Read the book: «Край Галактики. Аварийный Губернатор IV»

Глава 1. Доказательства

Гар высунулся, выстрелил по Коррену и снова ушёл в укрытие. Через секунду я увидел его руку со сжатой в пальцах кассетой — Гар перезаряжал карабин. В голове у меня мгновенно сложился план действий — пять секунд на перезарядку, низкая тумба в восьми метрах впереди, от которой можно выйти в бок рептилоиду и закончить всё ещё до подхода остальных.

— Рэн! Назад! — крикнул мне Коррен.

До тумбы оставалось меньше половины пути. Но возвращаться означало снова пересечь открытый кусок улицы, а укрытие впереди было заметно ближе. И я принял решение бежать дальше.

Гар понял мою ошибку одновременно со мной. Он бросил карабин с недовставленной кассетой и рванул ко мне.

От него до тумбы было около десяти метров, но эти метры он проскочил неприлично быстро. Я вывалился вправо из-за тумбы, вскинул карабин, выстрелил навскидку, но промазал — игла ушла в стену над плечом рептилоида. А на второй выстрел дистанции уже не хватило, и карабин превратился в неудобную бесполезную палку между мной и противником.

Коррен поднялся из-за своего AZ-7 и начал смещаться вправо, чтоб не задеть меня при стрельбе. Но было поздно — Гар уже добрался до меня. Он без замаха ударил ладонью по стволу моего карабина, без затей отбросив его в сторону, и всем весом врезался в меня.

Воздух из лёгких вышибло разом. Я отлетел к тумбе, успел упереться ногой и попытался направить карабин на Гара, но рептилоид был слишком быстр и снова оказался рядом. Одна семипалая кисть схватила ремень карабина, вторая перехватила мою правую руку чуть выше локтя. Я ударил рептилоида коленом, попал ему в бедро и, похоже, только разозлил. Гар крутанул меня спиной к себе и рванул руку вверх. В плече хрустнуло так отчётливо, что сначала я успел осознать, что произошло, и только после этого накатила боль. Ноги подломились, карабин сам вылетел из ослабевших пальцев. Гар подхватил меня за грудь и поставил перед собой, закрываясь от Коррена. Его предплечье оказалось поперёк моего горла, а вывернутая правая рука осталась прижата к моей же спине. Я попытался дёрнуться и мгновенно понял, что второй такой попытки плечо мне уже не простит.

— Гар, отпусти его, — спокойно произнёс Коррен. — Ты же понимаешь, что угрожая губернатору, ты себе сейчас столько приговоров подпишешь, что хватит на несколько жизней. Твой байк разбит, наши гвардейцы уже окружили всю базу. Отпусти губернатора, ложись на землю, руки в стороны. Хотя бы до суда дойдёшь живым.

Гар ничего не ответил. Он начал пятиться к ограждению, разворачивая меня вместе с собой. Он не суетился, не тратил силы на ярость или ответы. Он, если мжно так выразиться, работал. Чётко и привычно, просчитывая все возможные варианты — я понимал это по тому, как он всё время держал меня так, чтоб у Коррена не было ни единого шанса выстрелить.

Я ещё раз дёрнулся в надежде хоть как-то ему помешать, но предплечье рептилоида только сильнее вдавилось в моё горло, и перед глазами тут же поплыли тёмные пятна.

И... Старательно обмяк, и хватка немного ослабла. Тогда я сменил тактику и сосредоточился на револьвере, висящем в кобуре на левом боку. Привычно выхватить его правой рукой я, по понятным причинам, не мог, но левую Гар почему-то посчитал бесполезной для сопротивления.

Первая попытка незаметно взяться за рукоять закончилась плохо — пальцы только коснулись рукояти. Гар почувствовал движение и снова усилил давление на моё горло. Я перестал тянуться, сделал вид, что снова пытаюсь вывернуться, дождался, когда он подтянет меня выше, и ударил ладонью вниз по фиксатору кобуры.

Револьвер оказался в моей ладони. Повернуть его так, чтоб выстрелить в морду Гара, казалось не очень реальным, поэтому я использовал свой единственный шанс — опустил руку вдоль собственного бедра, нащупал стволом ногу Гара и нажал спуск.

Выстрел в упор ударил по нам обоим. Но по мне, благо, только отдачей. Гар же дёрнулся от боли и непроизвольно разжал хватку на моём горле. Я с изяществом мешка картошки рухнул на колени, хватая ртом воздух. Гар, прихрамывая, отступил на шаг, посмотрел вниз на быстро темнеющую штанину и тут же потянулся к карабину, который всё это время висел на ремне.

— Не трогай! — Коррен уже держал его в прицеле. — Лицом вниз. Руки в стороны.

Гар схватился за ремень и подтянул оружие выше. Я сидел рядом, кашляли смотрел, как он действует. Даже с простреленным бедром Гар просчитывал все варианты и оценивал, есть ли у него шанс уйти.

Коррен не шевельнулся, держа рептилоида на прицеле. Тот оскалился, а в следующее мгновение отпустил ремень карабина и послушно улёгся на живот, раскинув руки.

Подоспевшие гвардейцы связали его. Один забрал карабин, второй вызвал медика. Я попытался подняться сам, опёрся на левую руку и только тогда заметил, что Коррен смотрит на меня совершенно без сочувствия.

— Я же сказал не лезть вперёд, — голос у Коррена был тихий, и от этого мне стало только хуже.

— Сказал, — признал я, садясь обратно на покрытие. Горло саднило, правая рука висела как чужая, а внутри уже начинало подниматься то мерзкое чувство, которое появляется, когда ты знаешь, что совершил ошибку, и свалить её категорически не на кого. — Мне показалось, что он перезаряжается, и я успею перехватить его сбоку. Ошибся, знаю.

Даже признав неправоту, умнее я себе не показался.

Медик подошёл к Гару, разрезал штанину вокруг раны и наложил кровоостанавливающую повязку. Потом добрался до меня и ощупал. Когда попытался осторожно отвести правую руку, я выругался так, что ближайший гвардеец аж вздрогнул от неожиданности.

— Вывих, — сказал медик. — Пока могу только зафиксировать. Вправлять будет Хенна.

— Великолепно, — не сдержался я. — Хенна не упустит повода рассказать, что я совсем не умею пользоваться собственным телом.

Коррен выдохнул через нос. На смех это не было похоже, но выражение лица у него стало чуть менее убийственным. Но я и так запомнил, что натворил совсем не то, что хотел. Привычка лезть на передовую не раз вытаскивала меня из неприятностей. Но сегодня она едва не стоила мне жизни. Дурной силы в рептилоидном теле хватило бы чтобы оторвать голову голыми руками.

На базу мы вернулись после того, как всё стихло. Транспорт так и стоял искорёженный после удара в нашу бронемашину. Возле гаража лежали брошенные карабины, немногочисленным раненым уже оказали первую помощь, сдавшихся наёмников держали под прицелами у стены.

Этони встретил нас у административного корпуса. Посмотрел на связанного Гара, на мою руку во временном фиксаторе, потом на Коррена. Шериф покачал головой. Этого оказалось достаточно.

— Способен работать? — спросил лейтенант у шерифа, полностью проигнорировав меня.

— Левой рукой и ртом. Для губернатора — почти полный функционал, — не стал ничего смягчать Коррен.

— Тогда Нира ждёт. А потом, — Этони строго посмотрел на меня, — едете к Хенне. Если попробуете спорить, я помогу Коррену доставить вас туда связанным и разоружённым.

Мне захотелось высказаться, что происходящее напоминает заговор подчинённых против законной власти, и что он как-то очень резко приобретает пугающий размах. Но решил хотя бы раз побыть не остроумным, а просто умным, и промолчал. После сегодняшних десяти метров шутка прозвучала бы как нелепая попытка сделать вид, что ничего особенного не произошло.

В комнате, куда меня провели, весь пол был усеян битым стеклом. Нира уже изучала документы, но на хруст осколков под моими подошвами подняла голову. Увидев мою руку, на секунду замерла, и мне показалось, что взгляд у неё стал немного испуганный. Но Нира не стала ничего спрашивать. Она вообще умела отложить в сторону все эмоции до того момента, когда те не перестанут мешать работе. И иногда я узнавал в этой её привычке себя — сильнее, чем мне бы хотелось.

— Произошедшее после нашего появления даёт нам очень весомые основания для расширения проверки, — сообщила мне Нира. — Теперь мы имеем право потребовать доступ ко всем первичным транспортным записям, связанную с ними выдачу оружия, обращения участников в медблок после возвращения. Склады, поставки, договора, платежи и списки клиентов тоже войдут в новое распоряжение. Вот, смотри.

Подойдя ближе, я внимательно пробежался глазами по документу. После чего поставил свою губернаторскую печать — для этого пришлось изменить интерфейс планшета на ориентированный под левую руку. Мелькнула мысль, что сама Нира пользуется обычным интерфейсом.

Подтверждение документа после его отправки мы получили практически сразу. И теперь занялись расследованием уже всерьёз — новые основания нам это позволяли.

Коррен первым нашёл данные по отсутствовавшим в день нападения наёмникам и транспортам — все они числились именно на задании. Время возвращения тоже вполне совпадало. Дальше настала очередь Унца проверять оружие и боеприпасы — эту часть с огромным количеством маркировок вряд ли смог бы реализовать кто-то, кроме него.

Следующим мы изучили медицинский журнал. Зная имена, не составило труда найти некоторые из них. Причины обращений были указаны разные, в том числе бытовые, но такая маскировка могла сработать только отдельно от остальных проверок. В нашем же случае она только доказывала, что этот выезд старались замаскировать под небоевой.

Окончательным доказательством оказалась найденная в дальней части склада наша ЭЯ-40 — она была припрятана среди предметов, полученных по закрытым контрактам. Унц считал маркировку, и она совпала. Но вместо радости от того, что ячейка найдена, и уже завтра мой завод, наконец, заработает нормально, я почувствовал неимоверную тяжесть. Эту ячейку везли ни в чём не повинные лубасири. Которые уже больше никогда, ничего и никуда не повезут.

— Пломбируй, — велела Нира Унцу после сверки. — Принадлежность ячейки подтверждена, можем сразу её забрать.

— Почему они хранили её у себя на складе, а не передали окончательному заказчику? — удивился я.

— Пока неизвестно, — Нира пожала плечами. — В протоколе запишем только то, что ячейка обнаружена на складе «Самгши». Остальное будем выяснять и доказывать отдельно.

Коррен молча ушёл. Но вскоре вернулся с журналами и положил их рядом с выпиской из медучёта и протоколом по ячейке. Нира сверила все ссылки между документами. А когда она вновь подняла голову, в её тоне уже не осталось прежней осторожности.

— Участие одного из отрядов «Охотящегося Самгши» в нападении на караван доказано. Единственное, что мы так и не смогли выяснить — это имя заказчика, поскольку ни в одном журнале оно не фигурирует. Также не вышло найти подтверждение, что этот выезд был осуществлён по приказу Гара.

В памяти автоматом один за другим всплыли сегодняшние действия Гара. Сначала попытка отспорить запрет на допуск к нужным документам, потом погоня, стрельба. Умом я понимал — Гарр причастен к нападению на транспорты. Но Нира, к сожалению, была права — без прямых доказательств я не мог ему предъявить это обвинение. Но было кое-что другое, что, быть может, могло развязать мне руки.

— По тому, что Гар сделал после нашего появления, есть основание для смертного приговора?

Нира сначала просто смотрела на меня. Потом занялась проверкой, на которую ушло всего несколько секунд.

— Есть, — наконец, сообщила она. — Одно только взятие губернатора в заложники уже тянет на высшую меру.

Мне понадобилась секунда, чтобы принять решение и озвучить его.

Я хотел жить, а не выживать. Хотел, чтобы и другим на Пачук-9 тоже можно было жить, а не всю жизнь угадывать, кто сегодня сильнее всех, сколько ему придётся отдать, и кто придёт на его место завтра. И если в основном мои решения сводились к тому, чтобы накормить, вылечить, организовать, запустить, отремонтировать и тому подобному, то с Гаром ситуация становилась похожей на ситуацию с Тесаком. Здесь требовалось жёсткое решение, от которого нельзя прятаться.

