Read the book: «Графский садовник», page 3

Глава 3

* * *

Отзвучал последний аккорд свадьбы короля Филиппа и Мадлен. Эта свадьба не была похожа на ту, первую его свадьбу. Она была намного скромнее. Не было иностранных гостей, кроме нескольких послов. Да и вообще всё было сделано на скорую руку, торопливо. Эта женитьба уже не имела такого значения, как та первая, а уж невеста – тем более. Гости были разочарованы.

Луиза не могла помнить свадьбу своих родителей, поэтому ей не с чем было сравнить. Но она чувствовала какую-то фальшь в сегодняшнем событии. Она лежала под одеялом в своей комнате и не могла уснуть. Давно погасли люстры в Хрустальном зале, давно гости покинули дворец, наверное, уже приближалось утро, а ей всё не спалось.

«Почему эта чужая женщина вошла в нашу семью? – думала она. – Почему мама так рано покинула нас?»

Словно наяву она представила свою мать. Последнее детское воспоминание: королева Алиса вернулась с конной прогулки, она была в чёрном блестящем трико, с распущенными волосами. Она грациозно спрыгнула с лошади, смеясь, протянула руки к дочери, зовя её к себе. Маленькая Луиза, раскинув руки, побежала в материнские объятия. Алиса смеялась и кружила её, а Луиза, обняв маму, просила никогда-никогда больше не оставлять её одну…

И ещё одно сохранившееся воспоминание. Во дворце был какой-то приём, а, может быть, бал. Молодая королева Алиса шла об руку с мужем, она была в серебристом платье; платье и волосы были украшены драгоценными камнями. Она была так умопомрачительно красива! Мадлен совсем не такая, она вовсе не пара её отцу.

«Мама, мамочка, зачем ты оставила нас? Зачем ты уступила место этой каракатице Мадлен?»

В окне уже появились первые проблески наступающего дня, когда Луиза, умытая слезами, наконец уснула.

* * *

Луиза не любила такие дни, когда отец покидал дворец. Почему-то Мадлен тут же начинала искать общества Луизы, чтобы наговорить ей гадостей. Ей доставляло удовольствие показать своё превосходство над принцессой – ведь она сама уже королева!

«Пора положить этому конец, – решила про себя Луиза. – Надо укоротить ей язык».

– Почему вы говорите мне «ты»? – спросила она Мадлен. – Я вам не какая-нибудь пастушка, а наследница французского престола.

– Ты прежде всего моя падчерица, – едко отозвалась Мадлен.

Луизе очень хотелось побыть одной в Каминном зале, но она поняла, что эта ехидна не оставит её в покое. Она с сожалением поднялась с широкого дивана и пошла к выходу. Но Мадлен окликнула её.

– Я ещё не всё сказала, детка, – она улыбалась во весь рот. – Я хочу тебе сказать, чтобы ты избавилась от иллюзий. Я уже предупредила твоего отца, чтоб отныне тебя никто никогда больше не называл наследницей престола. Я сделаю то, чего не смогла сделать твоя мать – я дам королю сына, он и станет наследником престола. А ты потеряла свой титул. Мы лишили тебя титула.

– А если у вас не будет сына? – недрогнувшим голосом спросила Луиза.

– Запомни, детка: только мои дети будут оспаривать право на корону. Только мои! А ты здесь уже никто. И будь уверена: я сделаю всё, чтобы тебя с позором изгнали из дворца, – и Мадлен гадко засмеялась.

Луиза со слезами на глазах ворвалась в покои Гортензии. Этикет не позволял ей так поступать, но сейчас ей было не до этого.

Королева что-то писала, сидя у бюро. Она оглянулась, увидела заплаканную внучку, но ничего не спросила, продолжала писать, ожидая объяснений Луизы.

– Бабушка! Бабушка! Мадлен сказала, что она лишила меня титула наследницы престола! Она сказала, что у неё будет сын, который станет королём!

– Она права, – не оборачиваясь, ответила старая королева. – Наследником должен быть сын.

Луизу обескуражил ответ Гортензии, она продолжала уже не в таком запале:

– Но она сказала, что даже если не будет сына, всё равно только её дети могут претендовать на трон, но не я.

– Мне безразлично, кто из моих внуков сядет на трон. Все вы дети своего отца, пусть он и решает, – сухо ответила королева. – Но не находишь ли ты, что об этом рано говорить – может, у них вовсе не будет детей, тогда и слёзы лить не о чем.

