Read the book: «За глаза твои карие»

ПРЕДИСЛОВИЕ

…Карие глаза встречаются примерно у 50% населения Земли.

Люди с карими глазами, отличаются импульсивностью, безудержной страстью, повышенной активностью. Они – лидеры. Они не терпят поражений и случаев, когда кто-то с ними не согласен: их мнение – единственно правильное, и никак иначе. Сексуальность, чувственность, обаяние – отличные дополнения к их личностным качествам.

Такие люди обладают природной красотой, отличаются умом, неугомонностью. Они не злопамятны, быстро прощают и забывают мелкие обиды. Карие глаза могут означать и некоторую ветреность: такие люди легко влюбляются, но столь же легко могут забыть объект своей любви.

Кареглазые леди необыкновенно быстро сходятся с людьми. Они общительны, не закомплексованы, уверены в себе «на тысячу процентов». Самооценка у них, в большинстве случаев, завышенная. Они этого, как правило, не замечают.

Кареглазые женщины неравнодушны к золоту, богатству, деньгам. Они хитры, умны, изворотливы, находчивы.

От грёз любви не отличим

Сочинение на тему «Как я провел лето»

Ради счастья, ради нашего, если мы хотим его…

Ох, и странные, эти русские! (продолжение рассказа «Кошка, которая гуляла сама по себе» из сборника «Зеленые глаза»)

И этим всё сказано

Сразу и навсегда!

Мой ангел смотрит на меня…

Уйти по-английски

От сердца к сердцу мост

Пришвартоваться в тихой гавани

Благодаря и вопреки

Перевоз Дуня держала…

От ненависти до любви и обратно

Свадебный хоровод Созвездий

Одним росчерком пера

Что обещает её лицо или Женя, Женечка и Катюша

Это он – мой Мужчина!

Если я король, ты будешь королевой!

Твоя жизнь и твоя смерть принадлежат мне.

Ты – моя злая судьба!

В какое время будет вновь сиять моя луна?

За глаза твои карие.

За глаза твои карие

1

Воспоминания о школе у Сони были не из приятных. Их класс был очень сильным, и только Соня была как бельмо на глазу. У неё была врожденная грамотность, так что даже правила по русскому языку вызубривать не приходилось. Она много читала, отсюда прекрасные оценки по литературе, биологии, истории, географии. Но вот математика, физика, химия оставались для неё тайной за семью печатями¹. Скучны были для неё эти предметы. А потому на уроках Соню всё время клонило в сон. Мальчишки её так и прозвали – «сонная корова».

Девчонкам это прозвище пришлось по вкусу. Только они вкладывали в него немного другое содержание. В школе Соня была девочкой пухленькой. Мягко говоря. Пятьдесят второго размера. Потому что постоянно находилась в стрессе. А стресс чем снимают? Правильно – едой, вернее, перееданием! И стресс этот был из-за её одноклассника – самого красивого и умного мальчика в классе, в которого Соня была безгранично, безнадёжно, безответно влюблена. Соня понимала, что выглядит жалко, но поделать с собой ничего не могла. Нет, она не бегала за ним, не покупала в буфете пирожные, не дарила подарочки, просто вздыхала издалека, и глаз не могла отвести. Голова сама поворачивалась в его сторону.

Соня была не единственной, кто был влюблён в Артёма. Многие другие девочки из класса тоже. Но они были сбиты в общую группу, этакий фан-клуб Медведева. Рьяно оберегали своего кумира от поползновений кого бы то ни было покуситься на него. Допускали, что единственной, кто может претендовать на его сердце, была признанная красавица не только их класса, но и всей школы – Владислава Шишкина. (Чувствуете связь: Шишкин – медведи). Любовь толстухи Кораблёвой, не спускающих своих коровьих глаз, увеличенных толстыми линзами очков, искренне их возмущала. И они дружно её третировали.

Их класс вообще был дружным, только с Соней никто не дружил. Она чувствовала огромное-огромное одиночество. В девятом классе Соня приняла для себя судьбоносное решение прервать учёбу в школе. Поступить в колледж. Методом вычитания нелюбимых предметов, определила себе юридическое направление. Еле дождалась, когда сдаст ОГЭ.

На выпускном балу, устроенным учителями в школе для шести девятых классов, Соня отпустила себя. Решила, что будет веселиться, участвовать во всех конкурсах и розыгрышах. Танцевать. Пусть даже одна. Хотела проститься со своей безответной любовью, что была все эти годы единственной путеводной звездой, что удерживала её в этом злобном классе, наполняла душу радостью по утрам. Хватит уже! Настрадалась! Пора взрослеть.

И выпускной для неё прошёл на ура! Ни мальчики, ни девочки из её класса не приняли её в свой круг, но она не была одна. Ещё на ручейке удивилась – она-то думала, что вечно будет стоять в первой паре. Понимая, как обидно быть никому не нужной, сама выбирала из этих, первых. Но её выбирали тоже, и не только девочки, но и мальчики из параллельных классов. И медленный танец Соня ни один не пропустила. Уходила из школы окрылённой.

В колледже отношения с однокурсниками сразу сложились совершенно по-другому. Там были единомышленники, пришедшие получать профессию, а не заниматься глупыми детскими разборками. Им было всё равно, какой размер одежды носит Соня Кораблева (кстати, за лето она порядком похудела. Стресс закончился и переедание тоже), какие диоптрии в её очках. И на металлические брекеты никто внимания не обращал.

Но, не смотря на тяжёлые воспоминания о школе, на вечер встречи одноклассников попасть Соня очень хотела. Её никто не пригласил на пятилетие окончания школы, она узнала о нём постфактум, когда в общедоступный форум на сайте Одноклассники был выложен групповой снимок.

В этом году предстоял десятилетний юбилей. Наверняка будут собираться. И Соня жаждала туда попасть. Не только посмотреть на одноклассников, узнать, кто какую построил судьбу, но и, что греха таить, произвести фурор своим появлением. Её пятьдесят второй размер уже давно превратился в 90-60-90. Очки исчезли после лазерной коррекции зрения. А брекеты сделали своё дело – превратили её улыбку в ряд стройных белоснежных зубов.

Но вот как туда попасть, если дата встречи ей не известна, а место она может только предполагать? В прошлый раз класс собирался в трактире «Теплая речка», хозяином которого был отец Сашки Белого. Соня удостоверилась в этом, когда посетила трактир ещё 5 лет назад, где увидела на стене фотографию их класса. Так что, с большой долей вероятности одноклассники будут встречаться там же. Хотя, не факт. Мало ли что могло измениться в статусе Сашкиного родителя за последнее время?

С датой помог определиться Гендиректор. С понедельника по офису начал циркулировать слух, что в пятницу можно будет слинять с работы пораньше, поскольку шеф идёт на встречу с одноклассниками. Так Соня узнала дату, потому как Гендиректором её Архитектурного бюро при президенте республики Марий Эл² (по площади равной такой стране, как Турция) оказался никто иной, как Артём Медведев. Её первая любовь.

Соня не сразу об этом узнала. Мало ли в России и в Йошкар-Оле, столице Марий Эл, в частности, Медведевых А.А? Фамилия одна из самых распространённых. Только когда имя услышала – Артём, в голове прозвенел звоночек. Чтобы не попасть в неловкую ситуацию, выследила Гендиректора, внутренне молясь, чтобы он оказался не тем самым Артёмом. Но, увы…

Соня запаниковала. Потом успокоилась. Фиг он её узнает. И фамилия у неё мужа – Смирнова, а не Кораблёва. И винтик она в его бюро совсем маленький. Помощник юриста в юридическом отделе. За 3 месяца ни разу не пересеклись. Если бы она его специально не отлавливала, этого бы и не случилось. Дай бог, и не случится. И даже удачно оказалось, что это именно он. Как бы она ещё узнала дату встречи с одноклассниками? Вопрос остался число технический – уточнить место. Можно было спросить у секретаря Гендиректора – Маринки, но Соня для начала решила попробовать узнать сама. Позвонила в «Теплую речку» с просьбой организовать им стол для встречи одноклассников, напела, что забронированное место неожиданно сорвалось, выразила жуткое сожаление, что они закрыты в пятницу на спецобслуживание, и никакие посулы заплатить больше, чтобы перекупить зал, не помогут, поскольку празднество организуется для класса, в котором учился сын их хозяина. Звезды сошлись в удачную конфигурацию!

* * *

Поначалу Соня обрадовалась такому счастливому стечению обстоятельств. В пятницу запаниковала. Позвонила своему психологу и, по совместительству, подруге, Ирине. Та не нашла ничего лучше сказать, как то – «чему быть, того не миновать». Рано или поздно она столкнётся со своим прошлым, со своими притушенными, но не решёнными проблемами. Спасибо! Успокоила, называется!

Но один дельный совет Ирочка дала – вести себя также, как она вела себя на выпускном в девятом классе. Тогда получилось, и сейчас получится. Как-никак она взрослая, самостоятельная женщина, побывавшая замужем, на 12 лет старше, опытнее той школьницы. И, в конце концов, неужели все усилия её, как психолога, были напрасны? Позор тогда её профессионализму!

И Соня успокоилась. Только попросила Ирочку позвонить ей, когда она напишет об этом смс. Так, на всякий случай. Чтобы слинять с встречи в удобный для неё момент.

¹ – выражение «тайна за семью печатями» впервые использовано в «Откровении Иоанна Богослова», известном также как «Апокалипсис»: «И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу, написанную внутри и отвне, запечатанную семью печатями». В старину, действительно, применяли печати для сохранения тайны письма или какого-либо документа. Чем важнее было послание, тем больше на него ставили печатей. Число «7» было божественным, приносящим удачу и везение. За семью печатями скрыты 7 явлений мироустройства: первые 4 обозначают пришествие всадников Апокалипсиса – пришествие антихриста, воина, голода и болезней; пятая печать – услышит бог убиенных за веру; шестая принесет землетрясения и полное разрушение; седьмая печать – наступит тишина и безмолвие и воссияет царствие божие. Эти знания тщательно скрывали. Доступ к ним имели только избранные.

² – республика Марий Эл расположена в центральной части европейской части России. На севере граничит с Кировской обл, на юге – с Татарстаном, на востоке с Чувашией, на западе – с Нижегородской обл. Образована 4.11.1920г как Марийская автономная область. Республика с 1936г. В современной истории РФ статус республики подтверждён с 1992г. Площадь – 23 375 км², что примерно равно площади такой страны, как Турция, и превышает размеры Словении и Черногории. Государственные языки: русский, марийский горный, марийский луговой (из Википедии)

2

Народу на встрече оказалось много, так как некоторые пришли со своими половинками, официальными и неофициальными. Так решили Сашка с Артёмом. В прошлый раз они собирались сразу после окончания институтов, почти все были ещё дома, в Йошкар-Оле. А сейчас, через 10 лет после окончания школы, кто-то не смог прийти по семейным обстоятельствам, кто-то продолжил получать образование в столичных ВУЗах, кто-то уже перебрался на постоянное место жительство в другие регионы, в основном, в Татарстан. И близко от дома и экономика региона намного круче. Это для архитекторов и строителей Марий Эл рай на земле с буйной фантазией и щедрым разбрасыванием государственных средств её президента Леонида Маркелова. А для всех остальных работу найти трудно.

И ещё на прошлой встрече выявилась одна загвоздка – девчонок и так в классе было меньше, чем мальчишек, а на встречу их пришло и того меньше. Так что, чтобы уравновесить ситуацию, они и приняли такое решение, не без коммерческого интереса Сашки.

Стол получился длинный, на треть состоящий из незнакомцев. Но даже при таком раскладе Артём заметил красивую женщину, сидящую на противоположном конце стола рядом с Валеркой Гладилиным. И, в основном, с ним и общающуюся. Очевидно, что жена или невеста. Ничего себе! Белобрысый Валерка, не блещущий ни красотой, ни умом, такую красавицу себе отхватил! Красавица совершенно свободно общалась с одноклассниками, сидевшими вблизи, смеялась, показывая жемчужный ряд зубов. Так заразительно, что многие стали перемещаться на её край стола.

Ещё бы им не перемещаться! Одноклассники не видели тихоню Кораблеву 10 лет. За это время её внешность изменилась столь разительно, что само по себе было удивительно, но ещё больше изменилась Соня внутри. Это уже была не та затюканная толстушка, покорно сносившая оскорбления, а уверенная в себе женщина. Влада попыталась уколоть её любовью к Медведеву (из зависти. Рано вышедшая замуж Шишкина, родившая уже двоих детей, честно говоря, подзапустила себя, была не намного худее толстушки Кораблевой в 9-м классе). Но Соня на провокацию не поддалась. Весело сказала:

– Слушайте! Представляю себе эту картину! Тут у меня такие окуляры, как у инопланетянина. И смотрят так жалобно-жалобно. А тут такой рот Железного Дровосека. Бедный Медведев! Слушайте, а ни у кого не осталось моих школьных фотографий? Поищите, ладно?

На этом тема перестала быть интересной для девчонок, и они разошлись. А Валерка потащил Соню топтаться в медленном танце, чтобы застолбить место рядом с ней. Чтобы не увели.

Школа «Обыкновенное чудо»

Городские часы

Театр кукол

Патриаршая площадь

– Сонечка, а ты мне нравилась. Знаешь об этом?

– Когда это? – искренне удивилась Соня, никак не ожидавшая такого признания.

– С пятого класса. Помнишь, наша классная дала задание переделать стихотворение Пушкина в стиле любых трёх поэтов? Ты единственная справилась с заданием.

– Подожди, а как же ваша любовь-морковь с Наташей из параллельного? Вас даже Ромео и Джульеттой называли. Я так вам завидовала!

– Это из-за трусости, – честно признался Валера, – Кое-кто заметил, что я на тебя поглядываю, и начали насмехаться. Вот я и загулял налево, – усмехнулся он, – А ты? Неужели не замечала?

– Не-е-ет, – растерянно протянула Соня и внимательно посмотрела Валерке в глаза – уж, не насмехаться ли он над ней вздумал?

Но Валерка смотрел серьёзно, а сердце его бухало так, что было заметно, не прикасаясь в пиджаку. Ну, вот, она думала, что ей придётся экстренно линять из-за Артёма, а тут ещё Валера нарисовался со своей школьной любовью.

– А окончательно я в тебя влюбился на выпускном в девятом классе, – продолжил откровения одноклассник, – Ты такая на нём была красивая, веселая, так классно танцевала, что я решил: будь что будет, начну с тобой встречаться в десятом классе. А ты в школу не пришла. И куда делась – никто не знал.

– Я поступила в юридический колледж…

Но про колледж Валере было не интересно, он перебил, спросив то, что его больше всего волновало:

– Ты до сих пор по Медведеву сохнешь?

– Я тебя умоляю! – рассмеялась Соня, – Я почему такая счастливая была на выпускном, знаешь? Уже тогда поняла, что меня отпустило.

Валера явно остался доволен ответом.

– Ты замужем?

– Была. Сейчас в разводе.

И этот ответ Валере тоже понравился.

На улице, куда Артём вышел покурить, для него стало откровением, что на встрече присутствует его воздыхательница Кораблева и её не узнать. Просветил Артёма Сашка. Он, на правах хозяина, уже несколько раз всех оббежал, со всеми познакомился.

Артём так увлёкся поиском знакомых черт в этой красивой женщине, что могли ему напомнить бывшую одноклассницу Кораблёву, и ничегошеньки не мог найти. «Умеет Кораблева удивлять», – подумал про себя. Поэт Батюшков, фамилию которого она выдала в пятом классе. Он, отличник, о нём слыхом не слыхивал. А как она танцевала на выпускном! Плыла над полом. А её тело было словно вода, плавно перетекающая из одной формы в другую. И, кстати, ни один Артём это заметил. Пьяненький Валера рыдал на его плече и клялся, что больше не даст никому Сонечку в обиду. А она возьми, и исчезни на долгих 12 лет. И тут на тебе, является, как Афродита из пены. Преображённая, не похожая на ту себя, прежнюю.

