Read the book: «Тайные поклонники Рины»

Font::

* * *

Любовь приходит, когда тебе всего шестнадцать,
Любовь приходит, когда ещё нельзя влюбляться.
Нельзя, по мнению строгих мам, но ты спроси у педсовета:
Во сколько лет свела с ума Ромео юная Джульетта? ©¹

Пролог

Патриаршие пруды. Скамейка в липовой аллее, где когда-то давно – и лишь в нашем воображении – вели беседы о насущном Берлиоз и Бездомный. Это место на Маяковской стало культовым благодаря роману, о чём красноречиво напоминала табличка в булгаковском стиле: «Запрещено разговаривать с незнакомцами».

Ага. Попробуй не поговори, когда столько народу и всем что-то от тебя надо: кому – время спросить, кому – познакомиться, кому – просто дорогу уточнить. Может, потому, что я сижу на скамейке одна, а может, потому, что больше всех похожа на местную, но ко мне с последней просьбой успели подойти уже трижды.

А я что? А я делаю умный вид и быстренько лезу в онлайн-карты, типа, чтобы наверняка ничего не напутать. Хотя на самом деле могу завести разве что к многострадальным трамвайным путям, где Аннушка разлила то самое масло.

Мамаши с колясками, велосипедисты, компании подростков, взрослые дяди с жестяной тарой и сушёной рыбкой. Малолетний шкет гоняет голубей, две девчонки рисуют на асфальте классики, попискивает в предсмертных конвульсиях тявкающая собачонка, которую хозяйка душит со всей своей любовью. Жизнь кипит и бьёт ключом. Весна наконец пришла в столицу, и москвичи пили её по полной, наслаждаясь тёплыми лучами солнца.

Допиваю остывший кофе, нервно барабаня по полустёртому названию на потрёпанной обложке: «Мастер и Маргарита». Символично – я просто балдею. У N юморок что надо. Он, по всей видимости, избрал тот же метод, что и я: с чего начали, на том и закончим. Хорошо хоть, не на рельсах стрелку забил, а то пришлось бы точно в магазин за маслом бежать.

Время – двенадцать минут шестого. Опаздывает.

Мы договорились так-то на пять, а я приехала на час раньше – не рассчитала пробок. Вернее, их отсутствия. Волнение и так со вчерашнего дня зудит между лопаток, а тут ещё и ожидание изводит вдобавок. Плюс Ритка подливает керосина потоком пиликающих сообщений в нашем чате:

@Рита: Ну чё, ну чё, ну чё?
@Рита: Ну когда там?
@Рита: Ну кто?
@Рита: Чего молчишь?
@Рита: Я ж на панике уже три эклера слопала!

Следом – ещё веселее:

@Рита: Ты вообще жива?
@Рита: Может, полицаев вызвать?
@Рита: Или скорую?
@Рита: А может, сразу того, морг?
@Рита: Да ну хорош молчать уже!
@Рита: Четвёртый эклер в ход пошёл!
@Рита: Растолстею – на твоей совести будет!

Двенадцать сообщений за двадцать секунд. Идёт на рекорд.

@Я: Ты растолстеешь не раньше, чем меня примут в Центр подготовки космонавтов)

Пишу ей ответ и на несколько минут отвлекаюсь на переписку. Сижу, чуть сгорбившись и загородившись волосами, поэтому лишь мельком успеваю заметить силуэт, присевший рядом.

– Прости, опоздал. Не по-джентльменски, но в оправдание скажу, что пришёл не с пустыми руками, – мои пальцы замирают над электронной клавиатурой, когда перед моим лицом появляется белая роза.

Ой, дождалась, кажется. Сейчас узнаем, кто есть кто и насколько близко к истине завела меня моя хромающая на логику, аргументированные доводы и всякий здравый смысл дедукция.

Сердце предупреждающе ёкает и на скоростном лифте спешит к пяткам. Тоже в панике, однако отступать поздно. Я ведь сама настояла на этой встрече, так и нечего теперь врубать заднюю.

Принимаю цветок и, набравшись смелости, вскидываю голову…

Глава первая. Фанат Булгакова

– Ни с места, стрелять буду! – с разбега налетаю на Риту с Яном, вклиниваясь между ними и обхватывая каждого за шею. – Пиф-паф, – делаю красноречивое движение пальцами на манер стреляющих пистолетов. – Убиты.