— Оформляй приговор, — сказал я.

Нира ещё раз посмотрела на меня, словно оценивая, точно ли я понимаю, что делаю. И принялась заполнять бланк приговора.

Гара держали в соседней комнате. Он сидел у стены, с руками, связанными за спиной. Когда мы вошли, поднял голову, но ни говорить с нами, ни как-то ещё реагировать на наше появление не стал.

Я сел напротив, решив, что если останусь стоять, то приговор прозвучит как издевательство. Нира положила планшет на пол между нами — так, чтобы Гар мог видеть текст.

— Ты напал на гвардейцев и сотрудников губернаторской администрации. Не предоставил законно затребованные документы. Попытался сбежать. Взял в заложники губернатора и нанёс ему физический ущерб. За это я приговариваю тебя к смерти. Приговор будет исполнен немедленно.

— Значит, только за твоё плечо? — криво ухмыльнулся Гар, и на лице рептилоида это выражение оказалось чуть ли не угрожающим.

— За нападение на губернатора и представителей губернаторской администрации, — спокойно повторил я.

Гар кивнул настолько спокойно, что мне стало как-то не по себе. Наёмник оказался профессионалом настолько, что даже свой смертный приговор встретил совершенно спокойно — словно заранее знал, что однажды всё произойдёт именно так.

Гвардейцы подняли Гара на ноги и повели к выходу. Он не сопротивлялся. Я проводил его взглядом и пошёл следом.

Приговор я решил привести в исполнение на ремонтной площадке для транспортов — здесь имелась подходящая для этого таль с крюком, рядом с которой уже подготовили широкую стропу. Мне не понравилась, как обычная вещь по мановению руки превратилась в орудие для исполнения приговора. Но искать что-то более подходящее я не хотел. Как и тратить много времени на саму казнь и её подготовку.

Коррен проверил привод. Гвардейцы поставили Гара под стропу. Я подошёл к нему со спины. Действовать одной левой рукой оказалось неудобно, но осознание, что я должен, немного помогло. Я поднял с земли стропу, обвёл её вокруг шеи Гара, продел одну её петлю через другую, вытянул и зацепил на крюк.

Гар стоял спокойно, словно присутствовал не на собственной казни, а где-то ещё. Пока я цеплял стропу — обратил внимание на мелкие царапины на его чешуе, подсохшую кровь у брови и пыль в складках одежды. Эти детали мне не были нужны, но взгляд всё равно их выхватывал, в последний момент превращая рептилоида не в бездушного врага, которым я пытался его представить самому себе, а в личность, имеющую свои причины на каждый свой поступок.

Я торопливо проверил стропу и взял в руку пульт. Правая рука в фиксаторе внезапно заныла в такт пульсу. Гар с удивлением покосился на меня.

— Зачем тебе это делать самому?

В голосе послышался неподдельный интерес, похоже, даже на пороге смерти ему было интересно понять, почему я поступаю не так, как поступил бы он.

— Потому что приговор вынес я.

Гар несколько секунд изучал меня, потом угол его пасти дёрнулся.

— Значит, мы одинаковые.

Я повёл левым плечом.

— Думай, как хочешь.

И нажал кнопку на пульте.

Таль загудела, стропа медленно натянулась. Гар невольно поднялся на носок здоровой ноги, но это помогло ненадолго. Вскоре обе его ступни оторвались от земли.

Я не отвернулся. Гар задёргался всем телом в попытке найти ногами опору, которой уже не было. Огромные кисти с когтистыми пальцами сжались за спиной так, что побелели суставы. Потом движения стали напоминать судорогу.

Я стоял и смотрел, потому что решил, что должен. Моё решение — мне его и выполнять. Как иначе-то? Кем я буду, если поручу это другим?

Когда Гар перестал двигаться, я выждал ещё с минуту прежде, чем опустил тело на землю. Медик проверил состояние рептилоида сканером, стараясь не приближаться к нему слишком сильно, и подтвердил смерть.

Я выдохнул.

Глава 2. Минуты покоя

Когда всё закончилось, я не почувствовал ни облегчения, ни хоть какого-нибудь ощущения восторжествовавшей справедливости. Хотелось всё того же — обеспечить своим воду, построить ещё школы и больницы, запустить регулярное железнодорожное сообщение с множеством поездов, облегчить шахтёрам добычу и обработку руды. Ещё хотелось хотя бы раз встать утром и понять, что этот день будет самый-самый обычный, без перестрелок, юридических документов и козней Совета.

Но кое-что всё-таки изменилось. Когда я лично казнил Тесака, то думал только о том, что хочу избавить своих от угрозы его возвращения, и что в дальнейшем казнить врагов мне не обязательно будет самому. Теперь я осознал, что обязательно. Я губернатор, я выношу приговор и я же привожу его в исполнение, и только так и должно быть. Роли судьи и палача были мне противны, но я не имел права передать другим ни одну из них. Это была моя ответственность. И всегда ею будет.

До лагеря мы добрались только под вечер. Пока ехали, обезболивающее, которое мне вколол медик, почти перестало действовать, и плечо порядком разболелось. К тому же, горло распухло настолько, что каждый глоток тоже отдавал болью. И ещё оно саднило.

Я попытался отвлечься делом и занялся документами, но бросил это зантие, когда в третий раз поймал себя на том, что читаю одну и ту же строку. Сегодня я уже достаточно хорошо показал, что способность продолжать работу не равна способности принимать правильные решения. Да и кокое уж тут «продолжать», когда перед глазами всё плывёт, а мысли напоминают вату.

Хенна молча встретила меня у медблока. Провела в кабинет. Сначала осмотрела шею, и только потом — руку.

— Даже спрашивать не буду, как ты умудрился, — произнесла она, помогая мне снять куртку. — Ложись. Сначала вернём сустав на место, а потом уже будем выяснять, кто сегодня был самым умным.

— Я могу сэкономить время и сразу признаться, — с самой честной ухмылкой предложил я.

— Сэкономишь, когда перестанешь приезжать ко мне разобранным на детали, — не поддержала моё стремление к честности и оптимизации Хенна.

Она работала без суеты. Провела сканером по плечу, потом по шее, заставила меня пошевелить пальцами обеих рук, проверила чувствительность, ввела обезболивающее и дала ему время подействовать. Но даже под препаратами процесс вправки оказался разновидностью удовольствия для извращенцев, так что я успел вспомнить половину русского матерного словаря и пару десятков выражений, которые на Земле ещё даже не знал.

Хенна с видом «ничего страшного не произошло» переждала поток нецензурщины и снова потребовала, чтоб я пошевелил пальцами. Затем опять поводила над плечом анализатором и, наконец, затянула новый фиксатор. И присела рядом на край койки.

— Кто это сделал?

— Шати Гар, владелец «Охотящегося Самгши». Я сам виноват, Коррен предупреждал не лезть вперёд. А я полез, не подумав.

Хенна на секунду прикрыла глаза.

— То есть ты опять никого не послушался и всё сделал по-своему?

— Вроде того. Обычно это срабатывало. А тут что-то пошло не так. Получил вывих и побывал в роли заложника. Крайне интересные ощущения, скажу я тебе. Но приятными я их не назову.

— Прекрасная практическая демонстрация, что каждый должен заниматься своим делом, — вздохнула Хенна. — В следующий раз попробуй просто поверить на слово тому, кто опытнее. Так безопаснее для твоих суставов.

На это я даже смог улыбнулся, хотя горло тут же напомнило, что смех сегодня относится к спорту с повышенным риском травматизма. Хенна провела пальцами вдоль синяка на шее, задержала ладонь у ключицы.

— Гар жив?

— Нет. Я его повесил.

Хенна убрала ладонь и посмотрела мне в глаза, пытаясь определить не шучу ли я.

— За разграбленный караван и убитых?

— Нет. Его личное участие не доказано, только одного из отрядов «Самгши». Приговор был за покушение на жизнь губернатора и представителей губернаторской администрации.

Хенна выслушала до конца, потом спросила о базе, и я как-то сразу понял, что её волнует.

— Большинство сдались без боя, так что раненых много не будет.

Она кивнула и провела большим пальцем по моей скуле, стирая пыль, и в этом движении тревоги оказалось больше, чем во всех её предыдущих вопросах.

— Иногда я боюсь, — неожиданно прошептала она, — что однажды тебе станет всё равно, кого именно казнить и за что. Казни — это часть твоей власти, они неизбежны. Но, знаешь…

Я знал. Хотел ответить, что мне не грозит сломаться и зачерстветь — и не смог. Перед глазами снова возник Гар, дёргающийся на стропе.

— Пока всё нормально, — успокоил я Хенну. — Я вижу разницу.

Хенна не отвела взгляда.

— Знаю, — сказала она. — Для меня важно было это услышать.

Она поднялась, ещё раз проверила фиксатор и разрешила мне лечь удобнее. А потом сама легла рядом, положив ладонь мне на грудь, а голову — на плечо. Я чувствовал собственный пульс под её пальцами и странную тяжесть в теле, которая была глубже обычной усталости. После дня, когда моя жизнь несколько раз могла оборваться, тишина рядом с Хенной и тепло её тела ощущались почти что роскошью.

— Я хочу от тебя ребёнка, Рэн.

Тишина вздрогнула и зазвенела, словно осколки разбитого стекла. Я повернул голову к Хенне, но мог только молча смотреть, не зная, что ей на это ответить — мозг просто не был готов к такому вот повороту.

— От меня? — не придумал я ничего лучше этого глупого вопроса.

— От тебя. Не прямо сейчас и не завтра. Просто хочу, чтобы отцом моего ребёнка стал ты.

Она говорила спокойно, хотя пальцы рефлекторно чуть сильнее надавили мне на грудь, выдавая её волнение. И я вдруг понял, что Хенна ждёт ответа.

— Ты сегодня это решила?

— Сегодня решила сказать. Захотела намного раньше.

Я выдохнул, и горло неприятно запершило.

— У меня сегодня очень странный день, — задумчиво произнёс я. — Утром я ехал проверять наёмников, днём меня чуть не придушили, потом я казнил того, кто пытался это сделать, а теперь женщина, с которой мы друг другу далеко не чужие, говорит, что хочет от меня ребёнка. Даже по моим нынешним меркам график вышел плотный.

Хенна чуть подняла голову, и впервые за весь день я решил, что не нужно подбирать правильные слова. Вот именно сейчас можно говорить, что хочется. Или просто молчать. И не скрывать собственной растерянности.

Она несколько секунд смотрела на меня, а потом наклонилась и поцеловала. Сначала она помнила про разбитую губу и шею, поэтому поцелуй вышел бережным. Но через несколько секунд осторожность уступила место страсти. Я притянул её к себе левой рукой, почувствовал, как она подалась навстречу, и решил, что могу, наконец, забыть про сегодняшний день со всеми его ошибками, решениями и вопросами.

Хенна села на меня сверху, провела ладонью по груди и животу и остановилась на ремне. Посмотрела на меня вопросительно. Я снова притянул её к себе вместо ответа, и слова стали в принципе не нужны.

Раздеваться с одной рабочей рукой оказалось унизительно сложно. Хенна дважды остановила мои попытки помочь себе правой рукой и сама стянула с меня брюки, а потом, уже улыбаясь, заставила лечь ровнее.

— Используй только здоровую руку. Правая сегодня принадлежит мне.

— Это медицинская конфискация? — выдохнул я.

— Это последняя попытка сохранить тебе сустав, — вполне серьёзно заявила она. — Просто расслабься.

Я провёл ладонью по её бедру, поднимаясь выше под край одежды. Хенна перехватила меня за запястье и сама повела руку туда, куда ей хотелось. И этот простой жест оказался сильнее любых слов. Хенна не ждала от меня никаких решений. Она выбирала сама, и от этого желание взять её становилось нестерпимым и едва ли не болезненным.

Она поцеловала меня жёстче. Случайно задела зубами разбитую губу, тут же отстранилась. Я не удержался от смешка, и Хенна тут же легонько стукнула меня ладонью по груди.

