Read the book: «Хроники Звёздного Народа»

КНИГА 1. РОДИТЬ БОГА

1. ГИТАНА

Они познали Мир и Себя. Разведали все мыслимые и немыслимые уголки Вселенной. Составили карты и всему дали названия. И только маленькая планета у неяркой звезды на периферии захолустной галактики везде значилась как Земля. Так звали планету ее обитатели. И это было свято для Них, потому что сами Они считали, что эта голубая планета – Их древняя прародина. Невидимая на Их звездном небе, она манила каждое поколение неясной мечтой и древней памятью, словно счастливый, но давно забытый сон детства.

Они покинули Землю во время страшной катастрофы, когда все гибло и рушилось на поверхности планеты, бурлило и взрывалось у нее внутри, и даже ось ее вращения поменяла своё положение в пространстве. Бесприютные и осиротевшие, Они долго скитались во Вселенной, пока не нашли себе пристанище. Неся с собой боль и тоску по утраченной родине, Они спасали Знания и Разум и саму Жизнь, которым грозила неминуемая гибель в космической катастрофе. После долгих и опасных скитаний Они нашли уютное место для жизни, поднялись на невиданные рубежи знаний, но память о покинутой планете не покидала никого из Них и Их потомков.

Много тысячелетий прошло с тех пор. И вот однажды экспедиция, исследовавшая этот район Вселенной, обнаружила, что жизнь на Земле не погибла, более того – планету населяют люди. На Земле была разумная жизнь! Но развивалась она по каким-то странным, непонятным Им законам, обрекающим миллионы людей на невероятные страдания и лишения.

Это была сенсация!

Лучшие умы решали проблему: вмешаться или не вмешаться, помогать или не помогать. Никогда в Их истории эта проблема не стояла так остро. У Них были твердые принципы и чётко отработанная этика контактов с другими цивилизациями. Но эта! Эта была исключением, не вписывающимся ни в одно правило, ни в один закон! Уже давно ушли из жизни те, кто покинул Землю в момент катастрофы, но каждый, от ребенка до мудреца, испытывал острое чувство вины за то, что люди на Земле страдают и мучаются в клетке неполных знаний и, не найдя выхода, убивают друг друга. И каждый из Них готов был ринуться на помощь. И все понимали, что нельзя навязать свою помощь разумному существу против его воли, не поставив его в положение существа низшего порядка. А на Земле жили люди, такие же, как и Они. Можно было только жить среди обитателей Земли, ценой невероятных усилий раздвигать рамки невежества, способствуя поступательному развитию всего общества в целом.

Предстояла опасная и трудная работа. Но недостатка в добровольцах не было, хотя каждый знал, что тридцать лет работы на Земле укорачивают жизнь вдвое. А Жизнь – единственная ценность Вселенной. Но люди Земли не понимали именно этого. Они не понимали, вернее, не знали, что потеря каждой жизни – утрата для Вселенной, а потеря жизни разумного существа – утрата невосполнимая, она нарушает гармонию Всеобщего Разума и создает непредвиденные флуктуации, ведущие к грандиозным космическим катастрофам в самых неожиданных местах.

Они понимали это, и недостатка в добровольцах не было. Но в экспедиции редко попадали добровольцы. Они всегда нетерпеливы, всегда ждут быстрых результатов, а работа предстояла долгая и кропотливая.

Гитана лежала на нижней полке вагона с закрытыми глазами и прислушивалась к тихому разговору попутчиков. Ариуна второго рождения Гитана выбрала поезд как средство передвижения, чтобы иметь время отключиться от своих дел и сосредоточиться на главном, самом важном в этот момент не только для нее как члена Общества, но и для Общества в целом. Сосредоточиться не удавалось. Разговор привлекал внимание. Говорили о счастье. Строгий мужчина в очках, занимавший верхнюю полку, говорил убежденно и уверенно:

– Все человеческие несчастья от несовершенства духовного развития. Когда люди дорастут до общения на уровне мысли, когда невозможен будет обман и притворство, тогда исчезнут все человеческие трагедии.

– И вы думаете, что тогда не будет несчастной любви? – спросила курносая белокурая девушка, уютно устроившаяся у окна.

Она впервые ехала так далеко и с удовольствием проводила все дни у окна, любуясь необъятными просторами и буйством красок летнего пейзажа, которые открывались ее взору.

– Конечно, не будет! Тогда каждый сумеет выбрать себе человека, близкого по духу, не ошибаясь, не строя напрасных иллюзий, – напористо отвечал мужчина в очках.

– А как себя будут чувствовать те, кого никто не выберет? Могут же в вашем совершенном обществе рождаться странные и никому не понятные люди? – не унималась девушка.

– Люди будут совершенствоваться. Убогих духом не станет, и все будут понимать друг друга.

Мужчина говорил с внутренним азартом, впрочем, тщательно прикрытым внешним спокойствием, что выдавало в нём человека, страдающего от непонимания близких ему людей.

– Ну, а если любимый человек погибнет, что тогда? – голос девушки зазвенел от волнения.

– К тому времени люди будут иначе относиться к смерти.

– Люди, равнодушные к смерти тех, кого они любят, уже не люди. Я не хочу жить среди таких, – после некоторого молчания совсем тихо прошептала девушка.

Гитана лежала, не открывая глаз. Она не хотела вступать в разговор. Она знала: счастье или несчастье – это состояние внутреннего мира человека, зависящее от его способности отражать и преломлять через себя события окружающей его действительности. И чем совершеннее человек, тем острее он чувствует и то и другое. Чем выше разум, тем острее боль и радость, тем тоньше и чувствительнее душа, тем сильнее её внутренний комфорт зависит от того, насколько счастливы вокруг него остальные люди.

Этот человек, уставший от своей боли, почему-то уверен, что сумеет быть счастливым, если услышит чужую боль так же, как свою. А девушка – молодец! Она из ИВ. Гитана усмехнулась. Жители Земли делили себя на четыре расы по цвету кожи. Как бы они удивились, если б узнали, что человек может быть зеленым и фиолетовым, да и любого другого цвета, и выбрать цвет кожи он может по своёму желанию или по обстоятельствам, и сменить его может, когда захочет. Ученые Общества обнаружили на Земле людей всего трёх типов: ИВ – идущие вперед, ИН – идущие назад и тип О – остановившиеся. И трудность миссии членов Общества состояла в том, что ноосфера Земли была настолько нестабильна и вихреобразна, что трудно было заранее предугадать, каким станет вновь родившийся, даже если он родился в поле относительного спокойствия.

Членов Общества, удостоившихся чести быть посланными на Землю, называли аридонами – детьми Разума: ариусы – сыновья Разума, ариуны – дочери Разума. Самым дорогим, самым ценным жертвовало Общество для Земли. Аридона, проработавшего на Земле тридцать лет, окружали почётом. Это была самая опасная работа. Тот, кто выдерживал этот срок на Земле, имел право голоса на любом совете, имел преимущественное право участвовать в любой экспедиции, работать в любом месте Вселенной. И только одного не могло Общество возвратить аридону – его личной жизненной энергии. Многие не выдерживали и года. Это не считалось позором. Просто это были люди с обострённой чувствительностью, растрачивающие свою жизненную энергию с повышенной скоростью, а Общество не могло позволить себе такой расточительности. Вселенной нужны Разум и Жизнь. А Земля и так стоила Обществу слишком дорого, оставаясь всеобщей болью, загадкой и надеждой одновременно.

Гитана была ариуной второго рождения. На Земле это случалось часто. Из летописи экспедиций двух последних долголетних поколений известно, что только несколько аридонов вернулись аридонами первого рождения. Именно на восстановление уходила огромная доля личной жизненной энергии.

Гитана думала о Гитисе. И сердце её сжималось от боли и тревоги.

Они знали друг о друге задолго до своего знакомства. Несмотря на молодость, они были признанными талантами в Обществе. Оба работали над проблемами концентрации и передачи личной жизненной энергии. Их свела беда. Они первыми приняли сигнал бедствия с планеты Зеленая Заря, принадлежащей восьмой звезде сорок шестого сектора галактики Ц5-11. И когда их вакуум-капсулы раскрылись практически в одной точке, они даже не удивились. Гитис был темноволос и строен. Его синие глаза сияли на тонко и тщательно выписанном Природой лице. Он, улыбаясь, смотрел на разглядывающую его Гитану, невольно любуясь копной ее золотистых волос, прозрачной, словно светящейся изнутри, кожей.

– Ну, вот мы и встретились, Гитана, – сказал он, протягивая руку ладонью вверх.

Она приложила к его ладони свою ладонь так, чтобы совпали все пальцы – это был обычный жест знакомства. И оба сразу почувствовали, что у них больше нет личной жизненной энергии, есть более мощная, но одна на двоих.

Авария была незначительной. Просто местные жители что-то перемудрили с перекачкой энергии от своёго солнца. В течение нескольких дней энергетики навели порядок. А Гитис и Гитана уже через два месяца сняли психологический стресс с перепуганных жителей планеты Зеленая Заря.

С тех пор они были неразлучны. Их встреча позволила им сделать открытие: теперь они знали точно, что передача личной жизненной энергии возможна. Но поскольку код её уникален, как личность человека, до практического применения было ещё далеко. Они увлеченно работали. Рассчитав свой общий потенциал, они поняли, что их временные рамки раздвинулись ещё на пятьсот лет. Это был важный результат, и они вышли с докладом на Вселенский Совет, рассчитывая, что гласность ускорит их работу. Если будет искать каждый, то обязательно выявится хотя бы ещё одна такая пара, и тогда можно будет найти ключевой параметр.

Но результат их доклада оказался для них полной неожиданностью. Они добились того, чего хотели. После доклада на Вселенском Совете отовсюду неслись поздравления и приветствия, сигналы готовности начать поиск. Но каждый член Общества, выражая готовность принять участие в их деле, высказывал своё доверие к ним как к кандидатам в очередную экспедицию на Землю. Все понимали, Гитис и Гитана за счет увеличения своих личных жизненных потенциалов могут по тринадцать лет проработать на Земле без ущерба для Общества, дорожащего каждой секундой жизни своих людей. Такого ещё не бывало!

Ни Гитана, ни Гитис никогда даже не помышляли о такой чести. Они были молоды и скромны. Их можно было бы назвать даже юными, ведь на двоих им не было и пятисот лет, между тем среднестатистическому члену Общества для получения полного объёма знаний необходимо не менее трёхсот лет. Теперь, когда жизнь каждого члена Общества имела предельный цикл до трёх тысяч лет (они измеряли время земными мерками), их можно было бы считать детьми, но они давно вступили на путь самостоятельного Творческого Поиска, каждый почти на сотню лет раньше обычного.

Гитана вздохнула. Как давно это было! Но она до сих пор помнит, какой гордостью было переполнено её сердце, когда их в тот, первый раз торжественно провожали на Землю. Ни она, ни Гитис тогда не знали, что Земля станет их судьбой, трудной, мучительной, опасной, счастливой и жуткой, но неотвратимой.

Они были смелыми дерзкими и везучими. И когда после тринадцати лет на Земле они вернулись, чтобы подарить Обществу своего первого ребенка, их отчёты были самыми популярными. К ним прилетали с самых дальних уголков Вселенной, чтобы расспросить о деталях и узнать подробности. Аридоны, впервые отправляющиеся на Землю, обращались к ним за консультациями, ставя их в один ряд с самыми крупными специалистами по вопросам Земли.

По обычаям Общества родители сами должны были выучить и воспитать своего ребенка.

У Гитаны снова защемило сердце, то ли от предчувствия беды, то ли от воспоминаний. Да, она предчувствовала беду, собственно, она уже знала, чем все это закончится. Воспоминания ей нужны были для того, чтобы проследить логику событий. А вдруг удастся найти брешь или хотя бы маленькую лазейку, которая позволит опровергнуть ту истину, что внезапно открылась ей во всей своей обнаженности, хотя и раньше жила в её душе, гонимая и попираемая, потому что она была слишком страшной и жестокой.

В тот вечер, вскоре после рождения сына, они стояли у раздвинутой оконной стены. Ветерок шевелил легкую ткань её одежды. Они молча смотрели на закат. Гитис нежно обнял её за плечи и заглянул в глаза.

– Давай назовем его земным именем.

– В честь земного Солнца, да? – весело спросила Гитана, хотя в этот момент острая боль впервые пронзила её сердце.

Да! Это был тот самый момент, когда истина, нет, не открылась ей, а только выглянула на миг, как бы предупреждая: «Я есть, и тебе суждено меня узнать!» – и скрылась, как будто недоверие и самонадеянность молодости вспугнули её.

– Да! В честь земного солнца – Ярослав, – серьезно ответил Гитис.

И сын их стал Ярославом. И всегда гордился своим именем.

А потом.… Нет-нет! Это было в тот же вечер. В их жизни с Гитисом было много прекрасного, а тот вечер оказался незабываемым. Именно тогда Гитис нарушил их молчаливый уговор: дать устояться впечатлениям и только потом обсудить и сделать выводы. Или он решил, что уже настало время. Но вдруг он спросил:

– А ты не заметила, что аридоны, кроме знаний и опыта, приобретают ещё что-то такое, что отличает их от других членов Общества?

Она это заметила.

– И ещё. Ты заметила, что аридоны второго рождения отличаются от аридонов первого рождения?

Она заметила и это.

– По-видимому, потому, что заметить это могут только аридоны, – задумчиво откликнулась Гитана. – У нас нет тайных знаний. Ощущения – это ещё не знания. А аридоны второго и третьего рождения быстро уходят из жизни. Но ты прав: в свои последние годы они предпочитают одиночество или стремятся вернуться на Землю.

– Да. Это интересно. Надо будет этим заняться. А ведь были случаи, когда аридоны исчезали. Резонансный фиксатор личной жизненной энергии в Центре Регистрации аридонов работал, а найти аридона было невозможно.

Но тогда они так и не занялись этими вопросами. Они увлеклись воспитанием сына и своей проблемой.

Ярослав стал поэтом.

Вселенная мой дом, и свет в ней – Разум.

Величья нет. Есть только долг Любви.

Я мир постиг своим пытливым глазом,

Но смысл Жизни сердцем уловил…

Эти стихи стали новым гимном Общества. Лицо Гитаны на миг просветлело. Ласковый, весёлый, добрый и сильный Ярослав, её сын, стал солнцем Общества. Его искали влюблённые и уставшие, грустящие и страдающие, к нему шли гневные и неуверенные в своих силах – и всем он дарил радость и веру в себя. Общество приняло у них сына. А она и Гитис снова вернулись на Землю.

На этот раз их настигла беда. Гитиса сожгли на костре инквизиции как колдуна. По неписаным законам аридон должен был до конца следовать логике судьбы жителя Земли. Он не обязан был каждый раз умирать, но аридоны всегда жили такой жизнью, что их обычно казнили. И если аридону не удавалось спастись земными методами, он шёл на казнь, дав сигнал в Центр Регистрации. Спасатели прибывали всегда с опозданием, зафиксировать гибель аридона не удавалось. Спасателям оставалось только найти матрицу аридона и увезти её на восстановление. Ни один аридон не позволил себе испугаться своей земной судьбы, хотя каждый знал, что флуктуации ноосферы Земли непредсказуемы, и спасатели могут не найти матрицу, если по какой-то причине отключится обратная связь. И тогда в Центре Регистрации аридонов на пульте управления будет гореть только одна зелёная лампочка индикатора его личной жизненной энергии, пока энергия эта не иссякнет. Как расходовалась личная жизненная энергия исчезнувшего аридона, никто не знал.

Гитана поежилась. Тогда она впервые испытала чувство бессильного ужаса земной женщины, наблюдавшей за гибелью своего любимого. Но Гитана не была женщиной Земли, её чувства были в тысячу раз более изощрёнными и совершенными. И она, глядя на костер, в котором горел Гитис, чувствовала, как покрывается волдырями и обугливается её собственная кожа. Но справилась она сама, хотя и прибыла в Центр Восстановления почти без сознания.

Потом они вместе с Ярославом воспитывали и обучали Гитиса. Аридонов второго рождения воспитывали и обучали как детей. И если аридон на момент выбора профессии избирал старую, ему возвращали память прошлой жизни. Если не происходило психологического шока, память прошлой жизни оставляли. Если психика не выдерживала, аридон знал только то, что он аридон второго рождения и свой лимит оставшейся личной жизненной энергии.

Гитис выдержал, более того, он вспомнил сам. Тогда они сделали ещё одно открытие: слияние личных жизненных энергий не только раздвигает временные рамки, но и расширяет возможности интеллекта.

Гитана и Гитис никогда так много и плодотворно не работали. Им, правда, не удалось найти код слияния личных жизненных энергий, за это время не было ещё такого случая, так необходимого им, хотя члены Общества продолжали искать. Но метод концентрации личной жизненной энергии они разработали.

Отправляясь в свою очередную экспедицию на Землю, они были готовы к трудному и опасному эксперименту. Гитис возвращался на Землю ариусом второго рождения. Вот тогда и состоялся их второй разговор. Но на этот раз инициатором его стала Гитана.

– Теперь ты знаешь, чем отличается аридон второго рождения от аридона первого рождения? – спросила она.

– Всё, что знаю я, должна знать и ты, – скупо и нехотя ответил Гитис.

Она знала. Аридоны второго рождения боятся смерти. Чувство, не знакомое больше ни одному члену Общества. И скрывают это аридоны второго рождения не потому, что боятся быть непонятыми и осмеянными Обществом, а для того, чтобы Общество не искало им замену, щадя их, и тем самым истощая жизненный потенциал Вселенной. Аридоны правы. Не зря они дети Разума. Страх – болезнь Земли. Общество ею болеть не должно.

На сей раз они были особенно дерзкими. Четыре года ходили по грани возможного, взывая к брожению умов, пробуждая в людях или величие духа, или яростную ненависть, тем самым выявляя ИВ и ИН. А в начале пятого года Гитиса убил на дуэли человек, которому Гитис своим выстрелом сохранил жизнь. И снова Гитана плакала и страдала, как земная женщина, уже не удивляясь этому. Огромного труда ей стоило оставить Гитиса восстанавливаться на Земле. Обеспечив рождение Гитиса и оставив ему амулет с сердоликом, кристаллы которого хранили их сконцентрированную личную жизненную энергию, она покинула его. По условию эксперимента концентрат личной жизненной энергии сам должен включить вселенскую память Гитиса. Контрольный срок был двадцать пять лет, но при благоприятных обстоятельствах, и если их расчеты верны, это должно было произойти через шестнадцать лет.

Все эти Годы Гитана работала в Центре Регистрации аридонов. С тоской и надеждой смотрела она на зелёный огонёк индикатора его жизненной энергии, который одиноко мерцал рядом с двумя её, зелёным и фиолетовым, сияющими ярко, в полный накал. Какими долгими были эти шестнадцать лет, отсчитанные буквально по секундам! А потом… Потом каждый день превратился в сплошную пытку.

Только на восемнадцатый год вспыхнул и снова погас фиолетовый индикатор обратной связи Гитиса. Он горел всего несколько мгновений. Гитаны в это время не было в Центре Регистрации. Где-то далеко был, наконец, зафиксирован второй случай слияния личных жизненных энергий. Она была там. Это было дело их жизни – её и Гитиса. Она сделала всё, что должна была сделать, и снова вернулась в Центр Регистрации.

Неотрывно смотрела Гитана на безжизненную лампочку индикатора обратной связи и звала Гитиса тревожным голосом. Все аридоны на Земле слышали голос Гитаны, но никто не мог ей помочь. Найти аридона на Земле можно только при наличии обратной связи. И только ещё через месяц взволнованные члены общества услышали голос Гитиса: «Я слышу тебя, Гитана! Я помню тебя, Гитана!»

А потом ещё долго пели песню на слова Ярослава.

И в эфире звучал неустанно

Голос женщины, мужа зовя.

– Гитис, слышишь?

– Я слышу, Гитана!

– Гитис, слышишь?

– Я помню тебя!

Затянулась сердечная рана.

– Победить можно, только любя.

– Гитис, слышишь?

– Я слышу, Гитана!

– Гитис, слышишь?

– Я помню тебя!

Кто надежду терял слишком рано,

Им теперь укорять лишь себя.

– Гитис, слышишь?

– Я слышу, Гитана!

– Гитис, слышишь?

– Я помню тебя!

Вскоре Гитис вернулся. Казалось, никогда они не любили друг друга так сильно, с такой глубиной и нежностью, хотя и стояло между ними второе земное рождение Гитиса. Тогда у них родилась Зита. Она была красивой и весёлой девочкой, любознательной и подвижной. Училась она легко, быстро и радостно. И уже на ранних ступенях обучения стало ясно, что она выберет себе профессию художника.

Однако ещё до окончания образования Зиты состоялся их третий разговор.

– Гитис, ты снова хочешь на Землю? – прямо спросила Гитана, глядя в его синие озёра-глаза, опушенные зарослью длинных чёрных ресниц, смотрящие на неё с великой нежностью и невыразимой печалью.

– Ты уже поняла, чем отличается аридон земного рождения от любого другого аридона? – ответил Гитис вопросом на вопрос.

Да. Она это поняла.

Она любила его и не хотела, чтобы он мучился, принимая решение. Она знала, что он всё равно не выдержит и умчится на Землю, не дождавшись окончания учёбы дочери. Она решила ему помочь.

– Зиту мне поможет воспитать Ярослав. А когда Общество её примет, я прилечу к тебе.

– Гитана, ты больше, чем друг и жена, ты часть меня. Я буду ждать тебя. Мы будем часто видеться. Но мы нужны там! Очень нужны!

И Гитис снова вернулся на Землю. Он часто бывал дома и активно участвовал в воспитании и обучении Зиты. Но прилетал он всегда ненадолго. Как они любили эти короткие передышки, когда собирались все вместе! Но однажды фиолетовая лампочка индикатора обратной связи Гитиса погасла и больше не зажигалась.

Гитана всем своим существом знала, что Гитис жив, но почему не работает индикатор обратной связи, понять не могла. Вскоре погасли фиолетовые лампочки индикаторов всех аридонов, работавших в это время на Земле. В Центре Регистрации аридонов забили тревогу. Вселенский Совет созвал в Центр Регистрации всех аридонов из разных уголков Вселенной. Решение Совета было единогласным. На Землю должна была лететь Гитана. Но Гитана была воспитывающей матерью.

Зита защищала своё право на профессию досрочно. Только два месяца дали ей на подготовку. Юная Зита, ей не было даже ста восьмидесяти лет, выбрала объектом для своей работы Центр Регистрации аридонов. Гитана и Ярослав не находили себе места от волнения. Но правила запрещали им даже видеться с Зитой в этот период. Она держала экзамен на право Свободного Творческого Поиска. Даже её мать, Гитана, сдавала этот экзамен, будучи на сорок лет старше.

Когда через два месяца Зита пригласила всех в Центр Регистрации аридонов, на высокой, ранее пустой, просто мерцающей мягким перламутровым светом стене, расположенной против индикаторов аридонов, было прекрасное панно. С двух концов стены спешили друг к другу с протянутыми для встречи руками ариус и ариуна, в которых присутствующие без труда узнали Гитиса и Гитану, а между ними была Земля, прекрасная голубая планета, прародина членов Общества. А над Землёй сиял крупный кристалл сердолика необычной пирамидальной огранки.

Гитана и Ярослав тревожно переглянулись. Чтобы сердолик так сиял, в нём должна быть сконцентрирована тысячелетняя личная жизненная энергия. Зита стала ровесницей Ярослава. Она с щедростью дарила Центру Регистрации аридонов тысячу лет своей личной жизненной энергии, тем самым выражая надежду и уверенность, что настанет день, и Общество научится передавать личную жизненную энергию одного человека другому.

Молчание длилось долго. Потом Глава Вселенского Совета, не нарушая молчания, включил вселенский транслятор. Отзвучали позывные всеобщего внимания, и в эфир полетел глубокий и проникновенный голос Главы Вселенского Совета:

– Художница Зита выходит на путь Свободного Творческого Поиска. Смотрите картину Зиты.

Взволнованная и счастливая, Зита бросилась к матери.

– Мама, тебе нравится? – она заглядывала в печальные глаза Гитаны.

Мать обняла Зиту, прижала её к себе и прошептала:

– Девочка, ты достойная дочь своего отца.

Ариуна Гитана была свободна. Вселенский Совет разрешил ей отправиться на Землю для поисков Гитиса.

А на Земле шла война, бесчеловечная жестокость которой превзошла все ужасы, которые когда-либо испытала разумная жизнь Вселенной. Люди уничтожали себя, Жизнь, Разум. Ноосфера Земли пылала и коробилась, горячими вихрями опутывая Землю. Вакуум-капсула Гитаны раскрылась в верхних слоях атмосферы, раздавленная натиском страшных сил. И Гитана пылающей звездой упала на Землю. Может быть, в этом страшном хаосе и поднял кто-то глаза к небу и увидел огненный след, прочертивший черноту ночи. Но только Гитис знал, что это сгорела прекрасная женщина, которая знала и верила, что он жив, и летела ему на помощь, не предполагая, что летит к гибели.

– Гитана, твой огонь выжег мне сердце! Я найду и спасу тебя! – воскликнул он.

В эту минуту он уже знал, что придётся пожертвовать собой.

Гитана поймёт это не сразу.

Светлана Свиридова была странной девочкой. Про таких говорят – не от мира сего. Товарищи по классу её сторонились. При ней нельзя было притворяться, хвастаться и врать. Своими огромными зелёными глазами она молча смотрела прямо в душу. Это было неуютно, а порой даже стыдно. Она была красива. Мальчишки все были в неё тайком влюблены, но никому из них не приходило в голову приударить за ней. Девчонки ей завидовали и считали гордячкой, хотя одевалась она скромнее всех и всегда была со всеми одинаково приветлива. Учителя вообще не знали, что о ней и думать: то из неё слова не выжмешь, то вдруг блеснёт такой эрудицией, что непонятно, откуда она столько знает. То она со скучающим видом просидит весь урок, не решив ни одного примера на обычной контрольной, то вдруг к концу урока, вынырнув из своего мира грёз, легко решит задачу, над которой весь класс безрезультатно бился полчаса.

А Светлану не трогали ни похвалы, ни упреки. С одинаковым удивлением она выслушивала и то, и другое и снова уходила в себя, словно прислушивалась к чему-то, не в силах уловить звучащего в душе голоса.

Дома она была другая, живая, весёлая, ласковая, очень любила своих родителей и дружила с ними, предпочитая их общество компании своих сверстников. Иногда она задумывалась и дома, но родителей это не беспокоило. Какая девушка в шестнадцать лет не задумывается?!

Однажды, перед каким-то праздником, мать попросила её перемыть посуду из серванта. Что-то напевая себе под нос, Светлана принялась за дело. Но вот она взяла в руки два сердоликовых камушка, которые, сколько она себя помнила, всегда лежали здесь на видном месте среди различных безделушек, не привлекая особого внимания. И вдруг эти, такие знакомые и привычные, камушки засияли у неё в руках, словно что-то зажглось внутри. Она испугалась и почти бросила их на полку. Несколько дней подряд, улучив минутку, когда дома никого не было, она подходила к серванту и подолгу смотрела на странные камушки, один почти красный, а другой жёлтый с едва уловимым зелёным оттенком. Камни как камни! Но в руки взять их она не решалась.

Через неделю она как бы между прочим спросила:

– Мама, а откуда у тебя эти камушки? Подари их мне.

– А они твои, – просто ответила мать, даже не повернув головы от картины, которую она вышивала.

– Как мои? – удивилась Светлана.

– А вот так.

Мать посмотрела на неё и, увидев вытянувшееся от удивления лицо дочери, улыбнулась.

– Разве я тебе никогда об этом не рассказывала?

– Конечно, нет! – у Светланы даже колени задрожали от нетерпения, и чтобы это скрыть, она присела на стул.

– Значит, забыла. Странно, хотя и было это очень давно. Ты ещё не родилась. Началась война. Отец ушёл на фронт, не заходя домой, прямо с рыбалки. В город входили немцы. Мы тогда жили у самой границы. Все бежали и спаслись. А я уже на восьмом месяце была, живот большой, вся отекла. Сижу на диване. Плачу. И жду, когда меня убьют. Куда мне бежать! По квартире-то еле ходила. Вдруг врывается в дом молодой человек. Красивый такой. На всю жизнь запомнила. Сам чёрный, а глаза синие.

– Товарищ Свиридова? – спрашивает он.

Я кивнула, от слёз и говорить не могла.

– Быстро собирайтесь! – он оглядел комнату и увидел узел, я ведь тоже было собралась бежать, завязала пеленки (вдруг рожу по дороге!), только потом поняла, что не убежать мне, и заплакала.

– Это ваши вещи? – он схватил узел. – Идёмте скорее, там, внизу, у меня машина.

Скатилась я с лестницы. Он примчал меня на вокзал, усадил в вагон и уже собрался уходить, но остановился и грустно и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Кто вы? – смутившись, спросила я у него.

– Ваш муж просил меня помочь вам уехать. Берегите дочь. А когда вырастет, подарите ей эти камушки.

Он вынул из кармана гимнастерки эти камушки и протянул мне.

– Вы можете потерять всё, но сберегите дочь и камушки! И я вам обещаю – ваш муж вернётся с войны.

И ушёл. Я даже не знаю, как его звали. Никогда его больше не видела. Когда ты родилась, я всё время думала о том, откуда он знал, что у меня будет дочь. И камушки берегла. А когда отец вернулся, я его спрашивала, кого он просил помочь мне эвакуироваться. А он сказал, что хорошо помнит тот страшный день, что почти два года мучился, что пришлось бросить меня в таком состоянии, пока мы, наконец, не нашли друг друга, но некого было просить о помощи в кошмаре того жуткого дня. Возьми, дочь, камушки, твои они и счастливые они, видно.

Светлана подошла к серванту, посмотрела на камушки, но взять в руки не решилась.

– Да бери уж! – мать по-своему истолковала её нерешительность. – Спрячь в свою шкатулку. Твои это камушки.

Светлана, зажмурив глаза, взяла камушки, зажала их в кулачке и быстро ушла в свою комнату. Села в кресло и осторожно разжала пальцы, камушки снова светились. И она почувствовала, как этот свет проникает в неё. Она снова испугалась и спрятала камушки в шкатулку. Она выучила уроки, на этот раз почему-то особенно тщательно. Вечером пришел отец. Как обычно, поужинали, а потом все трое долго разговаривали, уютно устроившись на диване.

Ночью Светлана не выдержала и снова достала свои камушки. Она не включила свет, боясь разбудить родителей. Камушки светились. Она осторожно взяла в руки тот, что светился красноватым светом, и сразу почувствовала, что стены её комнаты раздвигаются, и огромный и неведомый мир врывается в её сознание. И вдруг услышала до боли знакомый голос:

– Ариуна Гитана, ты слышишь меня? Включился твой индикатор обратной связи. Ты слышишь меня, Гитана? Отвечай!

– Я слышу тебя, Ярослав, – не понимая, что говорит, прошептала Светлана, быстро бросила камушек в шкатулку, спрятала её и упала на постель, потеряв сознание.

Врачи не могли понять, чем больна девочка. Она надолго теряла сознание, часами лежала как мёртвая, без бреда и почти без дыхания, но когда приходила в себя, была абсолютно нормальна. Никакие анализы не выявляли причины болезни, но приступы беспамятства продолжались. Мать не отходила от её постели. Отчаявшиеся врачи сделали девочке рентгеновские снимки головы. И были ошеломлены. В строении её черепа был дефект.

Начальник отделения, где лежала Светлана, вызвал её мать к себе в кабинет.

– У вашей дочери нет дырочки в турецком седле. Возможно, что в этом суть её болезни. Нужно сделать операцию.

– Что это даст? – спросила измученная мать.

– Результат неизвестен. Возможно, она поправится, но могут быть осложнения, вплоть до полной потери способности мыслить. Без вашего согласия на такую операцию никто не решится. Но если вы дадите расписку, то профессор Лисичкина готова попробовать. Это опытный нейрохирург.

– Я спрошу у дочери.

– Да. Подумайте.

Мать склонилась над Светланой.

– Как ты себя чувствуешь, доченька?

– Хорошо, мама.

– Тебе предлагают сделать операцию на голове, говорят, что у тебя что-то не так устроено, поэтому ты болеешь.

– Мама, не разрешай им этого делать! Я поправлюсь. Вот увидишь, я поправлюсь! Принеси мне мои камушки. Принеси сейчас.

Мать категорически отказалась от операции, а Светлана получила свои камушки. Через неделю её выписали из больницы, припадки прекратились. В тот же год Светлана Свиридова поступила в педагогический институт.

– Ариуна Гитана приступила к работе. Восстановительный период закончен. Память восстановлена полностью.

– Мама! Ты меня слышишь, мама? Как твои дела?

– Слышу, Ярослав. Всё в порядке. Буду искать Гитиса. Как Зита?

– Всё хорошо. Мы ждём тебя, мама!

– Я не вернусь, пока не найду Гитиса.

– Желаю удачи, мама!

И Гитана искала. Десять лет ушло на эти поиски. Гитис, как и другие аридоны, бесследно исчез в горниле той жуткой войны. Ещё четыре года ушло на то, чтобы считывать день за днём ту информацию, что записал для неё Гитис на одном из кристаллов, осмысливая и анализируя каждую деталь. Она всем своим существом, всем своим опытом понимала, что чего-то не хватает, что о чём-то Гитис умолчал или не успел записать. И вдруг её осенило! Она поняла, что всё дело в ней. Нужно было сопоставить то, что она поняла о своей гибели, и то, что Гитис для неё записал. Нужно было вспомнить всё в деталях. Страшные секунды: огнём охвачено всё тело.

Светлану Ивановну Свиридову лечили от ожогов.

– Светка, где это тебя так угораздило? – спрашивали друзья.

– В костёр упала.

– Что, пьяная была?

– Да нет, по рассеянности.

– А как до города добралась в таком виде?

– Не помню, кто-то подобрал по дороге.

Корчась от боли, Гитана вспоминала, с каким трудом ей удалось спасти матрицу Гитиса из костра инквизиции. А она горела в верхних слоях атмосферы Земли. У Гитиса не было, не могло быть её матрицы! Как же ему удалось обеспечить ей второе рождение, да ещё на Земле?!

Гитане срочно нужна была лаборатория. Она вернулась в Центр Регистрации аридонов. Времени у неё было очень мало. Теперь она это понимала. Сейчас, когда прошло около тридцати лет после гибели Гитиса, каждый день мог быть роковым.

– Ярослав, я должна буду вскоре вернуться на Землю. Мне проще будет вернуться, если мое исчезновение не заметят. Позаботься о письмах моим земным родителям и друзьям, свяжись с другими аридонами. Помогай. А Зита будет работать со мной в лаборатории.

Полтора года ушло на то, чтобы прозондировать и прослушать каждую клеточку в организме Гитаны, обработать результаты и сделать вывод. Он был ужасен.

– Зита, у тебя интуиция настоящего художника. Ты не могла бы найти для своей картины более достойного образа, чем твой отец. Это был великий талант, и в груди у него билось удивительное сердце.

– Мама, ты такая же, как и он. Но ты не сделаешь этого!

– Сделаю, Зита, сделаю. Это твой отец, и я люблю его не меньше, чем он любил меня.

– Но он не узнает тебя и никогда не вспомнит. А ты отдашь ему почти всю свою личную жизненную энергию.

– Не свою. Она у нас общая.

– Но цель? Это будет всего лишь короткая жизнь человека Земли!

– Это будет жизнь Человека. А аридоны второго рождения не боятся быть просто людьми. Наши с Гитисом родители ушли в Неведомое, и мы не удерживали их. Если они вернутся, то не будет даже вас с Ярославом. А вы ещё встретитесь с детьми Гитиса. Они могут услышать вас. Ведь мы с тобой хорошо поработали!

– А ты, мама? Как же ты?

– Зита, члены Общества не боятся уходить из жизни. А мы с Гитисом свою прожили не зря уже потому, что открыли Обществу тайну аридонов земного рождения.

Теперь Гитана знала всё, и даже то, как удалось Гитису восстановить её без матрицы. Она проделала то же самое. На это ушла колоссальная часть их общей жизненной энергии. Времени у них осталось на две короткие земные жизни. И Гитана знала, что она откажется от своей доли в пользу Гитиса. Ещё немного – и она встретится с ним. Подходит срок. Можно начать работу по восстановлению его вселенской памяти.

Светлана Ивановна Свиридова, новая учительница физики, входила в десятый класс. Ученики встали. Несколько секунд они изучали друг друга. Перед классом стояла немолодая уже женщина со следами былой красоты на лице, но что-то в ней было такое, что приковывало внимание. То ли пристальный пронизывающий взгляд больших глаз, оставляющий ощущение, что она смотрит только на тебя. То ли улыбка, вдруг озаряющая лицо. И сразу становилось непонятно, так ли уж она стара, как показалось вначале. И ещё бросался в глаза большой перстень из белого металла с жёлто-зелёным камнем на левой руке.

– Садитесь, – улыбнувшись, сказала она разглядывающим её ребятам. – Сейчас я буду с вами знакомиться.

Она склонилась к журналу и начала перекличку. Ребята вставали один за другим, а она ждала, когда поднимется юноша, сидящий один на первой парте, глядящий на неё потемневшими от тревоги глазами.

– Глебов Сергей.

– Я, – он поднялся с вызывающей улыбкой, которая была словно чужой на его растерянном лице.

Начался урок. Светлана Ивановна вдохновенно рассказывала о материи, о видах движения, о механических колебаниях. На доске одна за другой появлялись формулы. А Сергей Глебов сидел как в тумане. Он не понимал, что с ним происходит. Он смотрел на новую учительницу, серьёзную и строгую женщину, а видел молодую девушку с огромной копной золотистых волос, с сияющими зелёными глазами на лице с прозрачной кожей – и ничего не мог сделать, галлюцинации не покидали его. Ему стало страшно, и он возненавидел эту новую учительницу.

Физика была каждый день. И каждый день повторялось это жуткое наваждение. Он постоянно думал о ней, она снилась ему по ночам. Он не мог учить и не мог отвечать, но мысль о том, чтобы пропустить урок физики, ему даже в голову не приходила. А она спрашивала его каждый день.

Однажды она сказала прямо на уроке:

– Поздравляю тебя с днём рождения!

– Откуда вы знаете?

– Я всё про тебя знаю, – с улыбкой ответила Светлана Ивановна.

Он разозлился, отвернулся и демонстративно не смотрел в её сторону целый месяц. Страдал и мучился ужасно, сжигаемый непреодолимым желанием взглянуть ей в глаза, каждой клеточкой чувствуя её внимательный взгляд, её понимающую улыбку. Она по-прежнему спрашивала его каждый день. А он, отвечая урок, упрямо смотрел в сторону.

Светлана Ивановна давно подружилась со всеми ребятами в классе. Она умела слушать, легко разбиралась в их сложных и запутанных взаимоотношениях, и они доверяли ей. Однажды один из одноклассников Сергея в доверительной беседе вдруг спросил:

– Светлана Ивановна, вы ведь понимаете людей и умеете на них влиять. Почему же вы равнодушны к тому, что Сергей ненавидит вас? Вы всегда с ним терпеливы и ласковы, а ведь он терпеть вас не может и говорит о вас всякие гадости. Значит, и вы ошибаетесь в людях?

– Нет, Борис, я не ошибаюсь, в Сергее, по крайней мере. Это ошибаешься ты. Сергей не может меня ненавидеть. Это другое, и это скоро пройдёт. Вот увидишь. А тебе мой совет: читай классиков. Ещё Шекспир сказал: «Всегда найдутся добрые друзья, которые расскажут, какие гадости о нас говорят другие».

Борис обиделся.

Прошло несколько дней. И как-то на уроке, ни к кому не обращаясь конкретно, Светлана Ивановна сказала:

– Человеческий взгляд может многое сказать внимательному человеку. Но если на тебя демонстративно не смотрят, это говорит ещё больше.

Сергей вздрогнул и посмотрел на неё. Она улыбалась. И не было сомнения, что это было сказано именно для него. Он украдкой оглядел класс, все были заняты своими делами, как будто и не слышали только что произнесенной фразы. Он давно уже замечал, что эта женщина умеет при всех на уроке разговаривать с кем-нибудь одним, причём другие как будто не слышат. Она говорит как бы в пустоту, ни к кому не обращаясь, но, если это говорится для тебя, то ты это понимаешь сразу. И ему стало вдруг легко и даже весело. С этого момента началась их дружба.

Они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. И теперь Сергей не боялся уроков физики. Он с нетерпением ждал нового дня, впитывал каждое слово, которое говорила странная учительница, и чувствовал, что каждое из них находит живой отклик в его душе. Если не было какого-нибудь урока, он не уходил вместе со всеми, а шёл в физкабинет и садился за заднюю парту. Светлана Ивановна, войдя в кабинет и обнаружив его среди учеников другого класса, молча улыбалась и начинала урок. А он чувствовал, что она рада его видеть, и эта радость передавалась ему. После этих уроков у него оставалось ощущение, что все сорок пять минут она проговорила с ним и только с ним, хотя он собственными глазами видел, что класс при этом работал с таким напряжением, что детям даже некогда было перекинуться словом с соседом по парте. Это было так удивительно и неправдоподобно, что он никому не мог об этом рассказать. Он почти физически чувствовал, что рядом с ней он быстро мудреет и взрослеет, что в нём рождаются силы для каких-то великих, но ещё неведомых дел.

И всё-таки неясная тревога не покидала его. Наконец, он решился. Физика была последним уроком. Он подошёл к Светлане Ивановне после звонка.

– Светлана Ивановна, я хочу с вами поговорить.

– Давай поговорим.

Они сели за парту. Он думал, что сейчас расскажет ей всё, что пережил за эти несколько месяцев. Но слов не было. Он разглядывал свои руки, которые почему-то положил на парту как прилежный школьник. А в голове не было ни одного слова, словно он вообще никогда не умел говорить, только всего его заполняло ощущение, что он знает ее всю жизнь, а жизнь эта была гораздо длиннее, чем его шестнадцать лет.

– Что с тобой, Сергей?

Он не ответил.

– И давно это началось?

Он молчал.

– Тебе плохо?

Он отрицательно покачал головой.

– Ты боишься? А чего ты боишься?

– Я не знаю. Нет, знаю. Я боюсь не того, что есть, а того, что ничего не будет. Ведь всё это ничем не кончится. Я не уверен в себе. Я могу предать.

– Что предать?

– Не знаю.

– Там нет предательства, где нет признаний.

– Но ведь это страшно, когда нет будущего?!

– О чём ты говоришь! Ты можешь быть абсолютно уверен – я всегда буду рядом с тобой. Ты же это чувствуешь, ты же это знаешь. И так будет всегда. Только пусть тебя это не пугает – тебя это ни к чему не обязывает. Может быть, мне ничего не придётся тебе объяснять. А если этого не случится (она сделала небольшую паузу, чтобы не дрогнул голос), прими это как дар судьбы. Всех остальных друзей тебе придется добыть с большим трудом.

– Но ведь это беспредельно много. На это не способен ни один человек.

– А я и не человек, – засмеялась она.

Он воспринял эту фразу как шутку и тоже рассмеялся. За ним пришли друзья, и Светлана Ивановна осталась одна. Никто не видел, как на её глаза навернулись слезы отчаяния. Она взяла себя в руки. Нет! Ещё не все потеряно. Она ещё попробует разбудить уснувшую навсегда память.

Шли дни, недели, проходили месяцы. Светлана Ивановна и Сергей подолгу разговаривали. Она очень осторожно показывала ему свои удивительные возможности и просила его повторить то же самое, уверяя, что у него получится. А он делал вид, что не верит ей, и отказывался повторять. А она знала, что у него просто не получается, но он не хочет в этом признаться, полагая и в самом деле, что это дано каждому человеку.

Но способности у этого мальчика были незаурядные. Он прекрасно разбирался в людях, чувствовал ситуацию до невидимых мелочей, интуитивно находил решения сложнейших задач, знал достоверно о своей необыкновенности, но он был сыном Земли и не больше.

Однажды на уроке, глядя в его широко открытые синие глаза, устремленные на неё, Светлана Ивановна спросила:

– Сергей, ты почему меня не слушаешь?

– У меня болит голова.

– Сейчас проверим, – она подошла к его парте.

«Сейчас или никогда!» – подумала она и двумя ладонями обхватила его голову, прижимая к ней кольцо с сердоликом. Мальчик вздрогнул, а у неё потемнело в глазах. Сколько раз она прижимала к себе эту прекрасную голову! Она готова была умереть тут же, лишь бы память вернулась к нему. Но нет! Ответом была только волна нежности растревоженного сердца готового к любви юноши. Трудно было скрыть своё горе под перекрёстным огнем глаз затаившего дыхание класса.

– Да, – печально сказала Светлана Ивановна. – У тебя, действительно, болит голова. Более того, ты вообще болен.

Он усмехнулся, а все захихикали. На следующий день Сергей не пришел в школу. Он болел.

– Светлана Ивановна, а как вы вчера узнали, что Серёжка заболел? – спросил кто-то из учеников на следующий день.

– Это очень просто для того, кто прожил пару тысяч лет, – ответила она.

Класс засмеялся, и урок пошёл своим чередом.

Весна была на исходе. Заканчивался учебный год. Уже все привыкли к странной дружбе, связывающей учительницу физики Светлану Ивановну и ученика десятого класса Глебова Сергея. Одни думали, что учительница влюблена в мальчишку, другие считали, что он влюблен в учительницу – и все были неправы. Только они вдвоём и знали, что это не так, и даже они знали это по-разному.

Придя на предпоследний экзамен, Сергей с горечью отметил, что Светланы Ивановны, которая переживала за него на всех таких испытаниях, нет в школе. Тревога и смятение охватили его душу. Он готов был броситься, сам не зная куда, чтобы найти или узнать, что случилось. Он бы так и сделал, но к нему подошла девочка-девятиклассница.

– Сережа, Светлана Ивановна просила, чтобы ты сдал экзамен в числе первых. А когда сдашь, я передам тебе её записку.

– Давай сейчас! – сказал он нетерпеливо.

Он вдруг вспомнил, как нервничала Светлана Ивановна вчера, когда вдруг этот экзамен, назначенный на тот день, по какой-то причине перенесли на сегодня. Они стояли у окна, когда до них дошла эта новость. Они – это он, его одноклассники, пришедшие на экзамен, и Светлана Ивановна. В их классе давно уже бытовало мнение, что Светлана Ивановна приносит удачу. Подошёл кто-то из учителей и сказал, что экзамен переносят на завтра. Они даже обрадовались – можно ещё немного подучить. Но тут Сергей с удивлением увидел, что Светлана Ивановна словно окаменела и так закусила от досады губу, что выступила даже капелька крови. Сергей не мог понять, почему это известие так её огорчило, но его сердце сжалось от боли за неё, и ему во что бы то ни стало захотелось отвлечь её от тяжелых мыслей. Он показал на сороку, устроившуюся на ветке дерева в полуметре от окна. На секунду её лицо просветлело, но тут же стало снова серьёзным. И она сказала ему:

– Мне очень жаль, Сергей, но теперь уже ничего изменить нельзя. У нас с тобой завтра будет очень трудный день. Но постарайся сегодня хорошо выспаться. А завтра… Но прежде скажи мне. Ты мне веришь?

– Конечно! О чём вы спрашиваете, Светлана Ивановна!

– Ну, тогда сделай завтра всё так, как я тебя об этом попрошу.

– Будет сделано! – сказал он беспечно.

А она с сомнением и печалью посмотрела на него, но ничего не сказала.

И вот сегодня её нет, а эта девочка говорит о какой-то записке.

– Давай записку! – потребовал он снова.

– Нет. Она сказала, что я должна это сделать только после того, как ты сдашь экзамен. Но знать о записке ты должен до экзамена. Она мне так велела, и я обещала, что сделаю всё как надо. Я буду здесь. Я подожду.

– А ты не знаешь, где она сама?

– Нет. Не знаю. Записку для тебя она мне дала ещё вчера и сказала, что ей срочно нужно куда-то уехать.

Он почему-то успокоился. Экзамен он сдал на «отлично». И, вылетев пулей из класса, бросился разыскивать девушку с запиской. Он почти вырвал конверт у неё из рук и быстро разорвал.

«Серёжа, мне нужна твоя помощь. Ни один человек на Земле, кроме тебя, не сможет мне сейчас помочь. Ничему не удивляйся. Если нужно будет, или ты этого захочешь, я потом тебе всё объясню. Но с того момента, как ты получишь эту записку, то есть с одиннадцати часов и до восемнадцати ты должен сосредоточить своё внимание на мне, не отвлекаясь ни на одну секунду. Если не выдержишь или заболит голова, постарайся сразу заснуть. Я тебе верю. И заранее тебя благодарю. Не бойся, с тобой ничего не случится. Но… Но если при встрече я сама не подойду и не протяну тебе руку, не подходи и ничего не спрашивай – это будет другой (!) человек. Всё. Больше ничего сказать не могу. И времени нет ни секунды».

Это был последний шанс. Ариуна Гитана связалась с Центром Регистрации аридонов. Там всё было готово. У пульта дежурили Зита и Ярослав, примчавшиеся сюда по просьбе Гитаны из разных концов Вселенной.

– Мама, я очень волнуюсь.

– Будь внимательна, Зита. Когда загорится индикатор обратной связи Гитиса, помоги держать ему связь и одновременно займись перекачкой энергии. Постарайся успеть. Я не уверена, что он сможет сосредоточиться и удержать внимание. Ярослав, а ты постарайся зафиксировать всё, потом разберётесь, на каком уровне происходят необратимые изменения. И попытайся включить стимулятор памяти. Будь внимателен и осторожен. Он может не выдержать.

– Мама, не волнуйся. Мы готовы.

– Приступаем.

– Загорелся индикатор обратной связи. Мама, он тебе верит! Он старается думать о тебе.

– Зита, спокойно! Будь внимательна!

– Я внимательна. Работаю.

– Ярослав, не спеши. Сначала делай съёмки. Зита, держи, держи его внимание!

– Мама! Индикатор обратной связи погас. Два года улетели в космос!!!

– Не волнуйся, девочка. Сейчас начнем всё сначала. Я позову его. Он меня услышит.

Гитана сосредоточилась.

– Включился индикатор обратной связи. Я работаю, – Зита склонилась над пультом.

– Я работаю, – доложил Ярослав, переключая датчики приборов с быстротой профессионала.

Прошло ещё два часа напряженной работы.

– У меня всё в порядке. Включаю стимулятор памяти, – предупредил Ярослав.

– Будь осторожен, очень осторожен, – Гитана затаила дыхание.

– Он вспоминает детство. Детство Сергея Глебова.

– Выключи стимулятор, Ярослав! Всё! Зита, что у тебя?

– Индикатор обратной связи погас. Я успела передать шестьдесят четыре года, у тебя осталось немногим больше двадцати, плюс то, что в кристалле – это немного, всего тринадцать лет.

– Достаточно. Найдите себе дело на два-три месяца дома. Ярослав, позовёшь меня, когда обработаешь результаты.

– Мама, ты остаёшься?

– Да, Зита, я остаюсь.

– Но тебе там больше нечего делать! Возвращайся домой.

– Я отключаюсь.

Гитана была разбита и подавлена. Ей не взять этого барьера Природы! Ярослав и Зита со временем проникнут в эту тайну, но это будет нескоро. Гитиса им не вернуть. Слишком мало времени осталось у него! А у неё ещё меньше, но об этом она не думала.

На следующий день Светлана Ивановна и Сергей встретились. Она протянула ему руку.

– Здравствуй, Серёжа! Ну, как твои дела?

– Всё в порядке, – сказал он, отвечая на рукопожатие.

– Тебя не испугала моя сумасшедшая записка?

– Нет.

– А голова не болела?

– Нет.

– Вот и прекрасно. Спасибо! Ты мне очень помог. Не сердись, но я не могу тебе всего объяснить. Когда-нибудь потом, возможно …

– А я не сержусь.

Спустя несколько дней после последнего экзамена она сказала ему:

– Ну, вот и всё. Больше я тебе не нужна.

– Вы мне не верите, да? – он снова, как полгода назад, не смотрел ей в глаза.

– Я тебе верю. Поэтому говорю сейчас с тобой. Я хочу сделать тебе на прощание подарок.

Она достала жёлто-зелёный камушек сердолика, который накануне вынула из оправы своего перстня.

– Вот. Этот камень не простой. Пока он с тобой, я всегда буду рядом. Если тебе нужно будет принять важное решение, посмотри через него на солнце, и если он покажется зелёным, делай, как задумал, если красным – не делай. Береги камень и никому не давай его в руки. Если однажды на твоей ладони – там, где будет лежать камень, останется капелька крови, знай, что меня больше нет. Тогда можешь подарить камень кому угодно. Но если ты будешь внимательным, ты ещё очень много интересного в нём откроешь.

– Спасибо.

Он взял камень и, не поверив ни одному её слову, положил его в карман.

Гитана грустно улыбнулась. В том, что этот мальчик с лицом, голосом и фигурой Гитиса был просто сыном Земли, она уже не сомневалась. Но если он сохранит камень, то те тринадцать лет, что ещё сконцентрированы в этом кусочке сердолика, они поделят пополам. А если нет, то камень исчезнет, а вся жизненная энергия, заключённая в нём, перейдёт к Сергею в тот момент, когда он выпустит его из рук.

Странно устроен человек. Он жаждет чуда и боится чудес, потому что знает, что чудес не бывает. Но чтобы не подорвать свою веру в чудеса, он отказывается от удивительного, что врывается в его жизнь.

Вот он, волшебный камень, он радует глаз, отливая на солнце зелёным цветом, тревожит красным отблеском, греет сердце, он приносит удачу и не обманывает. Но мальчик сказал: «Нет! Мне не надо ничьей помощи! Я всего добьюсь сам. Я хочу быть просто человеком». И выбросил камень. И совершил очень человеческий поступок, отняв у другого человека почти семь лет жизни.

– Дети, вы слышите меня? Я хочу попрощаться с вами.

– Мама, он тебя предал?

– Нет, Зита. У него другая логика. С точки зрения жителей Земли, он совершил почти героический поступок. Ты сумеешь найти его в случае крайней опасности?

– Да. Мы с Ярославом хорошо поработали. И тех шести с половиной лет, что он у тебя отнял, хватит на сигнал бедствия.

– Вам придется эти годы прожить дома.

– Не переживай. Зита собирается стать матерью. А у меня есть здесь дела.

– Ярослав, не вздумай меня искать! Ты же знаешь, Вселенский Совет постановил, что, пока не будет решена «Загадка Гитиса», на Землю не пошлют ни одного аридона. Тебе есть над чем работать. Это твое право и твой долг.

– Мама, не волнуйся за нас! – голос Ярослава дрогнул.

Зита молчала. Она больше не могла говорить.

– Прощайте!

Ариуна второго рождения Гитана отключила обратную связь.

2. ЛЮЦИФЕР

– Чёрт возьми! – мысленно выругалась я по-земному.

Я бы и вслух выругалась! Да не может говорить материя в состоянии проточастиц! Уже сутки переливающимся светящимся вихрем ношусь вокруг Земли, просканировала всю атмосферу, заглянула во все щели на поверхности, прощупала всю твердь вплоть до ядра – и не нашла ни одного маячка из тех, что сама же поставила для себя прошлый раз. Хоть возвращайся! Соскользнула на дальнюю силовую линию магнитного поля и потихоньку кружусь вокруг неё. Вернуться, конечно, можно, но ждёт дорогой брат. Мы чётко обговорили, когда встретимся. А точность и обязательность – это пунктик в нашей семье.

Земля – вотчина моего брата. Он у нас самый молодой и, пожалуй, самый талантливый. Отец очень гордится им, но всегда сокрушается, что он выбрал очень трудный путь. Многие из наших братьев и сестёр уже стали звездами, кое-кто управляет галактиками. А мы, младшие, самые строптивые. Я стала Странником. У меня нет имени. Вернее, оно, конечно, у меня есть, моё личное имя, но оно под запретом и никому не известно. И до тех пор, пока это так, Странник неуязвим ни для сил природы, ни для звёзд, ни для цивилизаций. Мы – скорая помощь Вселенной. Но все цивилизации, даже самые высокие, испытывают перед нами ужас. Семья, давшая Вселенной Странника, считается элитной. Мои старшие братья и сестры тоже побаиваются меня. Мы редко встречаемся, но расстаются они со мной всегда с большой радостью и облегчением, хотя скорее превратятся в Великое Ничто, чем откроют моё детское имя. А мой младший брат и отец легко общаются со мной. С братом мы почти ровесники и дружим с детства. Мой отец и мой младший брат такие же мощные, сильные и умные, и каждый из них мог стать Странником, но они выбрали свой путь, а я свой. Мы хорошо понимаем друг друга, поэтому часто общаемся. Странникам не запрещено встречаться с близкими. Но не всем повезло, как мне. И, как правило, Странники уходят из семьи навсегда. И это ещё больше сгущает вуаль мистического ужаса вокруг каждого из нас и всей организации в целом. Мы – не народ. Мы – организация. Организация, созданная Звёздным народом, чтобы поддерживать порядок во Вселенной. Скорая помощь, патруль – нас можно называть как угодно. Но без нас нельзя. Звёзды – существа творческие и свободные – натворить могут всё, что угодно. Один наш папочка чего стоит! Он создал новый рукав Галактики, почти все звёзды здесь мои сёстры и братья. Они создали удивительные цивилизации. Дед гордится моим отцом, а отец гордится своими детьми. Ра – его последний сын. Он плод удивительной и страстной любви двух существ, принадлежащих разным Вселенным. И его рождение вызвало жуткий катаклизм, швырнувший в никуда сразу несколько планет из двух Вселенных. Пространственно-временной сдвиг закрыл западню. И всё живое погибло бы, если бы Ра добровольно не прыгнул в эту ловушку в последний момент. Системный порядок он навёл быстро, сбалансировал массы, упорядочил орбиты. А вот с цивилизациями ему пришлось туго. Столкнулись два Вселенских мировоззрения, а пригодной для многих форм жизни оказалась одна планета. Любимица отца, он создавал её вдохновенно, умная красивая и богатая планета Схемра. На эту планету собрались многие из живых и мыслящих, и началось столпотворение. Планета создавалась для сумеречного света при помощи матери Ра, её подарили ему при рождении. Мать Ра надеялась, что он будет тёмным светилом. Но в нашей семье все строптивые. Ра стал блистательным и светоносным.

Борьба была не на жизнь, а на смерть. Война. Это была настоящая война на уничтожение. Мощные звездолёты улетели сразу, увозя столько существ, сколько могли. Многие Странники тогда работали в этой области, помогая кораблям прорваться в те Вселенные, в которые они стремились. Не всем смогли помочь, но многим помогли. И всё-таки на планете осталось много разумных существ, и людей в том числе. Все торговые и туристические корабли пройти не смогли, часть из них вернулась, а остальные погибли. Воевали все против всех на уничтожение. Наконец, возмутилась планета. Она тоже начала свою войну: бури, ураганы, подвижки континентов. Она раскачивала ось, при помощи Ра захватила маленькую планету и устроила потоп. К тому времени из оставшихся кораблей при помощи Ра собрали ещё несколько звездолетов, и ещё часть существ улетела. После стихийных бедствий уцелевшие люди были разъединены. Они начали заново строить свои цивилизации. Но многие знания были потеряны. А то, что осталось, Хранители надежно спрятали. Всё осталось только в умах живых, даже уцелевшее оборудование не всегда могло быть использовано, если не было специалистов. Быстро был забыт общий язык, да и собственные языки под влиянием местных условий сильно изменились. Даже планету все называли по-разному: кто Терра, кто Земля, кто Тиерра, кто Сьерра. И только карты планеты, которые начали составлять, ещё долго называли схемами.

Люди победили других гуманоидов. Некоторые гуманоиды ушли в океан, а других начали переделывать в людей. Но людей было так мало, что они не успели дождаться результатов своего труда. Их творения хоть и почитали людей за богов, но убивали своих создателей из страха перед ними. В конце концов, боги были уничтожены теми, кого они создали. Потеряв свою культуру, убийцы богов не стали людьми. И ещё многие тысячелетия Ра воспитывал это дикое человечество. Конечно, мы помогали Ра. Особенно отец и старший брат Сириус. Сириус – единственная звезда, которая имеет связь с Ра. Ему удалось прорваться к Ра, протянув к нему магнитные линии. Признаться, я тоже часто пользуюсь этой дорогой. По ней же приходили и Учителя. Ра пускал всех, кто хотел тут поработать. И кто тут только не появлялся! И романтики, и авантюристы, и боги, и преступники. Многие осуждали Ра за беспринципность. Но он выстоял. Своим врагам, которые требовали от Владыки Галактики, чтобы он уничтожил Ра и его странное человечество, Ра показывал своё темное лицо, которое ему досталось от матери. Лицо это было грозно, и недоброжелатели замолкали. Ра медленно двигался из своей западни к пределам Галактики, и никто не знал, может ли он двигаться быстрее. А сам Ра считал, что, когда он войдёт в Галактику, его человечество к этому будет готово. Друзья неизменно видели его лучезарную светлую улыбку и всегда ощущали тёплую нежность его души.

– Привет, сестрица! Это ты ругаешься, как босяк? Как позвала, так и пришёл, с тёмным лицом. А ты, я смотрю, испугалась. Спрятал я твои маячки. Дотошные мои люди стали. Всё артефакты ищут.

– Привет, Ра!

– Ты отстала от жизни. Меня теперь Солнцем зовут. А того, кого ты позвала, Люцифером кличут.

– Не пойму, а разница какая?

– Сам не понимаю, но они её видят. У нас, надеюсь, ещё будет время на философские диспуты. У тебя здесь дела? Или просто брата навестить решила? Всегда рад встрече с тобой! Не волнуйся, маячки я расставил.

– Спасибо, дорогой. Я тоже рада нашей встрече.

– Где жить будешь?

– А где живёт молодая Ригведа? Я ей жениха привела. Если он ей понравится, то после Обряда я их заберу. У тебя останется старшая, она ещё цветущая женщина, успеет родить и воспитать себе замену.

– Что-то я тебя не совсем понимаю. Зачем тебе земная Ригведа? У вас в Галактике своих жриц, несущих знание, сколько угодно.

– Не прикидывайся. Ты сам двуликий и народ у тебя такой же. Мне мощная Ригведа нужна.

– Понял. Правила игры ты знаешь. Забирай твоего жениха. Недели тебе хватит? Сама знаешь, дороги ко мне трудные.

– У меня свой путь. Буду через три твоих дня.

– Ну, тогда сразу в Крым, на мой маячок. Я вас там встречу. Тогда и поговорим, как люди.

– Спасибо. Поцелую тебя потом.

Через три дня, к вечеру, жители небольшого приморского посёлка увидели, как к давно пустовавшему дому около биостанции подъехала машина. Из неё вышли мужчина и женщина. Оба были высокие, стройные и хорошо одеты. Мужчина помог женщине открыть ворота. Она снова села в машину и заехала во двор. Ворота закрылись сами. А мужчина пошёл по дороге, оглядываясь по сторонам, как бы ища выход к морю.

Она загнала машину в гараж, поднялась на высокое крыльцо, открыла дверь и вошла в дом, включила свет и прошла в гостиную. Он её ждал, тихо покачиваясь с закрытыми глазами в кресле-качалке. Кресло стояло у камина, в котором весело прыгали языки синего пламени. Она обвела глазами комнату. Так могла выглядеть гостиная любого состоятельного интеллигентного человека. На стенах несколько хороших картин, огромное, почти во всю стену, окно с видом на море, рояль, журнальный столик с двумя креслами, музыкальный центр, телевизор, несколько дорогих ваз и большой гостевой стол, уже накрытый на троих. У камина было два кресла-качалки. В одном из них в прежней позе сидел её брат. Лицо его было до ужаса прекрасно. Гордые нос и подбородок, дерзкие губы, огромный лоб, прикрытый гривой чёрных волос, смоляные брови вразлёт, большие глаза, сейчас прикрытые, с длинными ресницами. Но она знала, что они у него синие. Однако он их не открывал. Она подошла, запустила руку в его кудри, наклонилась и нежно поцеловала его в щёку.

Огонь в камине тут же погас. Он вскочил с кресла, подхватил её на руки и закружил по комнате.

– Ты не представляешь, сестрица, как я рад тебя видеть!

– Хитрец! Сидел и ждал, пока я тебя поцелую.

– А как же! Ты же обещала. А я подумал: вдруг забудешь.

– Ох, не прост ты, братец, не прост! Ну что ж, давай поговорим.

Он отнес её к камину, усадил в одно из кресел, а сам сел напротив. Огонь снова весело запрыгал в камине. Он внимательно осмотрел её с ног до головы и довольно улыбнулся.

– Для Земли ты, как всегда, Василиса Премудрая?

– Конечно. Надеюсь, тебя это радует.

– Ещё как! Это говорит о твоём доверии, любви и постоянстве.

– Да, братец, нелегко тебе живётся, раз любимую сестру проверяешь.

– Да. Мне приходится быть осторожным. Теперь я спокоен. Давай поговорим. Кстати, твой спутник, очень воспитанный молодой человек. Он решил погулять, пока мы разговариваем. А он способен вынести моё общество?

– Вполне. Он правитель планеты Орв из системы звезды Орв.

– Центр Галактики. Народ-посредник между Звёздным народом и остальными гуманоидами Галактики. Человек.

– Да. И ещё Член Галактического Совета и один из самых известных учёных в Галактике.

– Ну что ж, жених достойный.

– Он ещё не знает, что он жених. Ты же понимаешь, я не нарушу Закон. Ригведа должна полюбить достойного человека, но простого, а претендент должен полюбить Ригведу как простую женщину. Иначе мы откроем путь для авантюристов и с той, и с другой стороны. Я заманила его сюда надеждой на то, что он найдёт здесь своего племянника. И тут я очень рассчитываю на твою помощь.

– Знаю. Это мальчик, потерявшийся во времени. Тогда, в суматохе, я хотел его вытащить, но он попросил меня его не трогать. Я очень удивился, что он посмел заговорить со мной, и решил его не трогать. А сейчас я не могу это сделать. Это нарушит экологию всей системы. Мои действия всегда глобальны.

– Время я возьму на себя. Ты мне только покажешь место, где находится Портал Времени, и предупредишь Землю, чтобы не нервничала.

– И всё-таки я хотел бы услышать правду. Ты ведь тоже не проста, Мать.

– Василиса. На Земле я Василиса, и для тебя я – Василиса.

– Ладно, ладно. Я знаю, что ты любишь это имя. И Громова ты очень любила. Храню ваше место как заповедник. Столько радости мне принесли те несколько десятков лет. Родная душа рядом! Редко кому так везёт из нашего народа. Я, и в самом деле, удивительный счастливец!

– А главное, тебе все шалости прощают. Дед в тебе души не чает и ждёт не дождётся, когда ты свой народ приведёшь в Галактику.

– Не заговаривай мне зубы. Ты ещё не сказала, как твой сын поживает.

– Иван?

– Ну, конечно, Иван. С остальными твоими детьми я и так могу пообщаться. Я ведь тоже не нарушаю законы.

– Он хорошо растёт, хорошо учится. Сейчас он командир звездолёта. Понимаешь, дело, по которому я здесь, в общем-то, семейное. Эль…

– Не говори мне про Эль. Чувствую, что много глупостей она натворит.

– Вот и дед волнуется. Он попросил меня подготовиться. Мне нужны мощные Хранители. Кроме того, мы меняем флот, даже корабли Странников. Мне нужен капитан. Тебе ли, Ра, не знать, что капитаны кораблей Странников всегда воспитывались на Схемре. Для этого и Сигла привезли сюда. Представляешь горе его матери, уводящей самый первый звездолёт с научными светилами. Но мальчик должен был взять силу и мудрость Схемры, да и твою тоже. А ещё кто-то должен был хранить короны четырёх погибших Ригвед.

Ра облегчённо вздохнул. Василиса усмехнулась.

– Я знаю. Это было твоё самое главное возражение. Гордость тебе ни за что бы не позволила просить сейчас новую корону. Даже с этим тебе повезло! А платье я привезла. Так что можешь быть спокоен.

– Ну, и хитра же ты, сестра. Моя мать гордилась бы тобой!