– Раз убиты, значит, я могу съесть булочку с заварным кремом, которую умыкнула из столовки для тебя, – резонно замечает Ритка, для наглядности собираясь затолкнуть десерт в свой вроде бы миниатюрный, но такой прожорливый рот.

Эта веснушчатая девица с карими глазами оленёнка Бэмби молотит всё, что попадёт ей под руку. И днём и ночью. К холодильнику подпускать её опасно: опустошит до базовой комплектации. И тем поразительнее, что при этом её талию на конкурс красоты берёзок можно выставлять. И те, кстати, продуют, потому что рядом с ней будут казаться жирными и бесформенными.

– А ну, дай сюда! – буквально вырываю из её зубов пирожное и поспешно прячу в недра собственного желудка. Ибо нефиг! Мой растущий организм тоже требует подпитки в виде калорий и глюкозы. – Ф-то я пф-опуф-тила?

– Прожуй и не плюйся, – Ян ворчливо подтёр со своей щеки брызги крема.

– Ну пф-ости. Я ф-лучайно.

– И-и-и… снова, – он вытирается повторно, правда, на этот раз попало и на стёкла очков.

– Всё. Прожевала, – миролюбиво вскидываю ладони и разеваю варежку, чтобы все убедились: нутро уже надёжно обрабатывает полученный провиант. – Так что я пропустила?

– Да ничего особенного. Закончили с показательными неравенствами и начали логарифмы.

– Вот же блин, опять с ними пролетела, – огорчаюсь, но не сказать чтобы очень. Математику, как истинный гуманитарий, я ненавижу. При том, что ЕГЭ, увы, никто не отменял. – И без того ни черта в них не соображаю, так и повтор проморгала.

– Будешь и дальше в том же режиме носиться с подготовкой к последнему звонку, проморгаешь сам экзамен, – назидательно замечает Рита. – Перекинь часть обязанностей на других, пока в школе не начала ночевать.

– Ага. Уже побежала. А на выходе что получим? Закат маразма? Сумерки деградации? Вакханалию глупости? Нет. Я сделаю всё сама. Чтоб получилось…

– Идеа-а-а-ально, – пропевают в унисон друзья, закатывая глаза до небес.

– Именно.

Нацарапанный на коленке каким-то умником сценарий мне решительно не понравился, так что я взяла на себя смелость предложить внести правки. И, наверное, так достала преподов, подстерегая их у учительской всю последнюю неделю, что в итоге на меня целиком спихнули подготовительную часть, отправив с богом и пожелав удачи.

Я не на это, конечно, рассчитывала, ну да ладно. Зато теперь стопудово сообразим всё по фэн-шую: я уже поменяла местами сценки, изменила сюжет, перекроила введение, перераздала роли и кое-где даже стихи подправила. Чтоб уж не совсем позорно было. Набрать инфу из интернета – дело нехитрое, но можно же и дальше первой браузерной вкладки пройтись, согласитесь?

Плюс, кстати, я вписала парочку танцев. Народ не особо обрадовался, но мне по барабану. Директором одобрено. Более того, у меня тут недавно возникла сумасбродная идея приплести туда и его самого. Мужик он у нас молодой, на движе, покапаю на мозги пару дней – и точно согласится.

Времени вся эта морока отнимает, естественно, немало, да и никто не отменял репетиции после, а иногда и вместо уроков. Зато есть плюшки в виде прогулов. По уважительной причине! Обожаю. Это моё любимое.

Поднимаемся по лестнице и сворачиваем в учебный коридор, несмотря на перемену – удивительно пустой. Большая часть учеников ещё в столовой, другие залипают в телефонах в классах. Двадцать первый век. Это только в младшем корпусе стоят такие вопли, что впору экзорцистов вызывать.

– И надо тебе оно? Не хватило головной боли на Новый год? – Ян галантно придерживает нам дверь кабинета английского. – И Двадцать третье февраля. И Восьмое марта. Это я молчу про школьную газету…

Щас! Школьная газета в формате соцблога – моя гордость. Я затеяла её ещё в восьмом классе, и идея была с воодушевлением принята руководством. Настолько, что разрослась, расширилась и перешла на бумажный формат. В скромных тиражах, но всё же.

