Read the book: «Яринка и алатырь в тридевятом царстве»

Глава 1

Теплые утренние лучи мартовского солнца, заглянув в горницу сквозь окошко, обрамленное резными наличниками (отдельная гордость — ни у кого на целом свете таких нет), приятно щекотали, заставляя отряхнуться от долгой зимней спячки.

Яринка сладко потянулась и встала с кровати.

Хотя какая там спячка: суета да хлопоты всю зиму, разве что состояние анабиоза.

— А скоро день весеннего равноденствия. Хо-хо. Это вам не хухры-мухры, а самое время!

— Для чего же? — промурлыкал сонный кот с печи.

— Дурашкин, — ответила ему Яринка, — для того чтобы искать алатырь да суженого встретить.

— Хм, — скептически протянул кот, — за алатырем как поедешь? Чай не за околицей рассыпан, поди, а за тридевять земель. На поклон надо идти к Ягине, метлу попросить, да и ступу не мешало бы. Я тоже поеду. С комфортом хочу: когти пока не наточил, с метлы соскочу еще, не ровен час. А одну тебя не пущу. Дерзкая ты и безалаберная.

— А ты занудный! — весело ответила Ярина.

Кот фыркнул, распушил хвост и неспешно покинул горницу, мягко ступая вдоль кружевных подзоров.

Яринка прибрала косы атласными лентами, подпоясалась, ловко забросила пироги в печь да побежала к Яге на поклон.

Перепрыгивая через проталинки, считая белоснежные шляпки подснежников и фиолетовые пролесков, Ярина и не заметила, как скоро вышла на опушку к избушке на курьих ножках.

И открылась взору такая картина: стоит избушка, ставенками поигрывает, лапой куриной нерастаявший снег рыхлит. Дверь нараспашку, а на крыльце — червоный половик лежит. Се диво!

— Гой еси, избушка! От чего стоишь ко мне передом, а к лесу задом? Как теперь к Ягине-то зайти без слов волшебных, дабы не осерчала она от гостьи непрошенной?

— И тебе не хворать, Яринка, да ты проходи, проходи, егоза. Ждут они тебя. Давеча с Кикиморой гадали на суженых, — тут избушка хохотнула скрипучим смехом, но быстро взяла себя в руки, точнее, лапы. — Ждут тебя, знают, что хочешь поехать алатырь искать.

Ярина шустро вбежала по ступенькам:

— Утро в хату! (Ой, это совсем из другой сказки, или не сказки, чур это всё из головы.) Здравы буде, кудесницы!

— О, явилась, не запылилась, свербигузка! Проходи, проходи, гостем будешь, — проворчала баба Яга, а Кикимора просто церемонно кивнула. — Заждались уж, долго разлеживалась. А у нас график! — продолжала ворчать Ягиня, поднимая вверх указательный палец.

— В общем, дам тебе ступу, кота тоже бери, пусть мурчит-ворчит, без него не справишься, только пенькой привяжи ерпыля этого, чтоб не выпал. Метлу крепко держи, правило она твое, заклинание пути наложила. Путь укажет.

— Тут начеркали что к чему, — с этими словами протянула Кикимора Яринке свиток берестяной. — Знаем, грамоте обучена, а тайные знаки уж пару дней как в косу тебе вплели. Так что в путь, — добавила она и как-то совсем не по-болотному шмыгнула носом.

Нельзя найти слов, как дивилась Яринка. Хотя бабу Ягу с Кикиморой знает давно, к чудесам их привычная, но узнать, что гаданием баловались да за сужеными её послали, — было совсем уж вне разумения. Совсем они из-умились, то есть выжили из ума.

— Ой, что ж я такое думаю, — устыдилась Ярина, — хотя сама ли я захотела за алатырем ехать, али Ягиня мне эту мысль вложила — теперь точно и не узнаю.

— Ну будет стоять как истукан, — услышала она голос Яги, — беги домой, пироги из печи достань, коль не хочешь угли в дорогу брать, да яблок моченых положи. Путь не близкий, да коту сметанки. Как справишься — свистни три раза, ступа и прилетит.