– У меня с ней прекрасные отношения.

– Не ври!

– Ра, ты забываешь, кто я! Отец нас давно познакомил. Она обучала меня и пропустила в свой мир. Я встречалась и с их Владыкой. Цели у нас общие, но до этого ещё очень далеко. Твой мир – это опыт. Твоя роль для обеих Вселенных – самая главная.

– Теперь я понимаю, почему тебя все боятся. Даже я поёжился от ужаса перед тобой. Я очень рад, что мы друзья и единомышленники. Теперь я не один и буду вдвое сильнее. Мне ещё тот народец достался! Тебе только и скажу. Не один раз хотел их уничтожить и себя с ними заодно. Но как подумаю, что кому-то придётся весь этот ужас пройти сначала! И там, и здесь по Христу на кресте. И назад дороги нет.

– Я тебя хорошо понимаю, Ра. Поэтому я тебе помогаю. Сейчас ты мне помоги.

– Хорошо. Выбор твой правилен. Мощная девочка. Она, правда, не полностью прошла обучение, но вы её доучите. Осталось одно: нужно, чтобы она полюбила этого твоего…

– Его зовут Мирракс. Я на него надеюсь.

Она задумалась, а он рассмеялся.

– Всё, договорились. Невесту твоему сыну она тоже родит, и для этого я приглашу их сюда в гости. Я правильно понял тебя, сестра? – он уже был на ногах. – Зови своего кавалера. Я его до венчания должен благословить. Может, он и не погибнет, но травму может получить. Венчать придётся мне, моя Ригведа. Он должен увидеть моё второе лицо сейчас.

Она подошла к нему, обняла и поцеловала в лоб.

– Спасибо, брат. Я верила, что мы с тобой договоримся. Я давно тебе простила то знание, которое тебе досталось по наследству, а мне пришлось добывать его тяжелым трудом. Но это стоило того. Ты теперь не один, и у меня есть друг и помощник.

Мирракс с самого начала был просто очарован этой планетой. Он давно научился ценить планеты, как людей: по уму и по щедрости. Но чтобы при всём этом ещё такая красивая и уютная – это уже слишком! Хотя наклон оси, наличие полярных шапок и огромный запас воды говорили о том, что эта планета умеет быть очень грозной. Вся эта система взбудоражила его пытливый ум. Когда Мать предложила ему сопровождать её в этом путешествии, он согласился из почтения. Во-первых, ему неудобно было отказаться от этой миссии, потому что речь шла о его племяннике. Во-вторых… И это было гораздо сложнее. Ему, Правителю Народа-посредника, часто приходится иметь дело со Странниками. Это самые мощные существа во Вселенной. Они могут всё, даже родить или погасить звезду. Но и они иногда нуждаются в помощи его народа. Они всегда приходят в плащах, которые защищают других от них, их лиц никто не видит. И, вообще, их считают бесполыми. Мать исключение. Она умеет общаться с любыми существами, легко принимает облик человека – всегда женщины, прекрасной женщины. Тысячи её личных кораблей бороздят просторы Вселенной. И в любой момент она может оказаться на одном из них, или в каком-нибудь другом месте, как сейчас. Перед ней трепещут все существа и даже звёзды и другие Странники. Но все уверены в её абсолютной справедливости. И, насколько знает он, Мирракс, а он знает много, из всех Странников только она имеет имя. Все её зовут Мать и в глаза, и за глаза. Странники не просят и не приказывают. Если они где-то появляются, значит, они решают какую-нибудь проблему. И тогда все, кто в этом пространстве находятся, делают то, что Странникам нужно, и погибают, если в этом есть необходимость, и становятся героями, если повезёт. Поэтому встреча со Странником означает беду. Где всё хорошо, там Странников нет. Это не относится только к его планете, где делают им корабли и воспитывают им помощников.

И вот однажды вечером они с сестрой сидели в гостиной и говорили о своих делах. Вига только что вернулась на Орв и рассказывала много интересного. И вдруг раздался голос:

– Я у дверей вашего дома. Можно войти?

Они переглянулись, поражённые такой деликатностью. Это отличало Мать от других Странников. И они хором ответили:

– Конечно. Мы всегда рады вас видеть!

И тут же в одном из кресел она материализовалась.

– Привет, Вига! Здравствуй, Мирракс! Вы уже ужинали?

– Нет.

– Прекрасно. Я составлю вам компанию. Мне то же, что и себе, и обязательно сок фили. У вас самые вкусные цитрусовые во всей Галактике.

Подали ужин. Сделав несколько глотков своего любимого сока, Мать сказала:

– Поздравляю, Вига! Как учёный ты скоро догонишь своего брата. Я хочу сделать тебе подарок. На твоём первом корабле нового типа капитаном будет Сигл. Я как раз отправляюсь за ним. Мирракс, ты хотел бы составить мне компанию?

Он посмотрел на сестру. Та, казалось, даже перестала дышать. Она никогда и никому не показывала своей боли. Но какая мать забудет потерю своего ребенка?! Минуту она сидела как истукан. Потом бросилась к Матери, встала перед ней на колени, протянула с мольбой руки. Слёзы катились из её глаз.

– Мать, если это возможно в принципе, то сделать это можете только вы. Поверьте, он будет служить вам верой и правдой. Для человека это безумная служба, но это лучше, чем небытие. А я подарю вам корабль, которого не было ещё во Вселенной.

– За что люблю тебя, Вига, так это за смелость и честность.

Мать подняла её на ноги и обняла. Прижав Вигу к себе, она шепнула ей на ухо:

– Хочу породниться с вами, но это потом, сейчас судачить некогда.

И, глядя через её плечо на Мирракса, снова спросила:

– Ну как, пойдёшь со мной?

Странники не просят дважды. А Матери он и без её просьбы сам предложил бы свои услуги.

– Я готов.

– Ну, тогда пошли.

И вот он здесь. И не перестаёт удивляться. Странная и очень умная планета у такой средней звезды. А Мать, кажется, просто обожает этого своего брата. И то странно – не может такая звезда держать девять планет. И все эти планеты и даже их спутники живые. Что-то тут не так.

Мирракс не заметил, как забрался на утёс. И замер, зачарованный. Внизу мерцающее море, одурманивающий запах, какие-то незнакомые существа поют песню любви, и умопомрачительное небо. Нигде и никогда он не видел такого звёздного неба. Вид Галактики со стороны – это из области фантастики.

Он даже не сразу обратил внимание, что к нему кто-то подошёл и встал рядом. Повернув голову, он увидел девушку. Он уже отметил, что люди на Земле очень красивые. Но эта девушка была просто прекрасна. В темноте неясным было её лицо в ореоле чёрных волос, но белое платье просто впечатало в черноту ночи её совершенную фигуру. Мирракс знал толк в женщинах. Сам он был красив и пользовался у них успехом. Но такого ощущения он не испытывал никогда в жизни. Он хотел её сейчас, немедленно и навсегда. Непобедимое желание пеленой заслонило его разум, и он готов был сорвать с неё это белое платье. Он сам себя испугался. Закусив губу, сжав кулаки, он пытался привести себя в чувство. Его мощной тренированной воли хватило, чтобы обуздать желание, но душа по-прежнему трепетала.

– Кто вы? – спросила девушка.

– Я только сегодня приехал.

– Странно. Я каждый вечер в любую погоду поднимаюсь сюда уже третий год. Как будто кого-то жду. А сейчас у меня такое ощущение, что ждала я именно вас. Странно.

Он молчал.

– Извините, что я вам помешала. Здесь очень красиво. Я люблю это место. Но я, пожалуй, пойду. Мне как-то не по себе.

– Я тоже пойду. Если вы в посёлок, то нам по пути.

– Да, я в посёлок. И если вы тот загадочный гость заброшенного дома, то мы будем соседями. Я ещё домой не заходила, но весь посёлок только об этом и говорит. Давайте познакомимся. Меня зовут Ольга, Ольга Петровна. Я зоопсихолог и работаю здесь в дельфинарии.

– А моё имя Мирракс.

– Вы иностранец?

– В каком-то роде да.

– Я сразу заметила небольшой акцент, но у вас очень приятный голос, и акцент придаёт ему особое очарование. Мы пришли. Я приглашаю вас завтра к нам на биостанцию. Я познакомлю вас со своими подопечными. И спутницу свою приводите. Говорят, вы с женщиной приехали.

Он рассмеялся.

– Не я с женщиной приехал, а она со мной. Это мой научный руководитель. Всего вам доброго, Ольга Петровна.

Она помахала ему рукой и скрылась за калиткой дома напротив. И тут он услышал голос Матери. Она звала его. Ещё раньше она предупредила, что здесь её нужно звать Василисой. Странная прихоть, но это её дело. Вот ему бы только не оговориться.

Он вошёл в гостиную. Перед ним стояла удивительная пара, женщина и мужчина. К Матери, то бишь к Василисе он привык. Он видел её в разных обличьях, правда, такой красивой он не видел её никогда. И если бы не девушка на утёсе, он бы, наверное, испытал сильное желание, глядя на такую женщину, но он ещё не успел пережить впечатления от встречи с земной девушкой. Мать улыбалась доброй улыбкой, как будто понимала, что с ним происходит. И ему стало стыдно. Да, есть в языке этого народа такое слово, но он не понимал, что это значит. Теперь, наконец, смог перевести его для себя. Стыдно – это укор разума и души за ошибочное или неправильное действие или помысел, направленные на честь и достоинство другой личности. Мирракс усмехнулся. Испытывать такое длинное чувство неудобно. Стыдно – очень ёмкое понятие. Очень интересно. Он перевёл взгляд на мужчину, который, казалось, спокойно ждал, пока мозги Мирракса поставят его мысли на место, и он, наконец, обратит внимание на него.

Мужчина был ужасен. Слово «красивый» не всплывало в мозгу ни на каких языках. Это было совершенство. Существо для бездумного поклонения, для добровольного рабства. Сверкающие синие глаза сканировали его душу. Если бы Мирракс мог украсть – взять чужое – он бы сделал это немедленно. Но Мирракс не знал, чего бы ему ещё хотелось, у него было всё. Значит, можно убить, только бы служить ему. Но для Мирракса это невозможно по прихоти, по чьей бы то ни было прихоти. Крушить, ломать, поджечь – нет, это деструктивно. Потом придётся строить и восстанавливать, не говоря о несчастьях, которые это принесёт людям. Можно лгать, сталкивать чужие интересы, рушить карьеры. Ради себя – нет. Ради великой цели – да, разумно взвесив все за и против, и, по возможности, честно, но лучше этого не делать. Время всё равно обнаруживает подлецов. Дипломатия – да. Подлость – нет. Праздник тела и души, обжорство, пьянство, секс, безудержный и дикий – вот. Его снова захлестнула неуправляемая волна, как там, на утёсе. Он знает, где её найти, эту девушку. А дальше что? Нет. Он с этим уже справился. Он хочет любви. Он хочет любить её всю жизнь, любить её детей, их будущее. Служить, сотрудничать – да. Рабом – никогда.

– Можешь убить меня, Люцифер. Я понял твою силу, твою двуликую сущность. Я понял всё в истории Земли. Ты двуликое светило. Но здесь быть другим нельзя.

И Мирракс склонился на колени и коснулся лбом пола – ритуальный жест приветствия людей перед представителями Звёздного народа. В этом жесте не было подобострастия. Точно так же он склонился бы перед своим другом, звездой Орв, в знак признательности за жизнь и разум на его планете.

Мать и Ра переглянулись. Ра наклонился, поднял Мирракса и поставил его на ноги перед собой. Мирракс снова посмотрел ему в глаза. Они сияли добротой и лаской.

– Добро пожаловать на Землю, Мирракс. Моя сестра умеет выбирать друзей. Предлагаю поужинать.

Только сейчас Мирракс оглядел гостиную. В ней всё было просто, понятно, приемлемо. Кроме странного чёрного ящика на ножках. Он подошёл ближе. Открыл большую крышку, там были струны. Он улыбнулся. Музыкальный инструмент. Он открыл маленькую крышку, там были клавиши, он провёл по ним одним пальцем. Сел на стоящий рядом стульчик и обрушил на эти чёрно-белые пластинки всё, что было у него на душе. Его поражало, как точно этот инструмент откликался на звучание его души. Он играл долго, пока не излил все ощущения сегодняшнего вечера, пока не стало на душе светло и спокойно, пока не пришла уверенность в себе. Он встал и смущённо улыбнулся.

– Простите. Замечательный инструмент. Сам не знаю, как это получилось.

Он подозрительно посмотрел на Ра. Все рассмеялись и дружно сели за стол.

– А вы прекрасный музыкант и тонко чувствующий человек, – Ра говорил серьезно. – Меня поразили два образа, мельком прозвучавшие в вашей исповеди: почти безмозглые и некрасивые цикады, поющие песнь любви, и совершенные по красоте и уму змеи, несущие в себе смертельный яд. Это было гениально и по сути, и по исполнению. И говорит о том, что вы, действительно, поняли мой мир. Я понимаю ваше потрясение, но я вижу, что вас это не надломит и не испугает. Вы будете пользоваться неограниченной степенью свободы. Люди и звери вам не страшны. Растения – это легко изучить. Но Земля прекрасна, мудра и опасна, как змея. С ней всегда будьте осторожны.

– Он умеет общаться с планетами, – спокойно сказала Василиса.

И тут Мирракса осенило. Она тоже часть истории этой планеты – легендарная Василиса Премудрая. И теперь ему легко будет здесь называть её так.

– Да, конечно. Но мне ещё потребуются дополнительные сведения, – он беспомощно посмотрел на телевизор.

– Есть у нас компьютеры, – усмехнулся Ра. – Но не для вашего интеллекта, сломаете любой. Придётся пользоваться моим разумом. Слух у вас великолепный, Солнце от Люцифера отличите.

Мирракс смутился, а Василиса весело рассмеялась.

– Ра, у нас мало времени, – она ещё улыбалась в начале фразы, но закончила её серьезно. – Завтра, Мирракс, ты приступишь к работе на биостанции. Ра разрешает установить несколько приборов, которые не вызовут революции, лишние он потом уничтожит. Я сразу уйду, как только немного отдохну и огляжусь. Но постарайтесь к моему возвращению сделать дело.

– Какое дело? – подозрительно спросил Мирракс.

– Любое, которое посчитаешь самым важным для себя.

– Ты права, сестра. Место называется Саккара. Портал откроешь именем моей матери. Но выйти сможешь только ты вместе со всем тем, что сможешь унести в руках. Земля даёт тебе только три часа. Тебя встретит Хранитель в туристическом кафе около пирамиды Джоссера. Вы узнаете друг друга, и с этого момента пойдёт время. Он проводит тебя до Портала и будет ждать. Ровно через три часа он снова его закроет. Он убьет любого, кто выйдет оттуда, кроме тебя. Хорошо запомни место, это сбережёт тебе время. Это всё, чем я могу тебе помочь. Возьми оружие. Ты на Земле наследила достаточно во все времена. И я верю, что ничего не сделаешь лишнего. Но я не знаю, с чем тебе придется там столкнуться. Удачи вам обоим!

И он исчез в глубине камина вместе с пламенем.

На следующее утро Василиса и Мирракс пошли на биостанцию. Небольшое официальное здание приютилось у самого утёса, где накануне Мирракс встретил Ольгу. Для одних суток пребывания на планете было слишком много впечатлений. И с самого утра он дал себе слово, что впредь будет осторожен. Но от ощущения того, что весь его прежний опыт, все его знания и авторитет здесь ему просто не нужны, он чувствовал себя мальчишкой, попавшим в страну чудес. А созерцание восхода солнца на берегу моря привело его в состояние экстаза. Трепещущая утренняя звезда, многоцветная заря и прекрасное, доброе, тёплое, ласковое и весёлое Солнце на фоне зелени и синевы родило в душе песню, но тут запели птицы. Это был феерический спектакль и, похоже, для одного зрителя. Потому что другие люди как будто ничего этого не замечали и занимались своими делами.

– Мирракс, тебе нравится Земля?

– Это удивительный, я бы сказал, уникальный мир.

– Да. Таких больше нет. Первое испытание ты выдержал. Но будь осторожен.

– Я постараюсь.

Начальник биостанции встретил их приветливо. Он сказал, что от сотрудничества разных школ науке только польза. А если господин Мирракс может собрать им несколько уникальных приборов, то пусть только напишет, что ему для этого нужно, и они в течение недели постараются это достать. Дельфины? Там у нас главная Ольга Петровна, но, думаю, она не будет возражать.

И они спустились к морю. Там, в отгороженной от моря бухте, плавали печальные дельфины. Они были здоровы и сыты, но печальны. Василиса и Мирракс переглянулись.

– Я попробую, – ответил он на немой вопрос.

И тут все четыре дельфина подняли головы над водой и стали их очень внимательно разглядывать. Вдруг они весело защебетали. Мирракс и Василиса оглянулись. По крутому берегу к бухте спускалась девушка в белом платье. Она словно летела белой птицей. Василиса снова отвернулась к дельфинам. Это была Ольга. Она зашла на платформу, на которой стояли Мирракс и Василиса, уже более степенно и сдержанно, подошла чуть ближе, рассматривая Мирракса.

– Вы? – удивлённо спросила она. – Не ожидала вас здесь увидеть. Посторонним сюда вход запрещён.

Но глаза её сияли. Она рада была его видеть. Что-то притягивало её к этому человеку. Она думала о нём всю ночь. Её потрясла музыка, которую она слышала вечером, и почему-то у неё не было сомнений, что это именно он играл. Но тут её взгляд сместился на Василису, которая внимательно и даже придирчиво её рассматривала. И глаза Ольги сразу потухли. Она знала, что она красива. Но женщина, стоящая перед ней, была само совершенство. Ольга замерла и смотрела на неё, как загипнотизированная.

– Мирракс, я ухожу. Пожелай мне удачи. Помни, у нас всего две недели. А вернусь я через неделю.

И пошла в сторону Ольги. Проходя мимо неё, она прошептала:

– А ты помни, что я ему в бабушки гожусь.

За спиной Ольги она оглянулась. Мирракс помахал рукой и тихо сказал:

– Удачи тебе, Василиса.

Василиса грустно улыбнулась и исчезла.

Ольга ещё минуту стояла как соляной столб, потом ожила и сразу оглянулась.

– Боже мой! Да где же она? Только что была здесь, и уже нет.

– Она быстро ходит, и теперь, наверное, очень далеко, – печально ответил Мирракс.

– Вам жаль, что она ушла?

– Нет. Я просто тревожусь за нее. Ей предстоит трудное дело.

– Вы назвали её Василиса. У нас есть сказки о Василисе Премудрой.

– Да. Она женщина из сказки.

– А вы? Вы тоже из сказки? – она уже начала приходить в себя, и в её больших зелёных глазах сверкнули лукавые искорки.

Мирракс вздрогнул, чувствуя, что в нём опять поднимаются волны желания.

– А это как вам захочется, – тихо сказал он и посмотрел на солнце.

И в душе его зазвучал голос: «Полюби её. Она прекрасна». И тут же второй: «Соблазни её. И ты проведёшь на Земле незабываемые две недели».

И тут засвистели, защёлкали дельфины. Все это время они молча и внимательно наблюдали за тем, что происходило на мостках. А сейчас они были очень возбуждены.

Мирракс подошел к самому краю настила и стал внимательно прислушиваться.

– Ты зря надеешься, что он нас понимает.

– Раз он слышит Его, значит, должен понимать и нас. Ты что, не видишь, что он нездешний?

– Ну, тогда ему надо сказать, что если он послушает второй совет, то потеряет больше, чем найдёт.

– Но мы не можем сказать ему всей правды. Мы нарушим Закон. И тогда Василиса зря идёт на это опасное дело.

– Мы его просто предупредим. И пусть решает сам.

Один из них подплыл к самым ногам Мирракса.

– Мирракс, сын планеты Орв звезды Орв, ты будешь счастлив только тогда, если полюбишь эту девушку, сохранишь её целомудрие до свадьбы и увезёшь её с собой. Но это произойдёт только в том случае, если она тебя полюбит. Думай не о себе, а исключительно о том, как добиться её любви.

Ольга стояла на коленях у самого края помоста и, схватившись руками за голову, причитала.

– Я, наверное, схожу с ума. Они так возбуждены. И у меня такое ощущение, что они пытаются вам что-то сказать.

– Да. И очень важное. Я сам удивлён. Но, если позволите, я им отвечу.

И он защёлкал, присвистывая и прихрюкивая.

– Спасибо вам, Водный народ. Я принимаю ваш совет. Теперь я понимаю, зачем Василиса привела меня сюда. Я постараюсь успеть.

Все четыре дельфина высоко выпрыгнули из воды. А Мирракс продолжал:

– Вы хотите на прощанье поговорить с Ольгой?

– Да.

– Я сделаю переводчик. Но до поры вы не говорите ей, кто я.

– Мы согласны.

– А потом я его уничтожу.

– Да. Ещё не время. Мы потом поговорим. Займись ею. Для неё слишком много эмоций.

В знак приветствия все четверо снова высоко подпрыгнули и скрылись под водой.

Ольга плакала. Она лежала прямо на досках ничком, и все её тело содрогалось от рыданий. Мирракс легко поднял её, перенёс на мат, лежащий на краю настила, снял с её ног туфли и опустил её ноги в воду. Дельфины по очереди дотрагивались до неё носами, выныривали и клали головы на её колени.

Мирракс стоял в стороне и наблюдал эту сцену нежной привязанности.

Наконец, она успокоилась. Но нежные черты её лица вдруг приобрели жёсткость. Дельфины сразу отплыли на другой край бухты и, выстроившись в одну линию, подняли головы из воды. А она, не поворачивая головы, сказала:

– Уходите отсюда. Уходите сейчас же! Я вас ненавижу.

Его сердце сжалось от тоски и отчаяния. А потом он возмутился.

– Позвольте поинтересоваться, за что же это вдруг вы меня возненавидели? Вы даже не успели меня рассмотреть. Вы ничего обо мне не знаете. За что вы меня ненавидите?

– У меня есть причины, – ответила она упрямо, не поворачивая головы в его сторону.

– Я слушаю. Это ведь касается меня. И я имею право это знать.

– Конечно, конечно, – она уже стояла рядом с ним. Глаза её сверкали огнём Люцифера, губы дрожали, и она почти выкрикнула: – Да кто вы такой, чтобы врываться в мою жизнь? Вы пришли на моё заветное место, где я, может быть, ждала свою судьбу. Вы явились ко мне на работу. Я, между прочим, защитила кандидатскую диссертацию по общению с дельфинами. И тут приходит какой-то иностранец и одним свистом разрушает плод моей многолетней работы. Я что-то не слышала, чтобы в мировой литературе были публикации о том, что кто-то расшифровал язык дельфинов. Вы шарлатан или циркач! Убирайтесь отсюда! Не трогайте моих дельфинов!

Он не мог сказать, что в гневе она была прекрасна. Но дельфины волновались. Люцифер вчера преподал хороший урок, и Мирракс мысленно послал ему благодарный привет. И в ответ услышал: «Ха-ха! Посмотрим, как ты справишься!»

Мирракс отошёл от Ольги на пару шагов, повернулся к морю. В душе у него был хаос, но голос звучал спокойно и холодно.

– Моя жизнь, моя работа, мой бассейн, мои дельфины, мой утёс и, наконец, я сама. Как тесно ваше сердце. В нём ничему нет места, кроме вас самой. Там нет места ни для судьбы, ни для любви.

От его ледяного тона и от его жестоких слов она просто оцепенела, но, не желая сдаваться, выдавила из себя:

– Неправда. Я люблю моих… – тут она запнулась, но упрямо закончила, – дельфинов.

– Вот их, ваших дельфинов, вы любите меньше всего. Это ваша работа. Дельфины вас любят, поэтому добровольно живут в клетке, в которую вы их посадили, иначе они бы ушли или умерли. И вы хотите найти общий язык с заключёнными?

– Неправда! Им здесь хорошо. У нас самый большой бассейн в мире. Мы предоставили им целую бухту. Мы их хорошо кормим.

Он уже снова был рядом и смотрел на неё. И она видела, как изменилось его выразительное лицо при её последних словах.

– Как я ошибся в вас. Я радостно хотел вас чему-то научить. А вы просто ревнивая бездарность. К счастью, это не ваша биостанция, и я могу эти две недели проработать, не пересекаясь с вами. Но проучить вас стоит.

Он подошел к краю помоста и начал насвистывать. Через некоторое время за сеткой бассейна со стороны моря появилась пара крупных свободных дельфинов. Они весело и высоко подпрыгивали в знак приветствия. Он снял свои сандалии. И в этот момент к помосту, где он стоял, подплыли два её дельфина. Он ловко прыгнул им на спины, одной ногой на одного, второй – на другого. Дельфины вдоль помоста поплыли к берегу медленно, давая ему найти наиболее устойчивое положение. У берега они развернулись, и, быстро набирая скорость, помчались к загородке, взлетели, как птицы, и все трое оказались в море. Там он ловко перепрыгнул на вольных дельфинов и умчался в море. Её дельфины, проводив их на расстояние разбега, снова вернулись в бассейн.

Ольга была в шоке. Она поймала себя на мысли, что во время этого феерического зрелища она думала только о том, что ей придётся отвечать за пропажу инвентарного номера 14 и инвентарного номера 15. Но когда дельфины вернулись, её окатила волна стыда и оскорблённого самолюбия одновременно. Но гордость победила. Она пошла за рыбой. Однако дельфины не стали есть, даже не подплыли к помосту. Они молча плавали в отдалении. И на все её попытки их подозвать они ныряли, ударяя хвостом по воде, – жест крайнего неодобрения. Она снова разозлилась. Этот человек отнял у неё всё: мечту, любимую работу, уважение к себе.

Он отнял у неё мечту. Но о чём она мечтала? Красивая девушка, перспективный учёный, она отвергла всех своих поклонников и каждый вечер ходила на утёс, ожидая сказочного принца. Он пришёл. А она ему сказала: «Кто ты такой? Это мой утёс».

Она была увлечена своей работой, и он показал ей перспективы, о которых она даже не могла мечтать. Но она решила изгнать его, обозвала фокусником. А ведь он прав. Она ревнивая бездарность. Ольга вспомнила красивую женщину, которая внимательно рассматривала её и, видно, докопалась до сути, а иначе зачем ей было говорить, что она бабушка этого человека, а потом внезапно исчезла. Экстрасенсша какая-нибудь, тоже дельфинов изучает. И на бабушку не тянет. Да что теперь об этом думать! Всё потеряно.

Она медленно направилась к зданию биостанции, зашла в кабинет директора. Это был её учитель, профессор, учёный с мировым именем. Он удивлённо посмотрел на неё своими лукавыми глазами.

– И куда делось, птичка, твоё прекрасное настроение? А у меня для тебя сюрприз. У нас две недели будет работать очень интересный человек. Он, правда, иностранец, но довольно хорошо владеет нашим языком.

– Если это тот, рыжий, то он и другими языками владеет неплохо.

– А, вы уже познакомились? Прекрасно. Наверное, он англичанин, богатый и обещал подарить нам кое-что из оборудования. Да, кстати, где он?

– Ушёл.

– Как ушёл? Он здесь не проходил, я специально его жду.

– Ушёл босиком, там, на помосте, его сандалии валяются. Скажите, чтобы кто-нибудь забрал. А то скажет, что украли.

– Ничего не понимаю. Ну, ушёл босиком, его дело, но здесь он не проходил.

– Он по морю ушёл.

– Что, как Христос, по воде аки посуху? Вы, наверное, нездоровы, Ольга Петровна. Идите-ка домой.

– Да. Конечно. Я за этим и пришла, чтобы отпроситься. Только он всё-таки по морю ушёл, на дельфинах.

– На наших, что ли?

– Нет. На свободных. Наши его только через забор переправили и вернулись. Я пойду. Мне надо принять что-нибудь успокоительное.

Она с не подозреваемым в себе прежде злорадством глянула на растерянное лицо профессора и, не сказав больше ни слова, вышла из кабинета. А он побежал к бассейну. Дельфины радостно его поприветствовали. Все были на месте. Он машинально взял ведро с рыбой, оставленное Ольгой, и начал их кормить. Они весело ели. Он знал, что они умные и понимают человеческую речь. Но всей его жизни не хватило на то, чтобы расшифровать их язык, да и Ольга в этом направлении мало продвинулась. Дельфины наелись и весело резвились.

– Идите все сюда, – сказал он тихо.

Они подплыли. Высунули головы из воды, смотрели на него преданными глазами и улыбались.

– Это правда, что он ушёл отсюда по морю?

Все дельфины дружно закивали головами.

– А кто из вас ему помогал?

Два самца подплыли ближе. Он наклонился и погладил их по головам, а они уткнулись носами в его ладони.

– Вы хотите, чтобы он помог нам понять друг друга?

Дельфины снова закивали головами.

– Я сразу понял, что они не простые люди. А женщина тоже по морю ушла?

Дельфины сделали отрицательный жест.

– А как?

Один из них высоко подпрыгнул, сделал виток вдоль своей оси и исчез, через несколько секунд он снова оказался в воде.

– Бедная девочка. Но ей это нужно переварить самой.

Дельфины снова закивали головами.

– Спасибо вам. Мне тоже нужно кое о чём подумать.

Он низко поклонился дельфинам. Повернулся к морю, внимательно осмотрел загородку, взял сандалии Мирракса и вернулся к себе в кабинет. Покрутил головой, потом сдвинул с края стола бумаги и поставил туда сандалии. И тут же до него донесся одобрительный щебет дельфинов.

Ольга ни о чём не думала. Она просто не могла ни о чём думать. Голова разламывалась, сердце ныло. Она просто шла, вернее, тащилась домой. И только она подошла к дому, ворота напротив раскрылись. Из них выехала машина и умчалась в сторону города, а ворота закрылись сами. Силы оставили её. Она села на камень, лежащий у дороги, который почему-то никогда раньше не замечала, и горько заплакала. Сколько она так просидела, она бы не могла сказать. Но никто к ней не подошёл, а в посёлке её знали все, значит, никто не видел. Повезло. Надо быстрей добраться до дома. Но скорей не удавалось. Ноги были словно ватные. Потрясение оказалось слишком велико. Наконец, она открыла дверь и, даже не вынув ключа из замочной скважины, добралась до дивана и упала на него, как подкошенная. Мыслей не было. Надо было просто уснуть. И она уснула.

Когда проснулась, был уже вечер. Она встала, подошла к холодильнику, достала кувшин с яблочным соком, налила в стакан. Не зажигая света, вернулась в гостиную, села в кресло. Отпивая мелкими глотками холодный сок из стакана, она смотрела прямо перед собой. Перед ней было большое окно, которое она не успела задёрнуть шторой. За невысоким забором её дворика хорошо было видно улицу, уже освещённую фонарями, и высокий забор дома напротив. Дома́ на той стороне улицы были расположены выше. Забор, действительно, был высокий, и с улицы дом не был виден. А сейчас она видела, что за забором большой двор, а дом стоит в глубине, ещё выше по склону горы, и виден из её окна как на ладони. Странно, а раньше она этого не замечала. Просто не смотрела. Кому интересен пустой дом. Дом и сейчас выглядел пустым.

Да, оказывается, очень многого она не замечала в этой жизни. Даже не заметила того, как превратилась в бездушную, глупую, самодовольную куклу. Стыдно в этом признаваться. Но она была честной. И когда же это началось? Сейчас неважно, когда. Это случилось. И всё-таки это важно. Произошло это тогда, когда три года назад её мать рассказала ей об её уникальности и о том, как ей следует себя вести, по каким правилам жить и чему ещё следует научиться. И она начала учиться. Но по мере того, как приходили знания, росло самомнение, подруги становились скучными, а друзья – недостойными её великой миссии. И вот тогда она придумала для себя игру: раз она избранная, то её должен найти сказочный принц. Она каждый вечер ходила на утёс и ждала его там. Её профессор посмеивался над ней, нечасто, но иногда, когда замечал её плохое настроение.

– Что, Оля, опять вчера не встретила своего принца?

– Не встретила, – обычно отвечала она и всегда задавала себе вопрос: шутит он или так глубоко проник в её суть?

Человек-то он был непростой. Очень умный, и с дельфинами он ладит лучше неё. И учит её многому, и она часто даже удивляется тому, как много он знает. Но он никогда не развивал эту тему дальше, и она успокаивалась до следующего раза. Но никто и никогда не приходил на этот утёс. Днём туда не пускали, а ночью было не интересно – дельфинов не видно. И обходили этот утёс и местные, и отдыхающие. И только она ходила и ходила туда каждый вечер и ждала.

А вчера вечером в воздухе пахло грозой. Небо было чистым, но воздух ионизирован до предела. Искрили провода, светились кроны деревьев, она сама была наэлектризована так, что если протягивала руку к какому-нибудь предмету, то проскакивали искры. Особенно её встревожили дельфины. Когда она пошла с ними попрощаться, то увидела, что они глубоко под водой, и всплывают только для того, чтобы вдохнуть, осторожно, почти бесшумно набирают воздух и снова уходят под воду. Они даже не обратили на неё внимания. Но они очень внимательно изучали заграждение бухты, как бы оценивая и примеряясь. Но она не придала этому значения, она знала, что из бухты убежать нельзя. Она даже решила, что они над ней подшучивают, и, помахав им рукой, побежала на свой утёс. И, уже подбираясь к вершине, она в тревоге подняла голову и замерла. На вершине утёса, на самом краю, чуть расставив ноги, окружённый лёгким сиянием, стоял высокий мужчина и смотрел в небо у себя над головой.

Вот он, принц. Встречай!

А потом было всё, что было. И вот принца нет. Он уехал. Наверное, поехал догонять ту дамочку. Стоп! Вот и добрались до сути. И всё-таки – это ревность! Ведь утром она её не заметила за его широкой спиной и обрадовалась, увидев его на помосте. Она не разглядела его вчера в темноте, но все клеточки в её теле пели: «Это он!» А потом она увидела эту женщину.

Да. Она ревнует. Ревнует бешено, по-звериному, неукротимо. Как низко и как стыдно! И он это понял.

А ведь он ждал её. Она видела радость, вспыхнувшую в его глазах. Он сделал несколько попыток найти с ней общий язык. Но она глупела с каждой секундой. Словно чёрт дергал за верёвочку. Какой чёрт? Она же учёный. Она зоопсихолог. Кто может затронуть в душе струну, которой там нет? Всё дело в ней самой. Оказывается, она совсем себя не знает. И сидит где-то глубоко в душе нечто звериное, тёмное. А мать предупреждала и давала даже ей что-то почитать, но она всё откладывала, а потом забыла. И вот оно вынырнуло. Вынырнуло неожиданно, в самый неподходящий момент, и показало ей всю ничтожность её внешнего лоска и хороших манер.

«В вашем маленьком сердце нет места даже для любви».

Ничего. Она ещё докажет! Но доказывать было уже некому, разве только себе.

Она встала, задёрнула штору и включила свет, нашла хорошо спрятанную книгу и начала читать.

А Мирракс, прогарцевав на дельфинах до соседней бухты, выбрался на берег. На прощанье он ещё поболтал с дельфинами. Но как только он сделал первый шаг по сухому, на ногах у него снова появились сандалии.

– Не волнуйся, заберу, – произнёс он загадочную фразу и начал карабкаться вверх.

Берега здесь были крутые, но бухточки очень живописные. Он знал, что всё сделал правильно. Он чувствовал, что полюбил эту девушку. Ни одна женщина до сих пор не вызывала у него ни таких чувств, ни таких ощущений. Но он знал и другое. Его жена должна быть сильным и духовно мощным человеком, иначе она просто погибнет. Ему хотелось, чтобы Ольга оказалась такой, какой показалась она ему в первый момент. Но от него это уже не зависело. Он мог воспитывать её, но сделать другой не мог.

Он уехал в большой город, чтобы поискать там необходимые детали для приборов, которые хотел сделать.

Ольга на следующий день не пошла на работу. Ей нужно было выспаться, а главное, нужно было переварить то, что она узнала из книги. А это стоило того. Нужно было ещё найти в себе силы, чтобы полностью перестроить себя. Надо себя перестраивать, а не от миссии своей отрекаться. Это уже не вызывало сомнения.

Утром следующего дня она, как всегда, сначала вошла в кабинет профессора. Ей показалось, что там никого нет. И тут она увидела, что на одном углу стола лежат сандалии их гостя, которые он оставил на помосте.

– Интересно, кто же до этого додумался? – возмущённо воскликнула она и направилась к столу.

Но только она протянула руку, чтобы схватить сандалии и бросить к порогу, откуда-то из-за стеллажей вышел профессор.

– Здравствуй, Ольга! Это я принёс сандалии и положил их на свой стол. И очень бы просил тебя руками их не трогать. Ценная, между прочим, вещь. Твои, даже самые дорогие туфли, окажись они на моём столе, я бы выбросил в окно.

Она так и застыла с протянутой рукой. Глаза профессора сияли, и она впервые подумала, что он не такой уж старый.

– Ну как, валерьяночка помогла?

– Не пила я валерьянку! Но поработать над собой пришлось. Я сильно изменилась, профессор.

– Вижу. Но не обольщайся, работа только началась. Даже сандалии этого человека вызывают у тебя агрессию.

– Но это же обувь. Ей не место на вашем столе!

– Я же тебе сказал – это очень ценная вещь. И предупреждаю: первого, кто до них дотронется, выгоню с работы в ту же минуту и без выходного пособия. И ещё. Обидишь нашего гостя – ты мне больше не ученица.

– Да не собиралась я его обижать! Наоборот, прощения хотела у него попросить. Да, видно, не придется, сбежал наш гость.

– И прощения не нужно просить. Просто веди себя достойно. А гость не сбежал. В отличие от тебя, он работает. И тебе пора. Задание такое: чтобы завтра к вечеру вся территория биостанции была обнесена надёжным забором, чтобы ни один турист не проник. Найми штат охраны, надёжных людей, человек десять. Работать посменно: в две смены, от зари до зари. Оплата договорная. Ты всё поняла? Весь транспорт, все рабочие и лаборанты в твоём распоряжении. Не хватит людей – найми ещё. Завтра к вечеру сделаешь, потом поговорим. Не сделаешь – и говорить будет не о чем.

– Хорошо. Всё сделаю. Не понимаю, зачем, но сделаю. Я только к дельфинам сбегаю.

– Не теряй времени зря. Они не будут с тобой общаться. Обидела ты их сильно. И если хочешь помириться с ними, делай, что тебе велят, с рвением одержимого. Не успеешь до завтрашнего вечера – уйдут твои дельфины. Совсем уйдут. Навсегда. Да, и вот ещё: ни на чём не экономь: деньги есть.

Ольга задумчиво посмотрела в окно на бухту и как наяву увидела стройную фигуру, летящую на двух дельфинах, с сияющей на солнце копной рыжих волос. Она тряхнула головой, словно отбрасывая назад свои прекрасные волосы. Видение исчезло. А она вышла из кабинета. Профессор с усмешкой посмотрел ей вслед.

Уже выезжая на дорогу, Ольга увидела спешащего к биостанции Мирракса. Лицо его было озабочено, но её он заметил. Остановился и проводил машину взглядом.

Когда Мирракс вошёл в кабинет профессора, он сразу увидел свои сандалии, и лицо его просияло.

– Профессор, здравствуйте! Спасибо, что позаботились. Это очень ценная для меня вещь.

– Знаю, знаю. Забирайте скорей, пока какой-нибудь чистюля из моего персонала их не выбросил.

Мирракс удивлённо стрельнул в профессора глазами. Тот нарочито отвернулся, как бы ища необходимую ему в данный момент вещь, чтобы не видеть, как исчезают сандалии в руках Мирракса. Это ещё больше удивило последнего.

– А куда помчалась ваша неистовая Ольга Петровна?

– Забор строить вокруг биостанции. – И, увидев, что Мирракс удивлённо поднял брови, добавил: – Ничего. Ей полезно.

– А забор зачем?

– Вы же хотите освободить дельфинов. Значит, исследования теперь будут проводиться иначе. А посторонним это знать не обязательно. Биостанция будет охраняться только днём.

Мирракс уже не удивлённо, а очень внимательно смотрел на профессора. А тот тоже смотрел ему в глаза.

– Вы Хранитель? – прямо и чуть резко спросил Мирракс.

– Да. Я – Хранитель. И Василису я знаю очень давно. Я был одним из учителей её сына Ивана. Разве она вам этого не сказала? Значит, решила, что сами разберётесь. Видно, вы человек высокого ранга. Дождалась, значит, девочка своего принца. Мирракс, вы мне очень симпатичны. Но вы ввязались в опасную игру. Я многого не могу вам сказать. Но кое-что скажу, это будут слова обычного доброжелателя. Но вы мне на них не отвечайте. Что вы подумаете, и какие выводы сделаете – это ваше личное дело. А скажу я вам вот что. Девочка должна полюбить вас больше жизни, а вам ведь другая любовь не нужна. Но выходить замуж по нашим обычаям она должна девственницей. И прошу вас: никогда больше не возвращайтесь к этому разговору.

Всё это профессор говорил как бы между прочим, а сам что-то искал в своих бумагах. Наконец, нашёл записную книжку, открыл нужную страницу и набрал номер телефона.

– Здравствуй, друг! – сказал он в трубку. – Организуй мне на послезавтра несколько водолазов. Сколько конкретно?

Он вопросительно посмотрел на Мирракса.

– Троих, думаю, хватит. Я помогу.

– Троих. И сварочные аппараты для подводной работы. Да. И баржу с буксиром. Желательно, чтобы ранним утром все были здесь. Да. Работы ликвидируем. Чем я буду заниматься? Пожалуй, крабами, совсем неизученная область. Всё. Договорились.

И, подняв глаза на Мирракса, грустно сказал:

– Всё, Мирракс, назад дороги нет. Ваша помощь будет платой за то, что я вам сказал.

– Хорошо, профессор. Надеюсь, и вы меня не выдадите. Идемте к дельфинам.

Они спустились вниз на помост. Подошли к самому краю. Мирракс свистнул. Дельфины выпрыгнули из воды.

– Я хочу поговорить, – прощёлкал Мирракс.

– Мы готовы, – все четверо подплыли ближе и подняли головы из воды.

– Вы готовы добровольно сотрудничать с людьми?

– Не со всеми. Мы любим Ольгу, но надеемся, что ты её увезёшь. Мы будем продолжать сотрудничать с Хранителем. Его миссия – написать нашу историю и описать наши обычаи и быт. Настало время.

– Я не об этом. Послезавтра уберут сетку, отделяющую бухту от моря, и вас освободят. Вы будете приплывать сюда днём для работы?

Дельфины переглянулись. Один из них издал длинный протяжный свист. Через некоторое время за сеткой появилась большая стая дельфинов. Они бурно обсуждали новость – и вольные, и те, что в бассейне. Наконец, вожак вольной стаи обратился к Мирраксу.

– Мирракс, сын планеты Орв звезды Орв, ты настоящий друг. Мы будем сотрудничать с Хранителем. Каждый день к нему будут приплывать дельфины. Мы приведём к нему наших детей и стариков. Мы не нарушим слова. Но он тоже должен дать клятву, что не причинит вреда никому из тех, кто сюда придёт. Но люди коварны, и многое на этой планете от него не зависит. Тебе назовут условный знак тревоги. И ты тем же способом передашь эту информацию ему. Но пусть сначала даст клятву.

Мирракс повернулся к профессору и перевёл ему суть разговора. Глаза профессора засияли неподдельной радостью. Он опустился на колени на краю помоста, положил ладони рук на поверхность воды и произнёс:

– Солнце, Земля, Вода, Водный народ, именем Закона и своей жизнью клянусь, что не причиню вреда ни одному существу, доверившему мне свою жизнь.

После этого вольная стая исчезла, а один из дельфинов бассейна подплыл к помосту и положил голову на мат. Мирракс встал на колени и приложил свой лоб ко лбу дельфина. Потом встал и проделал то же с профессором.

– Я понял, – через некоторое время сказал тот.

И дельфины закивали головами. А Мирракс снова обратился к ним:

– Вы покинете бассейн до начала демонтажных работ?

– Нет. Женщины не смогут перепрыгнуть через загородку. И потом, пусть факт освобождения будет официальным.

– Ясно. Тогда прекратите голодовку. И простите Ольгу. Она ещё молодая. И она очень сожалеет обо всём.

Дельфины снова закивали головами и начали резвиться. Мирракс перевёл профессору последний разговор, и они пошли наверх, к зданию биостанции. Профессор отдал распоряжение, и дельфинам понесли рыбу.

День выдался длинным и трудным. К вечеру Мирракс устал. Он устал не столько от дел, сколько от дум. Он понял всё. И теперь он знал, что игра действительно, опасна, а времени у него мало. Он даже понял слова, которые Мать вскользь сказала его сестре, а Мать слова всуе не скажет. Это большая честь – породниться со Звёздным народом. Можно поставить на кон и свою жизнь. Он полюбил эту девочку с первого взгляда. Знал, что если это к мужчине приходит, то он сразу понимает, что это навсегда. Или не приходит, и тогда он мечется всю жизнь от одной женщины к другой. Возможно, именно поэтому у него до сих пор не было жены. Он хотел любить. Но теперь ему нужно было, чтобы и она полюбила его. Не просто влюбилась в сказочного принца, а полюбила. И ради этой любви познала себя до конца. А время можно считать по минутам. Он не может проиграть. Теперь он понял, что Мать рискует своей жизнью не только ради Сигла, но и ради него. Значит, вся его мощь должна быть здесь. И его победа будет для неё лучшей помощью.

Вечером он пошёл на утёс. Он лёг на землю крестом, прижался всем телом и прошептал:

– Земля, помоги Матери. Мы её зовём Матерью. Для тебя она Василиса. Земля, помоги Василисе.

Земля молчала. Но вдруг он почувствовал, что его сердце окатило тёплой волной.

– Благодарю тебя, Земля, – и он поцеловал землю.

Потом он сел на краю обрыва, свесив ноги вниз.

– Люцифер! Мне нужна твоя помощь.

– Слушаю тебя, Мирракс.

– Я полюбил эту девушку. И ты это знаешь.

– А ты не боишься? Ведь теперь ты знаешь всё.

– Да, знаю. Хранителей не приставляют к простым девушкам. Но я не нарушу Закон. Догадываться – моё право. Озвучить – нарушить Закон. Здесь ты меня не поймаешь.

– Чего же ты хочешь от меня?

– Эта девушка светла и прекрасна, как ангел, но мощна тёмной силой и коварна, как демон. Она – дитя Земли. И очень на неё похожа.

– Ты умён, Мирракс. Но почему ты не обращаешься к Солнцу?

– Солнце уже сделало свою работу, и я уже его поблагодарил. Ты же знаешь. А ты только начал её учить. У нас мало времени. Она должна пройти инферно на Земле, иначе она погибнет. Ты ведь и это знаешь.

– Но можешь погибнуть ты.

– Я всё равно погибну через неделю, если она не познает себя.

– Ты честный и смелый человек, Мирракс. Ты преданный друг. Я помогу тебе. Но туго тебе придется. Ты уверен в себе?

– Я постараюсь выдержать. Это и моё испытание. Ведь звёзды не берут себе в родственники кого попало.

– Теперь я понимаю сестру. Ты умён, отважен и честен. Я её выбор одобряю и тебе помогу.

И словно молния сверкнула. Мирракс понял, что с этой минуты его жизнь в опасности.

Ольга тоже устала. Весь день она злилась, не понимая этой прихоти профессора – поставить забор, да ещё в такие короткие сроки. Ну, конечно, ей дали дело, чтоб она не лезла к дельфинам! А она пришла утром на биостанцию, кроткая и покладистая. Она победила гордость, и ей это далось нелегко. Она готова была извиняться перед всеми, перед профессором, перед дельфинами и перед этим рыжим. Но никто даже слушать этого не захотел. Её унизили ещё больше. Тёмное пламя её души разгоралось, и она ничем не могла его унять. Разум был бессилен. Ей хотелось ломать и крушить, сорвать на ком-то свою злость, но все давно разошлись. Даже строители, которые работали до темноты, ушли несколько минут назад. В сердцах она стукнула по каменной плите забора и вскрикнула от боли. Это немного отрезвило её. Потирая ушибленную руку, она вспомнила, что ещё вчера дала себе клятву, что победит это в себе. Домой идти не хотелось. Там лежит эта книга, где каждая строчка про неё, такую. А она считала себя хорошей, светлой, доброй и даже весёлой. Как хрупка, оказывается, в ней эта корочка-оболочка, а внутри она вся из тьмы и грязи. Она вспомнила, что сегодня, препираясь с рабочими, она несколько раз грязно выругалась. И сама удивилась: и что выругалась, и что это помогло сдвинуть дело. Но если мир такой, почему она должна быть иной? Она заметила, что ноги несут её на утёс. Два дня назад она поклялась себе, что никогда больше туда не пойдёт. Она даже остановилась. Потом махнула рукой и пошла дальше. Подумаешь, одной нарушенной клятвой больше, одной меньше – какая разница. На этот раз она увидела его сразу. Он снова стоял на самом краю обрыва и смотрел в небо. Вот причина всех её бед!

Она кралась бесшумно, как кошка или рысь. Она охотилась. Она решила его убить. Она не думала о том, что будет потом. Она страстно хотела его убить. Она положила руку ему на спину. И если бы он вздрогнул или напрягся, она бы его толкнула.

– Здравствуйте, Оля, – сказал он тихо. – Я так рад, что вы пришли.

Он её ждал! От невыносимости бремени вины сознание отключилось. Она зашаталась, и сама сорвалась бы вниз, если бы он не успел её подхватить.

Мирракс и мечтать не мог о таком счастье. Он нежно прижал к себе свою драгоценную ношу, он вдыхал аромат её волос и тела. А она рыдала на его плече. Он медленно шёл, удаляясь от обрыва и стараясь продлить эти мгновения.

– Вы не понимаете! Я хотела вас убить!

– Не надо торопиться, Ольга. У вас ещё будет такая возможность, – сказал он тихо и спокойно.

Она вздрогнула от бешенства. Он издевается над ней. Ольга забилась в руках Мирракса, пытаясь вырваться. Но он держал её крепко. Почти у самого подножья холма он поставил её на ноги, взял обеими руками её голову и поднял лицо. На её лице была печать усталости от трудного дня и сильных переживаний, но лицо это было прекрасно.

– А почему бы вам просто не полюбить меня? Я же люблю вас.

Он нагнулся, чтобы поцеловать её губы легким дружеским поцелуем, но они раскрылись ему навстречу. И Мирракс ушёл из времени. Он жадно пил этот пьянящий и искрящийся напиток и не мог напиться. Он не заметил, как поднял её и прижал к груди, как она обвила своими ласковыми руками его шею. Он пришел в себя от боли и от шока от мысли, что ещё миг, и он сорвет с неё платье. Ну, нет! Он судорожно вздохнул и замер, приводя себя в чувство реальности. Но её не выпустил из рук, взяв поудобнее, медленно, чуть пошатываясь, понёс в посёлок. Донёс её до калитки дома и опустил на землю.

– До свидания, Оля.

– Мирракс, постой. Я, наверное, тоже люблю тебя.

– Да, наверное, ты влюблена. Ты горишь то красным, то синим пламенем. Этот огонь сжигает тебя. Но меня он не греет.

И, резко повернувшись, он пошёл в свой дом.

Как он смеет?! – взорвалась опять её душа. Но сил не было. Её тоже шатало. Она добралась до кровати, скинула одежду на пол и бросилась в постель. Уже засыпая, она подумала, что завтра заставит его ответить за свои слова.

Утром Ольга встала рано и сразу побежала на биостанцию. Ей хотелось встретиться с дельфинами, пока никого нет, и не пришли рабочие, чтобы достроить забор. На биостанции никого не было. И она обрадовалась, что её план удался. Но уже на половине склона она увидела, что ОН в бухте плавает с дельфинами. Они волнуются и плавают по кругу. А он в центре этого круга обнимается с дельфинихой. Её бросило в дрожь от омерзения – сначала к нему, а потом к себе: сначала она ревновала к женщине, а теперь к дельфину.

– Мирракс, прекрати сейчас же! – её крик в конце сорвался на тоскливый визг.

Дельфины, трое, которые плавали по кругу, как по команде подняли головы и посмотрели в её сторону, безмерная печаль была в их позах и в выражении глаз. Но это не заставило её задуматься. Потому что он даже не оглянулся. Он поцеловал дельфиниху, что-то шепнул ей и продолжал прижиматься к ней, обнимать, гладить по брюху и снова обнимать. Дельфины уже снова плавали по кругу. А она разрыдалась и медленно пошла наверх. Уже начали собираться рабочие. Нужно было работать. Ольга давала распоряжения, металась с одного места на другое, но старалась держаться ближе к выходу со двора биостанции, где уже установили ворота и будку вахтёра.

Наконец, в просвете открытых ворот показалась его яркая, светящаяся на солнце, ещё влажная голова. Лицо было усталое, но довольное. Словно ножом полоснуло по сердцу Ольги. Она встала прямо у него на пути. И уже открыла рот. Но он посмотрел на неё, как на столб, стоящий у него на пути, брезгливо обошёл молча и пошёл дальше по направлению к дому. Она ещё некоторое время оторопело смотрела ему вслед под шуточки рабочих, типа: нечего финтифлюшкам вертеться под ногами настоящих мужиков. Опомнившись, она помчалась на биостанцию, ворвалась в кабинет профессора. Он нетерпеливо ёрзал на стуле, как будто ему хотелось куда-то бежать, но что-то его задерживало. Она пролетела к столу, стукнула по нему тем же кулаком, которым накануне стукнула камень забора, взвизгнула от боли и на той же ноте закричала:

– Я требую! Вы слышите меня? Я требую, чтобы этого засранца-иностранца больше не пускали на биостанцию!

– А что ещё вы требуете, Ольга Петровна? – он никогда не говорил с ней так уничижительно холодно.

– Я требую, чтобы его не пускали сюда, или уволюсь я!

– И в чём вы его обвиняете, позвольте узнать? – спросил он прежним тоном.

Она открыла рот так же, как несколько минут назад на дороге, но сказать ей было нечего. И она закрыла рот так резко, что щёлкнули зубы. Она сама испугалась. В возникшей паузе профессор тихо сказал:

– Представляете, Ольга Петровна, он тоже требует, чтобы я уволил вас.

Она вскочила.

– А меня-то за что? Разве я плохо работаю?

– Он требует, чтобы я уволил вас за профнепригодность.

– Что-о-о-о?!

Она стояла посреди кабинета, расставив ноги, уперев руки в бока, глаза её от удивления вылезли из орбит. Такой профессор её не видел, а если бы ему сказали, что она может быть такой, он бы не поверил.

– Да вы сядьте, выпейте валерьяночки, – и протянул ей стакан. – Я сейчас вам всё расскажу.

Она не замечала, что он по-прежнему говорит с ней официальным тоном. Ноги не держали её, она села на стул. Стакан дребезжал о зубы, но она сделала несколько глотков.

– Так в чём ОН меня обвиняет?

– А обвиняет он вас в том, что вы проглядели, что дельфиниха была беременна. Что из-за ваших скандалов дельфины нервничали последние дни, и у неё начались преждевременные роды. Он говорит, что, если бы он случайно утром не оказался в бухте, погибли бы и мать, и детёныш. Роды были трудными оттого, что дельфины мало двигаются, а вы ещё смели вмешаться, и у дельфинихи чуть не случился инфаркт.

Она плакала, раздавленная собственным ничтожеством.

Профессор вышел из-за стола, взял стул и подсел к ней. Он положил Ольге руку на плечо и попытался заглянуть ей в глаза, но она отвернулась.

– Оля, что с тобой происходит? Как могла такая воспитанная и умная девушка, как ты, превратиться в безмозглую вздорную истеричку? Словно в одночасье тебе все мозги вышибло.

– Не знаю, что со мной, – едва слышно прошептала она.

– Я сначала думал, что ты влюбилась. Все влюбленные девушки волнуются. Я радовался, что ты встретила человека, достойного не только любви, но и восхищения. Как жаль, что ты не умеешь любить.

– Я люблю.

– Возможно, возможно, но только себя.

– Почему только себя?

– А кого ты ещё любишь? Мать свою? Разве так она тебя воспитывала? Да она умрёт от стыда, когда узнает, как ты себя ведёшь. Отца своего? Ты предала его, когда пообещала, что самостоятельно выучишь урок, заданный тебе матерью, и не сделала этого. Дельфинов? Они из-за тебя чуть не погибли. Меня, твоего учителя? Ты позоришь меня на каждом шагу. Девочка, ты никого не любишь. Любовь – это другое. Это забота о тех, кого любишь. Это трепет души, несущий радость всем, кто рядом с тобой. Это вдохновение и творческий подъём, обогащающий всех, кто встречается на твоём пути. Это самоотдача, а не самозахват. А главное – это бесстрашие.

– Я докажу, что я умею любить!

– Любовь доказать нельзя. Если нужны доказательства, то нет любви.

– Что же мне тогда делать, чтобы все мне поверили? Чтобы он поверил?

– Не знаю. Любить. Или хотя бы для начала не убивать.

Ольга вздрогнула, как от удара хлыстом, но промолчала.

– Идём, посмотрим на дельфинёнка. Мне очень хочется на него посмотреть.

Он взял её за руку и повёл из кабинета. Ольге было страшно, и она сопротивлялась. Да, мозги ей явно свернуло набекрень, подумала она. Ведь всего несколько секунд назад профессор сказал, что страх – это признак самости. Ей страшно, что дельфины отвернутся от неё. Ну и поделом! Сколько боли она им причинила за эти несколько дней! Она пойдёт. Она получит всё, что ей за это причитается.

Они спустились на помост. Три дельфина резвились на дальнем от помоста конце бухты, а посередине осторожно плавала её любимая дельфиниха и рядом с ней малыш, она учила его дышать. Дельфины перестали прыгать и теперь внимательно следили за ними, и только мамаша с детёнышем не обращали на них внимания. Ольга сняла туфли, села на мат, опустила ноги в воду, положила руки на колени и посмотрела им прямо в глаза. Она молила их о прощении, она сожалела о том, что упустила возможность выучить их язык. Ведь у неё абсолютный слух, и за эти три дня она бы уже далеко продвинулась. Её сердце сжималось от запоздалого ужаса, что из-за неё мог погибнуть детёныш, да и дельфиниха тоже, и ещё неизвестно, захотел бы жить отец дельфинёнка. И вдруг волна нежности к Мирраксу, спасшему её от этой непомерной вины, и от другой тоже, и за то, что он так мужественно боролся за неё, против неё самой, переполнила её сердце. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного. Это было чувство, от которого хотелось плакать и смеяться одновременно. Она благодарна была профессору за то, что он привел её сюда. Слезы градом катились из её глаз, но она улыбалась. В душе она дала им свободу, дала им право самим выбрать: простить её или нет. Она дала себе клятву, что выпустит их на свободу, чего бы ей это ни стоило. Прав профессор, нельзя требовать любви, её можно только дарить. А требовать или хотя бы ждать любви от заключенных – это глупо. И как она сама до этого не додумалась? И тут кто-то дотронулся до её голой ступни, а рядом с её коленями всплыл маленький дельфинёнок. Он уставился на неё своими блестящими глазками и фыркнул. Она протянула руку и погладила его. И неожиданно зарыдала. Все дельфины собрались около неё. Они тыкались носами в её ноги, они щёлкали и посвистывали.

Она успокоилась. Подошла к профессору, поцеловала его и вдруг очень серьёзно сказала:

– Спасибо вам, Учитель. Может быть, я ещё сорвусь. Но первый круг ада я прошла. Пожалуйста, помогите мне. – Она повернулась к дельфинам. – И вам спасибо. Вас тоже прошу о помощи. Я буду стараться. Но мне очень трудно. – И снова к профессору. – Я иду строить забор.

Она надела туфли и пошла, не оглядываясь. А они все – и дельфины, и человек – задумчиво смотрели ей вслед.

На следующее утро она встала поздно. Бессонные ночи, резкие смены настроения просто измотали её. Когда она проснулась, ярко светило солнце. Ольга выбежала во двор, протянула солнцу руки. Сердце радостно забилось в груди. Ольга сознательно поймала этот миг счастья. Она порхала по дому как птичка. Как птичка, что-то поклевала, что-то выпила, почистила пёрышки и выпорхнула в свободный дневной полёт. Она летела в тёплом потоке солнечного света. И ничто, казалось, не могло погасить её радость. Она пролетела проходную, радостно бросила взгляд на бухту, и сердце её замерло. С внешней стороны бухты пыхтел буксир, тащивший большую баржу, около сетки забора торчали головы водолазов. На помосте стоял Мирракс в чёрном костюме, обтягивающем его, как змеиная кожа. Костюм был странный, она таких ещё не видела, он одним чулком обтягивал всё тело, включая ступни ног и пальцы рук, открытым было только лицо и его светящаяся солнечная шевелюра. Он стоял к ней спиной и о чём-то говорил с одним из водолазов. Она тихо спускалась с горы, но свистнул дельфин, и он оглянулся. Скрываться было бесполезно, и она пробежала на помост.

– Что вы все тут делаете? – крикнула она возмущённо.

– Доброе утро, Ольга Петровна! – он поднял над головой воображаемую шляпу.

И был он прекрасен. Она только сейчас поняла, как он красив. Невероятные волосы, огромные чёрные глаза, тонкий нос с дерзкими трепещущими ноздрями, и губы, она до сих пор помнила их вкус.

Но она топнула ногой.

– Я вас спрашиваю! Что вы здесь делаете?

– Мы? Мы выпускаем на волю ваших дельфинов, – его улыбка была доброй и почти весёлой.

– Кто вам разрешил это делать? – она уже не помнила, что поклялась себе вчера, что сама выпустит дельфинов.

И тут она увидела, как потухло его лицо. Он презрительно измерил её взглядом с головы до ног и обратно и нехотя бросил ей несколько слов.

– Ну, конечно, ВЫ бы никогда не разрешили. Но какое счастье, что здесь командуете не вы!

Отвернулся от неё, сделал шаг к краю настила и нырнул.

А Ольга осталась стоять, как оплёванная. Какая муха опять её укусила? Точно – психопатка. Она вообще не управляет собой. Она ведь хотела выпустить дельфинов, она вчера поклялась в этом. «Твои клятвы – пустой звук, или плевок в зеркало», – сказал внутри неё какой-то голос. Она всё утро мечтала увидеть Мирракса и сделать что-нибудь хорошее, чтобы он увидел, понял, что она не такая. «А какая ты? – снова спросил тот же голос. – Ты такая и есть, злая и эгоистичная тварь. И плачешь, и страдаешь только от оскорблённого самолюбия. Что чувствуют, думают, переживают другие, тебе абсолютно не интересно. А слово «сочувствие» тебе надо переводить, как язык дельфинов». И раздался смех. Жуткий, сатанинский смех!

Ольга стояла в той же позе, в которой её оставил Мирракс, бледнея и бледнея с каждой минутой, а Мирракс всё не всплывал. Она не знала, сколько прошло времени, но достаточно, чтобы жизнь теплилась в ней только слабой свечкой, которую легко задуть. И тут он вынырнул, мельком глянул на неё, взобрался на помост, растянулся на нём лицом вниз и вытянул перед собой руки.

Она бессильно осела на настил, потом подползла к нему, протянула руку, нежно дотронулась до его волос и опустила голову ему на плечо.

Мирракс замер. Вот он, момент истины. Наконец-то! Но Ольга сказала:

– Мне показалось, что вы утонули.

Он повел плечом. Она подняла голову.

– Сударыня, я не доставлю вам такого удовольствия. Вы убьёте меня только собственной рукой, – сказал он устало, даже без всякого выражения.

– Но, Мирракс, я тоже хотела их выпустить. Я летела утром сюда, я думала, встречу тебя, брошусь тебе на шею, поцелую, скажу что-нибудь смешное, и ты простишь мою глупость. Скажи, что мне делать?

– Покормите дельфинов, Ольга Петровна. Мы ещё не скоро закончим работу.

«Вот видишь, ты опять вокруг себя», – сказал уже знакомый голос внутри неё.

Она молча встала и пошла, пошатываясь, в сторону биостанции, а он печально смотрел ей вслед. Мирракс ещё помнил нежное прикосновение её тонких пальцев к его голове, чувствовал плечом след от её головы, слышал трепетание её сердца, но он знал, что это ещё не победа.

Ольга подошла к зданию биостанции и только сейчас вспомнила, что ещё не видела профессора. Она подошла к кабинету и тихонько постучала. Не услышав ответа, Ольга приоткрыла дверь и увидела, что профессор сидит за столом, спрятав лицо в ладони рук, поставленных на локти на крышку стола. Она зашла и тихо спросила:

– Что с вами, профессор?

– Мне стыдно за тебя, Ольга.

– Мне тоже стыдно, но я ничего не могу с собой сделать. Меня, наверное, надо отдать в психушку.

– Тебя надо отдать в монастырь. Там ты сможешь до конца жизни любить себя, копаться в себе и потрясать знаменем своего эгоизма. Я никогда не прощу себе, что вырастил такое чудовище.

– Но что же мне делать?

– Ничего не надо делать. Надо просто любить. Любить Солнце, которое дарит тебе свет и тепло. Землю, на которой живёшь. Траву, по которой ходишь. Любить всех, кто тебя окружает. Уничтожить всё вокруг себя – это не значит победить. Да ты и себя-то не любишь. Разве, любя себя, можно так себя терять, топтать и унижать? Впрочем, с тобой говорить бесполезно. Жаль, что такой человек, как Мирракс, растрачивает на тебя богатства своей души. А ты даже не поинтересовалась, кто он, откуда, что он любит, о чём мечтает. А он знает о тебе почти всё.

Она молча вышла из кабинета. Закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Минуту так простояла и пошла за рыбой. В душе было пусто. Ольга спустилась к дельфинам и начала их кормить. Они ели как бы нехотя, даже не плескались.

И вдруг, неожиданно для неё самой, из души вырвалась песня.

Что стоишь, качаясь, тонкая рябина,

Головой склоняясь до самого тына?

Она сидела на мате, поджав колени к подбородку, и смотрела перед собой.

Там, через дорогу, за рекой широкой,

Так же одиноко, дуб стоит высокий.

Дельфины, которые уже отплыли, вернулись и, высунув головы из воды, внимательно слушали.

Как бы мне, рябине, к дубу перебраться,

Я б тогда не стала гнуться и качаться.

Мирракс, который в очередной раз отдыхал на помосте, уже давно сидел в такой же позе, как она, но так, что ей его не было видно, и тоже слушал с большим интересом.

Тонкими ветвями я б к нему прижалась

И с его листами день и ночь шепталась.

Тихонько, чтобы случайно не сорвался камушек под ногами, профессор и два лаборанта крались на помост с аппаратурой.

Но нельзя рябине к дубу перебраться,

Знать, судьба такая – век одной качаться.

Песня закончилась, а Ольга так и не вернулась из своего ниоткуда. Слушатели замерли. Один из лаборантов хотел зааплодировать, однако профессор остановил его. Но вот свистнул дельфин. Мирракс упруго вскочил, подошёл к Ольге, подхватил её на руки. Она обняла его за шею одной рукой, другой – коснулась его щеки и робко подняла трепещущие ресницы. Мирракса обожгло зелёным огнём её изумрудных глаз. Он нежно коснулся губами её губ и вдруг шагнул вместе с ней с помоста в воду. Через несколько секунд они всплыли на середине бухты. Ольга возмущённо фыркала и била руками по воде. Он весело смеялся. На помосте тоже смеялись. Ольга поплыла к берегу, но её окружили дельфины. Они ласкались к ней. Повизгивая от восторга, она обнималась с ними, целовала их улыбающиеся мордочки, ей даже разрешили поцеловать дельфинёнка. Потом они катали её кругами по бухте, передавая от одного дельфина другому, а она прижималась к ним всем своим телом и замирала от восторга. Ей было очень хорошо и весело, огорчало только запоздалое сожаление о том, почему это случилось только сегодня. Раньше она ходила купаться в другую бухту. Она всё-таки их боялась.