Соня почувствовала чей-то настойчивый взгляд, обернулась, столкнулась взглядом с глазами Артёма, равнодушно, мимолётно улыбнулась и отвернулась. Так быстро и мимолётно, что он даже не успел кивнуть ей. Артём решил, что будет уместно пообщаться с ней во время танцев. Но Валера от неё ни на шаг не отходил. Не отбивать же её у него, показывая свою заинтересованность.

После второго звоночка (Валера, потом Артём) Соня решила, что пора ретироваться. Заскочила в туалет, написала Ирине короткую смс: «Позвони». Дождалась её звонка и разыграла перед девчонками сценку, что её ищет ЖЭК, якобы она заливает нижнюю квартиру. Попросила их извиниться за неё перед остальными одноклассниками. И слиняла.

Пригодился-таки, запасной вариант отступления.

* * *

Чувство досады не покидало Артема после встречи с одноклассниками. И всё из-за Кораблёвой. Не выходила она у него из головы, и всё! Он попытался выяснить что-то о ней у одноклассников, начав с Сашки. Но даже он не знал её координат. Ни её номера телефона, ни профессии, ни места жительства, ни места работы. И Валерке звонить было бесполезно (хорошо, что не начал с него), он сам её разыскивал. Странно… Кто же сообщил ей время и место встречи, если ни у кого нет её телефона?

От Сони остались только фотографии, которые ребята оперативно сбросили в общий чат. На одном из снимков Артём заметил её взгляд, который очень напомнил ему тот взгляд, которым она на него смотрела в школе, но на кого она смотрела сейчас, было не понятно. И этот снимок соединил в его сознании девочку-пышку из школы с гордой и неприступной красавицей, какой она предстала перед ним через 12 лет.

3

До знакомства с Ириной Соня не подозревала, что у неё остались комплексы, связанные с её первой школьной любовью. Ей казалось, что она освободилась от Артёма ещё в девятом классе. Не думала о нём, не вспоминала.

К концу учёбы в колледже Соня избавилась и от лишнего веса, и от очков, и от брекетов. На свою первую работу поступила в новом облике. А в этом новом облике жизнь перед ней засияла совершенно удивительными, яркими красками! С повышенным заинтересованным вниманием со стороны мужчин. С завистью со стороны женского пола. С уважением со стороны коллег. Здесь, на работе, у Сони появилась первая подруга – Танюша. Здесь же она нашла свою настоящую любовь. Так она думала, по крайней мере. Вышла за свою «настоящую любовь» замуж – Сергея Смирнова. Из-за него же и пришлось обращаться к психологу. Так Соня познакомилась с Ириной.

Во время сеансов Ирина вытащила школьные воспоминания Сони на поверхность. Обозначила, как неотработанный комплекс. Соня Ирине не поверила. Какой же он неотработанный, если она о нём не думает? Но Ирина оказалась права. Соня только сейчас это поняла, когда столкнулась со школьной любовью лицом к лицу.

В начале сентября на фирме собирались праздновать 25-летний юбилей образования Архитектурного бюро, присутствовать на котором были обязаны все сотрудники. Как совершенно серьёзно ответил Димка, Дмитрий, начальник Сони, на её вопрос, можно ли проигнорировать праздник? – «только при наличии больничного, а ещё лучше оказаться в больнице». И Соня опять впала в панику. Всё же было так хорошо! Она встретилась с одноклассниками, произвела фурор, которого жаждала, выслушала признание в любви, хорошо провела время и удачно исчезла, не оставив следов. На работе первое время опасалась столкнуться с Медведевым, но слишком разные были у них статусы и график работы. И постепенно Соня успокоилась. И тут, на тебе! Новая напасть!

* * *

– Так ты думаешь, что мне не надо шифроваться? – спросила Соня, ковыряя вилкой салат в тарелке.

Они с Ириной сидели в кафе во время обеденного перерыва Сони и обсуждали предстоящий корпоратив. Соня понимала, что трусит, пытаясь найти пути не попасться на глаза Гендиректору Медведеву.

– Пока ты не проработаешь свою проблему, она будет снова и снова перед тобой появляться, как навязчивый повторяющийся ночной кошмар. Думаешь, ты случайно начала работать в сфере не по своему профилю и оказалась в подчинении своей первой любви?

– А если у меня начнутся сложности? Работа мне нравится, и деньги хорошие. Обидно будет уходить…

– Ты всё равно не сможешь там работать, если постоянно будешь в напряжении, что тебя раскроют. Лучше, не боясь, раскрыть правду, говорить только правду и остаться на положении начальник-подчинённая, если ты, конечно, уверена, что никаких чувств к нему у тебя не осталось.

– Я тебя умоляю! – горячо возразила Соня, – Ты же знаешь, после Смирнова у меня иммунитет на любовь.

– Вот и держись веры в это. Ты прекрасно провела время на встрече с одноклассниками. Придерживайся той же линии поведения и увидишь – всё пройдёт прекрасно!

Уже дома, анализируя разговор с Ирочкой, вспоминая одноклассников, Соня приняла окончательное решение – будь, что будет! Да и что она теряет, в конце концов? Не уволит же он её из-за этого! До сих пор непосредственно по работе они не пересекались. Где он, а где она? Он её не любил, она его уже не любит. Перетрут школьные годы, как с Валерой на встрече, и все дела. А, может, и этого не случится. Зато она станет свободной. А, если, всё-таки, начнутся проблемы – уволится и найдёт другую работу. Увольняться психологически сложно в первый раз, а у неё это уже третья работа. Будет и четвертая.

4

Сначала Артём решил, что у него от мыслей о Кораблёвой начались галлюцинации. Он столько её искал, всех девчонок обзвонил, интернет облазил, даже в справочное бюро обращался, а она, оказывается, тут, под боком. Всё такая же красивая и улыбчивая. И всё так же не одна. Опять вокруг неё мужик крутится. Кажется, начальник юридического отдела Дмитрий Прозоров. Он её парень или муж? Как посмел привести на корпоратив посторонних?

Артём подозвал своего помощника и строго спросил, указывая на Кораблёву:

– Почему здесь посторонние?

– Артём Александрович! Это наша сотрудница, Софья Андреевна Смирнова. Работает в юридическом отделе около пяти месяцев, – выдал полную информацию о Соне помощник.

«Ого! Вот, значит, как!», – удивился Артём. Он и не знал, что полное имя Сони – Софья. «Пять месяцев, значит, работаешь, Кораблёва! Хорошо прячешься!» Ну, хоть разрешилась загадка, как узнала о встрече одноклассников. И Артём открыто уставился на Соню, с интересом ожидая, как она себя поведёт, когда поймает его взгляд.

Соня, уже смирившаяся с тем, что участь быть узнанной её не минует, на прямой взгляд начальника, ответила открытой улыбкой во все свои тридцать два зуба. Артём сделал повелительный жест рукой, чтобы она подошла. И Соня покорно подчинилась.

– Кораблева! Ты почему от меня столько времени прячешься?

– Я не прячусь. Сначала вообще не догадывалась, что Вы это Вы. Медведев – не самая редкая фамилия. А теперь просто веду себя скромно, в соответствии с должностью. Стараюсь не попадаться Вам на глаза, чтобы не возникла неловкость.

– А есть разница между «прятаться» и «не попадаться на глаза»?

– Конечно! «Прятаться» значит «избегать», а «не попадаться на глаза» значит не выпячиваться.

– Один хрен!

– Не скажите, Артём Александрович! Есть нюансы. Почувствуйте разницу.

– А что так официально? На «Вы» и по имени-отчеству.

– Мы же на работе.

– А если будем не на работе, что придумаешь?

– Вы – начальник, я – подчинённая. Чтобы не путаться, лучше оставить, как есть.

– А ты изменилась, Кораблева!

– Двенадцать лет прошло. Как не измениться?

– За словом, смотрю, в карман не лезешь!

– Так нет карманов, Артём Александрович.

– Почему из трактира так быстро ушла? – решил сменить тему Артём.

– Из ЖЭКа позвонили. Сказали, что заливаю нижнюю квартиру. Попросили срочно приехать, – на голубом глазу выдала за правду ложь Соня.

– Серьезное дело? Помощь нужна?

– Нет, слава богу! В техническом шкафу протечка. И не я виновата. Сосед на два этажа выше. Я уже мысленно с деньгами прощалась. А так, обошлось.

– А почему протечкой ты занималась? Где твой Смирнов?

– Был Смирнов, да весь вышел, – выдала тот ответ Соня, который вполне удовлетворил любопытного начальника.

* * *

– Ну, что? Конец твоего инкогнито? – сочувственно спросил Димка, когда Соня вернулась.

– Конец! – вздохнула она.

– Извини! Прикрывал тебя, как мог.

– Да всё в порядке! Нормально прошло. Проблем, я думаю, не будет.

5

Работники Архитектурного бюро приходили на работу к 9-и часам. Гендиректор появлялся в 10, давая своим подчинённым время, чтобы завершить оставшиеся с вечера дела или разрулить проблемы, возникшие утром. Шёл к своему кабинету самым коротким и прямым путём. Но после юбилея его маршрут вдруг резко изменился. Стал плавно обтекать этаж, проходя мимо почти всех отделов. Если бы кто-то замерил скорость движения Гендиректор, он заметил бы явное замедление в районе юридического и коммерческого отделов. Народ сначала встрепенулся в ожидании неприятностей. Разве к тебе в отдел зайдёт начальник с хорошими намерениями? Но начальник никуда не заходил. И настроение у него, вроде, было не плохое. И постепенно народ успокоился.

А виной всему была Кораблева. Во-первых, он видел её, хоть и мельком, каждый день. А во-вторых, убедился, что с Димкой никаких особых отношений нет. Ни разу не застал их вместе. Хоть и рано было делать выводы после двух дней наблюдений, но на третий Артём сам позвонил Соне. Позвонил за 5 минут до обеденного перерыва.

– Кораблева, жду тебя на парковке. Пообедаем вместе.

– Э-э, – растерялась Соня, – Артём Александрович… я не могу… У меня назначена встреча. Я не успею её отменить. Человек уже в дороге. Неудобно…

– Что за встреча? По работе? Пусть Прозоров сам сходит.

– Нет, не по работе…

«Ну, вот, и начались неприятности», – подумала Соня, когда после её последних слов прозвучали гудки отбоя. Она, действительно, не капризничала и не кокетничала, отказывая начальнику. И не убегала от него. Они договорились встретиться с Ирочкой. И сегодня был единственный день, когда у той было окошко в расписании приёмов в обеденное время Сони.

Это Ирочка приучила Соню разговаривать только встретившись лицом к лицу. Использовать телефон для экстренных случаев, а не задушевных разговоров часами. Ей, как психологу, важно было не только улавливать интонации голоса собеседника, но и видеть его реакцию, жесты, повороты головы, выражение глаз. Что часто противоречило тому, что он пытался выразить словами. Тем более, в случае с Соней, сочетающей в себе жизненную стойкость с огромной неуверенностью в себе, мягкость и покладистость с дикой упёртостью. Прямо-таки, бычьей. Как тут не поверить гороскопам, которые утверждают, что Тельцов не сдвинешь с места, если они упрутся!

Сегодня подруги собирались перетереть окончание «подпольной жизни» Сони в Архитектурном бюро, проанализировать разговор с первой любовью на юбилее фирмы и то, как всё это вместе отразилось на работе. А тут ещё одна тема обозначилась – разгневанный начальник, бросивший трубку…

* * *

Жутко хотелось узнать, с кем на свиданку отправилась Кораблева. Но не будет же он опускаться до слежки за ней?! Очень хотелось как-то наказать её за отказ, но с обеда она вернулась вовремя, ни на минуту не опоздала. Похоже, обедала не с Прозоровым, поскольку тот вернулся на рабочее место раньше неё. Впрочем, может они шифруются. Он с утра был на выезде, могли договориться заранее о совместном обеде, а вернуться в офис порознь.

6

Архитектурное бюро, помимо проектирования, курировало ещё и реставрационные проекты. А

объектов, требующих реставрации, по Марий Эл было ого-го сколько. Один Козьмодемьянск с его деревянными кружевами наличников чего стоил! Проблемы с реставрационными работами возникали постоянно. То что-то новое обнаруживалось в процессе реставрации, и надо было срочно внести изменения в проект, что тянуло за собой увеличение сметы. То поставщики халтурили с материалами. То возникали проблемы с собственниками зданий, то с администрацией поселения.

В этот раз в Козьмодемьянске возникли проблемы с поставщиками. Начальник производственного отдела, Сергей Иванов, пришёл к Генеральному утверждать список участников комиссии, которая должна поехать в Козьмодемьянск для улаживания проблемы.

– За какой срок планируете управиться?

– Думаю, – ответил, помявшись, начальник отдела, – за три дня постараемся справиться.

– Не торопитесь. Всё тщательно проработайте. Да, и включите в список юридический отдел.

– Артём Александрович! Думаю, до юристов дело не дойдёт. Если понадобится, мы можем связаться с ними по телефону.

– Пусть поедет Прозоров, – ответил Гендиректор, будто не услышал, что ему сказал подчинённый. Добавил фамилию Прозорова Д.С. в список от руки и тут же подписал: «В приказ»

Сергей удивился. Мало того, что сроки командировки Генеральный запросто сам предложил продлить, хотя обычно шла вечная борьба за их сокращение, так ещё и количество участников увеличил совершенно без надобности. Что это с ним?

Димка удивился ещё больше. Его за одну минуту лично отправили в командировку, хотя обычно он занимался более крупными проектами, чем реставрация деревянного одноэтажного дома в Козьмодемьянске. Так ещё и исполняющим его обязанности на время отсутствия, Медведев назначил Соню Смирнову. Она пусть уже и не на испытательном сроке, но работает в бюро только полгода. И заместитель его, Иван Петрович, обидится. Не будешь же ему рассказывать, что Смирнова и их Гендиректор одноклассники, тем более что это не аргумент для назначения? Но ничем иным капризы начальства объяснить было не возможно. Права была Соня, что пряталась от начальника, ожидая неприятностей.

Соня, узнав новости, ужасно расстроилась. И перед Иваном Петровичем было неудобно, ведь получалось, что она его подсиживает. И перед Димкой, что поставила его в неловкое положение из-за своего прошлого. И за себя стало тревожно. Что там Артём задумал? Неужели до сих пор дуется на неё, что отказала с обедом? Такой пустяк, а он мстить решил?

А Артём просто воспользовался шансом убрать на время с горизонта потенциального соперника, и заставить Соню посещать его кабинет вместо Прозорова. В планёрке поучаствовать, документ какой подписать…

7

Увильнуть от встречи с начальником у Сони не получилось. Она передала документы ему на подпись через секретаря, а он через неё же вызвал Соню в кабинет для дачи разъяснений. Разъяснения касались не только производственных вопросов, но и личных тоже.

Артём погонял Соню по документу, а потом спросил прямо:

– С кем обедала, когда меня бортанула?

Соня сглотнула, но ответила честно, как ей советовала Ирина:

– С психологом.

– С психологом? – удивился Артём, – У тебя какие-то психологические проблемы? Или ты ещё школьными комплексами маешься?

– Да нет у меня никаких комплексов по поводу школы! Вернее, были поначалу, но я об этом не знала, а узнала потом…

– Ты меня запутала.