– Брось. Как будто этот бронепоезд можно остановить, – отмахивается Рита, отточенным движением перекидывая свои длинные каштановые волосы за спину.

Я такими похвастаться не могу, хотя вечно пытаюсь отрастить. Правда, прошлым летом нехило их сожгла и пришлось откромсать сухие кончики – сразу по плечи. За полгода косяк стал не так заметен, но краситься в блондинку я не перестала. Просто теперь делаю это осторожнее. Не передерживая.

– В точку. Так что, если не хотите пойти по стопам Анюты Карениной, советую запрыгнуть в вагон, а не топтаться на путях, – падаю на своё место, скидывая на парту сумку. – Я вам как раз застолбила пару страничек.

– Э, нет. Меня ты на это не подпишешь. – Ян усаживается впереди, взлохмачивая и без того взлохмаченный тёмный вихор на башке, который не видел расчёски, судя по всему, с зимы.

– Поздно. А будете артачиться – заставлю танцевать вальс, – строго зыркаю на подругу, пристроившуюся рядом.

– У меня допы, – напомнила она. – А ещё йога, курсы игры на гитаре и вождение. Если не забыла, у тебя всё то же самое.

Ясное дело, не забыла. Это ж я нас записала. На йогу и гитару. А вот автошкола была Риткиной идеей, чтобы к совершеннолетию мы обе обзавелись правами.

Не уверена, что мне с моей гиперактивностью стоит водить, но процесс клёвый. Осталось понять, как при этом никого не сбить. Папа периодически даёт мне порулить на пустырях – и там все кюветы мои. Один раз вообще в забор вляпалась, когда педали перепутала.

– Отставить панику. Всё схвачено, – вытряхиваю из сумки содержимое в поисках жвачки. – Всего-то и нужно, что задержаться на час после уроков… Три раза в неделю.

– Класс. Я всегда знала, что мы с личным временем паршивая пара, – подруга первой находит то, что нужно, и забрасывает в рот сразу три жевательные пластины.

– Последний год, ау! Он и должен быть таким, чтобы было что вспомнить!

– Вытащи шило из задницы. Хотя оно там, походу, слишком глубоко затерялось. Уже не достать, – советует Ян, на что я молча переваливаюсь через парту и натягиваю ему на взъерошенную макушку капюшон толстовки, сопровождая всё увесистым щелбаном. Маленькие привилегии многолетней дружбы, в которой нет нужды церемониться.

– Ты старый ворчливый дед.

– От бабки слышу.

– Я старше тебя всего на месяц.

– На полтора, старуха.

– Вы ещё за вставную челюсть подеритесь, – хихикает Рита, выуживая из-под смятой стопки сценариев библиотечного Булгакова. Я за ним ещё на прошлом перерыве сгоняла.

– «Собачье сердце»? Зачем? Мы ж его давно прошли. Классе в девятом эдак.

– Хочу перечитать. Леонидовна сказала, что он часто попадается в тесте.

– А интернет на что?

– Не люблю. Я с электронками засыпаю. Так надёжней. И интересней.

– Ну не знаю. Кому-то точно было скучно, – она притягивает мне раскрытую ближе к концу книгу, где на свободном участке после главы от руки нарисована табличка исписанного в диагональной плоскости алфавита. А под ней полный бред единой строкой:

Е П Б Э У В

Не, это точно не «Собачье сердце».

* * *

– Ты хоть сколько-то поспала? – Рита поглядывает на меня с сочувствием. Я же свечусь, как натёртый ураном самовар.

– Нет, но сейчас не об этом. Ты была права!

– Когда?

– Когда сказала: «Прикинь, а если это секретное послание?»

– Я вообще-то пошутила.

– Ты пошутила, а я заморочилась.

И всю ночь ковырялась над внешне бессмысленной таблицей. Перерыла всю всемирную паутину и нашла схожую систему кодирования в шифре Виженера. А дальше уже тронувшийся состав было не остановить. Азарт распалился, отрезая всякий намёк на сон, ведь оставалось дело за малым – угадать ключевое слово, от которого можно плясать.