— Не ржи. Я тебя лечила, — напомнила она, но руку с моего живота не убрала.

— Я очень высоко ценю качество твоей медицинской помощи, — бессовестно хмыкнул я.

— Судя по пульсу, особенно тебе нравятся отдельные процедуры, — едва ли не мурлыкнула она.

— Ну, тут есть объективная причина.

Хенна посмотрела вниз, потом снова на меня.

— Вижу.

Она слезла с меня только для того, чтоб избавиться от оставшейся одежды, и сразу вернулась. Опять села сверху, взяла мою левую руку и провела ею по груди и животу. Опустилась ниже. Я чувствовал, как меняется её дыхание, как напрягаются мышцы живота, как она сама подаётся к пальцам. В этой взаимности было что-то жадное, что-то ненасытное, что-то, что невозможно было остановить.

Хенна наклонилась, коснулась губами моей шеи чуть ниже синяка. Я вздрогнул, и она сразу сместилась к ключице, отпустив мою руку. Я провёл ладонью по её спине, притянул ближе. Мне хотелось чувствовать её целиком — тёплую, живую, возбуждённую, сердитую на мою дурость и всё равно оставшуюся рядом.

Она приподнялась, помогла мне войти в неё и замерла, пока мы оба привыкали к новому положению. Потом качнула бёдрами. От первого её движения воздух вышел из груди. От второго наоборот. Хенна двигалась всё увереннее и увереннее, так, как хотелось ей, а я держал её за бедро и отвечал, как мог.

Ритм ускорился. Хенна то наклонялась, чтоб поцеловать меня, то выпрямлялась, заставляя меня следить за ней снизу. Её волосы касались щеки, ладони скользила по груди, мышцы под моей рукой собирались в тугой комок перед каждым движением. Я слышал её дыхание и своё, больше похожее на хрип, и тихий гул медицинского блока где-то совсем рядом. Всё остальное сейчас не имело никакого значения.

На одном из движений память всё-таки выбросила перед глазами натянутую стропу и руки Гара за спиной, и я замер от неожиданности. Хенна почувствовала это сразу и остановилась вместе со мной, оставив ладонь у меня на груди. Никаких вопросов не последовало. Она просто была рядом.

— Всё в порядке, — выдохнул я хрипло. — Просто дай мне секунду.

Хенна кивнула и замерла. Я вдохнул через нос, почувствовал её тепло, её запах, её тяжесть на бёдрах и ладонь на своей груди. И усилием воли выбросил из головы воспоминания.

Хенна не заслужила, чтоб какой-то Гар мешал мне быть с ней.

Открыв глаза, я потянул её к себе.

Она задвигалась с какой-то злой энергией, словно пыталась таким образом уничтожить то, что мне помешало. Я гладил её по спине, сжимал бедро, проводил ладонью между нами и чувствовал, как всё труднее ей сохранять ровный ритм. Хенна закусила губу и перестала сдерживаться. Пальцы на моей груди сжались, бёдра дёрнулись, и несколько резких сокращений прошли по её телу одно за другим. Она кончила, прижавшись ко мне, а потом ещё пару секунд просто сидела, пережидая дрожь.

Когда Хенна подняла голову, в её глазах уже снова появилась знакомая насмешка.

— Только попробуй сейчас что-нибудь сказать.

— Даже не собирался, — пообещал я.

По выражению её лица было видно, что она прекрасно знает цену этим словам.

Отдышавшись, Хенна снова начала двигаться, теперь свободнее и уже без попыток удержать собственный темп. Я смотрел на неё и чувствовал, как напряжение собирается уже во мне. Когда дошёл до края, притянул её ближе. Оргазм пришёл резко, почти болезненно после всего, накопленного за день, и на несколько секунд я вообще перестал слышать что-либо кроме собственного дыхания. Рефлекторная попытка приподняться закончилась вспышкой боли в плече, и Хенна тут же ладонью вернула меня на койку и поцеловала.

Некоторое время мы оставались в этом же положении, уставшие и удовлетворённые. Потом она осторожно скатилась с меня и легла рядом, снова положив голову мне на плечо. Бросила быстрый взгляд на медицинский монитор и промолчала — видимо, показания были вполне приличные.

— Вот теперь рассказывай, — велела она.

Я провёл пальцами по её спине. После секса мир не стал проще. Но хотя бы на время ушла привычная потребность немедленно что-нибудь исправлять. Впервые за весь день я мог позволить себе просто лежать рядом с Хенной, наплевав на всё, что происходит за дверями медицинского модуля.

— Знаешь, что самое мерзкое? — спросил я.

— Что?

— Я не жалею, что повесил его.

Хенна осталась лежать, только ладонь на моём животе прижалась сильнее.

— И тебя это пугает?

Я немного подумал, прежде чем ответить.

— Меня пугает другое. Однажды это может стать слишком привычным. Сегодня я смотрел на него и понимал, что оставь я его жить, и через год он вернётся. А я буду знать, что мог это предотвратить, но предпочёл не марать руки.

Хенна подняла голову.

— Я не хочу быть хорошим, Хенна. Я хочу, чтобы здесь было хорошо жить. Понимаешь разницу?

Она молча смотрела на меня. А я только сейчас понял, насколько важно мне это сказать.

— Я хочу однажды проснуться и знать, что где-то в лагере мать наливает ребёнку воду и даже не думает, сколько за неё придётся заплатить. Чтобы мне жаловались на двух подравшихся в школе учеников, а не приносили очередной труп из Пустошей. Чтобы ты ругалась в больнице из-за криво заполненных карт, а не из-за огромного количества раненых. Чтобы поезд возил не только грузы, но и лубасири, едущих по своим делам. И самое эгоистичное — я сам хочу в таком мире жить.

Хенна дождалась, пока я замолчу.

— Сегодня до меня дошла вещь, которая мне очень не нравится. Я всегда считал, что гуманизм, в первую очередь, это помочь слабому, дать воду, врача, шанс. А сегодня та же самая ценность чужой жизни привела меня к виселице. Если я действительно хочу сделать Пачук-9 нормальным миром, то гуманизм иногда будет выглядеть, как казнь.

Хенна провела пальцами по моей груди.

— Тогда запомни ещё одну вещь. Пока тебе тяжело это принимать, всё в порядке. Но если однажды эти решения станут для тебя обычными, я первая скажу, что с тобой что-то не так.

Она снова положила голову мне на грудь. Я погладил её по волосам и вспомнил разговор о ребёнке. Теперь он уже не казался мне внезапным. Наоборот, после всего сказанного он стал уместным, как никогда.

— Хенна?

— М-м?

— Насчёт ребёнка…

Она приподнялась, а я поймал себя на желании перевести всё в шутку, чтобы не открываться.

— Я не знаю, каким отцом буду. Вообще не представляю. У меня пока даже дом выглядит как тесный модуль с кроватью и шкафом. Но если ты спрашиваешь, хочу ли я когда-нибудь ребёнка от тебя… хочу. И вот это, пожалуй, пугает меня сильнее Гара. С Гаром всё намного понятней.

Хенна улыбнулась.

— Отлично. Значит, хотя бы один страх у тебя вполне здравый.

— Это медицинское заключение? — с усмешкой уточнил я.

— Нет. Медицинское заключение по тебе гораздо хуже. А это так… личное наблюдение.

Вызов от Ниры пришёл через несколько минут. Я жестом предупредил Хенну и принял его.

— Мы дошли до денег, — сообщила инспектор. — В документах «Самгши» есть несколько платежей, которые прошли через посредника. В закрытом приложении к одному из договоров указан Дом Ати-Шо. Часть переводов пришлась как раз на даты, которые нас интересуют.

Имя Ати-Шо не вызвало у меня примерно никаких ассоциаций.

— В договоре написано, за что именно они платили? — спросил я.

— Нет. Указаны только сам посредник, суммы и даты.

— Тогда попробуй собрать цепочку так, чтобы утром мы понимали, что можем доказать, а что только предполагаем. И на сегодня заканчивай, если там ничего не горит. Мы с этим расследованием уже никуда не спешим. Пора отдохнуть хотя бы до утра.

Нира на несколько секунд удивлённо замолчала. Потом заговорщицким тоном уточнила:

— Это сейчас точно губернатор Лисов говорит?

— Запомни этот день, — хмыкнул я. — Вдруг больше такое не повторится?

— Уже, — в голосе Ниры послышалась усмешка. — К утру подготовлю документы, которые смогу найти.

Я отключил связь. Хенна без единого вопроса прижалась сильнее, и я закрыл глаза.

Завтра, всё завтра. И Дом Ати-Шо, и новые документы и, наверняка, ещё достаточное количество желающих объяснить мне, как должна идти жизнь на Пачук-9. Сегодня всё это могло подождать. Хенна лежала рядом, а будущее впервые за долгое время воспринималось не как очередная задача, а как волшебное и не очень реальное место, до которого хотелось дожить.

Глава 3. Дом Ати-Шо

Утром Нира предъявила мне все документы, которые умудрилась собрать, и я сразу понял, что мой совет отдохнуть она восприняла исключительно как шутку. Нира успела собрать финансовую цепочку по Ати-Шо, заставить Унца найти все их договора и выписки по платежам. Сам я после вчерашнего был не в лучшей форме: рука висела в фиксаторе и плохо слушалась, горло распухло и болело при каждом глотке. Так что мне стоило немало усилий уговорить Хенну отпустить меня из медблока.

В лагере уже царила привычная суета, но после вчерашней стрельбы и ночи с Хенной она поначалу даже раздражала. Потом, правда, наступил противоположный эффект.

Помимо Ниры и Унца, в штабе сегодня присутствовал и Майр, что тоже намекало на масштаб проделанной работы. Бывший столичный юрист устроился напротив Ниры с планшетом в руках.

— Доброе утро, ваше превосходительство, — поздоровался он. — Как вы себя чувствуете? В состоянии работать?

— Левой рукой, ртом и большей частью головы, — я сел рядом с Нирой, пристроив правую руку так, чтобы ремень фиксатора не слишком давил на плечо. — Говорят, для губернатора этого достаточно. Что у нас тут?

Нира развернула ко мне планшет. Данных, в принципе, хватало, чтобы начать задавать Ати-Шо очень неприятные вопросы. Но и только. Никаких подтверждений, что Ати-Шо причастны к конкретному нападению, не было. Им я мог предъявить только непонятные платежи в совпадающие даты. И то исключительно из-за того, что участие «Охотящегося Самгши» к этому моменту уже было подтверждено.

— Ладно. С доказательствами понятно. Майр, теперь ты. Ты работал в Гармонии. Кто такие эти Ати-Шо?

Майр отодвинул планшет и помолчал, готовя ответ.

— Если совсем коротко, то я бы вообще не советовал вам с ними связываться, — неожиданно выдал он. — Но, зная вас, вы вряд ли последуете этому совету. Ати-Шо — древний Дом, старше большинства других. Их основа — земля и продовольствие, а за века вокруг этого хозяйства наросло столько связей, что все их не отображает ни один реестр. Даже в Совете перед принятием решений все сначала думают, не заденет ли оно интересы Ати-Шо. Потому что если заденет, то проблемы не заставят себя ждать.

— То есть, Совет подчиняется этому Дому? — уточнил я.

— Нет, — мотнул головой юрист. — Совет с ними считается. И это, на мой взгляд, намного опаснее. Я несколько лет работал с городскими документами и ни разу не видел, чтобы Ати-Шо хоть раз что-то требовали. Им это просто не нужно, все и так расстараются для того, чтобы Дом не остался бы недоволен.

Майр говорил спокойно, но в голосе всё равно звучала осторожность, порождённая старой привычкой не лезть туда, куда не просят. При его прежней работе это было едва ли не главным средством для выживания.

— И ещё одно, — продолжил он. — Они умеют ждать. Для вас три месяца — большой срок. Для них — это ничто. Они способны ждать подходящего момента очень долго, и у них есть для этого все ресурсы.

— Ты меня отговариваешь от разборок с ними? — я пристально посмотрел на Майра.