– Короче, я сначала по другому вопросу к психологу обратилась, а потом…

– Так! Стоп! Расскажешь за ужином. И никакие отговорки не принимаются. Тебе ясно?

– Да, Артём Александрович!

* * *

Артём отвез Соню на ужин в ресторан «Камелот». Соня здесь ни разу не была и с интересом оглядывалась. В соответствии с названием, внутри ресторан был похож на рыцарский замок. Каменные стены, сводчатый потолок, пол, выложенный битой плиткой. Светильники в виде факелов. Кругом рыцарские доспехи и целые рыцари в полный рост. Всякие там алебарды и аркебузы, или как там их ещё называют, короче, древнее оружие на стенах. Стильный ресторан.

За столик их отвели в дальний угол ресторана. Вроде они и в общем зале оставались, и, в то же время, отдельно от всех.

– Заказывай! Что будешь? – пододвинул к Соне меню Артём.

– На Ваше усмотрение Артём Александрович. Я здесь ни разу не была. Я так понимаю, что раз рыцарский замок, то кухня мясная?

– Правильно понимаешь, – усмехнулся Артём, – И даже больше – основные блюда из дичи.

– Ого! – восхитилась Соня и добавила, – А я по мясу не большой специалист, больше по рыбе. Так что заказывайте как себе.

– Ладно, в рыбный ресторан в следующий раз сходим, – закинул удочку на будущую встречу Артём. Соня не возразила, и он, довольный, продолжил, – Тогда возьмём мясную нарезку, чтобы сначала всё попробовала, а потом закажешь горячее из того, что тебе понравится.

Как ни странно, но почти всё мясо, которое красочным веером было выложено на тарелке, оказалось достаточно мягким. Соне всегда казалось, что мясо диких животных очень твёрдое, как Брауншвейгская сырокопченая колбаса, которую можно использовать вместо дубинки. Получишь удар – мало не покажется. И вкус мяса оказался приятным, сладковатым и в меру острым.

Из салатов Артём заказал тоннато из тонконарезанного мяса дикой утки с солёным папоротником и салат из запечённых кореньев. Из горячего – стейк из оленины и томлёную с лосем косулю. Коль, уж Соне вся нарезка понравилась, пусть попробует разнообразные блюда. Десерт был безальтернативным, не в том смысле, что единственный, а в том, что настолько оригинальный и вкусный, что остальное пробовать смысла не было – панакота из ряженки с морошковым вареньем.

Ну, а пока блюда готовились, приступил к расспросам:

– Так что там у тебя за история с психологом?

Скрывать Соне, собственно говоря, было нечего, и она спокойно ответила:

– Я начала подозревать своего мужа в измене и обратилась к психологу…

– Почему к психологу, а не детективу?

Действительно, выглядело нелогично. Потому что было не совсем так. Был у Сони в жизни такой период, когда всё разладилось. И на работе проблемы, и в семье, и со здоровьем. Вроде муж такой внимательный, словно вернулся конфетно-букетный период ухаживания, а она чувствовала, что что-то не то. Что – сформулировать не могла и из-за этого злилась на него, а потом на себя. Издёргалась вся. Таня уговорила Соню обратиться к психологу. Если бы Соне с первым же психологом не повезло, она бы дальше не пошла, больше искать не стала. Но ей повезло, она встретила Ирину.

Ответ на логичный вопрос Соне пришлось придумывать на ходу:

– А где я могла найти приличного детектива? Не в интернете же его искать. Побоялась нарваться на мошенника. У психолога лицензия, ответственность. Да и мне в тот период больше хотелось разобраться в себе, как я отношусь к измене мужа, чем уличать его в этой измене… По счастливому стечению обстоятельств к этому же психологу обратилась и любовница моего мужа. Она заподозрила, что он водит её за нос, обещает развестись, но никак не разводится. Выслушивая нас обеих, в какой-то момент психолог поняла, что мы говорим об одном и том же человеке. А потом предложила соблазнить моего мужа у нас на глазах, чтобы мы сами всё увидели, а не сомневались, разглядывая фото и заснятое видео.

Соня не стала рассказывать начальнику, как она ошалела от такого предложения и ушла, ничего не сказав. Переваривала неделю. Даже Тане поначалу не решилась рассказывать. А когда рассказала, Таня и забила последний гвоздь в гроб её семейной жизни. Вернее, нет, всё-таки, предпоследний. Последний всё же Ира вбила. «Ты же и сама уже понимаешь, – сказала Соне подруга, – что этот гад тебе изменяет. Так стоит ли за него цепляться? А психолога ты себе отличного нашла. Как она тебя раскусила! Ты же упёртая, как стадо слонов. Только, когда своими глазами всё увидишь, поверишь, а во всех других доказательствах будешь сомневаться». Таня даже Ирин телефон попросила, вдруг пригодится.

– Какой самоотверженный тебе психолог попался, – с иронией отреагировал на рассказ Сони Артём, – Прямо собственным телом на амбразуру!

– Да, она рискнула нарушить врачебную этику и могла лишиться лицензии, но она оказалась в патовой ситуации. Я обратилась к ней позже, чем любовница мужа, с ней она не могла расторгнуть договор. А помочь хотела мне, а не любовнице, потому и пошла на такой большой риск… В итоге мы согласились. Ну, а потом я со Смирновым развелась, а любовница его бросила. С тех пор мы дружим.

На самом деле Соня не знала о существовании любовницы мужа и что она тоже клиент Ирины вплоть до момента разоблачения изменщика. Только на следующий день Ирина рассказала Соне, что сцену с её мужем наблюдала не одна она. А ещё и его любовница, с которой он изменяет ей уже целый год. Они вместе, ничего не зная друг о друге, наблюдали, как Смирнов изменяет им обеим, страстно целуя другую женщину. А сколько красивых слов наговорил! Сколько обещаний надавал! Только вот до секса не успел дойти, бедняжечка, срубило его снотворное, подсыпанное Ириной. Но зачем начальнику такие подробности? Не собиралась она перед ним всю душу наизнанку выворачивать. И так он своим любопытством всколыхнул не самые приятные воспоминания. Сколько уже времени прошло, а до сих пор противно.

– Что, все втроём?

– Нет, – рассмеялась Соня, – это уже было бы извращением. Мы с психологом.

– Знаешь, а, пожалуй, дай мне телефон твоего золотого психолога. Вдруг мне тоже пригодится.

8

В следующий раз, как и обещал, Артём повёл Соню в рыбный ресторан на набережной Брюгге. Престижность места, вкусная еда, (хотя, Артём не был любителем рыбы, но так захотела Кораблёва), но, главное, что определило выбор места встречи – это живая музыка по пятницам с возможностью потанцевать.

– Ты где пропадала двенадцать лет? Рассказывай! – начал разговор Артём, после того, как они определились с блюдами.

– Три года в юридическом колледже. Год в Институте экономики и права в Казани очно, два заочно…

– Почему на заочное перешла? – перебил одноклассницу Артём и проявил знание её данных из личного дела, – Ты же с красным дипломом колледж закончила. Неужели институт не потянула?

– Не в этом дело, – рассмеялась Соня, – Я же в одночасье в неотразимую красавицу превратилась. Заснула коровой – проснулась трепетной ланью. А кругом охотников со стрелами понатыкано. Каждый норовит в плен захватить. Красавицей-то я проснулась, а в душе осталась неуклюжей коровой, никак не могла приспособиться управляться с охотниками. Поняла, что если такая развесёлая студенческая жизнь продолжится, диплом я не получу, к кому-нибудь да в плен попадусь. Поэтому перевелась, вернулась в Йошкар-Олу, нашла свою первую работу. И учеба, и практика, и разновозрастное окружение – всё в плюс. Диплом получила. Вышла замуж за Смирнова. Он тоже юрист, на работе познакомились, так что в плен я, всё-таки, попала. Через шесть лет развелась и уволилась со своей первой работы…

– Из-за бывшего мужа ушла?

– Нет! На него мне было наплевать. Сама виновата. Молодая была, глупая и амбициозная. Решила, что начальник присваивает мои заслуги себе, а меня зажимает. Вспылила. А тут ещё ситуация со Смирновым, вот крышу и сорвало… На второй работе продержалась два года. Рассказывать, почему ушла?

– Конечно!

– Какой Вы любопытный, Артём Александрович, – усмехнулась Соня, но продолжила, – Любовница шефа, чтобы снять с себя подозрения его жены, указала на меня, как на любовницу. При любом раскладе пришлось бы уволиться. Я предпочла не вступать в разборки, ушла по собственному. Тяжела шапка красавицы!³ – с самоиронией закончила Соня.

В 9 вечера началась концертная программа. На сцену выскочил средних лет мужичок с ясно выраженным животом и простоватой наружностью. Артём расстроился – ну, что за артист?! Впрочем, голос у него был приятный. Песни пел не знакомые, но все в быстром темпе, ритмичные. Видимо, для разогрева аудитории. Артём не дождался медленной мелодии, повёл Соню танцевать, как только услышал подходящие слова:

– Пусть тебя, моя женщина,

Не тревожит печаль,

Я сегодня торжественно

Поднимаю бокал.

За глаза твои карие,

За ресницы шикарные,

За осиную талию

И улыбку усталую,

За твои руки нежные,

И за ласки безбрежные,

За тебя, моя женщина,

Поднимаю бокал!⁴

Вокруг них народ прыгал под зажигательную мелодию, а Артём прижал Соню к себе в медленном танце. Сердце Сони билось спокойно. Не сбили его с ритма ни слова песни, ни близость Артёма. Тогда он решил протестировать Соню на Валерку:

– О чём с Гладилиным разговаривали на встрече одноклассников? Он никого к тебе не подпускал. Я даже решил, что вы вместе.

– Ни о чём особенном. Школу вспоминали.

– Вы с ним как сейчас, общаетесь?

Вопрос был не праздный. Валерка таки позвонил Артёму с месяц назад. Спросил про Соню. Артём сделал вид, что ничего о ней не знает. Валерка явно расстроился, видимо, Артём был его последней надеждой. На вопрос своего главного соперника: «Как думаешь, откуда она могла узнать о встрече?», ответил равнодушно: «Понятия не имею!» С какого перепугу он ему будет подсказки давать? Нашёл дурака!

– Нет! Я же экстренно ушла, ни у кого телефоны не взяла. И моего ни у кого нет.

«А у меня есть!», – удовлетворённо подумал Артём, довольный ещё и тем, что упоминание о Валерке не участило Сонин ритм сердца ни на единицу.

* * *

От свидания у Артёма осталось двойственное впечатление. С одной стороны, убедился, что Валерка ему не соперник. С другой… Соня разговаривала с ним свободно, без смущения. Про школьные годы – с юмором. Со смехом сказала, что представляет, какими коровьими глазами смотрела на него, даже – как, продемонстрировала. Призналась, что поделать с собой ничего не могла. Всё время искала его глазами. Рассказала, что ей даже пришлось работать с психологом, чтобы убрать комплекс неполноценности из-за насмешек над её влюблённостью в него в школе. И про всё это Кораблёва говорила в прошедшем времени. Как про то, что уже было давно, и в настоящем не имеет для неё никакого значения.

Артём относился к влюбленности Кораблевой в него в школе с пренебрежением. Впрочем, как и к любви со стороны других девчонок. Только их любовь его ещё и раздражала, а её – нет, потому что она за ним не бегала, записочками не доставала, липкие конфеты и шоколадки в портфель не подсовывала. Глазела только. Девчонки над Кораблёвой насмехались. Он это замечал, мог остановить, но не сделал этого, ему было фиолетово. Тогда, но не сейчас. А сейчас… Сейчас Кораблева изменилась, похорошела, стала уверенной в себе и независимой. Такую будет не просто завоевать. Тему школьной любви они уже поднимали, и никаких дивидендов она Артёму не принесла. Значит, надо будет ухаживать с нуля.

³ – отсылка к фразе «Тяжела ты, шапка Мономаха!» из трагедии Пушкина «Борис Годунов». Цитируется как жалоба на тяжелую долю, большую ответственность руководителя, лидера. В действительности шапка Мономаха весит около 1кг. Хранится в Оружейной палате Московского Кремля (из Википедии)

⁴ – отрывок из песни М.Шелега «За глаза твои карие»

9

Леонид Маркелов собрал большую делегацию на Кавказский инвестиционный форум в Грозный. Так у Артёма нарисовалась пятидневная командировка. Как всегда воодушевляющее и зажигательное выступление Маркелова, в данном случае, в первый день форума, произвело неизгладимое впечатление на участников. К стенду Марий Эл потоком пошли люди. А там на огромном плазменном экране красоты Йошкар-Олы.

Основной темой форума был туризм. Цифры, приведённые Маркеловым в своём выступлении, о десятикратном увеличении турпотока в республику, после преобразований в Йошкар-Оле, и о положительной тенденции в росте населения Марий Эл произвели ошеломляющее впечатление. И всё это из-за нескольких мест в столице, где на небольшой площади построены здания, похожие на знаковые, узнаваемые здания в других городах и странах. Именно похожие своими очертаниями, но не точные копии, а творчески переработанные: Благовещенский собор и башня из Москвы, набережная Брюгге – Голландия, Патриаршая и площадь Оболенского-Ноготкова с Городскими часами – Италия. Особенно всех поражала Патриаршая площадь, созданная с нуля на месте заброшенного картофельного поля, постепенно превратившегося в свалку.

Столько, сколько Артем говорил в эти дни, он, наверное, за целый год не наговорил. Тем более что Маркелов уехал, оставив его главой делегации на оставшийся срок. Разговоры не прошли впустую, у Архитектурного бюро наметились 2 крупных проекта – с Азербайджаном и Астраханью. Пока Артём ждал документы для выезда заграницу, отправился в Астрахань. А там, помимо деловых встреч, по старой русской традиции, ему запланировали и рыбалку (дельта Волги – рай для рыбаков), и экскурсии. В Азербайджане тоже не поскупились на приём дорогого гостя из России. Главное, что и там, и там проекты начали приобретать конкретные очертания контрактов.

Таким образом, на работе Артём отсутствовал 3 недели. По Соне соскучился жуть как.

А вот она по нему, очевидно, нет. В первый же день на работе Артём застал её хихикающей с Прозоровым. В сердце кольнула ревность.

Архангельская слобода

Благовещенский собор

Благовещенская башня

Набережная Брюгге

В последующие дни картина повторилась. Димка то и дело зависал у стола Кораблёвой. Вернее, даже нависал (одна рука опиралась на её стол, вторая на спинку кресла). А она ему что-то показывала на мониторе своего компьютера, то и дело поднимала на него взгляд, преданно заглядывая в глаза и улыбаясь.

Артём, подписывая кипу накопившихся за время его отсутствия документов, как бы вскользь поинтересовался новостями фирмы у Маринки. Если для его заместителя новости включали только деловые вопросы, о чем он бодро и доложил начальнику, то обращение к секретарю было правильным решением. Помимо дела, секретарша выдала на-гора ещё и кучу сплетен, среди которых фигурировала скорая свадьба начальника юридического отдела Дмитрия Прозорова. Жуткое подозрение, что свадьба у Прозорова с Кораблёвой, такой вывод сделало ревнивое сердце Артёма самостоятельно, вскоре подтвердилось. Он сам проследил за парочкой, ушедшей, якобы, на обед, но вместо кафе отправившейся в ювелирный магазин. Сомнений не осталось – Кораблёва решила сменить фамилию со Смирновой на Прозорову.

10

Бессонная ночь подсказала Артёму мстительное решение. Он отправит Прозорова в длительную командировку. Посмотрим, как эти голубки будут к свадьбе готовиться на расстоянии!