Мирракс резвился вместе с ними, как молодой дельфин. И наступила его очередь катать её. И плыл он так же быстро, но прижималась она к его сильному телу плотнее и нежнее, чем к телам дельфинов. А они щёлкали как-то по-особенному, и она вдруг поняла, что животные подтрунивают над ней и Мирраксом. Но он беззлобно отщёлкивался, а ей было легко и весело. Она была счастлива. Жизнь улыбалась ей.

Так же неожиданно, как она оказалась в воде, она очутилась на платформе. Мирракс подбросил её высоко вверх, и она встала на платформу двумя ногами. И пока она соображала, как это произошло, он снова надолго скрылся под водой.

Ольга даже не пошла переодеваться. Никто никак не комментировал происшествие, как будто ничего не случилось. Все занимались своими делами, и она подключилась к работе. Дельфины по очереди добровольно позволяли опутывать себя датчиками и больше не скрывали, что понимают человеческий язык, чётко и быстро делали всё, о чём их просили. Они даже позволили взвесить и прослушать фонендоскопом дельфинёнка, а его мамаша проглотила сердечные лекарства.

Ольга была так поглощена работой, что не отслеживала ревниво каждый шаг и каждый взгляд Мирракса. Она испытывала какое-то незнакомое до сих пор чувство умиротворения от того, что он есть в её жизни, что он где-то рядом и тоже занят делом. Это было прекрасное чувство, оно жило само по себе, не мешало работать, думать, шутить и даже, наоборот, рождало новые идеи и раскрашивало всё в яркие тона.

Ольга поняла, что Мирракс для неё целый мир, в котором она хочет жить и служить ему до последнего вдоха. Но он был уже для неё не только внешним миром. Каждая клеточка её тела была полна его силой и памятью его прикосновений и не хотела больше без этого жить. И она вдруг поняла, что если она потеряет Мирракса, к ней больше не прикоснётся никакой другой мужчина. От этой невыносимой мысли она даже вздрогнула.

Ольга открыла глаза и поняла, что давно уже сидит так, свесив ноги в воду, на краю помоста. Первое, что она увидела – это уходящий вдаль буксир, потом почувствовала плечо Мирракса, сидящего рядом. Она скосила глаза, он смотрел на воду бухты. А там четыре дельфина, высунув головы из воды, смотрели ему в глаза. И даже мордочка малыша время от времени показывалась над водой.

– Ты готова, Ольга? Пора выпускать дельфинов.

Она вскочила на ноги. Платье её давно высохло. Все сотрудники биостанции были на помосте. Ольга посмотрела на море. Там, недалеко от бухты, резвилась стая дельфинов.

– Ну что ж, пора, так пора. Плывите! Будьте счастливы! Я любила вас. – И тихо добавила: – Как умела.

Дельфины сделали сальто, и двое из них подплыли к самому помосту. Мирракс наклонился к ней и прошептал на ухо:

– Я сейчас очень устал. А в пять часов выходи. Я приглашаю тебя в ресторан. Отметим это событие.

Он прыгнул на спины дельфинам, и все они умчались в море.

Люди на помосте смотрели им вслед, пока они не скрылись. На душе у них было и грустно, и радостно одновременно. Люди не разговаривали. Но глаза у них сияли, и было видно, что отпускали они дельфинов с лёгким сердцем.

Наверху Ольга подошла к профессору и обняла его. Потом отступила на шаг и, твёрдо глядя ему в глаза, сказала:

– Вызывай моих родителей, Хранитель.

– А не рано, Ольга? – спросил он тревожно.

– Я знаю. Я не все испытания прошла. Но он не человек, не человек Земли, он мне поможет. А я помогу ему. Он не умрёт. Я его люблю.

И медленно пошла в сторону своего дома.

В пять часов вечера Ольга при полном параде выпорхнула на улицу и увидела, что её ждет машина, а внутри неё и вокруг собралась вся ребятня посёлка. Но едва хлопнула калитка, как вся эта ватага схлынула. Мирракс вышел из машины в очень элегантном костюме. Он подошёл к ней, поцеловал руку, подвёл к машине, открыл дверцу, усадил её рядом с местом водителя, сел сам, и машина, сорвавшись с места, полетела как птица.

– Куда едем? – спросил он.

– Я хотела бы в большой приморский город, и чтобы ресторан был с видом на море.

– Ты знаешь такой?

– Да.

– Тогда показывай дорогу.

Нельзя сказать, что они ехали молча. Просто перекидывались репликами о том, что видели. И вдруг он спросил:

– Ольга, а каковы твои планы на будущее? Я имею в виду твои профессиональные амбиции.

Её аж в жар бросило, но она сдержалась.

– Мне нравится моя профессия зоопсихолога. И я собираюсь совершенствоваться именно в этой области.

– Хорошая профессия, – сказал он мирно.

Ольгу это очень удивило. После всего, что произошло, она думала, что он не считает её способной работать в этой области. Она всё ещё продолжала думать за других, поэтому не замечала той информации, которую ей подавали на блюдечке.

– А ты давно дельфинами занимаешься? – спросила она в свою очередь.

– Я не занимаюсь дельфинами. Я политик, но у меня очень широкий спектр интересов. Куда ехать дальше?

Она показала. И вскоре они въехали в городское предместье. Разговор, который начал становиться по-настоящему интересным, прервался.

Они подъехали к самому престижному ресторану. Припарковали машину. Он попросил её подождать несколько минут. Ольга была уверена, что им придется ехать в другое место. На дорогу ушло два часа, и сейчас было самое бойкое время. Но Мирракс вернулся очень быстро, помог ей выйти из машины и провел её в лучший зал ресторана, за столик у открытого окна с видом на море. Это было что-то невероятное. Больше свободных мест не было, а около их столика, рассчитанного на четверых, стояло только два стула. Он предложил ей выбрать место. Ольга выбрала то, откуда было видно море и почти весь зал. Мирракс сел напротив. К ним подошёл официант, и они сделали заказ. Ольга с удовольствием заметила, что все на них обратили внимание. Да, они были очень красивой парой. Мирракс предложил ей потанцевать.

– Мне кажется, что нам нужно поговорить, – сказала она.

Его глаза лучились радостью. Он этого и хотел. Но она тут же пожалела о своей фразе. Она поняла, что сейчас больше всего на свете хочет танцевать. Она готова была броситься в пляс сама, но ему сказать об этом почему-то не могла. Она видела, что он понял, и злилась. А он её не приглашал больше. Он что-то рассказывал об Африке, но Ольга почти не слушала, она стреляла по залу глазами. Уже была выпита пара рюмок мартини, съеден салатик, а она, уже не стесняясь, постукивала ножкой под столом в такт музыке. И тут к их столику подошёл импозантный молодой человек и попросил у Мирракса разрешения потанцевать с его дамой. Ольга готова была вскочить раньше, чем тот кивнул. И она помчалась на круг. Ольга забыла обо всём на свете. Казалось, все мужчины в этом зале хотят танцевать именно с ней. Когда музыканты сделали паузу, её отвели на место. И только сейчас она вспомнила о Мирраксе. Он спокойно ел что-то из горячего. Увидев Ольгу, Мирракс приветливо улыбнулся и продолжал есть. Он что-то спросил, но она его почти не слышала. Она ждала, когда снова начнут играть музыканты. Маленький ресторанный оркестрик снова заиграл. Она глянула на Мирракса, но он что-то удивлённо и внимательно разглядывал в своей тарелке. Она выпила ещё рюмку, но есть не стала. Тут её снова пригласили, и она, конечно, пошла, уже не дожидаясь его разрешения. И снова её закружило. Опомнилась она тогда, когда посреди танца её оставил партнёр и подвинул её на край площадки. Она увидела, что так сделали все танцующие пары, освободив центр площадки. А в центре с невыразимой грацией и изяществом танцевал Мирракс с какой-то девушкой. Это было потрясающе красиво. Все смотрели и восхищённо хлопали. Так продолжалось довольно долго. Потом к ним привыкли, и все снова начали танцевать. Все, кроме неё. Её партнер куда-то исчез, а больше её никто не пригласил, и ей пришлось одной возвращаться к столику. Она ещё выпила. И официант, который почти не отходил от их столика, налил ей ещё.

Затихла музыка. Вернулся Мирракс. Он как ни в чем не бывало предложил ей выпить за чудесный вечер. Ольга, едва сдерживая гнев, сказала:

– А ты прекрасно танцуешь.

– Да. Неплохо.

– А почему ты меня не пригласил?

– Я приглашал, но ты не пошла. И, я думаю, мне повезло. Ты плохо танцуешь.

– Тебя послушать, так я всё делаю плохо! – она уже не скрывала злости.

– Да, всё. Когда думаешь только о себе-любимой, ты всё делаешь плохо, даже отвратительно.

Снова заиграла музыка. Ольга ещё не успела ответить ему, а Мирракс уже кружился в вальсе с новой дамой. А её больше никто не приглашал. И ей ничего не оставалось делать, как допивать бутылку мартини. Когда он в очередной раз подошёл к столу, она запустила в него тарелку со своим горячим блюдом, она даже не знала, что там было, потому что неотрывно смотрела, как он танцует.

Мирракс одним неуловимым движением поймал тарелку ещё до того, как пища могла начать разлетаться в разные стороны. Спокойно поставил её на стол под аплодисменты тех, кто это видел, а таких было много. Не глядя, дал официанту деньги, на которые тот ещё несколько минут смотрел обалдело. Потом он подошёл к Ольге, взял её за локоть, вывел из ресторана, бросил на заднее сидение машины, сел за руль, и машина сорвалась с места. Он мчался по безлюдному шоссе со скоростью пули.

– Останови машину, мне плохо.

Он остановил машину, чуть съехав на обочину.

– Помоги мне.

– Сама справишься.

Она выскочила из машины и едва добежала до кустов. Её вырвало, просто вывернуло наизнанку. Сил не было, но полегчало. Шатаясь, она вернулась на своё место. Машина снова помчалась к их посёлку.

– Да как ты смеешь так со мной обращаться? – кричала она, нагнувшись к его уху.

– Не ори, я не глухой.

– Ты пожалеешь об этом!

– Уже пожалел, что пригласил в ресторан человека, не умеющего вести себя в обществе.

– Это ты выставляешь меня дурой!

– Может быть, ты ещё и дура. Но я думаю, что ты просто больна. Тебя надо лечить. И болезнь твоя называется: «Я пуп Земли, и всё вокруг меня». Я иностранец и не могу сказать короче.

Ей хотелось вцепиться ему в волосы. А он сказал:

– Зачем? Я плохо буду выглядеть в гробу. Разводной ключ под сидением у тебя в ногах.

Она наклонилась, пошарила рукой около ног и, действительно, нашла огромный увесистый разводной ключ, которому нечего было делать в этой изящной машине. Она прижала его к груди и баюкала как младенца. Глянув вперёд, она увидела, что машина въезжает в посёлок, а ещё она увидела в зеркале заднего обзора его смеющиеся глаза.

Он остановил машину около её калитки и, не оборачиваясь, сказал:

– Всего вам доброго, Ольга Петровна. Желаю вам счастья с собой-любимой.

Она медленно вылезала из машины, ожидая, что он ещё что-нибудь скажет или сделает, но Мирракс не шевелился и даже не смотрел в зеркало. И только она захлопнула дверцу, он развернул машину и въехал в свои ворота, которые открылись и закрылись за ним сами. А она так и стояла в обнимку с огромным гаечным ключом, а могла бы обнимать любимого мужчину.

«Вот я и в Саккаре, – подумала Василиса. – Сегодня не туристический день. Спасибо, Ра. Это подарок. Но в кафе всё равно много людей, видно, кочевники приезжают сюда как на маленький рынок».

Она зашла в кафе в плаще Странника с лицом, закрытым капюшоном. Села за столик. Ей принесли чашку кофе. Сквозь капюшон она видела всё. Того, кого она ждала, среди многочисленных посетителей не было. Кочевники, арабы заключали тайные сделки, на персональном транспорте прибывали богатые туристы с личными гидами. Но того, кто ей нужен, не было.

До назначенного времени оставалось несколько минут. И она поняла, что Хранитель Портала не даст ей ни одной лишней секунды. Ну что ж! Она их возьмёт сама. Василиса встала и вышла из кафе. Какая-то тень метнулась к верблюдам и начала возиться с упряжью. Не обращая на это внимания, она прошла мимо и направилась к пирамиде Джоссера. Тень кралась за ней. Она подошла к склепу, где стояла статуя фараона Джоссера, закрыла себя и склеп непроницаемым защитным энергетическим щитом, но на вид прозрачным. Тень метнулась, чтобы подойти поближе, но её отбросило на приличное расстояние. Василиса усмехнулась и только после этого поклонилась фараону и заглянула в глазок склепа.

– Привет, Джоссер!

– Я давно тебя жду, Василиса. Ты пришла за мальчиком и за своей короной? Мальчика найдёшь сразу. А вот с короной будет сложнее.

– Где её искать?

– Мальчик знает. Умный, скажу я тебе, мальчик. Понимаешь, даже если ты можешь обойтись без короны, тебе всё равно нужно её найти, рядом с ней лежит твой анк. Не верь жрецу. Он тебя не выпустит. Без анка ты не выйдешь.

– Почему? Мы же договорились, что у меня три часа. Кстати, время уже пошло.

– Василиса, ты забываешь, что ты на Земле. Это новое поколение Хранителей Портала. Они честолюбивы и давно забыли, что главный Хранитель я. Но они честно носят еду мальчику, они, конечно, не знают кому, просто соблюдают ритуал. Они впускают рвущихся туда, а иногда, за большие деньги, отправляют туда неугодных кому-то, и люди исчезают. Поэтому они не выпускают никого. Они боятся, что откроются их грехи. А меня даже Ра услышать не может. Но он вездесущ и, думаю, знает про эти козни, но сейчас не время создавать новую касту жрецов. Возможно, ты и в этом поможешь ему, но у тебя, действительно, очень мало времени. Делай только то, зачем пришла. Жрец тебя уже возненавидел и поведёт тебя в другую сторону, чтобы отнять у тебя время. Портал уже открыт. Он находится на ступеньках старого храма, ведущих вниз. И еду возьми в кафе сама. Та еда, которую он тебе даст, отравлена. С тобой из-за этого ничего не случится, но мальчик умрёт.

– Спасибо, Джоссер. Я принесла тебе энергию. Возьми.

Она выпрямилась и спокойно пошла в сторону кафе. Тень осталась снаружи. Проходя мимо бармена, Василиса сказала ему несколько слов и положила деньги. Он кивнул, а она спокойно села за свой столик и допила кофе. Этого времени оказалось достаточно, чтобы бармен принёс ей большой сверток, который немедленно исчез под плащом. Она расплатилась за кофе. И в этот момент в кафе вошёл высокий человек в одежде туарега, нижняя часть лица была закрыта. Гордой походкой он прошествовал к её столику.

– Ты гость? – спросил он тихо.

– Да, – ответила она. – Ты опоздал на пятнадцать минут.

– У меня нет часов.

– Ты будешь наказан.

– Ни у кого нет власти наказывать меня. Идём.

Он, не оглядываясь, пошёл к выходу. Выйдя из кафе, он повернул к пирамиде Джоссера. Василиса посмотрела ему вслед и пошла к храму. Он догнал её у самого Портала.

– Ты знаешь, куда идти? Кто ты? – в его голосе прозвучал испуг, но хорошо скрытый.

– Это твоё второе преступление. Ты будешь наказан.

Он уже взял себя в руки.

– Хотел бы я знать, кто меня накажет? – нагло спросил он.

– Я. Я накажу тебя, когда вернусь.

– Возьми блюдо с дарами. Я уже не пойду туда сегодня.

Так он ответил на её угрозу. Но когда она перешагнула порог, до неё, очень издалека, донеслось:

– Ты не вернёшься.

Василиса оглянулась. Ни храма, ни ступенек не было в помине. Сзади был только песчаный бархан. Она поставила блюдо на землю, повернулась, поставив ноги в свои собственные следы. Она сделала только один шаг. Василиса снова шагнула назад и сквозь марево увидела злорадное лицо жреца, который уже снял повязку туарега и творил заклинание, закрывающее портал. Она наклонилась и поставила маячок между своими пятками.

Сзади послышался шорох. Она отскочила на несколько шагов в сторону. Шестеро человек мчались к тому месту, где она только что стояла. Добежав до блюда, они остановились.

– Убей его! – сказал один из них другому. – Нам не нужны свидетели.

Остальные сразу набросились на еду.

– Пока я буду с ним возиться, вы всё тут пожрете. Нет уж!

Он тоже наклонился к блюду. Но первый уже видел, как падают замертво другие. Он разбежался, перепрыгнул через всех и исчез в Портале. Второй, уже с куском во рту, ринулся за ним и тоже исчез.

Василиса осмотрелась. Там, где бархан сходит на нет, стояла стена из больших блоков, один из которых стоял перпендикулярно, создавая угол. И там, в тени угла, что-то шевельнулось. Василиса насторожилась, но оттуда выскочил мальчик лет пяти и бросился прямо к ней. Она от радости не успела его остановить, а он уже обнимал её ноги.

– Наконец-то, ты пришла за мной!

– Откуда ты знаешь, что я пришла за тобой? И как ты посмел прикоснуться ко мне?

– Я узнал тебя. Ты Василиса. А я – Сигл. Я могу к тебе прикасаться. Я держал в руках твою корону.

– Да. Ты Сигл.

Она подняла его высоко над землёй и поцеловала в лоб. А он обнял её за шею и заплакал от радости. Вдруг он настороженно прислушался, спрыгнул на песок, схватил её за руку и потащил.

– Бежим скорее в мой угол. Сейчас будет смена периода.

Она подхватила его и в несколько прыжков достигла угла. Теперь она поняла, почему сразу не увидела мальчика. В самом углу была ниша. Они впрыгнули туда и как раз вовремя. Всё вокруг подёрнулось влажным бордовым маревом. Из земли быстро выросли толстые мясистые стволы со щупальцами, и послышались крики и вой неведомых тварей. Василиса содрогнулась, представив, каково было здесь мальчику. А он тихо сказал:

– Этот период я всегда здесь пережидаю. Я успеваю взять пищу и прибежать сюда. Пока это длится, я ем. Они обычно не подходят ближе, чем на один метр. Но я уже давно не ел. Те шестеро здесь уже три смены. Не знаю, как они выжили, но всё время забирали мою пищу. А теперь я вижу, что хотели отравить меня.

– Я принесла тебе еду. Ешь, сколько хочешь.

Он поел совсем немного.

– Ешь, Сигл, мы скоро выйдем отсюда, нам еда про запас не нужна.

– Нужна, – сказал он упрямо и в ужасе задрожал.

Огромное щупальце уже коснулось плаща Василисы. Она встряхнула плащом, и какая-то тварь, визжа и топая, помчалась прочь.

– Мы должны спешить, чтобы вернуться сюда, когда замкнётся круг периодов. Как только начнёт темнеть, беги за мной, не отставая, и когда я упаду, падай прямо на меня.

И они побежали вдоль стены. Сумрак всё сгущался, пока не наступила кромешная тьма. Ещё некоторое время они бежали в полной темноте. Сигл упал, как споткнулся, Василиса рухнула за ним и полетела вниз. Над ними что-то хлопнуло, словно закрылась крышка. Василиса мгновенно вскочила на ноги и прижалась спиной к стене. Перед ней сверкали красным огнём два громадных глаза. Она осветила яму и увидела огромного паука. Она откинула капюшон и уже готова была его убить, но мальчик встал между ней и пауком.

– Не трогай его: это мой Учитель. – Потом он поклонился пауку. – Учитель, мы принесли тебе еду.

– Здравствуй, Сигл. Я рад тебя видеть. Я думал, что ты погиб. Здравствуй, Василиса! Идёшь за короной?

– Да. Мне нужна моя корона. Не думала, что ты выжил. Я рада видеть тебя, Бэр. Нам надо спешить. А ты придумай, как мне тебя вынести. Выйти отсюда я могу только одна.

– Я рад, что ты не изменилась. У меня есть очень важный вопрос, который решает всё. Ты на корабле?

– Да, Бэр. Есть смысл тебе выходить отсюда? Думай.

Он опустился перед ней на колени.

– Ты могла бы соврать. Но ты лучшее существо, которое я знаю. Я помогу тебе. Возьми и остальных, кого покажет Сигл. Твоя корона в конце зала за книгой с огромным синим камнем в центре. Книгу тоже возьми, потом скажу, зачем. А сейчас бегите.

Сигл схватил Василису за руку и нырнул в туннель. Бежали они очень долго. И неожиданно выскочили на поверхность в теперь уже серую мглу.

– Осторожно, не наступи, – Сигл показал Василисе на скарабея, на которого Василиса, и в самом деле, чуть не наступила.

– А что ты тут делаешь, Хранитель?

– Узнала. Привет, Василиса! Мальчика сторожу. Этот подлец, который тебя сюда запустил, очень давно меня сюда закинул. Он носит моё лицо. Это я Хранитель Портала. Быстро идите за мной, скоро снова настанет тьма, и вход изменит своё положение.

Василиса увидела перед собой длинное высокое здание. Дверь оказалась в самом конце. Её просто нельзя было различить на общем сером фоне. Сигл дал скарабею кусок хлеба. А тот показал Василисе, где приложить руку. Она так и сделала. В стене открылся провал. И только они с Сиглом проскочили, как он с грохотом закрылся. Они снова оказались в кромешной тьме. Василиса осветила помещение. Это был длинный зал, заставленный стеллажами, на которых стояли книги и всевозможные вещи. Уникальные вещи были здесь.

– Многое из этого Бэр собрал. В некоторые периоды он может выходить на поверхность. Тогда он носится по огромным просторам и собирает артефакты. А я потом прячу всё это здесь.

Они медленно двигались среди вещей и паутины. Всё было покрыто слоями многовековой пыли. Где-то на середине зала Сигл остановился около небольшого ящичка.

– Мы это возьмём. Я хочу это иметь. Я сам понесу. Ты потом мне скажешь спасибо. Здесь карты всего Мироздания.

Она внимательно посмотрела на мальчика.

– Ладно. Бери, но понесёшь сам.

Они двинулись дальше.

– Василиса, здесь много интересного. Я хочу ещё одну вещь. Это оружие. Я уже научился им пользоваться. Беру его для мамы, она поставит его на свои корабли. А для дяди я возьму этот камень, – он взял рубин величиной с его кулачок и положил в карман. – Всего не заберёшь. Но я многое изучил и запомнил. Бэр хорошо поработал с моей памятью.

Наконец, они добрались до самого конца зала. Василиса увидела книгу, о которой говорил Бэр. Она уже протянула руку, но Сигл крикнул:

– Осторожно! Видишь, к ней прислонён жезл фараона? Это змея. Покорми её, она живая.

Василиса достала из пакета остатки мяса, хлеб и воду, положила на ладонь и протянула руку к жезлу. Змея разогнулась, открыла глаза, обвилась вокруг руки Василисы и аккуратно съела всё, что было на ладони. Потом встала на хвост и посмотрела Василисе в глаза.

– Бери свою корону. Надень её на голову, как положено, иначе потеряешь. В руке у тебя должен быть анк. Бери и книгу.

Василиса спрятала книгу, надела корону, взяла анк в правую руку.

– Я хочу взять и тебя, – сказала Василиса, глядя змее в глаза. – Ты ведь принцесса Ария? Когда вырастешь, мы найдём средство, как тебе вернуть твой облик. Я могу тебя взять. Я на корабле. Где твоя корона?

Змея быстро уползла за книги и вскоре вернулась в короне:

– Сними и спрячь.

Василиса сняла маленькую сияющую корону и тоже положила под плащ.

– Идите быстро за мной, я покажу, где сейчас дверь.

Ария поползла, а Василиса и Сигл побежали за ней. Ария юркнула между стеллажами и упёрлась в стену. Василиса приложила руку, и, не мешкая, они все выскочили. Дверь с грохотом захлопнулась. Снаружи их ждал скарабей. Василиса нагнулась, схватила змею, которая опять превратилась в жезл, и они все помчались к туннелю.

– Мы не успеваем! – крикнул скарабей. – Скорей, за этот камень. Если отобьёте первую атаку, то мы успеем вовремя к туннелю.

Василиса глянула назад. Здание, где они только что были, становилось прозрачным и уже дрожало как мираж, а сквозь это марево на них мчалась конница рыцарей, вооружённых копьями и мечами. Они мчались на них с визгом и криками и были более чем реальными.

– Сигл, ты берёшь правое крыло, а я левое. Посмотрим на твоё оружие.

Сигл, не выпуская сундучка из левой руки, правой приготовился стрелять.

– Начали! – скомандовала Василиса.

И стена огня охватила конницу с двух флангов. Никто не уцелел, только несколько коней умчались в пустыню. Они быстро осмотрелись, чтобы убедиться, что ничего не потеряли, и ринулись в туннель. Они вскочили в него, когда земля задрожала от новой атаки. Не останавливаясь, они неслись по туннелю, пока не выскочили в пещеру Бэра. Василиса чуть осветила пещеру. Бэр ждал их.

– Пока вы там прогуливались, я протянул паутину до Портала. Я придумал. Я правильно понял, Василиса: выйти ты можешь только одна?

– К сожалению, да.

– Но ведь тебе не ставили условия, что ты не можешь выехать?

– Нет, такого условия мне не ставили.

– Вот и прекрасно! Ты, Василиса, сильная и мощная. Прикрепляйся ногами к моей спине. Сигл, устраивайся под плащом спереди и крепко держись за её шею руками, а ногами за талию. Скарабей, быстро лезь в карман Сигла. А ты, Ария, ползи Василисе в косу и сразу каменей, как только ухватишься за корону. Всё. Крепко держитесь! Я побежал.

Он вылетел в темноту и помчался по своей паутине стрелой. День догнал их уже у Портала. Бэр нашел маячок Василисы. Она подняла анк, и они вылетели на старую лестницу, где ещё валялись два трупа. Ошеломлённый жрец поднял оружие, но Ария опередила его. Он, визжа от боли и держась за оба глаза, в которые плюнула Ария, упал на землю и сучил ногами.

– Жить он будет, но видеть – нет. Не умрёт от голода. Люди любят безумцев, – грустно сказала Ария.

Пирамида рассыпалась. Василиса и Сигл были уже на земле. Бэр прикрыл передними лапками глаза, Василиса положила сверху ещё бумажный пакет из-под еды. Сигл достал из кармана скарабея. Василиса взяла его в руки, положила на камень Портала, где был вырезан жрец, ведущий на верёвочке скарабея, и прикоснулась к нему анком. Камень треснул, и из него вышел настоящий жрец. Он достал длинную, почти невидимую нить и прикрепил к спинке скарабея. Только теперь Василиса поняла, почему тот, кто её встретил, вызвал у неё подозрение: он не вёл на шнурке скарабея. Но тогда ей некогда было об этом думать.

Василиса упала на песок крестом и прошептала:

– Спасибо, Земля. Я в долгу не останусь.

Потом она подняла руки к Солнцу.

– Ра, благодарю, но не прощаюсь. Я отведу на корабль первую партию пассажиров.

Она подошла к жрецу, поклонилась ему.

– Благодарю тебя за помощь. Через пять минут можешь вызывать полицию. Что им сказать, знаешь сам.

Жрец почтительно склонился перед ней.

– Василиса, Портал всегда будет открыт для тебя. Но я знаю, ты придёшь не скоро. Всё, что вы взяли, ваше. Настало время для этого. Всего вам доброго.

Он зашел за колонну старого храма и исчез.

– Ну, Бэр, теперь вы все прокатитесь на мне. Быстро все под плащ!

Её плащ увеличился в размерах, все спрятались под ним и тоже исчезли.

Ольга ещё долго стояла у калитки, обнимаясь с гаечным ключом. Слёзы текли из её глаз. Она не могла понять, что с ней происходит. Как она вообще могла себе позволить такое поведение? Неужели она совсем не умеет владеть собой? Где её чувство собственного достоинства? Как можно вести себя так по-свински, как она позволила себе в течение этих четырёх дней? Что-то здесь было не так. Её природная справедливость говорила ей, что Мирракс здесь ни при чём. Он был безупречен. Да будь она на его месте, она не простила бы и сотой доли своих выходок. А он прощал. И любые проблески в её сумасшествии в сторону нормальности находили в нём живой отклик. Всё дело в ней. Почему она даже не догадывалась, что может быть такой? Почему? Откуда это пришло?

И тут она с потрясающей ясностью осознала, что не пришло, а было в ней. Сидело или лежало в глубине её сущности. А не проявлялось только потому, что до сих пор она не испытывала сильных чувств. Так, мелкие волнения на поверхности. А любовь, любовь внезапная и сильная всколыхнула всю её душу до самого дна. И всё тёмное всплыло на поверхность. Неведомое, неизвестное, а потому и не контролируемое. Ведь каждый раз она обжигалась на новом. Она ещё крепче прижала к себе гаечный ключ. Она даже полюбила его и не расстанется с ним никогда в жизни. Именно он показал ей сегодня, что она не способна убить. У неё даже мысли такой сегодня не было. Это был пройденный этап. Значит, нужно самой покопаться в себе и найти, что же она ещё не испытала в эти дни, и на чём может сорваться снова. Правда, Мирракса уже не вернуть. Но теперь это нужно было ей самой. Она не сможет теперь жить, если не научится управлять этой частью своей души. Иначе она никогда не будет свободна. Всегда найдутся люди или силы, которые смогут дергать её за эти нити, как куклу. Раз это в ней есть, то не прятаться от этого надо, а понимать, отслеживать и научиться управлять этим самой. Тогда она лучше будет понимать других людей. Всё видеть и слышать. И она услышала звон цикад. И этот звук, которого она не слышала, вернее, не воспринимала уже много лет, обрадовал её и вселил надежду. Она вошла в калитку, потом в дом, не зажигая света, разделась, легла на кровать, а гаечный ключ положила под подушку.

А Мирракс смотрел на неё из окна. Одинокая девушка, стоящая под фонарём, прижимая к себе огромный разводной ключ, выглядела трогательно и беззащитно. Хотелось ей помочь, защитить, приласкать. Но он знал, если он это сделает – всё пропало. Она никогда не разберётся в себе. И тогда их жизнь превратится в кошмар. Она, наконец, ушла, а он устало добрался до кресла у камина, сел в него, и так и сидел, раскачиваясь и глядя в никуда.

Он думал о Матери. Ну, никак не выходило у него звать её Василисой! Василиса она для землян. Они, даже самые продвинутые, не могут оценить её мощи и её прекраснодушия. Если бы он мог хоть чем-то ей помочь! Но чем может помочь человек, даже такой, как он, самому мощному существу во Вселенной? У них на планете ходят слухи, что все Странники побаиваются её, и что, возможно, она уже давно глава этой организации. Впрочем, ему-то какое дело. Если так, то она этого достойна. Он не знает ни одного случая, чтобы Мать ошибалась или пощадила себя, или наказала невинных. Честь, которую она ему оказала, просто не имеет цены! Лишь бы она не погибла! Не каждый Странник нырнёт в Портал скрученного узлом времени. Кто-кто, а Мирракс, который всю жизнь занимался временными законами, знает, что в узле времени все сверхвозможности любого существа сводятся почти до уровня стандартной личности.

В камине вспыхнуло синее пламя, а в кресле напротив появился Люцифер. Его прекрасное лицо сияло радостью. Мирракс вздрогнул.

– Что? Не ожидал меня увидеть, Мирракс?

– Признаться, не ожидал.

– А я слушал, слушал твои мысли. А ты не о любимой девушке думаешь, а всё о Василисе и о Василисе. Уж, не в сестру ли мою ты влюблён, Мирракс? – его синие глаза полыхали лукавыми искрами.

– Сам удивляюсь, почему этого не случилось. Как тут у вас говорят? Не по Сеньке шапка!

– Нравишься ты мне, всё больше и больше.

– Если нравлюсь, помоги. А за прошлую помощь – спасибо. Мне бы пришлось десятилетия мучиться.

– Тебе и помогать приятно. Помогу. Слушай меня внимательно. Завтра её не трогай. Она будет читать свою книгу. К вечеру она решит, что познала себя до конца. Не позволь ей найти тебя. Впрочем, у тебя есть работа. Сделай Хранителю переводчик и подари насовсем. Он это заслужил, отпустив дельфинов. Он сумел использовать время, проведённое рядом с тобой, и очень вырос духовно. Но об этом мы ещё поговорим, если выживешь. А это ещё, к сожалению, проблематично. Тут всё зависит только от неё. Не должен это я тебе говорить, но скажу. Скажу потому, что Землю не о себе просил, а о сестре моей. Ольга завтра разберётся во всем, кроме одного, чего она ещё не испытала. И тут ты в безвыходном положении. Если ты её пощадишь, а воли у тебя хватит, она тебе этого не простит. Ни одна земная женщина не простит мужчине отказа, если она ему себя сама предложила! И тогда она убьёт тебя на Церемонии Обряда. А если ты лишишь её девственности до церемонии, то ты должен будешь умереть по Закону, да и её ждёт жалкая участь. Так что прости, друг, от тебя уже ничего не зависит. Ваша судьба теперь не в твоих, а в её руках. И тут даже я не знаю, что может произойти. Единственный твой шанс – дать ей больше времени на раздумья. Пусть она себе ответит, любит она тебя или нет.

– Ну что ж, – тихо сказал Мирракс, – мне назад дороги нет. Я для себя всё решил. Мне нужна эта женщина, и другой в моей жизни не будет. Лишь бы Мать смогла сделать то, что задумала, тогда на моей планете будет наследник нашего рода.

– Я рад, что хоть в чём-то могу тебя утешить. Василиса уже на своём корабле. Ей тоже нужна передышка. Я горжусь своей сестрой. Она сумела вывести из этого страшного места, кроме себя, ещё четверых, очень значимых для Вселенной существ. Среди них и твой племянник Сигл, и мой пропавший Хранитель Портала. Она продлила жизнь Джоссеру, дав ему энергию, которой нет в моей системе, а руки Сириуса не достают до Саккары. Мы несколько раз пытались, но эта энергия быстро трансмутируется. А Василиса отдала ему часть себя. Я бы не посмел её об этом просить.

– Спасибо тебе, Люцифер, – сказал Мирракс, но, глянув в лицо своему собеседнику, опустился перед ним на колени и коснулся лбом пола.

– Спасибо тебе, Ра. Теперь я понял. Люцифер и Солнце – как у вас говорят – сиамские близнецы.

– Молодец! Удивляюсь твоему уму. И мы с братом прекрасно ладим друг с другом. Удачи тебе, человек!

Ольга весь день читала свою книгу. Удивлению её не было предела. Она читала её, как первый раз. А ей казалось, что она выучила её наизусть. Она теперь понимала смысл того, что здесь было написано. Слова были живые. Они ранили и окрыляли, бросали в пропасть мрака и вселяли надежду. Она не поняла только одного: как Ригведа своей любовью может убить своего любимого ещё до Обряда. И она решила, что пойдёт к Хранителю. Уже было поздно, но она побежала на биостанцию. Профессор часто там засиживался почти до полуночи. Ей повезло, окошко его кабинета светилось. Она тихонько вошла без стука. Он молча посмотрел на неё грустными глазами. Ольга на цыпочках подошла к его столу и скромно села на краешек стула.

– Я всё поняла, профессор, но, к сожалению, поздно.

– Мне жаль тебя, девочка.

– Помогите мне, пожалуйста.

– Как? Скажи мне, как? Это ведь не я собираюсь выйти замуж за Мирракса! Я не могу стать тобой. Ты теперь знаешь: эту задачу может решить только сама будущая Ригведа. Только она сама выбирает себе мужа, и никто не смеет ей даже возразить. Только она решает, будет или не будет жить тот, кто посмел её добиваться.

– Это я поняла. Но я не поняла, как можно искренней любовью убить избранника до Обряда. Я не хочу убивать Мирракса. Я хочу родить ему детей. Я не мыслю жизни без него. И даже если он от меня отречётся, а это не исключено после моей последней выходки, я хочу, чтобы он жил. Он прекрасен. Он должен быть счастлив. Он достоин лучшей женщины, чем я.

Профессор внимательно посмотрел на неё.

– Ты, в самом деле, так думаешь, Ольга?

– Конечно. Мне, кроме него, никто не нужен. Сейчас я его потеряла. Но я буду ждать вечно. Может быть, когда-нибудь он простит меня и придёт снова.

– Тогда я за тебя спокоен. Тебе только обязательно нужно ещё раз внимательно изучить Закон.

– Раз вы говорите это, профессор, я сделаю это прямо сейчас. Я больше не хочу кусать себе локти – это очень неудобно.

Она грустно улыбнулась. А профессор облегчённо вздохнул.

– А хочешь, Оля, я тебя порадую? – спросил он, хитро улыбаясь.

– А вы думаете, что есть что-нибудь такое, что меня может сейчас порадовать?

– Я думаю, что есть. Ты знаешь, сегодня дельфины приплывали в бухту. Их было шестеро. И мамаша наша была с ними и позволила измерить и взвесить малыша и взяла лекарство. А дельфинёнок уже такой весёлый разбойник. Совершенно обаятельнейшее существо! И мы работали целый день.

Ольга вскочила в радостном возбуждении.

– Это просто замечательно! Я обязательно завтра приду. Как это прекрасно знать, что они не пленники, и что…

Она вдруг осеклась. Лицо её снова стало грустным.

– И это тоже благодаря ему, – добавила она. – До свидания, профессор. Я просто обязана сделать то, что вы мне посоветовали. Иначе может произойти непоправимое.

Профессор грустно смотрел ей вслед. Он уже ничем не мог ей помочь. Закон суров. Он и так сказал ей слишком много.

Утром Ольга ни свет ни заря прибежала в бухту, села на помост и стала ждать. Она сидела на мате, обхватив колени руками, и думала. Теперь она знала всё. Она нашла тот пункт, на который никогда не обращала внимания, потому что считала это само собой разумеющимся. Спасибо профессору, она бы об этом не подумала. Это на сегодня единственное, чего она о себе не знает? Теперь ей это не нужно, Мирракса больше нет.

Но помнить об этом важно.

Она пропустила первые лучи солнца. И очень испугалась, когда бухта просто закипела. Ольга вскочила на ноги, а в бухте резвилась большая стая дельфинов. Она стала прыгать как ребёнок и хлопать в ладоши. Потом стая умчалась, а в бухте остались только знакомые дельфины и ещё один молодой самец. Он подплыл осторожно к краю помоста, поднял свою любопытную мордочку из воды и стал её рассматривать. Она медленно подошла, опустилась на колени и протянула к нему руки. Он тыкался носом в её ладони, а она гладила его по голове. Он был очень красив. Когда Ольга проводила ладонью по его крутому лбу, он зажмуривал глаза от удовольствия. А её знакомые дельфины выстроились в линию и кивали головами. А этот красавец всё ласкался и ласкался к ней, и она не выдержала и поцеловала его в кончик носа. Он затрепетал и взвизгнул так, что Ольга вскочила, а дельфин выпрыгнул из воды весь и побежал по воде только на хвосте. Так и убежал в море. А остальные всё продолжали кивать головами. У Ольги мурашки побежали по телу. Она на подкорковом уровне поняла, что они чему-то её учили. Но чему именно, она понять не могла.

У неё был абсолютный слух. И звук, который издал дельфин, врезался ей в душу. Ольга не поняла, что они хотели ей объяснить, но сделала открытие, что звуки их речи можно воспроизводить на скрипке. Она помахала дельфинам рукой и крикнула:

– Не уплывайте, я сейчас прибегу!

Потом побежала в гору, даже не думая о том, что они могут её не понять. Выскочив на дорогу, она вприпрыжку побежала к дому. Ольга так была увлечена своей идеей, что даже не посмотрела в сторону дома, где жил Мирракс. А он стоял у окна и с удивлением смотрел на прекрасную девушку, которая как ангел летела над улицей со светящимся от вдохновения лицом. Вскоре она опять выпорхнула из своего дома с каким-то странным предметом в руке и поспешила в сторону биостанции.

Мирракс схватил устройство для записи голосов дельфинов, он собирался этим заниматься сегодня весь день, и побежал за ней. Когда Ольга прибежала на помост, там уже были и профессор, и лаборанты, и приборы, и полное ведро рыбы, и даже маленькое ведёрко с очищенными мидиями и мальками для дельфинёнка. Она аккуратно положила футляр со скрипкой на мат, а сама схватила маленькое ведёрко и подошла к краю помоста. Подозвала мамашу с детёнышем и протянула ведёрко сначала дельфинихе. Та сунула свой нос в ведёрко, достала оттуда мидию и дала детёнышу. Он съел и сам потянулся к ведёрку, но дельфиниха оттеснила его, снова сама взяла мидию и скормила малышу. Третью мидию она положила Ольге в руку и позволила дать её детенышу. Остальное содержимое ведёрка она съела сама, взяла из рук Ольги и проглотила таблетку и даже ещё подкрепилась за общим столом. Ольга вся трепетала от восторга.

Мирракс наблюдал за всем этим сверху. Он устроился в тени какого-то кустика и как бы слился с окружающей средой. На него даже никто не обратил внимания. Мирракс знал, что на любой планете есть что-нибудь, чем можно удивить самого изощрённого путешественника. Но Земля удивляла его тем, что он ещё не перестал удивляться. Это мир парадоксов, и чтобы к нему привыкнуть, нужно здесь родиться и вырасти. Наконец, Ольга вспомнила о той коробке, которую принесла. Она бережно открыла её и достала странную вещь, которая как-то отдалённо была похожа на неё. Пристроила её у себя на плече, прижалась к ней подбородком и провела по струнам палкой, которую держала в другой руке. И Мирракс понял, что это какой-то музыкальный инструмент.

То, что произошло потом, заставило его оцепенеть. Инструмент издал звук, который на дельфиньем языке означает пик страсти. Три самца в бухте выпрыгнули и побежали на хвостах. Она опустила обе руки, и видно было, что она потрясена не меньше него. Потом она сделала ещё один невероятный поступок. Положив инструмент, она взяла из ведра рыбку, подкинула её в воздух и, чуть подпрыгнув, поймала её, словно наградила себя за понимание. Дельфины одобрительно запрыгали и защёлкали. Потом она подошла к краю помоста и положила эту рыбку в рот молодому дельфину. Остальные дельфины снова выразили своё одобрение. Ну, дела! Если бы Мирракс не видел этого сам, он бы ни за что не поверил, что Ольга может поменяться местами с дельфинами. Сейчас они её дрессировали. Он уже готов был броситься вниз. Но тут она снова взяла в руки инструмент и начала играть.

То, что он услышал, его просто потрясло. Сначала он услышал свою собственную грусть и даже узнал интонации своего голоса, потом развернулась панорама бурного моря страстей, которая сменилась такой невыразимой нежностью, что слёзы покатились из его глаз. Внезапно звуки брызнули неудержимым фонтаном радости и так же резко сорвались на тоскливый плач непоправимой утраты и резко смолкли. Он пришёл в себя и увидел, что в бухте столбиками стоят дельфины, высунув головы из воды. Много дельфинов, пожалуй, не одна стая. Потом бухта закипела, и они молча уплыли в море. А Ольга так и стояла, бессильно опустив руки.

Мирракс скатился вниз. Он бережно взял из её рук инструмент.

– Оля, как это называется?

– Это скрипка.

– Странно, – он задумчиво рассматривал инструмент. – Он поёт звуками души, а его назвали скрипка.

А её не удивило, что он не знает, что такое скрипка, и откуда он взялся. Главное, что он был здесь, рядом, смотрел ей в глаза, и она чувствовала, что она тут же умрёт, если он сейчас уйдёт.

Но он не уходил. Он бережно сложил скрипку в футляр, закрыл крышку, обнял её за плечи и повел наверх. Профессор и лаборанты смотрели им вслед.

Они шли молча, пока не дошли до его ворот.

– Ольга, ты не рассердишься, если я приглашу тебя в гости? – робко спросил он.

– А у тебя найдётся что-нибудь поесть?

– Конечно. Я тебя хорошо угощу, – его глаза сияли.

Они вошли в дом. Ольга оказалась в огромной гостиной. Она стояла посередине и растерянно оглядывалась по сторонам. Ей даже казалось, что по комнате гуляет эхо.

– Я согласен, здесь не очень уютно. Пойдём в мою комнату.

Он провел её в небольшую комнату, где чуть ли не половину занимала большая тахта, покрытая мягким ворсистым покрывалом. Был здесь ещё небольшой столик и два уютных кресла. Он усадил её в одно из кресел, включил музыку и исчез. Вскоре он вернулся с подносом, на котором стояли фужеры, рюмки, начатая бутылка хорошего вина, кувшин с соком, фрукты, овощи, несколько изысканных бутербродов и по большому куску жареной осетрины. Перегрузив всё это на стол, он поставил поднос в угол и сел напротив неё. Он взял в руки бутылку с вином и налил в рюмки, а фужеры наполнил апельсиновым соком.

– Давай выпьем за нас.

Она рассмеялась.

– Мирракс, ты, конечно, мне не поверишь, но я ведь совсем не пью.

Он улыбнулся.

– Значит, я твой совратитель.

Она подняла рюмку, они чокнулись. Ольга пригубила вино и поставила рюмку снова на столик.

– Правда-правда. Я не боюсь снова напиться. Просто мне бывает приятно сделать несколько глотков хорошего вина. Но не более того.

Она не оправдывалась. Она теперь могла с ним говорить. Ей было легко. Ольга смотрела в его открытое мужественное лицо. Она его любила. И для неё – это было навсегда. И она всем своим существом ощущала, что это взаимно. Они говорили ни о чём. С удовольствием ели. Он её смешил и с наслаждением слушал колокольчик её чистого и радостного смеха. Каждому из них казалось, что они давно знают друг друга, и что им никогда не надоест вот так сидеть и ужинать вдвоём. И он пригласил её потанцевать. А она сказала:

– Нет. Ты не должен ко мне прикасаться.

– Хорошо. Пойдём. Ты мне ещё поиграешь на скрипке.

Мирракс протянул ей руку, чтобы помочь ей встать с кресла. И вот она уже у него на груди, и бьётся как птичка в клетке его объятий, и затихает под его поцелуем. От длительности и сладости этого поцелуя у них обоих кружится голова. Они со смехом падают на тахту. Ольга, тая от нежности, запускает свои тонкие и трепетные пальчики в его удивительные огненные волосы. И ей кажется, что они радостно светятся между её пальцами. Она ласкает его лицо, мощную шею, сильную грудь. Какое счастье прикасаться к его загорелому телу. Он жмурится от удовольствия, ловит губами её трепетные нежные пальцы. Его руки становятся всё смелее и смелее, он ласкает её уже с неистовой страстью. Он покрывает поцелуями всё её трепещущее тело. Она готова уже раствориться в нём, ещё миг и она станет его женщиной навеки… и навеки одна – кинжалом пронзает её мысль, и в мозгу раздается крик дельфина. Чудовищным усилием вырывается она из его объятий. Он в ярости снова её ловит, она снова вырывается, падает на пол, становится на колени и очень тихо, боясь ещё больше распалить его, громко шепчет:

– Я очень люблю тебя, Мирракс. Но неужели ты хочешь умереть? Если я оскорбила тебя, откажись от меня. Сейчас ещё не поздно. Или поклянись, что убьёшь меня сразу, как это произойдёт. Я согласна. Тебя всё равно убьют. А я не хочу без тебя жить.

Сквозь марево желания он едва слышал её. Он уже готов был снова вскочить, чтобы сгрести её в охапку. Ольга была прекрасна в своей позе мольбы, со слезами, катящимися по щекам большими каплями, с широко распахнутыми глазами. И в этот момент ему было всё равно, жить или умереть.

– О чём ты говоришь? Всё у нас будет хорошо. Мы поженимся. Ты же выйдешь за меня замуж? Я люблю тебя.

И он снова бросился к ней, но его отбросило от неё со страшной силой. Куда всё делось! От неожиданности он даже забыл, где он и что тут делает.

А она уже была на ногах, прекрасная и грозная.

– Ты можешь повторить то, что ты мне сейчас сказал?

«А что же я такое сказал?» – подумал он в ужасе, но вспомнить не мог. Ну что ж, есть беспроигрышный вариант.

– Ольга, я делаю тебе официальное предложение. Выходи за меня замуж. Я клянусь тебе в любви до гроба. Извини, конечно, что я делаю это лежа, но ты сама меня сюда бросила. И я даже боюсь пошевелиться.

Она улыбалась ему ласковой и очень грустной улыбкой.

– А ты обещаешь, что даже не прикоснёшься ко мне? Потому что я не отвечаю за себя. Я теряю голову от твоих губ, от твоих рук, от твоих глаз. Я помогла тебе, Мирракс. Помоги теперь ты мне.

– Обещаю. Не бойся. Я тебя не предам.

– Тогда вставай. Давай на всякий случай доедим здесь всё до крошки и допьём до капли. А потом я скажу тебе нечто важное.

Они все доели и допили. Ольга даже проверила поднос. И, собрав там случайные крошки, отправила их в рот. Потом она придирчиво осмотрела пол, удовлетворённо вздохнула, села снова в кресло и сказала:

– Мирракс, я – Ригведа. И сейчас ты должен решить, как тебе быть. Чтобы стать моим мужем, ты должен пройти церемонию Обряда.

Мирракс вскочил на ноги. Он стоял перед ней, царственный, грозный и гордый.

– Ты боишься, Ригведа? За кого? За меня или за себя? Когда я ехал сюда, я не думал о женитьбе. Но я встретил тебя и сделал свой выбор. Я мужчина и своих решений не меняю, слов назад не беру, клятву даю только раз в жизни.

Она опустилась перед ним на колени.

– Я люблю тебя, Мирракс, – она обняла его ноги и прижалась к ним щекой. – Я не могу больше жить без тебя, и пойду за тобой куда угодно. Больше мне сказать нечего.

Он поднял её, поставил перед собой, положил руки ей на плечи и посмотрел в глаза.

– Ольга, любовь – это жизнь. Кто предает любовь, тот предаёт жизнь. Надо только уметь отличить любовь от других чувств. Я люблю тебя.

Он прижал её к себе и гладил по голове как ребёнка. Она стояла, прижавшись к нему, и ей было тепло и спокойно. Даже страх перед неведомым, куда поведёт её любовь, исчез. Это сильное плечо оградит её от любой беды. Он обнимал единственную женщину во Вселенной, за которую он не задумываясь отдаст свою жизнь.

И вдруг они почувствовали, что в доме они не одни. И тут же дверь комнаты открылась, и в комнату вбежал мальчишка.

– Они здесь! – крикнул он и, подумав, добавил: – Клянутся в вечной любви.

Мальчик подошел к ним, взял их за руки и повёл в зал. А там их ждало большое общество.

Мирракс и Ольга остановились на пороге и несколько минут разглядывали собравшихся. Здесь были все: Ра, Василиса, родители Ольги, профессор и Сигл, который ещё раз сбегал в комнату и уже стоял около Василисы.

Ольга бросилась к своим родителям, обняла их.

– Мама и папа, мои любимые и дорогие, я выхожу замуж. Вот мой избранник, – она показала на Мирракса. – Его зовут Мирракс. Благословите меня.

Ольга опустилась перед родителями на колени.

– Ты решила, дочь моя. Закон велит принять твоё решение, – сказала мать Ольги, и они оба, отец и мать, поцеловали её в лоб, подняли и поставили рядом с собой.

А Мирракс подошел к Василисе, опустился на колени, коснулся лбом пола и тихо сказал:

– Благодарю тебя, Мать.

Она положила руку ему на голову и тоже прошептала:

– И ты не обманул моих надежд.

Мирракс, не вставая с колен, поклонился Ра.

– Спасибо, Ра. Благослови своего гостя.

Ра положил ему руку на голову.

– И мои ожидания ты оправдал. Будь счастлив!

И только после этого Мирракс встал и протянул руки к своему племяннику.

– Ну, здравствуй, мой мальчик!

Сигл бросился к нему на шею, обнял его и расплакался как ребёнок. А ребёнку этому было на несколько тысяч лет больше, чем дяде.

– Друзья мои! – голос Василисы звучал торжественно. – Сигл говорит, что в той комнате даже поднос вылизали. Я думаю, Закону всё равно, был это завтрак или ужин. Через двадцать минут можно приступить к церемонии Обета и коронации Ригведы. Ригведа Ольга, вот твоё платье, иди одеваться. Хранитель научит тебя, как это сделать.

Профессор подошёл к Василисе и взял из её рук небольшой ларец, на который Ольга посмотрела с подозрением. В этой шкатулке мог поместиться разве что один чулок. И они ушли в комнату Мирракса. Василиса подошла к матери Ольги.

– Не торопись, Ригведа. Твоя корона тебе ещё пригодится. Ты родишь ещё одну дочь, она и станет твоей преемницей на Земле. Ольгу мы увезем с собой. Её будущий муж – отличная партия. После Обряда, если всё пройдёт как надо, а я на это надеюсь, вы всё узнаете. Корону я ей тоже привезла. И подарок. Вот книга. Она сделает её очень могущественной Ригведой. Здесь в центре был камень, я заклеила розетку очень ценной вещью, а камень получат твоя внучка и твой правнук. Сейчас сюда войдут ещё несколько Хранителей. Вы проведёте обряд по всем правилам. А я немедленно ухожу. Меня не будет дня три или четыре. Как только я вернусь, мы уйдём. Поживите это время здесь. С Ольгой вы не скоро увидитесь, – она весело улыбнулась. – Но не очень докучайте молодым. И ещё. Мою корону не трогай. Венчать будет Ра. Это действительно МОЯ корона, для тебя она опасна.

Мать Ольги низко поклонилась Василисе. А та словно растворилась в воздухе.

И помчалась Василиса на родину своего любимого сына.

Не просто так Василису вся Вселенная называла – Мать. Так уж получилось, что все знали, что этот Странник – женщина. Среди Звёздного народа она славилась невиданной мощью. Она могла и погасить звезду, и родить новую. Поэтому её визит в любую звездную систему вызывал трепет и у звёзд, и у их планет. Перед людьми она всегда появлялась в образе прекрасной женщины. На Земле её знали как Василису Премудрую. К другим разумным существам Мать приходила только в образе человека. Но если нужно, могла принять любую форму.

К Земле у неё было особое отношение. Здесь она родила своего сына Ивана, получеловека – полузвезду. Отец Ивана был человеком. Поговаривали в Звёздном народе, что все остальные дети Матери – звёзды – это вдохновенная работа творца. И только Иван – плод любви. Любви к человеку существа, которое мощнее любой звезды. Любовь эта длилась только короткую человеческую жизнь. Много сказок на Земле о Василисе Премудрой. Да, здесь она была не один раз. Навещая своего младшего брата, она всегда помогала ему. Но только раз она любила и была счастлива как обычная женщина. Но все остальные сказки или легенды не беспочвенны: работала Мать, а славу пожинала очередная Ригведа. И мощь земных Ригвед становилась всё больше, знания глубже, а популярность в Галактике, да и во Вселенной росла. Ригведы были носителями и хранителями знаний. Они помогали Ра воспитывать человечество, готовя его к вступлению в Галактическое Сообщество. А их посланцы в Галактику готовили Галактический разум к слиянию двух Вселенных. Работа трудная и опасная, она унесла уже много ценных жизней. Звёздный народ и высшие существа Галактики много вложили в историю Земли. На Земле самый лучший генофонд во всей Вселенной. И настало время Земле делиться своим богатством с Галактикой. Мать первая отдала своего сына Галактике. Теперь Мирракс увезёт с Земли Ригведу. Мирракс – мощная личность. Значит, в ближайшие века всё будет идти по плану.

Она улыбнулась, потому что стояла на земле. Снова проведя ритуал общения, она сказала:

– Земля, ты должна мне ещё полчаса. Верни меня на момент рождения моего сына.

И оказалась в своём доме. Она быстро нашла тайничок, куда сбросила лишнюю энергию мальчика, и перекачала в синий камень, который вытащила из обложки книги. Спрятала камень. И только потом позвала мужа и положила ребёнка ему на руки.

Она оставила себе полчаса счастья. Всего полчаса среди каторжного труда тысячелетий. Через полчаса она очнулась в той же позе крестом на земле. Из глаз выпало несколько слезинок, и она прошептала:

– Спасибо, Земля. Копи силы. Я приду когда-нибудь ещё и в долгу у тебя не останусь.

Она встала, сменила платье Василисы на плащ, и медленно вошла в город. Она проходила мимо ювелирных мастерских, подолгу стояла перед ними и снова шла дальше. Наконец, она остановилась перед маленьким двориком на окраине города. В глубине двора стоял сарай с трубой. Она открыла калитку, пересекла двор и вошла в сарай. В глубине, у окошка, сидел ещё не старый мужик и что-то плёл из золотых нитей. Видно было, что он пьян.

– Это ты Сенька Грохот? – спросила она с порога.

– Ну я. А что?

– Я когда-то знала твоего прапрадеда, – даже для пьяного остальных три "пра-" было многовато.

Он поднял свою голову от работы и с интересом посмотрел в её сторону.

– И что?

Она откинула капюшон и подошла ближе. Он развернулся к ней и уставился во все глаза.

– Смерть моя пришла, что ли? Раз знаешь моего предка в пятом колене, Сеньку Грохота, значит, Смерть. Красивая. С такой пойду.

– Вижу, ты смерти не боишься. Но я не твоя смерть. Я принесла тебе работу.

– Работу, говоришь? – он сразу заговорил по-другому. – Показывай.

Она протянула ему синий камень. Он осторожно взял его двумя пальцами и поднёс к окну. Долго его рассматривал, потом положил камень на край своего рабочего столика, повернулся к ней и упал в ноги.

– Прости, Василиса, не признал. Народ нынче в сказки не верит. Что с камнем делать хочешь?

– Хочу разрезать его на три части и сделать три кулона.

Он уже стоял перед ней, трезвый как стеклышко, и прямо смотрел на неё своими большими и совсем молодыми глазами.

– Всё-таки убить меня пришла. Я только коснусь этого камня резцом, сразу жизни лишусь. Да и нет у меня такого инструмента, чтобы его разрезать. Давно деды всё растеряли или попрятали. И материала нет, чтобы эту энергию держать. Золото – тьфу, испарится за год.

– И инструмент дам, и металл, и сама подмастерьем буду. Времени только мало: три дня и три ночи. Заплачу тоже хорошо.

– Ну, если так, чего время терять? Действуй. А я пойду камень на солнце разглядывать.

Он вышел в дворик, поднял голову, поставил камень между глазом и солнцем и долго смотрел в него. Когда он вернулся, его сарайчик сиял как маленький заводик по изготовлению суперчистой оптики. Сенька и глазом не повёл, и вроде не заметил, что одежда на нем другая и даже перчатки на руках супертонкие. Он сразу подошёл к большому микроскопу и положил камень на предметное стекло.

– Смотри, Василиса. Не поверил я тебе, что этот камень можно на три части резать, но ты права. Уже и размечено. Даже определено, какая часть кому, не перепутаешь. Теперь твоя работа. Дели энергию на три части и смотри, чтобы на разметке ничего не было, мне и энергии самого камня с лихвой хватит.

И пока Василиса колдовала над камнем, он взял резак, который лёг в руку, как там и родился. Сенька подошёл к своему столику, который тоже преобразился. Да и окно теперь было через всю стену. Он выбрал из коробочки камушек, с виду похожий на алмаз, закрепил его, нажал на кнопку. Тонкий, почти невидимый луч начал срывать ненужные участки. Сенька радостно вздохнул. Подошла Василиса.

– Я сама буду его держать. Режь.

Долго они возились, но разрезали камень. Даже маленьких крошек не осталось.

– Не переживай, всё, что в коробочке, тебе оставлю.

– Там, конечно, немало. Но этот – невиданный красавец! – восхищенно разглядывая все три части, проговорил Сенька. – А чего ты ко мне пришла? Сама не могла всё сделать?

– В том-то и дело. Сделать это должен человек. И сделать это нужно здесь, на Земле. Чем больше любви в свою работу вложишь, тем больше сила камня будет. Я же сказала, хорошо заплачу.

– Премудрая, а дура, – сказал он беззлобно и бесстрашно. – Да поработать мастеру с таким камнем – само по себе награда.

Так и проработали они три дня и три ночи. Наконец, три прекрасных кулона в изящных футлярчиках лежали перед ними на столе. Василиса смотрела на них с восхищением. Мастер, стоящий рядом, – с грустью. И вдруг все три кулончика хором и громко выкрикнули:

– Спасибо, Семён Семёнович! Будь здоров и живи долго!

Сенька так и грохнулся в обморок. А когда очнулся, Василисы уже не было, а мастерская осталась. Он хотел выскочить во двор, но бежать пришлось долго. А когда он всё-таки выбрался на улицу, то увидел, что вышел из большого дома. Двор был окружён хорошим забором, хорошо ухожен и засажен цветами и деревьями. Он вышел за забор. Оттуда всё выглядело просто замечательно. А на стене висела табличка: «Ювелирный мастер Семён Семёнович Грохот».

Сенька заплакал, молча, смахивая слезы, вернулся во двор, закрыл калитку. Остановился, поклонился и тихо сказал:

– Спасибо, Василиса. Ты щедро мне заплатила.

А Василиса была уже далеко. Она стояла на утёсе и смотрела, как далеко в море катаются на дельфинах Мирракс, Ольга и Сигл. Внизу, на помосте, профессор и лаборанты общаются с дежурными дельфинами. На скамейке около биостанции сидят, обнявшись, родители Ольги и тоже смотрят в море. Она подняла лицо к солнцу.

– Ра, приходи вечером попрощаться.

Потом подсела на скамейку к родителям Ольги.

– Грустишь, Ригведа?

Та попыталась вскочить. Но Василиса её остановила.

– Сиди. Привыкай к мысли, что ты первая послала дочь на битву. Да, считай, что мы родственники уже. Внучку твою в невестки возьму. Посмотри, какой я ей свадебный подарок приготовила.

И она показала кулон из синего камня.

– Благослови внучку. Другого случая может и не представиться. Только корону не забудь активировать, а то убьёт тебя камушек.

Ригведа благоговейно взяла кулон в руки. И они с мужем долго что-то шептали камню.

– Спасибо, Василиса. За всё спасибо. Но не думай, что я не отдала бы свою корону дочери.

– Знаю, отдала бы. А Земля осталась бы без Ригведы? Нет, дорогая, у тебя ещё много работы. Идите домой. Скоро Ольгу пришлю попрощаться.

Василиса ещё долго сидела одна. Она любила Землю. И час отдыха в этом прекрасном её уголке наполнял душу радостью. Это была передышка в её жизни, где не было места слабости и покою.

Потом она свистнула. Дельфины подпрыгнули и умчались в море, кроме одного, который был опутан проводами датчиков. Профессор поднял голову, увидел Василису, дал распоряжение помощникам сворачивать работу, а сам пошёл наверх. Он поклонился Василисе, а она предложила ему сесть рядом.

– Как прошла церемония, Хранитель?

– Всё хорошо. Ольга нервничала, но держалась достойно. Ещё бы! Ей готовиться к этому надо было ещё лет десять.

– Да. Девочке досталось.

– Люцифер её не щадил. Если бы не Мирракс, с её мощью ей и десяти лет не хватило бы. Где ты такого нашла, Василиса?

– Нашла. Очень важный человек. Девочка попадёт сразу в высшее общество.

– А выдержит?

– Сам говоришь, что она мощная. И Мирракс будет рядом. Хранитель, и ты не останешься без работы. Учись общаться с дельфинами. Когда научишься общаться без прибора, уничтожь его. И только после этого узнаешь у них, куда метнуло ариев, в нашу или в ту Вселенную. Если хотя бы часть из них попала в нашу Вселенную, узнай, куда именно. Это очень трудное задание, потруднее, чем воспитывать Ригведу. А значит, и статус выше. Потом расскажешь всё Ольге, но только тогда, когда она об этом спросит. Если спросит, значит, я уже в ней уверена. Всё. Я пока прощаюсь с тобой.

Он встал и поклонился, потом скрылся в здании биостанции. А на помост уже один за другим спрыгивали Мирракс, Ольга и Сигл. Они попрощались с дельфинами. Запоздавший дельфин подплыл к ним, высоко подпрыгнул и ткнулся носом прямо Ольге в губы. И все четверо умчались в море.

– Коварная! Может быть, мне устроить сцену ревности? – грозно крикнул Мирракс.

Но Ольга спокойно обняла его за талию, и он счастливо рассмеялся. Они поднялись к Василисе, почтительно с ней поздоровались, и все вместе вышли с территории биостанции. У ворот Ольга остановилась.

– Я вас догоню. Я должна проститься с профессором.

Она вернулась.

– Хорошо ты её воспитал, Мирракс. Способный!

Он усмехнулся.

А Ольга, влетев в кабинет, бросилась к профессору.

– Учитель! За всё тебе спасибо. Не поминай меня лихом.

Она обняла его и поцеловала.

– Хранитель, ты ведь знаешь, у меня мало личных вещей. Вот только этот золотой обруч, мне его бабушка подарила. Я его никогда не носила. Сегодня надела, чтобы подарить тебе.

Она сняла с шеи тонкий золотой обруч и надела профессору на шею.

– Ригведа, ты разве не знаешь? Это награда Хранителю, воспитавшему Ригведу. Это высшая оценка моего труда. Не у каждой Ригведы есть такая вещь. А из тех, у кого есть, не всякая с ней расстается. Ты будешь могущественной Ригведой.

– Я пошла. Прости меня за всё.

Ольга быстро вышла из кабинета, чтобы скрыть слезы. Она была очень сильно привязана к этому человеку, почти так же, как к отцу и матери.

Её ждали. Они не спеша пошли по поселку. Ольга понимала, что она уже никогда здесь не пройдёт. Около ворот они остановились. Василиса сказала:

– Иди, Ольга, простись со своими родителями. У тебя только час времени. Мирракс придёт за тобой.

Она благодарно посмотрела на Василису и помчалась в дом, где прожила последние три года. Они подождали, пока она войдёт в дом, и сами пошли в свой. В гостиной Василиса предложила Мирраксу сесть в одно из кресел, стоящих у камина, а сама села в другое. Она вытащила большой рубин, одетый в земидовую оправу и с такой же цепочкой.

– Сигл, иди сюда. Вот твой подарок для дяди. Ты доволен? Сама, между прочим, оправу делала. Хороший мастер обучал меня ювелирному делу.

Все трое рассмеялись. А Мирракс сказал:

– Кто бы мог подумать, что вы исчезли на эти три дня, чтобы обучиться ювелирному искусству.

Сигл внимательно и придирчиво осматривал вещь. Потом подошёл к Василисе и поцеловал руку, и только после этого он повернулся к Мирраксу.

– Дядя, пора бы тебе поменять земную одежду на костюм правителя Орва.

Земной костюм Мирракса сразу изменился. Ноги обтянули зелёные, светящиеся мягким светом, брюки, уходящие в матовые светло-зелёные сапожки. Футболку сменила свободная рубаха из такого же материала, как брюки. Широкие рукава рубахи на запястьях были схвачены сияющими земидовыми браслетами. Ворот рубахи был высокий, но чуть свободнее, чем у земного свитера. А его солнечные волосы были, как короной, тоже стянуты земидовым обручем с огромным чёрным бриллиантом на лбу.

– Теперь мой подарок тебе к лицу, – смеясь, сказал мальчик и надел ему на шею кулон.

Мирракс осторожно поднёс камень к глазам и на задней плоской грани рубина разглядел маленький анк. Он испуганно посмотрел на ребёнка, потом схватил его и подбросил под потолок, поймал и, держа его перед глазами, сказал:

– Малыш, сделать такой подарок дяде – большая наглость.

Поставил Сигла на пол и добавил:

– Представь себе, я знаю силу этого камня и знаю, как им пользоваться. А знаешь ли ты, что это наша семейная реликвия?

Мальчик отрицательно покачал головой.

– Мать, у этого ребёнка феноменальная интуиция! Впрочем, иначе он бы и не смог выжить, – грустно закончил он.

– Да, Мирракс, ты прав. Ты ещё не знаешь, что он выбрал для своей матери и для меня. Садись, дорогой. Начало положено. Планы у меня грандиозные. Ты ещё не устал у меня на службе?

Мирракс усмехнулся:

– У меня ведь нет выбора. Но ты хорошо платишь, Мать. А если серьёзно, то ты же знаешь, что работать с тобой – это честь, которой в нашей Галактике удостоены единицы из людей. Благодарю тебя за то, что твой выбор пал на меня.