долго ли коротко ли, собрала Ярина снедь нехитрую: яблоки моченые да пироги печеные, кринку со сметаной, воды ключевой, вязанку хвостов крысиных, чтоб кот не скучал без охоты , дюже любит он крыс ловить. А путь предстоял не близкий. Свиснули , тут и ступа с метлой были поданы.

Положила Яринка туесок в ступу, кота сверху посадила, памятуя наказ Ягини кота привязать, взяла шнурок пеньковый , но тут кот размяукался

- Где это видано, чтоб котов привязывали, я сам с усам, рядом со сметаной посижу, выпрыгивать не буду, чай не сын Горыныча.

- Ладно, ладно, бубнилкин, знаю, какой ты у меня самсусамовный.- залезла она в ступу сама, взяла метлу, оттолкнулась,- Ну в добрый путь!

Медленно начала свое движение ступа, бережно поднимая путников все выше и выше. Когда поравнялись с петушком на крыше , Яринка потрепала его по деревянному гребешку, а кот отчего-погрозил ему своим мягким кулачком. Свои счеты у них, видимо.

И вот черепичные крыши изб кажутся совсем игрушечными, лес вокруг, словно нарисован на холсте, а вокруг облака, белые, пушистые, словно царские перины, сплошное пригожество!

Но тут ступа делает резкий поворот и начинает крениться. Ярина чуть метлу не уронила, да хорошо кота успела схватить, за шкирку правда, что ему не слишком понравилось, но тут уж лучше, чем в летягу превратиться.

-Что за напасть, неужто Лихо одноглазое рядом, - прошипел кот.

Ярина же, вместо ответа, вдруг охнула, выпучила глаза и легонько стукнула себя ладонью по лбу. Ступа тем временем выровнялась.

— Ой, — сказала Ярина тихо, а потом громче, с отчаянием: — Ой-ой-ой! Батюшки‑светы!

— Что ся случи? — кот аж ушами захлопал,. — Говори давай, хватит причитать. пока мы за тридевять земель не улетели !

Яринка снова хлопнула себя по лбу, но уже так, что аж щеки зардерлись:

— Зеркальце, головая моя дырявая— выдохнула Ярина. — я забыла зеркальце.

- Зеркальце, я забыла зеркальце-передразнил ее плаксивый тон кот, глумишься надо мною?

- Если бы, да оно то самое, без которого Алатырь нам и не снился! Я ж его… у Ягини на лавке, под рушником, оставила!

Кот медленно опустил голову на лапы и прикрыл глаза.

— Значит, так, — сказал он голосом, не предвещающим ничего хорошего. — Лихо тут совершенно ни при чем, точнее причём, спасибо ему, что голову твою садовую встряхнуло. Поворачивай, мать, назад. Пока я сам из ступы не выпрыгнул и крысиными хвостами не подавился с горя.

— А Ягиня-то нас теперь засмеёт, — вздохнула Ярина, — И Кикимора тоже.

— Плевать! — рявкнул кот. — Артефакт забыли! Это тебе не сметану в кринке забыть. Хотя тоже не хотелось бы голодным лететь. Разворачивайся, кому говорю!

Ступа послушно замерла на мгновение, будто тоже вздыхая, а затем резво понесла их обратно — к избушке на курьих ножках, где на крыльце, должно быть, всё ещё пили чай Ягиня с Кикиморой, и даже не подозревали, что бестолковые путники уже летят к ним на поклон.

Но нет, на крыльце Баба Яга и Кикимора тихонько спорили, сколько же времени понадобиться Яринке про зеркальце вспомнить, пока свеча догорит али чай заварится.

Вот в небе чёрной точкой показалась ступа с путниками, все ближе и ближе, все медленнее и медленнее, но уже из далека можно было разглядеть стыдливый румянец Ярининых щек, тут баба Яга говорит Кикиморе.

- Может, не смущать девку-то. Пусть зеркальце прям в рушнике в ступе окажется. Как думаешь, не слишком ли я добра сегодня?

- Ягиня, аз есмь с тобою! - ответила Кикимора.

И в этот же момент кот взвизгнул от того, что что-то прилетело ему по кумполу. Недовольно потер лапой темечко.

- Какой-то летучий артефакт. Забыла ты, а прилетело мне.