Сказано – сделано. Димка попытался объяснить начальнику, что у него на носу свадьба, но тот только сердито буркнул: «А ты эффективней работай – быстрее справишься!».

Димка вернулся в отдел расстроенный.

– Что, отказал? – сочувственно спросила Соня.

– Злой, как чёрт. Не знаю, какая муха его укусила. Посоветовал эффективней работать, чтобы успеть вернуться к свадьбе. Не понимаю, у нас вроде косяков в работе не было последнее время. Чем он недоволен? Может, из старого что-то всплыло? Так ведь не сказал ничего.

– Давай, я с ним поговорю. Может мне что-то скажет.

* * *

Соню Гендиректор не принял. Передал через секретаршу, что не принимает по рабочим вопросам подчинённых через головы их непосредственных начальников. Тогда Соня смирённо записалась к нему на приём на среду, в день приёма по личным вопросам. Артём у тут хотел отказать, но, немного остыв, решил принять Кораблеву.

– Артём Александрович, я по поводу командировки Дмитрия…

– Командировка это твой личный вопрос? Свободна! – перебил Соню начальник.

– Артём Александрович, пожалуйста, но ведь у человека свадьба…

– И что? Пусть лучше старается. Чем быстрее выполнит работу, тем быстрее вернётся.

– Но ведь так много надо сделать перед свадьбой… – начала опять просительным тоном Соня, но осеклась. Что толку просить эгоиста? Лучше она ему альтернативу предложит. – Артём Александрович, а можно, чтобы вместо Прозорова другой кто-то поехал? – и поспешила завершить мысль, видя, что начальник собирается возразить, – Или, хотя бы, пусть он начнёт, всё подготовит, а я за месяц до свадьбы его сменю?

– И как же свадьба будет без тебя? – удивился Артём.

– Я всего лишь свидетельница со стороны невесты, найдут замену, – махнула Соня рукой.

Артём едва успел скрыть улыбку, широкой дугой стремящуюся разлиться по его лицу. Она – не невеста! Свидетельница! А он вообразил… Но не стоило выходить из роли жёсткого начальника, поэтому строго произнёс:

– Хорошо, я верну его за месяц перед свадьбой, если ты выполнишь два условия. Первое – перейдешь со мной на «ты».

– Хорошо, а второе?

– Второе я скажу позже, когда выполнишь первое. Иди!

* * *

«И что это было? – с недоумением думала Соня, – Взбеленился ни с того, ни с сего. Также неожиданно остыл. Ну и характер… А хорошо я с подменой в последний момент успела выпалить… Только при чём тут выполнение мной его условий? Убей бог, не пойму!»

* * *

Ревность – страшная штука. Лишает человека разума. В голове звучит набатом одна мысль, и он не успокоится, пока её не осуществит, не замечая, что творится вокруг, как лошадь в шорах. Ведь никто ему не говорил, что свадьба у Прозорова со Смирновой, он сам так решил, – понял Артём. И Маринка, будь это так, так бы и сказала – мол, двое из юридического женятся. Сейчас-то он это ясно видел.

Ну, ничего! Он и из этой ситуации сумел извлечь выгоду, впрочем, как и всегда. Придётся Кораблевой с ним на «ты» перейти. А то выстроила, понимаешь, между ними барьер – он начальник, она подчинённая, и спряталась за ним, как в домике. Он её ещё и на брудершафт с ним пить заставит. И от поцелуя после брудершафта она не отвертится! А у него ещё одно желание есть, которое она пообещала выполнить. Держись, Кораблёва!

11

Месяцы перед свадьбой дались Соне нелегко. Димка вернулся из командировки через месяц. На время его отсутствия вместо него Гендиректор опять назначил Соню. Хорошо, что ещё в прошлый раз Димка утряс с Иваном Петровичем ситуацию. Соня только подписывала документы и относила их на визу к начальству, а реально отделом руководил старший сотрудник. И всё равно Соне перед Иваном Петровичем было неудобно.

Артём с Соней вне работы за эти месяцы встретились только пару раз.

Пока Димка был в командировке, Артём каждый день находил повод вызвать Соню в кабинет и проверял её обращение к себе на «ты». Соня крутилась-вертелась, формулируя обезличенную форму ответов, но, в конце концов, выжимала из себя «ты». В один из таких дней Гендиректор пригласил подчинённую в кино. Правда, начальник сформулировал встречу, как «свидание», это она выбрала кинотеатр, но предпочла про себя думать о конечной цели встречи, а не о её содержании. Артём же выразился так:

– Кораблёва! Давай на свидание сходим?

– Свидание? – растерялась Соня.

– Ага! Куда хочешь? В кино? В ресторан? Можем в Казань на выходные сгонять. В СПА сходить на двойной массаж. Выбирай! – рассыпал Артём перед Соней предложения, как будто она уже дала согласие.

– В кино, – быстренько выбрала Соня наименьшее из зол. «На выходные» это значит с ночёвкой. «Двойной массаж» – вообще, зашквар. А в ресторане они уже были. Если с музыкой, опять будет кружить ей голову своими объятиями.

Отказать не посмела – побоялась разгневать капризного начальника, и тем навредить Димке. Посчитала, что второе условие, которое она пообещала Артёму соблюсти, как раз будет исчерпано походом в кино.

* * *

Свидание прошло по классической схеме подростковых свиданий – Кола-кола, попкорн, последний ряд зала. Настойчивые попытки Артёма удержать руку Сони в своей руке. Создание ею ситуаций, когда ей очень-очень нужна её рука. И выскальзывание её руки скользкой рыбкой из рук рыболова. Его голова на её плече. Роза, купленная Артёмом будто небрежно, по дороге, и вручённая Соне с шутовским полупоклоном. Проводы до подъезда. И, напоследок, тёплые объятия, чуть длиннее, чем просто дружеские. Соня так разволновалась – что ей делать, если Артём полезет с поцелуем? Сердце затрепетало испуганной птицей.

– Ну, пока, Кораблева! – закончил свидание начальник, развернулся и ушёл. Ушёл вполне довольный свиданием, поскольку Кораблева, наконец-то, начала реагировать на его прикосновения.

* * *

Второй раз настойчивый начальник затащил-таки Соню в ресторан. Соне позвонила секретарша и предупредила её, что Гендиректор велел ей задержаться. Ну, дела всегда найдутся, и Соня спокойно работала с документами, пока ей не позвонили на телефон.

– Кораблёва, спускайся на парковку, – коротко приказал начальник и дал отбой.

– Куда едем? – спросила Соня, когда уселась в машину.

– Закреплять твой навык звать меня на «ты». Пристегнись, – не глядя на неё, весь сосредоточенный на выруливании по узкому коридору с парковки, ответил Артём.

Ресторан назывался «Гости». Внутри всё было устроено достаточно просто. Столики от маленьких, на два человека, до больших, на компанию из 10-12 человек, были окружены диванами. Спинки диванов естественным образом отгораживали одну компанию от другой. Дополнительный эффект уединённости пространства придавали полусферы светильников, низко опущенных над каждым столом, что погружало в тень гостей, сидящих на диванах, и разные цвета диванов для каждой компании.

Кухня была разнообразной, на любой вкус – и мясные стейки, и птица, и рыба, и разные морские гады. Выбор рыбы Соню не устроил. Она колебалась между телячьими щёчками и телячьими хвостами. Первое ей нравилось из-за нежного мяса, тающего во рту. Второе – телячьи хвосты по домашнему с кореньями и картофельным пюре, хотелось попробовать ещё и из-за того, что в состав блюда входил чеснок. Потому что простая логическая цепочка выводила Соню на неизбежность поцелуя: «закрепление «ты» – брудершафт⁵ – поцелуй. И, раз, уж, его не миновать, так пусть он будет для одноклассника с привкусом горечи.

Одно не учла Соня – что Артём ринется в атаку до горячего блюда, а в заказанных закусках и салатах чеснока не было. Мёд был, а чеснока – нет.

– Давай, Кораблева, выпьем за нашу встречу и последующее близкое сотрудничество, – произнёс двусмысленный тост начальник, сам разливая лёгкое красное вино по бокалам, как только официант поставил на стол закуски.

– Теперь давай выпьем за наше сближение. А то ты всё «Вы» да «Вы», будто мы не с горшка знакомы, – погнал Артём дальше, едва принесли салаты, – Э, нет, Кораблёва, давай, как положено, – не дал он отделаться Соне простым опрокидыванием рюмки в рот, – Вставай! Будем пить на брудершафт.

Выпили. Поцеловались. В губы. Не обычный чмок, но и не страстный и глубокий поцелуй. Не короткий, но и не затянувшийся. Достаточно, чтобы у Сони отреагировало сердце. Но мало для того, чтобы возмутиться бесцеремонностью одноклассника.

После поцелуя над столом повисла неловкость. Впрочем, это чувство, кажется, испытывала только Соня. Артём, как ни в чём не бывало, с аппетитом кушал салат, даже не пытаясь скрыть довольную улыбку кота, который не во сне, а наяву наконец-то насладился сметаной.

Чтобы убрать неловкую паузу, Соня спросила:

– Почему ты зовёшь меня «Кораблева»?

– А как мне тебя звать? Соня? Сонечка? – вскинулся Артём.

– Можно и по фамилии оставить. Только я – Смирнова.

– Тебе до сих пор дорог козёл, который тебе изменил?

– Нет, конечно…

– Так с чего я буду звать тебя по фамилии какого-то чужого мужика?

Замечание выглядело логичным. И пришлось Соне согласиться остаться Кораблёвой. Просто каждый раз, когда она слышала свою девичью фамилию из уст одноклассника, её казалось, что он намекает на её школьную влюблённость в него. Но остальные варианты были ещё хуже.

* * *

Как ни странно, но душевное равновесие в эти месяцы Соне помогал сохранять… Валерка. С Таней она не могла поделиться, потому что у подруги и так была масса переживаний перед свадьбой. С Ирой делиться не хотела. Опять она будет докапываться до неё неостывшими школьными чувствами, что, по мнению Сони, абсолютно не соответствовало действительности – давно эти чувства сгорели, и даже пепел от них развеялся по ветру. А Валерка просто звонил. Они разговаривали о всяких пустяках. Несколько раз встретились в кафе. Просто поели, поболтали и разошлись. После первого отказа Сони проводить её домой, Валерка больше с этим не подступался. За руку взять не норовил. Из всего арсенала ухаживаний использовал только уменьшительно-ласкательное имя «Сонечка».

⁵ – брудершафт в переводе с немецкого – «братство». Ритуал зародился в средневековой Европе и состоял из трёх элементов: одновременно выпить содержимое своих рюмок с переплетёнными в локтях руками; смотреть при этом глаза в глаза; поцеловаться. Скрещивая руки, двое заручаются поддержкой друг друга. Смотря друг другу в глаза, убеждаются в чистоте своих побуждений. Целуясь, ставят своего рода печать, скрепляющую клятву. В Средние века последнее действие также служило гарантией чистых помыслов: если один решил отравить своего партнера, при поцелуе он также рисковал умереть.

12

Насколько она была напряжена всё это время, Соня поняла только на свадьбе, как у той финишной ленточки, до которой ей надо было добежать и не упасть. Соню развезло с двух рюмок. Нет, до тошноты и рвоты дело не дошло, а вот любовь ко всему вокруг появилась. Думала, что произносит тост, но на самом деле долго и слезливо объяснялась Димке и Танюше в любви, уверяла в вечной дружбе, благодарила, что Танюша её посоветовала, а Димка пошёл навстречу любимой и устроил на работу в свою фирму, но как же зря он это сделал! Теперь вот огребает из-за неё. И она просит у него за это искренне прощения. При этих словах Соня начала кланяться, еле молодожёны увели её, и Таня в туалете долго обмывала лицо подруги холодной водой, поскольку там она, вдруг, разрыдалась. Напряжение её отпустило, и она, почти протрезвевшая, подправив макияж, вернулась на своё место свидетельницы за столом.

Вернулась вовремя. Пришло время заканчивать торжественную часть свадьбы. Дальше гости будут танцевать и веселиться, а молодожёны отправятся к себе.

– Друзья! Родители и родственники дали свои наставления нашей паре. Друзья, сослуживцы и остальные гости пожелали им всяческих благ. По традиции настало время закрепить всё вышесказанное печатью бесконечности свидетелей – Сони и Сергея.

Соне и Сергею вручили по бокалу шампанского молодоженов, которое те цедили весь вечер, не забывая, что последние глотки должны остаться для обряда. Обряда нового, но быстро ставшего популярным. Свидетели завели одну руку за другую, как при брудершафте, образовав восьмёрку – знак бесконечности, выпили и поцеловались.

Поцелуй полагался чисто символический – в щёчку, но Сергей начал целовать Соню в губы, страстно и глубоко. «Тоже перепил что ли?», – подумала Соня, но спускать с рук Сергею не стала. Больно ущипнула его за бок, и он отстранился.

– Ещё раз себе такое позволишь – укушу! – прошипела Соня ему на ухо.

– Я не против! – дерзко ответил он.

Тогда Соня, чтобы парень не забывался, наступила острым каблуком на его ногу. Сергей сморщился от боли и отступил на шаг.

– Больно же! Как мы танцевать будем?

«А это не обязательно!», – собиралась ответить Соня, но не успела. Её жестко взяли за руку и поволокли на танцпол. Артём поволок. Последняя сцена стоила ему нескольких седых волос, и он больше не собирался терпеть приставания какого-то сопляка к своей женщине.

Соне, шедшей за ним, оставалось только любоваться его затылком. То ли от того, что она ещё не протрезвела окончательно, то ли из-за количества дыма, который напустили в зал музыканты, но Соне казалось, что из ушей начальника валит пар. Она даже тихонечко захихикала.

Пар из ушей Артёма бы валил, будь он драконом, так его возмутила эта дурацкая церемония свидетелей, выданная за древнюю традицию. А ещё он злился из-за того, что его с Соней брудершафт испачкал третий лишний.

13

У Артёма ещё не было поражений в жизни. Всё чего хотел, он всегда добивался. Одна Кораблева шла каким-то своим курсом, ему не понятным. Жёстко держала между ними дистанцию, даже переход на «ты» сократил её совсем чуть-чуть. И в то же время он чувствовал, как трепещет её сердце от его прикосновений. А в следующий момент, она ускользала из его рук юркой морской змейкой. Артём ужасно злился. И не знал, что делать.

Но совсем ему снесло крышу, когда он понял, что Соня общается с Валеркой. Встречаются или нет, пока не знал, но их разговоры по телефону слышал не раз и не два. Сначала не поверил, что её собеседник тот самый Валерка Гладилин, одноклассник. Решил, что клиент. Потом понял – нет! Это Гладилин, точно он!

Для выяснения отношений даже не стал ждать окончания рабочего дня. Не стесняясь сотрудников, выхватил из рук Сони телефон и поволок в свой кабинет. Швырнул её телефон на свой стол, хлопнул дверью и прижал Соню к стене, продолжая больно сжимать руку.

– Ты с Гладилиным встречаешься? – спросил с гневом.

– Да, а что? – недоумённо переспросила Соня. Она, действительно, изредка виделась с Валерой и ничего необычного в этом не видела, во всяком случае, такой реакции это не стоило.

Артём же, совершенно другое подразумевающий под словом «встречаться», просто взорвался:

– Как ты можешь?! У тебя есть хоть какие-то моральные принципы?!?

– Не понимаю о чём ты, – как можно спокойнее постаралась сказать Соня и попросила, – Отпусти руку, пожалуйста, мне больно.

– О чём я?! Так тебе всё равно, что влезаешь в чужую семью?