Луиза хотела рассказать об угрозе Мадлен вышвырнуть её из дворца, но Гортензия опередила её:

– Иди и успокойся. Не произошло ничего страшного, о чём стоило бы так рыдать. А отцу ничего не говори, не огорчай его пустяками, он только начал приходить в себя, а ты снова выбьешь его из колеи своими глупостями.

Луиза тихонько прикрыла за собой дверь. Она уже поняла, что ни отец, ни бабушка не будут ей опорой. В борьбе с Мадлен ей придётся рассчитывать только на себя.

* * *

Наступил полдень, но Мадлен сидела на своей кровати в ночной сорочке, непричёсанная, неубранная. Муж был в отъезде, так что прихорашиваться было не для кого. Она сидела на кровати и думала о Луизе. Её раздражала эта девчонка.

«Филипп теперь мой муж, я создала свою собственную семью и не хочу, чтобы совершенно чужая для меня девчонка претендовала на моего мужа. Она – его прошлое, а прошлое умерло вместе с его первой женой. Её надо убрать, она мне мешает своим присутствием. Филипп только мой, он будет отцом моим детям, а она чужая для меня, я не хочу её, я не хочу чужих в своей семье. Мне нужна только моя семья – мой муж и мои дети. Я избавлюсь от неё любым путём».

Мало-помалу в голове Мадлен возник план. «Надо её выдать замуж за какого-нибудь графа или маркиза. Став графиней или маркизой, она перестанет быть принцессой и потеряет право на наследование престола. И не будет мелькать перед глазами».

Но, подумав ещё немного, она пришла к выводу, что этот план не так легко будет осуществить. «А если эта порочная девка не захочет выйти замуж – просто будет отказывать женихам?» Значит, надо сделать так, чтобы она сама была заинтересована в замужестве. Мадлен усмехнулась своим мыслям. Для того чтобы заставить девушку против воли выйти замуж, есть только один путь. Тут нужен мужчина, умеющий брать всё. И тогда принцесса упадёт к его ногам, умоляя о женитьбе.

Мадлен пошевелила мозгами, подбирая кандидатуру. О! Её кузен маркиз де Дювалье! Отчаянный ловелас, он проиграл в карты всё своё состояние, и теперь с удовольствием клюнет на Луизу, рассчитывая на богатое приданое.

Уже на другой день она говорила своему кузену:

– Добейтесь её. Если она не захочет по-хорошему, возьмите силой.

* * *

Луиза была удивлена, услышав, что какой-то неизвестный ей маркиз просит принять его. Вообще-то в королевский дворец мало кого допускали, лишь единицы могли попасть на аудиенцию к королю или королеве. Но вот к принцессе и вовсе никто никогда не просился.

«Кто бы это мог быть?» – терялась в догадках она. Мучимая любопытством, она тотчас же дала согласие принять его. Она сидела в любимом кресле-качалке с книгой в руках. Слегка покачиваясь, она в задумчивости грызла стебелёк розы. Потом, улыбнувшись своим мыслям, она вложила розу в книгу и закрыла её. Услышав тяжёлые шаги, Луиза хотела принять царственную позу, подобающую её званию. Но не успела этого сделать – маркиз бросился к её ногам и, стоя на коленях, умоляюще заговорил:

– Заклинаю вас, моя принцесса, не гоните меня, выслушайте до конца. Я, ваш гнусный раб, посмел потревожить вас, Ваше Высочество, но будьте милосердны, не откажите мне сказать то, что копилось в моём сердце годами. Я люблю вас! Я люблю вас безумно, безответно, но больше не могу молчать, моё сердце готово разорваться от тоски и боли, от сознания того, что нам не быть вместе. И потому я пришёл сюда, я хочу просить вашей руки. О, будьте моей женой! Только не говорите – нет! Лучше прикажите палачу отрубить мне голову.

Луиза улыбнулась. Вид этого коленопреклонённого маркиза рассмешил её. Ей нравились сильные и отважные мужчины, но отнюдь не такие, которые ползают на коленях, почитая за честь поцеловать кончик её платья.

– Встаньте, маркиз. Вам не идёт такая поза. И запомните: ни одна женщина не полюбит человека, стоящего на коленях.

Маркиз встал. Принцесса позволила ему поцеловать руку, но тут же отдёрнула её, видя, что он хочет задержать её руку в своей.

– Могу ли я надеяться, что мои надежды оправдаются? – с томлением в голосе спросил он.