– Ну что ж, всё обговорено. Иди за своей женой.

Мирракс вышел на улицу снова в одежде землянина, пересёк дорогу и вошёл в дом Ольги. Он низко поклонился родителям Ольги, взял её за руку, и они пошли. На пороге они оглянулись, ещё раз помахали свободными руками и удалились.

Когда они вошли в гостиную, Ольга онемела. Она первый раз увидела своего мужа в такой одежде. Она в своей жизни никогда не видела мужчину прекраснее Мирракса, но сейчас она поняла, что перед ней настоящий Принц. О таком она даже и не могла мечтать, потому что мечтать можно только о том, что знаешь, или хотя бы один раз видел, или слышал хоть краем уха. Если бы она могла любить сильнее, она бы сделала это сейчас. Она не понимала, что это было последнее её испытание. Это была её личная заслуга, что всю силу души она отдала пусть чуть странному, но простому парню. Пикантность этой минуты была в том, что сама она была одета как Мирракс, только на голове у неё была корона Ригведы, а на кулоне с рубином не было тайного знака. Но она этого не замечала, чем вызвала добрую улыбку всех, кто её встретил. А в гостиной, кроме Василисы и Сигла, был ещё и Ра.

Они преклонили перед ним колени и поклонились до пола.

– Ригведа, тебе идёт костюм королевы, – ехидно сказал Люцифер.

– Я горжусь тобой, дочь моя, – проникновенно сказало Солнце.

– Спасибо, Солнце, за твою доброту, тепло и мудрость. Спасибо, Люцифер, за твою науку, – тихо сказала Ольга.

– Что ты хочешь взять с собой на память о Земле? – спросил Ра.

– Только две вещи: книгу, которую подарила мне Василиса, и мою скрипку.

– Люцифер, ты разрешаешь ей взять скрипку? – спросило Солнце.

– Конечно, – смеясь, ответил тот. – Скрипка – лучшее орудие искушения!

– Прекрасно. Достойный выбор, – одобрил Ра. – Бери свои вещи и становись ближе к сестре.

– Подожди, Ольга, – вмешался Люцифер. Лицо его было воплощённым ехидством. – Вот тебе личный подарок от меня. Негоже хранить свою семейную реликвию в футляре для скрипки. Чего доброго, хороший инструмент сломаешь.

И в руках у Ольги оказался длинный ящичек из чёрного дерева, покрытый лаком и инкрустированный перламутром. Ольга покраснела до кончиков пальцев. Дрожащими руками она открыла футляр скрипки и достала оттуда огромный ржавый гаечный ключ. Всё общество хохотало до слёз. Мирракс, смеясь, подошел к ней поцеловал её в щёку и помог уложить сокровище в новый футляр. А Ольга упрямо и гордо прижала его к себе вместе с книгой и скрипкой. Всё ещё улыбаясь, Ра повернулся к Мирраксу, который снова опустился перед ним на колени.

– Пришла пора расставаться, Мирракс. Встретил я тебя настороженно, провожаю как друга. Что ты хочешь взять на память?

– Я одарён сверх меры. Твое признание – самый ценный подарок. Ты подарил мне жену, племянника и семейную реликвию. Что мне ещё хотеть? Но я хочу. Я хочу рояль.

Люцифер расхохотался так, что всё задрожало.

– Жадность твоя не знает пределов, парень! И как это раньше мне в голову не пришло? Да, ладно уж! Бери рояль. Но ты же знаешь, я ничего не даю даром. Вернёшься и поработаешь у меня Учителем. А первого сына отдашь Земле.

– Вернусь, Люцифер, обещаю. И сына Земле подарю, она на него имеет право. Да, Ольга?

Ольга кивнула. Он встал и тоже подошёл к Василисе. А его место занял Сигл.

– Я рад за тебя, мальчик. В искупление моей вины перед тобой я оставляю тебе память и знания, которые ты приобрёл в узле времени. И разрешаю взять карты Вселенных, – Ра ласково положил руку ему на голову.

– Спасибо тебе, Ра, за то, что подарил жизнь мне и моим друзьям. И разреши мне взять с собой подарок для моей мамы.

– Возьми. Но я чувствую, что ты ещё чего-то хочешь.

– Да. Жадность, видно, наше фамильное качество. У меня просьба к Люциферу. Подари мне полное знание о картах. А я обещаю преданно служить твоей сестре. Подари полное знание о подарке для мамы. И я обучу её, а она построит новые корабли для Матери.

Сигл замер, не смея поднять глаз.

– Скромный мальчик, – хихикнул Люцифер.

И вторая руку Ра легла на голову мальчика.

– Иди уже! А то ещё что-нибудь попросишь. И дай нам попрощаться с сестрой, – притворно грозно проворчал Люцифер.

Василиса всех со своими подарками отправила к роялю. А сама подошла к брату и обняла его.

– Я люблю тебя, Ра, моё доброе Солнце, мой лукавый Люцифер.

3. ПРИНЦЕССА АРИЯ

– Здравствуй, отец! – Мать низко поклонилась Мохнатому. – Я пришла к тебе за помощью.

– Здравствуй, дочь!

Он обнял её и прижал к себе. Он не боялся своей грозной дочери. Впрочем, она тоже не боялась своего отца, очень могущественную сущность, создавшую целый рукав Галактики. Это были родственные объятия. Они обменялись родовой энергией. Даже самому мощному существу необходимы покой и благословение родительского объятия. И каждый родитель нуждается в признании, любви и благодарности своего ребёнка.

– А ты совсем не изменилась, моя девочка, такая же щедрая и честная, какой была всегда. Не перестаю этому удивляться. Ведь твоя работа исключает наличие эмоций.

– Служба – одно, а личная жизнь – совсем другое. С другой стороны, если эмоции контролировать, они не мешают и даже помогают в работе. Я теперь могу снова веками скитаться и делать своё дело уверенно и спокойно, зная, что хоть одно существо любит и понимает меня, верит мне и не боится. Я ведь живая. И ещё. Какой бы силой и мощью ты ни обладал, есть дела, которые решить можно только по дружбе. А дружба требует больших затрат энергии. Но и даёт немало, если она настоящая.

– Ты всегда была умна. То-то дед твой в тебе души не чает. Считает тебя своей правой рукой. А ко мне ты с чем пожаловала? С дружбой? Службой? Или родственным визитом?

– Хочу всё совместить.

– Что ж! Добро пожаловать в родительский дом.

И возник дом, если это можно было назвать домом. Нечто прекрасное и грандиозное одновременно. Сооружение переливалось всеми оттенками зелёного цвета от самого светлого, почти голубого, до самого тёмного, почти чёрного. Изысканный дворец и мощный форпост Вселенной.

– Как давно я здесь не была! Детством запахло. Как будто ничего и не изменилось. Хотя нет! Всё вооружение новое. Я вижу, ты следишь за достижениями Виги.

– Ты опасный гость, дочка! Если бы не обняла с дочерней любовью, сейчас бы содрогнулся.

Они всё ещё стояли перед изумрудной дверью на площадке у входа в дом. Изумруд – камень честности. Дверь сияла радостным ровным светом. Мать с лёгким сердцем положила ладонь на камень, ощутила тепло родного дома и ещё какое-то странное щемящее чувство невозвратимости начала.

Отец смотрел на неё с грустной нежностью. Даже он не рискнул бы пожалеть это мощное существо, но он её понимал. Она почувствовала его состояние и оглянулась.

– Теперь я считаю своим домом дом Ивана, правда, бываю там очень редко. У меня есть, конечно, и свой дом на Земле. Ра хорошо за ним смотрит. Но там я бываю ещё реже.

– Входи, входи! Дом узнал тебя. И нечего прибедняться! В этот дом ты всегда можешь войти и жить здесь сколько угодно.

Она отошла от двери и хотела что-то сказать, но он её перебил:

– Да всё я знаю. Не ко мне в гости пришла. Долго бы я тебя ещё не увидел, если бы не твоё дело.

– А раз знаешь, давай обойдёмся без лишней траты времени на тонкие дипломатические переговоры. У тех, у кого в запасе вечность, тоже бывает цейтнот. Я пришла, чтобы попросить тебя устроить мне встречу с твоей женой.

Он тяжело вздохнул.

– Ох, и трудно мне, простому, с вами, хитрыми. Ты прекрасно знаешь, что Кали нельзя ни о чём просить. Она сама делает то, что считает нужным. Не заметила ты её присутствия только потому, что появилась она в тот миг, когда ты коснулась двери рукой. Или всё-таки заметила? – он лукаво глянул на неё из-под лохматых бровей. – Ты проявила достойную деликатность, когда без ведома хозяйки не вошла в дверь, ведущую в общие покои. Надеюсь, на сегодня ваши взаимные испытания закончены, и ты, наконец, войдёшь в дом. Кали ждёт тебя.

При этих словах дверь открылась, и они оба вошли в огромный зал. Мерцающие малахитовые стены уходили, казалось, в небо, усыпанное звёздами. А в самом центре зала, словно в лунном сиянии, стояла Кали в образе Зелёной Тары, тихо позванивая браслетами и другими украшениями.

– Приветствую тебя, Василиса! Добро пожаловать в отчий дом.

Мать низко поклонилась, остановившись на расстоянии десяти шагов.

– Спасибо, что откликнулась на мой зов. Я пришла не с пустыми руками.

Кали усмехнулась.

– Я давно удочерила тебя и всё равно иногда жалею, что не я твоя мать. Только тогда бы я могла гордиться тобой больше, чем могу это делать сейчас.

– Эти слова – сами по себе высокая награда. Быть вашей гостьей большая честь.

– Ты очень устала. Отдохни. Я потанцую для тебя.

Мать и в самом деле нуждалась в отдыхе. Через секунду она лежала на широком ложе, окружённая мягкими подушками и подушечками, источающими тонкий аромат. Рядом стоял столик с едой и напитками. Чуть слышно звучала музыка, звенели браслеты и колокольчики танцующей Тары. Она танцевала древний храмовый танец апсары. Ритуал заключался в том, что танцовщица входила в транс и вводила в него своего зрителя. Когда она входила в информационное поле своего зрителя, то языком жестов могла передать всю информацию знающему наблюдателю. Когда это произошло, Мать облегчённо вздохнула. Теперь не нужно будет самой всё рассказывать. Она просто расслабилась и освободила блокировку памяти.

– Молодец, – похвалила её Кали. – Когда я закончу, тебе станет легче.

Это была тяжёлая работа.

Когда она встретила Бэра в узле времени, у неё на раздумье был только миг. И в душе не было сомнений. Не было сомнений, спасать или не спасать Арию. Хотя та, как истинная принцесса, ни о чём её не просила. Но было понятно, что без Сигла и Бэра, в полном одиночестве, она долго не протянет. Но уже на корабле стало ясно, что дни Арии сочтены. Было больно смотреть на это прекрасное существо, которое очень долго бескорыстно служило людям, а теперь погибает. Мать никогда и никого не бросала в беде. В данной ситуации можно было устраниться. Это не входило ни в круг её обязанностей, ни в круг её интересов, и было даже за пределами её знаний. Но душа болела. Она знала: если Ария погибнет, она себе этого никогда не простит. А Странник с пятном на совести – не функционер. И жизнь Арии стала делом чести для Матери. Когда она выводила Арию из безвременья, она собиралась ей помочь, но думала, что у неё будет для этого достаточно времени. Теперь было видно, что дорога каждая секунда, а не день. А о нескольких годах, на которые она рассчитывала, можно было забыть. Тогда она решила поговорить с Бэром.

Она знала, что Бэр – сын Кали. Они встречались с ним и раньше. Как такое мощное существо, как Бэр, оказалось в западне? Это казалось маловероятным. Скорее всего, он пришёл туда сам. Зачем? Он ведь не Сигла охранял. Он охранял Арию, а Сигла за компанию.

Нужно было, чтобы разговор оказался откровенным. Но захочет ли этого Бэр? Необходимо, чтобы захотел. И тут пришла на выручку отличная мысль. Они ищут пути для сотрудничества двух Вселенных. Высокая дипломатия решает это на уровне долгосрочных прогнозов. А почему бы совместно не сделать одно маленькое общее дело: побороться совместными усилиями за жизнь всего одного существа. Эта мысль принесла ей надежду. Но тогда она ещё не знала, какой ценой они все заплатят за эту надежду.

– Бэр, вы сможете меня сейчас принять? – вежливо обратилась она к своему гостю через систему коммуникаций корабля, хотя могла бы обойтись и без этого. – Мне необходимо срочно поговорить с вами.

– Я готов встретиться с вами, – в его голосе чувствовалась тревога.

– Хорошо. Я сейчас приду.

Перед дверью в секцию Бэра она остановилась, решая в каком виде к нему войти. Но уже через секунду вошла в своём обычном облике Василисы. И была приятно удивлена. Бэр встретил её тоже в облике человека. Это был высокий сильный мужчина с волевым лицом и мудрыми тёмно-серыми глазами. Волосы стального оттенка коротко подстрижены. На левой щеке чёрный прямоугольник – метка Кали.

Мать облегчённо вздохнула. Разговор состоится. Такого благоприятного поворота событий она не ожидала. Но тут же поняла, в чём дело. Ария умирала. Она лежала на подушечке в окаменелом состоянии в виде жезла фараона, и жизнь едва теплилась в её теле. Её мощный мозг был здоров и жил, но гордо молчал. Ария по-прежнему не просила о помощи.

– Бэр, – она начала свой разговор без предисловий. – Не знаю, почему, но я считаю своим долгом вернуть к жизни Арию. Когда я выводила вас из узла времени, у меня не было ощущения, что это как-то связано с моей работой. Просто я могла кому-то помочь по ходу дела, и я помогла. У меня был план помочь ей потом. Мне казалось, что у меня много времени, ведь она ещё так молода. Я надеялась, что успею собрать нужную для этого информацию. Но Ария умирает.

– Да. Ария умирает. Она умирает давно. Безвременье – был единственный способ остановить этот процесс. Поэтому я и оказался там, рядом с ней. Я нашел её в одном из склепов и сам втащил её в Портал.

– Выходит, я не спасла её, а погубила.

– Не вини себя. Там можно было ещё долго поддерживать её жизнь, но лечить её можно только здесь. И если бы не ты, она бы всё равно погибла. Там хоть и редко, но бывают промежутки реальности. И процессы, идущие в эти короткие моменты, тоже реальны.

– Бэр, почему ты сразу мне этого не сказал? Я бы действовала иначе. Я бы не стала идти окольным путём и поговорила бы с Ра. Хотя и предпочитаю не спрашивать его о том, что происходит на его планетах. Он очень ревниво относится к таким вопросам, даже если они исходят от меня.

– Ты очень умна, Василиса. Ты задала ключевой вопрос. В этом состоит основное отличие этики нашего мира от вашей этики. У меня нет слов, чтобы сказать это, потому что таких слов ещё нет. Их предстоит найти, если мы хотим сотрудничать. Но я постараюсь, и, думаю, ты меня поймёшь. Ты видишь чёрную метку на моём лице? Ты знаешь, это метка Кали. Но ты не знаешь, почему она ставит эти метки. По ней она мгновенно найдёт любого, в каком бы виде и где бы он ни был. Любое существо, попадающее в ваш мир из нашего, в каком бы обличье оно ни пришло, несёт эту метку. Поэтому Кали и живёт в зоне перехода. Но так было не всегда. У Арии этой метки ещё нет. А проблема в том, что сущности нашего мира не имеют права ни у кого и ничего просить. Это этическая норма. И учат этому будущее живое существо ещё до рождения. Дело в том, что биоэнергетика наших организмов так велика, что даже невинное желание, ещё не осознанное на уровне мозга, звучит как приказ. В вашем мире вы с этим сталкиваетесь только при уходе за младенцами. Когда биоэнергетика будущего существа настолько велика, что, испытывая желания, он управляет вашими действиями. В нашем мире это усилено в сотни, а иногда и более раз. Поэтому существует ещё одно этическое правило. И этому обучают с момента рождения. Мы слышим все желания окружающих нас сущностей, но имеем право выбора: отвечать на них или нет. Вас этому не учат, потому что не знают, чему и как учить. Примером этого служат ваши домашние коты. Они пришли в ваш мир очень давно, когда проход был ещё открыт. Их брали с собой те, кто работал на Земле по её благоустройству ещё до рождения Ра. Это разумные сущности, но желания их примитивны. И они хорошо прижились в вашем мире, особенно среди людей. Люди выполняют все их прихоти, а они сами выбирают, что они хотят для людей сделать. Снимают стрессы, им не нравятся неуравновешенные хозяева. Иногда они лечат, а самые умные навевают своим хозяевам мудрые решения. И живут при этом припеваючи. Люди их даже любят. Тут даже не стоит ничего менять, тем более, что они не нарушают главного правила – ничего не просят. Просить в нашем мире – преступление гораздо большее, чем в вашем мире убийство. Просьба включает в организме такие механизмы, которыми даже мы ещё не научились управлять, хотя и изначально с этим живём. Просьба – это не только приказ о беспрекословном подчинении.… Нет. Это не точно. Точнее, так: сущность, выслушавшая чью-то просьбу, уже не имеет своих желаний. Не иметь своих желаний – это хуже, чем не жить. В вашем мире высшие существа обладают врождённым иммунитетом против этого. Они очень сильно реагируют на наши желания, часто просто не могут устоять перед нашими просьбами, но умудряются каким-то образом сохранить свою личность. В этом наша выгода сотрудничества с вами – получить этот иммунитет. Идея сотрудничества принадлежит твоей матери. Она принесла себя в жертву, родив одновременно сразу восемь очень мощных существ – таких, как ты, Сириус, Вега, Процион, не буду перечислять всё ваше семейство. Но все вы имеете очень мощный самоконтроль, который она сознательно в вас заложила, готовя к работе с нами. Землю сотворила тоже твоя мать специально для этой цели и для жизни в пограничной зоне. И пока Ра вызревал, её заселили соответствующими существами и растениями. Получилось очень неплохо. Земля стала популярна. На ней было собрано всё лучшее из двух миров. Пришлось даже спутник соорудить и построить на нём космодром. Впрочем, это ты знаешь. В Ра вложили весь генофонд нашего и вашего мира. И то, что первое желание Ра стать светлым светилом было так велико, что он добился своего, и ему никто не мог противостоять, только доказывает, что опыт удался. Всех это потрясло, но не испугало. Ужас пришёл в оба мира позже. В отличие от вашего мира, где биологическая жизнь концентрируется в Галактиках, наш мир имеет, как ты знаешь, слоисто-ячеечный характер. У вас бескрайние межгалактические пространства дают возможность для бесконечного развития. И ещё не всё изучено и исследовано. Так и у нас есть бесконечное множество ещё не заселённых и неисследованных ячеек и слоёв. Просторы не меряны. И где-то на периферии живёт странная, очень высокая цивилизация Чёрных Змеев. Это супермощные существа. Они всё могут и живут сами по себе. Мы очень ограниченно с ними общаемся и мало о них знаем. Но Вселенских законов они не нарушают, места им хватает, да они и не агрессивны. Эти огромные существа обладают колоссальной энергией и способны её трансформировать и трансмутировать как хотят. Они сами охраняют границы своего ареала. Но всегда приходили на выручку во время вселенских бедствий и катастроф, демонстрируя при этом чудеса деликатности. И вот среди этого народа появился белый змей. Любимец и баловень. Он имел всё. Ему даже и желать ничего не надо было.

В нашем мире тоже есть организация вроде ваших Странников. Это высокодуховные сущности с практически неограниченными возможностями, способные существовать и действовать как в теле, так и без него. Они имеют доступ во все слои и ячейки нашего мира и много раз бывали на Земле. Понятие «ангел» пришло на Землю из нашего мира. Кстати, так мы их и зовём.

Всё началось с невинной просьбы избалованного змея показать ему ваш мир. И Ангелы не устояли. Воспользовавшись суматохой от естественных катаклизмов, спровоцированных внезапным скачком Ра, они привели в его систему Белого Змея. И змей искусился. Здесь не существовало запрета на просьбы, и он развлекался в новом для себя мире как хотел, а отказать ему никто не мог. Чёрные Змеи долго искали своего любимца. Они просканировали коллективным разумом весь наш мир и не нашли его. Тогда стало ясно, что он здесь. Но было уже поздно. Ангелы, которые привели змея сюда, были наказаны по нашим законам. И началась борьба со змеем, сошедшим с ума от вседозволенности и безнаказанности. На Земле в то время было много сущностей, которые могли ему противостоять. Но он их разделил. Сначала он с помощью Нагов расправился с Титанами, потом при помощи так называемых змееборцев уничтожил Нагов. Следующими были Харии. Это была могучая раса. Х – родовой знак этого народа. Мощный магический знак. Они владели всеми знаниями нашего мира и дольше всех боролись со змеем, который заразился от вашего мира жаждой власти. Здоровое честолюбие, которое позволяет познавать, созидать и двигать прогресс в вашем мире, стало для змея болезнью. И он заражал ею всё большее количество людей. Это он придумал формулу «разделяй и властвуй». Это он придумал культы и религии, воинствующие и антагонистические. Имя змея Сил. Очень быстро на Земле это слово стало нарицательным. Сначала говорили: «Защита Сила есть, ума не надо». А потом просто: «Сила есть – ума не надо». И, наконец, любое воздействие стали называть «силой». Но этого ему показалось мало. Он начал переделывать людей, меняя генетический код и вышибая генетическую память. Харии дважды помешали ему, уничтожая серийных младенцев, заражённых злобой, завистью и ненавистью. Мой дядя Молох до сих пор не может опомниться от этого ужаса. Но змей не сдавался. Он смешал языки, и люди перестали понимать друг друга. Смешав языки, он перепутал в генетической памяти события, опорочил всё, что можно было опорочить, и даже светило. Кстати, звезда раздражала его больше всего. Он не мог выносить её яркого света. Он построил себе ячейку. Оставаясь невидимым для всех, он мог всем управлять. И тогда Харии третий раз пришли на помощь. Они нарушили Закон и попросили змеев о помощи. Этим они обрекли себя на гибель, да и змеев тоже. У нас осталась небольшая колония, непричастная к этим событиям. Змеи рождают только одного детёныша за всю свою невероятно долгую жизнь. Причём это происходит одновременно у всей популяции. Затем дети очень долго пребывают в состоянии детства, при этом детёныш змея от рождения умнее и могущественнее самого изощренного мага. В какой-то момент к ним переходит вся мощь популяции, они становятся гигантами, а родители исчезают. Как это происходит, никто не знает. Змеи живут замкнуто, и я не знаю никого, кто был свидетелем этого ритуала. Возможно, об этом знает Владыка, но это всё равно, что никто не знает. Так вот, Харии попросили у змеев помощи. Ты помнишь, для нас просьба – это больше, чем приказ, а на совести змеев ещё была и вина. И Чёрные Змеи отдали Земле всё своё потомство вместе с принцессой. Они были ещё детьми, но это были супермощные существа. Они стали работать жезлами правителей, головными уборами мудрецов, посохами волхвов, волшебными палочками магов. Благодаря ним, удалось сохранить часть чистого, истинного человечества. И пока Сил при помощи своих приспешников гонялся за детёнышами Чёрных Змеев, Люцифер оторвал ему голову и уничтожил её. На это ушла почти вся его мощь. И если бы не Сириус и Мохнатый, Ра бы погиб, и погибло бы всё, ради чего Люцифер рисковал собой. Но отнять у змея голову – это не значит убить его. Да, это его ослабило и даже сильно ослабило. Головёнку он себе нарастил, но стал поменьше и менее мощным. Но Сил стал ещё хитрее и коварнее. Он снова всё перемешал в памяти людей. Люди дали Ра другое имя, а имя Люцифера стало синонимом зла. И людей почему-то не смущает, что Несущий Свет может быть предводителем тёмных сил. Но истинным злым гением был Сил, и он по-прежнему собирал детёнышей Чёрных Змеев. Больше всех ему была нужна Ария, потому что только она могла дать ему потомка. В это же время он прочно внедряет в сознание людей расизм и жуткую неприязнь и страх перед инопланетянами. И снова началась бойня, уничтожаются почти все высшие сущности, а с ними и все древние знания. И даже волшебные палочки, жезлы и посохи не помогают, потому что оставшиеся не знают, что можно при помощи этого сделать, а потом забывают, и как. И Ра начинает воспитывать своё человечество почти с нуля. Уничтожены все древние цивилизации, все знания, а тех, кто ещё что-то помнит, убивают слуги Сила. Но сам он затаился, однако это не значит, что он бездействует. Он ещё надеется найти Арию и готовится.

– К чему он готовится? И как это связано с жизнью Арии?

– Приближается, вернее, наступает, срок инициации. Ария и её ровесники должны к этому моменту попасть в свою семью. Тех, кого нашёл Сил, он почти всех уничтожил. А те, кто ещё жив, умирают от непосильной работы в рабстве у Сила. Сам Сил копит энергию для прорыва в наш мир. Он уверен, что теперь сможет развратить остальных змеев и общей мощью завоюет и наш, и ваш мир и станет единственным властелином двух миров.

– Он не может этого сделать. Мы бы заметили этот резервуар энергии.

– Я же сказал, что он очень хитёр. Попроси Сигла открыть карту вашей Вселенной.

– Сигл, я в покоях Бэра. Нам нужна карта Вселенной.

Через несколько секунд они оказались как будто в космосе. Мать внимательно осмотрела всё хозяйским взглядом.

– Бэр, я не вижу ничего постороннего. Меня всегда волновали эти две Галактики, которые находятся очень близко друг к другу. Но оттуда никогда не поступало тревожных сигналов. А сама я там не была. Нет проблем – значит, нет необходимости в прогулках. В других местах много работы. Я даже помню, когда появилась эта молодая Галактика. Вскоре после рождения Ра. Дед тогда ещё сказал мне: «Смотри, ещё один странный ребёнок родился в нашем мире». И послал им поздравление. Ответ был, прямо говоря, неожиданным: «Хотите в гости? Добро пожаловать! Зачем искать предлог?» Мы тогда посмеялись, а потом забыли.

– Да, хитрая бестия! – хмыкнул Бэр. – Я бы тоже не додумался, если бы не Ария. Смотри, Василиса: эта Галактика периферийная, и смотришь ты на неё привычно – из родной. Давай посмотрим из другого места.

Оторопелость Матери можно было сравнить с оторопелостью человека, которого со страшной силой бросило на каменную стену: он уже успел попрощаться с жизнью, но очнулся по ту сторону стены оттого, что у него болит задница, на которую он приземлился.

– Да, – только и сказала она через некоторое время.

– Ты права. Это всего лишь ширма, за которой Сил прячет свой мешок с сокровищем, –прокомментировал её мысли Бэр.

– Но как ему удалось создать такой огромный резервуар с биоэнергией?

– За многие тысячелетия люди Земли несколько раз стояли на грани полного вымирания, потому что истребляли друг друга любыми доступными им способами: войны, геноцид, голод, жадность, доводящая до убийства, личная вражда. И Сил не потерял ни капли этого богатства, которым так бездумно разбрасываются люди, ни во что не ставя человеческую жизнь, да и жизнь вообще. Для этого ему и нужны были дети Чёрных Змеев. Они построили и поддерживают канал, по которому он трансформирует энергию. Они же соорудили экран и обеспечивают его функционирование, проецируя на него энергию из резервуара, своей у них уже почти нет, они все умирают, как Ария. И Сил это знает. Так что времени у нас практически нет совсем.

– Спасибо, Бэр.

– За что?

– За твою деликатность, за честность и благородство.

– Я просто старался не нарушить ничьих законов. Кали меня не пощадит, а по метке найдёт везде. Ты знаешь, что такое Ад? Лучше тебе не знать. Ад – это тоже наше понятие.

– Кали многому научила и тебя, и меня. Я благодарю тебя за то, что я теперь знаю, что мне нужно делать, чтобы помочь моему гордому брату. И я знаю, как сформулировать свой вопрос к тебе, чтобы не травмировать твою психику. Скажи, ты уже не слышишь моих мыслей?

– Представь себе, не слышу. Хотя и не понимаю, как тебе это удалось.

– Отлично. Моя просьба будет очень чётко сформулирована и остра, как булавочный укол. Как только я замечу место возбуждения в твоём мозгу, я сразу локализую это место, чтобы оно не создавало иррадиацию на другие участки. Тебе будет больно и неуютно, но потерпи немного, пожалуйста.

– Хорошо, Василиса. Я верю тебе. Я готов.

– Бэр, я прошу тебя сказать мне, что я могу сделать, чтобы задержать угасание Арии?

Лицо Бэра исказилось от жуткой боли и не то, чтобы поглупело, но стало проще. Однако он ответил:

– Ты, Василиса, даже при всей своей мощи ничего не можешь сделать.

– А кто сможет?

– Простые люди. Ария всегда жила среди людей. Она привыкла к симбиозу с ними. Она всегда брала меньше, чем давала человеку, которому служила. Всё это время её поддерживал Сигл, что не отражалось на его здоровье, но он не рос. Тогда ей надо было очень мало. Сигл с радостью делился с ней своим теплом. Он всё знает, этот умный мальчик. Он тоже многому у нас научился. Но Ария больше не хочет, чтобы он был её донором. Она считает, что ему самому сейчас нужна энергия на возмужание, рост, восстановление гормонального баланса – не может жить такой мощный мозг в теле пятилетнего мальчика. Ария не убийца.

– Но у меня на борту есть другие люди.

– Для такой страшной жертвы нужна любовь. Сигл любит Арию. Я думаю, что и Ария его любит. А иначе они бы не выжили там, где они были, и не продержались бы так долго. Но Ария хорошо воспитана и умеет надёжно скрывать свои чувства.

– Всё, Бэр. Достаточно. Я снимаю блокаду, залечиваю шокированный участок мозга и оставляю в сознании только то, что у меня есть эта информация.

Бэр сидел, зажав голову руками. Он приходил в себя.

– Да, Мать, стоило пойти на этот эксперимент. Теперь я понял, что мы можем общаться без дипломатических тонкостей. Мы оба готовы помочь друг другу в преодолении, казалось, непреодолимого барьера. Мы оба можем заметить и исправить ошибку другого, не мучаясь мыслью – а не нанёс ли я обиду или оскорбление. Мы просто можем доверять друг другу. И я тебя за это благодарю.

– Ну вот, и замечательно. Тогда вернёмся к нашим делам. Я сказала, что сейчас у меня на борту есть другие люди.

– Замечательные, между прочим, люди. Но Ария может не принять их помощи. Она считает, что, если они не слышат её желания жить, они не могут сами хотеть ей помочь, потому что не знают её.

– В нашем мире есть такое понятие, как сострадание. Оно отличается от жалости и свойственно только высокоразвитым духовно сущностям. Как вы сами выбираете, какое желание другого хотите исполнить, так они сами выбирают объект для сострадания. Никто не может приказать личности сострадать. Можно заставить пожалеть – это показное чувство и действие. Но сострадать может только сам человек, и он испытывает такую же боль, как и страдающая личность. Ария это почувствует. Но раньше её это узнаю я.

– Можно, конечно, попробовать, но это даже не шанс.

– Есть ещё одна вещь. Ария позволила мне не только взять корону и анк, но и книгу мудрости, которую она охраняла. В обложке этой книги был камень.

– Знаю. Синий камень Чёрных Змеев. Они часто его используют как аккумулятор жизненной энергии.

– Я сразу это поняла. Но камень был свободен.

– Там был только аварийный запас. Ария его давно использовала.

– Я вытащила камень из обложки книги и заменила его другим. А в этот камень закачала лишнюю энергию Ивана, моего сына. Он ведь у меня получеловек и хочет быть человеком. Потом я разделила этот камень на три части. Одну отдам жене Ивана, другую его сыну. А третью я готовила для Арии. Когда я вошла в хранилище, мне показался образ девушки. Теперь я понимаю, что это была радость Арии, что Сигл вернулся живой. А тогда я подумала, что она из рода Хариев. Я знаю, что они могли выбирать себе форму бытия. И тогда я подумала, что, если всё будет хорошо, то подарю ей на свадьбу. Немного похимичила и для её доли сменила генетический код Ивана на генетический код Сигла.

Бэр встал перед матерью на колени.

– Мать, ты больше славы, которая идёт о тебе по двум мирам. В моём лексиконе нет слов для выражения благодарности и восхищения. Читай прямо из мозга. Мой мозг открыт для тебя с этой секунды навсегда.

– Тогда прекращаем нашу светскую беседу и начинаем работать. Ты обучаешь Арию общению со мной. И думаешь о плане операции. Раз ты открылся, я буду в курсе и по ходу буду в этом участвовать. Да, и обязательно поставь ей метку Кали. Это ведь не только индикатор, но и предохранитель. Наши сущности, даже высшие, очень импульсивны, могут невзначай причинить боль.

Бэр только усмехнулся.

– Я не поверю, что Кали не дала тебе права ставить эти метки.

Сказав это, она вышла из секции Бэра. Она ему теперь тоже доверяла и не стала защищать свой информационный канал. Это ещё и экономило время, которое нужно тратить на переговоры и объяснения. И Бэр услышал:

– Дед! Я иду на Ангель к Ивану. Буду самое позднее через три часа. Он должен подготовить свой корабль, снабдив его трансмутатором биоэнергии, а также пусть активирует камеры для живого груза с мощной биозащитой. Экипаж минимальный и только из народов-посредников. Мне нужны Странники 15, 8 и 9. Корабли свои пусть отправят немедленно в район периферийной двойной Галактики. И сам на неё посмотри, хотя бы глазами наших соседей. Ты будешь смеяться, а потом прослезишься. Прости, что командую, но дорога каждая секунда – ты поймёшь. Сами Странники пусть ждут меня на Ангеле.

Она даже не стала ждать ответа.

– Сигл, курс на Ангель через два часа по твоим картам. Приготовь камеру для корабля Ивана и активируй секцию для Странников. Их будет трое. Дверь только для меня.

Сама направилась в каюту Мирракса и Ольги. На ходу проворчала:

– Бэр, не деликатничай. Ты должен слышать весь разговор. И ещё не напрягайся. Они знают, что я везу большого паука.

Мирракс и Ольга музицировали. Она импровизировала на скрипке, а он извлекал необыкновенные звуки из обыкновенного рояля. И это было прекрасно. Поэтому Мать просто материализовалась в кресле и некоторое время вслушивалась в звуки, а потом добавила к ним голос. Её голос незаметно прокрался в мелодию, слился с ней и сделал ещё богаче.

Мирракс первый почувствовал тревожные нотки, оглянулся и увидел Мать. Он прикрыл крышку рояля и спросил:

– Мать, вы чем-то встревожены?

– Мне очень жаль, Мирракс, но я не смогу доставить вас на Орв. Мы летим на Ангель. А оттуда далеко в противоположную сторону. У меня есть дело, которое нельзя отложить даже на сутки. Если вы захотите, то с Ангель быстро доберётесь до Орв. Или погостите в доме Ивана до нашего возвращения.

– Я не смею вмешиваться в ваши дела. Но позвольте узнать, мы могли бы быть вам полезны? Если да, то прямо говорите, в чём дело. Если мы будем мешать, то, попав на Ангель, мы прекрасно позаботимся о себе сами.

– В том-то и дело, что вы мне просто необходимы, но это неэтично – заставлять вас сейчас работать. Это время сейчас принадлежит вам.

– На вас, Мать, это совсем не похоже. Не обижайте меня. Если вы берёте Ивана, то значит, и для меня будет дело. А Ольгу, чтобы не мешала и не пугалась, оставим в доме Ивана.

– Мне нужны вы оба. Мои сомнения продиктованы опасностью. Я не знаю, кто из этого похода вернётся живым. Предлагая вам кров, я не думала, что нарушу долг гостеприимства. Но жизнь распорядилась иначе. Как там люди о нас говорят?

– Кто встретил Странника, тому грозит беда.

– Вот-вот, тот самый случай.

– С этой минуты, Мать, я полностью в вашем распоряжении. Ольга решит сама.

– Куда ты, туда и я! – воскликнула Ольга. Всё это время она молча и тревожно прислушивалась к разговору. – И не вздумай от меня избавиться! Я не знаю, что такое Ангель, но если вы меня там оставите, то, когда вернётесь, не найдёте ни меня, ни Ангеля.

В голосе Ольги не было ни запальчивости, ни обиды.

– Если вы меня взяли с собой в свою жизнь, значит, я чего-то стою. Я буду делать всё, что смогу, и даже больше, я быстро обучаюсь.

– Молодец, Ольга. В данный момент мне нужна именно ты. У нас на борту умирает прекрасное разумное существо.

– Большой паук Бэр? – участливо спросила Ольга.

– Нет, – грустно ответила Мать.

– Значит, это маленькая змейка Ария, любимица Сигла. Это ужасно! А я ещё подумала, что же происходит с Сиглом. На нём лица нет. Я буду за ней ухаживать.

– Дело гораздо сложнее. Арии нужен донор.

– Я здорова. Я могу давать ей свою кровь раз в сутки, если меня будут хорошо кормить.

Мать невольно рассмеялась. А Мирракс напрягся, он уже понял, в чём дело.

– Ольга, ей не кровь твоя нужна, а твоя жизненная сила.

Ольга задумалась. Потом серьёзно сказала:

– Мать, здесь вас все так зовут, позвольте и мне. – Мать кивнула молча. А Ольга продолжала. – Что-то во мне говорит, что от жизни этого маленького существа зависит жизнь и судьба моей планеты. Но даже если это не так, я готова сделать это просто из сострадания. Как потом жить, если от тебя зависела чья-то жизнь, а ты ничего не сделал, чтобы её спасти.

– Спасибо, Ольга. Ты настоящая Ригведа. Но уговорить Арию принять твою помощь придётся тебе самой. Она гордая и жалости не примет.

– Я попробую. Теперь я знаю, что нужно спешить. Я пошла.

– Я провожу тебя, – сказала Мать.

– Нет. Если найду, значит, сумею уговорить.

Мать и Мирракс остались вдвоём.

– Не бойся, Мирракс, Ольга справится, а я буду её донором. Но Ария может взять энергию только у человека. Иначе Бэр давно бы её вылечил. А у Сигла она не хочет больше брать, она любит его и чувствует свою вину перед ним. Я теперь понимаю, почему он не вырос. Одолжи мне свой фамильный камень. Так он легче перенесёт трансформацию. А вы с Бэром будете его сторожить, заодно Бэр введёт тебя в курс дела, и вы обсудите детали. На Ангеле мы возьмём Ивана с его кораблём и троих Странников. Тебе ещё придётся следить за тем, чтобы люди не встречались со Странниками. У Ивана дисциплинированный экипаж, и возьмём мы минимум. Но случайности нам не нужны, у нас будет много реальных забот. Вот платье Сигла. Поможешь ему надеть его первый раз. Хотелось сделать это торжественно. Но видишь, как всё оборачивается! Пока я говорю с Сиглом, быстро вместе с Бэром приготовьте для него бокс, но сами уйдите. Я позову вас, когда его усыплю.

Она коснулась ладони Мирракса.

– Это код бокса. Второй поворот налево, а там ладонь прикладывай к каждой двери, нужная откроется. Иди. Бэр тебя догонит.

Сигл выполнил распоряжения Матери и ждал приказа для скачка на Ангель. Знание кораблей Странников в него было заложено генетически. Его мать строила эти корабли, и он знал здесь всё. Да, ему было не очень удобно из-за своего роста, но ради Арии он пожертвовал бы и самой жизнью. Он любил её. В течение бесконечно долгого времени у него никого не было, кроме неё. А он никого и не хотел. И вдруг Ария запретила ему даже прикасаться к ней. Она запретила ему и навещать её. А он каждой клеточкой своего маленького тельца ощущает, как жизнь покидает её. Зачем тогда жить ему? Зачем ему свобода? И даже работа, о которой он столько мечтал, не радует.

Он забился в уголок большого командирского кресла и тихо плакал. Таким его и застала Мать.

– Я пришла поговорить с тобой, Сигл.

Он даже не шелохнулся. Ему было уже всё равно. Жили ведь они без него. И дальше обойдутся.

– Сигл, я теперь знаю всё. Мне Бэр рассказал. Я помогу тебе вырасти. Я хотела сделать это потом, когда привезу вас на Орв. Но события разворачиваются так, что мы попадём туда не скоро.

– Ну и что? Мне и так хорошо.

– Неправда! Ты отлично знаешь, что твоё тело не может обеспечивать нормальную работу твоего мозга. А мне нужен полноценный капитан.

– Ты же обходилась раньше. Когда Ария умрёт, я тоже умру. Уже недолго ждать.

– А если не умрёт?

– Она умирает. Я это знаю.

– И ты хочешь, чтобы она умерла, чувствуя свою вину перед тобой? И ты не хочешь иметь нормальное, здоровое тело, чтобы продолжать помогать ей?

– Я думал об этом! Но я не успею вырасти даже в боксе! Ты хочешь, чтобы она умерла без меня, и я даже не смог попрощаться с ней?! Вы, конечно, думаете, что я сумасшедший. Но никто из вас не знает, как она прекрасна!

– Я знаю. И я уверена: чтобы она хотела жить и бороться, она должна знать, ради чего ей стоит это делать. А сейчас она уверена, что всё останется как есть, и ей незачем жить с этой непосильной ношей вины перед тобой. В своём отчаянии вы убиваете друг друга. А не пора ли тебе стать настоящим мужчиной, Сигл?

– Мать, я знаю, ты можешь заставить меня силой. Но ты тоже знаешь: чтобы всё было быстро и нормально, я должен этого хотеть, и часть моего мозга должна активно в этом участвовать, иначе на это уйдёт несколько месяцев.

– У меня нет столько времени. У нас в запасе всего два часа при условии, что я буду управлять кораблём.

– Тогда найди аргументы, чтобы убедить меня.

– Ну что ж! Они мне тоже нужны. Давай посмотрим.

На экране появилась комната, где на подушке без движения лежала Ария. Глаза её были закрыты. Из груди Сигла вырвался не то стон, не то всхлип, но он тут же взял себя в руки.

Ольга вошла тихо и осторожно. Ария не подавала никаких признаков жизни.

– Я пришла помочь тебе, Ария. Ты меня не знаешь. Меня зовут Ольга. Я жена дяди Сигла – Мирракса.

При упоминании имени Сигла Ария как будто вздрогнула. Это было едва заметно, но Ольга увидела и сделала ещё пару шагов. Тело Арии напряглось, и Ольга остановилась. На лице её отразилось отчаяние, а потом из глаз потекли слезы. Она сердито смахнула их.

– Почему ты не подпускаешь меня? Да, я боюсь. Я знаю, что ты разумное существо, но вижу змею. Ты имела дело с людьми. А я со змеями никогда не имела дела. Я боюсь, но это не значит, что меня сюда прислали силой. Разреши мне сесть рядом. Поговорим, может быть, поймём друг друга.

Ария открыла и снова закрыла глаза. Ольга не очень решительно подошла к ложу. Но села достаточно близко, чтобы, протянув руку, могла прикоснуться к Арии.

Мать невольно вздохнула, а Сигл затаил дыхание.

Но Ольга не протянула руку. Она положила обе руки себе на колени, повернула голову в сторону Арии и тихо сказала:

– Понимаешь, я молода, здорова и очень счастлива. Мне есть чем с тобой поделиться. И я это сделаю с радостью.

– Почему ты не активировала корону? Я знаю эту корону. Это корона Матери. Значит, она взяла её для тебя? – вдруг очень внятно спросила Ария.

– Зачем ты говоришь о короне и тратишь на это силы? Забыла я о ней. Я шла к тебе не как Ригведа, а как простая женщина, которая хочет помочь.

– Ну, так включи её сейчас. Корона тебя защитит от меня.

– Да не тебя я боюсь! Если бы ты хотела меня убить, давно бы уже убила. А если ты любишь Сигла, как он тебя, ты меня никогда не убьёшь и не обидишь.

– Откуда ты знаешь, что Сигл меня любит? Он просто добрый человек.

– Тот, кто любит сам, может понять и увидеть любовь другого.

– Это правда. Так чего же ты всё-таки боишься, Ольга?

– Я хочу стать твоим донором. Но я никогда этого не делала и боюсь, что не сумею сделать всё как надо. А как надо, я не знаю. Ты слишком горда, а я ещё очень неопытна. Давай поможем друг другу.

– Хорошо. Протяни руку.

Ольга без колебаний, но и без поспешности протянула руку к подушке. Ария подняла голову и снова уронила.

– Нет. Я сама не могу. Возьми меня и положи в карман на животе. Когда я согреюсь, я тебе скажу.

Мать выключила экран.

– Тебе достаточно, Сигл?

– Да. Тогда не будем терять время.

На Ангеле они не задерживались.

Только Владыка сказал несколько слов Матери.

– Да, ты удивила и огорчила меня. Но я очень доволен тобой. Береги людей. Без них эта миссия обречена на провал. Впрочем, у тебя хороший вкус. В людях ты разбираешься. Моя помощь тебе будет заключаться в том, что я отвлеку жителей Галактики от ваших военных действий у них под боком. Я, наконец, отправлюсь к ним с официальным визитом.

На корабле каждый знал свою задачу. Им не надо было долго совещаться. Странники знали цель миссии ещё до прибытия Матери. Иван слышал разговор матери с дедом. Он был лучшим командиром Звёздного Флота и подготовил свой корабль на все случаи, какие мог вообразить. Из экипажа оставил только тех, кто был родом из народов-посредников, то есть людей, умеющих общаться со Странниками. Мирракс и Бэр, разработавшие план действий, до времени сидели в камере, исключающей распространение информационных полей. Оставались Ольга и Ария. Мать решила начать с Ольги.

– Как дела, девочка?

– Всё очень хорошо. Вы можете не подкармливать меня. Вам нельзя сейчас терять энергию.

– Я вижу, ты активизировала корону. Ты боишься Арию?

– Напротив. Это Ария научила меня восстанавливать свои силы. И корона с платьем прекрасно это делают. Ария удивительное существо. И за это время многому меня научила.

– Ария – благородное создание. И чему же она тебя научила?

– Стыдно сказать. Но я ведь не смогла ничего прочитать в той книге, которую вы мне подарили. Я даже Мирраксу не сказала об этом. Думала, когда лучше с вами познакомлюсь, спрошу у вас. Но Ария научила меня читать. Она сказала, чтобы я держала книгу всегда при себе. Теперь я её храню в кармане платья.

– Я рада за тебя, Ольга. Ты хочешь мне ещё что-то сказать?

– Да. Но я стесняюсь.

Мать рассмеялась, глядя на её непосредственность. Ольга была истинной дочерью Земли.

– И что же это такое, что я не могу прочитать в твоём мозгу? А я там не вижу ничего постыдного.

– Мать, мне очень понравился ваш сын Иван.

– Иван славный мальчик. И я заметила, что он нравится женщинам, – сказала она лукаво.

– Вот-вот. Я тоже так думаю, а мне бы хотелось, чтобы он полюбил мою дочь.

Ольга покраснела и опустила глаза.

– Я очень наглая, да? – тихо продолжила она. – Но я решила, что лучше скажу вам об этом. Я понимаю, что это безумное желание, но не могу теперь не думать об этом. И вы всё равно рано или поздно об этом узнаете. Просто у вас сейчас нет времени, а то вы бы уже знали.

– И что же такого безумного в твоём желании?

– Вы считаете, что я имею право об этом мечтать? Но Ария сказала, что дочь у меня будет только пятым ребенком.

– Ничего. Иван подождёт. Он ещё молод и ему есть чем заняться в ближайшие годы, если мы все выйдем живыми из этого приключения.

Ольга смотрела на Мать сияющими от счастья глазами, и, казалось, совсем не услышала грозного конца фразы, произнесённой Матерью.

– А что ещё тебе сказала Ария? Я вижу, вы даром времени не теряете.

– Чуть не забыла! А ведь это сейчас, наверное, самое главное. Ария сказала, что из всех, кто сейчас на корабле, только у меня есть настоящий иммунитет против чар Сила. Мне его привили дельфины. И корона сейчас с этим работает. Так что мне всё-таки придётся стать настоящим донором для всех. Ария сказала, что придётся сделать прививки даже странникам. Я не знаю, кто это такие. И разве есть у нас на корабле странники?

– У тебя, Ольга, действительно незаурядные способности к обучению. Быстро ты постигаешь жизнь, в которую тебя забросила судьба. Другая бы на твоём месте с ума сошла. То, что, как предполагалось, ты будешь постигать годы, тебе приходится осваивать в считанные часы. И Ария права. В суматохе может произойти всё что угодно, тем более, что все остальные на борту умеют общаться со Странниками. Но пока активирована твоя корона, можешь не думать о случайностях, она знает, когда тебе будет грозить беда. А Странников у нас на борту четверо, включая меня. Отойди-ка подальше. Ещё дальше.

Ольга отошла в самый дальний конец довольно большой комнаты, где они находились. И вдруг на месте Матери она увидела высокую фигуру в серебристо-сером плаще с капюшоном, закрывающим лицо. Душу Ольги сковал леденящий ужас. Она даже не сразу услышала шёпот короны, которая что-то ей говорила, до боли сжимая голову. Наконец, она сделала то, что ей велели, и сразу стало легче.

– Попробуй ещё раз, – услышала она внутри себя голос Матери.

И всё повторилось сначала. Но теперь уже в полном сознании Ольга сделала то, чему учила её корона.

Мать снова стала Василисой. Ольга вздохнула с облегчением.

– Надеюсь, Ольга, ты хорошо усвоила урок. К этому ощущению привыкнуть нельзя, значит, не перепутаешь с другими. А пароль ты должна отработать до автоматизма. Кому надо, тот его знает. Но если ты, как тебе может показаться, спасая чью-то жизнь, попытаешься открыть его кому бы то ни было, умрёшь сама на месте. Пароль – это формула смерти для того, кто его предъявляет. И только Странник решает: жить существу или нет. То есть, если существу дан пароль, он пригоден только для данного существа. Я не запугиваю тебя, а предупреждаю, что выдать пароль нельзя, даже из самых высоких и благородных, на твой взгляд, побуждений.

– Страшно до жути.

– Ничего. Привыкнешь. Мирракс родом из народа-посредника, так что со Странниками тебе придется сталкиваться часто. Да и жених, которого ты выбрала для своей будущей дочери, между прочим, мой сын.

– Что-то я есть захотела. А мне пора к Арии.

– К Арии сейчас пойду я. А ты поешь. И не стесняйся в выборе. Чего бы тебе ни захотелось, всё получишь. И хорошо ешь. Кажется мне, ты борешься за главную роль в этом шоу.

Ария выглядела прекрасно. Она встретила Мать на своей подушечке, весело и нетерпеливо постукивая хвостом.

– Ты всё слышала и видела, Ария?

– Ведь это моя профессия. Ты знала, кого берёшь на свой корабль. Но у меня есть для тебя хорошая новость: я не вижу и не слышу Бэра и Мирракса.

– Это, действительно, меня радует. Но поговорим мы об Ольге.

– Славная девочка. Страх не делает её трусливой. Это свойство очень сильных людей. И ты абсолютно права – это наш джокер.

– Работать с тобой, Ария, просто удовольствие.

– Да? А взяла бы меня в свой штат?

Мать улыбнулась.

– И не только на службу взяла бы, но и в семью.

– Я знаю. Хочешь, чтобы Ольга родила тебе невесту для сына. Родит. Иван ей очень понравился. Родит, но не скоро. Я законсервировала яйцеклетку будущей Ригведы. Вызреть она должна. Твоему сыну нужна очень мощная жена.

– Давай не будем так далеко загадывать. Есть более важные дела.

– Мать, больше никогда не говори для меня лишних слов. А то передумаю и не пойду к тебе служить. Сама знаешь, будущее закладывается сегодня. Миг потеряешь – веками не наверстаешь. А по делу вот что. Сначала пропусти через Ольгу Странников и только потом возьмёшь у неё кровь для остальных. Сыворотку я быстро приготовлю. И подействует она мгновенно. Много времени это не займёт.

– А выдержит Ольга ещё троих Странников?

– Выдержит. И заодно пароль отработает. Странникам с ней всё равно нужно встретиться, чтобы в суматохе не причинить ей вреда. Там времени на реверансы не будет. Космические битвы происходят очень быстро. А Ольга будет в центре событий, потому что станет моими руками, ногами и голосом. О нас не думай. Делай своё дело. Когда нужно будет, я тебя позову. Давай посмотрим.

Ольга сидела и спокойно ела. И снова холодный ужас сковал ей душу. Она резко повернулась. Сзади неё стояла высокая фигура в сером светящемся плаще. Секунду спустя Ольга выдала пароль.

– Мать, я всё поняла. Это плохие шутки.

– Я не Мать, – ответила фигура.

Лицо Ольги застыло. На лбу выступили капельки холодного пота. Но голос звучал почти спокойно.

– Что вы хотите?

– Сиди спокойно и отслеживай ощущения. С другими будет легче.

Несколько секунд оба сосредоточенно молчали. Потом фигура кивнула и исчезла. Ольга облегчённо вздохнула и откинулась на спинку кресла. Но не успела она расслабиться, снова появилась серая фигура, но уже сбоку. Она выдала пароль. Мелькнула мысль: «Мать права: к этому привыкнуть нельзя». А вслух сказала:

– Мне будет удобнее, если вы встанете передо мной, – она уже поняла, что происходит.

– Я стою так, как для тебя наиболее безопасно, с правой стороны.

Третьего Странника Ольга встретила стоя и сразу повернулась к нему правым боком.

– Молодец, – сказала фигура. – И никогда не пытайся заглянуть Страннику в лицо. Всегда опускай глаза и даже голову. Это не знак подчинения. Так ты наверняка сохранишь свои глаза. После пароля ты можешь общаться со Странником, но не крути головой и не ищи его. Это опасно для тебя. Бывают случаи, что Странники теряют свои плащи. А сейчас прикажи своему платью открыть вену. Мать просит у тебя кровь для других.

Когда вена была открыта, появились игла с трубкой и стакан. Укола Ольга не почувствовала и с удивлением смотрела, как её кровь стекает тонкой струйкой в стакан, висящий в воздухе, пока всё не исчезло.

– А теперь хорошо поешь, когда сможешь это сделать следующий раз – неизвестно. И обязательно съешь это, – от фигуры отделились два больших яблока и мягко опустились на столик с едой. – Не спеши. Тебя позовут.

Ольга осталась одна. Некоторое время она ходила по комнате, а потом села за столик с едой и начала деловито есть. Она осторожно попробовала одно яблоко. Улыбнулась. Отрезала от яблока четверть, положила на чистую тарелочку, а всё остальное съела.

– Это она для тебя приготовила, Ария.

– Не откажусь от угощения твоего брата.

– Ты опасна, Ария.

– Для тебя – нет. Я могла бы промолчать. Но мы с тобой должны верить друг другу, иначе нам не победить.

Мать не ответила.

– Вакцина готова. Раздели её так, чтобы Бэру досталось в пять раз больше, чем всем людям, вместе взятым. Пока будешь всех вакцинировать, я подготовлю Ольгу. Как только мы покинем корабль, разбудишь Сигла. И как только он окажется на мостике, начинай операцию. Дед твой уже принимает парад. Корабли Странников на месте. Сиглу скажи, что моя жизнь в его руках. Если он допустит хоть один промах, опоздает на тысячную долю секунды, погибнем мы все, кроме тебя. Ты не можешь себе этого позволить, потому что тогда некому будет за нас отомстить.

– Хорошо, Ария. Нам вряд ли удастся ещё раз переговорить. У меня есть для тебя подарок.

Она показала Арии кулон.

– Узнаёшь? Это твоя доля. Наденешь кулон в самую критическую минуту. Он поможет тебе или выжить или умереть, что сочтёшь для себя главным. А пока храни его вместе с короной.

Мать положила кулон на подушку рядом с Арией и поцеловала её.

– Прощай, Мать. И помни, ты откликаешься только на голос Ольги. Все остальные звуки не для вас. В её голосе есть такая гармоника, которую Сил не сможет имитировать. Поэтому всю информацию пропускай через себя. Не верь слуху людей и даже Бэра.

– Не будем прощаться, Ария. Пожелаем друг другу удачи, – сказала Мать и исчезла вместе с вакциной.

В комнату вошла Ольга, неся на тарелочке четверть яблока, уже порезанного на маленькие кусочки. Она подошла к Арии и стала её кормить, заботливо отправляя ей в рот кусочек за кусочком.

– Тебя сильно напугали Странники?

– До жути. Но, с другой стороны, я понимаю, что так надо. Мать и ты такие же. Я благодарна за урок, а то вы меня разбаловали. Я общаюсь с вами, как с людьми.

– Ольга, ты очень умна. А у меня нет времени на подготовку. Тогда, в первом нашем разговоре, ты сказала, что чувствуешь, что речь идет о судьбе Земли.

– Я помню. Да. Я так чувствую.

– Ты готова к битве?

– У меня ведь нет выбора. Был. Но я его сделала. Я люблю. Люблю своего мужа, Землю, где я выросла, и даже этот мир, куда я попала. Если я предам свою любовь, с чем я останусь? Это будет хуже смерти.

– Но жизнь последующих двух-трёх часов покажется тебе вечностью, наполненной сплошным кошмаром.

– Возможно. Но как любил говорить мой Учитель, человек не знает своих возможностей. Есть шанс проверить.

– Тогда собирайся. Прикажи своему платью одеть тебя для открытого космоса, а потом действовать по обстоятельствам. Прекрасно. Попроси корону стать головным убором фараонов, а меня принять в качестве урея. А теперь идём.

– Куда? – растерянно спросила Ольга.

– Ольга, с этого мгновения ни о чём больше не спрашивай. Расслабься и доверься. Если, конечно, хочешь жить сама и сохранить жизнь другим.

– Хорошо. Я готова.

И Мать услышала голос Ольги:

– Мы покидаем корабль.

С этого мгновения Ольга будет каждую секунду умирать, а в следующую понимать, что ещё жива. Ещё не прошло и суток, как она покинула Землю, где, как теперь стало понятно, она вела ленивую и размеренную жизнь, не считая дни и даже годы. Теперь она знает, что секунда – это ужасно длинный промежуток времени, в течение которого может произойти столько событий, на описание которых может не хватить всей её жизни. За эти три с небольшим часа она дважды видела совершенно незнакомое звёздное небо. А теперь она с немыслимой скоростью одна летит в открытом космосе прямо в центр какой-то Галактики. Красиво, но жутко, так же, как при встрече со Странниками. Она непроизвольно выдаёт пароль.

– Молодец, – слышит Ольга голос Арии где-то внутри себя.

И тут же их обгоняют три серые фигуры в развевающихся плащах. В следующее мгновение всё исчезло. Очнулась она на гладкой поверхности, а вокруг всё небо было охвачено неимоверно ярким сиянием. Свечение было настолько ярким, что она закрыла глаза. Но ей пришлось их открыть от удивления. Кто-то очень чётко её голосом произнёс странную фразу:

– Мать, немедленно выпускай Ивана. Мой любимый становится прожорливее. Скоро уже не на что будет охотиться.

Но никого не было вокруг, и Ольга поняла, что произнесла эту фразу сама. «Что обо мне подумает Мирракс?» – мелькнула отчаянная мысль. Но она не успела её даже додумать, потому что из горла вырвался такой звук – не то свист, не то шипение, – что у неё остановилось дыхание. А до этого она, оказывается, дышала!

К её ногам посыпались палки, посохи, жезлы, кольца и поползли змеи. Но ползли они вяло и как бы не сами. Когда Ольга присмотрелась, то увидела, что те, которые ползли, были не в лучшем состоянии, чем Ария три часа назад. Недалеко сел огромный корабль. Из него вышел Иван. И Ольга, опять к своему удивлению, сказала:

– Через несколько секунд здесь не останется ни щепки, ни твоего корабля тоже.

Иван скрылся. Всё, что было около её ног, вихрем всосало в корабль. И корабля не стало, как и не было. Ольга подумала: «Как в страшном сне».

– Пошли! – сказала она вслух. – Вход в канал закроется через полторы секунды.

Она уже летела в кромешной тьме, когда произносила вторую половину фразы. «Я схожу с ума», – хотела подумать Ольга, но эту мысль перебила другая: «Моим голосом говорит Ария. Но кто, интересно, услышит мой слабенький голосок».

Но её слышали, и очень хорошо слышали. Как только корабль Матери взял на борт корабль Ивана, а его лицо высветилось на экране, Мирракс, не скрывая тревоги, крикнул:

– Как там Ольга? Ты её видел?

– Видел. С оторопелым лицом отдаёт приказы, которые слышно на половину Вселенной.

И тут, как бы в подтверждение его слов, они услышали последнюю фразу Ольги. Мать, Бэр и Мирракс исчезли.

На мостике остался только Сигл. Он теперь выглядел статным мужчиной, сильным и ловким, с такой же, как у Мирракса, копной волос цвета червонного золота. Его зеленовато-серые глаза были сосредоточены. Он ещё не успел обрадоваться своей метаморфозе, но управлять кораблём так было гораздо удобнее.

– Иван, пусть экипаж разделит подвижных и неподвижных по разным отсекам. Еду́ и воздух в оба. Где живые и мёртвые, разберёмся потом. А ты займись сетью. Та, что взяли с собой они, явно мала. И сразу ко мне. На тебе сеть и защита корабля. Всё остальное – моё.

Он тут же всеми десятью пальцами пробежался по клавиатуре коммуникатора.

– Ра, ты меня слышишь? Это Сигл.

– Да, мальчик. Ты так быстро соскучился?

– Ещё нет. Принимай немедленно энергию Сила по каналу Сириуса. Странники уже изнемогают. Боюсь, кто-нибудь погибнет.

– Почему таким сложным путём? Мог бы воспользоваться его каналом.

– Не мог. Там Мать и люди.

– Но Сила нет в его норе. Возможно, он в канале, побежал спасать свою казну.

– В канале его нет. Не ищи. Два дела не сделаешь, взорвёшься. Мать разберётся сама. Ей помогает Ария. Энергия пошла! Лови и Странника. Даже не знаю, как ты справишься.

В этот момент Мать услышала голос Ольги:

– Сил у себя в берлоге. Поторопитесь.

– Отлично! – откликнулся Бэр. – Возьмем тёпленького.

Но тут снова прозвучал голос Ольги:

– Василиса! Иди скорее домой!

– Вот теперь Ольга. Держитесь за меня, мальчики! Вот негодяй! Можем теперь не успеть.

А Ольга, поняв, наконец, что это не она говорит, а Ария, вдруг перестала быть. Она не знает, сколько продолжалось это небытие. Но когда оно закончилось, она увидела нечто невообразимое. Два страшных вихря метались, занимая собой почти всё обозримое пространство. Они сталкивались, переплетались, разлетались и снова сталкивались. Грохот, свист и треск рвали барабанные перепонки. Сверкали молнии, грандиозность которых приводила Ольгу в неописуемый ужас. И, в довершении всего, во всём этом хаосе Ольге слышалось ещё нечто осмысленное. Она уже не сомневалась, что это Ария слышит, а её просто нет.

– Пропусти меня немедленно!

– Нет. Ты не пройдёшь!

– Я уничтожу тебя!

– Ты всё равно не откроешь проход.

– Я его пробью! Но сначала я убью тебя.

– Если убьёшь, то пробить проход у тебя не хватит сил.

– Хватит, хватит. Я вас всех обманул. У меня есть кое-что в запасе.

Ольга не видела и не понимала, кто есть кто. Всё бурлило и кипело в свете молний. Если бы она могла что-то чувствовать, её бы поразило то, как она ещё не сгорела и почему продолжает наблюдать эту картину со стороны. И где, собственно, эта сторона, откуда можно на это смотреть. И если они пришли сюда, чтобы драться, почему они до сих пор не вступили в бой. Мысль о том, что она ничто против этих стихий, ей даже не пришла в голову.

– Ещё не время. Кали его хорошо вымотает. И скоро здесь будут Мать и корабли, – прошептала Ария.

– Мы уже здесь, – сказала Мать.

– Отлично. Бэр, закрепи Мирракса у себя на спине, закрой ему уши. А себе закрой уши и глаза. Мирракс будет управлять. Он накинет сеть Силу на голову. Только успейте отскочить, когда Сигл выбросит большую сеть. Мать, отдай мне через Ольгу всё, что успела перехватить у Странников. Но не сразу, а то не продержимся. Все готовы? Я начинаю.

Голос Ольги прозвучал, перекрывая грохот:

– Сил, ты звал меня? Я пришла.

Вихри мгновенно разделились. И Ольга увидела гигантского белого змея. Он был так огромен, что одним взглядом его просто невозможно было охватить. Он сложился кольцами и навис над ней своей страшной головой.

– Издеваешься надо мной, женщина? Ты знаешь, что сейчас с тобой будет?

Но Ольга вытянула вперёд руку, и на её ладони встала на хвост маленькая чёрная змейка с короной на голове.

– Это я, Принцесса Ария. Куда ты рвёшься?

Ария говорила теперь сама, но Ольга почему-то понимала то, о чём говорили Ария и Сил.

– Я хочу домой. Здесь меня все предали.

– А не ты ли тысячелетиями учил людей предавать, врать и убивать?

– Но я ведь не учил их предавать меня, – обиженно сказал змей. – Идём со мной, Ария. И нас никто не сможет победить.

– И куда же мы пойдём? К народу нашему, чьё поколение ты уничтожил, превратив в своих рабов?

– Мы будем царствовать в обоих мирах!

– Пока не убьём всех и не останемся одни?

– Мы заселим оба мира змеями.

– Которые будут пожирать друг друга?

– Ты, Ария, не имеешь права судить меня! – в гневе крикнул змей, и его голова взметнулась ещё выше.

– Ты, нарушивший все до единого законы двух миров, заговорил о правах? Так вот. Я имею на это право. За моей спиной трупы всего нашего народа. Их погубил ты. И нас здесь трое: я, Кали и её сын Бэр. Можешь начинать Пляску Смерти. Это единственное право, которое, я оставляю за тобой.

И Ария запела. Это была чарующая мелодия. Змей содрогнулся. То, что было потом, нельзя описать словами. Он извивался замысловатыми фигурами. И яркое свечение исходило от него, как будто какая-то сияющая жидкость лилась из всех пор его тела. Но в какой-то момент он странно изогнулся и открыл пасть. Ольга глубинным чутьём поняла, что он сейчас проглотит и её, и Арию, и всё, что есть вокруг.

– Прощай, Мирракс! Я люблю тебя! – крикнула она.

И её сознание отключилось. На какое-то мгновение Сил оторопел. Но его, этого мгновения, хватило, чтобы Бэр и Мирракс накинули ему на голову сеть. Бэр тут же превратился в вихрь, унося с собой Мирракса, потому что на Сила опускалась огромная сеть, которая, как живая, сначала втянула Сила, словно в мешок, потом сжалась так, что он не мог даже пошевелиться. И только вопль отчаяния и тоски глухо доносился оттуда.

– Обманули! Обхитрили!!

Но вскоре смолк и он.

Кали закончила свой танец. Мать ещё некоторое время приходила в себя, пока не осознала, что снова готова действовать. Сама бы она затратила на полное восстановление гораздо больше времени, а его просто не было. Мельком подумала, что даже Странникам нужен дом. Но не стала останавливаться на этой мысли. Когда всё закончится, она ещё подумает об этом.

– Спасибо, Кали. Только мне почему-то кажется, что у тебя рук не хватает. Ты всё норовишь ко мне левым боком повернуться. А где твоя вторая правая ручка?

– Да там же, где и ты немало потеряла.

– Так, значит, это была ты! А мне показалось, что это был отец.

– Мы стали с ним очень похожи. Но ему тоже было тяжело. Он помогал Ра и второму твоему брату. Но об этом потом. Зачем пришла?

Мать грустно усмехнулась.

– А пришла я за тем же, за чем приходил Сил. Мой корабль забит мертвецами, полумёртвыми, полуживыми и даже живыми жителями вашего мира. Со мной принцесса Ария. Наконец, сам Сил в мешке из гюзеля. Его связали так, что он ничего не сможет с собой сделать, ведь смерть для него теперь желанна более всего на свете. Связан он надежно, но он хитёр, и нельзя давать ему лишнего времени. И Ольга, она ни жива, ни мертва. Она человек Земли, и помочь ей может только ваша целебная вода. Такие случаи уже на Земле бывали.

