. – В темницу её.
- Заброшенная мельница возле реки. За семью холмами, – сплюнув кровь, ведьма подняла голову и посмотрела инквизитору в глаза. – Проверь. Разве твой бог не учит справедливости?
Ему показалось, ещё немного, и зелёное пламя горящих глаз спалит подземелье. Он видел много женщин, которых называли ведьмами. Целых пять раз ему удалось доказать их невиновность и спасти от сожжения. Его переназначение в эту глушь – следствие подобного рвения. Он это понимал, но каждый раз был совершенно уверен в своей правоте. Он всё проверял сам. Лично.
- Ты прав, - ведьма склонила голову, сверля глазами душу. – Кого бы ты ни отправил – соврут. Проверь сам.
- На дыбу её, Ваше Святейшество! – взвизгнул Ханс, прервав мысли инквизитора и даже заставив вздрогнуть – хорошо, этого никто не заметил. – Она точно зло замышляла! Может даже… против короля.
- Увести, – приказал инквизитор, ужаснувшись тому, что эта женщина так легко прочитала его мысли.
Страх. Страх движет людьми. Одно неловкое слово, один ничем не оправданный донос, и тебя вздёрнут на виселице. Одним Хансом, Леоном, Йоханом, Клаусом больше, одним – меньше, какая разница? Его самого бросят в темницу, поддайся он дьявольским чарам.
Впервые он чувствует что-то… Необъяснимое. Силу. И потом, она вовсе не пытается опровергнуть тот факт, что колдовала. Лишь утверждает, что не приносила в жертву младенца.
- А признание, Ваше Святейшество? Она должна признаться в своих преступлениях! – напомнил Леон, предвкушая пытки.
- Признаться и покаяться! – поддержал Йохан.
- Я сказал, уведите! – Инквизитор повысил голос, сжав руки в красных перчатках.
Заброшенная мельница. За долиной семи холмов. Он отправится туда ночью. Совет Великих подобное рвение вряд ли одобрит – убийство младенца не останется незамеченным, о нём наверняка уже доложили. Но дело не только в этом. Он должен успеть первым. До того, как заметут следы.
Глава 2
- Аня! Ты не представляешь, как я рад! Рад безумно. Бесконечно рад, что ты всё-таки согласилась!
Антон Привалов, художественный руководитель экспериментального пластического театра «Коридор» был искренне счастлив, ибо заполучить Левоцкую - настоящая удача.
Недостатка в предложениях у успешного хореографа не было, и тот факт, что когда-то они учились в одном классе, мог и не сработать. Аню он знал хорошо. Таких, как она, славой не прельстишь, за деньги не купишь. Левоцкая соглашалась лишь на те проекты, что были ей по душе. Могла себе позволить. Редко работала со взрослыми профессиональными труппами, предпочитая детей.
Он прекрасно её понимал. Театр – что? Интриги. Зависть. Сплетни. Оставалось надеяться, что Анне понравится сценарий Кармина. И надо ж такому случиться – сработало!
- Привет, - Аня окинула взглядом сцену и улыбнулась. – Согласиться-то я согласилась, конечно…
- Но?
-Меня смущает, что спектакль уже, в общем-то, поставлен. И тут появляюсь я. Зачем?
- Да кто ставил-то, Ань, кто ставил? Ваш покорный слуга, бездарность и посредственность.
- Лесть тебе, Антоша, и не идёт, и не поможет.
- Мне – нет, а постановке – да. Нужен свежий взгляд. Чего-то не хватает. Хотя бы посмотри.
- Ладно. Уговорил. Я готова. Кстати, вот. Спасибо, - она достала из сумки распечатанную пьесу, и Привалов с удовольствием отметил, что листы изрядно измяты – значит, вправду читала.
Анна уже протянула было рукопись, но неожиданно замялась.
- Что? – Антон поймал её взгляд.
- Да нет, всё в порядке, я просто подумала, раз уж я всё равно согласилась, мне понадобится свой экземпляр. Без текста я…
- О чём речь, Ань? Конечно, оставь у себя, я ещё распечатаю. Ну? Хорошее дело начинается с чего?