- Зато получили двойное благословение от бабы Яги. -обрадовалась Яринка, а значит дальше только добрый путь.

И ступа понесла путников дальше, над лесами, над полями, через море-окиян.

Глава 2

-Бррр, холодрыга какая, лучше дома на печке теплой лежал, — забурчал кот, потянулся, облизнул усы. — Подкрепиться бы, — и полез в кринку сметанку проведать.

-Да ты вокруг посмотри, красота-то какая! — ответила Ярина. Ступа уже давно приступила к снижению, и путники легко могли разглядеть заморские широты: лоскутным одеялом раскинулась земля, кое-где лоскуты подавали первые признаки пробуждения природы, кое-где были скованы ледяным пленом.

Вскоре ступа принесла путников на широкое поле. Яркое солнце на безоблачном голубом небе приветливо раскидывало свои лучи, но куда идти и что делать, было совершенно непонятно.

— И куда путь держать? — спросила Яринка, выбираясь из ступы.

— Куда, куда — на Кудыкину гору! — хохотнул кот, который, выпрыгнув первым, уже разминал лапы как заправский олимпиец.

- Ты, Яринка, артефакт имеешь, а ума нет да память девичья. Спроси у зеркальца, а я пока окрестности изведаю, вельми дивно. И удалился, мягко ступая по жухлой траве.

- Якоже и присно, - обиделась девушка, но коту ничего не сказала, взяла зеркальце и вопрошать стала, куда, да как, да по что.

Зеркальце, безусловно, вещь полезная, но что-то за тридевять земель почувствовало себя не в своей тарелке (тут, конечно, больше яблочко по блюдечку бы подошло, но имеем что имеем) и туману нагнало из разряда — поди туда, не знаю куда. Легче не стало, и яснее только погода. М-да.

Тут кот изволили вернуться.

— Пошли, говорит, Яринка, на море-окиян подивимся.

— Да как прикажете, Ксенофонт Дормидонтович, — съязвила девушка.

И отправились они по тропке извилистой в сторону моря-окияна. Дорогою кот то появлялся, то исчезал. Вроде рядом идёт, мурлычет довольно, а глядь — нет его, ауууу. Непривычно Яринке такое поведение кота, страхи рождает. Да только знает она, что Баба Яга абы кого в спутники не даст, того лишь, на кого положиться можно в испытаниях. Но как можно положиться на того, кто исчезает? Яге видней. Ей-то Яринка доверяла полностью.

В думах таких и пришли они к селению чудному. Дома нарядные, аки пряники печатные, народ туда-сюда снуёт, аж в глазах рябит — то кафтан парчовый мелькнёт, то сарафан холщовый.

— Кажется, торжок тут, — поделилась Ярина соображениями с котом, — Люди с окрестных земель съехались.

— Прекрасно, — изрёк кот и добавил: — Пока суть да дело, подкрепиться бы не мешало.Последнее дело голодным алатырь искать. Слыхал я, в этих землях можно рыбкой диковинной полакомиться, вот была бы отрада для меня.

- А как же море-океан? – спросила Ярина.

- Так долгие лета он тут, чай не убежит, пока мы трапезничаем.

Здесь с котом трудно не согласиться. И двинулись они в обжорные ряды. Лавируя между столами с блинами да пирогами дивными, мясом да сыром, добрались до рыбного пиршества.

Сели на лавки дубовые. Кот деловито в многообразии рыбы ковырялся: «Избирать буду сам, ибо ведаю», — чинно промурлыкал он, хотя Ярина и не собиралась спорить, ясно же, что кот в рыбе лучший знатец.

Подали им сковороды дымящиеся да рыбку ароматную. Кот же, аки вельможа иноземный, воссел на лавке пузом кверху, коготки на лапке растопырил и принялся рыбу из сковороды извлекать — так чинно, с достоинством, будто не рыбу ест, а указ подписывает. Управившись с первой, облизнулся он с чувством и молвил небрежно: «А медов бы теперь, для порядку, да покрепче, чай не воду пить». Чудеса. Мёд подали. — Мёд да не тот, — заворчал кот, — что за мёд-то такой, полынью отдаёт, хочу гречишного! — и вжик когтями, и срезал фартук у подавальщика. ТоТот слова вымолвить не смог и как будто растаял в тумане. Обман зрения может быть?