– Хорошо. Обстоятельства за нас. Мы имеем две мощные сущности из вашего мира – ты и Мохнатый. И две такие же сущности из нашего мира – я и Бэр. И людям я тоже помогу. Они спасли Бэра от опасности, которая грозила ему при встрече с Силом.

– Да. Тут просто повезло. Всех выручила Ольга. Но Бэр высокий дух, он ни секунды не думал о себе. Он готов был к битве, зная, что может погибнуть.

– Бэр достойный сын. Кого возьмёшь из людей?

– Только Ольгу и Ивана. Иван умеет управлять сетью. И ему досталось не меньше, чем Ольге. Эти маленькие змейки – изощрённые вампиры. И после того, как с ними поработал Сил, среди них почти нет таких благородных, как Ария. Я вообще удивляюсь, как ему хватило сил помочь Сиглу набросить сеть.

– Нет. Ты возьмёшь ещё и Мирракса. Они все должны быть связаны одной судьбой, раз ты так решила. Ты же не хочешь, чтобы у твоей невестки была сумасшедшая мать. Она ведь просто человек. И ей нужны люди, которые пройдут с ней через всё, и которым она ничего не должна будет объяснять. Они просто будут её понимать. К тому же они кое-чему обучатся – это поможет им продвинуться по службе. Сиглом и экипажем корабля Ивана займёмся мы с твоим отцом.

– А Странники?

– Они тоже погостят у нас.

– Хорошо. Со своим караваном я разберусь сама. А Бэр поможет тебе разместить здесь остальных. Я опасаюсь за Сигла. Но не мне тебя учить. До инициации осталось три с половиной часа по общезначному времени. Успеем мы, если на сборы и подготовку уйдёт полчаса?

– И переход займёт не меньше. Я думаю, мы всё успеем.

Через полчаса на огромной площади, краёв которой не было видно, собрались все, кроме Странников и Сигла. В одной группе были люди: весь экипаж Ивана, он сам, Мирракс и Ольга, которая неподвижно лежала в прозрачном саркофаге с открытыми глазами. С ними была и Ария. Она свернулась клубком на саркофаге Ольги и тоже казалась неподвижной. Она позволяла переносить саркофаг Ольги, но ни у кого даже мысли не возникало прикоснуться к Арии. Неподалёку под куполом стояли контейнеры с мёртвыми змеями. Рядом находились ещё два небольших купола. В одном из них были больные змеи, в другом – относительно здоровые. С другой стороны от группы людей стоял ещё один купол. Там тоже были змеи, но абсолютно здоровые, живые и даже весёлые. Это те, которых нашёл и где-то прятал Ра. Их доставил всего несколько минут назад Мохнатый.

В определённом месте, известном только им, поскольку оно ничем не отличалось от других, стояли Мохнатый и Мать, а напротив них Кали и Бэр. Все четверо в образе людей. Между ними и людьми был прозрачный защитный экран. Они протянули руки и вперемешку стали выкладывать одну руку на другую ладонями вниз, потом напряжённо замерли. Через некоторое время между ними открылся колодец, идеально круглая дыра примерно с метр в диаметре. Они быстро убрали руки. И тут же вверх взметнулся столб света шириной во всю дыру. В столбе света возникли две фигуры: одна в сером плаще, другая – в чёрном. Они приветствовали друг друга символами жизни.

– Владыки! – тихо произнёс Иван.

Люди встали на колени и опустили головы. Те, что были у дыры, отошли от неё, встали в ряд и просто склонили головы.

– Кто пойдёт? – спросил тот, что был в чёрном плаще.

– Пойдут дети. Родители останутся здесь и будут сторожить проход с этой стороны, – ответила фигура в сером плаще. – А кто будет сторожить с твоей стороны?

– Молох. И ещё дашь одного Странника. И мы с тобой будем помнить, что проход открыт. Это особый случай. Спасибо за помощь. Мы в долгу не останемся.

Владыки исчезли. Исчез и защитный экран. Иван и Мирракс подошли ближе и встали рядом с Матерью и Бэром. Саркофаг с Ольгой и лежащей на нём Арией соскользнул с места и остановился рядом с ними.

В цилиндре света появились существа, похожие на людей, но с крыльями. Они были, как Странники, закутаны в белые плащи и лица их были закрыты капюшонами.

– Ангелы смерти, – грустно сказал Бэр.

– Мы пришли за мёртвыми, – хором сказали гости.

Контейнеры начали плавно подплывать к проходу. Ангелы по очереди брали их и исчезали вместе с ними. Всё происходило быстро, без суеты, как в хорошо отрепетированной пьесе. Контейнеры плыли строго по номерам, как будто знали свои номера. Ангелы тоже не суетились, словно каждый знал, какой именно контейнер он будет сопровождать. Процедура была печальной, но закончилась очень быстро.

И сразу же пришли другие ангелы. У них были открытые серьёзные лица.

– Мы пришли за больными, – сказал один из них.

Их было много, и они все прибывали и выходили на площадку. Потом каждый взял того, за кем пришёл, и они быстро исчезли. Взяли и тех живых, которых привёз Иван.

За ними появились только два ангела. Они были веселы и хлопали своими великолепными крыльями.

– Мы пришли за живыми.

Исчез купол над змейками, которых доставили от Ра. Змейки быстро и весело помчались к проходу. Они сами отважно прыгали в столб света и бесследно исчезали там. И после того, как прыгнула последняя змейка, ангелы отправились за ними.

Возникла пауза, во время которой все отошли подальше от колодца. Вернее, все сгруппировались по одну сторону от дыры на достаточно большом расстоянии от неё, оставив вторую половину абсолютно свободной до самого горизонта. Когда всё это было проделано, в столбе света один за другим стали появляться новые существа. Их было трое. Они не оставались в светящемся цилиндре, а выскакивали на площадку. Были они высокими, почти десятиметровыми, с атлетическими телами. Красивые вьющиеся волосы до плеч, короткие, очень аккуратные бородки, сливающиеся с усами, украшали их прекрасные, мужественные и грозные лица. Великолепные крылья нижними перьями касались пола, они были ни расправлены, ни сложены. Казалось, что существа в любой момент готовы ими взмахнуть. И встали они на таком расстоянии друг от друга, чтобы не помешать это сделать. Одеты существа были в короткие туники, перехваченные широкими поясами, разделёнными на секции, из которых выглядывали какие-то приборы или приспособления. Справа к поясу было прикреплено нечто, отдалённо напоминающее меч. Ноги их были обуты в сандалии, от которых шли ленты, поблескивающие металлом, и накрест переплетающие ноги до самых колен.

– Мы пришли за преступником, – сказал один из них.

Его чарующий голос прозвучал негромко, но властно. Тут же появились два корабля Странников. А между ними в сети болтался огромный Сил. Концы сети удлинялись, пока тело Сила не легло на площадку. Потом сюда же упали оба конца сети. Они мгновенно укоротились и сомкнулись замком. Корабли исчезли. А ещё через несколько секунд на площадке рядом с другими появились Сигл и Странник. Ангелы, казалось, ждали именно этого.

– Кто будет управлять сетью? – спросил тот же ангел.

Он, по-видимому, был главным среди них.

– Иван и Мирракс, – ответила Мать.

– Пусть подойдут в том порядке, как ты их назвала, и встанут между нами.

Иван и Мирракс быстро, но с достоинством выполнили команду.

– Хорошо. Вы встали точно там, где нужно было встать. Высокие духи. Сработаемся. Уменьшайте сеть.

Сеть начала медленно сжиматься, всё глубже и глубже впиваясь в тело Сила. Через некоторое время Сил взвыл. В его голосе были боль и ярость.

– Хватит. Теперь мы.

Казалось, ни один мускул не дрогнул ни в лицах, ни в телах ангелов, но Сил уменьшился в размерах настолько, что сеть опять обтягивала его, как чулок.

– Вы заметили предел, пока он ещё не кричит?

– Да, – спокойно сказал Мирракс, а Иван просто кивнул головой.

– Давайте попробуем ещё раз. Не хочется слышать этот мерзкий голос.

На этот раз обошлось без криков. Дальше дело пошло достаточно быстро. Когда Сила уменьшили больше, чем вполовину, он снова взвыл.

– Хватит! Я хочу умереть. Я имею на это право!

Но в ответ раздался такой же мощный голос:

– Тебе было предоставлено это право, но ты надругался над ним.

Все вздрогнули и оглянулись на саркофаг Ольги, где до этого лежала Ария. Но её там не было. А рядом, свернувшись кольцами, лежала большая змея, голова которой была поднята метров на пятнадцать над поверхностью, и на ней сияла корона. Только теперь главный ангел повернулся к ней и склонил голову.

– Мы не сомневались в этом, принцесса Ария. Теперь у тебя достаточно сил, чтобы догнать тех, кто ушёл раньше?

– Да, Серафим. Мне хватит. Остальную энергию возьмут Кали, Бэр, Мохнатый и Мать.

– Хорошо. Всем приготовиться. Мы продолжаем работать, – деловито и спокойно сказал Серафим.

Очень скоро Сил превратился в змею, размером чуть побольше анаконды.

– Работа закончена, – Серафим передёрнул плечами и расправил крылья. – Все, кто идёт, пусть идут за нами.

Он подхватил Сила и нырнул в провал. Два других ангела взяли Ивана и Мирракса и исчезли вслед за ним. Ария кончиком хвоста обхватила Сигла, подняла его до уровня своих глаз, секунду смотрела на него и прошептала:

– Сигл, очень многое в моей судьбе зависит от тебя.

Потом осторожно поставила его на поверхность, где он, потеряв сознание, упал на руки Кали. А она обвила хвостом саркофаг Ольги и скользнула в столб света. За ней сразу исчезли Мать и Бэр. Последним ушёл Странник. И всё пропало, как будто и не было.

Сигл очнулся и увидел над собой зеленоватый, светящийся мягким светом потолок. Он лежал на удобном ложе, заботливо укрытый. Он сразу понял, что не может пошевелить ни одним мускулом. Только веки открывались и закрывались, и могли двигаться глаза. Ему показалось, что он не один, и он скосил глаза. Рядом с ним сидела очень изящная женщина с тремя руками. С левого бока у неё было две руки. Одна из них спокойно лежала на коленях, а вторая, чуть согнутая в локте, ладонью была повернута в сторону от него. А с правой, ближней к нему стороны была только одна рука. Женщина держала в ней сосуд с каким-то питьём. Вторая рука с этой стороны как бы прорастала из плеча. Была уже видна кисть, нетерпеливо помахивающая пальчиками. Женщина увидела, что он пришёл в себя, и приветливо улыбнулась.

– Меня радует, что ты, наконец, пришёл в себя. Выпей, пожалуйста, это. И не волнуйся. Ты у меня в доме. Я Кали.

Услышав это имя, Сигл попытался вскочить, но не смог. И тела своего он не чувствовал, и сил не было, и Кали одной из свободных рук прижала его к постели.

– Лежи, герой, только выпей то, что тебе предлагают.

Она приподняла ему голову и поднесла сосуд к его губам. Питьё было приятным на вкус, и он с жадностью его выпил. Снова откинулся на подушки и прикрыл глаза. Даже на это маленькое действие ушли все силы. Через некоторое время он почувствовал, что сможет пошевелить языком, и сразу этим воспользовался.

– Что со мной? Я умираю?

– Не торопись. Сейчас ты окрепнешь настолько, чтобы мы смогли поговорить. Полежи ещё немного спокойно.

Прошло несколько минут, он снова открыл глаза. Кали сидела в той же позе. Увидев, что он открыл глаза, она снова дала ему что-то выпить. На этот раз напиток был совсем не вкусный, даже горьковатый, но с каждым глотком он чувствовал себя бодрее. Он даже пошевелил пальцами рук, но ног ещё не чувствовал.

– Так что же всё-таки со мной случилось? Где все? Где Ария? Я должен был быть с ней до конца.

– Хорошо. Отвечаю по порядку, – грустно сказала Кали. – Ты имеешь право знать. С тобой случилось то, что должно было случиться. После регенерации должна быть реабилитация. Некоторое время ты должен был быть в покое. А тебе пришлось работать. И не просто работать, а воевать с Силом. Хорошо, что Мать догадалась взять с собой Ивана. Она хотела, чтобы он поучаствовал в настоящем деле, выполняя несложные второстепенные задания. Но всё обернулось так, что он оказался вместе с тобой в самом ответственном месте. Если бы тебе пришлось управлять и сетью, ты бы сейчас уже нигде не лежал, тебя бы просто не было. Сил боролся отчаянно, ему уже нечего было терять. Когда он увидел сеть, он сначала даже и не очень испугался. Но твоя родная мать – гений. Она изобрела нечто такое, перед чем даже я цепенею. Когда сеть начала обволакивать его, он решил вас убить. У него с некоторых пор только одна никудышная головёнка, а уничтожить нужно было тебя, Ивана, Ольгу и Странника, который держал другой конец сети. Арию он не мог тронуть – это долго объяснять, почему. Со Странником он решил разделаться потом, когда поднаберётся энергии от вас. Сначала он принялся за Ивана. Но Мать хоть и сделала из него человека, Иван её сын, он дал сдачи. И мало змею не показалось. И тогда он напал на Ольгу и на тебя. Ольга почувствовала и предупредила всех своим криком. Часть удара приняла и отразила её корона. Но Ольга ещё не привыкла к ней, и не понимает, какое это грозное оружие. Поэтому удар, который Сил получил от короны, оглушил его всего на несколько мгновений. Но этого было достаточно, чтобы Бэр и Мирракс сделали своё дело. От злости Сил совсем потерял голову. Следующий его энергетический удар пришёлся на Ольгу, остальное досталось тебе. В азарте борьбы ты этого не заметил. Но когда ты оказался на площадке, уже было видно, что ты не жилец. Ария как могла, поддерживала тебя, но у неё самой сил очень мало, а работы было много. Бедная девочка. Она считает, что твоя жизнь и жизнь Ольги на её совести.

– А где остальные?

– Все там, в той Вселенной. Здесь только экипаж Ивана, но они спят. Мохнатый тоже здесь. Но он караулит проход. Там нужно обязательно быть и для того, чтобы туда случайно кого-нибудь не затянуло, а, главное, чтобы поддерживать проход в рабочем режиме. Иначе возвращение всех станет почти неразрешимой проблемой. А я вот, лечу тебя, да и себя тоже. Как видишь, досталось и мне.

– Я вижу. Тебе очень больно?

– Спасибо, что пожалел. Это не так, как у людей, но поверь, что так же неприятно. Вот тебе ещё лекарство.

Она опять протянула ему полную чашу. На этот раз питьё было похоже на воду, взятую в гнилом болоте. Сигл поморщился.

– Пей. А то опять потеряешь сознание. И, может быть, навсегда. А мне кажется, ты ещё не всё узнал, что хотел.

Сигл сморщился, но выпил всё. Перевёл дыхание, подавив желание выплюнуть всё обратно, и сказал:

– Я хочу знать, почему Ария не взяла меня с собой? Ольгу взяла, а меня – нет.

– Ольгу здесь вылечить нельзя, а тебя можно, если захочешь.

– А зачем? Она даже не попрощалась со мной.

– Попрощалась.

– Но я этого не помню! Если бы попрощалась, я бы не забыл.

– Забыл. Хочешь, я тебе напомню?

– Хочу.

– Я сделаю это. Только выпей ещё лекарство. А то придется начинать всё сначала.

Сигл выпил ещё этого жуткого зелья.

– А теперь смотри.

И Сигл увидел сцену прощания глазами Кали. Вот он стоит в полуобморочном состоянии, стараясь никому не показать своей слабости. Он ищет глазами Арию, но нигде её не видит. И вдруг он замечает рядом с собой огромную змею. Он думает, что это Сил, но ему уже всё равно. Змея хватает его хвостом и поднимает высоко над площадкой. Он смотрит ей в глаза и узнает Арию, чувствует её боль и страдание. Но ужаснее всего то, что он видит страх в своих глазах. И в ответ ощущает безграничное отчаяние Арии. Он слышит её голос, в котором нет надежды.

Он закрыл глаза. Ария учила его сканировать свой мозг и свою душу. Он проделал это. Ничего в нём не изменилось. Он нормален. Просто он любит существо другого порядка. Он открыл глаза.

– Кали, покажи своё истинное лицо.

В его голосе не было ни требования, ни просьбы – это было деловое предложение. Он проводил эксперимент. И она отнеслась к этому с пониманием. То, что увидел Сигл, сковало жутью и разум, и душу, это не могло представить самое больное воображение. И вдруг где-то, может, в кончиках пальцев ног, которые начали шевелиться, родилось нечто. Это не было мыслью или ощущением. Это было воспоминание его оживающего тела. Перед ним мать его друга. Это существо обожает Мохнатый и уважает Мать. Это существо дралось с Силом, и, если бы не Оно, они бы не успели. А теперь Оно пытается спасти его самого. Сигл даже не заметил, он ещё не думал, что на лице его появилась улыбка, и он протянул руки.

– Прости меня, Кали. Это было большой наглостью с моей стороны. Но ты помогла мне понять… Нет. Постигнуть на генетическом уровне, что нет у меня неприятия к чужому, если оно мыслит теми же категориями, что и я, если у нас одинаковые ценности, цели, задачи и идеалы. Мне не важно, как выглядит Ария, она часть моей души. Скорее лечи меня, Кали. Поставь меня на ноги. Я буду делать для этого всё, что прикажешь. Потом мы пойдём к проходу. Я клянусь тебе, что я не брошусь туда. Раз она не взяла меня с собой, значит, так надо, так ей будет легче. Но она должна знать, что я люблю её. И тогда пусть решает только за себя. Сможет ли она, такое могущественное существо, любить простого человека.

– Ну что ж, Сигл! Не такой уж простой ты человек. Как оказалось, в тебе живёт дух титана. Теперь меня не удивляет, почему Мать выбрала тебя своим помощником. А Бэр просил выхаживать тебя так, как если бы это он был на твоём месте. Я не только вылечу тебя, но и научу кое-чему.

И только после этого она снова превратилась в прекрасную женщину и приветливо помахала ему молодой ручкой, которая выросла уже до запястья.

Ангелы работали быстро. Силу давно уже был приготовлен персональный Ад, ещё со времён его побега. И с каждым его деянием он только модернизировался. Теперь ему предстояло прожить жизнь его неисчислимых жертв, судьба которых определена им самим. Он переживёт и почувствует всё, что испытали эти сущности, но ничего не сможет изменить, потому что это уже было. Иван и Мирракс были потрясены жестокой справедливостью этой тюрьмы. Но это была этика другого мира, для которого смерть – не наказание. Наказанием является лишение права на смерть.

Как только с Сила была снята сеть, она сразу сжалась до такого размера, что уместилась в маленькой коробочке, прикреплённой к поясу Ивана. Ангелы смотрели на эту коробочку с явным вожделением. Иван и Мирракс переглянулись. Тогда Иван, не будучи уверенным, что в этой Вселенной так же действуют законы коммуникаций, всё-таки обратился к Матери.

– Мама, могу я сделать ангелам небольшой подарок?

И тут же услышал ответ:

– Они, конечно, хотят сеть. Подари. В их мире это будет артефакт. У них нет звёзд, которые умеют плакать.

Иван отстегнул коробочку от своего пояса и протянул Серафиму.

– Это вам подарок от Матери.

Иван показал, как этим пользоваться, и коробочка перекочевала на пояс Серафима. И как только она там угнездилась, ангелы радостно захлопали крыльями, подхватили людей и очень быстро доставили туда, где находились остальные. Настолько быстро, что ни Мирраксу, ни Ивану ничего толком не удалось рассмотреть в этом странном мире. Но в конце пути их ждало зрелище, которое они никогда не забудут до конца жизни. Они оказались на плоской площадке, где были Мать, Бэр и огромная Ария, которая свернулась около саркофага Ольги и положила на него голову. Мирракс сразу бросился к саркофагу, но Ария только открыла один глаз, и он остановился как бы в полёте. Мать подошла к нему, положила руку на плечо, он пришёл в себя и снова дёрнулся, но она остановила его:

– Спокойно, Мирракс, не суетись.

Ангелы тоже остались на площадке. Серафим подошёл к Матери и поблагодарил её за подарок.

– Ты же знаешь, Серафим, я доверяю тебе. Но всё-таки давай поставим на пульте твой генетический код.

Серафим дал ей коробочку. Мать выдернула маленькое пёрышко из его крыла, растёрла его в пальцах, потом посыпала на коробочку и заставила Серафима приложить палец в определённом месте. После этого вернула коробочку Серафиму.

– Правильно. Я об этом не подумал. А ты подумала о том, выдержат ли Иван и Мирракс то, что увидят?

– Я рассчитывала на себя и Бэра. Но ты ведь не из любопытства пришёл сюда? Поможете. В нашем деле это важные люди. Они должны и знания получить, и закалиться духом.

– Хорошо. Давай хотя бы их посадим.

На площадке появились три кресла. Ивана и Мирракса посадили в крайние, а среднее между ними осталось пустым. Кресла их сразу сковали, но сидеть было удобно. И только теперь люди увидели, что площадка просто висит в пространстве, как маленький плот в океане. Но то, что было вокруг, привело их в состояние такого ужаса, что, если бы они стояли, то ноги бы подкосились.

Вокруг площадки, насколько мог видеть глаз, а глаза у обоих были зоркие, всё пространство занимали огромные змеи. Они были везде: вверху, внизу и по сторонам. Их размеры не просто поражали воображение. Громадность этих существ просто убивала всякое воображение, потому что ни представить, ни описать это невозможно. На их фоне Ария, которая была уже длиной более ста метров, казалась просто маленьким червячком. И всё это резвилось, клубилось, свивалось гигантскими кольцами и переплеталось, казалось, в совершенном беспорядке. Иван оглянулся. Позади них спокойно стояли Мать и Бэр, рядом ангелы, а за ними в той же позе, положив голову на саркофаг Ольги, лежала Ария. Мирракс тоже оглянулся, но у него ещё хватило сил, чтобы поблагодарить Серафима за то, что он их усадил в кресла. Тот улыбнулся ему в ответ и кивнул головой. Ещё несколько минут продолжалась жуткая пляска сверхгигантов. От её созерцания в жилах стыла кровь. И не смотреть было нельзя, эта пляска зачаровывала безумной красотой и невообразимым изяществом.

На площадке появились новые действующие лица. Это были Владыки. Один в сером плаще Странника – Владыка нашей Вселенной, второй – Владыка Вселенной хозяев – был в таком же мерцающем, но чёрном плаще. Лица обоих были закрыты капюшонами. Все на площадке преклонили перед ними колени в знак приветствия и уважения. И только Иван и Мирракс по-прежнему не могли встать со своих кресел. Им ничего не оставалось, как склонить головы на грудь. Потом Владыка в чёрном встал слева, рядом с креслом Мирракса, а между ними встал Серафим. Владыка в сером встал справа, рядом с креслом Ивана, а между ними встала Мать. Два других ангела оказались за креслами Мирракса и Ивана и положили руки на спинки кресел. Бэр снова принял облик человека, встал за пустым креслом и положил руки на его спинку.

Мирракс и Иван снова переглянулись и прочли в глазах друг друга, что они оба с большим бы удовольствием сидели с опущенными головами и рассматривали свои руки, которые непроизвольно до боли сжимали колени, хотя, на первый взгляд, можно было подумать, что их руки лежат спокойно. Но Мать внутри каждого из них шепнула, что так вести себя неприлично, и что, если они сами не поднимут головы и не откроют глаза, то ей придётся заставить их сделать это. Выбора не было. Подняв головы, они увидели, что змеи перестали клубиться. Они как будто выстроились полукругом перед площадкой, подняв шеи, несущие мощные головы, у некоторых она была не одна. В центре был двенадцатиголовый змей. Их туловища были вытянуты горизонтально и веером расходились за горизонт. Кончиков хвостов не было видно. А между стеной змеиных шей и площадкой оказалась группа маленьких чёрных змеек. Можно было только догадываться, где они были до сих пор.

Заговорил Двенадцатиголовый сразу всеми головами одновременно. И звучало это красиво, как хорошее пение.

– Меня слышат и понимают все?

Иван и Мирракс удивлённо кивнули. А змей продолжал:

– До инициации осталось несколько минут. Но сначала мы вернём долг. Это долг нашего поколения. Ария, неси сюда свою драгоценную ношу.

Ария взметнулась над площадкой, обхватив хвостом саркофаг. Мирракс рванулся за ней, но кресло его не пустило. А Серафим положил руку ему на плечо. Большие змеи снова превратились в огромный клубок. Ария метнула саркофаг в центр этого кипящего шара, а сама присоединилась к молодым змеям, против которых теперь она выглядела гигантом.

Что творилось так, в клубке, ни Мирракс, ни Иван даже не могли предположить. Иван снова посмотрел на Мирракса, и ему показалось, что тот умирает. Серафим все ещё держал руку на его плече, а на другое плечо Мирракса положил руку ангел, стоящий за его креслом. Иван всей душой хотел помочь ему, но не мог даже пошевелиться. Но вот краски стали возвращаться к лицу Мирракса. Иван перевёл дух. Он при этом заметил, что оба Владыки даже не шевельнулись. А ещё через минуту в среднем кресле появилась Ольга. В её глазах были испуг и удивление одновременно, но она молчала. Она мельком глянула на Мирракса, в её взгляде промелькнула радость, но она тут же повернула голову к змеям. Встать она не могла, но каким-то способом освободила руки. Она сложила их на уровне груди ладошка к ладошке, поклонилась так низко, насколько ей позволило кресло, потом выпрямилась и сказала:

– Спасибо вам и за жизнь, и за науку.

Змеи были в том же порядке, в котором находились перед этим. Они все тоже склонили головы, и Двенадцатиголовый ответил за всех:

– И тебе спасибо, Ригведа. В твоей короне появился ещё один камень. Когда захочешь уйти из жизни в вашем мире, поверни его, и за тобой придёт твой ангел. Посмотри ему в лицо.

И перед Ольгой появился ангел. Он не был таким мощным, как Серафим и его помощники, но явно походил на Серафима. Его юношеское лицо улыбалось. Он взял Ольгу за руки, поставил на ноги, минуту внимательно смотрел ей в глаза, потом повернул к себе спиной и положил руку на плечо.

– Запомни мое прикосновение.

Ольга кивнула. Он снова повернул её лицом к себе. Снял с её головы корону и, прикрыв крылом, показал ей что-то. А вслух сказал:

– Я не ангел смерти. Я буду служить тебе при жизни.

Потом он посадил Ольгу в кресло и подошел к Мирраксу. Положил руку ему на плечо.

– И ты запомни моё прикосновение.

Склонился к его уху и что-то прошептал. На лице Мирракса отразилось безмерное удивление.

– А ты не знал? – улыбаясь, спросил ангел.

– Нет. Знал только, что это наша семейная реликвия, – растерянно ответил Мирракс.

И только после этого ангел подошёл к Серафиму. Он встал на одно колено.

– Здравствуй, отец. Меня приняли на службу.

– Я рад за тебя. Тебе оказали большую честь. Надеюсь, ты не посрамишь наш род.

– Никогда! Слово ангела священно! – тоном клятвы сказал молодой ангел.

А отец приложил руку на левую часть грудной клетки там, где у людей бывает сердце. Ангел вздрогнул, но не упал. Затем он встал, подошёл к Владыке в чёрном и снова опустился на одно колено. Владыка коснулся его лба. И когда ангел встал, на его лбу горел знак в виде буквы Х. Знак словно выжгли, и кожа припухла, но ангел не издал ни единого звука. Потом он подошёл к Владыке в сером, и тот на лбу ангела поставил точно такой же знак.

Иван подумал: «Ничего себе посвящение! Настоящая экзекуция». Мирракс, казалось, ни о чём не мог думать. Он вынужден был признаться себе, что очень волновался за Ольгу. Он, конечно, надеялся, что всё обойдётся, но надежда была слабой, слишком нервничала Ария. Теперь он начал приходить в себя. А события развивались так стремительно, что на эмоции времени просто не было.

Тем временем к ангелу подошел Бэр. Он развернул его лицом к змеям и спросил:

– Вы признаёте законность Обряда?

– Да, – ответил Двенадцатиголовый. – Он хоть и юное создание, но держался прекрасно. Сердце, которое дал ему отец, не боится страданий и радуется работе, о которой он мечтал. В его организме нет заразы, и раны его уже зажили. Обряд закончен.

– Спасибо, – Бэр поклонился змею. – Тогда я даю ему пропуск.

Бэр оторвал часть своего чёрного пятна, оставив на щеке кровоточащую ранку, и быстро приложил к правой щеке ангела. Там появилась чёрная метка, похожая на родинку, которая вовсе не портила его лицо. После этого ангел поклонился Бэру, быстро занял его место за креслом Ольги и положил обе руки ей на плечи. То же самое сделали и два других ангела. Теперь людей держали не только кресла, но и руки ангелов. А Бэр встал рядом с Владыкой в чёрном.

Перед площадкой картина изменилась практически мгновенно. Стенка из больших змеев стала менее плотной. Часть больших змеев вместе с Двенадцатиголовым оказалась справа от площадки, а Ария – слева около Владыки в чёрном. Маленькие змейки также образовали полукруг, их головы смотрели в сторону больших змей. Каждая маленькая змейка расположилась против большой змеи – оказалось, что их поровну. Владыка в чёрном поднял руку, в центр круга ударила молния, и всеми цветами радуги засиял шар. Большие змеи сначала склонили головы, как бы прощаясь со всеми, и начали Пляску Смерти. Зрелище было феерическое и гипнотическое. Сердца людей переполнились невозможной радостью и безмерной тоской одновременно. Одновременно хотелось жить и умереть. Но больше всего хотелось броситься и утонуть в этом сияющем шаре. Однако кресла и руки ангелов их крепко держали. И они, заворожённые, смотрели, как цветные светящиеся мощные струи энергии стекают с больших змеев и поглощаются шаром, а из него выходят более тонкие струйки и текут к маленьким змейкам. Большие змеи становились всё меньше и меньше, а маленькие змейки росли. Когда они сравнялись по величине, потоки энергии прекратились. Старые змеи хороводом пошли по кругу, а молодые начали прыгать через шар на их места. И это продолжалось до тех пор, пока они снова не выстроились друг против друга. Процесс пошёл в обратном направлении. Теперь стекающие струйки энергии становились всё тоньше и тоньше, а струи энергии, идущие от шара к молодым змеям, становились мощнее и мощнее.

Наконец, старых змей больше не стало. Перед площадкой был только светящийся шар, а за ним группа огромных змей. Они растеряно крутили головами и пробовали управлять своими огромными телами. Но через некоторое время, как бы повинуясь инстинкту, они выстроились такой же стенкой, высоко и гордо подняв свои головы, а хвосты отправили за горизонт.

Люди опустили головы. Серафим тревожно посмотрел на Мать.

– Пусть спят, – спокойно ответила она.

– Только не я! – возразил Мирракс. – Это моё семейное дело. И я должен пройти всё до конца.

– Хорошо, Мирракс. Твоя семья – мои лучшие друзья и помощники. И я верю тебе. Ивану пока не нужно заглядывать в будущее. А Ольге, я думаю, хватило и того, что было.

Перед площадкой оказалась Ария, а напротив неё Двенадцатиголовый и остальные старые змеи. Ария была слева, а старые змеи справа. Между ними был светящийся шар. За шаром, параллельно площадке, виднелась плотная стена из шей и голов молодых змеев.

– Ария, – торжественно сказал Двенадцатиголовый. – Ты наша принцесса – и тебе суждено стать королевой. Ты не сможешь взять всю нашу энергию, но мы её отдадим на благо нашего мира.

– По закону, у меня есть минута. И она мне нужна, чтобы принять решение.

Над пространством повисла тревожная тишина. Этим правом не пользовались уже пять поколений. И если учесть, что жизнь каждого поколения исчисляется несколькими тысячелетиями, то последний раз этим правом пользовались в незапамятные времена.

Этой минуты Арии хватило, чтобы на голове оказалась корона, а на шее кулон с синим камнем. Мать вздрогнула. Теперь она поняла, что задумала Ария, но не могла знать, чем всё это закончится. Ей было жаль это отважное и честное существо. Но ничем Мать не могла ей сейчас помочь. И тут же услышала ответ:

– Не горюй, Мать, ты мне уже помогла. Ты избавила меня от позорной Пляски Смерти нарушителя Закона. А…

Она хотела ещё что-то сказать Матери на прощание, но не успела. Синий камень вдруг вспыхнул, из него вырвался синий луч и молнией ударил в плазменный шар. И пространство вздрогнуло от тревожного, полного любви и отчаяния, голоса Сигла:

– Ария, где ты? Я люблю тебя. Мне всё равно, какая ты и кто ты! Я люблю тебя. Делай, что хочешь, но не умирай. Ты могущественное и прекрасное существо, а я просто человек. Но любовь моя так велика, что где бы ты ни была сейчас, ты меня услышишь. Пока мы живы, есть надежда. Я люблю тебя.

И снова наступила тишина.

Ария встала сначала во весь рост на хвост, поклонилась, потом свернулась кольцами и смиренно подняла только голову.

– Вы слышали? Любовь зовёт меня. Если бы он меня не позвал, я бы сейчас плясала смертельный танец вместе с вами. Отпустите меня в тот мир, я прошу вас. Это не этично, я знаю. Но иначе мне незачем жить.

– Но что ты будешь делать в том мире? – спросил Владыка в чёрном.

– Я хотела бы быть Странником, как Мать. Но если это невозможно, я хочу быть просто человеком и жить рядом со своим любимым. У людей много работы, и для меня найдётся достойное дело.

– У Странников нет имени, Ария, – сказал Владыка в сером.

– Я согласна на порядковый номер. Но я несколько тысячелетий прожила в Египте на планете Земля. Может, кто-нибудь назовёт меня Сестрой.

– Я назову тебя Сестрой, и Ольга тебя так назовёт! – вдруг выкрикнул Мирракс, казалось, вместе с сердцем.

Он замер, ожидая немедленной кары. Но, кроме одобрительного покашливания Бэра, ничего не произошло. И ангел ласково, почти незаметно коснулся его плеча.

– А кто же будет править нашим народом? – спросили хором все двенадцать голов Двенадцатиголового в полном отчаянии.

– Отец! Сейчас только ты и я знаем, что у тебя была ещё одна дочь. Мы родились близнецами. Но я появилась на свет первая, поэтому я принцесса.

– Но она погибла. Её не было среди живых, – угрюмо сказал Двенадцатиголовый.

– Мне удалось спасти её. Я нашла её среди больных, которых спас Иван. Она сохранила чистоту своей души, но умирала, потеряв жизненные силы. Я сама её вылечила.

Ария закинула свой хвост и осторожно достала из короны маленькую змейку.

– Вот, отец, это – Урия, вторая твоя дочь. Сними с неё клятву. И она покажет всем свою корону.

Ария отвела свой хвост в сторону, подальше от головы. На кончике её хвоста гордо стояла маленькая змейка. Двенадцатиголовый вытянул все свои головы, из каждой вылетели языки пламени и устремились на маленькую змейку. Мирракс окаменел. Казалось, что против этой огненной бури не устоит не только маленькая змейка, но и Ария. Пламя на миг окутало их обеих, завертелось вихрем и ринулось к шару, который поглотил его. А на хвосте Арии по-прежнему стояла маленькая змейка, но на голове её сверкала прекрасная корона, такая же, как и у Арии.

– Прости меня, дочь, – он склонил все свои двенадцать голов.

В ответ раздался чистый и звонкий голос:

– Я никого не виню. Я знаю Закон. Я жила очень тихо и скромно. Сил меня выследил совсем недавно. Я не сотрудничала с ним. Я виновата лишь в том, что не успела умереть от голода. Меня не прельщает власть. Но я могу согласиться на её бремя, если это поможет Арии. Она спасла мне жизнь.

– Пусть решают Владыки, – грустно сказал Двенадцатиголовый.

– Моим миром правит любовь, – сказал Владыка в чёрном и снова метнул молнию в плазменный шар.

– Моим миром правит любовь, – вторил ему Владыка в сером и тоже метнул молнию в шар.

– Я возьму тебя на службу, Сестра, – сказала Мать и приложила руку к сердцу.

– Прощай, Ария, до встречи, Сестра, – произнёс Серафим и взмахнул крыльями.

– Для меня будет большая честь, если ты позволишь называть себя Сестрой, – сказал ласково Бэр.

И снова началась пляска змей. Снова энергия от них шла сначала в плазменный шар, а из него выходило только два потока. Один шёл на маленькую змейку, которая росла, отращивала себе новые головы, становилась всё мощнее и мощнее. А второй поток шёл на Арию. Она сначала покрылась сиянием, а потом сама стала огромным плазменным шаром. Когда все старые змеи исчезли, Урия стала такой, как Двенадцатиголовый, на каждой её голове была корона. А Ария превратилась в нестерпимо яркий пульсирующий шар. Маленький шар, который трансформировал энергию, вдруг сорвался с места и влетел в этот огромный шар на очень большой скорости. Большой шар заискрился и стал переливаться всеми цветами радуги. И тут от платформы в сторону этого сияния полетел серый плащ. Мирракс мельком глянул вправо и увидел Мать в образе Василисы. Она отдала Арии свой плащ. Плащ окружил это сияние и, постепенно принимая обычную форму, сформировал фигуру Странника. А через секунду эта сущность уже стояла на платформе между Матерью и Владыкой, лицо было закрыто капюшоном.

Новая королева поклонилась своему народу. Народ поклонился королеве. После этого короны исчезли. В этот момент проснулись Иван и Ольга. Королева повернулась к площадке, почтительно склонила все свои головы и мелодично пропела:

– Спасибо всем. Вы спасли честь и славу моего народа. Вы не дали погибнуть моему народу. Вы позволили с честью уйти нашим родителям, а нам с достоинством начать новую жизнь. Я и мои ровесники много пережили и много выстрадали. – Она обратилась к Владыке в чёрном: – Владыка, мы перестали быть независимым народом и добровольно входим в федерацию разума нашей Вселенной – таков завет наших родителей. В нашей среде до Сила не было преступников. Надеюсь, их не будет и дальше. Но если появятся, мы позволим ангелам правосудия вершить над ними суд. Мы готовы давать знания тем, кто сможет их взять. Мы готовы продолжать работать. Нам мало простой игры ума. И мы будем участвовать в жизни нашей Вселенной. Ты мудрый Владыка и сумеешь правильно дозировать нашу мощь, только не стесняйся беспокоить нас поручениями. Теперь нас очень мало, но зато мы не так беспечны, как раньше. Мы даже научились принимать гостей. И, поверь мне, я выражаю мнение всего моего народа. Мы все здесь.

Все змеи сказали:

– Да!

Владыка в чёрном сделал несколько шагов по платформе, чтобы оказаться спиной к людям. Он открыл лицо. Все пространство перед ним озарилось мягким сиреневым светом. Змеи ахнули и замерли зачарованно. А он сказал:

– Великий народ! Я рад, что вы приняли такое решение. Это не раскаяние виноватых. Это воля победителей. И это делает ваш поступок особенно ценным и значимым для нашего мира.

Он снова опустил капюшон и вернулся на то место, где стоял прежде. А Урия обратилась к Владыке в сером:

– Владыка, прости наш народ за беспечность, причинившую так много зла вашему миру. Но, как видишь, мы тоже заплатили за это большой ценой. Именно тебе мы обязаны тем, что сегодня мы вообще существуем. Мы получили хороший урок, когда, спасая нас, вы рисковали собственными жизнями. Но больше всего нас потрясли люди. Тебе и им низкий поклон. Люди, вы унесёте с собой много новых знаний. Особая благодарность тебе, Мать. Чем можно наградить такое существо, как ты? Но у меня есть для тебя подарок.

Одна из голов выплюнула сверкающее кольцо. Оно со свистом пролетело в пространстве и точно наделось на палец Василисы.

– Это моя личная вещь. Моя родовая компенсация за царство. Это кольцо имеет власть над временем. Оно мне теперь не нужно. Моя жизнь связана с жизнью моего народа. Прощай, Сестра! Ты была лучшей среди нас. И если у тебя будет время заглянуть к нам, помни: это всегда твой дом. Бэр, прими наше восхищение и возьми лекарство для Кали. Серафим, между нашими народами всё остается по-прежнему. И, надеюсь, мы скоро встретимся. Нам есть что обсудить.

Урия поклонилась всем ещё раз и растворилась в толпе своего народа.

Первыми площадку покинули Владыки, потом попрощался и исчез ангел Ольги, затем Серафим и его команда подхватили людей, и все помчались к проходу.

4. КРУГИ НА ПОЛЯХ

В кабинет начальника биостанции влетела взъерошенная и разгневанная секретарша.

– Вячеслав Евгеньевич! Там какие-то люди хотят вас видеть. Я им сказала, что сегодня не приёмный день, что вы заняты. Но они и слушать ничего не хотят! Говорят, что, если я их не пропущу, они войдут сами.

– Вот так, со скандала и начали?

– Вообще-то, нет, – смутилась она. – Зашли очень культурно. Я спросила: «По какому вопросу?» А они говорят: «По личному». Я сказала, что по личным вопросам вы принимаете по четвергам после обеда и предложила им записаться на следующий четверг. А они смеются и говорят, что им некогда. Я им ответила, что таков порядок. Мальчишки обозвали меня бюрократкой. А мне, между прочим, непонятно, как они вообще здесь оказались. Я на всякий случай вызвала охранника.

В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошли мужчина, женщина и двое мальчишек.

– Здравствуй, Учитель! – с порога сказала женщина. – Ты теперь как в крепости, только приступом можно взять!

– Ольга! Мирракс! Неужели это вы?!

Он встал, сделал несколько шагов им навстречу и низко поклонился. Секретарша открыла рот от удивления. Женщина поставила перед собой мальчишек.

– Принимай новых воспитанников, Учитель. Это мои сыновья. Владимир и Зоррикс.

– Близнецы? – улыбнулся Вячеслав Евгеньевич.

– Да. Близнецы, – Мирракс тоже улыбался.

Мальчики поклонились, потом представились.

– Я Владимир.

– Я Зоррикс.

Секретарша бочком вышла из кабинета, но тут же влетела обратно.

– Вячеслав Евгеньевич!

– Что случилось ещё, Ирочка?

– Там… – она показала на приёмную. – Там охранник из пистолета поливает цветы! А на моём столе две медузы пляшут краковяк!

Начальник биостанции строго и укоризненно посмотрел на мальчишек, подошёл к секретарше, обнял её за плечи и повёл в приёмную, приговаривая:

– Сегодня был трудный день, Ирочка. Вы устали. Ну, вот видите? Вам показалось. Всё в порядке. Идите домой.

Профессор вернулся в кабинет. Мальчишки нетерпеливо ёрзали на стульях.

– Мальчики, вы можете громить мой компьютер, а я поговорю с вашими родителями.

Он ещё раз низко поклонился Мирраксу и Ольге.

– Приветствую вас! И очень рад дорогим гостям.

– Хранитель, у нас, действительно, мало времени. Мы хотим оставить у тебя мальчишек, но только после того, как представим их Ра. Мать сейчас разговаривает с ним. А мы решили навестить тебя.

– Ольга, для меня большая честь, что ты вспомнила обо мне. Я уверен, что за это время ты так много видела и пережила, что вполне могла забыть обо мне.

– Ну, что ты, Учитель! Именно всё, что случилось потом, позволило мне по-настоящему оценить твою науку. И мне очень приятно, что ты носишь мой подарок.

– Ты забыла, Ригведа, что это награда, дающая мне более высокий ранг.

Он ещё раз поклонился Ольге и обратился к Мирраксу.

– Мирракс, тебя мне тоже есть за что благодарить. Я, конечно, не научился говорить, как дельфины, но их теперь я понимаю отлично, а они меня понимали и раньше. Теперь их у нас много. Их никто не обижает. И я просто счастлив.

– Я очень рад, Хранитель. Но мальчишек не балуй. Они умные и много знают. Но для жизни на Земле они не знают ничего, кроме языков. Отдашь их в обычную школу, но только после того, как они научатся не выделяться среди обычных земных детей. Кого бы Ра из них ни выбрал, учиться они будут вместе. И готовься: все мои дети должны пройти твою школу, включая того, кто будет моим наследником, и будущую Ригведу. А за Ольгу особая благодарность.

Он протянул Хранителю сразу две руки, и они обменялись крепким рукопожатием. А Мирракс продолжил:

– Дома найдёшь гидрокостюм, который позволит тебе быстро передвигаться под водой и находиться там сколько угодно. Инструкцию уничтожишь сразу, как изучишь и отработаешь. Это тебе подарок от нас с Ольгой. Есть ещё подарок от моей сестры. Что-то вроде твоего мобильного телефона. Никто не удивится, что у тебя их два. Но по этому устройству ты в любой момент сможешь связаться со мной, Ольгой, Матерью или Ра. А ещё вот эта фиолетовая кнопка позволит тебе включить защитное поле. На Земле некоторое время будет небезопасно везде. Так что держи его всегда при себе.

Мирракс отвел Хранителя подальше от мальчишек и показал ему ещё кое-какие возможности прибора.

– Спасибо, – просто ответил Хранитель.

– Пора! – напомнила Ольга. – Нас всех ждут.

Быстро собрались. Мальчишки вели себя как очень хорошо воспитанные дети. Они поблагодарили Хранителя за то, что он разрешил им воспользоваться его компьютером. И вся компания отправилась в дом Ра.

Ольга шла по посёлку, узнавая его и не узнавая. Нельзя вернуться никуда. И ты другой, и время другое. Но звенят в душе какие-то струны, тронутые когда-то, и тихая грусть обволакивает душу от чувства, что всё вокруг знакомо до боли, и от ощущения своей непричастности к этому.

Они вошли в дом. Там их ждали Ра и два Странника. Они стояли у камина, повернувшись к нему спиной. Это было очень красиво и впечатляюще: два Странника в серо-серебристых плащах и Ра между ними, прекрасный и сияющий. Все вошедшие, включая детей, мгновенно предъявили пароль и склонились в низком поклоне.

– Проходите. Располагайтесь, – радушно сказал Ра.

Мать, приняв облик Василисы, подошла к Ольге, обняла её за плечи и прошептала на ухо:

– Хорошие дети, воспитанные и умные. Однако, я думаю, они большие проказники.

Ольга развела руками, а Мирракс улыбнулся.

Хранитель сел в кресло, стоящее возле журнального столика. Мальчики встали за его спиной. Мать устроилась напротив него. Мирракс и Ольга сели за большой стол. Второй Странник и Ра расположились у камина. Несколько минут длилось молчание. Каждый внутренне готовился к предстоящему разговору. Потом второй Странник переместился к столу, где сидели Мирракс и Ольга. Те хотели встать, но их остановили. Они склонили головы и тихо прошептали:

– Приветствуем тебя, Сестра! Для нас это приятная неожиданность.

И между ними завязалась оживлённая беседа.

Ра, лукаво посмотрев в сторону мальчиков, сделал строгое лицо.

– Ну-с, молодые люди, подойдите поближе. Хочу с вами познакомиться.

Мальчишки переглянулись. Им было тревожно. Никто не улыбался. Всё было по-взрослому серьёзно. Они с надеждой посмотрели на родителей, те были заняты разговором, словно вообще забыли о них. Мать, единственное существо, которое было им здесь знакомо, уже начала разговор с Хранителем. И мальчики поняли – это экзамен. Они вышли из-за кресла Хранителя, взялись за руки, с достоинством пересекли комнату, которая скорее напоминала зал. Остановились за десять шагов от кресла, где сидел Ра. Они могли бы идти дальше, не было никакого экрана. Но мальчики знали – этого делать нельзя. Не разжимая рук, они замерли, почтительно склонив головы.

Ра усмехнулся. В камине вспыхнуло синее пламя.

– Можете подойти ближе и посмотреть мне в лицо.

Они сделали ещё пять шагов, и подняли головы. Ра встретился с чистыми, не замутнёнными страхом и растерянностью взглядами мальчишек, в которых светилось неистребимое любопытство. Но они по-прежнему держались за руки. Ра улыбнулся.

– Приветствую вас на Земле, дети Мирракса и Ольги. Близнецы?

– Да, – ответили они хором.

– Зачем пожаловали?

– Учиться и работать.

– Очень интересно. Поговорим. Присаживайтесь, молодые люди.

Появилось ещё одно кресло. Мальчики снова переглянулись.

– Да, дорогие, с нами этот номер не пройдет, – хихикнул Люцифер. – Каждый будет отвечать за себя.

Три кресла стояли в вершинах правильного небольшого треугольника, достаточно близко для доверительной беседы, но держаться за руки было неудобно и даже неприлично. Мальчики обречённо вздохнули и приняли приглашение.

Конечно, всем было очень интересно, о чём будет говорить Ра с мальчиками и чем закончится эта беседа. Но каждый понимал, что ему там нет места. Это была первая битва мальчишек, от результатов которой зависела их дальнейшая судьба.

– Успокойся, Хранитель, – улыбаясь, сказала Мать. – Если эти сорванцы за несколько минут знакомства успели так тебя очаровать, что ты переживаешь за них, как за своих учеников, то, я думаю, что они сумеют постоять за себя. Ты лучше о себе подумай. Тебе пора менять имя и место работы. Но это мы решим попозже. А пока расскажи мне, что тебе удалось узнать про Хариев.

– И много, и мало, Василиса. Дельфины сами потомки Хариев, это та ветвь, которая откололась ещё до катастрофы. Сначала они исследовали океан, а потом решили там жить. Ещё они говорят, что как только их народ принял решение бороться с Силом, они отправили караван кораблей на поиски удобного места для жизни. Они нашли такое место. Это пограничная зона с третьей Вселенной. Они поселились там как люди, вошли в Федерацию цивилизаций Вселенной. Владыка о них знает. Поскольку формально они не нарушили Закон, репрессии их не коснулись. А те, что остались на Земле, начали смертельную битву с Силом. И, как ты знаешь, были уничтожены. Но те, которые спаслись, не могли смириться с потерей родины и с бесчинствами Сила. Они посылали сюда своих функционеров, называя их аридонами. Слуги Сила их выслеживали и убивали, но они приходили снова и снова. Они не вступали в контакт с другими цивилизациями, работающими на Земле. Приходили сюда они исключительно по каналу Мохнатого, потому что считают себя его детьми. По-видимому, так оно и есть. Ра всегда знал о работе аридонов на Земле, но никогда не показывал вида. Только они почти ничем не отличались от людей, и только они работали с людьми так, как ему этого хотелось. Но потом, за несколько лет до битвы с Силом, что-то произошло. Они перестали сюда прилетать. Сейчас на Земле их только двое: ариуна Гитана, она как бы тихо доживает человеческую жизнь, и Нахал, которого дельфины почитают за живого бога. Он живёт где-то в океане. Это всё, что мне удалось по крупицам собрать за многие годы.

– Спасибо, Хранитель. Ты хорошо поработал. Я не ошиблась в тебе. Значит, Гитана ещё жива. Она очень крупный учёный в масштабах Вселенной. Но уже почти сто лет о ней никто ничего не слышал. Все считают её погибшей при каких-то странных и покрытых тайной обстоятельствах.

Второй Странник оказался рядом с ними.

– Вы сказали: Гитана. Я знаю это существо и могу очень быстро её найти.

Хранитель сидел, опустив голову. У него было такое ощущение, будто он кого-то предал.

– Успокойся, Хранитель. Харии не боятся ни Странников, ни звёзд, ни даже смерти. Они бессмертны и уходят из жизни только когда сами этого хотят, или если видят в этом высшую необходимость. Гитана сейчас нам нужна. Даже просто необходима, – Мать дотронулась до руки Хранителя успокаивающим жестом.

Тот робко посмотрел на Василису умоляющим взглядом.

– Ты хотел бы её увидеть? – усмехнулась она.

Он кивнул.

– Учти, это очень опасно для тебя. Но, к сожалению, этого не избежать. Если быть честной, то я тоже никогда не видела Хариев.

– Ошибаешься, Мать, – грустно произнёс второй Странник и исчез.

Василиса удивлённо посмотрела на то место, где только что стоял Странник, потом на Хранителя.

– Одно могу сказать точно: в ближайшее время скучать никому не придётся.

Потом она встала и подошла к камину.

– Ра, ты ещё не замучил бедных мальчиков?

– Эти бедные мальчики сами кого угодно могут замучить, – беззлобно огрызнулся Ра.

И все увидели, как весело смеётся Солнце и хитро улыбается Люцифер. Ольга и Мирракс облегчённо вздохнули.

– Так кого из них ты выбираешь, Ра? – видно было, что Василиса довольна.

– Я выбираю Владимира, – сказало Солнце.

– А я выбираю Зоррикса, – заявил Люцифер.

– Тогда мы берём обоих!

Ра встал и взял мальчишек за руки. Он подошёл вместе с ними к Мирраксу и Ольге.

– Ну, как вам нравится наша компания? – спросил он родителей.

Те встали и низко поклонились.

– Хорошая компания, – Мирракс счастливо улыбался.

– Мальчики, я горжусь вами, – голос Ольги был наполнен любовью и гордостью.

Лица мальчишек сияли. Ра выпустил их руки из своих.

– А теперь идите к Учителю. И всегда помните, о чём мы договорились.

Оба мальчика одновременно посмотрели на Ра, молча кивнули и бросились к родителям. Мирракс и Ольга обняли и расцеловали каждого из них. Все понимали, что мальчишки прощаются не с родителями, а со своим детством. С этой минуты, фактически оставаясь детьми, они становятся функционерами, каждый поступок которых будет судить Совет Галактики. И родители, и дети гордились этим. Мальчики молча встали снова за кресло Хранителя.

И только они это сделали, в середине зала материализовались две фигуры: Странник и юная девушка удивительной красоты. Светящееся мерцающим светом светло-зелёное платье как бы обволакивало её совершенную фигуру. Грива волос пшеничного цвета сияющими каскадами струилась до самого пояса. На тонко выписанном лице сверкали огромные глаза изумрудного цвета, а на высоком лбу чётко было видно три креста в виде буквы Х.

Хранитель резко вскочил в невольном порыве броситься навстречу, но мальчики с молниеносной быстротой оказались с двух сторон и с невинным видом взяли его за руки. Он так и застыл на секунду в незаконченном порыве. Потом расслабился. Мальчики опустили руки, но так и стояли по обе стороны от Хранителя. А он пробормотал:

– Ничего себе, старушка!

Все облегчённо рассмеялись. А она повернула к нему голову.

– Привет, Вячеслав! Приятно встретить однокурсника. Помнишь, мы учились в университете в одной группе? Я вижу, ты продвигаешься по службе и имеешь награды. Поздравляю!

Пока она говорила, одежды Мирракса, Ольги и детей приняли соответствующий обстановке вид.

Ра сделал несколько шагов вперёд.

– Приветствуем тебя, Гитана! Спасибо, что пришла по первому зову.

Он почтительно склонил голову. Все остальные тоже поклонились.

– Я так и подумала, что иду на дипломатический прием, – она тоже низко поклонилась всем. – Приветствую вас, Звёздный народ! Приветствую вас, люди! Но я надеюсь, что мы поговорим как старые друзья и даже родственники.

Она снова повернулась к Хранителю.

– Вячеслав, уведи детей. Мы поговорим с тобой завтра.

Мальчики снова взяли Хранителя за руки, и все трое медленно вышли. Ольга с тревогой смотрела им вслед.

– Ригведа, это твои дети?

Ольга кивнула.

– Тебе есть чем гордиться. Не волнуйся. Мальчики позаботятся о Хранителе. Он быстро справится с потрясением. Вячеслав мощный Хранитель. А тебе, Люцифер, спасибо, что мальчиков предупредил. Славные дети! Поздравляю, Ра! Нам есть что отметить. Накрывай на стол!

Она подошла ко второму Страннику. Низко поклонилась.

– Благодарю, что позволила узнать себя. Я многим тебе обязана и знаю Закон. Не выдам. А теперь расслабься, здесь все свои. Не думаю, что у тебя порядковый номер. Как теперь тебя зовут?

Странник исчез, а на его месте появилась гибкая длинноногая девушка с осиной талией, с длинными чёрными волосами. Её тело было полностью скрыто эластичным чёрным кожаным костюмом, на ногах были высокие сапоги. На первый взгляд, могло показаться, что это её собственная кожа, так плотно костюм обтягивал тело. Но открытыми оставались кисти рук с длинными тонкими пальцами и лицо. И руки, и лицо были золотистого цвета. Лицо было гипнотически чарующим; красивого рисунка чуть припухлые губы, изящный, с низкой переносицей носик и огромные раскосые глаза ярко-оранжевого цвета с вертикальными зрачками.

– Сестра меня теперь зовут, – улыбаясь, сказала она.

А Мирракс подумал: «Сигл! У тебя губа не дура! Но я к такой женщине не посмел бы даже прикоснуться». И тут же «услышал» ответ: «А он не боится!» Она подмигнула ему своим гипнотическим глазом, и оба рассмеялись.

– Прошу, дорогие гости, к столу. Впереди у нас ещё много интересного, так что подкрепиться будет не лишним.

Они сели за большой стол, Ра во главе, а Гитана напротив. Мать и Сестра сели напротив Мирракса с Ольгой. Все неторопливо ели. Стол был сервирован с удивительной изысканностью. Красивая, изящная, дорогая посуда. Но еды как таковой было немного, и вся она была сосредоточена в центре стола. Однако каждый нашёл себе блюдо по вкусу.

– Ну-с, дорогие дамы и господа, интересная компания у нас здесь собралась. Давайте выяснять, что на сей раз вас всех сюда привело. Ольга и Мирракс, понятно, долг привезли, – нарушил молчание Ра.

– Часть долга, – ехидно вставил Люцифер.

– Не задирайся. Для остального время не пришло. А вы, красавицы, с чем пришли? Если задуматься, жуть, какая сила! Вас двое, Ольга с Мирраксом, их скромные детки, а на орбите Сигл с таким же робким сыном, которому Сестра доверила свой корабль. Этой армии хватит, чтобы уничтожить Галактику. А если ещё прибавить Гитану! Вы ведь по её каналу вошли в мою зону? Я знаю, канал Мохнатого здесь держит она. Что скажешь, Василиса? Не я ли объект ваших военных действий?

– Не шути так, Ра, – улыбнулась Мать. – Но для начала разговора очень тонкая шутка. Владыка сказал, что принято решение открыть твой Канал связи, Канал Хариев. Поскольку Сила больше нет, можно выпустить пленников Земли из других Вселенных. Транспорты, идущие по каналу Мохнатого, не обеспечивают стопроцентного карантина. Мохнатый и Кали могут реабилитировать или нейтрализовать жителей только наших двух Вселенных. И у них огромный изолятор для жителей других миров с метками Гитаны. А в твоей системе их ещё больше. И все они хотят домой. Канал Мохнатого тоже не работал несколько тысячелетий. Теперь его берут приступом. Гитана сдерживает напор, но ей приходится работать круглосуточно уже несколько лет, поэтому много «зайцев». Их она обнаруживает уже тогда, когда транспорт прошёл. Приходится догонять и снимать печать Сила в дорожных условиях, что неприятно и неудобно одновременно, а главное, достаточно опасно. Участились случаи насильственного проникновения в канал на трассе. Ловля этих злоумышленников и починка канала отнимает много времени и энергетических ресурсов. И что ещё ужаснее, самые наглые поселяются в её доме, создавая почти невыносимые условия для работы. Пора прекратить этот беспредел! Владыки считают, что если открыть Канал Хариев, то через их службы коммуникаций мы подключим, как минимум, ещё две сопредельные Вселенные, через которые не прекращались транзиты, а они не в курсе наших проблем.

– Да, – задумчиво сказал Ра. – Всего ожидал от тебя, Василиса. Но даже предположить не мог, что ты возьмёшься за это дело.

– Ра, дорогой мой брат, скажи мне, кто ещё сможет это сделать?

– Этого я не знаю. Меня волнует, сможешь ли это сделать ты!

– Не знаю. Но попытаюсь.

Мирракс и Ольга переглянулись. Они ещё никогда не видели Мать такой озабоченной. Молчание нарушил снова Ра.

– Теперь мне понятна мощь твоей армады. Но этого мало. Для открытия Канала нужна особая группа существ. Пробить силой Канал нельзя. Можно его сломать и погибнуть, но не открыть. Но даже не это главное. Допустим, что нам удастся его открыть и пропустить караван. Но чтобы он функционировал, нужны, как минимум, два Хранителя особого ранга и хорошо обученных, чтобы каждый раз открывать и закрывать Канал. Он не может быть постоянно открыт. Это опасно для моей жизни, а значит, для жизни всей моей системы.

– Брат, я воин, а не убийца. И ты это прекрасно знаешь. Для этого мы все здесь и собрались, чтобы всё обсудить и составить план действий. Из твоей тронной речи я поняла, что перед нами стоят три очень сложных задачи, даже четыре. Первая. Собрать компанию, у которой будут силы, знания, а главное, полномочия, чтобы открыть Канал. Вторая. Пилоты, которые имеют способности, знания и, опять же, право войти в Канал и провести по нему караван. А также экспедиторы, которые отберут первую партию пассажиров и разместят их в кораблях по совместимости. Потом это будут делать Хранители, но их у нас пока тоже нет. Значит, третья задача – найти и подготовить Хранителей. И последняя, четвёртая задача – защитить караван от тебя, Ра, и при этом не ранить и не убить тебя. Непростая задача, но единственная из всех, уже имеющая решение. Это сделаем мы с Сестрой. И, надеюсь, нам ты доверишь свою жизнь, не тратя лишнюю энергию на самозащиту. Потом Вига разработает автоматические механизмы защиты или восстановит старые, если мы их найдём. Я всё сказала. Если я что-то упустила или ошибаюсь, поправьте меня.

Все задумчиво молчали. Мать ничего не упустила. Каждый из присутствующих сосредоточенно думал над решением поставленных ею задач.

– Ты всё четко сформулировала, Василиса. Твой мозг холоден и безжалостен, когда доходит до дела. Начнём с решения первой задачи. Для этого нужно присутствие двух представителей народа Хариев, один из которых должен быть царского рода, а второй – конструктор Канала, только у него есть ключ и шифр. А ещё должны быть представители тех Вселенных, куда ведёт Канал, наделённые властными полномочиями, чтобы принимать решения такого рода.

Мирракс невольно свистнул и, не поворачивая головы, искоса глянул на Гитану.

– Знаю, что ты хочешь сказать, Мирракс. Это моя задача. Но я одна, и я отключила индикатор обратной связи. А на Земле больше нет ни одного аридона. И это был мой приказ.

– Я не знаю случая, чтобы Харии свои личные чувства ставили выше долга. А царственным особам это запрещает Закон, – тихо, но упрямо произнёс Мирракс.

Ольга вздрогнула и ласково накрыла своей левой рукой его правую, лежащую на столе. Она почувствовала и его напряжение, и благодарность за поддержку. Все упорно изучали фактуру стола. И только Ольга повернула свою голову в сторону Гитаны и посмотрела ей в лицо. И только она увидела гримасу боли, исказившую прекрасное лицо Гитаны, и как сжались в кулаки ладони её рук, так, что побелели суставы пальцев.

– Всё-то ты знаешь, добрый человек, – через секунду, усмехнувшись, ответила Гитана Мирраксу. Потом Ольге: – А ты, Ольга, всегда была дерзкой девчонкой.

Она снова замолчала. Прикрыв глаза, она не то думала, не то прислушивалась к чему-то. Кивнув несколько раз головой как бы в знак согласия, Гитана заговорила снова.

– Ситуация такова. Те сущности, о которых шла речь, сейчас мои гости. Они согласны сотрудничать. На несколько минут они предстанут перед вами, чтобы поприветствовать вас и подтвердить мои слова. Но для этого, Ригведа, активируй свою корону, а ты, Мирракс, открой свой родовой амулет. Солнце, работаешь слева от меня, а ты, Люцифер, справа. Концентрируйте энергию моих гостей на расстоянии метра от меня.

По обе стороны от Гитаны возникли две удивительные фигуры. Справа от неё стоял высокий худой старик в белых одеждах, в длинной остроконечной шапке звездочёта со старинных гравюр. Его китайское лицо было более чем худым, но без морщин. Тонкая, совершенно седая борода была так длинна, что несколько раз была обмотана вокруг талии вместо пояса и ещё свисала почти до пола. А слева стоял голубого цвета юноша. Тело, волосы, глаза были разных оттенков чистого голубого цвета, местами синего: губы, ногти, радужные оболочки зрачков глаз. Голубые вьющиеся волосы не были длинными и красиво обрамляли его благородное лицо. Одет он был в коричневую тогу из шелковистой материи и такого же цвета сандалии. И весь он был окутан сиянием, состоящим из синих, голубых, коричневых и белых искр.

– Я представляю вам своих гостей, не называя имён, – сказала Гитана, вставая.

Все сидящие за столом тоже встали.

– Это строитель Канала и Хранитель Ключа. Вернее, он сам Ключ этого канала, – она показала на старца.

Он поклонился присутствующим.

– Я открою Канал, если Харии станут его Хранителями. У меня есть полномочия гарантировать транзит через нашу Вселенную и обеспечить карантин прибывшим жителям нашей Вселенной, – сказал он и снова поклонился.

Присутствующие ответили таким же почтительным поклоном. Гитана повернулась к юноше.

– Это представитель второй сопредельной Вселенной. Принц. Имеет полномочия не ниже, чем у Матери. Впрочем, они знакомы лично.

Юноша поклонился собравшимся. После церемонии взаимного приветствия раздался его бархатный голос:

– Мой народ примет караван и транспортирует пассажиров по назначению. Санитарный и нравственный контроль будет обеспечен.

Он снова поклонился. И оба гостя исчезли. Все снова сели за стол. А Гитана продолжила:

– Но я не включу обратную связь. Земля опасна для Хариев, хотя мы аборигены этой планеты. Здесь погибли лучшие умы нашего народа. И пока я не найду причины, ни один представитель моего народа не появится здесь.

За столом снова повисла тишина. И молчание на этот раз было тягостным.

– Послушайте! – вдруг встрепенулась Мать. – Ведь Хранитель говорил ещё об одном Харии. Мы с Сестрой не очень обратили на это внимание, потому что он сам не верил в то, что говорит. А сейчас хочется ухватиться за соломинку. Он даже имя назвал, странное имя, похожее на ругательство. Да. Вспомнила. Хранитель сказал, что его зовут Нахал.

– Нахал? Ты сказала, что его зовут Нахал?!

Гитана вскочила, побежала в сторону кресла, где сидел Хранитель, на полдороге повернула к входной двери, не добежав до неё, более спокойно подошла снова к столу и, остановившись около Матери, взволнованно спросила:

– Что ещё сказал Хранитель?

– Что-то невразумительное. Будто дельфины считают его живым богом, хотя он совсем не похож на них. Тело его похоже на прозрачный вытянутый пузырь с птичьим клювом и человеческими глазами, а внутри у него порхают белые птички.

– Сколько птичек? – нетерпеливо спросила Гитана.

– Не одна, это точно, он сказал – птички.

Гитана села на своё место.

– Ну что ж! Найдём мы этого Нахала. Ты, Мирракс, поможешь, – её лицо как будто просветлело, а во взгляде засветилась надежда. – Можно решать вторую задачу. Сколько у нас кораблей?

– Два, – первый раз в разговор вступила Сестра. – Мой корабль и корабль Матери.

– Мало. Василиса, немедленно вызывай ещё два корабля. Пусть Сигл их встретит и вместе с Визаром приведёт их в такое состояние, как ваши.

– А пилоты? У нас на два корабля один настоящий пилот – Сигл. Визар ещё мальчик, – возразила Сестра.

– В нашей семье не бывает мальчиков. Сигл научил своего сына всему, и ты доверила ему свой корабль. А по статусу он дважды принц и дважды Харий. Третьим пилотом будет Иван.

– Гитана, Иван способный мальчик, но у него нет трёх крестов.