- С чего оно начинается?
- С кофе! А кофе у меня отличный, так что пойдём. Пойдём-пойдём…
Привалов суетился, изображая радушного хозяина. Усадил свою гостью на диван, заправил капсульную кофеварку. По мере того, как кабинет худрука наполнялся умопомрачительным ароматом, сомнения Ани сдавали позиции. Возможно, влиться в постановку – не такая уж плохая идея, тем более что сюжет действительно интересный. Смутные времена инквизиции. Ведьмы. Готика…
- «Инквизитор» - рабочее название? – Левоцкая с благодарностью приняла чашку из рук бывшего одноклассника.
- Да, но… Осторожно, горячо. Думаю, оставить как есть. По большому счёту главная героиня – ведьма, но как название «Ведьма» … Не знаю. Слишком банально.
Аня кивнула и потянулась за печеньем.
- Что именно тебя смущает в постановке?
- Костёр. С огнём мы понятное дело играть не будем. Остаётся ткань.
- Логично. Танцовщицы с полотнами.
- Да. Но всё как-то… Примитивно всё. Не то! Сожжение ведьмы! Это кульминация, понимаешь? Должно быть очень зрелищно. Так, чтобы эту сцену ждали. Фишка! То, ради чего зритель захотел бы посмотреть спектакль ещё раз. Вот ты. Что бы ты сделала?
Аня задумалась. Антон не торопил, делая вид, что разбирает бумаги. Эта сцена мучила его, не отпуская ни на минуту. Левоцкая – последняя надежда.
- Ведьма, - Анна наконец заговорила. – По сюжету она исчезает. Так?
- Да, чёрт бы побрал этого Кармина, выдумщика… Она читает заклинание, раскат грома, выключается свет, и она исчезает. Прямо во время сожжения. Но именно этот момент… Не идёт. Что-то не то.
- То есть выключается свет. Раскат грома. И актриса прячется?
- Ну, а как ещё?
- Не знаю. Давай думать. Зритель смотрит в центр. Выключается свет, включается снова, и что он видит? Пустоту. С ним перестают взаимодействовать. Эффект исчезновения ведьмы отыгрывает инквизитор, а зритель смотрит на костёр. Он в самый кульминационный момент не смотрит на инквизитора, потому что его внимание на него никто не переключил. Понимаешь?
- Понимаю. Ты права. И? Есть предложения?
- Есть. Смотри. Если мы откажемся от идеи имитации пламени с помощью полотен? Пламенем будут сами танцовщицы. Руки. Изгибы тела. Появятся они внезапно – толпа поведёт ведьму к костру, и часть труппы скинет накидки с капюшонами, превратившись в костёр. Второй вариант – скроем лёгкой чёрной тканью сгруппированных вокруг столба танцовщиц, и палач её сдернет – зажжёт костер.
- Отлично. Но…
- Подожди! – Аня поставила чашку на стол, вскочила с дивана. - Дослушай до конца. Ведьма - исчезает. Пламя – остаётся. Девушки в красном на месте ведьмы смеются в лицо инквизитору. Огонь заодно с ведьмой. Ведьмы ведь просили защиты у стихий?
- Анька…
- Что?
- Как что? Ты – гений, вот что!
- Не булькает, - усмехнулась Левоцкая. – Пойдём. Познакомишь меня с труппой.
Ей давно не было так хорошо. Творческий азарт. Молодые профессиональные ребята. Четыре часа пролетели… Как один миг! Идеи копошились в голове, и места им было мало.
А может, дело не только в том, что ей понравилась пьеса? Может, дело в том, что у них с Харитоновым вновь начинается что-то… Что-то очень хорошее. Столько лет прошло. Целая жизнь. Ей недавно исполнилось пятьдесят, а она счастлива, как девчонка. Странно, что он до сих пор не позвонил.