– Валера разведён, – возразила Соня, – Но в любом случае меня это не касается. Наши встречи…

– Не касается?! Разведён? Это он тебе наплёл? У него жена и дочь!

– Я не знала, – тихо ответила Соня, – Мы с ним просто по-дружески…

– Кораблёва, ты строишь из себя дуру или на самом деле дура? Женатый мужик по тебе слюни пускает, а ты с ним «по-дружески» общаешься?! Ты вообще в людях не разбираешься? Вроде не девочка уже, взрослая баба! Или ты такая общедоступная, что с любым готова пойти, лишь бы пальцем поманил?

Артём был так груб, и Соне стало обидно – за что он с ней так? Нельзя было просто поговорить? Объяснить, а не оскорблять и унижать. Соня чуть не заплакала.

Полные слёз глаза любимой, которые смотрели на Артёма с детским выражением обиды, и её полураскрытые губы, произвели в голове Артёма эффект взорвавшейся бомбы. Он грубо впился в эти сладостные губы, к которым так давно хотел прикоснуться.

Соня начала биться в его руках. Но оттолкнуть смогла только, когда он сам решил отстраниться. Влепила ему пощёчину и убежала, даже телефон свой не забрала.

– Не ценишь ты хорошего к тебе отношения, Кораблёва! – крикнул ей вслед Артём, но вряд ли она его услышала…

Соня добежала до своего рабочего места, написала Заявление об уходе по собственному желанию и ушла с работы. Димка пытался её остановить, выяснить, что случилось, но она говорить не могла, по лицу ручьями текли слёзы. А всё запястье левой руки алело красным.

Артём со зла отправил Заявление Сони в приказ с формулировкой «За прогул на работе», но, пока Отдел кадров готовил приказ, остыл и на следующий день велел изменить на ту, что написала она – «По собственному желанию». Добавлять про двух недельную отработку не стал. Понял уже, что перегнул палку.

14

Сонечка пропала. Телефон её был выключен уже несколько дней, и Валерка не находил себе места от беспокойства.

Он с таким трудом нашёл её. Всех одноклассников обзвонил после встречи, и девчонок, и пацанов. Даже Медведеву, который над ней издевался всю школу, позвонил. Никто о ней ничего не знал. Хорошо, что сообразил расспросить работников таверны, где они собирались. Пусть Сашка Белый ничего и не знал, так ведь не он же на звонки в ресторан отвечает.

Догадка принесла положительный эффект. Один из сотрудников рассказал, что дня за два перед встречей был ещё один звонок об организации встречи одноклассников. Звонила девушка. У Валерки прямо сердце зашлось, когда он это услышал. Вдруг, это Сонечка звонила, пыталась хитростью уточнить место сбора? Неужели ему повезло? И Валерка заплатил немалые деньги, чтобы получить распечатку звонков. А потом сидел, и методично обзванивал номера, просил позвать к телефону Соню. Так на неё и вышел.

И вот, опять потерял! Какую же глупость он совершил, когда не настоял проводить её домой! А сейчас единственное место, где он мог что-то о ней узнать, было Архитектурное бюро, главой которого был ненавистный Медведев. Дежурство у здания ни утром, ни вечером ничего не дало, и Валерка решился позвонить Артёму.

– Артём, привет! Это я – Валера Гладилин.

– Ну, и? – совсем нелюбезно отозвался одноклассник.

Валерке было фиолетово на грубости Медведева. Каким в школе был заносчивым, таким и остался. Валерке было важно про Сонечку узнать.

– Ты не знаешь, что с Соней Кораблевой? Почему у неё всё время телефон выключен или находится вне зоны действия сети?

– Я что ей – нянька?

– Я знаю, что она у тебя работает. Она мне призналась…

– А ты ей признался, что женат?

– Нет! Но…

– Может, она узнала, потому и не отвечает?

– Ты сказал?

– А если я, то что?

– Какого чёрта ты лезешь в чужие отношения? – вспыхнул Валерка, – Может, я собираюсь развестись, откуда ты знаешь?

– Не знаю и знать не хочу! Только вот что я тебе скажу, мой «дорогой» одноклассник – не подходи к ней на пушечный выстрел, понял?! Под землю урою! – вызверился Артём и бросил трубку.

Ему и без Валерки было так хреново, а тут этот козёл звонит.

Артём всю голову сломал, как помириться с Соней. Как вернуть её. Нет, не на работу, а в свою жизнь. За своим телефоном она так и не пришла. Значит, точно номер сменила. Не вытряхивать же его, приставив нож к горлу Прозорова? Дежурить у подъезда её дома, чтобы поговорить, мешала гордость. Артём попытался смягчить её гнев ежедневными букетами цветов с короткой запиской: «Прости», посылаемых через курьеров, но неделя их работы пока не дала никаких результатов.

И тут Артём вспомнил – у него есть координаты Сониной подруги, Ирины! Хорошо, что когда-то попросил её визитку!

15

Приглушённый свет. Ароматизированные свечи. Успокаивающая музыка. Даже халат у психолога оказался не белый, а бледного голубого цвета. Вместо жёсткого стула – эргономическая кушетка. «Чай? Кофе?», – спросила его психолог приятным низким голосом. «Потанцуем?»⁶, – мысленно продолжил Артём. А ещё подумал о том, что с таким же успехом в подобном антураже могла принимать и гадалка, и медиум, и экстрасенс. Только халат пришлось бы сменить на нечто экзотическое.

– Присаживайтесь, Артём Александрович! – любезно предложила Ирина, после того, как заполнение анкеты и подписи под разными бумажками были поставлены.

Артёму тут же полезло в голову продолжение: «Спасибо! Я постою» из советского фильма «Кавказская пленница». Что это он? Нервничает, что ли?

– Ирина Максимовна! Я Артём Медведев – начальник и одноклассник Сони Смирновой. Я к Вам по поводу неё пришёл, – решил сразу взять быка за рога Артём.

– Уже бывший, – уточнила Ирина.

– Судя по вашему замечанию, Вы в курсе. Это хорошо. Будет проще разговаривать. Как она?

– На сеансе мы может говорить только о Ваших проблемах. Проблемы остальных пациентов – это врачебная тайна.

– А если моя проблема связана с проблемой одного из Ваших пациентов, тогда как?

– Я посоветую Вам обратиться к другому психологу.

– Но однажды у Вас уже была подобная ситуация.

– Не скрою, была. И понимаю, кто Вам об этом рассказал. А, значит, рассказал и о том, что помочь смогла обеим, но сразу же после поступила согласно врачебной этике.

– А если я к Вам пришёл не как к её психологу, а как к её другу? Или для этого нам надо обязательно встретиться вне Вашего кабинета?

– А Вы хотите встретиться со мной вне кабинета?

– Нет, не хочу! Она и так на меня зла, может этот шаг истолковать не правильно.

– В этом Вы правы. Значит, хоть немного, но понимаете её.

– Скажите мне хоть что-нибудь о ней, хоть намекните, – взмолился Артём, – Я виноват. Я волнуюсь за неё. Она нашла работу?

– По поводу работы – у неё есть предложения, – смягчилась Ирина, – А в остальном… Скажу так: год моей работы с ней, благодаря Вам, пошёл насмарку. Больше сказать ничего не могу. И, простите, наш с Вами сеанс подходит к концу.

– Я приду ещё.

– Нет! Как я и сказала, Вам надо найти другого психолога.

– А если его советы навредят ей?

– Вы меня состыкуете с Вашим психологом, и мы совместно выработаем тактику, чтобы не навредить нашим пациентам.

– Прямо как адвокаты при разводе, – усмехнулся Артём.

– Для развода сначала надо пожениться.

– Я только «за», в смысле женитьбы.

– Если Вы рассчитываете, что я передам эти слова ей, то Вы ошибаетесь.

– А Вы, всё-таки, подумайте, может, стоит передать? Всего Вам доброго!

– Вам тоже!

* * *

Вечером Ирина и Соня встретились в кафе. Ирина пригласила. Разговаривали ни о чём. Так, дружеская болтовня. Перед подачей десерта Ирина, как бы невзначай, сказала:

– Ко мне на приём приходил твой бывший начальник.

– Ничего не хочу о нем слышать! – сразу надулась Соня.

– Если ты доверяешь мне как психологу и другу, то могу я высказать свой взгляд на него со стороны?

– Если только что-то отрицательное, – проворчала подруга.

– Властный, вспыльчивый, жёсткий, упрямый, самоуверенный, избалованный женским вниманием. Типичный охотник. Сама реши, что из этого для тебя отрицательное, что положительное.

– Всё отрицательное.

– Ну, тебе виднее. Кому-то нравится коврик под ногами, а кому-то каменные стены вокруг.

– А что-то среднее из этого разве не бывает?

– Не бывает. Над любыми отношениями надо работать. Весь вопрос состоит в том, готовы ли люди трудиться или хотят получить готовое и сразу.

– Разве с такими, как он, есть перспектива прийти к середине?

– Конечно!

– И ты это поняла с первой встречи?

– Ну, кое-что и с первой встречи можно понять.

– И что же?

– Темные круги под глазами. Значит, плохо спит в последнее время. Глаза красные, с болезненным выражением. Значит, действительно, переживает. Говорил отрывисто, не мог усидеть на месте – ходил по кабинету. Нервничал, говорил правду, но без агрессии. И знаешь, что я тебе скажу, подруга? Вполне годный для приложения усилий экземпляр. Ты же знаешь, что я сторонница теории «подобное к подобному», а не притяжения противоположностей. Так вот – вы с ним похожи.

– Господи! – воскликнула Соня, – Это каким же боком?

– По крайней мере, по результатам вашего разрыва. Ты на себя давно в зеркало смотрела? Глаза красные. Темные круги. Говоришь отрывисто. Сидишь, как на иголках. Чайной ложкой скоро чашку разобьёшь.

– Может, это я так из-за поиска работы переживаю, – опять проворчала Соня.

– Ну, если ты хочешь продолжать себя обманывать, обманывай, – а про себя подумала о подруге отнюдь не в терминах психологии: «Вот же упёртая!»

⁶ – происхождение фразеологизма «Чай? Кофе? Потанцуем?» не известно. Но оно использовано в песне группы «Валдай»: «Чай, кофе – потанцуем. Пиво, водка – полежим», и ошибочно принимается некоторыми источниками за первооснову выражения.

16

Валерка не собирался сдаваться. Ему не только надо было восстановить отношения с Сонечкой, но и жизненно важно было извиниться перед ней за то, что скрыл от неё своё семейное положение (так Валерка облекал в длинное выражение то, что можно было назвать одним словом – враньё). Над тем, как он будет оправдываться, решил подумать тогда, когда найдёт её.

После бесполезных звонков оббежал все те места, в которых они встречались это время. Показывал её фотографии со встречи с одноклассниками. Нигде она не появлялась. Потом постарался вспомнить, что она рассказывала о себе, какие имена упоминала. И вспомнил! Про подруг её вспомнил. И о том, что они любят собираться в пиццерии «Папа Джонс» – единственное место в Йошкар-Оле, где готовят пиццу со сладкой грушей и ароматным голубым сыром.

Остальное было делом техники – договорился, то бишь, подкупил администраторов, чтобы они предупредили его, когда Сонечка появится у них в пиццерии. Одна или с компанией – не важно. И дождался долгожданного звонка!

Полетел к ней. Внутрь заходить не стал. Решил дождаться на выходе. Занял пост напротив дверей.

* * *

Почти месяц прошёл с тех пор, как Артём начал отправлять ежедневные букеты с извинением на домашний адрес Сони. И, наконец, она сдалась. Ответила. Короткой запиской, которую передала через секретаря: «Простила. Но давай останемся просто знакомыми». Артём выдохнул. А насчёт «просто знакомыми» – как бы не так!

Записка хоть и была вложена в конверт, но пришла не по почте. «Прозоров!», – догадался Артём и вызвал начальника юридического отдела к себе.

– Здравствуйте, Артём Александрович! Вызывали?

– Как она? – вместо приветствия спросил начальник.

Димка сразу понял о ком речь. Помялся, но делать вид, что не понял, о ком его спрашивают, не стал. Зная въедливый характер Генерального, это только время тянуть, отмолчаться не получится:

– У Сони всё в порядке. Работу она нашла.

– Мне надо с ней встретиться.

– Артём Александрович, я не могу, – постарался как можно твёрже отказать Димка.

– Мне надо с ней встретиться. Неожиданная встреча, случайная, понимаешь? Подумай над этим, – завершил начальник беседу и жестом отпустил подчинённого.

* * *

Димка не знал, что сказал или сделал Соне начальник, за что пришлось извиняться целый месяц, но, по крайней мере, с работы Соня уходила целая и невредимая, пусть и в слезах. Ну, так слёзы у девушек по любому поводу текут. Оружие у них такое против мужчин. Раз уж простила, так поговори с человеком. Зачем скрываться? Видно же, что переживает мужик.

Единственное, что останавливало Димку предоставить начальнику информацию о Соне, это Танины надутые губы. Она же сразу поймёт, кто выдал её подругу, и закатит скандал. Первая крупная ссора после свадьбы у них уже была, во время медового месяца умудрились поцапаться. Зато помирились так сладко…

Колеблясь между женой и мужской солидарностью, Димка выбрал последнее. Тем более что начальник не телефон Сонин просил, а подсказку для случайной встречи. «Если пристанет, – подумал Димка о жене, – буду стоять на своём: ничего не знаю, не говорил, не делал, не участвовал».

Так Артём узнал о дате и времени встречи подруг в пиццерии «Папа Джонс», где они собирались отмечать выход Кораблевой на новую работу.

* * *

Артем рассчитал время так, чтобы подъехать к пиццерии где-то через час после начала встречи подруг. Чтобы не мёрзнуть на холодном октябрьском ветру, поскольку припарковаться рядом с пиццерией на центральном проспекте и ждать Соню внутри тёплой машины не получится. Но потом побоялся, что в центре города он может потратить кучу времени на поиск места стоянки, так её и упустить не долго. Поэтому приехал заранее. Они ещё, наверное, только заказ официанту отдали.

И всё равно оказался не первым! Ещё издалека заметил фигуру мужчины, топчущегося около дверей «Папы Джонса». Не видя лица, уже понял – Валерка! Ускорил шаг, схватил одноклассника за грудки и гневно произнёс:

– Я же сказал тебе не подходить к ней на пушечный выстрел!

Для Валерки хоть нападение и стало неожиданностью, но он не сдрейфил:

– Это она сама решит, могу я к ней подходить или нет! Тебя это не касается! Убери руки!

* * *

Заказ девчонкам уже принесли, и они, с полным ртом слюней, весело раскладывали исходящие ароматом, ещё дымящиеся куски пиццы по своим тарелкам. Дули на пиццу и на пальцы, не в силах дождаться, когда можно будет откусить сладкий кусочек. Можно было, конечно, отрезать ножом по чуть-чуть и отправлять в рот вилкой, но это же надругательство над пиццей! Пиццу надо есть руками, обжигая пальцы и язык, потому как остывшая пицца это уже не пицца, а бутерброд, в данном случае, с грушей и сыром.

Ирина сидела за столом напротив окна и поэтому уже давно заметила мужчину, не сводящего глаз с их столика. На самом деле, так только казалось. Окна в пиццерии были зеркальными. Посетители наблюдали за улицей, будто смотрели телевизор. А вот прохожим, ничего, что происходило внутри, видно не было. Мужчина просто смотрел на здание пиццерии и явно ждал Соню.