Ключевое, блин, слово! Которое могло быть любым. Вообще любым! Хоть «яблоко», хоть «унитаз».

В общем, весь упор шёл на логику: раз код нарисован именно в этой книге, то и ключ, вероятно, тоже был спрятан в ней. Правда, сколько я ни листала, ничего не нашла. Разве что какие-то рандомные чёрточки на полях возле иллюстраций. Понять бы ещё, как их можно использовать.

Короче, пришлось работать по методу исключения и перетасовывать возможные варианты. Имя героя. Имя автора. Фраза. Название самой повести…

Вусмерть исчеркав любимый блокнот и сгрызши на психах два карандаша, попутно подавившись ластиками, часам к пяти утра я поняла, что почти созрело желание всё бросить. Но, чисто прикола ради, я напоследок попробовала самое банальное. Кличку пса из этой повести.

Кличка, блин, пса!!!

Шарик.

Просто ШАРИК!

И вот тогда пазл наконец-таки сложился. Нелепое «Е П Б Э У В» путём подстановки превратилось в…

– «Морфий»? – тихонько хихикает подружка, чтоб не привлечь внимание учителя географии, потому что урок в разгаре. – Это призыв к действию? Да здравствует опиумная вечеринка?

– Ты разочаруешься, но «Морфий» – рассказ Булгакова, который не был включён ни в «Записки юного врача», ни в школьную программу… Эй, ты чего? – озадаченно смахиваю её ладонь со своего лба.

– Ты как? Тебя никакой ботан не покусал? На сырое мясо не тянет? Зрачки на свет нормально реагируют?

Ха. Ха. И ещё раз ха. Животики надорвёшь.

– В шесть утра случаются озарения. И не знаю, в курсе ли ты, но есть такая клёвая штука – «Алиса, помоги» называется.

– Так… ладно. Морфий так морфий. И что дальше?

– А вот это мы сейчас и узнаем, – многозначительно достаю из сумки ещё одну библиотечную книгу.

– Когда успела-то?! – офигевает Ритка, забываясь и повышая голос.

– Долгорукая, Бойко! – рыкает географ. – Мы вам не мешаем?

– Не очень. Простите, – по отточенной годами привычке виновато вжимаем голову в плечи и натягиваем на лица смиренный облик скромных отличниц. Какими никогда не являлись.

– Сгоняла, как пришла, пока Ваше Величество в карете своей гарцевало к родным пенатам, – шёпотом отвечаю, когда внимание от нас переключается на долговязого одноклассника.

«Карета» – это я ласково. Никаких камней в огород. Просто Рита последние пару лет живёт в частном коттеджном посёлке в часе езды отсюда и до школы теперь её исключительно подвозят. Либо родители, либо такси.

Перемены, к которым мы долго привыкали.

Все трое: Арина Бойко, то есть я, Рита Долгорукая и Ян Миронов жили на одной улице, вечно зависали во дворе после занятий и часто оставались друг у друга с ночёвкой. Да что там, я могла без предупреждения прибежать к ним в гости – прямиком в домашнем, максимум тапочки переодеть. Собственно, из-за удобной геолокации мы и сдружились, превратившись в «неразделимое трио», как про нас шутят.

Сейчас же всё стало сложнее. Милые девичьи посиделки приходится планировать и подстраиваться не только под расписание маршруток, но и под собственные графики. И если раньше я почти всегда зависала у Ритки, то теперь роли поменялись. После школы всем проще было забежать ко мне. Или к Яну. Хотя в последнее время выбор падает чаще на нейтральную территорию – типа пиццерии. Потому что детки выросли и не хотят куковать в четырёх стенах.

– И что? Есть что-нибудь?

– Смотри сама, – открываю книгу ближе к середине, куда небрежно был запихнут криво скомканный тетрадный лист на манер закладки, и тычу пальцем в очередной набор букв, нацарапанных по вертикали.

МД МЖ ЕВ НЯ

– Прикольно, – Рита радуется моей находке без особого воодушевления. – Очередная шарада. Чувак либо хочет, чтобы ты стала фанаткой Булгакова, либо просто гонится.

1.Частично изменённая цитата из песни «Девятый класс», слова Ю. Рыбчинского, музыка Б. Монастырского.

The free sample has ended.