– Ошибаешься, Василиса. Он просто ещё не проявлен. Не было нужды. Отец твоего Ивана – мой родной брат, ариус третьего земного рождения. И его смерть в ряду наших жертв. Так что, дорогая Василиса, мы с тобой очень близкие родственники. И Владыка, и Мохнатый это знают. Харии и Чёрные Змеи – самые древние народы в наших двух Вселенных. И теперь уже никто не знает, кто от кого произошёл. И боль наших народов в том, что у нас проблемы с размножением. Мы знаем и умеем почти всё. Мы вхожи во все Вселенные Мироздания. Мы можем жить сколько хотим. Но чтобы получить потомство, нам необходимы особые условия, зависящие от огромного числа параметров. Поэтому мы так трепетно относимся к каждой личности нашего рода, индивидуально обучаем и прослеживаем весь жизненный путь. Особую ценность имеют аридоны земного рождения. Они мало живут, но только они могут передать свой ген людям. Но когда он проявится, не знает никто. Твой сын Иван уникальная личность. Ему многое будет дано, и многое спросится. Зови Ивана.

Мать давно считала, что её уже ничем нельзя удивить. Но она была в шоке. Гитана подошла к ней, нежно обняла за плечи и тихо сказала:

– Теперь ты понимаешь мою боль. Она у нас общая. А я, как и ты, в ответе за каждого члена своего рода.

– Прости меня, Гитана, но я, действительно, этого не знала.

– Есть вещи, которых не знаю и я. Четвёртым пилотом будет Нахал.

– Сигл! – негромко позвала Мать.

Свободная стена зала превратилась в экран, на котором появилось лицо Сигла. Он с достоинством поклонился всем. Потом обратился к Матери.

– Я слушаю вас, Мать.

– Сигл, обратись от моего имени к Владыке. Скажи, что нам нужны ещё два корабля и Вига. Корабли пусть приведёт Иван.

Сигл кивнул и исчез.

– С экспедиторами вопрос тоже быстро решим. Полагаю, это будут Мирракс и Ольга. С Мирраксом всё ясно, у него два креста и есть амулет древнего рода Хариев. А что делать с Ольгой? – Ра вернул всех к предмету их разговора.

– Здесь нет проблем, – усмехнулась Гитана. – Ольга полетит как корабль. В её теле уже находится яйцеклетка, из которой родится будущая Ригведа. Полагаю, она станет нашей невесткой. – Гитана подмигнула Матери. – Иди сюда, Ольга. Думала ли ты, сидя за партой, что тебя ждёт такая жизнь?

И тут Ольга вспомнила, откуда она знает эту женщину. Она робко и почтительно подошла к ней.

– Включи корону, Ригведа. Я не буду инициировать тебя. Это больно и не нужно. А твои дети перенесут прививки легко.

Гитана положила руку на живот Ольги.

– Там ещё трое. Все твои дети, девочка, будут Хариями. Мирракс, помоги ей, пожалуйста.

У Ольги потемнело в глазах. Где-то в недрах своего естества она ощутила три болезненных укола. Она упала бы, но Мирракс крепко держал её на руках. Он отнес её и бережно усадил на стул, где она до этого сидела. Спустя несколько минут Ольга уже прекрасно себя чувствовала. Но непонятная тревога закралась ей в душу.

– А кто будет Хранителями канала? – вдруг спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Конечно, твои мальчики, – с улыбкой ответила Гитана. – Кто же лучше всех найдёт общий язык с близнецами, если не другие близнецы, тем более, что они успели подружиться. Что ты скажешь на это, Ра?

– Мне кажется, Гитана, что мальчишки настоящие Харии. Они умеют и знают так много, что даже не заметят открытия, что они умеют и знают всё. Прошу прощения, Мирракс, но ты больше человек, чем твои дети. А твоя дочь родит великую сущность Вселенского масштаба. А теперь вам не мешает отдохнуть. Здесь места хватит всем. Завтра у вас трудный день. А мне пора.

Ольга и Мирракс снова оказались в своей комнате.

– Ты очень взволнована, девочка моя, – Мирракс обнял жену с пылкостью влюблённого юноши.

– Я волнуюсь за детей, – она благодарно прижалась к нему трепещущим телом.

– У тебя, Ольга, больше нет детей. Есть два взрослых члена семьи, у которых отныне своя жизнь. Хочешь думать о детях – пора заводить новых.

Он засмеялся, схватил её в охапку, покружил по комнате и бросил на тахту.

– Бессовестный, – нежно сказала она и протянула к нему зовущие руки.

На следующий день секретарша Ирочка прибежала на работу ни свет ни заря. Она быстро, по-хозяйски обежала свои владения, придирчиво всё осматривая. Но всё было в полном порядке, и даже пыли не было, и полы чистые, как будто их только что помыли. А она точно знала, что пришла на работу первая. Ирочка озадачено прошла к своему столу и начала разбирать бумаги, письма, заказы и заявки, которые остались со вчерашнего дня. Она так углубилась в работу, что не заметила бы, как проскользнул в свой кабинет Вячеслав Евгеньевич, если бы не почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Ирина подняла голову. Перед ней стояли вчерашние мальчишки и, улыбаясь, в упор смотрели на неё. У неё холодок пробежал по спине. Но ничего не случилось, они вежливо поздоровались и исчезли в кабинете. Она подозрительно осмотрела приёмную, но всё было как всегда в полном порядке. Успокоившись, Ирочка снова принялась за работу.

Через несколько минут в приёмную вошла женщина. Очень красивая женщина. Ирочка была готова ко всему. От мальчишек можно было ожидать чего угодно. Она удивлённо посмотрела на посетительницу.

– Здравствуйте, – сказала Ирочка. – Как вы сюда попали?

– Здравствуйте, – ответила гостья. – Естественно. Через двери.

Какой вопрос, такой и ответ, усмехнулась про себя Ирочка. Она была неглупой девушкой. И работа здесь её кое-чему научила. Женщина была скромно одета, немолода, держалась уверенно, но не вызывающе.

– Вы к Вячеславу Евгеньевичу? Он здесь. Но рабочий день ещё не начался. И он пришёл с какими-то мальчишками.

Женщина улыбнулась.

– Его рабочий день, я думаю, начался ещё вчера. А я пришла именно за этими мальчишками.

– Как о вас доложить?

Ирочку удивила собственная покладистость. В другое время она бы заставила посетителя дождаться начала рабочего дня. Но ей очень хотелось посмотреть, что там происходит, в кабинете. Увы! Это ей не удалось.

– Не беспокойтесь. Это не обязательно, – сказала женщина и исчезла за дверью кабинета.

Ничего себе! За четыре года работы здесь Ирочка привыкла чувствовать себя фигурой значительной. Все дела биостанции проходили через её руки. Собственно, она, по сути, и управляла здесь всеми делами, кроме чисто научных, да и там не обходилось без её участия. Конференции, симпозиумы, подбор научных кадров – всё это делала тоже она. И уж, конечно, попасть на приём к Вячеславу Евгеньевичу без её позволения не мог никто: ни светила науки, ни служащие биостанции, ни, тем более, случайные посетители. А тут два дня ходят мимо неё какие-то люди, словно она мебель – нет, словно птичка в клетке, обращают внимание, но не более того. Это непорядок! Надо с этим что-то делать. А то кабинет начальника скоро превратится в проходной двор. Она встала, чтобы зайти в кабинет, но через пару шагов остановилась. Она поговорит с начальником наедине. Тут она обнаружила, что даже цветы политы. И в этот момент вошла уборщица.

– Тетя Нина, сегодня здесь не нужно убирать. А он, – Ирочка показала на двери кабинета, – уже работает.

Уборщица кивнула и исчезла.

Ирочка ещё не успела подойти к своему рабочему столу, как из кабинета вышла женщина, а за ней мальчишки. Ей показалось, что они только мелькнули в приёмной и исчезли. И пока она добежала до двери и выглянула в коридор, их не было даже там. Пожав плечами, она пошла в кабинет шефа.

– Здравствуйте, Вячеслав Евгеньевич! – сказала она, проскользнув в небольшую щель.

Дверь была так велика и тяжела, что Ирочка не давала себе труда открывать её даже наполовину. Она была стройной, высокой и очень симпатичной девушкой, её можно было бы назвать даже красивой, если бы не строгое и серьёзное выражение лица.

– А разве я с вами не поздоровался, Ирочка? Простите меня великодушно.

Он и сейчас говорил с ней, как бы не видя её. Словно спал с открытыми глазами.

– Вячеслав Евгеньевич, эти странные люди, которые ходят к вам второй день подряд, совсем вас измотали. Может быть, мне их не пускать?

Он посмотрел на неё осмысленно и рассмеялся.

– Боюсь, что вам это не удастся! Лучше не обращайте на них внимания. Мы, учёные, все странные.

– А эти дерзкие мальчишки тоже учёные?

– Ещё нет. Но они гении. Я думаю, вы подружитесь.

– С какой стати мне с ними дружить? Они всё равно скоро уедут.

– Нет, не уедут. Это теперь мои дети.

– То есть как это ваши дети? У них ведь родители есть!

– Есть. Но они-то как раз и уедут. Через пару недель, а, может быть, даже и раньше. Как получится! И у меня есть к вам просьба. Все текущие дела отложить на две недели. Всех сотрудников, даже уборщиц, отправить в отпуск. Всех, кроме охранников! И прикажите им: никого на биостанцию не пускать, кроме вас и меня.

Маска безграничного удивления как появилась на лице Ирочки пару минут назад, так и осталась на нём, словно прилипла.

– А как же будут проходить эти … ну, ваши гости?

– Так же, как вчера и сегодня. Ирочка, всё, что я сказал, вы должны сделать до обеда. А вам работать сегодня придётся очень долго.

– А почему вы меня не отправляете в отпуск?

– Потому что вам разрешила остаться та женщина, которая только что ушла.

– Она самая главная?

– Не главная. Но судьбу вашу она почти решила. Сейчас ваш ход. Вот в эту минуту вы можете решить: уйдёте вы в отпуск или останетесь с нами. Но помните: сделав выбор, вы измените всю вашу жизнь.

– А вы? Что мне посоветуете вы?

Он медленно подошёл к окну, выходящему в сторону моря. Там, на помосте, далеко вдающемся в море, собралось всё общество. Они ждали его.

– Я не могу, не имею права ничего вам советовать. Каждый человек должен сам делать свой выбор. Но я могу дать вам время. В два часа дня я узнаю ваше решение. Я приму любое, – голос его чуть дрогнул.

Но это могло уловить только чуткое ухо. Он тут же взял себя в руки.

– Но вы имеете право знать кое-какие последствия вашего решения. Если вас не будет на рабочем месте ровно в два часа дня, то через две недели вы станете начальником солидной биостанции, но далеко отсюда. Вам дадут подъёмные на переезд и хорошую квартиру на новом месте. Если вы окажетесь на рабочем месте, то оно останется вашим ещё надолго. И мы больше никогда не вернёмся к этому разговору. Но. Всё, что вы увидите и услышите здесь за эти две недели, потребует от вас огромной выдержки, терпения и мужества. А главное, вы никому не сможете этого рассказать. А теперь идите. У вас очень много работы. До 13:00 всё должно быть сделано. Деньги для отпускного пособия сотрудников в сейфе у бухгалтера.

Он резко развернулся от окна и быстро вышел из кабинета, даже не взглянув на неё.

Ирочка долго и тупо смотрела ему вслед. Потом с силой встряхнула головой, впрочем, не повредив причёски. Её густые пшеничного цвета волосы были коротко подстрижены. Прошлась по кабинету, как бы оценивая его и примеряя на себя. Важно подошла к столу начальника, устроилась на его месте, выдвинула и задвинула пару ящиков стола. Потом положила на столешницу обе руки с сжатыми кулаками, выгнула спину и придала лицу неприступный начальственный вид. Секунду так просидела, внезапно уронила голову на руки и разрыдалась. Никуда она не поедет. Никуда она отсюда не уйдёт! Она вдруг поняла, что давно и безответно любит этого человека. Он сказал, если она не уйдёт, то ещё долго будет работать с ним. Ради этого счастья, она вытерпит эти две недели, какими бы ужасными они не оказались. Она решила свою судьбу. Это её выбор. Она поступила бы так же, если бы знала, что в запасе у неё только год, даже только месяц. И ещё эти две недели! Никогда и никому больше она не подарит свою жизнь.

На помосте, который теперь далеко простирался в море, в самом его конце, собралось всё общество, кроме Ра. Ждали хранителя. Он подошёл и низко поклонился.

– Зови своих подопечных, Хранитель, – сказала Мать.

Хранитель ещё раз поклонился, теперь в знак благодарности. Любой из присутствующих здесь мог это сделать лучше него. Но никому не пришло в голову унизить его достоинство. Он включил маленький приборчик, давно оставленный ему Мирраксом, и опустил его в воду. Прошло несколько минут, и в открытом море показалась стая дельфинов, быстро плывущих к берегу. На некотором расстоянии от площадки, где все стояли, дельфины резко остановились и тревожно защебетали. Тогда все отошли от края ближе к берегу, а Мирракс и Гитана встали на самый край.

– Я Мирракс, правитель планеты Орв звезды Орв. Мы пришли с миром, – прощёлкал Мирракс.

– Я Гитана. У меня есть к вам дело, – мелодично просвистела Гитана.

Стая снова пришла в движение. Впереди, быстрее всех, мчались пять дельфинов. Когда они подплыли, Ольга их сразу узнала и, не раздумывая, бросилась в воду, а за нею мальчишки. И вода закипела от бурной радости, с которой встретились старые знакомые. Некоторое время все с улыбкой наблюдали за встречей друзей. Потом Мирракс присоединился к жене и детям. Гитана села на помост, опустила ноги в воду и сделала знак вожаку стаи. Он медленно и осторожно подплыл, дотронулся носом до её колена. Потом высоко и изящно выпрыгнул из воды, сделал сальто, вернулся в воду почти без брызг, словно и не весил ничего. Он снова подплыл к Гитане и положил голову ей на колени. Она низко склонилась к нему, и они долго о чём-то шептались.

Наконец, дельфин свистнул. И стая исчезла в море.

Все снова собрались вместе. Ольга светилась радостью и словно помолодела. Мирракс нежно обнял её за плечи и прижал к себе. Мальчишки весело шептались. Мать и Сестра значительно переглядывались. Хранитель стоял рядом с мальчиками, но казалось, что в мыслях он далеко. Подошла Гитана. Она ещё некоторое время задумчиво смотрела вслед уходящим дельфинам.

– Он сказал мне, где найти Нахала. Это очень далеко отсюда. Нас встретят и проводят, – сказала она негромко, продолжая пребывать в состоянии глубокого раздумья.

– Я думаю, нам нужно разделиться, – озабоченно сказала Сестра. – Работы очень много.

– Конечно, – ответила Мать серьёзно. – Ты строишь гостиницу для пассажиров, которых я приведу от Мохнатого. – Но сначала ты проводишь нас. Во-первых, доставишь на место Мирракса. Во-вторых, подстрахуешь нас. Нам сейчас случайности ни к чему. Мальчики пойдут со мной. Мне пора начинать с ними работать.

Гитана подошла к мальчикам, внимательно посмотрела на них и сказала, показывая на них по очереди.

– Ты Зоррикс, а ты Владимир. И не вздумайте шутить со мной в этом плане. Остальные шутки не запрещены.

Мальчики удивлённо переглянулись, но промолчали.

– Да, – вдруг вспомнила Гитана. Она снова подошла к Матери. – Хочу замолвить слово за одну девушку. Это очень странно. Но в её матрице гены моего рода и рода Гитиса, а также гены ариуны Ируды. Мы считали, что она тоже погибла. Девочка эта – ариуна пятого земного рождения, считает себя человеком. Разреши Хранителю жениться на ней. Рядом с ним она кое-что вспомнит. А в детях, может быть, гены сработают. А если нет, то просто талантливые люди Земле тоже нужны. Это особый случай. В Законе есть такой пункт.

Мать кивнула. Хранитель встрепенулся и подошёл ближе.

– Если вы об Ирине, то я отпустил её.

– Никуда она не денется. Она влюблена в тебя без памяти. Ты, Вячеслав, всегда был заядлым сердцеедом, – рассмеялась Гитана. – Пока мы ищем Нахала, вы трое: Ольга, Ирина и ты – ищете круги на полях. Всё, что на Земле сохранилось в рисунках и фотографиях. Вот ещё мой личный архив, – она протянула ему маленький предмет, похожий на зажигалку. – Твой компьютер распознает, я его подготовила. И ещё я оставила у тебя на столе диск с записями уфологов. Потом мальчики помогут систематизировать.

– Ну, что ж! – подвела итог Мать. – На ближайшие сутки все знают, что делать, а потом по обстоятельствам.

Ольга поцеловала Мирракса и детей. И они с Хранителем пошли в сторону биостанции. Затем исчезла Сестра.

– Нам тоже пора, Мирракс, – сказала Мать, превращаясь в Странника и окутывая Мирракса своим плащом.

– Идите, мы вас скоро догоним.

Гитана и мальчики остались одни.

– Итак, юноши, урок первый. Достаёте ваши семейные амулеты.

Она потянула за цепочку, и в руках у неё оказался рубин с анком на плоской задней грани. В руках у мальчиков появились точно такие же камни.

– Для перемещения в атмосфере достаточно такой капсулы.

Она взмахнула камнем и оказалась в прозрачной капсуле в виде яйца. Мальчики тоже взмахнули и также оказались в прозрачных капсулах. Гитана рассмеялась.

– Ну, и будете сидеть здесь, как невылупившиеся цыплята, пока вас найдут и поместят в музей. Вас не достанут, но и сами не выйдете.

Мальчики стали биться о стенки, но без успеха. Гитана простым движением убрала свою капсулу. Мальчики тоже освободились.

– Ещё раз ошибётесь – обойдёмся без вас. Для этой работы нужны существа с безупречной реакцией. Показываю ещё раз.

Через секунду все трое снова были в капсулах.

– Отлично! Панель управления на уровне груди. Работают все десять пальцев. Все сенсоры почувствовали?

Мальчики кивнули.

– Мизинцы открывают капсулу влево и вправо, оба мизинца вместе – капсула исчезает совсем. Попробуйте.

Оба проделали все три манипуляции и снова облачились в капсулу.

– Безымянные пальцы для поворотов. Средние пальцы: правый – вверх, левый – вниз. Указательные пальцы – скорость: вверх – ускорение, вниз – замедление. Правая рука – вперёд, левая – назад. Большие пальцы – жизнеобеспечение: правый – воздух, еда, питьё; левый – утилизация. Потом потренируетесь. Крайнее нижнее положение больших пальцев – полная невидимость. Хорошо. Разгон десять секунд, крейсерская скорость одна сотая скорости света, три секунды полёта и торможение десять секунд. Летите строго за мной. Трёхсекундная готовность: три, два, один. Пошли!

Они приземлились на небольшом необитаемом острове, где на берегу пустынного пляжа, на огромном камне, похожем на скалу, сидели Василиса и Мирракс. Они оживленно что-то обсуждали. Мирракс встал, легко спрыгнул с камня и подошёл к сыновьям.

– Как дела? – весело спросил он, понимая, что, раз они здесь, значит, всё в порядке.

Глянув на него исподлобья, Владимир мысленно буркнул: «Крутая тётка!»

– Да уж! – отозвался Зоррикс.

К ним подошла Гитана. Она обняла обоих мальчишек за плечи.

– Мальчики, не надо сплетничать обо мне так громко.

Мальчишки покраснели и попытались высвободиться из её объятий, но она их крепко держала.

– Мирракс, твои дети годятся быть Хранителями Канала. Настоящие Харии. Я тебя поздравляю! А вы, мальчики, запомните: детство ваше закончилось. Вы будете долго жить, если будете хорошо и серьёзно работать. Но научиться пользоваться генетическими знаниями – это не самое трудное. Труднее будет жить на Земле среди людей и ничем от них не отличаться. Если освоите это – цены вам не будет.

К ним присоединилась Мать.

– А одежду им тётя Вига подарила? Да, Василиса?

Мать кивнула.

– Ох, и хитра ты! Дорого тётке обошёлся подарок. Но зато не нарушен Закон. Ну, что, принцы, – Гитана снова обратилась к мальчишкам, – дышать под водой умеете?

Владимир и Зоррикс кивнули. Она посмотрела на Мирракса.

– В пропорции с возрастом, не более четырёх часов, – ответил он.

– Я думаю, нам не потребуется так много. Про умение мысленно общаться не спрашиваю. Убедилась. Нам пора. Вот и провожатые пришли.

На горизонте появилась стая дельфинов. Они медленно двигались к берегу, где их ждали четыре фигуры, облачённые в чёрные сплошные гидрокостюмы, и только лица казались открытыми, но на самом деле были защищены прозрачной плёнкой, полностью повторяющей рельефы лица. Когда дельфины подплыли ближе, Гитана и её спутники вошли в море и поплыли им навстречу. Они встретились далеко от берега. Группы смешались, молча соблюдая ритуал встречи и знакомства. Вожак стаи подплыл к Гитане.

– Я должен поговорить с тобой.

– Ты не сможешь сказать ни одного слова, чтобы тебя не услышали и не поняли остальные, – так же мысленно ответила ему Гитана. – Поэтому говори, что хочешь, любым удобным для тебя способом и на любом языке.

– Я согласен. Так даже лучше. Мы покажем вам место, но с вами не пойдём. Для нас это очень глубоко. И нас туда не приглашали. С вами дети. Мы можем поиграть с ними, пока вы будете отсутствовать.

– Среди нас нет детей. Это новые Хранители Канала Ра. Мы снова открываем Канал. Если хотите послать гонцов на родину, свяжитесь с ними в течение трёх дней. Теперь только они решают, кто войдёт в Канал и когда. Пароль они тебе дадут. Их зовут Владимир и Зоррикс. Можно обращаться к любому из них. Они близнецы и приёмные дети Ра, значит, нет ничего, что узнал бы один из них тайно от остальных.

Вожак стаи замер и, казалось, даже перестал дышать. Но длилось замешательство не долго.

– Это большая честь для нашего народа – личное знакомство с Хранителями Канала Ра. И очень важно, что произошло это в Святом месте.

Он подплыл к мальчикам и почтительно дотронулся до ладоней их рук. Мальчики по очереди поцеловали его лобастую голову.

– Удивительные дети! – воскликнул дельфин. – Вы открыли лица, чтобы поцеловать старого дельфина! У вас прекрасные лбы. Я вижу там три Креста и знак Огня. Вы получите ещё и знак Воды.

Он прикоснулся носом ко лбу каждого из мальчиков. Мальчишки ойкнули и невольно схватились руками за то место, к которому прикоснулся дельфин.

– Ничего. Это скоро пройдёт.

Дельфин повернул свою голову к Мирраксу, который наблюдал за этой сценой как бы со стороны.

– Прими наши поздравления, Мирракс! Мой народ давно знает и любит тебя. А быть отцом таких существ – особая честь. Но Гитана права. Среди вас нет детей. Мы можем идти.

Он быстро поплыл вдоль берега, и все помчались за ним. Обогнув половину острова, вожак остановился напротив высокой скальной гряды, уходящей в море отвесной стеной.

– Это здесь. Очень глубокая впадина в море. На глубине почти в два километра есть проход. Он ведёт в коридор, узкий и длинный. В конце этого коридора вы найдёте то, что ищете. Василисе лучше ждать вас здесь.

Мирракс позвал Мать. Она почти мгновенно оказалась на краю скалы и помахала им рукой. И словно это послужило сигналом. Четверо нырнули, а дельфины умчались в море.

Мальчики первый раз увидели красоту подводного мира Земли. И совершенно забыв, что они отныне очень важные особы Вселенского масштаба, резвились, как самые обыкновенные дети. Гитана и Мирракс им не мешали. Каждый из них хорошо знал, что мальчикам теперь очень редко будет выпадать такая возможность. И пока Гитана и Мирракс внимательно обследовали скалу, мальчики играли с цветными рыбками и любовались роскошными зарослями. Откуда-то вынырнул огромный осьминог, настоящее чудовище. И не успели взрослые испугаться за ребят, те уже нашли с ним общий язык. Они долго кружили втроём в замысловатом танце. Потом спрут обнял мальчиков за талии своими щупальцами и камнем полетел вниз. Мирракс, последние минуты не выпускавший сыновей из поля зрения, мгновенно ринулся за ними, Гитана устремилась следом. Окружающий мир быстро терял свои богатые краски, всё становилось серым и безжизненным. Мальчики и осьминог быстро скрылись из вида. Гитана и Мирракс мчались за ними на пределе своих возможностей, но мальчишек нигде не было видно. Они в безграничном волнении продолжали своё стремительное погружение. Оба включили свет, вокруг была уже кромешная мгла. И вдруг они увидели в стене скалы круглое отверстие. Перед ним на маленьком козырьке стояли Владимир и Зоррикс, а осьминог, плавающий рядом, ласково обнимал их за плечи.

– Почему молчите? – строго спросил сыновей Мирракс.

– Прости, папа. Он сказал, что нельзя шуметь. Здесь рядом есть ещё кто-то.

Осьминог грациозно попрощался и исчез. Молча переглянувшись, Гитана, Мирракс и мальчики ринулись в проход. Свет от четырёх фонарей полностью освещал туннель, конца которому не было видно. Одно было понятно, что русло канала неуклонно поднимается вверх. Они быстро плыли, но коридор всё не кончался. Вдруг Мирракс, который плыл первым, наткнулся на стену. Коридор резко повернул направо. Они все свернули. И сразу за ними с лязгом и грохотом обрушилась глыба, полностью завалившая проход назад. Они решили пока ничего не предпринимать и снова поплыли вперёд, не снижая скорости, и неожиданно угодили в сеть на выходе из туннеля. Сеть представляла собой большой сачок. Горловина сразу затянулась, как только все они оказались внутри сачка. Вспыхнул яркий свет. Сеть подняли. И вся команда клубком переплетённых тел повисла метрах в пяти над небольшим бассейном, находящимся в центре огромной куполообразной пещеры. Очень комфортабельной пещеры! Там было на что посмотреть, но гостям было не до любопытства. Мельком оглядев это уникальное помещение, все четверо сосредоточили своё внимание на белоснежном ковре, который лежал у края бассейна. В центре ковра находилось несуразное, совершенно неправдоподобное существо изумрудно-зелёного цвета. Голова его была похожа на голову дельфина, но заканчивалась огромным орлиным клювом. Большие человеческие глаза были ехидно прищурены. Туловище было прозрачным, и в нём порхали птички, среди которых выделялась пара белоснежных голубей, они внимательно разглядывали гостей. Чуть ниже головы с двух сторон у существа было шесть длинных щупалец, заканчивающихся не то присосками, не то подушечками, похожими на бойки молотка. Щупальца по три штуки выходили как бы из одного места. Передние были сложены на груди, если так можно назвать то место, где они лежали, скрученные тройным узлом. Средними существо держалось за голову, а задними упёрлось в бока. Внизу тоже была пара щупалец, прикреплённых к телу на некотором расстоянии друг от друга, они тоже были скручены узлами перед существом. Упиралось в ковёр существо своей нижней частью, которая по своей форме напоминала куриное яйцо.

– И кто же пожаловал к нам в гости? – неожиданно приятным голосом прощебетало существо. – Изображаете людей? Но люди не могли бы пройти этим путём. Кто же вы?

– Освободи нас, Нахал, – спокойно сказала Гитана.

Она уже соорудила в сети некое подобие помоста. И они достойно стояли на нём во весь рост, взрослые сзади, дети впереди.

– Освободи их, Нахал, – прощебетали ещё сразу два голоса. – Ты что, не видишь, это же Гитана!

Гитана вздрогнула, но промолчала.

Сеть исчезла, а вся группа оказалась на ковре. Их гидрокостюмы превратились в одежду.

– Привет, Гитана! Давненько мы с тобой не виделись. Прости, сразу не узнали, – Нахал склонил голову в сторону Гитаны. – Здравствуй, Мирракс, правитель планеты Орв звезды Орв. Как тебя угораздило попасть на Землю? – он кивнул Мирраксу. – А это твои дети? – он внимательно посмотрел на ребят. – Ничего себе, детки! – Нахал вскочил на нижние щупальца и низко поклонился мальчикам. – Приветствую вас, Хранители!

Появились удобные кресла. Гости сели.

– Значит, вы решили открыть Канал. Мы, наверное, больше всех в этом заинтересованы. Ждём уже более двух тысяч лет. Изображаем дельфиньего бога. Канал не работает ещё дольше, но об этом не знали во многих мирах. Ра скуп на информацию. И здесь застряло много народа из тех, для кого это единственный путь вернуться домой.

– Но вы-то могли вернуться. Почему не вернулись? – спросила Гитана, не отводя глаз от белых голубков, которые приветливо кивали ей своими изящными головками.

– А мы не из тех, кто возвращается, не выполнив свою миссию. Но теперь придётся. Канал открывать нельзя!

– Вот отсюда поподробнее, – вступил в разговор Мирракс. – И хорошо бы позвать Мать.

– Так, значит, вас всё-таки охраняют. А мы уже подумали, Гитана…

– Что моё земное рождение сделало меня глупее?

– Нет, не глупее, а безрассуднее. Земля опасное место, особенно для нашего рода. И основная ошибка аридонов, как ты уже поняла, в том, что они по-прежнему считают Землю своей родиной, и думают, что знают её как родную мать. Летят сюда, как мухи на мёд, и гибнут, как мухи. Мы одобряем твой запрет. Это было очень мудрое решение.

Он снова повернулся к Мирраксу.

– Ты прав. Мы позовём Мать. Но сделаешь это не ты, а Хранители через Ра. Это их право и обязанность – защищать канал.

Он снова поклонился мальчикам. Они переглянулись и молча приложили указательные пальцы левых рук к своим лбам туда, где у них был знак Огня. И удерживали в этом положении до появления Матери. Она пришла как Странник, но, убедившись, что всё в порядке, снова приняла облик Василисы. Она быстро огляделась. Очень внимательно посмотрела на Нахала, потом на Гитану.

– Я думаю, это правильно, – загадочно сказала она им.

Гитана и Нахал облегчённо кивнули. Нахал снова встал на свои ножки и низко поклонился Матери.

– Приветствую тебя, мудрое существо.

– Я тоже рада видеть вас всех в полном здравии.

И было непонятно, кому она это сказала, то ли Нахалу, то ли всем присутствующим.

– Давайте для беседы найдём более безопасное место. Я беру Мирракса. А все остальные идут за мной. Мальчикам полезно повторить урок.

На корабле их встретили Сестра, Сигл, Иван и Визар. Мужчины поклонились прибывшим. А гости поклонились Сестре, которая неподвижно стояла, окутанная серым плащом.

– Здравствуй, сын! – Мать снова приняла облик Василисы и поцеловала Ивана в щеку. – Сигл, каюты гостям. – Она посмотрела в сторону Гитаны и Нахала и добавила: – Им четыре каюты с выходами в общий зал. А мальчикам и Мирраксу двухкомнатную.

Сигл подошёл к пульту. Нахал пошёл за ним. Сигл оглянулся на Мать, она кивнула. Его пальцы порхнули над клавишами.

– Готово, – доложил Сигл. – Прошу в зал совещаний.

– Прекрасно! – удовлетворённо промурлыкал Нахал. – В нашей Вселенной есть только одно существо, способное сотворить такое чудо.

– Тогда идите и поздоровайтесь с ней. Она уже там, – Мать показала на проход. – Мы тоже сейчас подойдём.

Нахал неожиданно встал на все свои лапки и ринулся в проём, топая, как ёжик, своими молоточками. Остальные спокойно пошли за ним.

– Спасибо, Сестра. Мне всегда хорошо с тобой работать, – Мать пропустила людей вперёд.

– Я пришла не одна.

– Бэр и Серафим? Ты настоящий друг.

В зале совещаний царило всеобщее оживление. Нахал о чём-то шушукался с Вигой. Они пристроились в конце длинного стола. Мирракс знакомил Гитану с Бэром, который тоже был в облике человека, и Серафимом. Владимир, Зоррикс и Визар нетерпеливо топтались рядом. Наконец, Серафим обратил на них внимание. И они завладели этим прекрасным существом и замучили бы его, но вмешалась Сестра. Она строго сказала своему сыну:

– Визар, оставьте ангела в покое.

Счастливые мальчишки поклонились Серафиму и устроились за большим столом рядом с Мирраксом и Бэром.

Вскоре в зале воцарилась тишина, и Мать начала разговор.

– Хранители, когда позвали меня, сказали, что Нахал считает, Канал открывать нельзя. Мы слушаем вас, Нахал.

– Мы прилетели на Землю, чтобы через Канал Ра попасть в миры другой Вселенной. Мы летели по приглашению, и нас встречали. Но мы опоздали. Ра закрыл канал и никому не давал объяснений. Он не утверждал, что канал закрыт навсегда, но и не обещал, что он будет открыт. Каналом пользовались многие. И несколько веков здесь было настоящее столпотворение. Одни улетали обратно, другие пытались устроиться и создавали даже уникальные культуры. Третьи, и мы в том числе, тихо ждали, найдя укромное место. К первой группе принадлежали в основном туристы, космические скитальцы и авантюристы, которые не могли ждать и мчались в другие места пытать счастья. К этой же группе можно причислить и дипломатов, которые возвращались домой с невыполненной миссией. Ко второй и третьей группе принадлежали учёные, исследователи и те, кому некуда было вернуться, потому что они были оттуда. Этот обычай возник в незапамятные времена, ещё тогда, когда погиб космопорт. Круги на полях стали визитной карточкой приходящих. Редко кто рисковал не оставить визитку. Ра просто выбрасывал из своей системы тех, кто на это решался. А остальных, изучив визитку, он размещал на своих планетах или на их спутниках. Но некоторые могли жить только на Земле, и им не отказывали в приёме. Ра – мудрая и гордая звезда. Он копил армию для борьбы с Силом. Он не хотел просить ничьей помощи, потому что знал, что борьба смертельно опасна, и собирал только тех, у кого не было выбора. Сил тоже не дремал. Он насаждал в умах людей ужас перед пришельцами и дикую ненависть. Развратив людей и сделав их кровожадными, он заставлял их убивать друг друга ради каких-то мифических благ. Он культивировал в людях мысль о том, что все пришельцы мечтают только об одном – захватить их родную планету. Информационное пространство планеты затопили книги и фильмы о страшных космических войнах. И что удивляет: люди не узнавали в этих книгах и фильмах себя. Они не понимали, что читают о себе и смотрят на экранах на свою жизнь, только герои этих произведений одеты в другие одежды. И в одеждах ничего нового – всего-навсего смесь стилей разных веков и народов. И люди начали охоту на пришельцев, даже не задумываясь о том, что если кто-то прибыл на их планету, преодолев космические дали и другие препятствия, то у этих сущностей не может быть цели – уничтожить цветущую планету, и что ради такой цели не стоило этого делать. И находили, и убивали, и погибали сами, так как сталкивались с неизвестными им энергиями и техникой. Но это их ещё больше вдохновляло, потому что они находили в этом доказательства несуществующей угрозы. Тогда многие нашли прибежище в океане.

Сил уничтожен. Все вздохнули. Но прошло время, а угроза висит. И люди, словно оголтелые, продолжают убивать друг друга и планомерно уничтожать свою планету. Они заражают реки и озера, вырубают и поджигают леса и сады, уничтожают культурные ценности и реформируют образование так, что скоро не останется грамотных людей.

Мы понимали, что нужно время на то, чтобы стабилизировать психику людей. А, главное, на то, чтобы воспитать новых Хранителей Канала. Поэтому терпеливо ждали. Не просто сидели и ждали, но и работали. В системе Ра есть что изучать! И тут стали исчезать наши друзья. Многие века, проведённые вместе, сдружили нас, живущих в океане. Но за последние десять лет погибло столько необыкновенных сущностей из нашего сообщества, что это не могло быть случайностью и сильно нас встревожило. И, главное, не за что было зацепиться, никаких следов. Но ясно было одно: люди сделать этого не могли. Мы подняли всех земных обитателей океана, разумных и неразумных тоже. И выяснили, что в океане живёт нечто злобное и разумное. Мы нашли его и осторожно исследовали. Наши выводы были потрясающими. Сил успел себя клонировать. В глубинах океана живёт змей, правда, он чёрен, но он огромен. Конечно, это не Сил, он не так умён и силён, но коварен и хитёр, жесток и наполнен неистребимой ненавистью к разуму в любом его виде. Мы, инопланетяне, перестали доверять друг другу. И тут дельфины передали нам, чтобы мы ждали гостей. Мы решили, что пришла наша очередь и не собирались сдаваться без боя. Но пришли новые Хранители Канала. Вот, собственно, всё, что мы можем рассказать. Очень грустно, но Канал открывать нельзя.

– Канал будет открыт! – в сердцах сказала Сестра и стукнула по столу кулаками. – Но сначала будет битва. Это моя битва. Это я недосмотрела. Я должна была предусмотреть такой вариант.

– Это наша битва, – спокойно возразила Мать. – Ты вспомни, в каком состоянии ты была. А сейчас у нас такая армия, что мы непременно победим. У меня такой план. Вига и Нахал будут приманкой. Я и Сестра – воины. Бэр, Мирракс и Иван вполне справятся с сетью. Вига, не надо нервничать. Ра даст тебе водород и гелий, всё остальное найдёшь у меня в лаборатории. Вторым будет Сигл. Можете идти начинать работать. Владимир и Зоррикс сейчас освободятся и свяжутся с Ра.

Сигл с растерянным видом встал из-за стола и пошёл за Вигой. А Мать продолжила:

– Самое ужасное будет потом. Битва поднимет в океане волну. Поэтому, Серафим, ты, Владимир и Зоррикс оповестите всех, кто вас сможет услышать. Дельфины вам помогут. Вас услышат и поймут все, чьи уши не закупорены Силом, и чьи души чисты. А потом вы все трое будете бороться с волной. Вам не сдержать океан, но сделать волну поменьше – это в ваших силах. Визар вам поможет с орбиты. Он остаётся с кораблями. Работай со своего корабля. На привычном месте легче. Как только кто-то сможет сменить тебя, присоединишься к Владимиру и Зорриксу, они будут спасать людей, и ты им поможешь, потому что Серафим уйдёт сразу после битвы. Все всё поняли? Все согласны? Начинаем действовать. Братья, вперёд!

Владимир и Зоррикс вскочили и помчались к выходу. Гитана пошла за ними.

– Гитана, – тихо сказала Мать, – тебе не обязательно делать это. Ты можешь присоединиться к Серафиму и мальчикам – там работы хватит ещё на целую армию.

Гитана обернулась и улыбнулась Матери.

– Василиса, я поняла, что в нашей странной семейке не может быть тайн. Все всё видят, все всё понимают, кроме детей, но им просто пока не до этого. И такие ли они дети, если им поручают работу титанов, а царственные Харии кланяются им в пояс.

Нахал одобрительно кивнул и вместе с Визаром подошёл к пульту корабля, они секунду там поколдовали и тоже исчезли. В зале заседаний остались Мать, Сестра, Бэр, Мирракс и Иван. Мать и Сестра превратились в Странников и отошли в самый дальний угол. Там, отгородившись от всех прозрачной стеной, занимались своим тайным делом, наполнив угол странным светом и молниями. Бэр тоже был уже пауком, а Мирракс и Иван прикидывали, где им удобнее будет на нём пристроиться.

Вернулись Владимир и Зоррикс, они о чём-то возбуждённо шушукались. И как только появились Визар и Нахал, братья бросились к Визару и начали что-то шептать ему в оба уха. У мальчика вытянулось лицо. Потом они взялись за руки и стенкой пошли на Нахала. Тот поджидал их, посмеиваясь и уперев в бока средние щупальца. Мальчишки приблизились, и Визар, которого братья держали с двух сторон, выпалил:

– Так ты корабль?

– Да. Это что-нибудь меняет?

Мальчики переглянулись.

– Нет. Но это очень интересно, – осторожно сказал Владимир. – Вига никогда не говорила, что она умеет делать такие корабли.

– Это была наша тайна. Я единственный экземпляр…. Был до сих пор… – он смотрел поверх голов мальчиков.

В зал входил ещё один, точно такой же, только внутри его порхала всего одна птичка – белая голубка.

Всё это время Мать внимательно присматривалась ко всем гостям своего корабля. Наконец, она, выбрав нужную точку и нужный тон, сказала:

– Я вижу, все готовы. Берегите себя, насколько это будет возможно. Все вы мне очень дороги – вы моя семья. Первыми пойдут Серафим и мальчики. У вас очень мало времени.

Она прошла на мостик корабля, вывела на экран Землю и показала место, которое будет наиболее уязвимо для цунами. Серафим подхватил мальчиков, и они исчезли. Мать внимательно оглядела свою армию.

– Визар, корабли приведёшь в состояние невидимости. Оружие всех кораблей настраиваешь на полное уничтожение любой цели, пока Сестра не даст отбой по вашему личному коду. Молодец, Иван, что ты взял ещё и свой корабль! Мы уходим.

И они помчались снова к тому острову, где нашли Нахала. Он правильно рассчитал, что он следующая цель чудовища. Нахал его и ждал несколько часов назад и собирался погибнуть вместе с ним.

Они опустились на обрывистый берег. Нахал сразу нырнул. Под водой его ждал осьминог.

– Ну, как? Верны ли наши расчёты? – спросил его Нахал.

– Да. Ты прав. Он полез в дыру, он не знает, что проход закрыт, – ответил осьминог.

– Замечательно! Теперь мы его выманим на берег. Он быстро двигается и времени мало. Немедленно уводи всё живое от острова. Здесь скоро уже ничего не будет.

И выскочил из воды. Они ещё раз облетели остров и выбрали для битвы небольшое плато с двумя одинокими скалами, стоящими недалеко друг от друга. Решили не прятаться и не маскироваться на земле. Они знали, с каким опасным существом им придётся встретиться. Все поднялись в воздух. Мать и Сестра накрыли их своими плащами. И только на одной из скал гордо стоял Нахал.

Ему хорошо было видно весь остров. Он знал здесь каждый камешек и каждый кустик. Было бесконечно жаль, что этот прекрасный остров, давший им приют на многие века, скоро исчезнет навсегда. Но он знал, что любая битва приводит к жертвам. И с точки зрения разума, легче приносить в жертву грубую материю. Он грустно прощался с островом и чуть не пропустил тот момент, когда с противоположной стороны над водой океана поднялась громадная голова чудовищного змея. Змей оглядел остров и, конечно, заметил Нахала, стоящего на скале. Из пасти змея вырвался утробный звук, который означал радость победы, а где-то у самого горизонта выскочил и ударил по воде хвост. Нахал приготовился к битве. А змей выползал на берег. Он не спешил. Уверенный в своей победе, змей продлевал удовольствие. Он вытягивал на остров своё гигантское тело, свиваясь кольцами. Земля стонала и дрожала под его тяжестью.

Нахал был потрясён. И он собирался один воевать с этим?! Ему хотелось бежать, спрятаться или просто исчезнуть. Но основой корабля были два очень высоких духа. И он гордо стоял на своей скале, одинокий и абсолютно беззащитный. Но в этот момент он этого ещё не знал. У него не было иммунитета против чар змея. А змей продолжал накручивать свои бесконечные кольца, вынимая себя из воды, и в то же время продвигался, не торопясь, в сторону скалы, на которой стоял Нахал. Змей наслаждался грядущей победой над чуждым ему разумом. А Нахал стоял и ждал. Ему и в голову не приходило защищаться. Он думал о том, что такое могучее и совершенное существо имеет право на жизнь. И где та грань конца добра и начала зла. И если этому существу для того, чтобы жить, нужно уничтожить всех остальных, пусть убивает. Он уже ХОТЕЛ умереть.

Змей открыл свою пасть, чтобы схватить Нахала, и вдруг ему выбило правый глаз. Он в ярости повернул голову. На скале справа, которая только что была пуста, стоял Нахал. Он снова выстрелил, и залп попал в разинутую пасть змея. Змей захлопнул пасть и снова повернулся влево – на скале никого не было. Он развернулся вправо, но и там не было никого. Зато он почувствовал с двух сторон два мощных удара. В бой вступили Мать и Сестра. Они сразу поняли, что Сил их снова обманул, что большую часть накопленной за тысячелетия энергии он хранил в этом чудовище. В нём было мало ума, но сил достаточно, чтобы уничтожить одну из них. И они делали всё возможное, чтобы он не мог сосредоточиться на ком-нибудь.

– Уходите! – приказала Мать. – Вам здесь нечего делать. Все корабли к бою! Но стрелять будете только тогда, когда мы обе погибнем. Тогда стреляйте на уничтожение, даже если вам придется уничтожить океан.

– Визар! Принимай десант. Сдай команду Ивану. А сам помоги братьям, – отдала команду Сестра.

Змей засёк место, где была сосредоточена живая энергия, и ринулся в небо. Но Бэр, Мирракс и Иван успели сделать предупредительный выстрел сетью. Она быстро обволокла голову змея. Тот, потеряв на миг ориентацию, снова рухнул на остров, где ждали его Мать и Сестра.

Бэр, неся на себе Мирракса и Ивана, мчался к кораблю Матери. За ним чуть медленнее двигались Сигл и Вига, тащили бесчувственного Нахала. Визар принял их на корабле Матери. Он передал код управления Ивану, а сам немедленно умчался к братьям. Времени на эмоции не было. Иван принял на себя тяжесть и ответственность главнокомандующего.

– Мирракс, в инженерный отсек. Помогаешь Виге и Сиглу демонтироваться. За это время я активирую медицинский отсек. Гитану сразу в камеру полного жизнеобеспечения. Сигла и Вигу на регенерацию.

Мирракс кивнул и бережно повел ковыляющий дубль Нахала в инженерный отсек.

– Бэр, ты помещаешь Нахала в изолятор, полное жизнеобеспечение, максимальная биоблокировка. И глаз не спускай! Когда остальные придут в себя, подумаем, что делать дальше.

Бэр подхватил Нахала и тоже скрылся.

А Иван вывел на экран остров. Если бы он не знал, что там происходит, то подумал бы, что взорвался вулкан. Огонь, дым, летающие скалы и потоки лавы из расплавленной породы. И над всем этим кружатся три гигантских смерча, то сливаясь в один, то разделяясь снова. Сначала он их не различал. Но потом сенсорами корабля выделил Мать и с ужасом понял, что она слабеет. И тогда он принял решение. Это даже не было решением. Это было какое-то мгновенное прозрение. Он молниеносно пробежался пальцами по клавишам пульта, трансмутируя всю боевую энергию корабля, и тонким лучом направил в центр вихря, который был его матерью. И тут же почувствовал в сердце радостный всплеск её благодарности. Он немедленно переместился на корабль Сестры и проделал то же самое, но гораздо быстрее.

Иван вернулся на корабль Матери. Он понимал: то, что он сделал – безумие отчаяния. Если ему придется принять бой, то у него осталось только три боевых корабля. Иван не отрывал взгляда от экрана. Битва не ослабевала. Он с ужасом наблюдал, как снова слабеют Мать и Сестра, да и третий вихрь был уже не так велик, как вначале. Иван теперь различал всех. И тут он увидел, что змей старается вырваться, а Мать и Сестра пытаются раскручивать его в обратную сторону. Вдруг змей превратился в огромный плазменный шар, рванувшийся в небо. Но мать и Сестра развернули свои вихри почти горизонтально и начали всасывать шар в свои воронки. Шар вытянулся, от него потянулись нити к воронкам, но он бился, раскручиваясь на этих нитях. И всё-таки вырвался, отбросив Мать и Сестру в разные стороны. На какой-то миг шар завис над пылающим островом. Он судорожно сжимался, готовясь к прыжку неизвестно куда. И в этот самый миг, словно ниоткуда, в шар ударила гигантская молния.

Иван невольно моргнул. А когда снова посмотрел на экран, там не было уже ничего: ни острова, ни вихрей – только гигантская волна разбегалась в океане крýгом. Он лихорадочно начал сканировать атмосферу планеты в поисках сгустков энергии, чтобы найти и притянуть на корабль Мать и Сестру, или то, что от них осталось. Он хотел найти остатки змея, чтобы добить его по приказу Матери. Но нигде ничего не было. Иван взял себя в руки и начал искать снова, но медленнее и обстоятельнее. И тут услышал за своей спиной голос.

– Не там ищешь, мой мальчик. Мы уже здесь.

Иван замер. Это был голос Владыки. Голос, который слышат не ушами и даже не мозгом, а всем существом. Он медленно повернулся, понимая, что расплата за самоуправство будет немедленной. Перед ним стояли три фигуры в плащах. Иван опустился на колени и склонил голову до самого пола. Пароль он выдал машинально, ещё до того, как повернулся.

– Вставай, герой. Я могу гордиться своим правнуком. Ты спас самых лучших моих бойцов. Жаль, что Мать сделала тебя человеком. Но, думаю, я найду для тебя подходящую работу.

Он подошёл к Ивану и положил ему руку на голову.

– Как человек, ты способен принимать неординарные решения. Я активировал звёздную часть твоего мозга. Теперь ты сможешь напрямую общаться со всеми звёздами этой Галактики. Пока. Ты станешь Командором Военного Флота Галактики. К своим обязанностям приступишь после выполнения этого задания. А теперь отойди подальше.

Владыка подошел к пульту, быстро набрал нужную комбинацию на клавишах, и троих Странников окутало облако, излучающее жемчужный свет, но для глаз Ивана абсолютно непроницаемое. Когда облако рассеялось, Иван увидел Мать и Сестру. Лица их были усталыми, но выглядели они вполне здоровыми. Владыка всё ещё был на корабле.

– Моё появление здесь – это привет вам от Урии. Они вычислили на досуге энергетический баланс сопряжённых Вселенных и обнаружили бродячий сгусток энергии. Энергия была того же качества, что и энергия, которой обладал Сил. И, сидя в своей тюрьме, он руководил этой энергией. Было созвано экстренное совещание Владык сопряжённых Вселенных. Мы не могли не оценить мощь и уникальность этого разума. Но вектор его направленности не совпадал с векторами развития ни одной из Вселенных и был опасен для всех. Было принято решение об абсолютной смерти Сила. Его разум больше никогда не воплотится ни в одном мыслящем объекте. Когда Сил узнал об этом решении, он решил нанести последний удар здесь, где всё ему знакомо, и он может отомстить наиболее эффективно. Времени просто не было. Об организации помощи не могло быть и речи. Времени не было даже на сигнал тревоги. И если бы не Иван, я и сам бы не успел. Но вы молодцы! А теперь скажи, где Нахал? И все остальные, у кого не было иммунитета против чар Сила.

– Нахал в изоляторе. Его сторожит Бэр. Гитана и Вига в медицинском отсеке, с ними восстанавливается Сигл. За ними наблюдает Мирракс.

– Отлично. Активизируй один из не пострадавших кораблей и соедини его проходом с этим. Мирракс и Бэр пусть встречают всех прошедших по проходу и закупоривают в герметические камеры с жизнеобеспечением. Начнём с медицинского отсека, чтобы освободить Мирракса.

Владыка бережно уложил на внезапно возникшие помосты Мать и Сестру. И только после этого они покинули мостик корабля. В медицинском отсеке Мирракс метался между боксами. Восстанавливался только Сигл. Вига и Гитана были в более чем плачевном состоянии. Увидев Владыку, Мирракс встал на колени, опустил голову до пола и сокрушённо прошептал:

– Я сделал всё, что мог. Но они погибают.

– Встань, человек. Ты сделал больше, чем мог! Вы, люди, меня сегодня очень удивили.

Владыка протянул руки к боксу, где находился Сигл. Тот открыл глаза, и бокс сразу открылся, вытолкнув совершенно здорового Сигла. Он приветствовал Владыку. Тот положил руку ему на плечо.

– Возьми свои карты. Поведёшь корабль, который активизировал Иван, в цитадель Мохнатого. Ты повезёшь бесценный груз. Выполняй!

Сигл исчез. Иван шепнул несколько слов Мирраксу, и тот последовал за Сиглом. После этого Владыка подошёл к боксу с Вигой. Иван увидел, что содержимое бокса приняло форму тела Виги, но Владыка оставил её в боксе. Приблизившись к боксу Гитаны, Владыка сокрушённо вздохнул.

– Это пойдёт как есть. Я думаю, что и другие – тоже. У Кали будет много работы. Отправляй их, и идём к Бэру.

Когда они подошли к изолятору, то услышали шум. Нахал уже взломал дверь изолятора и теперь бился в сеть из гюзеля, которую Бэр протянул у него на пути. Владыка молча прошёл сквозь сеть, втолкнул Нахала в изолятор, и наступила гнетущая тишина. А потом из изолятора одна за другой стали выплывать герметически закрытые капсулы. Иван и Бэр переправляли их Мирраксу. Но капсул было много, и Бэр помчался помогать Мирраксу подключать их к каналам жизнеобеспечения.

Наконец, Владыка вышел из изолятора. Он одним движением руки снял и свернул сеть и бросил Ивану маленькую коробочку, которую тот поймал на лету. Они вернулись на мостик корабля.

Мать и Сестра уже пришли в себя. Они обе бросились к Ивану.

– Стойте! – остановил их Владыка. – Убьёте парня!

Они резко остановились и превратились в женщин. И теперь ничто не мешало им нежно отблагодарить Ивана за своё спасение.

– У вас ещё будет время сказать всё друг другу. А теперь нужно действовать. Сестра, ты идёшь вместе с Сиглом к Кали. Ей твоя помощь будет просто необходима. А ты, Мать, останешься здесь. Когда дело будет сделано, встретимся.

Владыка исчез. Сестра ушла на корабль, который Сигл готовил к отлёту. Через некоторое время вернулись Мирракс и Бэр. Иван вывел на экран Сигла. Они попрощались. Затем он снова склонился над пультом.

– Приветствую тебя, Иван! Поздравляю! – лицо Ра светилось радостью. – Но ведь не ради того, чтобы похвастаться, ты позвал меня?

– Нет. Не ради хвастовства. Здравствуй, Ра! Я хочу узнать, не сможешь ли ты зарядить корабли Матери и Сестры.

– Дед был прав. Ты умный мальчик. Конечно, я тебе помогу. Впрочем, как и ты мне. Я схватил всю энергию клона. Мне столько не нужно. Включай трансмутаторы. Василиса, и ты подключайся. Иди в свою каюту. Это зрелище не для людей.

Иван включил трансмутаторы энергии и умчался на корабль Сестры. А Мать молча и медленно покинула мостик корабля. Когда Иван вернулся, на мостике были только Бэр и Мирракс.

– Всем отдыхать, – приказал Иван и устало опустился в капитанское кресло.

Мирракс и Бэр ушли в свои каюты.

Хранитель и Ольга, проводив всех, медленно направились к биостанции. Они не разговаривали, потому что каждый думал о своём. Ольга была взволнована тем, что, прощаясь, Гитана дала ей два необыкновенно красивых камня и велела заботиться о них как о своих детях. Ольга любовалась новым зданием биостанции, и в то же время ей было жаль, что она не нашла это место таким, каким его покинула. Мысленно она упрекнула себя за это и тут же поняла, что её душевная тревога вызвана вовсе не ностальгическими воспоминаниями. Она активизировала корону.

– Ситуация очень сложная, но ты должна сохранять полное спокойствие. Только этим ты можешь помочь Мирраксу и мальчикам, – жёстко и твёрдо сказала корона.

Это, конечно, не успокоило Ольгу, но дало ей уверенность в том, что она хоть чем-то может им помочь.

Хранитель ни о чём не думал. Он просто знал, что ему предстоят долгие годы, а, может быть, даже века непростой работы и полное одиночество. Но он к этому давно привык. Это его долг и его призвание. Нельзя предавать призвание, а изменить долгу – это даже не приходило в его мудрую голову.

Они прошли по гулким коридорам. Ольга отметила про себя, что если в здании есть люди, то какими бы пустыми ни были коридоры, они не бывают такими гулкими. Они поднялись на второй этаж и подошли к кабинету Вячеслава Евгеньевича. Он лихорадочно рылся в карманах в поисках ключа, но не находил его. Видно, утром в волнении оставил его у себя на столе. Хранитель решил, что нужно пойти на проходную и взять запасные ключи. Но Ольга случайно толкнула дверь, и она открылась. Хранитель и Ольга зашли в приёмную. Там за рабочим столом сидела Ирочка и что-то сосредоточенно рассматривала на экране монитора. Почувствовав, что на неё смотрят, она перевела взгляд на вошедших. Минуту пристально смотрела в глаза Хранителю, потом спокойно сказала:

– Вячеслав Евгеньевич, все ваши распоряжения выполнены. Я немного посвоевольничала: забила продуктами холодильник, а в гостевом блоке приготовила несколько комплектов чистого белья. Так что теперь можно спокойно работать несколько суток, не выходя из биостанции.

– Ирочка, зачем вы остались? – строго спросил Хранитель.

– Из любопытства. Только из любопытства, Вячеслав Евгеньевич! – сказала Ирочка, скорчив на лице глупейшее выражение.

– Я серьёзно вас спрашиваю. А вы шутить изволите!

– И я серьёзно. Если два дерзких пацанёнка, – она покосилась на Ольгу, – могут заставить медузу плясать на моём рабочем столе, а охранника – из боевого оружия поливать цветы… Если куча народа появляется в моей приёмной прямо из ниоткуда, а с причала уходят в море без аквалангов и не возвращаются, и никто не бьёт тревогу по этому поводу, то, наверное, в ближайшее время здесь будет происходить такое, на что стоит посмотреть. Или вы думаете иначе, Вячеслав Евгеньевич?

Она снова пристально посмотрела Хранителю в глаза. Ольга тихо проскользнула в кабинет, давая им возможность поговорить наедине.

– Но я вас спрашиваю не об этом, – тихо сказал он.

– А о чём вы спрашиваете? Почему я не уехала к чёрту на кулички, чтобы сделать немыслимую карьеру? А вы меня спросили, нужно ли мне это? А может быть, для меня лишняя секунда, проведённая рядом с вами, дороже двух жизней без вас! Вы, учёный сухарь, разве не видите, что я вас люблю!

Она давно уже была на ногах, а теперь колотила своими маленькими кулачками его могучую грудь. Он поймал её ручки и зажал их в запястьях.

– Ирочка! Как вы могли в меня влюбиться! Вы не понимаете, на что себя обрекаете. Вы даже не знаете, что я за человек.

– Знаю и понимаю. Любящее сердце мудрее ста умников.

Он прижал её к своей груди. Там бешено стучало его сердце. Но голос его был холоден и спокоен.

– Я даже не уверен, что смогу на вас жениться. А портить вам жизнь я не собираюсь.

Она вырвалась из его довольно крепких объятий и повернулась к нему спиной.

– Вы испортите мою жизнь, если вышлете меня отсюда, – сказала она серьёзным тоном взрослой женщины, уверенной в том, что она говорит.

Потом встряхнула своей кудрявой головой, как бы отбрасывая волосы назад. Когда она снова повернулась, на лице её была милая, ничего не значащая улыбка секретарши, которая звёзд с неба не хватает, но на своём месте незаменима и знает об этом.

– Вячеслав Евгеньевич, вы, кажется, сказали, что нам предстоит большая работа. Я нашла на вашем столе диск и уже часть кадров распечатала. Мне продолжать это делать?

– Жизнь – удивительная вещь. И пока человек живёт, с ним может произойти всё что угодно. Будь, что будет! – изрёк Хранитель.

Потом добавил:

– Продолжайте, Ирочка. Вы удивительная умница! А мы с Ольгой покопаемся в архивах.

Он ещё постоял минуту, любуясь её локонами цвета спелой пшеницы и её тонким профилем. Она сделала вид, что не замечает этого. Но когда он ушёл, Ирочка посмотрела ему вслед долгим задумчивым взглядом. Он даже не посмотрел, что она делает. Значит, знал. А она кадр за кадром печатала круги на полях. А диск, между прочим, не его. Он был в руках у той женщины, которая приходила утром. Она так смотрела на Ирочку, словно оценивала её на рынке рабов. Это вызвало в душе Ирочки гневный протест, она уже готова была ей нагрубить, но вдруг поняла, что эта женщина увидела в ней нечто такое, о чём Ирочка даже не догадывалась. Какой-то невидимый пласт не то души, не то памяти вдруг дрогнул и сдвинулся с места. Он медленно двигался, грозя раздавить её, как лавина. И это движение продолжалось до сих пор, но, в отличие от лавины, оно как-то щадящим образом замедлялось, давая время что-то осмыслить, потом всё начиналось снова, нарастало до определённого предела, и вновь наступала передышка. И тут она услышала радио, которое всегда было включено, но никогда не слушалось. По радио сообщали, что на какой-то берег Тихого океана обрушилось невиданной силы цунами.

Она влетела в кабинет. Там за двумя компьютерами молча работали Ольга и Хранитель.

– Вы слышали? Цунами! Невиданной силы! В Тихом океане. Много жертв.

Когда Мать и Мирракс нашли мальчишек, они спали тесным клубком на поляне в горах. А вокруг них плотным кольцом, словно охраняя, стояло множество разнообразных зверей. Здесь были и слоны, и львы, и тигры, и зебры, и бегемоты, а также обезьяны, газели и гималайский медведь. И ещё было много разного зверья, которого никогда не увидишь в одной компании. Мальчишки спали в центре этого круга в колыбели из колец свернувшегося огромного питона.

– Живописная картина, – усмехнулась Мать.

– Да уж! Хорошо, что Ольга этого не видит, – ответил ей Мирракс.

Мать тихо свистнула. Удав поднял голову, внимательно посмотрел на Мать и разбудил детей. Они проснулись, тревожно огляделись по сторонам, увидели Мать и Мирракса и с плачем бросились к ним. Владимир и Зоррикс обняли Мирракса. А Визар уткнулся в плечо Матери. И все трое рыдали горько и безутешно.

– В чём дело, мальчики? – строго спросила Мать.

– Мы ничего не смогли сделать, – ответил за всех Владимир. – Мы кричали на всех перекрёстках. Люди смеялись над нами и шли на берег, потом кто-то вызвал полицию. Мы объяснили всё полицейским, но они закрыли нас в участке. Мы ушли, нарушив правило. Мы стали обманывать людей. Это было лучше, но тоже плохо. Тогда мы стали выпускать их домашних животных, а хозяева бежали за ними. В самый последний момент мы обнаружили зоопарк и открыли клетки, служители бросились на нас. Но мы опередили их и убежали вместе со зверями. Эти звери не могут сами жить на воле, поэтому мы их загипнотизировали. Их надо снова отвести к людям

– На Земле непросто быть человеком. Запомните это, мальчики. Но Земля посчитала вашу работу отличной. Она поставила вам свой знак. Отныне вы будете понимать язык всего живого на Земле. Редкий дар! А где Серафим?

– Мы ещё долго спасали всех, кого можно было спасти после цунами, – вступил в разговор Зоррикс. – Серафим оживлял их, мы относили на берег. Нам очень помогли дельфины. Но это так мало по сравнению с теми, кому уже нельзя было помочь. Потом появился Владыка. Он сказал, чтобы мы нашли укромное место и ждали вас здесь. Потом он показал Серафиму матрицу, и они ушли.

– Мы очень устали. А когда начали засыпать, я попросил питона, чтобы он нас охранял, – добавил Визар. – Зверей, наверное, нужно отвести туда, откуда мы их забрали. Клетки, возможно, уцелели. Да и люди, которые за ними смотрели, пожалуй, живы. Они погнались за нами, только не догнали.

– Клетки – это не проблема. Спроси у зверей, кто из них хочет вернуться. А остальные пусть уходят, – грустно сказала Мать.

Пережив известие о цунами, на биостанции снова работали. Хранитель время от времени посматривал на Ольгу, но её лицо было непроницаемым. Она не смогла связаться ни с детьми, ни с Мирраксом, но держалась стойко и работала в полную силу. И он подумал, что эта женщина совсем не похожа на ту взбалмошную девчонку, которую он когда-то знал.

– Да, Учитель, я теперь совсем другая. И, поверьте, мне пришлось через многое пройти, но я ни о чём не жалею.

– Я рад за тебя. И горжусь тем, что ты привела мне своих сыновей. Но я боюсь…

– А вы не бойтесь. Вы же учили меня не бояться жизни. А эта девочка не так проста, как кажется. Это я вам говорю как Ригведа. А мои мальчики вам не помешают. Да, хлопот с ними будет немало. Но жить они будут отдельно в доме Ра. Этого требует их работа. И вы это прекрасно понимаете. А с Ирочкой они очень скоро найдут общий язык.

– Ольга, прости, конечно, за фамильярность, но ты же знаешь, что я человек долга и себе не принадлежу.

– А кто сказал, что счастливый человек хуже исполняет свой долг, чем несчастный? Это глупая Ольга Петровна считала вас стариком. А мудрая Ирочка считает, что вы вполне достойны её любви. Но она не знает, как она права!

А в это время Ирочка закончила свою работу и хотела зайти в кабинет, чтобы сказать об этом, но что-то её остановило. Она всем своим существом почувствовала, что там говорят о ней. Она остановилась посреди приёмной и задумалась. После утренней встречи с той женщиной с ней всё время происходили какие-то метаморфозы. Она вдруг стала видеть то, чего раньше не замечала. Она чувствовала и понимала то, о чём раньше даже не задумывалась или вообще считала не реальным. Она походила по комнате, потом села за свой стол, подперев подбородок руками, поставленными на локти. Так и сидела, решая дилемму: радоваться ей этим переменам или пугаться.

В этой позе и застали её Мать, Мирракс и мальчишки. Они просто появились в комнате ниоткуда. А она даже не шелохнулась. Просто смотрела на них и ждала, что будет дальше. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что эта женщина ещё похлеще той, что приходила утром. Ну и что! Раз она здесь, то будет принимать всё, что бы ни происходило. Не зря же Вячеслав Евгеньевич велел всех отправить в отпуск. Но он, судя по всему, не боится своих гостей. Чего же бояться ей? А женщина подошла вплотную к её столу. У Ирочки мурашки побежали по спине то ли оттого, что женщина была – само совершенство, то ли от её пристального взгляда.

– Так это вы Ирина Сергеевна Глебова?

Ирочка кивнула.

– А меня зовут Василиса, – она продолжала пристально разглядывать Ирочку. – Да. Гитана была права. Об этом стоит подумать. Идём, Мирракс.

И они исчезли в кабинете. Остались только мальчишки, но их теперь было трое. Двоих она знала. Один Владимир, другой Зоррикс. Странное имя! Но кто из них Владимир, а кто Зоррикс – это непостижимо!

Неожиданно они услужливо отозвались:

– Я Владимир.

– Я Зоррикс.

Третий был совсем на них не похож. Он был тонкий, гибкий и смотрел на неё янтарными глазами с вертикальными узкими зрачками.

– А я Визар.

– Ты их брат? – спросила она, чтобы хоть что-нибудь сказать.

– Нет. Они мои дяди, – его тонкие, очень красивые губы тронула мимолётная улыбка.

– Ну, и что мы будем делать? – вопрос вырвался сам по себе.

– Не знаем, – ответил один из братьев. – Сейчас Василиса скажет. А пока мы хотим сделать тебе подарок.

В его руках возникла клетка с очень большим, ярким и красивым попугаем. Он поставил клетку на её стол. А попугай сказал:

– Теперь я твой.

– А как тебя зовут? – непроизвольно спросила Ирочка.

– Иммануил Кант.

– Ничего себе! Простенько и со вкусом.

– Да. Мой прежний хозяин был немец. У них был такой мудрец. Я тоже мудрая птица.

– Да, уж! Я бы сказала – важная птица.

– Можешь звать короче – Моня. Выпусти меня из клетки.

– Окна открыты, улетишь, заблудишься и погибнешь.

– Что я, дурак?! Я жить хочу.

Тут Ирочка подумала, что это она дура, что мальчишки опять её разыгрывают. Она покраснела от досады и гневно посмотрела в их сторону. Но на их лицах не было насмешки, они просто с любопытством наблюдали эту сцену.

– Если его хозяин был немец, почему он говорит по-русски?

– Это я его научил.

– Кто это ты?

– Владимир. Ты научишься нас различать, а пока смотри на буквы. Они будут только для тебя и Вячеслава Евгеньевича.

На его рубашке отчётливо проявилась буква «В». Ирочка посмотрела на другого брата и увидела букву «З». Она вздохнула с облегчением.

– Спасибо. Надеюсь, хоть с этим шутить вы не будете.

– Сейчас некогда шутить. А каждую минуту выяснять, кто есть кто, времени, тем более, нет. Поверь уж на слово. Мама сейчас подтвердит.