Ирина догадалась, что им был один из её ухажёров, Валера, по его раскрасневшемуся на злом октябрьском ветру белобрысому лицу. Да и недавнюю фотографию его видела со встречи одноклассников. Говорить подругам о Валере не стала. Выяснения отношений Соне не избежать, но это будет потом, поскольку намерения зайти в пиццерию одноклассник не проявлял, а, значит, они спокойно и весело отметят, как и намечали, поступление Сони на новую работу. Зачем же заранее портить праздник?

Но тут картинка за окном изменилась. Только что Ирина опустила глаза, чтобы перекинуть себе на тарелку очередной кусок пиццы, а когда подняла, увидела, что мужчин уже двое. Ну, про второго и догадываться не надо было, с ним она встречалась лицом к лицу – Артём.

– Девочки, обернитесь! Вам не кажется, что назревает драка? – произнесла спокойным тоном Ирина.

Подружки повернули головы и ахнули. Драка не назревала, она уже, практически, началась. Один схватил другого за грудки, а другой вцепился в руки напавшего, пытаясь оторвать от себя. И Соня вскочила с места и побежала.

* * *

– Сейчас же прекратите! – налетела коршуном Соня на одноклассников.

Взяла Валеру за руку и отвела в сторону. На Артёма даже не взглянула. Но он сдаваться не собирался. Сегодня они обязательно поговорят. Он ей всё скажет, что о ней думает. А пока оставалось наблюдать ревнивым взглядом за парочкой. По взглядам, жестам стараться угадать, о чем они говорят, поскольку слышно ничего не было.

– Сонечка! Прости меня, пожалуйста! – первым заговорил Валерка.

Но Соня не позволила ему продолжить покаянные речи. Ещё когда они обсуждали ситуацию с Ириной, та сказала, что в случае с Валерой надо рубить жестко и сразу с плеча, иначе не поймёт, будет продолжать надеяться. Рассуждая уже потом сама с собой, Соня вынуждена была признать правоту Артема, по содержанию, конечно, а не по форме, что она вела себя, как эгоистка. Короче, «дуру из себя строила».

– Валер, давай не будем поднимать больше эту тему. Не мне тебя судить. Даже если бы ты был свободен, между нами ничего бы не было, кроме отношений бывших одноклассников.

– Но мы останемся друзьями? – с надеждой спросил Валерка.

– Нет, Валер! Мы останемся знакомыми. Не будем ни видеться, ни перезваниваться.

– Но что плохого…

– Валер, знаешь, у кого тебе надо попросить прощения? У твоей жены. Я была на её месте… Это очень-очень больно, – тихо сказала Соня, – Прощай!

Развернулась и пошла твердым шагом с прямой спиной к Артёму. А Валерка, ссутулившись, пошёл прочь. Сделав несколько шагов, не выдержал, обернулся. Соня уже подходила к его сопернику, к победившему его сопернику.

– Артём, оставь меня в покое! Прошу!

– С чего это? – с такой ехидненькой усмешечкой возразил Артём, – Мы нравимся друг другу. И я намерен двигаться дальше.

– Думай, как хочешь! Только говори за себя.

– Да ну, тебя, Кораблева! Хочешь сказать, что если я вот так до тебя дотронусь (и Артём положил руку на шею Сони, запустил пятерню в её волосы и нежно погладил большим пальцем её щёку), то сердечко у тебя не ёкнет?

– Убери руку, Медведев! – холодно произнесла Соня, прямо глядя в глаза наглого одноклассника.

– Я не привык прятать голову в песок, как ты, Кораблёва.

– Ты никак не осознаешь, что я уже не та влюблённая дурочка, что млела от одного взгляда на тебя в школе. Я совершенно другая, взрослая женщина, которую ты не знаешь. И все эти твои детсадовские подкаты на меня не подействуют.

– «Детсадовские»? – возмутился Артём. Даже его голубые глаза потемнели до черноты от гнева.

А Соня встряхнула головой, освободилась от руки одноклассника и развернулась уйти.

– Постой! – остановил, схватив её за руку, Артём, – Я ещё не всё сказал. Я знаю, что ты уже не та, что была в школе. Если бы осталась той же, я бы на тебя внимания не обратил.

– Это ты про очки и брекеты? – усмехнулась Соня.

– Какая же ты, всё-таки, дура, Кораблева! Комплексов за собой тащишь не на один хвост, а на девять хвостов хватит. Пока ты их изживёшь, я поседею. Ты, всё-таки, подумай, Кораблева, над своим счастливым билетом. Я не собираюсь обещать, что буду ждать тебя вечно. Не буду. Буду жить дальше. Время, Кораблева, время! Тик-так, тик-так.

Сказал и ушёл.

17

Валерка ушёл в глубокий запой. Для его жены, Тамары, это не было чем-то экстраординарным. Валера был человеком влюбчивым. Чаще всего его влюблённость заканчивалась ничем, и тогда он заливал своё горе алкоголем. Дня 2-3 хватало, чтобы прийти в себя (как раз за выходные управлялся). Иногда изменял, но неизменно возвращался в семью, становился особенно внимательным и ласковым к жене.

Но в этот раз картина была другая. Его влюблённость продлилась почти полгода, со встречи одноклассников (Тамара всегда была настороже из-за заходов мужа налево, а потому отметила про себя дату, когда у Валеры особо заблестели глаза, а с губ перестала сходить улыбка), что стало абсолютным рекордом. И у запоя конца и края не наблюдалось. Три дня плавно перетекли в неделю, неделя грозила перерасти в третью. Валера не слезал с дивана. Или пил, или плакал, отвернувшись к стенке.

Тамара забила тревогу. Пыталась растормошить мужа, поговорить. Вызывала на дом наркологов. Подсылала к мужу дочь. На Катеньку Валерка хоть как-то реагировал. Гладил по голове, но потом отворачивался от ребёнка и опять плакал.

Постепенно из пьяных бормотаний мужа Тамара вычленила имя «Сонечка» (сначала подумала, что он про какой-то сон говорит, но потом поняла, что это имя). Внимательно изучила контакты мужа в телефоне и нашла подозрительный из новых. (Проверкой телефона Валеры Тома занималась на постоянной основе). Номер оказался заблокированным. Тогда Тамара начала методично обзванивать одноклассников Валеры. Первый же подтвердил, что в их классе училась Соня Кораблева, и на встрече появилась впервые за 10 лет. Но больше ничего нового о «Сонечке» узнать не удалось, пока Тома не дозвонилась до Сашки Белого. Тот сообщил Тамаре, что Кораблева работала юристом в Архитектурном бюро, которое возглавляет ещё один их одноклассник – Артём Медведев, но, кажется, недавно уволилась, и где она сейчас и её номер телефона, он не знает.

Ещё одно загадочное слово – «медведь», которое Тамара расслышала в бормотании мужа, нашло своё объяснение. Медведеву Тома звонить не стала, хотя его телефон и был среди контактов Валеры. Не стала, потому что муж «медведя» упоминал со злостью.

Тамара здраво рассудила, что бывший непосредственный начальник Сони Кораблёвой знает о ней не меньше, чем Генеральный директор целого Архитектурного бюро. Найти имя начальника и его рабочий телефон оказалось просто, достаточно было зайти на официальный сайт бюро и открыть раздел «Контакты».

По телефону Дмитрий Прозоров говорить на такую деликатную тему с Тамарой отказался. Договорились встретиться на следующий день.

Димка про любовный треугольник Генеральный – Соня – одноклассник Валерка знал от жены и не мог действовать дальше без согласования с ней. Так что встретился с женой Валерки с уже готовым предложением – поговорить с Соней на нейтральной территории, в кафе, в ближайшую субботу. Ни домашнего адреса, ни телефона Сони, ни её нового места работы Тамаре не сообщил.

* * *

Ну, никак не удавалось Соне прийти к душевному равновесию! Новая работа стоила дополнительных физических усилий. Область производственного права хоть и была знакома Соне по предыдущей, ещё до Архитектурного бюро, работе, но, всё-таки, требовала изучения большого массива новых документов. На выстраивание отношений в новом коллективе приходилось тратить определённые эмоциональные усилия.

Плюс к тому, из головы никак не выходил Артём. Сначала исключительно в отрицательном контексте. Ишь ты, какой самоуверенный и самовлюблённый! Видите ли, «счастливый билет» нашёлся! Нарцисс несчастный! Без таких «счастливых билетов» обойдусь! Часики, понимаешь, у неё тикают! А у тебя самого что, не тикают, что ли? Очень нужно, чтобы её всю жизнь «дурой» обзывали! Грубиян несчастный! Вроде, такой талантливый – главный архитектор Йошкар-Олы, возглавляющий Архитектурное бюро целой республики, общающийся не только с власть предержащими государственными структурами, но и с иностранцами, а до статуса интеллигента или, хотя бы, просто воспитанного человека, не то чтобы, как до Луны, а как до другой галактики!

Но постепенно, благодаря Ирине и, частично, Тане, барьеры, возведённые Соней вокруг себя в попытке защититься от Медведева, начали рушиться. И «счастливый билет» – это он не себя имел в виду, а то, что им посчастливилось найти в этой жизни свою половинку, свою взаимную любовь. А часики, что ж, часики они, действительно, у обоих тикают. 28, как никак. И если его 28, это ещё 28, то её 28, это уже 28. Правда жизни. А против правды не попрёшь. И то, что груб, что ж, у каждого свои недостатки. Если бы он при своём таланте, статусе и внешности был ещё и рафинированным интеллигентом, это было бы слишком идеально. Таких людей не бывает. И, в конце концов, сколько раз он проявлял по отношению к ней, как минимум, заинтересованность, а она что? Столько же раз его отталкивала. Любой бы мужик на его месте вызверился.

А ещё Соне вспоминалось, как он держал её за руку, как смешно вёл себя в кинотеатре, как нежно целовал. И ведь она его тогда не отшила, не поступила жёстко, как с Валеркой. И принимала ухаживания, и, одновременно, держала на расстоянии. А это, как ни крути, называется кокетством. Флиртом называется, если быть честной перед самой собой. Тем, что ещё больше раззадоривает мужчину, побуждает к действию, заставляет добиваться женщину с ещё большими усилиями.

И вот, со всем этим раздраем в душе, на голову Сони сваливается ещё и проблема с Валеркой, которого она уже вычеркнула из своей жизни и забыла. А он, оказывается, её нет, не забыл и не вычеркнул.

* * *

С Тамарой Соня встретилась в популярной забегаловке «Простая еда». В самой большой и многолюдной, напротив Благовещенского собора. Выбор был не случаен. Так они все вместе решили – Ира, Таня и Соня, рассудив, что в общественном месте жена Валерки не позволит себе ни нахамить, ни истерику устроить. И подружкам удобнее спрятаться за соседним столиком, чтобы не привлекать к себе внимания Валеркиной жены, с одной стороны, а с другой – всё слышать и прийти на помощь Соне, если что.

 И зря они, кстати, переживали. Жена Валерки такой мировой тёткой оказалась! Столько от Валерки натерпелась, что Соня точно бы терпеть не стала (Таня про себя тоже так решила). И терпела не ради ребёнка, а потому что любила.

Соня, как смогла, успокоила Тамару. Честно рассказала о чувствах Валеры к ней в школе, о которых и сама не знала вплоть до встречи с одноклассниками. И о всех встречах и перезвонах с Валеркой отчиталась. И про его враньё о разводе не утаила, выдала гада с головой. Ну, и про разрыв тоже. Так ей посоветовала сделать Ирина, как психолог, в первую очередь. На неё же Соня и перекинула семейные проблемы Гладилиных.

18

– Ты почему без жены? – спросил Артём Димку на новогоднем корпоративе.

Новый год был единственным праздником, на который допускалось и даже поощрялось приходить со своими половинками. Не то чтобы Артём переживал из-за того, что начальник юридического отдела пришёл на корпоратив один, это просто был повод, чтобы лишний раз спросить про Кораблеву.

Прошло уже два с половиной месяца, как они виделись в последний раз, а от неё не было ни слуху, ни духу. Значит, она его, действительно, не любит, он был слишком самоуверен, ошибся. Может, надо было проявить настойчивость, а не давать ей время на размышления? Не отдавать инициативу в её руки?

Единственным источником сведений о Соне был Димка. Сведения от него ограничивались коротким «Всё нормально». А что ещё мог Димка рассказать? Он ещё помнил скандал, который Татьяна учинила ему в октябре. Не помогли ему «ничего не знаю, не говорил, не делал, не участвовал».

Но в этот раз короткой фразой Димка не ограничился, выдал хоть какую-то информацию:

– Таня с подружками уехала в Архангельск ловить северное сияние.

– И Соня?

– Ага! Вчетвером – Таня, Соня, Ира и жена Вашего одноклассника Валеры, Тома.

– А она-то каким образом оказалась в их компании? – удивился Артём.

– Пришла к Соне просить не рушить их с Валерой семью. Так и прибилась.

«Ну, Кораблева, ну, даёт! – подумал Артём, – Опять высокие отношения. С любовницей своего мужа подружилась. Теперь жену своего почти любовника в компанию подруг приняла».

(Консультации Ирины способствовали установлению мира и согласия в семье Гладилиных. А ещё повышению самооценки Тамары. Нет, ну, в самом деле, сколько можно прощать и терпеть левые походы мужа? А потом ещё и его слёзы с соплями утирать. Ирина посоветовала Тамаре кардинально изменить манеру поведения. Вместо сочувствия обидеться на мужа.

Тома сделала ещё более резкий разворот. Забрала Катеньку и ушла из дома к своим родителям, оставив мужу записку, чтобы выметался со своей любовью из её квартиры, как протрезвеет.

Валерка, прочитав записку в совокупности с грозными звонками от начальства с угрозами увольнения по статье «за прогулы», быстро пришёл в себя. Побежал на работу улаживать ситуацию и в дом к тестю с тёщей вымаливать прощение. На работе оформил задним числом отпуск за свой счёт. А от жены получил испытательный срок, поскольку разводиться с мужем Тома не собиралась. Пригрозила только. А потом укатила с новоявленными подругами в Архангельск, оставив на мужа и дочь, и домашнее хозяйство под строгим присмотром своей мамы).

– А ты что будешь делать на Новый год?

– Мы с друзьями на зимнюю рыбалку едем под Астрахань.

– Может и мне с вами рвануть? – мгновенно решил Артём.

– Не вопрос, Артём Александрович. Мы на машинах едем. Место в домиках есть, – без колебаний ответил Димка.

Их как раз в компании пятеро осталось. В одном домике тесно, в двух ни туда, ни сюда. А по трое самое оно. И веселее, и дешевле. Да и нравился Димке их Генеральный. Умный, справедливый, правильный мужик. И чего Смирновой не хватает? Чего от него прячется? Не поймёшь этих женщин… Сколько времени уже прошло с увольнения Сони, а он до сих пор каждый раз про неё спрашивает.

«Вот так, Кораблева, – думал в это время Артем, – ты на север, я на юг. И без тебя Новый год хорошо встречу. И заодно с губернатором после праздников накопившиеся вопросы по контракту порешаю».

19

Не получилось увидеть в Архангельске северное сияние⁷. Только нарисованное, из Музея художественного освоения Арктики. И ярких красных цветов камнеломок, как на картине Степана Писахова из его дома-музея, тоже.

Тыко Вылка «Северное сияние»

С.Писахов «Красные цветы на Новой Земле»

Зато увидели белейший, чистейший, искрящийся на солнце и громко хрустящий под ногами снег. И сосульки под 3 метра длиной, свисающие с крыш домов хрустальными сталактитами. А всё почему? Потому что за неделю до Нового года в Архангельск с плюсовыми температурами вдруг нагрянула оттепель, а потом в одночасье ударил мороз. К приезду подружек в городе уже было -25^о и кругом была нереальная, сказочная красота.