Тот выдержал мой взгляд и не стал отрицать очевидное.

— Да. Устраивать войну с Домом Ати-Шо я бы не рекомендовал, ваши силы не равны. Понятно, что оставлять ситуацию без ответа нельзя, но если вы посчитаете возможным ограничиться официальной претензией, я бы рекомендовал поступить именно так. Потому что Ати-Шо опасен именно тем, что привык всегда получать то, что им нужно. Я бы предпочёл, чтобы этот Дом не решил, что лично Рэн Лисов стал для него долгосрочной проблемой.

— По твоему, сейчас я им не интересен? — мне нестерпимо захотелось расхохотаться в лицо Майру. — На меня дважды покушались, а потом украли энергетическую ячейку, которая была мне нужна как вода. Это, по-твоему, «не интересен»?

Юрист помолчал несколько секунд. Потом чуть склонил голову.

— Я не трушу и не пытаюсь вас убедить спустить Дому Ати-Шо все нападения. Я просто лучше знаю, что они из себя представляют, и предупреждаю вас об их возможностях.

Пока я слушал Майра, Нира успела создать официальный пакет с запросом сведений о договорах и платежах Дома Ати-Шо. Я на автопилоте приложил палец, подтверждая полномочия, и пакет ушёл в Гармонию на регистрацию. Я не надеялся, что быстро дождусь ответа, но тут…

На стоящем в углу экране терминале появился входящий запрос на прямое соединение с губернатором Пачук-9. Подпись под ним была короткой: Ордан Ати-Шо, патриарх Дома.

Мы с Майром переглянулись.

— Рэн, это ответ на запрос, — сразу сообразила Нира. — Имей в виду — разговор станет частью официальных материалов нашего расследования.

— Да, я понял. С другой стороны, хоть посмотрю на представителя этих Ати-шо. Унц, включай запись.

Ординарец сразу же занял место за моим креслом. Майр пересел чуть в сторону, чтобы не торчать в кадре у меня за плечом. Нира и так не попадала никуда, так что осталась на месте.

Первое, что бросилось мне в глаза в интерьере возникшего на экране помещения —кресло на суставчатых механических опорах. Оно явно было механизировано, чтобы менять высоту и наклон, подстраиваясь под тело хозяина, и могло самостоятельно перемещаться. Больничным оно не было — слишком вычурное, слишком дорогое даже на вид. И явно привычное своему хозяину.

Ордан Ати-Шо — а личным звонком меня почтил именно он, — был действительно стар. Возраст высушил его лицо, кожа стала бледнее, а кисти на поддерживающих дугах кресла казались обтянутыми пергаментом. Но взгляд у Патриарха Дома оставался ясным и внимательным.

За его креслом стояли двое молодых лубасири. Мужчина слева был высоким и крепко сложенным, с тёмными убранными назад волосами. Девушка справа выглядела заметно моложе и сразу привлекала внимание. Она была очень красива, и это я отметил сразу, как ни старался смотреть только на Ордана. При этом держалась девушка так же спокойно, как и мужчина. Похоже, присутствовать за креслом Ордана на переговорах для обоих было не событием, а обязанностью. Подозреваю, что семейной.

— Губернатор Лисов, — утвердительно произнёс Ордан.

Голос оказался низким и полным силы. По такому голосу я бы ни за что не смог догадаться о возрасте Патриарха, если бы не видел его.

— Патриарх Ати-Шо, — постарался выдержать тон и я.

— Я получил ваши материалы. Вы оказались настойчивее, чем я ожидал.

— А я ожидал увидеть юриста Дома, но никак не Патриарха.

Ордан чуть улыбнулся.

— Юристы полезны, когда спорят о формулировках. Вы, судя по претензии, хотите понять, что за ними стоит. Такие разговоры я предпочитаю вести сам.

Нира открыла на планшете все документы и молча придвинула его ко мне. В общение она решила не вмешиваться. И правильно — такие разговоры я тоже должен был вести сам.

— Тогда начнём с того, что у нас есть. Ати-Шо указан в закрытом приложении к договору с посредником. Через этого посредника шли деньги в «Охотящийся Самгши». В эти же даты наёмники «Самгши» оказались замешаны в нападении на транспорты Гармонии, доставлявшие в мой лагерь принадлежащие мне ресурсы.

Ордан выслушал меня до конца, ни разу не попытавшись перебить. Когда я закончил, старик поёрзал в кресле, и умная механика сама чуть подняла подлокотник под правой рукой.

— Я вас услышал. Что вы хотите от меня?

— Ответы, — коротко произнёс я. — Которые есть в ваших договорах с посредником.

Ордан едва заметно вздохнул.

— Такой доступ вам могут дать только владельцы Дома. А я всего лишь Патриарх. Моя задача — передать Дом следующему наследнику сильнее, чем он был до меня. Я управляю Домом, а не владею. Поэтому не могу дать вам такой доступ.

— Интересно получается, — я позволил себе усмехнуться. — Вы домом управляете. То есть, в том числе заключаете договора. Но дать к ним доступ аварийному губернатору по официальному запросу, связанному с нападением, не можете. Полагаю, правильнее было бы сказать — не хотите.

Патриарх даже не дёрнулся, хотя я, надо признаться, надеялся немного выбить его из колеи.

— В том числе — не хочу. Но это никак не отменяет моего «не могу», — Ордан остался спокоен. — Я безмерно предан своему Дому и не посмею нарушить установленные в нём правила. Они были до меня и будут после.

Я быстро понял, что он делает. Ордан Ати-Шо, говоря простым языком, пытался заговаривать мне зубы.

— Вы привыкли считать, что власть — это право распоряжаться, — продолжал тем временем Патриарх. — Отдавать приказы, тратить деньги, казнить и миловать. Но вы слишком молоды и слишком мало жили с этой властью, чтоб понять, что у любого достаточно старого Дома — совсем другое к ней отношение. И пользуемся мы ей иначе. Мои предки владели землёй на Пачук-9 ещё до появления Совета Гармонии, а семьи наших вассалов служат Ати-Шо поколениями.

Ордан чуть повернул голову к молодому мужчине за креслом.

— Для понимания, губернатор Лисов, посмотрите на Тейра, — представил он. — Если я умру раньше, чем планирую, большая часть моих обязанностей перейдёт к нему. А если что-то случится с ним, то к Нэйле. Моя смерть будет для семьи проблемой, но не концом.

Тейр коротко склонил голову. Нэйла только посмотрела на меня внимательнее. И я, наконец, понял, зачем Ордан держал их за своей спиной во время разговора.

— Нам нет нужды нанимать кого-либо, чтоб насолить временному губернатору, — вот тут, на слове «временному», он всё-таки вставил небольшой акцент. — Вы для нашего Дома, уж простите за сравнение, слишком… недолги. И в этом — вся суть.

Договорив, Патриарх замолчал и уставился на меня в ожидании реакции.

— Удобная система, — не стал я заставлять его ждать. — Ошибся один, расплачиваться могут правнуки.

— Так живут все, губернатор. Вы каждый день чините то, что сломали или бросили те, кто умер задолго до вашего появления. Так что, в какой-то мере, вы тоже, как и я — лишь песчинка, затерянная во времени и не имеющая значения для моего Дома.

Спорить с этим было трудно. На Пачук-9 достаточно выйти из лагеря и посмотреть на первую старую стену, чтобы увидеть, скольких таких, как я, повидала эта многострадальная планета. Но мне не нравилось, с какой лёгкостью Ордан превращал этот факт в оправдание собственного уклада как единственно правильного.

— Хотите сказать, что возраст вашего Дома автоматически делает его правым? — я заметил, как разговор всё сильнее уходит в сторону от нужной темы, и попробовал вернуть его обратно.

— Возраст никого не делает правым. Но он даёт время ждать и позволяет… не обращать внимания на временные помехи. Но вы, по-моему, до сих пор не понимаете, насколько это важно. Губернаторы приходят и уходят. Дом остаётся, — произнёс Ордан спокойно и буднично. — До вас на Пачук-9 было двенадцать аварийных губернаторов. Мне не нужно напоминать вам, чем закончились их назначения. Дом Ати-Шо существовал задолго до появления первого из них и продолжает существовать. Я вполне допускаю, что увижу конец и вашего мандата.

— Вы тоже когда-нибудь сдохнете, — ответил я. — Даже очень старые патриархи не живут вечно.

Майр чуть заметно напрягся — мой ответ был откровенно вызывающим. Ордан же, наоборот, улыбнулся так, будто был уверен, что это был единственный вариант, за который меня можно было уважать.

— Безусловно. Мне почти четыреста лет, и тело уже достаточно убедительно напоминает об этом. Но современная медицина умеет давать пусть не бессмертие, но время. Если я сочту следующую процедуру омоложения разумной тратой, то она даст мне ещё немало лет. А если не даст — вы уже видели Тейра. Для Дома моя личная смертность давно учтена.

Я хмыкнул, глядя на наследников Ордана, которых он годами готовил себе на замену, которая ещё неизвестно когда должна была произойти. А за стеной моего штаба шумел лагерь, которого ещё несколько месяцев назад вообще не существовало в нынешнем виде. А год назад — вообще не существовало.

И после этого этот старикан пытается мне втирать чушь про то, что он, видите ли, не имеет права предоставить мне требуемые документы по официальному и полностью законному требованию, потому что, видите ли, он лишь временный Патриарх… гораздо более вечный, чем временный губернатор.

— Я, как видите, окружён семьёй и вассалами, — продолжил он, не уловив, о чём я подумал. — А вы до сих пор живёте в рабочем лагере среди отребья. Мне рассказывали, что вы едите вместе с ними в общей столовой. И, что особенно забавно, им это нравится. Наверное, приятно оказаться среди себе подобных и пользоваться такой популярностью.

А вот это уже было пусть не прямой угрозой, но чётким разъяснением, что Ордан не просто отказался предоставлять мне доступ к документам, а решил недвусмысленно объяснить, почему.

Злость поднялась сразу, простая и почти приятная своей ясностью. Майр тихо вдохнул рядом, сразу смиряясь с неизбежным. Нира даже не шелохнулась, только сжала пальцы лежащей на столе руки.

— Приятно, — как можно искусственнее улыбнулся я, — когда тебе в лицо говорят, что не намерены уважать ни твою власть, как её не понимай, ни тот факт, что ты сюда поставлен разбираться с упадком, из которого планету не смогли вывести никакие Дома, включая Ати-Шо. Так что мою столовую мы обсуждать не будем. Вернёмся к деньгам и договорам с посредниками.

Ордан усмехнулся, теперь уже желчно, а не приторно-сладко.

— Как пожелаете. Дом действительно пользовался услугами посредника, а тот заключал договоры с «Самгши». Мы оплачивали защиту хозяйственных интересов. Если Гар решил действовать незаконно или попытался замести следы, подставив нас — это вопрос не к нам. Никакие договора для проверки мы вам не предоставим, это конфиденциальная информация Дома, и разглашению она не подлежит даже по губернаторскому запросу.

Нира встала и подошла ко мне так, чтобы Патриарх смог её увидеть.

— В приложении документов, изъятых из «Охотящегося Самгши», нет описания работ, которое подтверждало бы ваши слова. Таким образом, непричастность Дома не доказана.

— Я получил ваш запрос и связался с вами.

— Но мы не получили подтверждения ваших слов, — Нира говорила спокойно, но я хорошо её знал и видел, что она просто заметила, как можно продавить Ордана, и пыталась это сделать.

— Часть сведений касается внутренних интересов Ати-Шо и договоров с третьими сторонами. Я уже сказал, они конфиденциальны.

— Тогда мы снова возвращаемся к выводу, что непричастность вашего Дома не подтверждена, — снова вернулась к основному аргументу Нира. — Хотите её доказать — дайте доступ. В противном случае Дом Ати-Шо останется фигурантом губернаторского расследования.

Ордан несколько секунд рассматривал Ниру, прежде чем спросить:

— Вы, насколько я понимаю, та самая инспектор Вейл? Наслышан, наслышан…

— Та самая? — не растерялась Нира. — Не знала, что нас несколько.