И, действительно, в приёмную вбежала Ольга. Мальчишки бросились к ней. Она радостно их обняла и всех троих придирчиво осмотрела с ног до головы.

– Живы! А царапины и ушибы скоро пройдут. Вы, наверное, есть хотите?

Ольга беспомощно посмотрела на Ирочку.

– Это мы сейчас сообразим, – весело отозвалась та. Ей вдруг стало совсем легко с этими странными людьми. – Мальчики, вы мне поможете?

Она протянула пустой чайник Визару. Но мальчик с буквой «З» подошёл к нему и взял чайник.

– Это по моей части, да, мама?

– Конечно, Зоррикс. Визар поможет накрыть на стол Владимиру.

Да, мальчики её не обманули. Ирочка почувствовала себя совсем свободно и легко, словно знакома со всеми всю свою жизнь. Мальчики делали всё очень быстро. Им ничего не нужно было показывать. Они брали нужные предметы там, где они лежали, словно видели всё насквозь. А она не удивлялась этому. Только иногда душу охватывала мимолетная жуть оттого, что она могла уйти, и тогда бы в её жизни ничего этого не было. Но в один из таких моментов она твёрдо сказала себе: «Я уйти не могла». И эти приступы больше не повторялись.

В самый разгар хлопот раздался обиженный крик из клетки.

– Кто-нибудь выпустит меня отсюда? Или я должен умереть?

Ольга быстро подошла к клетке и открыла её.

– Только далеко не улетай. Никого нет в округе.

Попугай стрелой вылетел в окно. Ирочка горестно всплеснула руками.

– Не волнуйся. Ему надо. Это умная птица, – успокоила её Ольга.

Стол был накрыт. Всех позвали подкрепиться. И каждый про себя подумал, что это совсем не лишнее. Но только Хранитель вошёл в приёмную из кабинета, как неизвестно откуда появился попугай. Он с радостным криком «Слава! Слава!» вцепился в плечо Хранителя. Хранитель вздрогнул и удивлённо спросил:

– Моня, а ты как здесь оказался?

– Дитрих умер. Цунами. Он не слушал Моню. Моня хотел умереть вместе с ним. Моню спас этот мальчик.

Попугай перепорхнул на плечо Зоррикса и нежно потёрся головкой о его щеку.

– Это было ужасно! – печально сказал Визар. – Мы потом всё расскажем. А сейчас у нас очень мало времени. Мама говорит, что к её приходу всё должно быть готово, потому что пилотов ещё нужно учить, и Хранителей – тоже. И тогда никто из нас не сможет вам помогать. А что нужно сделать, я не знаю.

Мальчик растерянно посмотрел на Василису.

– Я знаю. Спокойно ешьте.

Сама она взяла только фужер с апельсиновым соком. Ирочка подумала, что купила она этот сок случайно, на всякий случай. Сама Ирочка этот сок не пьёт, да и Вячеслав Евгеньевич – тоже. Поели быстро. Так же быстро мальчики всё убрали, освободив стол. Мать одним взглядом переместила огромную кипу листов, лежавших почти метровым столбиком около Ирочкиного стола. Она извела всю бумагу, что была у неё в запасе.

– Молодец, – сказала Мать Ирочке, – умеешь хорошо работать. Очень толковая девочка.

Потом она выдернула из кипы три листка и показала всем.

– Внимательно ищите вот эти три знака. Они могут быть зашифрованы в графике, а могут быть поставлены явно. Всё рассортируйте по этим знакам. У вас нет права на ошибку. Если сомневаетесь, рассматривайте вместе, если даже это не поможет, откладывайте отдельно. Я потом посмотрю. Вы трое, – она указала на Ольгу, Мирракса и Хранителя, – делаете это по тем материалам, которые достаёте из информационных центров. Я пойду и доделаю то, что не успела Сестра, и по пути пришлю вам на помощь Ивана и Бэра.

Все посмотрели на Ирочку. Мать усмехнулась.

– Ничего страшного. Бэр умеет вести себя как джентльмен. Но времени у вас не больше суток. Спать обязательно, хотя бы по полчаса через каждые шесть часов, должны Ирочка и Визар. Остальные отдыхают по мере усталости глаз.

Она внимательно посмотрела на попугая.

– Ты тоже пригодишься, ара. Ты умеешь спать одним глазом. Следи, чтобы не уставали, а то будут ошибаться. Всё. Мне пора. Ивана и Бэра встретит Визар и отправится спать, уже давно пора, но полчаса ещё потерпит. Спать будете в коридоре. Я там уже всё устроила.

И исчезла. Ольга села за компьютер. Мирракс и Хранитель ушли в кабинет. Владимир в центре стола нарисовал три знака и вопрос. Работа закипела.

Первые пятнадцать минут работали быстро, обсуждали яростно, потом молча переглянулись и стали откладывать спорные без обсуждений, чтобы вернуться к ним позже. Через полчаса Визар встал, пошатываясь, подошел к окну и буквально вывалился наружу. Ирочка вскрикнула и подбежала к окну. Братья даже не повернули голов, продолжали заниматься делом. Только Ольга, не отрывая глаз от монитора, как бы невзначай сказала:

– Ирочка, постарайтесь не обращать внимания на нас. Здесь каждый отвечает за свои поступки. И за шалости, между прочим, тоже, – добавила она, строго глянув на братьев.

Ирочка, чтобы скрыть свою неловкость, открыла холодильник, достала соки и воду, поставила на общий стол и Ольге, потом отнесла в кабинет. Когда она вернулась, в приёмную прилично, через дверь, вошли двое мужчин. Они были высоки, мощного телосложения, оба красивы, но по-разному. Молодой был загорелым блондином с глазами, сияющими, как синие сапфиры, и весёлой улыбкой на дерзких губах. Ирочка подумала, что влюбиться в такого – лучше сразу умереть и благоразумно перевела взгляд на его спутника. Этот выглядел постарше, мужественное благородное лицо его обрамляли прямые русые волосы, хорошо уложенные и не очень длинные. На правой щеке у него был черный прямоугольник, похожий на большое родимое пятно. И вдруг вместо него Ирочка увидела огромного паука. Она вздрогнула, и видение исчезло. Ольга строго сказала:

– Владимир, прекрати безобразничать.

И, обращаясь к прибывшим, добавила:

– Здравствуй, Иван! Здравствуй, Бэр! А это наша помощница Ирочка.

Мужчины по очереди поклонились Ирочке, и только теперь она заметила у них в руках по большому свёртку. Иван, быстро глянув на Ирочку, сказал, удивив её незабываемым тембром своего голоса:

– Василиса сказала, что у вас напряжёнка с бумагой. Мы немного принесли, если не хватит, добавим. А что делать, мы знаем.

Они направились к столу. Владимир предложил Бэру сесть рядом, на что тот ответил:

– Только теперь не надейся, что я буду тебе помогать.

Ирочка бросилась к бумаге, которую они аккуратно положили в угол у двери. Она распаковала несколько пакетов, дала бумагу Ольге и отнесла в кабинет. Настроение у неё улучшилось. Она поняла, как она может прилично скрывать свой стресс, вызванный невероятностью происходящего. Ей просто не нужно забывать свои обязанности хозяйки этого помещения. Она поставила ещё два фужера для новых гостей и снова включилась в работу.

Пришел Визар, отдохнувший и весёлый, занял своё место за столом, как будто и не уходил. Ирочка устала удивляться. Она видела мальчика, который буквально едва держался на ногах. А теперь перед ней Визар, словно он месяц провёл в лучшем санатории. И всего за полчаса! Ирочка встала, обошла тех, кто сидел за компьютерами (кипа не разобранных листов увеличилась до первоначальных размеров), поднесла к принтерам чистой бумаги. Вздрогнула от резкого крика попугая, который летал за ней следом.

– Слава! Иди спать!

Хранитель беспрекословно подчинился. Ирочка проводила его глазами. Кто же тут главный? – мелькнул в уме вопрос. Неужели этот смешной попугай? Надо же! Иммануил Кант. Или эти братья? Они, казалось, сортируют картинки, не глядя. А, может быть, их родители? Но те вообще никак себя не проявляют, просто работают. Возможно, это весёлый блондин, в присутствии которого даже наглые мальчишки присмирели. Не в силах решить даже эту задачу, Ирочка снова взялась за общую работу. В глазах рябило от кругов на полях. Она слышала об этом феномене, но даже предположить не могла, что их так много.

Уже вернулся её начальник. Ирочке не хотелось спать в коридоре, и она решила, что когда придёт её очередь, она пойдёт спать в комнату отдыха. Ей, конечно, хотелось выглянуть в коридор, но она сдерживала своё любопытство. Ирочка не то чтобы хитрила, но быстро уставала и отвлекалась от монотонной работы тем, что выполняла всякую черновую. Она сделала и подложила всем бутерброды, убрала со стола пустые ёмкости из-под воды и соков, приносила новые распечатки и снабжала тех, кто их делал, чистой бумагой. На её отлучки от большого стола никто не обращал внимания, но любая её услуга встречалась всеми искренней благодарностью. И в какой-то момент Ирочка поняла, что было бы ужасно, если бы она струсила. Как много она потеряла бы в своей жизни, не познакомившись с этими странными людьми. Или не людьми? – мелькнул вопрос. Ну и что? – ответила она себе тоже вопросом. С ними было легко и просто. Они не унижали её своим превосходством, не то что некоторые посетители. Иногда, конечно, они дразнили её слегка, ошарашив какой-нибудь странной мелочью. Но это было даже интересно. И только она это подумала, Бэр, который сидел напротив неё, рядом с Владимиром, спросил:

– Ирочка, а твоего отца случайно не Сергей зовут?

– Да. Сергей Глебов. А что?

– Просто спросил. Я знал одного Сергея Глебова, ты на него очень похожа.

Все удивленно посмотрели на Бэра, потом на Ирочку, хмыкнули и снова вернулись к работе. А Ирочка даже покраснела от такого пристального внимания, но не рискнула расспрашивать Бэра. И ещё она почувствовала, что очень устала, но не рискнула в этом признаться. И всё-таки для неё был неожиданным крик попугая:

– Ира! Иди спать!

Она даже вздрогнула, но не покинула своего места. Ей было страшно и любопытно одновременно. И тут Моня снова крикнул:

– Ира, иди спать! И Ольга тоже.

– Прекрасно! – отозвалась Ольга. – Заодно Ирочке помогу.

Она подошла к Ирочке сзади, положила ей руку на плечо, нагнулась к самому уху и тихо прошептала:

– Идём. Не бойся.

Когда Ирочка вышла в коридор, она не увидела там никаких кроватей. Вдоль стены стояло несколько прозрачных ящиков, похожих на телефонные будки. Она даже не стала их считать. Было ясно, что для каждого был свой ящик. Но как можно там спать, она не могла себе представить.

– Это твой, – Ольга показала на один из ящиков.

Ирочка подошла нему, на нём было так и написано: «Ирочка». Она дотронулась до надписи, и её прямо втянуло внутрь и окутало чем-то лёгким и приятным на ощупь. Завораживающе замигали разноцветные огоньки, а дальше она ничего не помнила до того момента, когда её лёгким толчком снова вытолкнуло в коридор. Она чувствовала себя прекрасно. Посмотрела на часы. Прошло всего полчаса. Ирочка вернулась в приёмную, там все по-прежнему работали, никто не обратил на неё внимания, словно ничего удивительного не произошло. Она молча включилась в общее дело.

Гитана никогда не думала, что ей когда-нибудь посчастливится встретиться со своими родителями и с родителями Гитиса. Но вот они сидят все вместе в уютной гостиной, которую так любезно им предоставили Кали и Мохнатый. Они все вполне здоровы. Кали постаралась. Даже Гитана получила дополнительный запас жизненной энергии, испив живой воды. Кали дала ей ещё флакончик этой самой воды, сказав с загадочной улыбкой, что пригодится.

– Ну, вот, теперь вы знаете всё о наших с Гитисом приключениях на Земле, – грустно закончила она свой рассказ. – Теперь, я думаю, вы понимаете, почему я не хочу возвращаться. А у вас какие планы? Вы вернётесь домой или продолжите свой путь?

– Ты же знаешь, Гитана, Харии не останавливаются на полпути. Но всё зависит от того, выжила Вига или нет. Только она сможет сделать живой корабль, который нам нужен, –ответила Алька, мать Гитиса.

Но в голосе её чувствовалась твёрдая решимость достичь цели.

Гитана с болью смотрела в её прекрасное лицо. Гитис был очень похож на свою мать.

– Но даже если всё будет хорошо, нужно ещё научить Хранителей открывать, закрывать и удерживать Канал.

– Об этом не думай, – отозвался её отец. – Мы с твоей мамой поможем тебе обучить Хранителей. А они, – он кивнул в сторону родителей Гитиса, – обучат пилотов. Лишь бы выжила Вига.

В этот момент в гостиную вошли Кали, Сестра и Вига. Все радостно вскочили им навстречу.

– Как видите, ваши опасения не имеют основания, – с улыбкой произнесла Кали. – Вига жива. Сигл защитил свою мать, но ему самому, как всегда, досталось больше всех. Поэтому придется ещё немного подождать. Но, я думаю, вам есть чем заняться.

Сказав это, Кали исчезла.

В приёмной начальника биостанции работа подходила к концу. И вдруг по селектору раздался громкий голос охранника:

– Ирина Сергеевна! Тут гражданин какой-то прямо прорывается! Говорит, что приехал издалека, и что он ваш отец. Документы смотрел. Всё сходится.

Ирочка ахнула и растерянно посмотрела на Ивана. Из кабинета вышли Хранитель и Мирракс. Иван вопросительно посмотрел на Бэра. Тот усмехнулся и спокойно сказал:

– Пусть проходит. Это Василиса его прислала.

Ирочка сказала охраннику, чтобы он пропустил отца. Через некоторое время дверь приёмной открылась, и вошёл мужчина удивительной внешности. Он не был высок, но его стройность и сила как-то скрадывали этот недостаток. Впрочем, не это бросалось в глаза при первом взгляде на него, а лицо. Необыкновенное, с совершенными и тонкими чертами, оно было мужественным и вдохновенным одновременно. Синие, как у Ивана, сапфировые глаза сияли на лице как звёзды. Чёрные с проседью волосы были аккуратно и коротко подстрижены.

Ирочка бросилась к отцу.

– Папа, что случилась?

– А у тебя? – тревожно ответил он вопросом на вопрос, нежно обняв её. – А у тебя всё в порядке? Дня два назад такая тоска захлестнула. Я не выдержал и прилетел.

Всё общество с интересом рассматривало его. Но это его не смутило.

– Сергей Глебов. Отец этой милой девушки, – спокойно представился он. А дочери сказал: – Интересная у тебя тут компания. И чем вы тут заняты, что охранники стерегут вас как церберы?

Он подошёл к столу.

– Надо же! Круги на полях! Представьте себе, меня это тоже интересует. Мне иногда, не очень часто, но очень чётко снится один и тот же сон. Я на каком-то поле непонятным мне способом делаю всегда один и тот же рисунок. А когда просыпаюсь, не могу вспомнить, ни где это поле, ни что рисовал.

Бэр протянул руку к стопке с рисунками, которые они отложили для Василисы, положил её перед собой, потом встал и подошёл к Сергею.

– Сергей, посмотрите внимательно эти рисунки. Может быть, найдёте что-то похожее.

Сергей сел на его место и стал медленно перебирать листы. Бэр подошел к Ольге.

– Ольга, помоги ему.

Ольга активировала корону. А все остальные напряженно ждали. Сергей сначала внимательно вглядывался в каждый рисунок, а потом его руки стали двигаться быстрее и быстрее. Едва взглянув, он отбрасывал рисунок, брал новый и тоже отбрасывал. Потом его руки стали двигаться с молниеносной быстротой, как у заправского картёжника, который ищет в колоде нужную карту. И вдруг он замер. Снова взял в руки только что отброшенный лист и тихо сказал:

– Да. Это он. Тот самый рисунок.

Все склонились над рисунком и внимательно его разглядывали. И никто не заметил, как в комнате появились ещё три женщины. Это были Мать, Сестра и Гитана. Попугай взмахнул крыльями, но Мать накинула на него платок.

– Интересно. Что это значит? – спросил Сергей.

Бэр и Ольга переглянулись и промолчали.

– Там написано: «Прощай, Гитана. Прости меня, любимая».

Это сказала Гитана.

Все столпившиеся у стола от неожиданности вздрогнули. Сергей даже не оглянулся. Для него здесь все, кроме дочери, были чужие, и появление новых лиц ничего не меняло. Он задумчиво рассматривал рисунок, который держал в руках.

– Но я не знаю никакой цыганки. Разведясь с третьей женой, я понял, что любил в своей жизни только одну женщину. Но когда я её встретил, я был молод и глуп. Я струсил.

– Ученики никогда не слушают своих учителей, – невесело сказала Гитана. – Я же говорила тебе, Сергей: где нет признаний, там нет предательства.

Вот тут он вскочил со стула и оказался рядом с Гитаной лицом к лицу.

– Светлана Ивановна! А вы что здесь делаете?

В его лице не было ни кровинки.

– Прошло столько лет, а вы совсем не изменились. Этого не может быть! Куда вы исчезли? Что вы делаете здесь?

Она усмехнулась.

– Наконец, ты начал задавать вопросы. Я должна подумать, как на них отвечать.

А Моня всё это время орал:

– Уберите этот дурацкий платок! Я хочу всё видеть! Негодяи!

Хранитель посмотрел на Мать. Она кивнула. Он снял платок. Попугай бросился к нему, обнял его своими красочными крыльями, поцеловал прямо в губы, потом сел на плечо и как-то горестно сказал:

– Слава, Слава. Я тебя никогда не покину.

Но все почему-то рассмеялись, словно сбросили с плеч груз непосильной ноши чужой беды. Не то, чтобы совсем отгородились, просто взяли передышку. Нужно было быстро действовать. Очень дорого было время. До благоприятного момента открытия канала оставалось только двое суток. Василиса подошла к Хранителю, ласково погладила попугая и тихо сказала:

– Прости меня, птица. Так было надо. – Потом через плечо, строго: – Все по местам! Братья идут с Г… – она запнулась, потом продолжила с усмешкой, – с госпожой Светланой Ивановной. Иван и Визар идут с Сестрой, Бэр, Мирракс и Ольга со мной. Вячеслав Евгеньевич и Ирочка остаются здесь.

Прежде чем покинуть помещение, Сестра взяла часть рисунков из большой стопки, и вместе с Визаром и Иваном они чинно вышли через дверь. Братья поцеловали отца и мать, а Гитана грустно помахала рукой Сергею и увела с собой мальчишек. Василиса тоже взяла несколько листков из большой стопки и, показав на две маленькие стопки, в одной из которых Сергей нашёл свой рисунок, сказала Ирочке:

– Эти можно уничтожить. Они не нужны.

И Ирочка вдруг поняла, почему она так сказала. Тоска сжала ей сердце.

– Ты умница, девочка! Я надеюсь на тебя. Будь здесь хозяйкой. Мы будем приходить сюда за остальными. Своего гостя приспособь пока к какому-нибудь делу, хоть для доставки продуктов. Питьё и еда должны быть всегда в достаточных количествах. Корми и пои всех, даже если будут сопротивляться, говори, что я велела. Отдыхайте в боксах по очереди с Вячеславом.

Она взяла четвёртую стопку и протянула Хранителю.

– Это дельфинам. Место сбора – ваша бухта. Но прежде чем знакомить дельфинов с рисунками, покажи им это.

Она взяла чистый лист бумаги, быстро нарисовала на нём треугольник с криволинейными сторонами и поставила в середине точку.

– Скажешь, что этот рисунок дала тебе я. На причале дежурить не надо. Как только будет результат, Моня тебе скажет. Правда, умная птица? Ты ведь понимаешь язык дельфинов?

– Моня – умная птица! – гордо заявил попугай.

– Вот видишь! Сразу звони Мирраксу. Кто-нибудь придёт. А сейчас мы уходим.

Хранитель, Ирочка и Сергей остались одни. Сергей, который всё это время был словно в ступоре, заговорил.

– Кто эта женщина?

Хранитель с огромным попугаем на плече и со стопкой листков, которую ему дала Мать, уже подходил к двери. Он оглянулся через плечо и спокойно сказал: «Василиса Премудрая», – и вышел.

Сергей схватился за голову, потом взял стул, сел на него верхом посередине комнаты, положил руки на спинку.

– Ирина, ты мне говорила, что работаешь на биостанции.

– Да, папа. Я работаю на биостанции. Человек, который только что вышел, мой начальник.

– Так. Значит, теперь это называется биостанция. А на самом деле – это сумасшедший дом.

– Папа, успокойся, пожалуйста!

Она подошла к нему и положила руку на его руки. Он нетерпеливо отмахнулся.

– Не надо мне морочить голову! Ты хочешь сказать, что этот тип с попугаем – начальник биостанции?

– Да. Это очень хороший и умный человек. Он – профессор с мировым именем.

– А остальные? Дети, ведущие себя как взрослые? Взрослые, как дети? Паук?

– Какой паук? – испугалась Ирочка.

– Я сказал, паук? Я тоже сумасшедший! Ловко ты заманила меня на эту свою «биостанцию».

– Отец, всё в порядке. Я, правда, сама ещё не всё понимаю. Но это наши гости. Они заняты очень важным делом. Отдохни с дороги.

Она проводила его в коридор. Он не сопротивлялся.

Когда Хранитель вернулся, в приёмной никого не было. Он устало сел на первый попавшийся стул. Этим стулом оказался тот, где сидел Сергей. Так и сидел посреди комнаты, поставив локти на колени и обхватив ладонями голову.

– Слава, иди спать! – негромко сказал Моня.

Ему неудобно было сидеть на плече, и он перебрался на спину Хранителя.

– Пойду. Только подожду Ирочку. А вдруг она больше не придёт?

Он так устал от эмоций и дел, которые захлестнули его в эти несколько суток, что не заметил, что говорит с попугаем как с человеком. А каково Ирочке? Бедная девочка! Разве может он позволить себе обречь её на такую безумную жизнь? А если она, действительно, любит его? Кто дал ему право растоптать её и его любовь? Миг счастья в его очень долгой жизни. Он подумал о том, что никогда раньше не испытывал ничего подобного.

В дверь решительно вошёл Сергей.

– Где моя дочь? – его голос звучал сурово и требовательно.

– Не знаю, – устало ответил Хранитель.

– Я вас спрашиваю!

– Я вам ответил.

– Я вас спрашиваю, что это было? Что это за ящик, в который собственноручно запихнула меня моя родная дочь?

– А… это. Это не ящик. Это камера реабилитации от усталости и стресса. Разве вам не удалось отдохнуть?

– Удалось, удалось. Только мне приснился странный сон. Когда-то, в детстве, Светлана Ивановна попросила меня сосредоточиться. И я вдруг увидел огромный и очень красивый зал, где-то в его глубине за пультами сидели девушка и молодой человек. Они сидели ко мне спиной и что-то сосредоточенно делали. Я как будто вошёл в этот зал, юноша и девушка оглянулись и хотели что-то сказать. Но я вырвался из этого видения. Наверное, испугался. Потом попробовал ещё раз, но у меня не получилось. Когда Светлана Ивановна спросила, произошло ли со мной что-либо необычное, я соврал. Я сказал, что ничего не произошло. А теперь я снова увидел этот сон. Я, правда, не слышал, что они говорили, но хорошо разглядел девушку. Она очень похожа на Ирочку. Почему я тогда струсил? Светлана Ивановна спрашивала меня, есть ли у меня вопросы. А я сказал, что нет. Я боялся, что она примет меня за сумасшедшего.

– И обокрали себя на тридцать лет. С людьми это часто бывает, – грустно сказал Хранитель.

И мысленно поблагодарил Сергея за его откровение. Теперь он не струсит. Страх плохой советчик. А вслух сказал:

– А что вы сейчас об этом думаете?

– Думаю, что попал по назначению – в сумасшедший дом.

– Вы ошибаетесь. Это биостанция. И я начальник этой биостанции. Зовут меня Вячеслав Евгеньевич. Ирочка – мой секретарь-референт по должности, а по сути – моя правая рука.

– А почему тогда всем здесь командует эта странная женщина с косой и в сарафане?

– Быть начальником биостанции – это не значит быть самым главным в мире. Я командую своими подчинёнными, а она своими. Мои люди сейчас в отпуске. Ирочка, между прочим, тоже. Она сама захотела остаться, чтобы помочь мне принять гостей.

– Гостей принимают в доме.

– А это и есть мой дом. Я здесь живу и работаю.

– Ирочка тоже здесь живёт?

– Конечно, нет.

Тут появилась Ирочка в сопровождении начальника охраны. У обоих были сумки с продуктами.

– Вячеслав Евгеньевич, мы тут с начальником охраны немного изменили режим работы на это время. Три человека будут дежурить днём и пятеро ночью. Это лучше обеспечит секрет экспериментов. И они же будут доставлять нам продукты по мере надобности. В магазине я тоже договорилась. К вечеру они подготовят для нас всё, что я заказала. Вот. Пожалуйста, подпишите условия договора о сверхурочной работе и счёт для магазина.

Хранитель подписал бумаги и отдал охраннику. Когда тот ушёл, Вячеслав Евгеньевич подошёл к Ирочке, положил ей руки на плечи, заглянул в глаза и тихо сказал:

– Ирочка, вы у меня редкая умница.

– Сомнительный комплимент для женщины, – ехидно вмешался Сергей. – А для служебных отношений слишком фамильярно.

– Что ты, папа! В устах Вячеслава Евгеньевича это равносильно признанию в любви.

Хранитель хотел ещё что-то сказать, но Моня, который уже несколько минут тревожно ходил по подоконнику, хотя до этого мирно дремал, примостившись на куполе клетки, вдруг крикнул:

– Гости!

Хранитель вздрогнул. Быстро достал телефон, который подарил ему Мирракс, и нажал на кнопку. Ничего не произошло, аппарат не издал ни единого звука, не вспыхнул ни один индикатор, но Хранитель всё-таки тихо сказал:

– У нас гости.

И тут же услышал ответ:

– Хорошо. Сейчас приду.

На капитанском мостике корабля Матери, где уже хозяйничал Сигл, собрались все пилоты, Бэр и Вига.

– У нас пять кораблей, а пилотов только три: я, Иван и Визар, – озабоченно сказал Сигл.

– Четверо, – возразила Вига. – Нахал уже заканчивает стабилизацию симбиоза.

– Тогда всё равно кому-то из вас придется поработать пилотом. Или тебе, или Бэру. Потом разберёмся. Тренироваться будете оба. Я отключаю мостик от систем корабля. Оба пульта превращаются в тренажёры. Начинайте отрабатывать ручные манипуляции. А мы с мальчиками пока подумаем, как лучше составить караван.

Все занялись делом. Через некоторое время на мостике появился Нахал. Он сиял, но внутри него порхали только маленькие птички. Двух больших белых птиц не было.

– Где твои пассажиры, Нахал? – с детской непосредственностью спросил Визар.

– Вместе с Гитаной обучают твоих приятелей. Я вижу, вы все заняты делом. Молодцы! Решаете, кто будет пятым пилотом? Вига, это будешь ты. Гитана надеется, что Бэр поможет ей вылечить Гитиса. Кали сказала, что, судя по генетической матрице Ирочки, опыт Гитаны по восстановлению Гитиса удался. Значит, есть надежда вернуть ему Вселенскую память.

Бэр подошёл ближе и поклонился Нахалу.

– Я глубоко признателен вам за вашу высокую этику. Глубина вашего страдания неизмерима. Но вы не про́сите. И даже не позволили себе желать этого в моём присутствии. Вы высокие духи! И я помогу Гитане. Её надежда имеет основание, она случайно оказалась рядом, когда я уже начал эту работу. Не откажите себе в удовольствии посмотреть на Ирочку. Может быть, и вы унесёте надежду с собой.

И исчез. Нахал даже не успел ему ничего ответить.

– Хотелось бы в это верить, – почти неслышно прошептал он. Несколько секунд он стоял с погасшим светом, потом вновь засиял. – Надо работать. Времени у нас мало. Караван построим в следующем порядке: Сигл, Иван, Визар, Вига и мы пойдём последними. Интервал одна секунда. Код Канала для каждого корабля свой. Звезда даёт его пилоту за секунду до входа в Канал, и набрать его нужно за долю секунды, после этого вы должны связаться с Хранителем, стоящим у входа в Канал, потом доложить Хранителю, стоящему на выходе из него, что вы прошли Канал. На все эти манипуляции у вас только одна секунда! У Виги двойная нагрузка, она должна оценить сохранность Канала, им не пользовались несколько тысячелетий. Не нам тебя учить, Вига, но тебе придётся ускорить твоё личное время. Код обычно состоит из тридцати знаков.

Он подошёл к пульту и вывел на экран значки.

– Набирать это надо в таком темпе.

Его передние ручки замелькали над клавишами.

– Это не просто набор знаков – это код тренировочных полётов каравана. Сейчас мы все разойдёмся по своим кораблям. И будем работать на своих местах. По команде Сигла сделаем пробный скачок. Это код возврата.

– Почти на всех кораблях уже есть пассажиры. Работа будет трудной. Отдыхать будем только шесть часов перед проходом через Канал, – серьёзно сказал Сигл. – А теперь все по местам!

Мирракс вошел в приёмную начальника биостанции. Моня приветливо взмахнул крыльями. Хранитель, работавший за компьютером, посмотрел на него и молча кивнул. Ирочка заботливо и красиво укладывала на столе бутерброды. Она предложила ему перекусить. Он не отказался. Мирракса поражало спокойствие этой простой девушки, с которым она принимала всю их компанию. Но, главное, что его особенно интриговало – это то, что уж очень Ирочка была похожа на Гитану. Не такая ослепительно красивая, как та, но чем больше он на неё смотрел, тем больше видел сходство. Её отец угрюмо сидел за столом, положив подбородок на сжатые кулаки согнутых в локтях рук. И, казалось, полностью был погружён в себя.

– Вячеслав Евгеньевич, – сказал Мирракс, дожевав бутерброд и выпив стакан сока, – гостей я отправил.

Потом повернулся к Ирочке.

– Ирочка, мои мальчишки ещё не появлялись?

Она отрицательно покачала головой.

– Ирочка, вы не сердитесь на них, пожалуйста. Они, конечно, дерзкие, но, в общем, славные ребята.

– Что вы, Мирракс! Мне они очень нравятся. Мы с ними почти подружились.

– Это меня радует.

Он прихватил ещё пачку рисунков и вышел за дверь. Сергей сорвался с места и выскочил за ним. Ирочка и Хранитель переглянулись. Спустя минуту Сергей вернулся. Он тяжело дышал.

– Где он? Его нигде нет!

– Он быстро ходит, – ответил Хранитель, вспомнив слова Мирракса, которые он когда-то сказал Ольге.

– Я тоже быстро бегаю. Но его нигде нет!

– Значит, он ходит ещё быстрее, – Хранитель был спокоен и серьёзен.

Сергей хотел ещё что-то сказать, но вошёл Бэр. Он вошёл, как человек, но Сергей побледнел и быстро отбежал в дальний угол комнаты. И оттуда с ужасом наблюдал, как Ирочка непринужденно подкармливает его, ласково прикасаясь к его паучьим лапам. Они о чём-то шепчутся и весело смеются. Сергей посмотрел на начальника биостанции, тот работал, как ни в чём не бывало. Глебов закрыл лицо руками. Вздрогнул от крика попугая: «Гости!» Бэр приветливо помахал ему передними четырьмя лапами, взял ещё часть листков с рисунками и со словами: «Я их провожу и вернусь», – исчез.

– Дочь! Что у тебя общего с этим пауком? – в отчаянии воскликнул Сергей.

– Папа, что с тобой? Где ты видишь паука?

Она подошла к отцу, потрогала лоб и ощутила испарину.

– Ты заболел? – она заботливо обняла его. – Давай, я провожу тебя в комнату отдыха.

– Никуда я не пойду, – упрямо сказал Сергей, освободившись из её объятий. – Ты не ответила на мой вопрос.

Он уже сидел на своём месте.

– Я не понимаю, о каких пауках ты всё время говоришь? – в отчаянии воскликнула Ирочка.

– Пока об одном, который только что ушёл.

– Это не паук. Это Бэр. Между прочим, очень галантный мужчина, – она стрельнула глазами в сторону Хранителя.

Тот улыбнулся, но продолжал работать.

Появились братья.

– Привет, приёмные родители! Привет, Сергей Владимирович!

– Откуда вы знаете моё отчество? – ехидно полюбопытствовал Сергей.

– Мы всё знаем, – беспечно и хором ответили братья.

И, не дав Сергею возможности задать ещё какой-нибудь вопрос, бросились к Ирочке.

– Ирочка, мы поздравляем тебя! Мы рады, что ты выходишь замуж за Хра… хорошего человека, Вячеслава Евгеньевича! – снова проскандировали они хором.

Потом Владимир взял руку растерявшейся и покрасневшей Ирочки и надел ей на палец перстень с большим чёрным бриллиантом.

– Это тебе подарок от Солнца.

И Хранитель, и Сергей подошли к Ирочке. Хранитель только глянул на перстень, побледнел, подошёл к окну и низко поклонился. Сергей хотел снять перстень с руки дочери, чтобы получше рассмотреть, но Владимир резко схватил его за руку.

– Вам нельзя даже прикасаться к этой вещи, если ещё хотите жить!

– А если умрёт моя дочь?!

– Она не умрёт. Она не боится дарёных камней.

Теперь покраснел Сергей. Он вспомнил, как тридцать лет назад ему тоже подарили необычайный камень, а он испугался и выбросил его. Он разозлился на этих дерзких мальчишек.

– Где вы это взяли? Дочь, сними сейчас же это кольцо! Вдруг они его украли!

Братья посмотрели на Сергея с великим презрением, но ничего не сказали. Ирочка, которая всё-таки хотела снять кольцо, но не смогла, смотрела с удивлением на свою руку и кольцо. Она помнила, что кольцо легко село на палец, но почему-то она не могла его снять. Владимир прекратил эти её попытки и, глядя ей в глаза, серьёзно сказал:

– Я не знаю, что значит «украли», сейчас посмотрю в словаре. Но повторяю: это тебе подарок от Солнца. Спроси у него, – он показал на Хранителя, – он подтвердит.

И пошёл к компьютеру. Ирочка растеряно посмотрела на Хранителя, тот кивнул. Она немного успокоилась, почувствовав поддержку Вячеслава Евгеньевича. Тогда к ней подошёл Зоррикс.

– У нас есть для тебя ещё один подарок. Это от Люцифера.

Он протянул ей изящное зеркальце, закреплённое на ручке.

– Зеркальце велено никому не показывать. Но сама должна смотреть в него не реже одного раза в неделю, однако не больше двух. В пятницу обязательно. Но только после свадьбы! Положи его в карман.

На её лёгком летнем платье вдруг появился карман. Она машинально положила туда зеркальце, даже не успев его рассмотреть и удивиться появлению кармана.

– Дочь, ты что, душу дьяволу продала? Что тут, вообще, происходит? – Сергей кипел от гнева.

Он готов был броситься на всех с кулаками. Но Зоррикс посмотрел на него так, что он попятился.

– О каком дьяволе вы говорите? – сказал ему Зоррикс. – Насколько я знаю, Люцифер на всех языках значит – несущий свет.

Тут опять закричал попугай.

– Гости! Гости!

– Хорошо, Иммануил, я провожу.

Зоррикс подошёл к столу, взял ещё стопку листков и исчез. Он даже не счёл нужным выходить через дверь. Ехидно глянув на Сергея, он исчез прямо около стола. Сергей зажал голову в ладонях и раскачивал ею из стороны в сторону. Хранитель подошёл к Владимиру, который тихо подкрадывался к Сергею с сжатыми кулаками.

– Владимир, вы с братом ведёте себя недопустимо. У нас принято, чтобы дети уважали взрослых.

– И у нас так принято. Но взрослые тоже должны уважать детей. Почему он нас с братом назвал ворами? Чтобы показать, что он умеет говорить? Но человек должен ещё и думать. Вымещать на ребёнке свою несостоятельность недостойно человека.

– Наверное, ещё не скоро вы сможете пойти в школу, – печально отозвался Хранитель.

– Но нам придётся это сделать, если здесь место нашей службы.

Сергея поразила взрослая будничность тона мальчика, который задумчиво перебирал пёрышки птицы. Он ощутил свою вину перед ним и хотел её как-то загладить.

– Вячеслав Евгеньевич, их нужно отдать в ту школу, где работает Светлана Ивановна. Она хороший учитель. Кстати, Владимир, вы не скажете, где она? Она ведь с вами ушла. Я хотел бы с ней поговорить.

– Да. Она хороший Учитель, – отозвался Владимир как ни в чём не бывало. Это Сергея удивило ещё больше, чем недавний взрыв возмущения. – А про вас она сказала, что учить вас поздно, а лечить ещё рано. Для этого вы ещё недостаточно сумасшедший.

Сергей снова вскипел. Что себе позволяет этот мальчишка! И неизвестно, чем бы это закончилось, но тут он услышал голос Бэра. Сергей даже не заметил, когда и как он появился снова.

– Мальчик абсолютно прав. Вы очень возбуждены, Сергей Владимирович, но для лечения этого недостаточно. Вам пора отдохнуть.

Сергей не успел опомниться и даже обернуться. Бэр сгрёб его в охапку, отнёс в коридор и поместил в бокс, на котором было написано «Сергей Глебов». Ирочка выскочила за ними, но, увидев, что Бэр сделал с её отцом, успокоилась.

– Не волнуйтесь, Ирочка. Ему это просто необходимо. Как ни странно, с вами работать гораздо проще, чем с ним, – он обнял её за плечи.

– Но ведь мы оба не сходим с ума? Мне ведь тоже иногда кажется, что вы паук.

– Вам правильно кажется. Я и есть паук.

Она остановилась, но не сбросила его руку со своих плеч. Он сам убрал руку. Она повернулась к нему лицом.

– Так что же со мной происходит?

– В вас просыпается генетическая память вашего народа.

– А отец?

– Он Харий. Но в нём сейчас вступили в конфликт гены четырёх его земных рождений и матрица Хария. И он испытывает страх. Он боится с детства. Вы, Ирочка, можете ему помочь только абсолютным спокойствием, хотя бы внешним. До сих пор вы держались очень достойно. Продолжайте в том же духе. Не задавайте вопросов. Ответы придут сами собой, или позже на них ответит вам ваш муж.

– А я уже замужем?

– Почти. Лучше угостите меня вашим замечательным бутербродом с тунцом.

Они вернулись в приёмную. За время их отсутствия Зоррикс успел справиться со своими делами, как будто и не исчезал никуда. Мальчишки весело и с аппетитом ели и подкармливали попугая. Хранитель с тревогой посмотрел на Ирочку, но она лучезарно улыбнулась ему в ответ. И в душе у неё не было ни страха, ни борьбы, ни сомнений, ни вопросов. У неё было ощущение, что это её жизнь. А всё, что было до сих пор, был очень длинный сон. И как хорошо, что он, наконец, закончился.

Раздался телефонный звонок. Она взяла трубку. Охранник доложил, что завезли продукты.

– Выгружайте в большой холодильник, – распорядилась она.

Моня сел на её плечо, ласково потерся головкой об её щеку, а потом легонько ущипнул за ухо.

– Что? Опять гости? – смеясь, спросила она.

Все насторожились. Бэр быстро дожевал бутерброд.

– Я провожу.

Он исчез, прихватив при этом последние листики с рисунками.

– Ну и хитёр паук! Сбежал. А мы с братом должны доводить до нужной кондиции Гитиса!

Хранитель строго посмотрел на Владимира.

– Вячеслав Евгеньевич, не нужно так на меня смотреть. Ирочка прекрасно знает, что Бэр – паук. И, как видите, совсем его не боится, более того, находит, что он приятный собеседник. Вы лучше подскажите, что нужно сделать, чтобы у Сергея Глебова поехали мозги, и Ирочка при этом нас не возненавидела.

– А это обязательно: свести с ума моего отца? И зачем это нужно? – встревожено спросила Ирочка, до конца не веря, что Владимир говорит серьёзно.

– К сожалению, в его случае – обязательно, – грустно сказал Зоррикс. – До тех пор, пока доминирует его человеческая сущность, Гитис себя не вспомнит. Сергей Глебов – сильная личность. Он десантник, прошедший афганскую войну и сумевший сохранить свою личность без травм. Он не сошёл с ума после того, что видел, и не стал пьяницей. Мне симпатичны оба: и Гитис, и Сергей Глебов. Я не хочу выбирать!

– Сергей Глебов – мой отец. Я не могу выбирать, – слёзы текли из глаз Ирочки.

– Сергей Глебов – отец Ирочки. Я тоже не могу выбирать, – сказал Хранитель и встал рядом с Ирочкой.

– Вы оставили меня одного, – Владимир растерянно переводил взгляд с одного на другого, но быстро взял себя в руки. Он подошёл к брату и твёрдо сказал: – Я ребёнок. Я не имею права решать судьбу Хария.

Они все были так увлечены решением своих моральных проблем, что не заметили, что ещё в начале разговора из дверей кабинета появились и замерли там четыре фигуры: Нахал и три прекрасные женщины. Поэтому все вздрогнули, когда раздался голос Нахала:

– Браво, братья! Вы достойные дети нашего славного рода. Вы достойны быть Хранителями Канала. Даже мы, его родители, не можем взять на себя этой ответственности. Пусть решает сам.

И в этот момент в комнату медленно вошёл Сергей Глебов. Лицо его было бледным и сосредоточенным. Он внимательно вглядывался в лица всех присутствующих. И было непонятно: то ли он всех узнаёт, то ли не узнаёт никого и даже свою дочь. Он взял стул и снова сел посередине комнаты. Несколько секунд сидел с закрытыми глазами. Потом пристально посмотрел в глаза Владимиру и неожиданно весело сказал:

– Ну что, Вовка, по-моему, я все-таки свихнулся? А ты как думаешь?

– А вдруг я Зоррикс, что тогда?

– Нет. ты Владимир. Ты на несколько секунд старше своего брата. И я это вижу.

Братья молчали. К Сергею подошёл Нахал. Тот даже не шелохнулся. Нахал склонился к одному его уху и что-то прошептал.

– Мама! – воскликнул Сергей.

Тогда Нахал что-то шепнул в другое ухо.

– Отец? – удивление и радость вспыхнули в его лице одновременно.

И вдруг лицо погасло. Сергей Глебов рыдал, горько, трагично и безысходно. Никто его не утешал. Все молча ждали. Наконец, он успокоился. Он ещё несколько минут сидел, не поднимая головы. Потом, не меняя позы, тихо спросил:

– Так кто же всё-таки взломал мою матрицу?

Три фигуры встали перед ним. Две в серых светящихся плащах, а между ними Гитана. Ирочка заметила, что, как только появились эти фигуры в плащах, её рука, на которой было кольцо, сама собой поднялась и произвела какие-то манипуляции в воздухе. Хранитель обнял её за плечи и прижал к себе. А трое хором сказали.

– Мы.

Сидящий на стуле поднял глаза.

– Теперь я понимаю, кто был третьей женой Сергея Глебова, – сказал он после минутного раздумья. Затем он опустился на колени и поклонился. – Приветствую тебя, Мать. И тебя, незнакомый мне Странник. Да. Вы могли это сделать. Но что теперь делать мне? Нас ведь двое. Я не могу убить Сергея Глебова.

– Тебе решать, Гитис, – голос Матери ничего не выражал.

– Моё место на Земле.

– Ну, что ж! Тогда будем снимать печать Сила с мозга Сергея Глебова. Ты готов через это пройти?

– Да, – ответил Гитис.

– Я не слышу Сергея Глебова, – теперь голос Матери был суров и непреклонен.

Ответа не было. И тут появился Бэр. Он бросил на стол пистолет. Звук от удара пистолета о стол в полной тишине прозвучал как выстрел.

– Вот твоя пуля, Сергей. Я не вижу другого выхода.

Бэр протянул руку, разжал кулак. На ладони лежала боевая пуля, а рядом с ней более крупная, сплющенная.

В мозгу Сергея Глебова чётко, как в кино, прокрутилось несколько секунд его жизни. Голые горы. Он в засаде. Тишина. И вдруг какая-то сила бросает его на землю, одновременно раздается выстрел, и на него сыплются осколки скалы, к которой он только что прижимался спиной. Он не может отвести глаз от места, куда вонзилась пуля. И видит, как по скале ползёт огромный паук, выковыривает пулю из камня, подползает к нему, кладет пулю ему на ладонь и исчезает. Когда он пришёл в себя, его уже несли на носилках, а в сжатом кулаке была эта пуля. С тех пор он всегда носил её с собой во внутреннем кармане. Сергей засунул руку в карман, там было пусто.

– Так это было на самом деле? И это был ты? – голос Сергея дрожал от волнения.

– Да. Это был я, – спокойно ответил Бэр.

– Спасибо.

– Как я теперь вижу: не за что. Не могут двое жить в одном теле. Один из вас сойдёт с ума. И это будешь ты, Сергей.

– Значит, один из нас должен умереть?

– Не обязательно, – Бэр говорил мягко и спокойно. – Если снять печать Сила, или, как вы любите говорить, дьявола, с твоего мозга, то космический разум человека найдёт общий язык с разумом Хария. И вы снова станете одной личностью, может быть, даже более способной и богатой, чем в прошлом была личность Гитиса.

– Хорошо. Я согласен.

– Тогда тебе нужно пока уснуть. Не мешай Гитису и сам не сходи с ума.

Бэр достал флакончик и дал ему отпить глоток.

И тут же раздался звучный голос:

– Ариуна Гитана! Включился твой индикатор обратной связи. Ты слышишь меня, Гитана?

– Ярослав, я слышу тебя.

– Здравствуй, мама! У меня для тебя хорошая новость. Включился индикатор обратной связи Гитиса!

– Я знаю. Свяжусь с вами позже. Сейчас я очень занята.

Несмотря на почти бесстрастный тон, в глазах Гитаны светилась надежда. Они сияли как два изумруда.

Бэр больше не прикидывался человеком, он очень устал. Он только что совершил нечто такое, чего ещё никому и никогда не удавалось. Мать подошла и ласково положила ему руку на панцирь. Он тихо сказал, но услышали все.

– Мать, всё готово к полёту. Пассажиры устроены. Ольга их всех усмирила и жёстко контролирует. Пилоты отдохнули и находятся на мостиках своих кораблей. На Земле нет ни одного инопланетянина. Мы с Гитаной немедленно приступаем к операции в медицинском отсеке твоего корабля.

Бэр, Гитана и Гитис исчезли.

Нахал подошёл к Ирочке. Он нежно обнял её. И волна любви и радости ощутимо и материально окутала её своим защитным покрывалом.

– Прощай, внучка! Ты прекрасна. Было бы несправедливо, если бы тебе об этом сказали другие. Сейчас на тебя с любовью и надеждой смотрят двое твоих дедушек и две твои бабушки.

5. РОДИТЬ БОГА

Ванда Регул на секунду остановилась перед дверью Командора Космического Военного Флота Галактики и машинально поправила безукоризненно сидящую на её изящной фигурке форму. Она волновалась. Вызов к Командору – событие не просто редкое; для командира корабля – невероятное. Чем это для неё обернётся, она даже не могла предположить. Одно было ясно – это не увольнение. Для этого не вызывали к Командору, а просто зачитывали приказ перед экипажем корабля. Да и не могли её уволить, если всего неделю назад наградили высшим военным орденом. Он и сейчас красовался на её груди: сияющая розетка из чистого земида, имеющая форму Галактики, с огромным бриллиантом в центре. Немногие мужчины могли похвастаться такой наградой, а среди женщин она была единственной. Но даже при её вручении она не видела Командора. Так что было о чём задуматься. Только времени на это не было.

Она дотронулась до двери, и та бесшумно открылась. Значит, её ждали. Такую дверь просто так не откроешь. Ванда шагнула за порог и вздрогнула от неожиданности, словно провалилась в космическую бездну. И только через секунду, усмехнувшись, поняла, что это голограмма Галактики, а в центре, в кресле, оборудованном различными манипуляторами, восседал Командор. Ещё секунда – и всё исчезло, даже кресло с пультом, а Командор оказался рядом с ней.

Ванда вытянулась в струнку и по всей форме отрапортовала о своём прибытии. Командор приветствовал её по уставу. Услышав команду «Вольно», Ванда не могла удержаться и с любопытством осмотрелась. Но смотреть было не на что. Она находилась в огромном овальном зале с абсолютно гладкими стенами, мерцающими мягким светом, и таким же светящимся куполообразным потолком. Чёрный пол создавал ощущение бездонности этого помещения. И хотя Ванда не успела ещё сделать и двух шагов, она не могла бы сказать, как она сюда попала: от двери не осталось никаких следов. И нигде ни одного предмета!

Смотреть было не на что, и она посмотрела на Командора. Она мало о нём знала. Для военных он был богом, а о богах не сплетничают. Говорили, что он гений, стратег и тактик, выдающийся математик и философ, полиглот и дипломат самого высокого ранга – и всё в одном человеке. Она ожидала увидеть убелённого сединами старца. А перед ней стоял молодой человек лишь чуть-чуть постарше её и рассматривал её с таким же нескрываемым любопытством. Ванда смутилась и отвела глаза. Но на этом плацдарме не за что было зацепиться ни взглядом, ни рукой. Она снова посмотрела на Командора. Он был высок, могуч, а лицо красивое, мужественное и открытое одновременно. «И в самом деле – Бог!» – мелькнула мысль. Она не знала, как себя вести. Ванда никогда не имела дела с богами.

– Проходите и располагайтесь поудобнее. Разговор у нас будет долгим, и, думаю, непростым, – сказал Командор.

Его удивительный голос звучал мягко, словно она пришла к нему в гости скоротать вечерок.

Мысль о том, что ради такого мужчины можно потерять не только ордена, погоны и должность, но и саму голову, даже не мелькнула, а сверкнула предупреждающе, как молния. И она поспешила заменить её спасающей, ехидной: «А где, собственно, располагаться? На полу, что ли?» Она взглянула на Командора, чтобы убедиться, что он не шутит. Он мягко и понимающе улыбнулся и жестом пригласил её в уютную гостиную, возникшую в проёме стены. До неё донеслись звуки негромкой мелодичной, прилетевшей из далёкого детства музыки, как будто принесшей запах родного дома. И тут она увидела стол, накрытый на двоих, два уютных кресла и цветы. Может быть, оттого, что была голодна, она сначала обратила внимание на стол, там были только её любимые блюда и фрукты. Когда ей удавалось добыть нечто подобное – это был праздник. А на столе в изысканной вазе большой горкой лежали фрукты с её родной планеты. Да и цветы были тоже оттуда. Не помня себя, она вбежала в гостиную. И тут увидела окно. Она бросилась к нему, распахнула, и в лицо ей ударил терпкий, настоянный на травах и пропитанный морской солью воздух родной планеты. Она отвернулась от окна, оно тут же исчезло. Ну и что, что это мираж! Этой секунды было достаточно, чтобы ощутить миг счастья свидания с далёким, почти недостижимым домом.

В её глазах были слезы. Они сияли, как бриллианты на её ордене. А Ванда не смогла бы сказать, были ли это слёзы мимолётной радости, или слёзы умиления или тоски. Она давно уже не испытывала сентиментальных чувств. В её работе не было для них места. А напротив неё, в проёме стены, стоял прекрасный, улыбающийся доброй мальчишеской улыбкой мужчина. Ванда забыла, кто она и кто Он. Людей в её жизни было много, но это был первый однопланетянин, которого она встретила в своей взрослой жизни. И это открытие её потрясло.

– Вы всё правильно поняли, – приветливая улыбка не сходила с его лица. – Таких, как я, выращивают на периферийных планетах. Считается, что спокойное детство на природе хорошо стабилизирует психику. Я – землянин. И зовут меня Иван Громов.

Это было уже слишком!

Она осторожно сделала шаг от стены, где только что было и закрылось окно в её мир. Осторожный шаг, словно боялась провалиться сквозь этот пружинящий, непроницаемо чёрный пол. Она пробиралась к креслу. Проходя мимо цветов, она легко коснулась их рукой – живые. Роскошные разноцветные розы с капельками росы и неповторимым тонким ароматом. Ну, вот и кресло, удобное и вполне надёжное, не взлетает и не проваливается. Хотя, кто знает? Здесь, по-видимому, всё может быть! Итак, перед ней человек из сказки. Вот он, сидит напротив и терпеливо ждёт, пока она придёт в себя. Ещё вопрос: придёт ли она в себя?

Эту сказку на Земле знают все с детства.

Жил-был очень способный и энергичный мэр города. Городок был небольшой в глубине Сибирской тайги. Люди там жили спокойные и трудолюбивые. А городской голова управлял ими мудро и дальновидно. Был он одинок, на себя времени не хватало. Единственное, что он позволял себе, это рыбалка. Он уходил далеко вглубь тайги, ставил на берегу реки палатку. Ночью смотрел на звёзды, а днём ловил рыбу на простую удочку.

И вот в один прекрасный день на берег реки, где он рыбачил, прямо из леса выходит прекрасная девушка. И во лбу звезда горит, и месяц под косой блестит, и коса до пят, впрочем, как и платье. А платье, как и лицо, красоты невиданной. И идёт, как плывёт, чуть касаясь земли маленькими ножками в блестящих, может быть, даже хрустальных туфельках.

Ему бы убежать. Да куда убежишь? Он этих мест хозяин.

– Кто ты, красная девица? Нет в наших местах таких.

– Нездешняя я. А зовут меня Василиса Премудрая. Слыхал о такой?

– Слыхал. Мама в детстве сказки рассказывала. А я…

– Знаю, знаю. Ты Дмитрий Громов, хозяин этих мест. Возьми меня в жёны. Не пожалеешь.

Да кто же откажется?! Стали они жить-поживать. Те, кто у них в доме бывал, удивительные вещи рассказывали. Будто махнёт Василиса рукой – словно скатерть-самобранка сама на столе расстелется. Глазом моргнёт – на муже новая шёлковая рубашка. Да и в городе дела дивные начались. Богато люди стали жить, с комфортом.

Через некоторое время родился у них сын. Иваном назвали. Красивый и умный мальчик был. Пока был маленький, бегал с местной детворой, играл вместе со всеми. Любили его ребятишки за то, что добрый был и весёлый. Но и побаивались. Мальчик не был ни драчуном, ни задирой, но была в нём одна странность – никто не мог до него дотронуться. Это пугало. Непонятное всегда пугает. Когда вырос, совсем один остался. Видели люди Земли его иногда то скачущим на коне по весенней степи, то летящим на лыжах с крутых гор, то под парусом в бурном море.

Много лет прошло. Дмитрий Громов состарился и умер, а мать с сыном исчезли. А городок этот таёжный и по сей день живёт удивительной жизнью. И до сих пор ездят туда люди со всей Земли посмотреть на чудеса. Да повторить их нигде не могут!

Да и Ванда там была. Потом она видела кое-что в других мирах, но везде разное. Как будто в этом маленьком земном городке собрали вдруг все чудеса Галактики. И, по-видимому, всё это было сделано, чтобы воспитать этого мальчика, который сидит напротив неё. И он Командор!

Ванда вскочила и вытянулась по-военному.

– Простите, Командор. Я забылась. Мне нет прощения.

Он тоже встал.

– Капитан! Я не повторяю своих приказаний дважды. Отдыхайте!

Мало тех, кто видел Командора, и, наверное, только единицы знали, как его зовут. Но этот голос знали все. Ванда поняла, что сделала что-то не так. Не того от неё ждали. И тут же почувствовала, что пол под её ногами начал двигаться. Её понесло прямо на стену. Она закрыла глаза. А когда открыла, то поняла, что находится в личном отсеке своего корабля. Значит, её просто вышвырнули, даже не сказав, зачем позвали. Ну, что ж! Сама виновата. Теперь её, точно, уволят. Зачем нужен капитан корабля, не умеющий ориентироваться в неординарной обстановке.

Ладно. Сначала нужно привести себя в порядок, потом собрать свои пожитки и ждать. Поесть бы не мешало. Нет. Сначала в душ. Ей было тоскливо. Вот и награда за трудный поход. Может, и в самом деле пора в отставку. Слишком много самых противоречивых эмоций она позволила себе за прошедшие несколько минут. А ведь подходила к заветной двери собранная и, казалось, готовая ко всему.

Но душ уже делал своё дело. Почувствовав себя свежей и полной сил, она не стала надевать форму, её всё равно нужно было чистить. Парадную форму надевать не было смысла. Она решила надеть одно из своих земных платьев. Так она делала всегда в минуты раздумий. И это помогало. Она задумчиво подошла к шкафу, открыла дверцу, протянула руку и тут же отдернула её. Платья висели необычно. Не так, как она их повесила.

В беспокойстве Ванда оглядела комнату. Все остальные вещи были на своих местах. Она машинально подняла с пола форму, которую сбросила, спеша скорей в душ, отстегнула орден, а форму отправила в чистку. Подошла к пульту и нажала кнопку вызова мостика, даже не вспомнив, что почти голая. Но механический голос сказал, что связь временно отключена. Ванда оглянулась на дверь, она была очень тщательно нарисована на мерцающей стене. «Для дураков», – подумала она. А она и есть настоящая дура. Ей подарили ощущение дома и предложили шикарный ужин. В конце концов, Командор тоже человек. Вот именно – ч е л о в е к. И она обманула его надежды на светский ужин с красивой женщиной. Тоже мне, солдафон в юбке!

Совсем расстроенная, Ванда снова подошла к шкафу и стала рассеянно перебирать платья. И вдруг. Нет, живой отсюда она не выйдет! Она наткнулась на платье, которого у неё не было. Теперь она осознала, что именно маленький кусочек ткани хорошо спрятанного платья включил профессиональный механизм реагирования. Она достала платье и заплакала. Платье было из сказки.

Командор сидел в кресле в глубокой задумчивости. Если всё это так на него подействовало, то ему, действительно, пора жениться. И мать права – это должна быть земная девушка. И она сама её для него выбрала. Но люди Земли живут недолго. Длинную жизнь человек получает при рождении для исполнения особой миссии, на которую способен только человек Земли. Так было с ним. Но есть ещё один путь, беспощадный и страшный: нужно совершить Вселенский подвиг, победить и выжить. И необходимость такая есть. Мать говорит, что никто, кроме этой девочки, не справится. Он, конечно, может не отпустить Ванду, но тогда ей придётся на битву идти самой, что, скорее всего, приведёт к её гибели. Мать сказала, что ей нужна рядом любящая женщина, любящая с такой силой, с какой умеют любить только женщины Земли.

Он взял яблоко и надкусил. Если они победят, то он получит спутницу на долгие годы своей жизни. И мать… Он даже в полном одиночестве склоняет голову перед беспредельным мужеством этого существа. Но для народа, к которому принадлежит его мать, это не мужество – это способ жизни. А если погибнут обе? Он вздрогнул. Работу всё равно придётся выполнить, но цена будет огромна, пострадают сразу две Галактики, а жизней – несметно. И полное одиночество навсегда. А то, что в его жизни уже никогда не будет другой женщины, он понял сразу, как только Ванда вошла.

Мать дала ему мало времени, а он даже не переоделся. Встретил девушку при полном параде. «Вольно, капитан! Отдыхайте!» Солдафон! А то, что она прибыла из трудного похода, и прямо с мостика её под эскортом (всё равно, что под конвоем!) повезли в его резиденцию, этого мало? А здесь он обрушился на неё со своей щедростью, как ураган. А она затрепетала, как последний лист на дереве. Но выдержала. Редкая женщина. «Я забылась, Командор». Он встал и вышел из комнаты.

Ванда перестала рыдать. Откуда у неё столько слез? Последний раз она плакала в далёком детстве, когда упала с лошади и разбила коленку. Да и то плакала не от боли, а от досады, что лошадь сбросила её. Она стояла посреди комнаты, крепко прижав платье к груди, словно боялась, что его отнимут. Нужно его примерить. Снова подошла к шкафу, включила зеркало и ужаснулась: лицо опухшее, глаза красные от слёз. Снова в туалетную комнату, снова душ, массаж, биокорректор, автопарикмахер. Она надела платье и опять посмотрелась в зеркало. На неё смотрела удивительно красивая женщина. Огромные, опушённые длинными и густыми ресницами фиалковые глаза сияли, брови вразлёт. Её роскошные каштановые волосы, которые ей только наполовину всегда удавалось спрятать под форменный берет, были стянуты в тугой узел на затылке. Они тяжёлыми волнами ниспадали на плечи и спину. А платье! Оно вроде было и как будто и не было. Не прозрачное и не обтягивающее, оно просто охватывало её тело каким-то золотистым сиянием. И эта женщина, которая смотрит на неё из зеркала, – она? Ванда почти забыла об этом.

И вдруг она расхохоталась. Смех был почти истерическим. Она представила себя в этом наряде и в армейских ботинках.

Туфли нашлись. Последний раз взглянув в зеркало, Ванда спокойно направилась к двери. Она больше не была капитаном корабля. Она была просто женщиной и не боялась Командора.

Ванда вошла в гостиную, но там никого не было.

– Иван, где вы? – спросила она негромко, уверенная, что её услышат.

Ответа не последовало. Она спокойно подошла к тому месту, где было окно, и прикоснулась к стене. Стена раздвинулась, перед ней появилось окно. Оно так и осталось открытым. Она вспомнила, что так и не успела заглянуть туда. Посмотрела и ахнула: перед ней был морской берег, пустынный пляж. Волны с шелестом накатывались на песок, оставляя влажный след. Она зачарованно смотрела на причудливую игру красок и с наслаждением вдыхала родной воздух.

Она не слышала, как он вошёл. Очнулась, когда он слегка коснулся её плеча. Ванда повернула к нему голову.

– Спасибо. И пусть это всего лишь кино, но душа ликует.

– Это не кино. Единственная роскошь, которую я себе позволяю. Я здесь отдыхаю, когда сильно устаю.

Ванда не сразу рискнула посмотреть на него. Она опустила глаза, но, увидев вместо армейских ботинок элегантные чёрные туфли, с любопытством стала поднимать взгляд. Такие же элегантные чёрные брюки, обтекающие, но не обтягивающие. Белая шёлковая сорочка заправлена в брюки, рукава широкие, перехваченные манжетами на запястьях, воротник – высокий апаш с достаточно глубоким клином, чтобы видеть его идеальную загорелую кожу и мощные мышцы. Широкий пояс на бедрах только подчёркивал стройность его фигуры. И ни одного украшения. Светлые волосы были подстрижены коротко, по-военному, и только впереди волной прикрывали его огромный лоб. Синие глаза смотрели спокойно и почти ласково.

– А вам идет цивильный вид. И я вас, такого, совсем не боюсь.

Он облегчённо вздохнул.

– Знаете, когда вы вошли, я подумал, что если женщине может идти военная форма, то вы именно та единственная женщина. Но в платье вы просто прекрасны.

Ей было приятно, но чтобы скрыть смущение, она спросила:

– Кстати, это вы подбросили наряд?

– Что вы! Мне на это не хватило бы ни сообразительности, ни опыта. Но, кажется, я догадываюсь, кто это мог сделать.

А сам подумал: «Интересно, в каких мирах милая мамочка добывает такие уникальные вещи?» Вслух сказал:

– Давайте всё-таки поужинаем. Вы голодны, да и я не прочь подкрепиться.

Она даже не заметила, что они давно говорят на земном языке. А когда поняла, стало особенно легко и уютно.

Они ели медленно, оба старались отодвинуть время расставания. Они нравились друг другу. Погоны, ранги и должности не стояли между ними. Ванда рассказала Ивану о себе. В конце концов, он первый открылся, а в её жизни не было ничего необычного. С детства мечтала о Космосе, у землян это на генетическом уровне. Потом была школа космонавтов, потом академия. При вручении дипломов – а диплом у неё был с отличием, к ней подошёл инопланетянин и предложил должность рядового в Галактическом Военном Флоте, а в Солнечной Системе ей сразу давали корабль. Она выбрала Галактический Флот. Инопланетянин улыбнулся, потом она узнала, что он из Системы Сириус и был командором их рукава Галактики. Он сказал, что ему нравится в военных здоровое честолюбие, и, как ему кажется, она далеко пойдёт. Она и пошла, но не сразу. Командор словно питал к ней особое служебное пристрастие. Её переводили с корабля на корабль на разные должности, пока она не освоила их все до последней заклёпки. Наконец, ей дали собственный корабль последнего образца и перевели во Флагманский Флот. Но здесь начались проблемы с экипажем. Она решила и эту проблему. Её экипаж лучший во всём флоте. Можно было радоваться – наконец, всё нормально. И вдруг её с эскортом везут к Командору.

– А, может быть, это конвой? – спросила она осторожно.

Он усмехнулся, поразившись частому совпадению их мыслей, и мягко сказал:

– Давайте не будем сейчас о делах. Я не помню в своей жизни такого прекрасного вечера.

И тут включился коммуникатор.

– Командор?

– Я просил меня не беспокоить. Я занят.

Она усмехнулась. Обыкновенный мужчина. Ему хорошо, и он не хочет думать о делах, хотя вовсе не занят. Она не знала, что это – сейчас самое главное его дело.

– Но Командор, – не унимался голос, – тут с кораблем делают такое… – в голосе звучал неподдельный ужас.

– Делайте всё, о чём вас попросят или прикажут, с ювелирной точностью, каким бы безумием вам это не казалось. Это мой приказ. Ясно?

– Так точно!

Он прикрыл глаза. Идиллия была нарушена. Но ему хотелось продлить это счастье ещё хоть чуть-чуть. Может быть, это будет лучшим воспоминанием его жизни!

– Вы поёте? Среди ваших вещей есть гитара.

– Да, пою. Но очень редко. У военных космолётчиков мало свободного времени.

Эта женщина – военный космолётчик. Он содрогнулся.

– И, конечно, только в кругу друзей. А для меня споёте?

А почему бы нет, подумала она, встала и спокойно пошла в сторону своей комнаты, отметив про себя, что уже неплохо ориентируется среди этих безликих стен.

Он смотрел ей вслед долгим взглядом. Да, он завидная партия в масштабах Галактики. И с кем его только ни знакомили. И были случаи, когда он всерьёз задумывался. А сейчас он не думал, он просто знал, что ради этой женщины готов бросить всё: пост, карьеру, комфорт. Одного он не мог изменить – своего долголетия. Но даже несколько десятков лет рядом с ней – это счастье. Всего миг в его жизни, как этот вечер. Ему хотелось бежать за ней, схватить её в охапку. Он даже не мог предположить, что способен на такую страсть. Он вскочил и сделал несколько шагов. Но ведь тогда он не сможет послать её в бой! И будет потерян единственный шанс. И, может быть, погибнет мать, оказывается, она устроила проверку не только ей, но и ему. И ещё много, ужасно много будет потерь. Он растерянно остановился. Сердце сжала нестерпимая боль. И впервые вселенский холод одиночества проник ему в душу, и ответственность долга тяжким грузом надавила на плечи. Он закрыл лицо руками.

– Что с вами? – тревожно спросила Ванда.

Она стояла перед ним с гитарой в одной руке, а второй ласково коснулась пальцами тыльных сторон его ладоней. Дрожь пробежала по его телу. Он нежно поцеловал эти пальцы и, не выпуская их из своей ладони, бережно провёл Ванду к креслу.

– Никогда не думал, что я до такой степени человек, – в его голосе была печаль.

– Вас это пугает?

– Нет. Скорее, радует. Но меня удивляет, что я говорю об этом вам.

– И я человек. Мы должны хорошо понимать друг друга. Вы мне тоже очень нравитесь, Иван. И я ещё не знаю, что с этим делать. Давайте петь.

Они пели долго. Голоса их красиво дополняли друг друга. И песни они любили одни и те же. Они бы пропели всю ночь и даже, может быть, следующий день. Но пора было расставаться.

– Я бы предложил вам ещё потанцевать, но боюсь, – он грустно улыбнулся. – Никогда не произносил этого слова. Оно такое маленькое, но так точно отражает то, что я сейчас чувствую.

– Вы правы. Оставьте Золушке мечту. Жаль, что она не может убежать отсюда, оставив туфельку доброй феи.