— Ты чего буянить стал? — подивилась Ярина, — токмо усы в мёде обмочил, а уж захмелел.

— А я, — самодовольно ответил кот, — не только в рыбе знаток, да ещё и в зельях гремучих, чую, как пахнут колдовские чары.

— Ах вот оно что, — задумалась Яринка, — кто-то хочет нас остановить, стало быть, правильный путь выбрали.

Тут уже другой подавальщик принёс коту чарку мёда гречишного, ароматного.

Лепо коту стало, но и чуть-чуть хмельно.

В хорошем расположении духа, потрапезничав, отправились путники дальше. Чаи пить да калачи пробовать, как же без этого, коли торг богат. Пряности заморские, яства чужеземные, сновали туда-сюда любопытные наши, нос везде совали, позабыли видно о Варваре, да что с них взять, чужие земли завсегда манящие, вот тут и завечерело.Абие зеркальце ожило. Появилась в нем баба Яга, да как давай брюзжать:

— Довольно на торгу веселиться, найдите избу с совушкой да красными кружевными наличниками. Там заночуете, ступу с метлой там же найдёте, а то ишь, бросили средь поля и почапали куда глаза глядят, ох, ротозеи. Все, некогда мне тут вас уму-разуму учить, да и для кого-то утро вечера мудренее.

С этими словами зеркало погасло, а путники понуро побрели избу искать. Прошли вдоль улицы, не нашли, обогнули торг с другой стороны да уткнулись в сосенник, тут солнце поспешно закатилось за горизонт, не видно ни зги. Куда дальше двигаться? Вдруг сова заухала совсем рядом, пошли они на звук, да за деревьями изба стоит, красоты дивной.Бревнышко к бревнышку, крылечко ладное, частокол осиновый, калитка скрипнула и открылась. По крыльцу диковинные грибы развешаны — вход подсвечивают, смотрят они: наличники красные, кружевные, ступа во дворе стоит, а вот совы нет. Но тут где-то в ветвях ухнула совушка ещё разок, села на гребень и в деревяшку обратилась.

Зашли путники в горницу. А внутри уж свечи зажжены да постели мягкие постланы. Подивились они да недолго, дрёма их мягко укутала и на перинки унесла. Устали они. Пусть поспят. А утро таки мудренее вечера.

Глава 3

Дрёма-дрёмушка-дремота, чары свои показала, да не просто так Баба Яга отправила путников в дом с совой. Как раз совушка Яринку и разбудила в самый темный предрассветный час, — тише, тише, кот и мыши, нет, не мыши, кот и крысы ходят, бродят, хороводы водят.

Смотрит Ярина на этот странный танец да никак не разумеет, что ж там такого. Кот и крыска туда-сюда, вокруг да около, она за хвост цепляется да и он её не гонит вовсе. Вне естества это. Противно. Хотела Яринка помочь котейке. Но совушка её крыльями прикрыла, шевельнуться не позволяет, да и слова с губ девичьих срываются как-будто беззвучные, словно парок вырывается и растворяется. Ох, уж избушка со ставенками да ночка лунная. Долго ли коротко происходило это, да только дрема к делу своему вернулась.

Проснулась Яринка утром. Солнце ласковое горницу осветило, и видно стало, какая она лепная. Стол дубовый посреди стоит, накрытый скатертью расшитой , а узоры непростые — всё птица Алконост да Гамаюн перышки друг другу шлют.

Так, так, подумала Ярина, а где печали знак — Сирин, всегда они вместе ходят. И тут зеркальце задребезжало, и раздался ворчливый голос Бабы Яги:

— Хорош думы думать, чай не Василиса Премудрая. Забрала кота твоего Сирин. Эка заковыка. Что-то он последнее время дурной стал, чую чары заморские. Али не заметила, что нет его?

— Ой, Ягиня, растяпа я, не заметила, твоя правда. Как же мне теперь одной алатырь искать и что с Ксенофонтом Дормидонтовичем будет? — распереживалась Ярина.