На этот раз старик улыбнулся чуть более открыто.

— Полагаю, с вашей хваткой вас и одной вполне достаточно.

В другой день я бы, возможно, оценил обмен любезностями. Сейчас важнее было понять, на какие вопросы Ордан отвечает спокойно, а где сразу прячется за границей доступа и едва ли не угрозами.

— Шати Гар мёртв, — сообщил я, глядя на реакцию собеседника. — Я его повесил.

Ордан лишь слегка приподнял бровь, словно речь шла о неприятной, но вполне ожидаемой новости.

— Полагаю, его вина в нападении на ваше имущество доказана.

— Его приговорили за нападение на губернатора.

— Тогда у меня нет причин обсуждать его казнь, — отпустив подлокотники своего высокотехнологичного кресла, Ордан развёл руками. — Если вы думали, что смерть Гара нанесёт заметный ущерб Ати-Шо, вы сильно переоценили его значение.

Глава 4. Завуалированные угрозы, подкуп и тонкие места водоснабжения

Неприятно было услышать, насколько по-разному воспринималась смерть Гара мной и Патриархом. Я помнил погоню, вывернутое плечо, когтистую руку на моём горле и стропу на крюке. Для Ордана Гар был просто одним из многих неудачно выбранных наёмников, которого легко заменить.

— Значит, потеря небольшая, — сжал зубы я.

— Для Дома — да. «Охотящийся Самгши» — лишь одна из многих подобных организаций. Не самая дешёвая и не самая лучшая, к слову. Для действительно важных дел с ними сотрудничать не стоило.

— Тогда вернёмся к тому, за что именно вы платили этой не лучшей организации не самые малые деньги.

— За работу, которую Дом считал полезной, — с видом врача, разговаривающего с идиотом, повторил старик.

— Какую? — тоже не стал искать лучшие варианты, чем просто упереться, я.

— Ту часть ответа, которую вы вправе получить сейчас, я уже дал.

— Тогда последствия вам инспектор Вейл уже озвучила, — я вдруг понял, что ничего в этом разговоре не добьюсь, и мне почему-то стало легче.

Словно лопнула струна, которая до этого была натянута до предела.

— Разумеется, — вежливо кивнул Ордан.

Нира чуть придвинула к себе планшет. Майр подобрался, словно почувствовал неладное.

— Однако мой Дом готов компенсировать материальный ущерб, который вы связываете с действиями «Самгши», — неожиданно сказал Ордан. — Стоимость потерянного имущества можно посчитать. Назовите обоснованную сумму, и Ати-Шо готов обсудить её в обмен на прекращение имущественных и политических претензий по этому эпизоду. Но я на всякий случай уточню вслух — это не признание нашего участия в нападении. Это плата за последствия неудачного выбора подрядчика.

Просто и гордо отмахнуться у меня не вышло. Деньги мне были нужны, причём постоянно. Но я понимал, что предложение Ордана — не дружеская помощь, а просто попытка замять ситуацию. Купить молчание губернатора.

А заодно оставить за собой право и дальше нападать на меня и всё, что мне принадлежит.

— То есть, вы предлагаете заплатить мне за то, чтобы я перестал искать, кто мне мешает? — перефразировал я коротко свою мысль.

— Я предлагаю получить то, что можно получить, — уклончиво произнёс Патриарх. — Потому что это лучшее, что вы можете выиграть в данной ситуации. Согласитесь, губернатор Лисов, дружеское… пожертвование всегда лучше, чем бездоказательные обвинения в сторону старейшего дома планеты, способные порядком разозлить.

— А если мне всё-таки удастся доказать вашу причастность? — я старался говорить так, словно не сомневаюсь в этом.

— Тогда наш разговор станет иным.

— Удобно, — не удержался я.

— Практично, — спокойно заметил Ордан. — Так же практично, как решать вопросы миром.

Нира молчала. Решение, отступить и взять деньги или рискнуть тем, что давление на меня усилится, должен был принять я. Впрочем, сложнее мне станет в любом случае. Но в одном я, по факту, просто продамся и позволю Дому вытереть об себя ноги.

— Унц, зафиксирую предложение Дома Ати-Шо в протоколе, — велел я. — Я его отклоняю. Расследование продолжается.

Ордан кивнул, словно ему было глубоко всё равно на моё решение.

— Ваше право. Но раз уж вы решили продолжать, позволю себе обратить ваше внимание на вещь, которую вы, похоже, считаете второстепенной. Вы слишком заняты врагами и почти не смотрите на цену собственных успехов.

— Вот как? — приподнял брови я.

— Вы сделали воду бесплатной. С этого дня любой перебой с её поставкой — уже не беда конкретной общины, а провал губернатора. Вы поставили охрану на дороги, и теперь отвечаете за каждый идущий по ней караван. Каждый раз, когда вы решаете чужую проблему, вы принимаете её на себя навсегда. Это делает вас популярным. Но сможете ли вы продолжать оплачивать свою власть и дальше?

Я стиснул зубы и промолчал, потому что на это ответить мне было просто нечего. Приобретение энергетической ячейки выбрало мои запасы почти до дна, а где взять новые — я пока даже не представлял. Всё, что зарабатывалось поставками руды охраной караванов, уходило на обеспечение текущей жизнедеятельности общин и обоих моих лагерей. А на развитие не оставалось практически ничего.

— И вы, следуя политике Дома, собираетесь просто подождать, пока я не смогу за всё заплатить? — с ухмылкой спросил я.

Ордан слегка улыбнулся.

— Вы опять приписываете мне слова, которых я не говорил. Я всего лишь не вижу причины спасать вас от вашей собственной арифметики.

— Вы не слишком уверены, что знаете, чем всё закончится? — тут я уже нахмурился.

— Возможно. Но уверенность опытного старика обходится дешевле спешки молодого и неопытного. Я уже видел достаточно тех, кто начинал с обещания всё изменить. Обычно реальность выставляла им счёт раньше, чем они успевали завершить речь. На этом вся их деятельность и заканчивалась.

— Тогда будем жить по фактам, — произнёс я. — Я знаю, что Ати-Шо имеет отношение к нападению. А ещё знаю, что Дом Ати-Шо отказался выполнять официальный губернаторский запрос на предоставление документов, которые могли бы опровергнуть эту информацию. Соответственно, предъявить вам официальные обвинения я не могу. Но уверен, что вы к нападению причастны, а теперь просто пытаетесь откупиться от меня. Не выйдет. Хотите доказать, что не при чём — предоставьте инспектору Вейл документы. Нет — я буду копать дальше.

Ордан несколько секунд смотрел на меня, потом кивнул.

— Что ж, это было ожидаемо. Но всё-таки жаль, — сухо проронил Ордан.

Теперь я лучше понимал, почему Майр так не хотел этого разговора. Ордан явно считал, что видел таких губернаторов раньше и знает, чем всё закончится. Я намеревался его разочаровать. Хотя и понимал, что противник у меня в этот раз очень серьёзный.

— Официальный ответ по платежам и предложение компенсации направьте инспектору Вейл и моему юристу Майру Далену, — в тон ему ответил я. — Она всё изучат и приложат всё к делу.

— Разумеется, — Ордан кивнул. — Один совет, если позволите. Не всякая война начинается с выстрела. Иногда для победы достаточно прожить дольше того, кто считает вас противником. Никогда про это не забывайте.

— Не забуду.

— В таком случае, было приятно познакомиться, губернатор Лисов, — губы Патриарха расплылись в заученной дежурной улыбке.

— Не уверен, что взаимно, — я улыбаться не стал вообще.

Связь оборвалась, и экран потемнел.

Мы несколько секунд молчали. Внезапно снаружи кто-то громко выругался. Лов я не разобрал, но поймал себя на том, что слушаю эту ругань с большим удовольствием, чем высокомерного Патриарха.

Унц повернул ко мне сенсорный блок.

— Сводка по вопросам, на которые ответ не получен, готова. Патриарх не раскрыл предмет спорных платежей и не назвал конкретное лицо, утвердившее закрытое приложение. Связь платежей с конкретным нападением не подтверждена и не опровергнута. По эпизодам резиденции и «Паровоза» новых данных нет. Предложение компенсации сформулировано без признания ответственности Дома за приказ на нападение, хотя логически и может иметь целью замолчать вопрос.

— То есть старик признал ровно то, что мы и без него уже можем доказать.

— Да. С точки зрения делопроизводства ответ неполный. С точки зрения осторожности — рациональный.

— Спасибо, Унц.

Я осторожно поменял положение в кресле, но плечо всё равно тут же отозвалось тупой болью. И всё-таки интересно, почему Ордан связался со мной сам? Мог ведь просто приказать одному из юристов своего Дома поручить общение. Или просто прислать отказ. Впрочем, тут всё, как раз, понятно — Дом действительно замешан, и Ордан попытался решить вопрос миром. А вот если бы со мной связался юрист, то тогда можно было бы и посомневаться в этом. Теперь же я был уверен на все сто процентов, что конечный заказчик и бенефециар моих проблем — Дом Ати-Шо. А с учётом их богатства и положения моя сороковка — это явно не тот предмет, который они стали бы воровать. То есть, нападение должно было не обогатить их, а именно что ослабить меня.

— Но он слишком уж самоуверенный, — вслух додумал я. — Нельзя так, даже если у тебя возможностей немеряно.

Майр оторвался от записи.

— Что вы имеете в виду, ваше превосходительство?

— Ничего, — я мотнул головой, не желая пока ничего объяснять. — Слабость просто отметил.

Майр помолчал, выжидательно глядя на меня,, но я вновь погрузился в размышления. Если Ордан считает время своим главным преимуществом, то надо бы ему продемонстрировать наглядно, что это довольно однобокая позиция.

Майр ещё немного позанимался документами, а затем откланялся и вышел из штаба, оставив меня в компании Ниры и Унца. Инспектор тут же отложила планшет и придвинулась ближе.

— Рэн, давай без дипломатии? — предложила она. — Ты порядком разозлил Патриарха.

— От тебя я дипломатии и не жду, — улыбнулся я, глядя на её узкое лицо с выделяющимися скулами. — Давай, руби.

— Он тебе ни разу не угрожал напрямую, обратил внимание? При этом фактически угрозы были почти в каждом его слове. Он пытался тебя напугать и склонить к «компенсации». Он знает, что деньги нам нужны. Но это не покупка твоего молчания. Это подготовка нового нападения, возможно, уже не физического, а через Совет или даже через ИКА. Допускаю, что по линии ИКА Дом Ати-Шо мог бы в таком случае отправить претензию на то, что губернатор не доводит расследования до конца, склонен к взяткам и… Думаю, ты понимаешь…

Я потёр ладонью подбородок и кивнул. Да, я понимал, и от этого злился сильнее. Я теперь точно был уверен в том, что Ати-Шо не остановятся. Но у меня не было ни одной возможности их остановить или наказать.

— Да…

Унц, дождавшись паузы, сообщил, что официальный протокол разговора готов. И я начал действовать.

— Унц, подними фактический остаток казны. Не сколько всего у нас на счёте, а то, чем я действительно могу распоряжаться достаточно свободно. Нира, собери постоянные расходы, которые мы уже на себя повесили, хочу воочию увидеть, сколько стоит один месяц моего губернаторства.

— Вы хотите проверить расчёт патриарха Ати-Шо?

— Хочу посмотреть, насколько он ошибается, — упрямо заявил я. — Если старик собирается сидеть в своём паучьем кресле и ждать, пока я сам себя разорю, то давайте для начала посчитаем, сколько именно времени ему на это потребуется.

***

Среди всех поднятых Нирой документов больше всего я заинтересовался историей поставок воды. К третьей таблице цифры уже начали откровенно раздражать, объёмы гуляли от рейса к рейсу, стройка съедала больше расчётного, заселившиеся в новые дома семьи добавляли расход, иногда приходилось поднимать нормы потребления. Спасало только одно — ставки годами почти не менялись. А потом наступил момент, когда Гоул — главный поставщик воды на Пачук-9, — одним движением накинул на цену примерно четверть, объяснив прибавку подорожавшей доставкой и обслуживанием инфраструктуры.