С.Писахов «Церковь, путь к которой потерян»

Дальше мороз только крепчал. -28… -29… -30 градусов⁸.

Но нас, русских, морозом не испугаешь! У нас программа, и за всё уплачено. Так что, вперёд, в Малые Корелы, к собранным там на огромной площади старинным деревянным домам, где дом бедняка в 4 раза больше наших дач, колокольням, мельницам и колодцам.

К затерянной глубоко в лесу церкви Алексия, человека Божия в Куртяево и святому источнику. К стройным соснам острова Ягры около Северодвинска и бескрайним далям вдруг открывшегося Белого моря. И, кстати, на природе мороз переносился легче, чем в Архангельске во время обзорной экскурсии. Тут то и дело приходилось нырять в тёплое нутро машины, в остальное время передвигаясь бегом между достопримечательностями.

Во время обзорки они узнали потрясающую вещь, тронувшую до глубины души, до слез. Оказывается, Архангельск во время Великой Отечественной войны тоже был в блокаде, как и Ленинград. И по количеству умерших на количество населения города, блокада эта была не менее суровая. Спасались архангелогородцы от голода и холода с помощью тюленей. В ход шло всё – и их шкуры, и мясо, и жир, который помимо пищи, использовался и в медицинских целях, и в военных – для смазки орудий на кораблях Северного флота. Потому и памятник установили спасителю-тюленю на берегу Двины недалеко от памятника воинам-освободителям и подводным лодкам, прорывавшимся к городу в блокаду. «О, сколько ты народа спас от голода и холода!

А в остальном отдых прошёл очень весело. Весело было натягивать по утрам на себя по трое штанов и куче свитеров, всех, что были с собой в наличии. Весело было встретить в ресторане Деда Мороза, который пришёл забрать свою почту, и предъявить ему претензию: «Перестарался, дедушка, с морозом-то! Срочно исправляй ситуацию!» Весело было извиняться перед сотрудниками ресторана, что они подзадержались, и уходят последними, а также сильно шумели, постоянно взрываясь хохотом, и услышать в ответ, что таких весёлых гостей у них не было давно и «ждём вас с удовольствием в гости ещё». Весело было уплетать за обе щеки наивкуснейшие, с пылу – с жару, пироги с сёмгой и шпинатом, с треской, с палтусом и яйцом, с брусникой, с черникой, с грушей. Вкусовые ощущения нового города не менее значимы, чем его достопримечательности

А еще Архангельск запомнится впечатляющей коллекцией изделий из кости Музея изобразительных искусств и Музеем архангельского пряника, где они, после того, как насмотрелись на потрясающе красивые композиции из пряников, выполненные профессионалами, расписали себе по прянику. Уж, кто как смог.

Обычно, во время подобных поездок, у Сони так вышибало мозги от огромного количества впечатлений, что она пребывала практически в нирване, которую йоги достигают многолетними медитациями. Но в этот раз в Сонины мысли постоянно врывался Артём.

Не только Соня, но и остальные девочки всё время ошибались в названии города. Соня не знала, ëкало ли у Тани сердце, когда кто-то говорил вместо Архангельска Астрахань, где её муж и Артём рыбачили, но у Сони ëкало, и ещё как.

Гуляют они по набережной, где старый, деревянный или пятиэтажный, советский Архангельск, вдруг резко сменяется домами в стиле модерн, а Соне приходит в голову, что, наверное, что-то похожее могло быть разработано Архитектурным бюро Артёма или разрабатывается сейчас для Астрахани.

Празднуют они Новый год в самом престижном ресторане Архангельска «Почтовая контора», и опять он. И всё из-за мясной нарезки из оленины, не менее вкусной, чем та, что они пробовали с ним в ресторане «Камелот».

Гуляют они по проспекту Чумбарова-Лучинского, где собраны красивые дома с резными наличниками и лепниной, и самые разные и забавные памятники, а тут опять Артём, потому что Сеня Малина, герой самой известной сказки писателя и художника Степана Писахова, изображён сидящим на налиме⁹, и Артём сейчас на рыбалке.

⁷ – в «Архангельских сказках» С.Писахова так написано про северное сияние: «(Мы) с осени к зиме готовимся. Северно сияние сушим… мы (его) пучками свяжем, на подволоку повесим и висит на подволоке, не сохнет, не дохнет… А зимой…возьмёшь северно сияние, тёплой водичкой смочишь и зажгёшь. И светло так горит, и воздух очишшат, и пахнет хорошо, как бы сосной, похоже на ландыш».

⁸ – из «Архангельских сказок»: «У нас ведь морозы-то живут на двести пятьдесят да на триста градусов, ну, всякий разговор на улице мёрзнет да льдинками на снег ложится… како слово скажешь, так и замёрзнет до оттепели. В оттепель растает, и слышно, что сказал».

⁹ – отрывок из сказки «Налим Малиныч», который запечатлён в памятнике: «На Соборной площади парад устроили… Как из пушек грохнули! Меня как подхватило, … да как трахнуло об лед ногами (хорошо, что не головой). Я лед пробил – и до самого дна дошел… Ко дну иду и вижу – рыба всяка спит… На самом дне я на матерушшого налима наскочил. Спал налим крепкой спячкой. Разбудился налим да и спросонок к проруби. Я на налима верхом скочил, в прорубь выскочил…»

20

Зря Димка показал начальнику фотографии из Архангельска. Без всякой задней мысли показал. Да и не ему одному показывал, а всем. Просто не сдержался, поделился с мужиками, что жена с подружками Новый год встречает на берегу Белого моря при -30^о.

Мужики посмотрели на присланные Таней заснеженные ёлки, выпили за +5^о в Астрахани, потом пожелали сами себе удачной рыбалки, потом ещё за что-то выпили, потом ещё, и забыли про морозы в Архангельске. А начальник не забыл. Попросил посмотреть все фото. Потом попросил скинуть кое-какие ему на телефон. Те, на которых была заснята вся девичья компания. А на них девчонки хоть и были закутаны по самую макушку, но их радостные улыбки пробивались сквозь меховые шапки, как лучи солнца сквозь тучи.

На следующий день Димка не стал прилюдно вспоминать о жене, Артём сам у него спросил – присылали ли ему новые фото. Пришлось опять показывать. И перекидывать. Дальше Димка уже без напоминаний действовал. Хочется начальнику себя мучить – пусть мучает, он, может, садомазохист, удовольствие от мучений получает. Компанию их мужскую своим хмурым видом не портит и ладно! Днём ведёт себя вполне по-компанейски, а то, что лёжа в постели пролистывает фотографии на телефоне и смурнеет, так это его личное дело. Никто из мужиков этого не замечает. Димка бы тоже не заметил, если бы не приглядывался.

* * *

«Хорошо, значит, тебе, Кораблева, без меня? Весело?», – думал Артём, глядя на счастливую улыбку Сони на фотографиях. А вот ему было хреново. Занозой в сердце сидела Соня, застряла, как крючок в рыбе, и не отпускала.

После рыбалки Артём ещё на неделю остался в Астрахани, пообщался с губернатором, побывал на площадке будущего строительства, посмотрел на привязку проекта к местности. В середине января вернулся на работу. Но, сколько бы себя не загружал, время на маету оставалось. Чтобы занять чем-то голову, решил вернуться к занятиям на треке.

Когда-то, ещё в студенческие времена Артём серьёзно увлёкся гонками на карах. Не виртуальными, как большинство парней, а самыми настоящими, на грунте. Тренер, Семён Аркадьевич, очень его хвалил, советовал даже уйти в профессионалы, но тяга к архитектуре в Артёме перевесила. И вылилась в проект крытого трека, который он защищал на выпускных экзаменах. И который стал его первым реализованным на практике проектом. Проектом, который стал удачным стартом его профессиональной карьеры. Но, как ни странно, сам Артём на каре в своём закрытом треке ни разу не гонял. Некогда было. Не пришло ли время исправить ситуацию?

Семён Аркадьевич обрадовался своему бывшему ученику. Втиснул в групповые занятия на февраль для восстановления навыков. Пообещал, что в марте уже можно будет перейти на грунт, если тренировки пройдут в закрытом треке хорошо. Весну обещают в этом году раннюю и тёплую.

* * *

О том, что Артём занимается гонками на карах, Соня узнала от Тани, а та, в свою очередь, от Димки, конечно. Соня обрадовалась – вот и возможность показаться Артёму как бы случайно. Она уже давно искала такую возможность, потому что просто прийти или позвонить ему мешала гордость. И трусость – он ведь не обещал её ждать, вдруг, уже давно забыл о ней и думать. А она тут явится – вот она я…

Идея прийти на трек оказалась глупой. Расписания занятий Артёма Соня не знала, потому что их не знал Димка. В комбинезонах, шлемах и перчатках все занимающиеся были одинаковыми, узнать среди них Артёма было не возможно. Если он и был среди гонщиков, то на трибуне её либо не замечал, либо игнорировал.

Но Соня всё равно продолжала ходить на трек. Потому что ей понравилось. Понравилось наблюдать за гонками, понравилось слышать рёв моторов, вдыхать запах бензина. Она просто физически ощущала перегрузки и адреналин, которые чувствовали гонщики на крутых виражах, и, не замечая за собой, отклонялась то в одну, то в другую сторону на поворотах лидера гонок.

– Нравится? Или ждёте кого? – однажды раздался рядом с ней голос.

Соня вздрогнула от неожиданности и повернулась. На неё с добрым блеском в глазах смотрел сухопарый, небольшого роста мужчина лет за пятьдесят.

– Нравится, – честно призналась Соня, потому что встречи с Артёмом уже не ждала.

– А сами попробовать не хотите?

– А можно?

– Можно, – кивнул мужчина, – Приходите в выходные покататься. А захотите серьёзно заниматься, найдите Семёна Аркадьевича. Это я. Меня тут каждый знает.

Соня пришла. Отстояла длиннющую очередь. Покаталась 10 минут. Сразу еще заплатила за 2 звезда и ещё отстояла. И уже в понедельник прискакала к Семёну Аркадьевичу. На групповые занятия он её взять не смог. Группа уже занимались несколько месяцев. Ей – либо их догонять на индивидуальных занятиях, либо ждать следующего набора. Соня выбрала занятия с Семёном Аркадьевичем.

* * *

В марте Артём пересел на болид и вышел на открытый трек. Весна и вправду в Марий Эл пришла рано, радовала солнышком и сухой погодой. А Семен Аркадьевич радовался красивому пилотированию, дерзкому, но грамотно выверенному вождению своего лучшего ученика и где-то в глубине души опять досадовал, что Артём не выбрал профессию гонщика.

Весна сыграла плохую шутку с пожилым тренером. Семён Аркадьевич простудился, затемпературил, загремел в больницу с хрипами в лёгких и попросил Артёма подменить его на индивидуальных занятиях, хотя бы с двумя учениками:

– Хорошие ребятки. Талантливые. Помоги не в службу, а в дружбу. Остальных я уже пристроил. Этих могу только тебе доверить.

Артёму не очень хотелось возиться с пацанами, но и обидеть учителя он не мог. Сказал осторожно:

– У меня же нет опыта преподавания…

– С директором я договорюсь. А учить будешь тому, что сам знаешь. Я пришлю тебе программу на четыре занятия, а там и сам выздоровлю. Выручай!

– Ладно… – нехотя согласился Артём.

А когда учитель прислал программу занятий и координаты учеников, от радости чуть в пляс не пустился. Софья Андреевна Смирнова значилась в коротеньком списке из двух учеников Семёна Аркадьевича. Ну, не может быть таких совпадений! Это точно она! Кораблева! Сама приплыла к нему в руки. «Ну-ну, Кораблева, посмотрим, как ты себя поведёшь, когда увидишь меня в качестве тренера!», – подумал Артём. И впервые за несколько месяцев заснул с лёгкостью в душе.

21

Соню, конечно, предупредили, что тренер будет другой в связи с болезнью Семёна Аркадьевича, но что им будет Медведев, такое она себе представить не могла. Запаниковала. Ни шлем, ни перчатки при «знакомстве» с новым тренером не сняла, из-за паники не сообразив, что он, скорее всего, узнает её по фамилии. Впрочем, он и не настаивал. Представился совершенно нейтральным тоном:

– Здравствуйте! Меня зовут Артём Александрович. Можно, просто Артём. На ближайшие несколько занятий я буду Вашим тренером вместо Семёна Аркадьевича. Сегодня давайте сделаем так: Вы мне сначала продемонстрируете чему научились, а потом продолжим обучение по программе Вашего тренера. Начнём?

Соня, опасающаяся, что её узнают по голосу, кивнула согласно головой.

Сначала сильно нервничала, но потом адреналин сделал своё дело. Она вошла в раж, руки твёрдо держали руль, тело само балансировало на крутых поворотах, ноги уверенно перемещались с педали тормоза на педаль газа и обратно.

Артём был приятно удивлён. Кораблёва, действительно, оказалась талантливой ученицей. И как Семёну Аркадьевичу удаётся разглядеть способности, только взглянув на человека? Загадка! А вот ему, Артёму, чтобы окончательно убедиться, что Смирнова и есть Кораблёва, пришлось прибегнуть к хитрости. Во время перерыва после первой, показательной части урока, он снял с Сони перчатки под предлогом, что она слишком вцепилась в руль, и размял ей кисти рук. А потом показал упражнения, которые она может делать сама. И всё для того, чтобы увидеть родинку на среднем пальце её левой руки.

Увидел. Убедился. Обрадовался. В конце урока позволил себе вольность – снял опять с Кораблевой перчатки и поцеловал руку, сказав, что учителю всегда приятно, когда ученик делает успехи на уроке.

Соня, не чаявшая, когда же урок закончится, с нетерпением ожидавшая, когда она может уползти к себе в норку, чтобы успокоиться, смириться с ситуацией, настроить себя на ближайшее общение с Артёмом, посоветоваться, в конце концов, с Ирочкой, не сопротивлялась действиям Артёма. Просто плыла по течению. И быстренько убежала после урока.

22

На второе занятие с Артёмом Соня пришла во всеоружии. В глаза вставила линзы зеленого цвета. В раздевалке послушала, как звучит её голос через шлемофон (осталась довольна – не узнаваема) и как она выглядит с поднятым стеклом шлема. Видны только глаза. Зелёные. Фиг узнаешь!

Артём, увидев Соню, заулыбался. Подумал: «Кораблева, ну, ты хитрая лиса! Но ты от меня и за зелеными глазами не спрячешься!»

– Боже! Какие у Вас красивые глаза! Зачем прятали в прошлый раз? – задал риторический вопрос Артём и без перехода продолжил, – Да, мы же с Вами не договорились – как мне Вас называть?

– Можно Соня.

– Соня? – разыграл удивление Артём, – А разве Соня и Софья это не разные имена?

– Нет! – теперь уже удивилась Соня, – Как у Вас – Артём и Тёма.

– Знаете, – сделал вид, что задумался, Артём, – давайте я Вас буду звать София? Красиво звучит. Утончённо. Вам подходит. У меня одноклассница была – Соня, не хочется её вспоминать, когда буду к Вам обращаться.

– Неприятные воспоминания? – осторожно поинтересовалась Соня.

– Да, уж! Приставучая была, как репей. Бегала за мной всю школу. Не будем о ней. Давайте перейдём к уроку…

«Ах ты, гад такой! – ещё продолжала сердиться Соня, когда села в болид (почему-то, обиднее всего было, что обозвал «репей». Сказал бы «банный лист», было бы не так обидно), – Это я за тобой бегала? А ты ко мне разве не приставал? Школу он вспомнил! Больше ничего вспомнить не хочешь?»