— Не печалься, не твоя заботушка это теперь. А на чужбине избушка с совушкой всегда знает, что надобно, а чего не надобно. Доверься им. Совушка с тобой. А пока побудь там, да осмотрись.

Поблагодарила Яринка Бабу Ягу. А тут и скатерть-самобранка с вкусным завтраком подоспела. Дивно, конечно, творожок да сметану без кота вкушать, но что поделать — сам-сусамный свой выбор сделал.

Грусть-печалька навестила Ярину, да ненадолго. Не смеет она Бабу Ягу подвести, даже есть ли страшно одной идти в неведомое.

Потрапезничав, отправилась она снова на торжок через лес. Днём-то всяко сподручней — и тропки видно, и крысы не бегают. Шаг за шагом по мягкой хвое, тут шишка, там шишка, да швыряться ими не в кого, но и так забавно лаптем пинать. И вдруг бац — прилетело шишкой да в головушку.

— Ой, — вскрикнула Ярина. — Кто здесь?

В ответ тишина. Повернулась, поозиралась — нет никого. Ладно, подумала она, может, белка резвилась, да случайно уронила. Идёт дальше, вот уж и гудение на торгу слышно, как вдруг снова бац на макушку шишка.

— Да что за напасть такая, — рассердилась девушка. — Выходи уже, коль смелости хватит.

Свет померк, тьма наползла, звуки исчезли. Зябко стало Яринке. Жутко, чего уж тут храбриться. Но не привыкла она отступать — Баба Яга всегда учила: если страшно, глаза не закрывать, а идти вперёд маленькими шагами. Зажала она кулачки на косичках и вперёд. Шаг, другой — и прямо перед ней крыса огромная, белая, облезлая какая-то. В общем, жуть жуткая, и надет на той крысе сарафан вышивной аки у барышни из деревни, да только вид этот не красил, а мурашки вызвал. Запищала крыса с хрипотцой, да, да, видно в горле что-то застряло:

— Зря ты, Яринка, кота моего приручить хотела, сметаной кормила, хвост чесала. Мой он. И попробуешь назад взять — сгинешь, ибо царство тьмы моё и только моё.

— Вот это поворот не туда, — вдруг засмеялась Ярина. — Отродясь крыс в сарафанах не видала. Забавно. Так это к тебе Ксенофонт Дормидонтович бегал — во тьму что ль? Зрение кошачье проверять? А сам-то где он?

— Сидит где надо, привязанный. Что воля, что неволя — всё равно ему. А в моём царстве главное, что кот есть.

— А от меня что хочешь? — поинтересовалась Ярина, которая уже поняла, что пугаться не стоит, настолько нелепо сидел на крысе сарафан и кокошник.

— Не надо его искать. Пойдёшь — смерть найдёшь! — злобно сверкнула глазами Крыса, топнула лапой, и кокошник слетел на глаза.

Засмеялась Ярина.

— Правда твоя, — отвечает. — В царстве крыс кот нужен, царём будет. А тут что — хотел Васька быть Ксенофонтом Дормидонтовичем, да так и не смог. Идите с миром!

Ярина шагнула вперёд. Крыса отошла, мрак начал рассеиваться. Но рано Ярина обрадовалась — со всех сторон послышалось шипение, и на полянку выползли змеи.

Бояться их уже поздно было, бежать некуда. Слепой путь.

— Снова здорово, — прошептала Ярина. — Хтонические твари. Зачем пожаловали?

Вперёд выдвинулась самая страшная змея, подняла свою голову, высунула язык и давай им трясти, а оттуда жабы бородавчатые так и поскакали, одна гаже другой, и всё пространство вокруг стало сильно напоминать гнилое болото, которое даже Леший с Водяным своими бы не признали.

— Чуднóе место, — подумала Ярина, и в этот момент подхватили её сильные лапы и унесли ввысь от всего этого. И в следующую минуту она уже летела в ступе куда-то в сторону моря, а внизу на проплешине на высоком пне сидел довольный Ксенофонт Дормидонтович и дёргал всех этих тварей за ниточки. Дивиться дюже можно, но издали.

Глава 4

Глава 4.