- Перерыв, - объявила Левоцкая, услышав звонок мобильного, – отдохните пока! Ало? Володя? Что…
Телефон упал, но звука она не услышала. Звуки, они… Куда-то исчезли. Удивленные, испуганные лица танцовщиков. Она не может сдержать слёз.
- Аня! – Привалов обнял её за плечи. – Что? Господи… Да что случилось-то?
- Саша. Саша умер…
Она закрыла рот руками, не веря в то, что произнесла эти слова.
Они развелись больше двадцати лет назад. Её сына от первого брака Саша считал своим - водил в спортивный кружок, брал на выходные. Лыжи - зимой, рыбалка – летом.
- Господи, Костик! Как я сыну скажу?
- Аня? Аня! Посмотри на меня. Вот, выпей воды. Кто умер? Какой Саша?
- Харитонов.
- Господи прости. Да вы ж развелись давно!
В ответ Аня разрыдалась, и Привалов понял, что друг он, в общем-то, так себе. За помощью-то он к ней обратился, а просто поболтать за жизнь времени так и не нашёл.
– Он… Он собирался сегодня вечером заехать... Отметить…
- Что отметить? Аня? Аня, говори со мной, слышишь? Что вы собирались отмечать?
Сейчас было не важно, что она скажет, только бы не молчала.
- Новоселье. Он в новую квартиру переезжал. Вода есть?
- Воды! Воды принесите! – Крикнул Антон труппе.
Она сделала несколько жадных глотков, поперхнулась, закашлялась и слёзы хлынули с новой силой.
- На сегодня репетиция окончена!
- Что случилось? – инквизитор Гена Ковалёв, ведьма Розочка Вавилова и остальные артисты застыли в нерешительности.
- У Анны Кирилловны… умер близкий родственник. Завтра репетируем отработанные сцены, а через… Через сколько дней, Аня?
- Через три. Три дня, и я буду готова.
- Точно хватит трёх дней? Ань, если надо…
- Справлюсь.
- Анна Кирилловна, давайте я вас домой отвезу? Я на машине, – предложил Ковалёв.
- Я сама на машине.
- Отвезёшь, - распорядился Привалов. – Машину потом подгоним, я решу вопрос, но за руль тебе сейчас нельзя.
- Спасибо.
…
Войдя в подъезд, Анна решила, что поднимется на четвертый этаж сама. Без лифта. Если двигаться, боль немного отпускает. Всё, чего ей хотелось – запереться в квартире, свернувшись калачиком на диване и плакать, плакать, плакать…
- Анютка? Привет!
Даша, соседка, открывала дверь своей квартиры. Увидев Аню, развернулась, и, пнув пакет из «Пятёрочки», подошла ближе. Близкими подругами они не были, но могли забежать друг к дружке на чай. Аня вымученно улыбнулась.
- Привет, Даш.
- Ты не представляешь, как мне повезло, – Даша, забыв про открытую настежь дверь своей квартиры, спешила поделиться радостной новостью. – Я лечу в Таиланд! И ты ни за что не угадаешь, зачем?!
- Зачем?
- Петельников! Он потрясающий. Я же тебе рассказывала? По-моему, рассказывала…
- Я… Я не помню, правда.
- Техники по оздоровительной медитации. Даже рак излечивает, представляешь!? А ещё… Ань? Ань, с тобой всё… Всё хорошо? - Даша осеклась, заметив, как Анна дрожащими руками пытается попасть ключом в замочную скважину. – Дай сюда, - девушка выхватила ключи из рук соседки, открыла дверь. – Проходи к себе, только не закрывай. Слышишь? Я сейчас!
Аня прошла к себе. Бросила сумку, прошла на кухню и, не сняв обувь, опустилась на стул. Дашка принеслась и стала суетиться, что-то бормоча себе под нос.
- Дашка...
- Тридцать лет как Дашка. Давай!
Не успела Анна опомниться – подруга уже обеспечила «инъекцию счастья»: тепло алкоголя разлилось по телу.
- Саша умер.
- Это твой… Твой бывший? Отец Костика?