– Нет, – ответила Луиза, хотя не была в этом уверена, ведь ей впервые в жизни объяснялись в любви. Она почувствовала интерес к этому мужчине, но понимала, что никогда не скажет «да» впервые увиденному человеку. Она внимательно рассматривала стоящего перед ней Дювалье. Камзол, шпага, высокие ботфорты со шпорами – всё как положено. Может, это и есть тот человек, которого она ждёт? И тут она почувствовала, что в ней пробуждается женщина – игривая и шаловливая, кокетливая и жеманная. Ей безумно захотелось поиграть с маркизом в кошки-мышки.

– Но вы можете завоевать моё сердце, – с кошачьим блеском в глазах сказала она. – Ведь это не возбраняется никому.

Луизе захотелось услышать признания в любви, комплименты, почувствовать знаки внимания. Она не была обделена вниманием, но она желала услышать это от искренне любящего мужчины, а не от придворных кавалеров, которые говорят любезности по долгу службы.

– Сядьте. Расскажите мне что-нибудь, – распорядилась она.

Он стал что-то говорить о своих путешествиях по Европе, но Луиза не слушала его. Она думала о том, что неплохо бы его пригласить на прогулку в королевский парк. Нет, это слишком смелая идея, нельзя так сразу вместе показываться на людях. Лучше приглашать его на чашку чаю, как это делает её бабушка Гортензия. Её частенько навещает старинный друг де Карамболь, начальник Королевской гвардии. А можно совершать конные прогулки, правда, Луиза никогда не ездила верхом и боялась лошадей, но, чувствуя в этом свой недостаток, она постоянно ставила перед собой задачу: научиться верховой езде, но каждый раз откладывала это на потом. А теперь под таким замечательным предлогом – маркиз обучает принцессу верховой езде – можно поближе узнать друг друга и, возможно, закрутить роман…

Луиза очнулась от своих мыслей, почувствовав тяжёлое мужское дыхание совсем близко от себя. Она отпрянула, но было уже поздно. Она оказалась в объятиях маркиза.

– Отпустите меня немедленно! – гневно вскричала она. – Я сейчас позову слуг!

Но это было бы напрасным трудом. Королева Мадлен заблаговременно позаботилась о том, чтобы общению маркиза с принцессой никто не мешал. Каждый из слуг получил задание и сейчас не было никого в покоях принцессы – все ушли по поручению Мадлен.

Нечеловеческим усилием Луиза вырвалась из рук гостя.

– Что вы себе позволяете? Вы забываете, маркиз, где вы находитесь и с кем разговариваете, – восклицала она.

– Сладкая моя, – он сделал шаг к ней навстречу и протянул руки.

– Ни с места! – Луиза нащупала под рукой стоящую на низеньком столике пузатую китайскую вазу с узким и длинным горлышком. Вазу подарил её дедушке Людовику китайский посол, это был личный подарок китайского императора. Ваза была старинная и безумно дорогая. – Ещё один ваш шаг, маркиз, и я не пожалею этой вазы, разобью её на вашей голове.

Маркиз посмотрел на охваченную негодованием принцессу с вазой в руке. Она была непреклонна, а глаза сверкали, как молнии. Он хмыкнул и… ушёл.

Ослабевшие ноги не держали Луизу. Закрыв глаза, она упала на диван с вазой в руках, не в силах разжать руку. Она чувствовала, как дрожат руки, как трясёт её всю, словно в лихорадке. Нет, она никогда никому не расскажет о том, что сегодня с ней произошло. Ведь она сама виновата – по доброй воле впустила в свои покои этого проходимца.

* * *

– Осёл! Болван! Тупица! – неслось из спальни Мадлен. – Не суметь справиться с неопытной девчонкой! И думаете, я после этого поверю вашим рассказам о том, что женщины гроздьями вешаются вам на шею?

– Но я привык иметь дело с женщинами другого сорта, они только и ждут мужчину, который обратит на них внимание. Не правда ли, кузина? – хохотнул де Дювалье и ущипнул Мадлен за мягкое место.

Мадлен яростно оттолкнула его, и он упал на кушетку.

– Я не ожидала от вас такого малодушия. Вы же мужчина, в конце концов! Неужели вы не могли найти путь к сердцу женщины? Да какой там женщины – молоденькой девчонки, которая в ожидании любви готова кинуться в первые попавшиеся объятия, по глупости и неопытности своей она поверит в любое объяснение в любви. Её можно было взять голыми руками, прошептав на ушко несколько нежных словечек.

– Кузина, поверьте, я действительно не умею завоёвывать женщин, – начал оправдываться маркиз. – Мне ни разу не приходилось этого делать, они все были моими, сами искали встреч со мной. А эта меня едва не покалечила. Она дала мне такой отпор, я просто растерялся, не зная, что мне делать…