Летит ступа всё выше и выше, вот уже и полянку не видать и небо вокруг покрывается белым туманом, словно молоко разливают. Не видно ни зги. А ступа знай себе упрямо движется вперёд, плавно обходя небольшие воздушные ямки, как будто корабль на молочной реке. А речка-то молочная родная да близкая, берега кисельные, да лягушки творожные — так и захотелось Яринке ложку взять да начерпать этой вкусноты прямо в плошку. И только сейчас она поняла, как проголодалась.

Вытащила зеркальце и спрашивает:

— Скажи, родное, в облаках таких слышит меня Баба Яга, али в занебесье мы и назад не воротимся?

Что-то закряхтело, как старый дед на печи по зиме закашлялся, затрещало, и показались в зеркальце волосы цвета дымчатого изумруда, гребешок костяной, вжик-вжик, вниз-вверх.

Улыбнулась Яринка:

— Гой еси, Кикимора, повернись к лесу задом, ко мне передом!

Кикимора вскочила с лавки, огляделась, да уставилась как будто в пустоту.

— Кто здесь? — спросила она. — Чего хочешь?

— Это я, Яринка, из занебесья обращаюсь к тебе, да видно зеркальце на такой высоте волшебство подрастеряло.

— Ах, егоза, зачем так высоко забралась! Обожди чуток, яблочко-по-блюдечку запущу, подмогнуть.

Яринка увидела знакомую горницу, стол накрытый, и как захотелось ей домой вернуться, аж слёзы навернулись.

— Полно кукситься, Ярина, — вдруг сказала Кикимора и уставилась прямо на девушку, видимо, блюдце включилось. — Тебе алатырь найти надобно, а слёзы глаза застилают почище тумана да морока колдовского.

— Я не плачу, Кикиморушка, — виновато прошептала девушка. — По земле родной соскучилась да проголодалась немного.

— Эка беда — голодной в занебесье летать! — хохотнула Кикимора. — Черпани туману — да будет тебе творог со сливками. Чего растерялась?

— Диво дивное, думала, кажется мне, что так можно.

— Да то не ты думала, а Баба Яга тебе говорила. Да своенравная ты — никого не слушаешь! Но если вопрос с голодом решён, позволь тебе заметку путевую дам. Я тут одна на хозяйстве, Ягиня в тритридевятое улетела, шабаш там по лесным новостям. Поэтому слова передам, а уж что делать — сама решай.

Там где пряничные домики

столпились вдоль реки,

Спроси у той, чьи как туман власы,

Имеет гребень золотой,

и ивы чей хранят покой.

- Ой , Кикимора, на тебя похоже. - вокликнула Яринка.

-Похоже-то похоже, да только не я это, а сестрица моя, но где она обитает сказать не могу только ступе направление нашепчу. Осторожней, Ярина, не одна она живёт, а с супружжником и дщерью, а уж как примут от тебя зависит. Главное, ветки не рубить.

-Кикиморушка, да откуда ж у меня топор-то возьмется, разве что добрый молодец для забавы вверх подкинет, — развеселилась Яринка, — да и рубить я не умею, только дрова наколоть, когда батюшка в отъезде.

— Смотри, баловница, я все сказала. Зеркальце погасло, указав на завершение беседы. Яринка долго раздумывать не стала, пока полет ступы был плавный, взяла ложку расписную да начерпала с одной стороны творога рассыпчатого, а с другой сливок воздушных. Присела поудобнее и давай трапезничать, так вкусно ей было, что аж за ушами трещало. Как только плошка оказалась пуста, Яринка ощутила плавный толчок и ступа остановилась.

Высунула осторожно нос — как в детстве, когда на шалости решались, да в сенях потом прятались от гнева праведного, а выходить все равно приходилось.

Нос-то никогда не подводил, и по головам не прилетало, по пяткам разве что, ну да это не так страшно, поди не ахиллесовы.

Хотя почему пятки так называли, Яринка не знала, слыхала только, что Баба Яга ведает, да не любит говорить об этом.

Высунулась уж и головушка любопытная — по сторонам зырк-зырк, да и обомлела — лепота такая дивная, что ни в сказке сказать, ни пером описать: домики, аки пряники печатные, над каждым петушок как леденец на палочке, а тропки словно головами сахарными выложены.