Объяснение этому было простым. Пока новый губернатор думал, что наводит свои порядки, делец Гоул решил повысить свою прибыль, увидев, как увеличились закупки. Да, формально воду закупала Гармония и только после этого отправляла в мои лагеря.

Но платил-то за неё всё равно я.

Я ткнул пальцем в планшет.

— У него вообще есть право менять цену вот резко?

Нира подвинула планшет ближе к себе, чтоб увидеть, что меня так возмутило. Нахмурилась. Потыкала пальчиком в него, открывая какие-то новые документы. Нахмурилась сильнее.

— Тариф пересматривать он не может. А вот ставку — вполне. Но он должен это обосновать. Должно быть понятно, какие расходы изменились, за какой период и как из них получилась новая стоимость. Но в уведомлении этого нет. Я потребую расчёт и отмечу, что администрация новую ставку оспаривает.

Простое «не имеет права» понравилось бы мне куда больше, чем очередное оспаривание с неизвестным результатом. Тогда мне бы просто пришлось ткнуть в нужную строку, потребовать прежнюю цену и с чувством выполненного долга пойти пить иффоку. Но делопроизводство Империи лубасири было запутанным, забюрократизированным и максимально недружелюбным. Так что Гоул вполне мог оказаться жадным и неприятным типом, и при этом юридически правым, и платить ему всё равно придётся. Как минимум, пока Нира разбирается, насколько честно он посчитал собственные расходы.

— Ближайшую поставку не тормозим, — быстро произнёс я. — Цену оспаривай, но вода должна поступать в лагеря и общины регулярно. Удастся — потребуем перерасчёт.

Нира кивнула. Я связался с Ирсом Бакто.

— Понял, — выслушав меня, подтвердил он. — Прослежу, чтоб перебоев не было. Если замечу, что рейсы стали задерживаться — сразу доложу.

— Сколько питьевой воды мы вообще покупаем у Гоула? И сколько протянем, если его поставки выпадут хотя бы на сутки?

Ирс замолчал на несколько минут — думаю, поднимал отчёты.

— Точную долю дам после полной сверки, — наконец, вновь заговорил он. — Но она большая. Я бы сказал даже — преимущественная. Необходимость в технической воде мы частично закрываем сами. Но получать питьевую в Пустошах слишком сложно и дорого, поэтому она идёт через Гоула и нескольких мелких поставщиков. Но последних можно вообще не учитывать в общей массе.

Вот так вот. Я не сильно вникал в цепочку поставок, поскольку по документам воду моим лагерям обеспечивала Гармония. Но к оплате Гармония отношения не имела. И пока под моей рукой было не очень много лубасири, я не замечал траты на воду, которую объявил бесплатной.

Но с тех пор, как Ирс по моей команде наладил выдачу, организовал установку дополнительных баков в общинах и прочих значимых местах и расписание их заполнения, расход воды вырос. А вместе с ним — и мои затраты. Но всё равно это выглядело приемлемо — ровно до тех пор, пока Гоул не поднял цену.

— Найди, кем можно заменить Гоула, — велел я Ирсу. — Не завтра и не послезавтра. Просто посчитай варианты.

В канале внезапно зазвучал механический голос Унца:

— Уточнение. Гоул уже не является единственным поставщиком. Имеются собственные технические источники, резерв и альтернативные поставщики ограниченного объёма.

— Спасибо, дорогой, открыл мне Америку, — рыкнул на ординарца я. — Мы тут о чём уже десять минут говорим? О том, что они поставки Гоула не закроют. А я хочу сделать так, чтобы отвал или опоздание поставок от Гоула не могли повлиять на снабжение водой Пустошей.

Унц не посчитал нужным даже извиниться. Что взять с ведра с гайками? Ноль процентов эмпатии, сто процентов нудности.

Попрощавшись с Ирсом, я вывел на экран планшета схему поставок и распределения воды и довольно долго её изучал, прикидывая, где можно поставить дополнительные баки, а где — очистные сооружения. Но быстро понял, что это нас не спасёт.

К вечеру я бросил это дело. У меня не было стольких резервуаров, чтоб обеспечить запас воды хотя бы на сутки. Переориентироваться на других поставщиков быстро тоже было невозможно. Да и не нужно — они не могли поставлять нужный мне объём. До кровати добрался поздно и буквально рухнул в неё — вывихнутое плечо болело уже не сильно, но всё равно выжирало мои силы. Но стоило мне только лечь, как в голову опять полезли мысли о воде.

Правда, несмотря на это, уснул я всё равно раньше, чем успел придумать ещё одно распоряжение, которое утром пришлось бы отменять после расчётов Ирса.

Глава 5. Второго предупреждения не будет

Унц разбудил меня сообщением о падающем давлении на восточной водяной ветке. Пока я матерился и, сидя на кровати, шарил под ней ногой в поисках второго ботинка, он успел доложить, что Брен Талс уже выехал к распределительному узлу, Ирс поднял аварийную смену, а Коррен отправил туда гвардейцев и попросил ничего не трогать до осмотра. Плечо затекло и из-за этого нещадно болело, во рту пересохло, и пока Унц говорил про насосы и давление, в голове прочно сидел Гоул.

Мы потребовали обоснование новой цены, и вот, не прошло и ночи — а у нас произошла авария как раз на водяной ветке. Это слишком напоминало ситуацию с Ати-Шо… и слишком ассоциировалось с завуалированными угрозами Патриарха Дома.

— Что известно сейчас? Где именно падает давление, и что уже делают?

— На входе в районный бак уровень штатный. Первый насос работает без аварийных показаний. Падение начинается после восточного регулирующего узла. Брен и Хевр едут с ремонтной группой. Ирс переключает дальние дома на запас, поэтому немедленного прекращения выдачи не ожидается.

Пока я одевался, Унц молчал, что для него уже выглядело демонстративным неодобрением. Но как только я натянул чудом найденный второй ботинок, он решил продолжить.

— Вы намерены выехать лично? Технические и следственные функции уже распределены между профильными специалистами. Ваше присутствие не требуется.

— Это с чего ты такой заботливый стал? — покосился на дроида я. — Конечно, намерен. Я же должен своими глазами увидеть проблему.

— Я не заботливый, — бесстрастно ответил Унц. — Но статистика демонстрирует удручающую картину — каждый раз, когда губернатор куда-то выезжает, ему наносится физический урон. Вероятность того, что он может в какой-то момент оказаться фатальным, не нулевая.

— Лучше бы промолчал, — буркнул я, и в этот момент дверь модуля распахнулась, и в проёме показалась Нира.

Инспектор уже была в застёгнутой до горла форме и с планшетом в руке. А судя по тому, что она даже успела собрать волосы, её ночь закончилась даже раньше моей. Окинув меня взглядом, она сразу поняла, зачем я натягиваю куртку.

— Вы хотите поехать? — даже не удивилась она.

— Нира, не начинай, — скривился я. — У меня для этого есть Унц.

Лицо Ниры приобрело озадаченное выражение.

— Я просто хотела попросить тебя быть осторожнее, — как-то очень мягко произнесла она. — Езжай, конечно, раз тебе нужно обязательно увидеть проблему.

Мне стало немного стыдно за поспешность решений.

— Мне просто не нравится решать проблемы, не видя их собственными глазами, — постарался оправдаться я. — В документах только сухая информация. А полной картины в них быть не может.

— Я понимаю, — взгляд Ниры скользнул по моему плечу. — Я тоже хотела поехать, но только что получила ответ Гоула. Там шесть страниц максимально запутанных расчётов, так что мне придётся остаться.

В её голосе послышалось сожаление. А я смотрел на её лицо и почему-то думал только о том, что она красивая, и что она, в отличие от Унца, беспокоится, но ничего мне не запрещает по статистической вероятности.

— Я буду осторожен, — пообещал я.

Это было единственное, что я мог сказать. И, вероятно, единственное, что было уместно. В расчётах Гоула Нира точно разберётся лучше моего, тут ей помощь даже не потребуется. Да она её и не попросит. А я… А я должен выполнять свои обязанности губернатора.

Нира молча кивнула и ушла. А закрыл дверь модуля и пошёл к воротам. Лагерь только начинал просыпаться, и обычно мне нравилось смотреть, как он живёт без моего участия. Возле кухни собиралась первая смена, от казармы расходились посты, к литейке шли рабочие и серванты. Когда я появился здесь, мне приходилось участвовать буквально во всём, чтоб хоть как-то наладить эту жизнь. Теперь она уже не нуждалась в моём пригляде.

…Дорога до места на гравибайке заняла минут пятнадцать от силы.

Восточный распределительный узел стоял между новыми жилыми секциями. По одной только внешности было видно, что низкое керамобетонное здание пережило сильно больше одной реконструкции. За ограждением возвышался резервный бак, наружные трубы шли вдоль стены к приводам, на которых новые кожухи соседствовали с крепежом, помнившим, кажется, ещё прошлую цивилизацию. Определить их первоначальный цвет уже не смог бы никто, а возле входа стояли ремонтный фургон и второй AZ-7.

Когда я вошёл в здание, Брен Талс, главный техник по водоузлам, уже работал у открытого регулирующего короба. Хевр, его помощник, сидел рядом на корточках с датчиком, и по выражению лица было видн, что он уже готов подать официальную жалобу на само утро, начавшееся настолько рано и неудачно. Коррен стоял сбоку от двери и изучал журналы доступа, пока один из его учеников из состава гвардейцев осматривал помещение на предмет следов, а заодно вёл съёмку.

— Насосы исправны, бак тоже, — сообщил Брен, заметив меня. — Давление вернём, как только Коррен закончит. Хевр говорит, регулятор двигали вручную.

— Насколько ты в этом уверен? — повернулся я к Хевру.

Хевр указал на привод.

— Полностью. Готов даже какой-нибудь официальный отчёт подписать. У этого фиксатора есть некоторый люфт по износу, но там другое смещение возникает, слабое и немного вбок. А тут его именно что сдвинули примерно на треть, чтоб дотянуться до регулятора. Сам регулятор ослабили, а фиксатор вернуть на место забыли, видимо. Я могу потом разобрать привод и показать, как он работает.

Хевр, когда разговаривал со мной, в большинстве случаев заметно нервничал. Я давно уже привык к этой его манере и не обращал внимания ни на дёрганность, ни на бегающие глаза. Но сейчас он, похоже, настолько был увлечён объяснениями про фиксатор, что даже забыл о том, что говорит с самым настоящим губернатором. И с непривычки его спокойствие выглядело странно.

— Пока я указываю только подозрение на ручное вмешательство в положение регулятора, — сказал Коррен и, закрыв журнал, подошёл к нам. — Брен, мне нужен список всех, кто имел законный доступ к водоузлу после последней его проверки.

— Вчера днём была плановая группа водной службы Гоула, — сразу отозвался техник. — Проверяли привод и датчик. После них вечером заходил наш ремонтник, ночью дежурный проверял давление. Оба сейчас на смене, могу их вызвать.

— Коррен, есть следы? — обернулся я к шерифу.

Тот, в свою очередь, посмотрел вопросительно на гвардейца. Ну а гвардеец отрицательно покачал головой.

— Полно. Но не разберёшь, где чьи.

— Если закончили, то я включаю воду, — первым отреагировал на него Брен и демонстративно покосился на манометр.

Коррен поднял ладонь.

— Дай мне две минуты. Я сниму общий вид, фиксатор и положение регулятора.

Пока я ждал, мысли метались между сдвинутым регулятором и тем, что следов слишком много. Хотелось самому пройти за здание, внимательно глядя под ноги — хотя, уверен, Коррен уже это сделал. Я сунул руки в карманы куртки и постарался переместиться мыслями куда-нибудь ещё. Для профилактики вспомнил упругую грудь Сайры. Но даже она не смогла надолго удержать моё внимание.

Когда шериф закончил, Брен вернули регулятор в рабочее положение. Стрелка давления дрогнула и на глазах поползла вверх. И тут Унц сообщил о втором падении давления — но уже на северо-восточной ветке.