Думать, сидя в машине, о чём-то другом кроме вождения, было опасно, и Соня постаралась подавить в себе мысли об Артёме. Это было сложно. Ведь он сидел на соседнем сидении. То и дело реплики подавал, дотрагивался своим плечом до её плеча на поворотах, клал руку на руль рядом с её рукой. Пусть и в перчатках, это всё равно было волнительно. Но постепенно Соня заставила себя думать о нём только как об инструкторе. И тренировка прошла вполне эффективно.

Под конец Артём забросал Соню комплиментами – и умница она, и баланс равновесия хорошо поддерживает, и руль уверенно держит, и трассу прекрасно чувствует. И вообще – красавица, спортсменка и… «Просто комсомолка!», – продолжила, немного изменив фразу из знаменитого советского фильма «Кавказская пленница», рассмеявшись, Соня.

23

Третье занятие началось без предисловий. Разговорился Артём, уже сидя в болиде. Между подсказками при прохождении сложных участков вдруг спросил:

– София, как Вам трасса? Нравится? Интересно?

– Очень! – не стала скрывать Соня, – Такая разнообразная. Который раз прохожу, но запомнить повороты пока не могу.

– Тогда похвастаюсь! – рассмеялся довольный Артём, – Это мой первый архитектурный проект. Я им диплом защищал в Университете. Перед строительством многое доработать пришлось, конечно. Если бы Вам не понравилось, признаваться не стал бы. Я Вам говорил, что управляю Архитектурным бюро при президенте нашей республики?

– Нет.

– Как это я упустил возможность заработать дополнительные баллы в глазах «спортсменки и просто красавицы»?

– Так это Вы благоустраивали набережную Малой Кокшаги?

– Каюсь! Моих рук дело.

И дальше, между указаниями: «Руль резче вывернуть», «Тормоз!», «Поворот мягче», «Гасим скорость» рассказывал о том, как благодаря проекту трека, познакомился с Леонидом Игоревичем Маркеловым. Как проникся его буйной фантазией и кипучим энтузиазмом превратить захудалую столицу Марий Эл в туристический центр, Мекку¹⁰, куда будут приезжать толпы любопытных россиян и иностранцев. Как ездил в командировки не только по городам России, но и заграницу – Амстердам, Лондон, Париж, Рим, где подглядывал, зарисовывал, творчески перерабатывал увиденное. И как пела душа, когда на глазах родной город расцветал, превращался в сказку. Осушались болота, исчезали свалки, открывались красивые виды, появлялись забавные памятники и скульптуры. Как прикольно было увидеть в туристическом справочнике по России, выпущенном в Исландии, Благовещенскую башню Йошкар-Олы с подписью «Спасская башня Московского Кремля». И как именно после этого начал уговаривать Леонида Игоревича и доказал-таки, что, помимо копирования, надо создавать свой собственный стиль, своё собственное лицо Йошкар-Олы, чтобы также как и в других городах, достаточно было взглянуть на здание или памятник, чтобы понять в каком городе они находятся: Кремль – Москва, Медный всадник – Санкт-Петербург, Эйфелева башня – Париж.

Йошкина кошка

Городские часы

Йошкин кот

– Что-то я разболтался. Всё о себе и о себе. Давайте после следующего занятия сходим поужинать, и уже Вы мне о себе расскажете. Всё-всё! – как всегда в своей манере не спрашивать, а приказывать, сказал Артём. Поцеловал Соне руку, как и в прошлые разы. Развернулся и ушёл широким шагом. Ответа ждать не стал.

¹⁰ – Мекка – священный город всех мусульман, расположенный в Саудовской Аравии. Здесь родился пророк Мухаммед и возник ислам. Миллионы мусульман собираются в Мекке во время ежегодного паломничества – хаджа (из Википедии)

24

Четвертое занятие вёл уже Семён Аркадьевич сам. Только и тут без Артёма не обошлось. По программе Соня должна была пройти несколько кругов трассы в парном заезде. Артём и был пилотом этого второго болида.

Перед заездом подошёл к Соне, с улыбкой сказал:

– София, не забудьте, Вы мне обещали свидание после урока!

Попытался снять перчатку, но Соня не поддалась на уже знакомую уловку. Тогда он поцеловал её запястье, тонкую полоску кожи между перчаткой и курткой. Всё это происходило на глазах Семёна Аркадьевича, поэтому Соня ни сопротивляться сильно, ни отшить словами наглеца не посмела. Решила, что выскажет ему всё после урока, наедине. Но разозлилась ужасно. На свидание он, видите ли, рассчитывает! И потому жала и жала на газ в попытке угнаться за Артёмом. Едва притормаживала на поворотах, и её стало заносить. В наушниках зазвучал его голос: «Осторожно! Сбрось скорость. Тебя заносит!» «Остановись! Ты делаешь слишком опасные манёвры!» Градус тона, которым он говорил, всё повышался. Соня его слышала, но уже не воспринимала. Даже когда он заорал так, что у неё загудел шлемофон: «Кораблева! Остановись!»

Он попытался помешать ей, но получил обратный эффект. Она, увидев, что он сбросил скорость, пошла на обгон. Не справилась с управлением, вылетела с дорожки. Её болид по касательной прошёлся по ограждающей стене. Взлетел вверх, перевернулся в воздухе, ударился крышей о поверхность и ещё несколько раз перевернулся. Потом заскользил на крыше по земле и остановился с бешено крутящимися колёсами.

Артём резко затормозил, как только увидел, что болид Сони сошёл с трассы. Его машину начало крутить, но он справился с управлением, не перевернулся. Выскочил из болида и побежал к дымящейся машине Сони.

Отовсюду к месту аварии бежали люди. Семён Аркадьевич в отчаянии кричал любимому ученику: «Не подходи! Сейчас рванёт!», но Артём его не слышал. Через осколки лопнувшего от удара стекла нащупал тело Сони, выдрал с корнем ремень, вытащил из болида. Повезло, что её ноги оказались не зажатыми. Шлем на её голове лопнул от удара, кровь заливала лицо. Но Артёму было не до разглядывания её ран, он даже не понимал, жива ли она. Он просто пытался быстрее оттащить её от готовой вот-вот взорваться машины. А когда услышал взрыв, закрыл её своим телом. Спину обожгло пламенем. Он перевернулся на спину, чтобы погасить загоревшуюся одежду. И тут же вскочил на ноги, поднял Соню на руки и побежал прочь, навстречу бежавшим к нему людям. Прижимал к себе дорогую ношу, а в голове стучало: «Кораблёва – ты дура! Какая же ты дура, Кораблева! Только останься живой! Только попробуй умереть!»

* * *

Их обоих увезли в Склиф. Артём настоял. Вцепился в руку Сони и не отпускал, поехал вместе с ней в одной скорой. Пока ему обрабатывали раны, Соню увезли на операцию. От стресса он не чувствовал боли ни когда ему смазывали ожоги на спине, ни когда вынимали многочисленные осколки стекла из рук.

Операция Сони продолжалась 8 часов. Всё это время Артём провёл перед стеклянной дверью. У того предела, за который его не пустили. Врачи и медсестры подходили к нему, что-то говорили, на что-то уговаривали, но он смотрел на них стеклянными, ничего не понимающими глазами, и молчал, не двигаясь с места. В его душе был дикий страх, что она умрёт, а в голове продолжало крутиться: «Кораблева, какая же ты дура! Ты – дура, Кораблева! Только выживи! Пожалуйста! Выживи!»

Соню вывезли из операционной всю забинтованную, как египетская мумия. Помимо травмы головы у неё ещё было сломано несколько рёбер. Но это так уже было, что называется, мелочи. Её жизни, считали врачи, уже ничего не угрожает, но вот её умственные способности гарантировать они не могли. Также не могли дать прогноз, когда она очнётся. Критичными будут третьи и седьмые сутки.

25

Артём уже ничего не соображал, просиживая в палате Сони дни и ночи напролёт. Спал, бодрствовал, что-то ел, что ему прямо-таки всучивали в руки. Проглатывал не чувствуя ни вкуса, ни запаха. В туалет не ходил, а бегал, потому что казалось – стоит уйти, и она умрёт. Держал её за руку, прислонив к своему лицу. Прошло уже 7 суток, но её состояние не изменилось. В голове ничего не было кроме: «Кораблева, какая же ты дура! Ты – дура, Кораблева…»

– Сам дурак! Достал уже! Иди отсюда, раз я дура!

Артём опешил. У него слуховые галлюцинации? Сфокусировал зрение на Соне. На него с возмущением смотрели её прекрасные, даже в гневе, карие глаза. Значит, он вслух сказал, что она – дура…

– Кораблева, ты очнулась! – воскликнул он и кинулся её обнимать.

– Эй, – сказала она, пытаясь остановить его порыв рукой, – ты чего? То дурой обзываешь, то обниматься лезешь!

– Да я тебя расцеловать готов, – сказал он, не скрывая радости, – что жива. И твой паршивый характер на месте…

В этот момент в палату вошли врачи, получившие сигнал от подключённых к ней приборов, что пациент очнулся. Их разговор прервался. Артёма попросили выйти. Потом на кресле увезли на процедуры и снимки. Он повсюду ходил за ней хвостиком, ждал у дверей, но уже близко не подходил, заговорить не пытался. Санитарка, которая катила кресло Сони, тихо шепнула ей на ушко:

– Какой любящий у Вас муж!

– Он мне не муж!

– А кто? – удивилась санитарка.

– Одноклассник, – поколебавшись, ответила Соня.

– Хороший одноклассник, – недоверчиво протянула санитарка.

– Мне бы помыться, – жалобно попросила Соня, сменив скользкую тему.

Кто он ей, действительно? Любимый, мучитель, начальник, тренер? И всё – бывший. Только это и точно.

– В душ нельзя, повязку на голове намочите. А про ванну сейчас узнаю.

Ванну разрешили. Опустили Соню вдвоём – санитарка и медсестра, держа с обеих сторон за руки. Соня чувствовала себя голой королевой, сопровождаемой придворными, только не восходящей на трон, а нисходящей в ванну. Блаженствовала в пене, пока вода не остыла.

Словоохотливая санитарка всё пыталась понять, кто ей Артём. Не верила, что просто одноклассник. Заплатил кучу денег за самую дорогую палату-люкс. Всех врачей достал, до главного дошёл, чтобы разрешили ему быть с ней в палате. 8 дней не отходил ни днём, ни ночью. Устроил онлайн-консультацию с зарубежным светилом.

«Ну, и где он сейчас? – саркастически думала Соня, – Как только очнулась, его корова языком слизала. Больше не надо за меня переживать?» Но и этот вопрос разъяснился, когда в палату Сони явился следователь, занимающийся её делом. Оказывается, Артёма заставили подписать бумагу, что он не будет с ней общаться, когда она очнётся, пока следователь не возьмёт у неё показания, как у потерпевшей. Чтоб, не сговорились. «Так вот откуда аттракцион невиданной щедрости – отдельная палата, ночные бдения, врачи, – поняла Соня, – Вину свою за случившееся чувствует. Переживает за последствия для себя и трека».

* * *

Следователь никаких обвинений от потерпевшей в сторону трека и тренера не добился, хотя и задавал каверзные вопросы. Соня стояла на своём – её предупреждали, требовали остановиться, тренер пытался её притормозить, она сама виновата, завелась, пошла на обгон, забыв о технике безопасности, переоценила свои навыки. Ни трек, ни тренер ни в чем не виноваты.

Напоследок следователь сказал:

– Вы хоть понимаете, на какую сумму налетите, если они на Вас в суд подадут? Сгоревший болид, репутационные потери, лечение ожогов второго пилота и остальное уже по мелочи? Вашей страховки на это не хватит. А они и от Вас, и от страховщиков деньги получат.  Подумайте над этим!

«А ещё и то, что на моё лечение потрачено, – с тоской подумала Соня, – Тут не только страховки, но и всех моих вкладов не хватит. Придётся кредит в банке брать, в долги влезать… Правильно Артём говорил, что я дура. Дура и есть!» Но поступить против правды не могла, даже если бы дело не касалось Артёма.

26

Артём явился на следующий день после того, когда Соня подписала все бумаги следователя. Вошёл с сияющей улыбкой. Она сразу начала говорить, и улыбка на его лице погасла:

– Артём Александрович! Артём! Хочу попросить у тебя прощения за те неприятности, что я тебе на треке устроила. Не беспокойся, следователю я всё объяснила. Моя вина. Он пообещал, что дело против тебя и трека закроют. А компенсацию я выплачу. И за твоё лечение тоже. И за своё всё тебе верну. Не сразу… постепенно… Ты мне распиши суммы, кому что выплачивать, ладно?

– Всё сказала?

– Угу, – кивнула головой Кораблева, недоумевая, на что он так разозлился.

Артём сделал один широкий шаг к кровати и навис над ней, опершись руками на подушку вокруг её головы. Уставился в её глаза потемневшим от ярости взглядом.

– Конечно, ты мне будешь должна, Кораблева! До конца жизни будешь расплачиваться!

– Там так много? – пролепетала, побледнев, Соня.

– Какая же ты, все-таки, непроходимая дура, Кораблева! Ты серьёзно думаешь, что я за свою шкуру и деньги переживал, пока неделю любовался твоей глупой забинтованной башкой?!? Да я люблю тебя, Кораблева! Думал, коньки отброшу, если с тобой что случится…

Соня открыла рот от удивления. А он не смог сдержать себя, увидев её соблазнительно раскрывшиеся губы. Вложил в поцелуй всю свою страсть. Оторвался только, когда она застонала, решив, что причиняет ей боль. Приподнялся, вгляделся в её полное недоумения лицо, выпрямился и ушёл, бросив на ходу:

– Завтра приду! Переваривай пока, Кораблева!

27

Артём, как и обещал, пришёл на следующий день. Зашёл в палату, уселся на стул, сложил руки в замок, перекинул ногу на ногу и уставился на неё своим высокомерным взглядом:

– Ну, Кораблева, как? Переварила? Что скажешь?

Соня не знала, куда ей девать глаза. Такой властный, он пугал её до мурашек.

– Для начала, перестань обзывать меня «дурой» и «Кораблевой»! – пробормотала она.

– Хорошо! – хмыкнул Артём, – Знаешь, мне нравится! «Для начала», значит, будет продолжение, – сказал и пересел к ней на край кровати, – Меня устраивает. Про «дуру» согласен. Грубо звучит, – наклонился над Соней и нежно провёл рукой по её щеке, – Как же мне тебя звать, когда опять начнёшь тупить? А! Придумал! Буду звать тебя «глупышкой». Согласна? – и, не дожидаясь ответа, продолжил между лёгкими поцелуями в щёки и губы, – А вместо Кораблевой… могу звать тебя… только Медведевой…. Никакие другие фамилии… меня не устраивают…

– Ты опять надо мной насмехаешься…

– Я?! Я насмехаюсь? Да ты посмотри, сколько у меня седых волос из-за тебя! – воскликнул Артём.

Но рассмотреть ничего не дал. Стремительно наклонился, нацелившись в губы, но, в последний момент повернул голову и, прислонившись щека к щеке, прошептал, щекоча её ухо своими губами:

– Ты помнишь, что задолжала мне выполнение второго условия?

– Какого ещё второго условия? – простонала Соня, уже ничего не соображая, то ли из-за его близости, то ли из-за его губ, то ли из-за травмы головы.

– Ты выйдешь за меня замуж, – не спросил, а потребовал Артём, прикусив мочку её уха в конце фразы.

Ответить не дал. Закрыл ей рот поцелуем. Вот ещё! Пусть только попробует отказать! Да и к чему разговоры? Разве ответный поцелуй не говорит сам за себя лучше любых слов?

20 января – 04 августа 2024г