- Не отец, но… В общем, он его вырастил. И теперь… Теперь надо сообщить сыну.
- А сама как узнала? От кого?
- Друг Харитонова позвонил. Во время репетиции…
- Ты это… Ешь давай, - Дашка пододвинула тарелку с бутербродами. – А то опьянеешь.
- А я бы с удовольствием опьянела…
- Тогда не ешь, - не стала спорить соседка.
- Столько всего хорошего было, - грустно сказала Анна, вцепившись в бокал. – Жили дружно.
- Если дружно, почему развелись?
- Ревность... Глупая, никчёмная ревность.
- Расскажешь?
- Потом как-нибудь… Не хочу вспоминать плохое. Особенно сейчас.
- Правильно. Как говорится, о мёртвых – либо хорошо, либо никак. Пусть земля ему будет пухом. Не чокаясь.
- Даш, спасибо. Спасибо тебе. Прости, я… Я что-то совсем расклеилась. Ничего не соображаю. Ты что-то говорила вроде… поездка… практики…
Даша кивнула. Чёрные кудряшки упали на лоб. Аня улыбнулась про себя. И как только удается этой женщине, волею судеб, проживающей с ней на одной лестничной площадке, собирать вокруг себя столько позитивной, светлой энергии? Кругленькая, с полными губками, запястья в бесчисленных браслетах и фенечках. На неё посмотришь – уже теплее на душе. Хорошо, что они живут рядом.
- То есть ты даёшь добро на нести чушь, отвлекая от грустных мыслей?
- Даю.
- Представь, что наш мир – некая компьютерная сесть, созданная высшим разумом.
- А ты не шутила, предлагая, - Аня кивнула на молчаливое предложение налить ещё. - Как в «Матрице» что ли?
- Примерно. Смерти нет, есть уровни, как в играх.
- И как они выглядят?
- Длинный коридор с бесчисленными рядами дверей по обе стороны. За каждой – одна из версий твоей жизни. В одной из них вы с Харитоновым могли бы быть счастливы.
- «Но в мире новом друг друга они не узнали», – вздохнула Аня.
- Это кто?
- Лермонтов. Ну, допустим, есть такой параллельный мир, и что с того? Счастливой хочется быть здесь и сейчас. У нас был шанс. Мы хотели сойтись. Возможно, спустя годы мы бы…
- «Хочешь быть счастливым – будь им», - Дашка подняла вверх указательный палец. - Козьма Прутков - мудрее только Карлсон. Боль от утраты пройдёт, Ань.
- Конечно, пройдёт. Всё проходит и это пройдёт.
- Мысли формируют сознание. Где-то есть мужчина, с которым ты будешь счастлива.
- Даша… Мне – пятьдесят!
- Вот именно! Терять нечего. Согласна?
- С этим? На все сто.
- Тогда… займёмся одной занятной практикой.
- Дашка, давай не сейчас. Мы выпили…
- Ой, да сколько мы выпили? Детский сад. Тебе всё равно надо отвлечься. Максимум что может произойти – ничего не получится.
- Ты ж всё равно не отстанешь?
- Зачем задаёшь вопрос, на который знаешь ответ?
- Так я и думала. Ладно. Делай, что хочешь, только не буди.
Левоцкая прошла в комнату, закуталась в шаль, что лежала на диване и прилегла, подсунув под голову думку.
- Психология и эзотерика – звенья одной цепи. Познавая незримый мир, человек познаёт самоё себя и ему проще разобраться в жизненных ситуациях, - Дашка всё говорила, и чем дальше, тем больше Аня чувствовала, что её куда-то засасывает.
- Думаешь, у меня получится?
- У тебя уже получается. Расслабься. Расслабься и ни о чём не думай. Я сбегаю домой, возьму кое-что.
Аня слышала, как хлопнула входная дверь, звякнули ключи в подъезде с гулким эхом. Наверное, она и правда заснула на какое-то время, потому что, открыв глаза, не узнала собственной квартиры - свечи, запах сандала, мерный стук шаманского бубна.