— Брен, Хевр, северо-восточный узел, та же проблема, — сразу вслух произнёс я. — Коррен, ты с ними. Я к Ирсу.

Коррен приподнял бровь.

— Губернатор, вы не едете?

Я понимал его удивление. Но у меня были причины сейчас отправиться обратно. Две аварии подряд — без всякого повода. Опять же, это ничего не доказывает, но… Разговор с Ати-Шо, запрос Гоулу по поводу расценок — мне это всё казалось звеньями той же цепи, что инападение на транспорты, «Паровоз» и резиденцию. Кому-то сильному и привыкшему командовать на этой планете очень не нравился губернатор, решивший выполнить приказ ИКА, а не дожить оставшиеся ему два года в неге, роскоши и ничегонеделании по указанию Совета.

— Нет. Здесь вы без меня разобрались. Там, я думаю, будет так же.

Хевр складывал датчики в кофр и заметно обрадовался, что на второй узел я не собираюсь тащиться вместе с ними — всё-таки он всё ещё нервничал в моём присутствии. Я не стал ждать, пока они соберутся, и пошёл к своему AZ-7.

По дороге на связь вышел Ирс и доложил, что вторая авария оказалась хуже первой, и, хоть вода по трубам ещё шла, но дома, расположенные ниже по рельефу, пришлось перевести на ограниченную подачу. Я выслушал его и прибавил тягу.

* * *

Пока меня не было, у бытового модуля возле нижних домов уже поставили резервную цистерну. Перед ней сразу же выстроилась небольшая очередь из местных жителей с серыми керамопластовыми канистрами в руках. У двоих дополнительно висели на ремнях старые армейские фляги. Никто не лез вперёд других, жители Пустошей уже привыкли, что вода есть, и верили, что даже если она пропадёт, то я эту проблему решу.

Но пара лубасири в очереди уже держали в руках платёжные чипы. То ли по старой привычке, то ли просто не очень понимали, что происходит.

— За воду платить не надо! Подача временно ограничена из-за ремонта одной из водяных веток. Из цистерны можно набрать две дополнительные большие канистры на каждый дом. Если есть лежачий или больной, скажите адрес, довезём дополнительную норму, — повторяла дежурная у цистерны, открывая кран очередному жителю.

Но пожилой шахтёр, стоявший ближе всех к ней, убирать чип не торопился.

— Совсем бесплатно? У старой дороги частники стоят. Говорят, губернаторская вода закончилась и теперь опять всё за деньги.

— Не закончилась, — ответила дежурная. — Здесь вода бесплатная. Продажа воды на нашей территории запрещена.

Шахтёр недоверчиво спрятал чип и двинулся к цистерне — подошла его очередь. Наполнил канистры, опасливо косясь по сторонам. Торопливо отошёл. Но через несколько шагов, видимо, убедился, что никто не бежит за ним с требованием оплатить, так что даже рискнул поставить одну канистру на землю, чтоб удобнее перехватить другую.

На его место встала жительница с ребёнком. Она тоже до последнего держала чип наготове и убрала только тогда, когда увидела, что оплата действительно не требуется.

Рядом с первой цистерной стояла вторая, но из неё воду пока не выдавали — пригнали в качестве резерва. Рядом с ней стоял Ирс и внимательно смотрел в планшет.

— Сколько мы продержимся на этих цистернах? — подошёл я к нему. — И где будем брать ещё воду, если новую аварию не исправят так же быстро? На чём повезём?

— При нынешнем расходе несколько часов мы проживём спокойно, — сверившись с расчётами, уверенно сказал Ирс и добавил, — если Брен поднимет ветку до полудня. А если ремонт затянется, то понадобится третья цистерна. Тогда сниму для доставки платформу с литейного маршрута.

— Хорошо, занимайся, — я решил не мешать своими советами тому, кто знает этот участок лучше меня.

Ирс кивнул.

— Есть ещё кое-что, что вам надо знать. Неподалёку стоят ещё две цистерны. Одна независимая, вторая принадлежит хозяйству Гоула. Если на время аварии разрешить им продавать воду жителям, то они покроют примерно треть расхода.

Предложение было вполне рабочим. Кто может и хочет — покупает. А мы, соответственно, можем перераспределить свою воду на более важные участки. Как только ремонт будет окончен, продажу закроем

— Нет, — сказал я, снова повернувшись к Ирсу. — Никакой продажи населению. Мы можем полностью выкупить у них цистерны на баланс администрации, если цена не безумная, и продолжить раздавать воду. Но с цистерной Гоула предварительно ещё выясни, по какому ордеру она приехала, и кто дал ей команду ехать именно сюда.

Ирс быстро отправил запрос.

— Оптовая покупка плюс наши рейсы выйдут дороже, чем розничная продажа напрямую. Независимого попробую прожать по цене, у него выбор сейчас простой — он либо продаёт нам, либо не продаёт никому. Но с Гоулом точно будет сложнее.

— С цистерной Гоула постарайтесь без самодеятельности, — раздался в общем канале голос Ниры — видимо, Унцдержал её на связи всё это время. — Водителя не задерживайте, он лицо подневольное. Запишите владельца воды, номер ордера, кто его выпустил, куда должны были уходить платежи и успели ли провести хоть одну продажу. Остальное потом.

— Что у тебя с тарифом? — поинтересовался я. — Есть какие-то успехи?

Нира несколько секунд молчала. А когда заговорила, в голосе её слышалось едва сдерживаемое раздражение.

— Часть роста они обосновывают ценами на топливо и обслуживание. Здесь мы не можем ничего сделать, поскольку они реально подорожали. По остальному пока всё слишком запутано. Я отправила повторный запрос с требованием нормальных разъяснений с обоснованиями. Пока ответа нет.

— Очень своевременно они решили потянуть время, — хмыкнул я. — И почему я именно этого и ожидал?

Ирс ушёл к коммерческим цистернам, а я вернулся к AZ-7, чтобы не торчать над душой у дежурной. Минут через двадцать Унц передал доклад со второго участка.

Брен и Хевр нашли ослабленный хомут на вставке северо-восточной ветки. Его явно трогали инструментом, а сервисную крышку открывали штатным ключом. Последней зарегистрированной там была другая бригада водной службы Гоула, работавшая вечером по жалобе на датчик, после неё других официальных работ не проводилось. Я попросил Унца приложить фотографии Коррена к остальным материалам и пошёл искать Ирса.

* * *

К полудню Брен вернул северо-восточную ветку в рабочее состояние, и напор воды был восстановлен. Но ограничение по нижним домам снимать Ирс пока не стал, чтобы снова заполнить районные баки. Ему удалось выкупить воду у независимого перевозчика по приемлемой цене. Торговец сначала попытался стоять на своей, от которой клина дал даже Унц, сухо сообщив о существенном превышении среднерыночной и добавив что-то о неограниченности жадности некоторых персон. Но перспектива сразу продать весь груз и не ждать розничных покупателей, на каждом из которых можно было попасть на арест за нарушение законов, довольно быстро вернула торговцу разум.

Платформу с литейного маршрута Ирс всё-таки снял. Да, перед литейкой к завтрашнему утру накопится лишняя партия пластали. Но зато у нас будет возможность быстро подогнать запасную цистерну в случае, если она понадобится.

А я после сразу двух откровенно подозрительных аварий как-то подспудно ожидал и третью.

С цистерной Гоула получилось интереснее. Тут мой запрет на продажу никого не смущал, так что её водитель уже успел открыть раздаточный люк, вывел цену на терминал и приготовил считыватель к тому моменту, как к нему вместо простых жителей пожаловали мои гвардейцы. Поскольку продажа ещё не началась, но имели место явные приготовления к ней, терминал у водителя изъяли, и в нём обнаружился торговый ордер диспетчерской хозяйства Гоула с указанием и точки продажи, и объёмом цистерны, и ценой и даже разрешением от самого Гоула на розничную выдачу при местном дефиците. Номер, время выдачи и подпись диспетчерской были на месте.

Все документы Нира забрала к себе. А я снова направился к Ирсу.

— И во что, получается, нам обошёлся сегодняшний день? Пока без полного отчёта, просто хочу понимать порядок суммы.

— Основная цена — лишние рейсы и выкупленная вода. Аварийная смена, расходники и снятая с литейки платформа добавят расходов сверху, но один такой день казну не убьёт. А вот если ситуация начнёт повторяться, то это уже станет опасно. Я сведу точную сумму к вечеру и перешлю вам.

Я кивнул.

— Посчитай дополнительно резервный запас, который нам надо иметь, чтобы одна повреждённая ветка не заставляла нас снимать транспорт с производства.

Глава 6. Хитрый Гоул

Ирс продемонстрировал мне схему района и ткнул пальцем в два свободных участка возле жилых блоков.

— Вот здесь можно обойтись несколькими дополнительными баками и перераспределить запас. Я посчитаю нужный объём, потом Брен скажет, куда их ставить. До этого начинать не надо, иначе можем получить дополнительные расходы из-за неправильной установки.

Я слушал Ирса, а в голове у меня крутилась назойливая мысль о том, что мне, похоже, нужен собственный источник питьевой воды с отдельной веткой, не зависящей от Гоула. Я закрыл схему и вернул Ирсу планшет.

— Договорились. Считай.

Ближе к вечеру мы собрались в штабе. Нира продолжала разбираться с ответами Гоула, и, судя по её усталому виду, с той стороны находились достойные её таланта противники. Ирс снова и снова проверял свои расчёты, Унц в режиме реального времени отслеживал давление, выводя график на стоящий в углу экран.

Последним пришёл Коррен.

— Технические заключения готовы, — с порога выдал он вместо приветствия и сразу прошёл к свободному стулу. — По бригадам появилось совпадение. Они сходятся на одном старшем координаторе смены.

Нира принялась изучать документы Коррена, перелистывая их на планшете. Найдя нужные отметки времени, она постучала ногтем по экрану.

— Это обычная схема?

— Обычная, — подтвердил Коррен. — Задания соответствуют заявленным выполненным работам. Первая бригада проверяла привод, вторая приехала по сигналу от датчика. Торговый ордер Гоула выпущен сегодня утром, уже после первого сообщения о падении давления. Там диспетчерская прямо разрешила розничную продажу. На запрет губернатора им плевать. В целом, их можно понять, поскольку Советом продажа воды на Пачук-9 не ограничена в принципе.

— Она ограничена мной на подконтрольных мне территориях.

Коррен устало потёр переносицу.

— Формально вы — губернатор всей планеты. Но вы же понимаете, что ваша деятельность здесь мало кому нравится. Совет, Дом Ати-Шо, Гоул — все они хотят, чтоб оставалось по-прежнему. Им не нравится ваше желание выстроить справедливую жизнь. Оно мешает им зарабатывать. Поэтому они изо всех сил будут вам мешать. Причём именно там, где вы не сможете их достать. Если вы попытаетесь провести запрет продажи воды официально, то его придётся распространить на всю планету. А тогда вам придётся самому заняться ещё и её добычей, поскольку Гоул и прочие поставщики сразу окажутся вне закона. Но вы же понимаете, что сейчас прерывание поставок воды от них будет равно катастрофе уже не местного, Пустошей, а планетарного масштаба. Гоул и прочие, конечно, пострадают. Но хуже всех придётся вам. И нам.

Я стиснул зубы. Коррен прямо по полочкам разложил проблему, которую я пока решить не мог. Да, он всё верно сказал — я не могу запретить продавать воду, потому что тогда сам не смогу покупать её для нужд своих вассалов и подчинённых. А значит, не смогу оспорить и разрешение на продажу, оформленное Гоулом. Опять же, скорость, с которой он узнал о первой аварии, подсказывала, что он к ней причастен — невозможно за столько короткое время узнать, подготовить цистерну и разрешение и приехать. Для этого надо, как минимум, чтоб цистерна уже стояла неподалёку, а Гоул — или те, кому он поручил всё организовать, — были наготове и знали, во сколько всё произодёт.

И опять же, как и в разговоре с Патриархом Ати-Шо, всё было понятно без объяснений. Но для того, чтоб законно наказать виновника, доказательств не было.

На всякий случай я всё-таки уточнил:

— Коррен, без дипломатии. Если я сейчас официально обвиню Гоула в диверсиях, у нас хватит фактов, чтоб это подтвердить хоть как-то?

— Нет, — ответил он сразу.

Ответ задел сильнее, чем я ожидал. Где-то внутри, вопреки всему, я надеялся, что Коррен сумел что-то найти — хотелось поскорее убрать в сторону хотя бы одного из врагов, которые у меня плодились не по дням, а по часам, один другого могущественнее.

— Нира, пригласи Гоула завтра на разговор. Пообщаемся с ним по расценкам и по его готовности к авариям на водяных ветках Пустошей.

— Уже, — коротко произнесла она. — Оформила встречу как административный разбор с обязательной явкой владельца. Официальная причина — тарифы и торговый ордер.

Я улыбнулся.

— Ты как будто угадываешь мои действия.

— Нет. Просто после шестой попытки добиться от Гоула вменяемых разъяснений я решила, что раз он так любит всё запутывать на ровном месте, то пусть попробует сделать это лично и в условиях ограниченного времени.

Голос Ниры прозвучал сухо, и это почему-то кольнуло. Вспомнилось, что про неё говорила Сайра. Я после этого много думал, но Нира вроде как не подавала никаких признаков к сближению, а у меня не было особо времени самому подумать, как можно её приблизить и при этом не обидеть. Но сейчас мне показалось, что она будто чуть отодвинулась.

А может, правда, просто показалось? Мы оба устали за день, в конце концов.

Унц, закончив наблюдение за показаниями датчиков давления, сформировал отчёт и передал его Ирсу. Тот внимательно его изучил и произнёс:

— Давление держится. Полагаю, можно давать команду снять ограничения по подаче. Но резервную цистерну я бы оставил на месте до утра. Если за ночь ничего нового не случится, то утром её уберём и вернём платформу на литейный маршрут.

***

Этой ночью с водой ничего не произошло. А Нира к девяти утра всё-таки умудрилась разобрать почти весь расчёт, которым дом Гоул обосновывал новую ставку.

— С топливом он нас не обманывает, — начала объяснять она, подвинув ко мне планшет с рачётом. — Там действительно были дополнительные рейсы, причём они были сделаны по нашему заказу. По обслуживанию большая часть расходов тоже подтверждается, только по двум позициям мне нужны первичные записи. В остальном расчёт сошёлся. По крайней мере, по документам, на которые он ссылается.

— Ладно, тогда заканчивай. По этим двум пунктам пусть объясняется. Заодно попробую ему предъявить за вчерашнюю попытку продажи, хотя сомневаюсь, что удастся что-то там выяснить или доказать.

Я убрал лишние данные из поля зрения. Планшет Ниры остался лежать передо мной, и ей не требовалось к нему тянуться — она работала через нейрошунт и в любой момент могла открыть мне нужный документ.

Унц сообщил о прибытии Патриарха Дома Гоул точно в назначенное ему время. И… Мерд Гоул, к моему удивлению, оказался сервом — его сразу выдали сильно удлиненные уши с острыми кончиками. Но вошёл он в штабной модуль уверенно. С порога поздоровался и, не дожидаясь приглашения, прошёл к стулу. Прежде чем сесть, он отвёл в сторону длинный кинжал в ножнах, висящий на поясе.

Движение выглядело настолько привычным, что сразу становилось понятно — оружие он носил постоянно. На вид ему можно было дать лет пятьдесят. Полноватый, кожа скорее серая, чем голубая — ещё один признак серва. Волосы кудрявые, словно он побывал в парикмахерской и сделал укладку, были собраны сзади в хвост. На лице с толстыми губами особенно выделялись маленькие ярко-жёлтые глаза. Он проёл в модуле буквально десять секунд, но уже успел внимательно оглядеть нас с Нирой ещё во время приветствия и теперь ждал, когда можно будет перейти к делу.

Но я всё никак не мог остановиться и продолжал разглядывать посетителя. А посмотреть было на что!

Богатства, надетого на Мерда Гоула, хватило бы на несколько десятков посетителей поскромнее. Толстая цепь лежала поверх одежды, в длинных заострённых ушах поблёскивали серьги, а тяжёлый перстень на левой руке изображал согроса, запряжённого в телегу с огромной бочкой — с такой эмблемой даже я едва ли перепутал бы, чем занимается Дом Гоул. Рядом с перстнем были два аккуратно аугментированных пальца. Причину появления аугментаций я не знал. Но спрашивать тоже не горел желанием. Даже безотносительно задранных цен и вчерашней попытки продать воду на моей территории нарядный Патриарх Дома Гоул раздражал меня уже одним только отсутствием пыли на одежде. Пришлось даже напомнить себе, что чистый костюм — не повод, чтоб сразу осудить посетителя.

— Я не понимаю причин вашего вызова, — начал Мерд, как только Унц подтвердил, что запись встречи включена. — Вы получили полный расчёт и бесконечное количество пояснений и обоснований к нему. Возможно, мне сразу следовало отправить это всё одним пакетом, признаю. Но само повышение цены от этого никуда не денется, вернуть её к прежнему уровню без ущерба для своего Дома я не смогу. Мы и так кратно увеличили объём поставок и количество рейсов. А топливо дешевле не стало, напротив, оно тоже заметно подорожало. Ещё обслуживание транспорта: больше рейсов — больше затрат на него.

— Мне удобно получать воду вовремя и понимать, за что я плачу. Но пока что из всех ваших аргументов мне понятно только топливо. Да, оно подорожало, и стоимость доставки воды выросла пропорционально. Но это же не означает, что должна вырасти и стоимость самой воды. Вот это мне не ясно. И отдельно объясните, откуда так своевременно взялся свободный водовоз, с которого ваш водитель попытался осуществить продажу. Это при том, что в ваших разъяснениях, — я скосил глаза на планшет, и Нира тут же вывела на него нужный документ и выделила строку, — в разъяснении вы добавили предложение заранее оплатить резерв воды на случай аварии.

— В убыток мы вам воду возить не станем, — твёрдо произнёс Гоул. — Мы дали все разъяснения по ценообразованию. А вчерашний водовоз просто вовремя оказался рядом — он как раз возвращался с одного из рейсов, в котором не израсходовал даже половину воды, которую вёз.

Про водовоз Мерд говорил так, будто я должен был немедленно оценить это совпадение как удачное.

— А если вы хотите, чтобы у вас всегда был наготове водовоз, ждущий только вашего вызова, то его для этого придётся снять с обычного графика. Заказа от вас может вообще не быть, а рейс другому покупателю водовоз выполнить не сможет, поскольку зарезервирован под вас. Этот потенциальный простой также включён в стоимость.

Логику рассуждений про зарезервированный водовоз я понимал — раз он ждёт только меня, то простой — его обычное состояние. Которое, разумеется, должно быть оплачено заказчиком. Я мне, может, и нравилось бы больше, если бы я просто платил бóльшую цену за резервный вызов, но, честно говоря, на таких условиях воду я не продал бы и сам себе.

Так что пришлось признать, что по этой части Мерд говорил вполне разумные вещи.

— В противном случае резерв воды в случае аварии будет вам поставлен только после того, как все водовозы закончат свои плановые выезды. Как вы понимаете, это будет сверхурочная работа, поэтому цена всё равно изменится ещё в сторону повышения.

— Вы сейчас говорите об экстренных случаях, — дослушав его, произнёс я. — А меня интересует обоснование повышения регулярной цены. Сейчас я за две цистерны воды плачу столько же, сколько раньше платил за три. Даже с учётом топлива и подорожавшего обслуживания это слишком.

Гоул, как и совсем недавно Ордан, несмотря на явно демонстрируемое своим визитом уважение, считал, что поведёт этот разговор, свернёт на нужную ему колею и продавит своё. Но я решил, что всё равно заставлю его отвечать на мои вопросы, а не впаривать резервную цистерну, хоть она бы мне и не помешала, честно говоря.

— Добавилось ожидание на водозаборе, — спокойно ответил он. — Вы считаете, будто цистерна подъехала, и её немедленно начали загружать. Иногда бывает и так. Но именно что иногда. Повышается разбор — появляется очередь. Кстати, если будем с вами договариваться о резервном водовозе, закладывайте это ожидание в план.

Я кивнул и снова вернулся к тем двум строкам, которые Нира так и не расшифровала.

— С резервом разберёмся отдельно. А сейчас всё-таки вернёмся к причине, по которой я затребовал ваш визит. Две машины стали стоить как три, и одним только повышением стоимости топлива и обслуживания это не обосновать, суммы не бьются. Покажите, за что именно вы предлагаете мне заплатить.

Мерд впервые с начала встречи не нашёлся с готовым объяснением. Возможно, он был не так опытен, как Ордан Ати-Шо, и не был готов к тому, что я упрямо верну разговор, куда мне надо. Он попросил планшет, проверил собственный расчёт и все пояснения к нему, попросил Ниру уточнить, какие именно записи ей не ясны, и пообещал прислать максимально полные разъяснения уже по ним. При этом объясняться прямо сейчас он явно не собирался. Ещё несколько минут они сверяли объёмы и сроки, а я следил за тем, чтобы в обсуждение текущих поставок незаметно не вошла оплата ещё не заказанного резерва.

Когда они закончили, я попросил Ниру открыть вчерашний ордер. Мерд узнал его сразу.

— Не вижу проблемы, губернатор. Водитель пришёл на помощь, потому что знает важность воды на Пачук-9. Он не собирался открывать на вашей территории постоянную точку продажи. К тому же, он ничего и не продал. Водовоз же направила диспетчерская в соответствии с обычным порядком действий при аварийной ситуации. Для этого, если так разобраться, такая служба и существует.

— Водителя я в самодеятельности я не обвиняю, ему ещё до выезда указали, куда ехать и по какой цене продавать. Меня интересует, кто после моего запрета на продажу воды населению оставил этот порядок в силе.

— Я оставил, — ответил Мерд с явной досадой на то, что приходилось объяснять настолько очевидное. — Вы сделали бесплатной воду, которую раздаёт администрация. Покупаете её за свой счёт и отдаёте жителям — это ваше дело. Но если вашей воды не хватает, почему лубасири с пустой канистрой не может купить её у меня? Сам , он решает. И он не обязан ждать, пока вы почините водяную сеть. Я привёз ему воду, он готов заплатить, нас обоих это устраивает. Принуждения нет. Ведь, как я понимаю, ваш запрет на продажу воды был продиктован борьбой с преступностью в Пустошах, а не с самим фактом того, что вода на Пачук-9 — ресурс платный.

Мерд произнёс это вот «нас обоих» с уверенностью хозяина, который знает жителей Пустошей лучше меня. А я в этой сделке вообще был как бы лишний, не несущий никакой практической пользы для решения проблемы. Вода у него, нужда в воде у жителя. А о чём я там распорядился, когда обещал бесплатную подачу, и почему её не обеспечил — мои заботы. Я уже собрался было объяснить ему, возможно даже, в крепких выражениях, почему покупателю с пустой канистрой такой порядок может нравиться гораздо меньше, чем продавцу, но Нира меня опередила.

— Вы получили отдельное уведомление о запрете продажи на фактически подконтрольной губернаторской администрации территории, — она открыла текст рядом с ордером, так чтобы Мерду не пришлось его искать. — Здесь указана эта территория. И прямым текстом запрещено брать с её жителей плату за питьевую воду в любых ситуациях. Уведомление адресовано вашему Дому, и вы его получили, о чём у нас есть метка. Если бы речь шла только о нашей раздаче, зачем, по-вашему, вам бы это уведомление отправили?

— Я его читал, инспектор. И исходил из того, что губернатор устанавливает порядок работы своей администрации. Полный запрет частной торговли — совсем другое дело. Тогда вы берёте на себя ответственность за всё происходящее, способы восполнения дополнительного спроса любого объёма, а так же, давайте будем честны и пойдём дальше, саму добычу и доставку. Всё — силами исключительно временной администрации, заметьте. Но у вас, увы, такой возможности нет, так что…