– Да. Нужно отдыхать. Наш рабочий день начнётся в семь утра. И ещё. Вы здесь не пленник, а гость.

Она молчала. Он помог ей подняться, проводил до дверей в её комнату, неожиданно нагнулся и нежно поцеловал её. Потом резко повернулся и быстро пошёл к выходу из гостиной.

– Иван!

Он оглянулся через плечо. Она стояла на пороге своей комнаты к нему спиной.

– Спасибо вам за сказку, которую вы подарили маленькой девочке Ванде. Но вы казнили взрослую женщину. Я уже никогда не смогу полюбить другого мужчину.

Она шагнула за порог и исчезла. О, если бы она могла видеть его лицо в этот миг! И хорошо, что не видела, тогда бы погиб лучший капитан его Флагманского Флота.

Как ни странно, Ванда не чувствовала себя несчастной. Она быстро уснула и проспала всю ночь со счастливой улыбкой. Утром встала и с удивлением увидела ещё одну дверь, нарисованную на стене. На цыпочках подошла и осторожно открыла. Отличный гимнастический зал с бассейном был к её услугам. Это именно то, что ей сейчас было нужнее всего. Она не пропустила ни одного тренажёра, потом с разбега нырнула в бассейн и счастливо взвизгнула. В бассейне была морская вода. Она плескалась, плавала и ныряла, как золотая рыбка. Она бы провела здесь весь день, но нужно было торопиться. Быстро привела себя в порядок, а когда вышла из туалетной комнаты, увидела, что её ждёт завтрак, изысканный и простой одновременно. Она быстро поела. И только взяв чашку с кофе, Ванда позволила себе вспомнить вчерашний вечер. Нет. Она не жалеет ни о чём. Она знает, что между ней и Командором пропасть. Но Иван стоит того, чтобы быть единственным мужчиной в её жизни. Грустно думать о том, что эти сильные и нежные руки никогда не обнимут её. Что она никогда больше не посмеет утонуть в глубине его синих глаз. Она даже не увидит его больше никогда, как только покинет его резиденцию. Ну и пусть! Любить его ей никто не может запретить, даже ОН. А любовь росла в ней и прорастала крыльями за плечами. Она почувствовала в себе силу и способность выполнить любое задание. Ведь не женщину для развлечений пригласили сюда, а боевого командира! Вот именно. Она усмехнулась, вспомнив обычай Земли: выполнять любое желание смертника. Ей сделали щедрый подарок – подарили любовь. Её не было в бурной жизни Ванды, но у неё не было времени задумываться об этом, и она не считала себя ущербной. А теперь она богачка! Ванда вздохнула, удивляясь, как она вообще могла без этого жить. Она медленно опустила пустую чашку на стол, потом быстро надела приведённую в порядок форму и нажала кнопку связи с мостиком.

– Я готова.

Было ровно семь часов. Она вышла в гостиную и увидела, что выход открыт.

Он ждал её с трепетом. А вдруг это всё-таки не тот человек, которому можно доверить судьбу двух Галактик? Если сюда войдёт вчерашняя дама, человек в нём сразу умрёт. Такая нежная и трепетная любовь, расцветающая в его сердце, будет вырвана с корнем навсегда. А машине всё равно, сколько ей жить. И когда он увидел, что в зал входит боевой офицер, он вздохнул с облегчением – единственное, что он мог себе позволить, хотя ему хотелось петь и прыгать от радости, как мальчишке.

Короткое приветствие по уставу, и он жестом пригласил её в центр зала, где уже стояли два кресла, снабженные манипуляторами. Ванда села в кресло, на которое он ей указал. Кресло сразу обняло её, надёжно и комфортно, теперь вместе с ним можно было кувыркаться. Оба кресла почти одновременно взмыли вверх и остановились между потолком и полом.

– Молодец, капитан! Хорошая реакция и острый глаз.

– Спасибо, Командор!

И оба счастливо рассмеялись, радуясь тому, что сразу нашли верный тон. Они уже начали понимать друг друга без слов.

– Это стоит поощрить. Нажмите на эту кнопку.

Она исполнила приказание и мгновенно оказалась в космосе.

– Это окрестности Базы нашего Флота.

– Очень хорошо. А теперь, если хотите, можете посмотреть на Землю.

Душу окатила тёплая волна. Она поразилась, с какой деликатностью он дал ей понять, что вчерашний вечер реальность. С огромной благодарностью к родной планете, давшей ей жизнь, а теперь и любовь, она представила её, окружённую голубым сиянием атмосферы. Тут же вошла в Солнечную Систему и через миг оказалась на орбите Земли.

– Долго соображаете, капитан, – ехидно заметил он, но чувствовалось, что доволен.

Он и не предполагал, что у неё такая сенсорность. Он понял, что заминка – это воспоминание о вчерашнем вечере, и его самого захлестнуло этой волной. Но поскольку её теперь не надо обучать работать с картой, можно подарить ей несколько секунд радости. Он предложил ей уменьшить радиус орбиты. Мгновенно и чисто! На высоте метеорологических спутников они несколько раз облетели вокруг Земли.

– Спасибо! – тихо прошептала она.

Она даже подняла руку и в знак благодарности хотела коснуться его ладони, но не посмела. И правильно сделала – награда была незамедлительной.

– Попробуйте вернуться назад, – и это не был тон приказа.

Она проделала это молниеносно.

– Отлично! А теперь смотрите, что означают эти две кнопки.

Он нажал на первую, и их Галактика передвинулась влево за его кресло, освободив половину зала. Нажал на вторую. Справа появилась соседняя шаровидная Галактика. После этого он быстро продемонстрировал назначение других кнопок и манипуляторов.

– Ясно, капитан?

– Так точно, Командор!

– Задание таково: проложить курс для вашего корабля до торговой базы Сют соседней Галактики, рассчитать время полёта и обеспечение корабля из расчёта похода туда и обратно. В вашем распоряжении Информационный Центр Флота – это здесь, – он показал на панель с экраном. – Будете готовы – позовёте меня. Белая кнопка.

Его кресло рухнуло вниз. Он пружинисто встал и, не оглядываясь, пошёл вглубь зала и где-то там растворился.

Он уже сидел за рабочим столом одного из своих кабинетов и наблюдал за ней сквозь прозрачную с его стороны стену, а она все ещё смотрела ему вслед. Все сенсорные датчики были включены. С какой-то обидой он обнаружил, что не о нём она думает, а о задании, которое получила. Поймав себя на этом странном чувстве, он передёрнул плечами. Чего он хочет от этой хрупкой девушки? Молодец! Она взяла себя в руки. Он тоже должен работать. Её мысли озвучивались на весь кабинет.

Странное задание. Зачем Командору торговая база Сют? Что там делать военному кораблю? Неужели мы хотим напасть на соседнюю Галактику? Нет, Командор не сумасшедший, чтобы вынашивать такие безумные планы.

– Ну, спасибо на добром слове, – буркнул Командор.

Что же тогда? Сопровождать особо важный груз? Это возможно. Она включила информационный пульт и затребовала дату вылета её корабля.

Командор ввёл данные.

Ванда несколько минут сосредоточенно смотрела на дату. Озвучиватель мыслей молчал.

Не может быть! Командор вскочил и в волнении прошёлся по кабинету. Эта девочка владеет древней техникой экранирования мыслей.

Ванда нажала на белую кнопку.

– Мне нужна бумага и карандаш, деревянный и с угольным грифелем.

В кабинете раздался голос:

– Что ты об этом думаешь?

– Феноменально! Ты тоже следишь?

– Безусловно.

Он включил связь.

– В правом подлокотнике моего кресла есть карман. Там вы найдете всё, что вам нужно.

Двенадцать часов Ванда работала. В кабинете Командора была тишина, даже стрелки приборов стояли на нолях. Он с тревогой и любовью всматривался в её лицо, так быстро ставшее ему безмерно близким и дорогим. С болью видел, как краски уходят с лица, и оно становится всё бледнее и бледнее. Несколько раз он пытался прервать процесс. Но каждый раз, когда рука его тянулась к пульту, он слышал строгий голос матери:

– Нет!

Наконец, голограммы в зале погасли, кресло опустилось на пол. Но Ванда не вставала.

Она приходила в себя.

– Я готова, – услышал он её слабый голос и вздрогнул.

Хотелось броситься к ней, поднять на руки, донести до её комнаты и заботливо уложить отдыхать. Но этого нельзя было делать. Он тихо подошёл к ней. Ванда сидела с закрытыми глазами.

– Капитан?

Она открыла глаза и резко вскочила.

– Разрешите доложить, Командор?

– Разрешаю.

– Вот отчёт о проделанной работе. Разрешите идти? – и совсем не по уставу: – Я очень устала.

– Идите, – мягко, даже с болью в голосе ответил он.

Слабая благодарная улыбка осветила её лицо, и она уплыла от него по скользящей дорожке. Она бы упала, если бы сильные руки не подхватили её на пороге её комнаты. Руки были ласковые, заботливые, но всем своим существом она чувствовала, что это не ОН. Её раздели, умыли и заботливо уложили в постель. Потом её голову приподняли и заставили что-то выпить. Последнее, что она помнит, был голос, идущий, словно из неё самой. Знакомый голос.

– Ты молодец, девочка. Теперь спи.

А он так и стоял, зажав в руке несколько исписанных листков бумаги. Но цены им не было. Отчёт человека о том, что ему не положено знать. Он не сомневался, что его мать позаботится о Ванде, и ждал её, чтобы прочитать это под её защитой.

– Она спит, – услышал он мягкий голос матери. – Идём, нам нужно работать.

Они вошли в кабинет, но другой. Здесь Командор разрабатывал секретные операции. Именно здесь он хранил запасы бумаги и карандаши, изготовленные на Земле. На Земле до сих пор существует поговорка: «Рукописи не горят». Но мало кто знает, почему. Абсурдность этой поговорки настолько очевидна: бумага и грифель – очень горючие материалы. А люди веками используют этот афоризм всерьёз, а не в шутку, как вчера мудро заметила Ванда, на генетическом уровне. Горят рукописи. Ещё как горят! Но дело как раз в огне. Огонь вбирает в себя информацию и хранит в ноосфере Земли. Человек и сам огонь, только медленного горения. И он, если захочет, может считать любую информацию из ноосферы.

– Я думаю, что это очень важно, и обеспечу тебе защиту ещё и на своём уровне. Читай.

«Командору Галактического Военного Флота.

Совершенно секретно.

Служебная записка.

Командор, Ваше задание удивило меня. Первой моей мыслью было, что Вы издеваетесь надо мной, ведь трасса Ангель – Сют работает уже несколько веков. Это не только грузовая трасса, по ней идут и пассажирские транспорты, и военные. Это самый удобный и короткий путь. Проложить курс через трассу – задание для курсанта. Тогда меня заинтересовала дата полёта. Вы обозначили её. И это, полагаю, сильно меняет дело.

За последние пятьдесят лет на трассе произошло восемь странных случаев: исчезло шесть грузовых транспортов, один пассажирский и военный корабль с дипломатами. Но, просмотрев всю информацию по этому вопросу, я обнаружила, что нет обобщающих материалов. Я не посмела вскрыть Вашу личную базу данных, поэтому высказываю свои предположения. Все эти случаи происходили с точным интервалом в пять лет, за исключением моментов пятнадцать и пять лет назад. Дата, названная Вами, точно укладывается в эту схему. Но я обнаружила следующее. Все восемь катастроф произошли в обычных условиях. То есть между этими датами трасса работает на полную нагрузку, пропуская почти ежедневно даже не по одному транспорту. Существуют расписания в заинтересованных организациях, а также диспетчерские службы. И, несмотря на случившиеся катастрофы, никому не пришло в голову соблюдать строгую секретность отправки транспортов. Анализ показал, что все шесть погибших грузовых транспортов везли редкие в соседней Галактике минералы с целью обмена на такие же дефицитные минералы для нас. А поскольку это был обмен, то выходит, что и с той стороны потеряно шесть таких же транспортов. Десять лет назад погибли два пассажирских транспорта, один с нашей стороны, а другой со стороны соседей. Я проверила: сорвались два очень важных научных симпозиума по обмену знаниями. Даже в масштабах Галактики это была тяжелая потеря мыслящей материи. Но средства массовой информации продолжали говорить о трагической случайности. И нигде нет слов о трагической закономерности, которая так очевидна.

Теперь я хочу рассмотреть две даты, в которые якобы ничего не произошло. Любые трассы, от самой важной до самой незначительной иногда, бывают пустыми. Так было и в эти два раза. Но это не значит, что ничего не произошло. Пятнадцать лет назад я была в Сюте (я ещё вернусь к этому полёту) и готовилась к старту, когда на космодроме был принят военный корабль из нашей Галактики. Насколько мне позволяет судить мой опыт, это был Ваш личный корабль, Командор. Но никакой информации о вылете флагмана нигде нет, даже в диспетчерской службе нашей Базы, где зафиксированы все Ваши полёты, кроме этого. И если бы я не была свидетелем, я бы тоже об этом не знала. Значит, в условиях полной секретности Вы прошли по этой трассе. Кстати, время прибытия Вашего корабля зафиксировано, это было безопасное время. В создавшейся ситуации, я думаю, и эту информацию надо убрать из банка данных.

Дата пятилетней давности.

Вы не можете не знать, Командор, что я патрулирую именно тот крайний сектор Галактики, который прилегает к трассе. Ровно пять лет назад была моя очередь. Мой астроном обнаружил странные явления, но в масштабах Галактики, с учётом развития систем, мы посчитали их несущественными. О чём сейчас очень сожалею и готова нести ответственность за халатность. А тогда мы только указали об этом в рапорте среди других событий. Но произошло ещё нечто, о чём я не написала в рапорте. Думаю, меня можно понять. Ни один боевой командир не захочет прослыть сумасшедшим! Я видела корабль Странников. Подумайте, можно ли об этом написать в рапорте? Народ-легенда. И, согласно легенде, все знают, что Странникам не нужны корабли. А если они их используют в каких-то целях, то эти корабли умеют быть невидимыми.

Я была на мостике одна. Экипаж отдыхал. А мне хотелось посмотреть, какие корабли выйдут на трассу. Это не было простым любопытством, я уже задумывалась об этом, но пока не хотела привлекать внимание моих умных ребят. Всё было спокойно. И я с надеждой подумала, что в этот опасный день раз в пять лет трасса закрыта. И вдруг рядом с моим кораблём возник корабль Странников. Сенсоры молчали. А корабль был во всей красе. Он словно хотел, чтобы я его заметила. Заметила, конечно! Я словно влипла в экран обзора. Через несколько секунд я пришла в себя, но огромный корабль словно завис рядом с моим. Ничего не оставалось делать, как подать кораблю сигнал опасности столкновения. Там как будто ждали этого сигнала. Корабль грациозно развернулся и демонстративно направился к трассе. Подойдя к окну в Галактическом барьере, корабль снова остановился.

Дальше, Командор, прошу прощения, началась мистика. Где-то в глубине себя, даже не в голове, я услышала голос: «Ванда, ты молодец! А теперь по боевой тревоге уходите на Базу». И, представьте, я так и сделала. Такая мысль пришла мне в голову ещё до этого внутреннего приказа. Легенда гласит, что встреча со Странниками грозит бедой. Но не сразу я подняла экипаж по тревоге. Я увидела, что корабль Странников исчез, а через секунду приборы показали, что какой-то корабль вышел на трассу. Экипаж был удивлён. Все, до последнего рядового. У нас ещё были кое-какие планы. Но приказу подчинились. А когда, уже на полпути к Базе, радист принял Ваши личные позывные, он включил трансляторы во всех отсеках. И везде прозвучал Ваш голос: «Борт 3 – ФФ! Срочно вернуться на Базу!» Вся вахта на мостике в знак уважения, как по команде, отдала мне честь. Но я знала, что это не моя заслуга. Но ещё больше меня удивило Ваше личное вмешательство в обычный дежурный поход. Я не могла внести в отчёт эпизод со Странником. Центр Реабилитации мне был бы обеспечен! Но я поинтересовалась сводками и узнала: в этот день на трассе ничего не произошло.

События десятилетней давности заслуживают особого внимания. Трагедия произошла, как Вы помните, за полгода до известной даты. Но о встречах светил науки знали все учёные Галактического Союза. Форум широко освещался в средствах массовой информации. Готовилась пышная встреча пассажирского транспорта из соседней Галактики, которая превратилась в траурную церемонию. Но хоронить было некого. Спасатели не нашли даже мелких обломков, всё исчезло без следа, впрочем, как и во всех предыдущих случаях. Я руководила группой спасательных кораблей от нашей Галактики, а капитан Ризо – со стороны соседей. Мы почти одновременно обнаружили пробоину в энергетическом туннеле трассы, которая почему-то затягивалась сама собой. Мы оба ринулись в эту пробоину, но наши мощные машины были буквально вброшены обратно в туннель, и мы чудом избежали столкновения. Это отражено в моём отчёте, за исключением того, что я испытала животный ужас оттого, что мне показалось, что за это мгновение меня буквально рассмотрели.

Межгалактические пространства ещё мало изучены. Но именно мой экипаж совершил внетуннельный перелёт между нашими соседними Галактиками по маршруту: Ангель – Эндра 3 – Кэз – Сют – и обратно. Именно тогда на Сют я встретилась с Вашим кораблём. Полёт прошёл нормально. Для военных кораблей при использовании межгалактического прыжка эта трасса даже более выгодна, чем туннельный переход. Но мы шли на пространственных двигателях и туда, и обратно, поэтому полёт занял много времени. Но это позволило рассмотреть трассу со стороны. Мы обнаружили в районе трассы, ниже энергетического туннеля, в районе бывшего разрыва странное свечение. Светимость не превышала светимости обычной туманности. Но ни в отчётах строителей туннеля, ни в отчётах разведчиков трассы это свечение не зарегистрировано. Мой астроном это проверял. А я внесла это в мой отчёт о полёте.

Сейчас, в свете того, что Вы мне доверили тайну Ваших Галактических карт, я задаю себе вопрос: зачем Командор тайно л е т а л на Сют, если он мог оказаться там в мгновение ока?

И последнее.

Я прилагаю отчёт о своём последнем рейде в район входа в туннель. Совесть моя должна быть чиста, я пишу его в положенное время. Но по сердцу, если бы не известные обстоятельства, я, возможно, написала бы его вчера. Но сейчас думаю, что это даже хорошо, ведь я могу передать его из рук в руки.

Дело в том, что область входа в туннель трассы выглядит как всегда, но только внешне. Несколько звёзд лишились своих планет. Они, правда, были необитаемыми, может быть, поэтому никто этого не заметил. Произошло это недавно. Я запросила звёздные дневники корабля, на смену которому я вышла. На их картах всё нормально, на моих – планет уже нет. Это мне не понравилось. Мы пролетели вдоль Галактического Барьера. Представьте ужас моего астронома, когда он не нашёл две звезды, одна из которых имела семь планет, а другая – пять. Планеты были тоже необитаемые. На месте звёзд не было ни вещества, ни антивещества, не было никакой фоновой энергии – пустота. Это были крайние две звезды, ближайшие к Галактическому Барьеру. Кто работает в этом секторе, для всех они были маяком. Никому не хочется сталкиваться с Барьером! Но мы рискнули и на малой скорости подошли к нему. Командор, в Барьере была дыра! Всего в двух парсеках от входа в туннель трассы! Плотность вакуума вне Галактики и внутри неё почти одинакова – звёзды сами уплыть в дыру не могли. Пришлось пожертвовать ещё одной необитаемой планетой. Этой энергии хватило на то, чтобы залатать дыру и вернуться на Базу.

Но есть ещё одна деталь, о которой я никогда бы не упомянула в рапорте, если бы не писала лично Вам. Когда дыра была почти заделана, я опять услышала голос изнутри своего тела, как тогда, при встрече со Странником. Но голос был другой, злой и наводящий ужас. «Ещё раз здесь появишься – убью. А пока я жду более крупную добычу. Пожалуешься – тоже убью. Я контролирую всю информационную сеть ваших двух Галактик».

Мои выводы.

Во-первых, это существо.

Во-вторых, оно не боялось нас. Потому что, пока работали ремонтники, сенсоры определили его размеры.

В-третьих, оно огромно.

В связи с вышеизложенным, имею три варианта решения поставленной передо мной задачи.

А. Если в обозначенную Вами дату я должна доставить на Сют важное живое существо невредимым, то маршрут таков: Ангель – База Эндра 3 – Межгалактический скачок до Кэз – Сют. (Смета прилагается).

Б. Если мой корабль должен быть приманкой, путь один – трасса.

В. Если предполагаются военные действия, то нужно незаметно подобраться к району дыры. Наверняка там есть ещё одна дыра, мне просто не хватило энергии пройти дальше. И ещё. Нам слишком легко позволили залатать обнаруженную нами дыру. Или этому существу ничего не стоит проделать новую.

Примечание. Если это вариант – Б, то мой корабль должен быть переведён на автоматику для замены экипажа. Нельзя рисковать такими специалистами, какими укомплектован мой экипаж.

Командир корабля «Борт 3 – ФФ», Капитан Ванда Регул (Ригведа)».

– Ну, теперь тебе понятен мой выбор?

– А что мне делать с моей любовью?

– А разве любовь мешает работать? Учись у девочки. Она не побоялась выглядеть сумасшедшей, чтобы помочь тебе. Она открыла тебе тайну рода, которую не должна открывать под страхом смерти. Но она поняла, что ты её посылаешь на смерть. И она не дрогнет в бою.

– Ты хочешь сказать, что она жрица Учения. Что значит это слово в скобках? Конечно. Кто ещё мог заблокировать доступ в мозг мыслечитающим приборам? Кто мог додуматься до бумаги и карандашей?

– Да. Она из древнейшего рода хранителей учения на Земле. Регул – Сердце Льва, это её военный псевдоним. Мужчины рода рождаются долгожителями, но имя рода несут женщины. Мужчины – хранители знаний. Они или всю жизнь проводят в монашеском безбрачии, или женятся, но только на женщинах рода. Женщины – носители знаний. Они сами выбирают себе мужей, но до заключения брака муж не должен знать, кто она такая. За Ригведами испокон веков охотились все проходимцы Галактики. Потому что только её дети, если они мальчики, будут долгожителями, а если девочки – носителями имени. Так что если ты её предашь, её ждет смерть. И победа в бою её не спасет. Род знает, как это сделать.

Он молчал. С гримасой нестерпимой боли на лице он сжигал листок за листком. И только когда и пепел был уничтожен, мать сняла дополнительную защиту.

– Иди, Ванечка, отдохни. Завтра тоже нелёгкий день.

Утром Ванда проснулась отдохнувшей. Но когда она вошла в гимнастический зал, поняла, что пришла сюда ради бассейна. Равнодушно оглядела тренажеры. Зачем теперь ей всё это? И вдруг между беговой дорожкой и станком для тренировки мышц увидела проём в стене. Подбежала, и перед ней открылся тот самый пляж, которым она любовалась из окна. Не помня себя от радости, она сбежала с лестницы, сбросила халатик (замечательный мягкий пушистый халат, который кто-то заботливо оставил около её кровати) и бросилась в море. Она плавала почти до изнеможения, потом выбралась на берег, надела халат, чтобы согреться, села лицом к воде, подтянув колени под подбородок, обхватила их руками и застыла в этой позе.

Он подошёл неслышно, как всегда, и сел рядом. Ванда повернула голову. Он был одет, как в тот вечер.

– Доброе утро, – сказала она без всякого выражения.

Он подвинулся ближе, обнял её за плечи и, склонившись к её уху, прошептал:

– Девочка, я тебя никогда не предам. Не предай и ты меня. Постарайся выжить в этой мясорубке.

Она молча положила голову на его плечо. И время остановилось для них.

– Пора! – прозвучал знакомый голос внутри неё.

Ванда вздрогнула.

– Не бойся. Привыкай к этому голосу. У тебя хороший слух, с другим голосом не спутаешь.

Он подхватил её на руки и легко понёс вверх по лестнице. Она молчала. Прижавшись щекой к его плечу, она смотрела на его счастливое вдохновенное лицо и думала: «Ради этого стоило жить. Ради этого можно и умереть».

Он принёс её прямо в гостиную, усадил в кресло. На столе стоял завтрак на двоих. Не нарушая молчания, они принялись за еду. Он смотрел на неё и думал о том, какая она трогательная и нежная в этой домашней одежде. И такую он любил её ещё больше, чем ту, сияющую. Он знал, что всей его жизни не хватит, чтобы насладиться всеми нюансами этой огромной любви, которая переполняла его.

– Ванда, выходи за меня замуж.

Она вздрогнула.

– Но, Иван, мне не нужна жалость. Я не боюсь смерти. А теперь – тем более.

Он подошёл к ней, встал на колени, взял её руки в свои и поднёс к губам.

– Ванда, я люблю тебя. Я никогда и никому этого не говорил. То, что я чувствую, не может прийти в жизнь дважды. Мы все можем погибнуть в этой битве. Но мне надо, чтобы ты хотела жить. Победить можно только во имя жизни. Будь моей женой. Я не могу пообещать тебе покоя. Но моя любовь, моя жизнь и наше счастье в твоих руках.

Она взяла его прекрасную голову в свои ладони. Заглянула в его потемневшие глаза и нежно их поцеловала. Потом положила свои руки на его, лежавшие у неё на коленях.

– Ванечка, ты же знаешь, ты же чувствуешь, что мы созданы друг для друга. Но теперь ты знаешь, что без Обряда наш брак не будет действительным, даже если его утвердит Глава Галактического Совета.

Иван вскочил, нахмурил брови, воздел руки к небу и грозным гневным голосом выкрикнул:

– Я думал, что я полюбил простую девушку. А меня угораздило влюбиться в самую недосягаемую женщину во всей Галактике, в Ригведу, носительницу древних знаний. Перед ней мало стать на колени, к ней нужно ползти, а она может отпихнуть тебя носком своей туфельки, и ты умрёшь. И поползу!

Он был прекрасен в своём гневе, но что-то неуловимое говорило о том, что он шутит. Она бросилась ему на шею и так же, как он чуть раньше, прошептала ему на ухо:

– Это что, первая семейная ссора?

Он обнял её и закружил по комнате. Оба счастливо смеялись. Они могли позволить себе, имели право на несколько минут абсолютного счастья.

Он поднес её к столу, поставил на ноги и ехидно сказал:

– Ну, прославленный астролётчик! Где же твой соколиный глаз? Ты что, не видела, что съела на завтрак?

Ванда ахнула. На столе был ритуальный завтрак, который будущие супруги съедали вдвоём перед церемонией. Во время завтрака будущий муж, какого бы высокого ранга он ни был, должен был дать согласие на церемонию Обряда. А она должна была пообещать, что не опозорит его. Но выполнять это обещание ЕЙ было не обязательно.

– Командор, это нечестная игра! Сначала задурить женщине голову любовью, а потом сказать, что она плохой профессионал! Ладно! Всё тебе прощаю, Ванечка! А теперь садись снова за стол. От завтрака не должно остаться ни крошки!

Когда всё было съедено и выпито, они проверили даже пол, не упало ли случайно что-нибудь. Но всё было чисто.

– Я ухожу. Мне тоже нужно переодеться. И ещё встретить гостей.

– Ванечка, поцелуй меня.

Он, уже сделавший шаг к двери, остановился. Он знал, почему она просит об этом. С тех пор, как он узнал, кто на самом деле эта девушка, в его душе не было покоя. И, несмотря на то, что мать уверяла его, что всё идёт как надо, он не знал, чем это закончится.

Он выполнил её просьбу, вложив в этот поцелуй всю силу своей любви, надежду, тревогу и страсть.

Ванда осталась одна. Она подошла к окну и с грустью посмотрела на море. Она знала: от конца завтрака до начала церемонии только час. Но не многие проживали этот час. Или умирал жених, нарушивший Закон своего или её народа. А чаще погибала жрица, нарушившая Закон. Она и была такой жрицей.

В какой-то момент она поняла, что в комнате кто-то есть. Она медленно повернулась к окну спиной. Оно закрылось. Перед ней стояли шестеро: отец, четыре брата и чужой. Вглядевшись в него, она узнала Главу Галактического Совета. Только сейчас Ванда поняла, что он и должен быть главным Хранителем. Итак, трибунал в полном составе.

– Вы уже здесь? – спросила она без удивления и надежды. – Я готова.

Ванду, казалось, совершенно не смущало, что она предстала перед трибуналом в халате. Она прижалась спиной к стене, сложила руки на груди и гордо подняла свою красивую голову. В том, что это трибунал, у неё не было никаких сомнений. Она нарушила Закон. Да, она могла открыть своё имя избраннику, но только перед церемонией, чтобы дать ему право выбора. Если это был простой человек, то его, как правило, не смущало требование церемонии. Но среди великих мира сего гордость иногда побеждала любовь. И претендент предпочитал смерть. Тогда Обряд откладывался до определённого возраста Ригведы. И если до этого времени она не находила себе мужа, то принятие Обета налагало на неё безбрачие. После этого жрица ждала, пока её мать не родит новую принцессу, и только после этого вступала в свои права. Тайна состояла в том, чтобы Ригведа могла сама выбрать себе избранника, потому что только любовь могла породить будущую жрицу. Многие великие мира сего искали Ригведу по всей Галактике, потому что брак с ней позволял занять любую должность. Закон был суров. Если Ригведа теряла девственность до принятия Обета, умирали оба. Ванда облегчённо вздохнула. Иван кристально чистый человек, и он будет жить. И ещё одно, чего не смела делать Ригведа до совершения Обряда – открывать свои способности. Ей разрешалось быть умной и даже неординарной личностью, но свои особые способности она не должна была открывать. Именно это преступление совершила Ванда. И она должна умереть. Закон жесток. Но только так можно сохранить знания, лежащие в основе всей цивилизации Галактики.

– Ригведа! Вы признаете свою вину? – спросил Глава Галактического Совета.

– Да.

– Вы понимаете, что вас ждёт?

– Да.

– Вы можете назвать причину вашего поступка?

– Да.

– Это жест отчаяния от несчастной любви?

– Нет.

– Назовите истинную причину.

– Угроза. Угроза, нависшая не только над нашими двумя Галактиками, но и, возможно, над нашей Вселенной. Рядом с нами поселился Полип. Он ещё молод, но жесток и честолюбив. Он хочет пожрать всё и создать свою вселенную. Он из звёздного народа, потому что говорит на языке Странников. Но он, как бы сказали мы, люди, людоед. Он не хочет работать, создавая новую материю. Он пожирает своих братьев и сестёр, но этого ему мало, он ещё охотится на органическую жизнь.

– Почему вы не указали этого в своей записке?

– Не имела права. Мать Командора – Странник. Я думаю, она всё поняла, да и сама знает об этом немало.

– Если это так, как вы думаете, и мать Командора – Странник, то почему вы всё-таки открылись?

– Потому что я единственный пилот во всём Галактическом Флоте, который сознательно может участвовать в этой битве. И я должна была это доказать. Или вы полагаете, я должна была во что бы то ни стало спасти свою драгоценную шкурку? Бой будет жестоким, и, возможно, я всё равно погибну. Моя мать родит вам ещё одну Ригведу. Я сказала всё.

В комнате воцарилось молчание. Наконец, отец подошёл к ней и обнял её за плечи.

– Бедная моя девочка. Но ты сильная и выдержишь всё. Закон преступить нельзя. Но наш народ гордится тобой. Голосование было единогласным. Трибунал принял искупительную жертву. Ею стала твоя мать, – на глазах отца заблестели слезы. Но он взял себя в руки и продолжал: – Она сама внесла это предложение. Приговор был исполнен сегодня ночью. Теперь Ригведа ты. Церемония состоится.

Но Ванда уже не слушала его.

– Мама, мамочка… – рыдая, она сползла по стене на пол. – Милая моя мама, ты же ни в чём не виновата! Ты хорошо меня воспитала. Это я, я виновата во всём! Как вы могли так с ней поступить?

Все её тело сотрясали рыдания. Она не хотела жить такой ценой. Один из её братьев мягко поднял Ванду и усадил в кресло. В гостиной ещё появились кресла, и все расположились вокруг неё. Когда Ванда успокоилась, Глава Галактического совета сказал:

– Твоя мать была мудрой женщиной. Это она разработала сценарий проверки. Вернее, они вдвоём – вместе с матерью Командора. Слишком сложна задача, безмерно велика ставка – они обе проверяли своих детей. Но мать Командора не может умереть, если бы он не прошёл испытания, ей бы пришлось убить сына. Это родственный нам народ, и у нас одни законы. А ты должна была поступить так, как ты поступила. Твоя мать надеялась на это и с радостью отдала тебе часть своей жизненной силы, которую ты получишь, когда тебе наденут корону Ригведы. Она верила в тебя, и ты оказалась достойной этой веры. На суде ты вела себя как настоящая жрица. Зная, чем грозит тебе трибунал, ты довела ритуальный завтрак до конца, спасая своего любимого. И ты абсолютно права, твоя мать тебя хорошо воспитала!

Ванда думала о том, что всё только начинается. Им с Иваном придётся сразу пройти три опасных Обряда. И результат этих церемоний зависит от того, каковы они на самом деле. Если хоть в ком-то из них будет обнаружено притворство, честолюбивые помыслы или другие лукавые планы, церемония окончится трагично. К ней подошёл брат.

– Вот твоя одежда, сестра. Поторопись. Времени осталось мало.

Он подал Ванде сундучок, который до этого бережно держал в руке. Помог ей подняться и проводил до дверей её комнаты.

Ванда была потрясена. Такой большой ценой ей досталась жизнь и относительное долголетие, чтобы погибнуть в борьбе с монстром. Но пути назад не было. Она открыла сундучок и невольно ахнула. Там лежало платье, которое готовили в течение всей жизни юной Ригведы, чтобы успеть к церемонии Обета. Оно всегда было уникально и не передавалось по наследству. Изготовлялось это платье из мыслящей материи, которая могла общаться только с той личностью, для которой была изготовлена одежда. Только на единственной планете из огромного числа разумных планет Галактики была такая мастерская. Процесс был очень долгим. Он забирал у существ, населявших эту планету, всю их способность мыслить, а способность эта была огромной. Платье готово. У них теперь будет передышка до рождения следующей Ригведы. Платье преемницы Ванды будет ещё лучше, потому что Галактика обогатится новыми знаниями. Планета гордилась своим промыслом, как и Земля – своей способностью рождать гениев.

Ванда прикоснулась к платью. Оно тут же откликнулось сочувствием. Ванда испытала в ответ великую благодарность – ей так необходимо было сочувствие. И платье затрепетало радостью оттого, что будет жить. Контакт был установлен. Это будет единственное её платье на всю оставшуюся жизнь. И оно само будет выбирать цвет и фасон согласно ситуации. Ванда открыла шкаф, он был пуст. Она сняла халат. Это теперь единственная вещь, в которой она может быть наедине с собой – подарок матери Ивана. У её матери такой вещи не было. Она бережно повесила халат в шкаф. Решительно подошла к сундучку и надела платье. Оно окружило её золотым сиянием, волосы сами уложились в ритуальную прическу, на ногах появились сияющие туфли на очень высоких каблуках.

Ванда вышла в гостиную, там её ждали братья. Они аккуратно начали поправлять уже растущий шлейф. И когда всё было готово, процессия направилась в зал.

В зале было много гостей. Такого разнообразия существ в одном месте Ванда ещё не видела никогда. Было ощущение, что здесь собрались представители всех разумных кланов Галактики. Она удивилась. Обряд Посвящения Ригвед никогда не проходил столь публично, там были только посвящённые. И даже церемония бракосочетания Ригведы не была настолько открытой. У неё замерло сердце, и она уже не знала, чего ей ждать. Но платье сияло золотым светом и заставляло держать осанку и выражение лица. Пока она шла к своему месту, а оно было рядом с отцом, ей показалось, что зал стал намного больше, чем представлялся ей до сих пор. Кресла гостей были расставлены вдоль стен в три яруса. Её встречали стоя, почтительно склонив головы. Она подошла к отцу, стоящему в конце овального зала, и встала рядом. В середине стены, которая находилась напротив прохода в её апартаменты, на третьем ярусе находился трон Главы Галактического Совета. Ниже расположились члены совета. Напротив неё, в конце белой дорожки (Ванда удивилась, что раньше не заметила её, ослепительную на чёрном фоне пола; а, возможно, она появилась только сейчас и бежала впереди её взгляда), стояла женщина удивительной красоты. Так вот она какая! Их глаза встретились. Тёплая волна материнской ласки окутала её.

– Спасибо, – мысленно поблагодарила её Ванда.

– Это мой свадебный подарок. Понравился?

– Царский подарок!

– Да. Ты интуитивно очень мудра, девочка.

И тут платье прервало диалог, хихикнув, оно сказало:

– В кои веки кто-то подумал и обо мне, мне ведь тоже надо когда-то отдыхать.

Ванда улыбнулась. Она заметила, что шлейф исчез, ей не придётся одной тащить его на середину зала. Её братья освободились и плечом к плечу стенкой стояли за ней и отцом. Она мысленно поблагодарила и платье.

– Не стóит. Это моя работа, – тут же ответило оно. – Позволяй мне иногда поболтать с тобой.

Она незаметно погладила платье. И сразу его сияние как бы спало, и все увидели, как прекрасна сама Ванда. В зале раздался вздох восхищения.

Но тут рядом с дверью, из которой вышла Ванда, открылась ещё одна. Все снова встали. Оттуда, чеканя шаг, в парадной форме вышли военные космолётчики, образовав живой коридор, по которому лёгкой летящей походкой пронёсся юноша в ослепительно белой пиджачной паре. Ванда даже не сразу узнала его. Только когда он встал напротив неё, и их глаза встретились, она узнала Командора. И опять вздохнула с облегчением. Она не могла себе представить Командора в форме во время Обряда. А ещё ей показалось, что рубашка его любимого покроя, выглядывающая из-под пиджака, была такая же, как её платье.

– Конечно, – откликнулось платье, – мы выполняем заказы для некоторых очень высокопоставленных Принцев. Но тут особый, уникальный заказ. Пока на нём эта рубашка, вы можете общаться без слов.

Но Ванда не слушала. Так значит Иван – Принц!

– Принц, Принц, – продолжало сплетничать платье. – Принц очень высокого и древнего рода.

Зазвучала музыка. Ванда торжественным шагом королевы направилась в центр зала, а Командор – ползком. Только полз он как-то странно, вытянув вперёд руки и извиваясь всем телом, как змея, быстро и элегантно. Зал затаил дыхание. Церемония заключения брака Ригведы всегда была таинством. Никто и никогда не знал, что сделает Ригведа, даже если она допустила эту церемонию. Ей теперь можно было всё.

Они одновременно достигли середины зала, и он коснулся пальцами носков её туфель. Ванда могла сделать шаг назад. Это означало отказ, но претенденту даровалась жизнь и почёт. Могла просто сбросить его руки с туфель. Это означало жизнь, но позор. Могла наступить на руку. И это означало немедленную смерть. Могла дотронуться до его плеча. Это значило, что она выходит замуж из чувства долга, чтобы родить новую Ригведу. И как только это произойдёт, а в таких случаях это происходит быстро, муж становится свободным человеком. Он даже может заключить другой брак. Если она коснется его головы, то это значит, что она согласна на брак до конца своей жизни. Командор надеялся именно на это.

Ванда смотрела на этого красивого, талантливого и гордого человека, распростертого у её ног. Она не могла уступить ему в открытости и благородстве. Она нагнулась. Подхватив его, одним рывком поставила его на ноги рядом с собой и, повиснув у него на шее, сама поцеловала его. Он обнял её и прижал к себе.

– Ванда, я не могу любить тебя больше, это просто невозможно. Но благодарность моя не знает пределов.

– Я люблю тебя.

– Твое честное признание в любви здесь, на церемонии, поднимает меня на недосягаемую высоту.

Они разговаривали мысленно, потому что не могли прервать свой поцелуй. Зрители закрыли лицо руками. Такое бывало очень редко, и они не имели права на это смотреть. Для надёжности они были окружены сиреневыми куполами, непрозрачными с их стороны. Наконец, Иван опустил Ванду на пол.

– Мне даже кажется, – сказал он, – я начинаю любить твоё платье.

– Конечно, – ехидно заметило платье, – твоя мамочка позаботилась, чтобы я не работало ночной рубашкой.

– Тогда я тебя просто обожаю, – и он поцеловал Ванду в плечо, коснувшись губами ткани её платья.

После этого они встали рядом, взявшись за руки и повернувшись лицом к Главе Галактического Совета. Музыка смолкла. Все открыли глаза. Щиты исчезли. Но за секунду до этого платье Ванды и рубашка Ивана стали ослепительно белого цвета. Глава Галактического Совета встал.

– Иван Громов, Командор, и Ванда Регул, Ригведа, объявляются мужем и женой. Это прекрасный брак по любви. Но это ещё и мощный политический союз. Объявляется церемония Коронации.

Ванда и Иван сделали несколько шагов в стороны. Между ними появились два столика, на каждом лежала корона. Одна из них была чёрной – Ванда знала, это её корона. Она сделана из очень редкого металла, который можно добыть только в горячем центре Галактики. Если корона погибает вместе с Ригведой, то хранители, рискуя жизнью и погибая, добывают металл для новой короны. Металл этот рождается внутри звёзд и хранит память Вселенной. Бриллианты в короне тоже чёрные. Они завораживают любого, кто посмеет смотреть на них. Но Ванда знала и другое: если она недостойна короны, она умрёт, как только корона коснется её головы. Взять корону в руки мог только Хранитель высокого ранга, которого корона сама выбирала. Подошёл отец. Он склонился перед короной на одно колено, а потом поклонился до пола. Поднялся, взял корону в обе руки и встал напротив Ванды. Теперь Ванда опустилась на одно колено и поклонилась. Потом она встала напротив отца, взгляд её был спокоен и полон решимости.

– Я готова.

Медленно отец поднял руки и возложил корону ей на голову. Ванда ощутила, как волна нежности и любви окутала её. Слезы выступили у неё на глазах. «Мама», – прошептала Ванда, на миг она закрыла глаза и увидела мать. Та улыбалась. В течение этого мига платье Ванды было чёрным. Для посвященных это был знак, что жертва принесена и принята. А для всех остальных это было подтверждением того, что на Ванде одежда Ригведы, живущая своей жизнью. Когда Ванда открыла глаза, её платье оказалось белоснежным, как за миг до этого. Платье пощадило её, тронутое искренней печалью Ванды. Отец счёл это хорошим знаком. Значит, платье приняло Ванду по душе и будет служить ей верой и правдой.

– Приветствуем новую Ригведу! – провозгласил Глава Галактического Совета.

Все встали и склонились в глубоком поклоне.

К Командору подошла его мать и тоже встала напротив него. Он встал перед ней на колени. Она протянула руку, взяла белую корону, затем, уже двумя руками, возложила на голову сына. Корона засияла на его голове нестерпимым блеском. Звёздный народ принял своего принца.

– Приветствуем Звёздного Принца! – Глава Галактического Совета склонился в почтительном поклоне. Все гости опустились на колени, а потом коснулись лбом пола. – Высокая честь для нашей Галактики, что нам доверили воспитать его. Он будет занимать должность Командора, пока его народ не призовёт его. Приступаем к Обряду Венчания. Поскольку даже я не имею права венчать столь важных особ, прошу приветствовать нашего гостя.

Все встали. Между залом и публикой возник защитный экран, на этот раз прозрачный. И только Ванда и Иван, взявшись за руки, по-прежнему стояли в центре зала. Перед ними возникла высокая фигура в светящемся сером плаще. Лицо было закрыто капюшоном. Существо подняло руки, одновременно сняло короны с голов Ивана и Ванды, потом, перекрестив руки, снова возложило их им на головы.

Зал ахнул. Чёрная корона на голове Ивана засияла ослепительным белым светом. А его корона на голове Ванды стала чёрной и гипнотически замигала своими чёрными бриллиантами.

Существо исчезло, защитная стена тоже. Снова поднялся Глава Галактического Совета.

– Принц! Ригведа! Свободное Сообщество Галактики поздравляет вас с законным браком. Но прежде чем приступить к вручению подарков, мне хочется порадовать всех с ещё одним приятным сюрпризом. Послезавтра Ригведа летит с официальным визитом к Носительнице знаний в соседнюю Галактику.

Всеобщее ликование. Перед Иваном и Вандой возник стол для подарков. Их клали на стол, потом они исчезали, уступая место другим. А дарители покидали зал, счастливые, что им выпала честь присутствовать на такой редкой церемонии. А Иван и Ванда так и стояли, взявшись за руки, не веря тому, что остались живы, что ничего больше не стоит между ними, кроме… кроме новой угрозы погибнуть. Но у них был ещё день и две ночи.

Когда зал опустел, ещё минуту они стояли, оглушённые всем случившимся. Потом Иван повернулся к Ванде.

– А теперь разреши пригласить тебя потанцевать со мной.

Заиграла музыка. Они долго кружились по залу, забыв обо всём. Ванда даже не заметила, что её платье стало простым и удобным, а на ногах уютные лёгкие туфельки. Иван тоже был в чёрных брюках и в своей любимой белой рубашке. Они были одни. Они были дома. Он подхватил её на руки и понёс. Она была такой хрупкой и лёгкой, и Иван уже начал привыкать к этому удовольствию – носить её на руках. Он всю жизнь будет носить её на руках и в прямом, и в переносном смысле. И вдруг он остановился. А где она взяла силы, чтобы одним рывком поднять его с пола? Но спрашивать не стал, и через несколько шагов они уже были в гостиной, которую успели полюбить. Но там было всё по-другому. Низкий круглый стол был заставлен едой, а вокруг него лежали огромные кресла-подушки. Было очень много цветов и удивительных изящных вещей, часть из которых, несомненно, им только что подарили. Но они не стали их рассматривать, а просто упали на подушки со счастливым смехом.

– Иван, ты не поверишь, но я очень хочу есть.

– И я хочу.

– Короны-то хоть снимите, – хором громко сказали платье Ванды и рубашка Ивана.

Они глянули друг на друга и снова рассмеялись. Ванда подняла руки, но корона словно приросла к голове.

– А ты нажми на бриллиант, который у тебя над правым ухом, – прошептало платье, – она и исчезнет. Она сама знает, где её место.

Когда Ванда справилась со своей короной, Иван уже колдовал над столом, накладывая ей на тарелку самые лакомые кусочки. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу, как будто делали это всю свою жизнь.

– Значит, ты Принц! А мне не сказал. Я ведь тебе открылась.

– Ты должна была это сделать, иначе всего этого не было бы. Ты должна была быть настоящей не по праву наследования, а по сути. И ты должна была полюбить меня как простого человека, пусть Командора, но человека. Я ведь тоже не знал, что ты Ригведа. И в этом было моё испытание. Я должен был полюбить женщину, а не корону.

– Но я прошла через трибунал.

– А я через Обряд. И это не всё. Если бы я не любил, твоя корона меня убила бы.

– Да. Мы оба рисковали. И сейчас ещё не можем сказать, что всё позади.

– Ванда, давай не будем обкрадывать себя. У нас так мало времени. Пойдём лучше, искупаемся в море. Да, и сними это кокетливое платье. У тебя ведь есть мамин халатик. Я хочу, чтобы мы были только вдвоём.

Ванда не заметила, когда её платье стало прозрачным. Она покраснела и выбежала в свою комнату.

– Как тебе не стыдно так себя вести?

– Я стараюсь! А ты собиралась свою первую брачную ночь провести в оживлённой беседе на морально-этические темы?

Ванда фыркнула и стала снимать платье. Оно немного посопротивлялось и сдалось.

– Учти, только корона Принца позволяет тебе снять меня.

Ванда надела халатик, вышла на лестницу и стала спускаться к морю. Иван догнал её на середине лестницы. Он был в таком же халате, как у неё. Он подхватил её, как пушинку, бегом сбежал к морю, поставил её на ноги, сбросил свой халат и нырнул, оставив за собой светящийся след. Она медленно вошла в воду вслед за ним. Там всё и случилось.

Он был нежен и терпелив. Сначала они плавали по кругу, как дельфины, фыркая и ныряя. Потом он поймал её. Она билась в его больших ласковых руках, как золотая рыбка, окружённая мириадами искр. Выскальзывала и уплывала, тихо смеясь. Он гнался за ней и ловил. Она и сама ласкалась, обвиваясь вокруг него, прикасаясь к его телу в самых неожиданных местах своими нежными пальчиками. Они целовались, ощущая на губах соль воды и взаимную страсть. Ему казалось, вот она, он уже держит в своих руках её трепещущее тело. Но в самый неожиданный момент она вновь выскальзывала. Он плыл за ней, и сердясь, и радуясь одновременно. Он признался себе, что, наверное, был бы разочарован, если бы она сдалась слишком быстро. Он снова догонял её. Она опять трепетала в его объятьях, но с каждым разом он держал её все крепче и крепче, стараясь продлить ощущения её нежных прикосновений, доводящих его до исступления. Он ловил губами её совершенные груди, чувствуя, как под его поцелуями отвердевают соски, а она выгибается с лёгким стоном, всё плотнее прижимаясь к его телу. Он с жадностью, о которой даже не подозревал, приникал то к одному, расцветшему как розовый бутон, соску, то к другому, остро сожалея, что не может ухватить сразу два. А она ревниво искала его губы, целовала его плечи, шею, глаза. Её руки ласкали его, её пальчики играли на его теле, как на музыкальном инструменте, а его тело пело и стонало, повинуясь их нежной силе. Наконец, он забыл, кто он, где небо и земля. Была только эта женщина. Он с трепетом вошел в неё, как в храм. И она впустила его, медленно открывая одну дверь за другой, с каждым шагом даря ему новые и новые ощущения. Он не торопился, исчерпывая до конца всё, что ему открылось. Он уже испытал всё, чего ожидал. Потом, неожиданно, то, о чём мог только мечтать. А его желание становилось всё сильнее и сильнее. Он чувствовал, как послушно её тело, как оно живо откликается на каждое его движение, и всё-таки живёт своей жизнью, давая ему ощущения, затмевающие рассудок и способность анализировать. И настал миг для обоих на грани бытия. Ванда почувствовала острую боль, пронзившую её переполненное томлением тело. Она вскрикнула. И крик её совпал со стоном, сорвавшимся с его губ, в нём была и радость победы, и экстаз, и удивление одновременно. Он подарил ей долгий и нежный поцелуй. Он ласкал её тело, благодаря его за те ощущения, которые он испытал. И он снова хотел. Хотел повторить всё это. Но не здесь. Он должен всё видеть. Он хотел знать, доставил ли он ей такое же счастье, какое подарила ему она. Он схватил её в охапку и понёс вверх по лестнице, она замерла у него на руках. А по его груди струились её слезы. Слезы счастья.

А он думал, удивляясь, что ещё может думать. Думал о том, какой он дурак, он хотел отложить это на потом, когда всё кончится. Но ведь никто не знает, как это всё закончится. А если случится непоправимое, ни он, ни она не простили бы другому незавершённости… Ванда думала почти то же самое.

Он уложил её на роскошную кровать, чудесным образом заменившую её простое солдатское ложе, и сказал с ласковой улыбкой:

– Давай отдохнём, – и тут же начал покрывать поцелуями её совершенное тело.

Это была их ночь. Они ласкали друг друга с неистовой страстью, изощрённо и без устали. Теряли сознание наверху блаженства. А когда приходили в себя, всё начиналось сначала. Он срывал губами с её губ, опухших от поцелуев, своё имя, а она с его губ – своё. А других слов больше вообще в мире не было. Да и не нужны были им слова, если говорили глаза, руки, губы, каждая клеточка их души и тела.

И лишь под утро, крепко обнявшись, они притихли, прислушиваясь к стуку сердец. Не открывая глаз, он сказал:

– Учти, так будет всегда.

– Я согласна.

И оба мгновенно уснули.

Когда утром Ванда проснулась, она несколько минут лежала с закрытыми глазами, боясь их открыть. Она была и счастлива, и смущена одновременно. Но, открыв глаза, вздохнула с облегчением. Она лежала одна на безупречно белой, без единой складочки простыне, прикрытая лёгким ласковым покрывалом. Благодарная улыбка мелькнула на её губах. Она упруго вскочила, накинула халатик, брошенный вчера на берегу, но услужливо лежащий рядом, и побежала в бассейн. И только она погрузилась в воду, как на неё со всех сторон налетели ионные потоки, приятно массируя её счастливое, но ноющее от усталости и истомы тело. Из воды она вышла бодрая и весёлая. Быстро съела заботливо приготовленный для неё завтрак. Открыла шкаф – там висела её военная форма. Она привычно надела её и направилась к выходу.

– Подожди, – хихикнула форма. – Во-первых, привыкай здороваться со мной. Я всё-таки живое существо.

– Прости меня, пожалуйста, – сказала с искренним раскаянием Ванда, привычно оглаживая себя по бокам.

– И брось эту дурную привычку. Ты должна знать, что отныне ты всегда будешь выглядеть безупречно.

– Ну, спасибо!

– Во-вторых, – не унималась форма. – У меня есть имя. Зовут меня Оза. Не надо нервничать. У Принца – мой друг. Зовут его Элг. Могла бы не говорить, но вдруг пригодится. Теперь он будет с тобой общаться, как и я с Принцем. Вы правильно вели себя ночью. И вы оба нам нравитесь.

– Ничего себе! Ты что, подсматривала?

– Мне не нужно подсматривать, чтобы знать.

– Что-то я не помню, чтобы мамино платье было столь разговорчиво, – осторожно заметила Ванда.

– А я новая модель! – гордо ответила Оза. – В-третьих, теперь я могу научить тебя управлять короной.

Несколько минут, и Ванда полностью овладела этим искусством.

– Вот за это спасибо! Я уже думала, что мне придётся обращаться за помощью.

– А никто, кроме нас, этому не учит. Но никто, кроме вас, не знает, что мы мыслим и умеем говорить. И не должен знать! Учти это.

– Да. Я многого ещё не знаю.

– Зато я знаю всё. Поэтому Ригведа и должна носить меня, не снимая. Я – твоя энциклопедия. А корона – твоя сила. С ней тоже можно разговаривать. Однако она реагирует только на прямую просьбу или приказ, но это в минуты опасности. Пока всё. Нам нужно идти. Элг говорит, что все в сборе и ждут нас.

Ванда вошла в зал. Он снова был пуст, если не считать небольшой группы в центре: здесь находились Глава Галактического Совета, Командор, его мать, отец Ванды и четверо её братьев. Она подошла и отдала честь Командору.

– Командор!

– Вольно, капитан!

Он подошёл, обнял её за плечи и нежно поцеловал. Ванда смутилась. Он шепнул:

– Ну, что ты! Здесь все свои.

И тут она заметила, что вся компания с радостным любопытством рассматривает её. Она невольно опустила глаза и с ужасом увидела, что из кармана её форменной куртки вылез уголок белого платочка, на мгновение он вспыхнул огненно красным светом, а потом стал бледно-розовым. Она попыталась затолкнуть его обратно, но он увернулся и победно светил. Все радостно поздравляли друг друга, а Ванда беспомощно посмотрела на Командора. Он улыбался, а из его кармана выглядывал такой же розовый светящийся уголок.

– Ладно, так и быть, я усмирю этих болтунов, – ласково сказал Командор, вытащил платочек из её кармана и положил в свой. Теперь из его кармана выглядывало уже два уголка. Они ещё раз радостно вспыхнули, кивнули друг другу и исчезли.

К ней подошёл отец, обнял за плечи и отвёл в сторону.

– Ванда, это последняя часть ритуала. Брак считается недействительным, если после первой брачной ночи Ригведа осталась девственницей. И всегда об этом сообщала одежда. Если бы не особые обстоятельства, то сейчас на тебе было бы белое платье, которое время от времени вспыхивало бы всеми оттенками цвета любви. И, будь уверена, опытному глазу оно бы рассказало всё, что между вами произошло в эту ночь. Это Закон. И это был долг твоего платья. Теперь оно полностью в твоей власти и никогда тебя не предаст, умрёт вместе с тобой. Теперь ты отвечаешь за две жизни, а, скорее всего, уже за три (Оза хихикнула). Так что, считай, тебе повезло. Твой Принц одел тебя в военную форму. Любит. Оберегает даже от своих. А теперь пора работать.

Отец подвел её к столу, уже стоящему в центре зала, за которым удобно расположилось всё общество. И как только Ванда с отцом заняли свои места, над ними опрокинулся сияющий купол, за которым на миг Ванда увидела вчерашнюю высокую фигуру в плаще.

Первой заговорила мать Командора. Ванда смотрела на неё с благоговением. И даже мысленно не могла назвать Василисой, как в легенде. И тут же услышала: «Зови меня просто – Мать. А для тебя я ещё и мама, но это только между нами». И всё это время она говорила вслух.

– Во всей Вселенной, в каждой Галактике, у любого народа есть фраза: «Как вверху, так и внизу». Потому что каждое мыслящее существо получает на неосознанном уровне информацию из Космоса. Мы, Звёздный Народ, самые древние. Казалось, уже нет ничего такого, чего мы не умеем. И всё-таки мы ещё не достигли гармонии и совершенства. Живём мы намного дольше существ, которых создаем, воспитываем, учим. Но и трагедии наши гораздо глубже, и для нас болезненнее, чем для них. Сколько бы времени ни жило существо, как бы глубоко оно ни страдало, приходит время, и существо умирает, а вместе со смертью приходит освобождение от страданий, дух очищается, обогащается новыми знаниями и воплощается вновь, забыв свою старую боль. А мы помним всё. И свою боль, и боль тех, кого создали. И среди нас есть такие, которые взрываются, не выдержав боли. Но наша гибель ведёт к гибели миллиардов живых существ, цивилизаций, мыслящей материи и причиняет боль тем из нас, кто остался в живых. И боль эта живёт вечно. Полип, о котором идёт речь, – сын моей несчастной сестры. Брак по расчёту в целях создания системы звёзд в слабеющем рукаве вашей Галактики. Затем извечный спор, кто главнее. Для тех, кто не любит, это очень важно. Через некоторое время она, как паучиха, пожирает своего спутника. Причём он первый протянул к ней свои всасывающие щупальца, но, увлечённый своей идеей, не заметил, как его конструкция начала работать против него. Когда заметил, было уже поздно. Она всосала в себя всё его вещество и всю энергию, мстя за предательство, за поруганные надежды испытать светлое чувство любви. В результате ужасные роды: две мёртвые планеты, на которых никогда не будет жизни – убийство не может родить жизнь; и маленький карлик-монстр – ущербное, непослушное и нелюбимое дитя. Ей не хватает мужества убить его сразу. Через некоторое время он сбегает от неё. Она понимает, что её ребенок ограбил её, прихватив всю энергию мысли. Она окончательно сходит с ума, срывается с места и летит через всю Галактику в поисках своего сбежавшего детёныша. Она может двигаться только как ракета, выбрасывая часть своей массы, поэтому движется очень медленно. Некоторое время её хорошо наблюдали астрономы Земли и назвали её «Летящей звездой Барнарда». Сейчас она уже вышла из поля их зрения, но движется не в том направлении, можно сказать, просто удаляется от того места, где притаился её коварный детёныш. Бороться с ним будет трудно. Он накопил уже достаточно большую массу, храня её в виде нейтронов, и обладает разумом двух, а по последним данным, даже более звёзд.

– Мы подготовили уничтожители материи очень большой массы и установили их на пяти кораблях, – сказал Глава Галактического Совета.

– На моём Флагмане стоит такой же. Значит, кораблей шесть. Ванда правильно предположила – в Барьере есть ещё одна дыра. Сквозь неё мы и выйдем, чтобы не тратить лишнюю энергию.

– Вам необходимо подобраться незаметно. Простите, Командор, вам самому придётся защищать свой корабль от утечки мыслей, и вам это по силам. А остальные корабли берём под свою защиту я и мои сыновья.

– У меня есть вопрос, – вступил в разговор один из братьев. – Куда направлять энергию, выделившуюся после уничтожения материи?

– Не всю материю будем уничтожать, – ответил Командор. – Часть вернём в нашу Галактику и попытаемся восстановить погибшие звёзды и планеты, а остальную энергию нужно направить на Мать и Ванду. Все три канала будет держать Глава Галактического Совета. По восстановлению звёзд и планет будет работать команда специалистов, которая уже на месте и занимается подготовительными работами. У Ванды особое задание: она полетит с дипломатической миссией в соседнюю Галактику.

И, уже обращаясь только к Ванде, мягко сказал:

– А сейчас, капитан, пойдём осматривать твой корабль.

– Мой корабль в полном порядке, Командор.

– Надеюсь.

Все встали. Защитный купол исчез. Мать проводила гостей. Они остались одни.

– И нам пора, моя девочка.

Он снова нежно поцеловал её, обнял за плечи и повёл в дальний конец зала, где она ещё не была.

– Ты счастлива? – спросил он, заглядывая ей в глаза.

Она молчала, но глаза её сияли. Они подошли к самой стене. Она раздвинулась. У самых своих ног Ванда увидела бегущую дорожку в узком и длинном коридоре. Он приподнял Ванду, поставил впереди себя, придерживая двумя руками её за плечи. Дорожка быстро набирала скорость. Им многое хотелось сказать друг другу, но не хотелось говорить на ходу, и они молчали. Наконец, дорожка замедлила свой бег. Ванда оказалась в огромном ангаре. Перед ней стоял её «Борт 3 – ФФ». В следующее мгновение она увидела, что он каким-то чудом превратился в грузовой транспорт. Сзади к кораблю был пристроен контейнер такой величины, что её корабль казался утёнком, запряженным в платформу со скирдой сена. Ванда в ужасе смотрела на это несуразное сооружение, не в силах вымолвить даже слова. Он терпеливо ждал, пока она придет в себя. Наконец, она укоризненно посмотрела на Командора и спросила:

– А этот воз для чего? Для подарков, что ли?

– Капитан, вы редкая умница. Флот вами должен гордиться.

Она вздрогнула, посмотрела на Командора. Лицо его было серьезно. Тут она заметила, что вокруг корабля ещё снуют какие-то тени.

– Пойдёмте на корабль, капитан.

Они досконально проверили всё: автоматику, надёжность работы всех систем, связь, навигационные приборы, надёжность бортового мозга, астрономическую службу, средства защиты и нападения и систему жизнеобеспечения. Они обошли все каюты экипажа и наглухо их заблокировали, исключив возможность открыть их даже с мостика. Мостик был последним, куда они пришли. Это было, казалось, единственное место на корабле, где всё осталось по-прежнему. Но, присмотревшись, Ванда поняла, что ей заменили кресло.

– А это зачем? – она укоризненно посмотрела на Командора и указала рукой на кресло, которое очень ей напоминало её халатик.

Впервые за последние несколько часов лицо Командора смягчилось.

– А это мой свадебный подарок. Или ты хочешь оставить службу во Флоте? Прости, я не успел спросить тебя о твоих планах. Может быть, тебя больше устроит светская жизнь жены Командора?

Ванда оторопела. Она и не думала ещё об этом.

– Ну, так подумай! Немедленно! А то он всё решит за тебя, – еле слышно шепнула Оза.

Ванда вытянулась в струнку, отдала честь и очень серьёзно сказала:

– Командор! Разрешите продолжить службу во Флоте!

– Я так и думал, – ответил он серьёзно, но миролюбиво. – Тогда нужно опробовать кресло.

Она послушно села в кресло. Оно сразу зафиксировало её тело, хотя внешне этого совсем не было видно. Улыбнувшись, Ванда положила руки на подлокотники. И тут же под пальцами правой руки в пушистой обивке нащупала три кнопки. Она нажала на первую. Возникла карта, такая же, как у Командора, и выдвинулась маленькая панелька управления. Ванда настроила её на тот сектор Галактики, где был туннель трассы, и выключила карту. Нажала на вторую кнопку. И тут же в наушнике, встроенном в форменный берет, она услышала:

– Капитан, из вас не получится светская дама. Постарайтесь стать просто хорошей хозяйкой дома.

– Попробую, – шепнула она одними губами.

Он улыбнулся.

– Третья кнопка пока не работает. Она для отцепления контейнера. Все кнопки настроены только на твой генетический код. И даже если будут обнаружены – не сработают. Все кресла на мостике снабжены амортизаторами, как и твоё.

Она снова нажала на вторую кнопку.

– Командор! Разрешите обратиться?

– Разрешаю.

– Можно вас поцеловать?

Он выхватил её из кресла и жадно прижался губами к её раскрывшимся навстречу губам.

– Я так люблю тебя, – сказал он чуть осевшим голосом. – И мне очень приятно, что тебе понравился мой подарок. А теперь пойдём смотреть контейнер.

Они были у самого выхода, когда он дотронулся до её плеча. Она оглянулась, а он, опустив глаза, почти робко сказал:

– Ты пригласишь меня сегодня поужинать с тобой?

Она повернулась к нему и прошептала:

– Ванечка, я буду счастлива, если ты доставишь мне такую радость: придёшь ко мне поужинать.

Его сапфировые глаза вспыхнули синим пламенем.

Они вышли из корабля в ангар и направились к контейнеру.

– А почему в контейнер нельзя войти из корабля?

– Сейчас узнаешь. Приложи свою руку.

Она дотронулась до корпуса контейнера, как будто прикоснулось к живому телу. И ещё она почувствовала корону на своей голове. Ванда вопросительно посмотрела на Командора.

– Да. Это гизюль. Живой металл. Слёзы звезд. Попроси корону, она откроет проход.

– Пропусти! – мысленно приказала Ванда. Потом, смутившись, добавила: – Пожалуйста.

Оза кое-чему её уже научила. Ванду окатило волной дружелюбной радости. И их с Командором словно втянуло внутрь. Ванда не могла даже предположить, что её там ждёт, но когда увидела, просто онемела. Перед ней во всей своей красе был корабль Странников. А рядом с ним стояла Мать.

– Вы оба умеете хорошо работать. Прекрасно! Тем больше времени вам останется для себя. Даже в самых варварских цивилизациях влюблённых после свадьбы оставляют одних. А вам, великим мира сего, приходится работать. Подойдите, я обниму и благословлю вас. Вы заслужили это.

Командор подошел к матери и встал перед ней на колени. Но Ванда не шелохнулась.

– Не бойся, Ванда, – ласково сказала Мать. – Пока на тебе корона, ты можешь прикоснуться к любому из нас.

То, что произошло дальше, стало неожиданностью даже для самой Ванды. Она бросилась к Матери, обняла её, поцеловала и прошептала:

– Спасибо, мама, спасибо за всё. Спасибо за Ивана. Я люблю его больше жизни. И мне некому об этом сказать. Моей мамы больше нет.

Мать прижала Ванду к своей груди. Потом, не отпуская её, подозвала Ивана, удивлённо смотрящего на эту сцену. Когда он подошёл, Мать обняла его второй рукой.

– Удивительная девочка! Ты сорвала мне торжество, – сердце Ванды сжалось. – Но ты доставила мне такую радость, которой я не испытывала со дня рождения Ивана. Я благословляю вас. И дарю вас друг другу. Ведь у вас у обоих сегодня день рождения!

Ванда и Иван переглянулись. Как мало они ещё знают друг друга. А в этой суматохе каждый из них забыл о своём дне рождения. Все трое весело рассмеялись.

– Извините, я сегодня не приду на ваш праздничный ужин. У меня ещё много дел. И у вас они есть. Ванда, завтра тебя будут провожать с большой помпой. Ведь ты летишь с официальным визитом. На контейнер никто не обратит внимания. Кто же ездит в гости без подарков? Механизм сброса я включу сразу, как только мы поднимемся в космос. Нажать на кнопку ты должна, когда будешь пролетать середину дыры в туннеле. Она, кстати, уже открылась. До завтра там не пройдёт ни один транспорт. И это тоже ни у кого не вызовет удивления. Но есть одно обстоятельство. Ты будешь впереди, и мы не знаем, как развернутся события. Возможно, ты не успеешь нажать на кнопку в нужный момент, но вспомнить об этом ты обязана, тогда через корону я приму сигнал и продублирую сброс контейнера. После этого ты на полной скорости пролетишь дальше на расстояние, равное величине дыры, и остановишь корабль. Как только ты нажмешь на кнопку, контейнер трансформируется в огромную сеть, натянутую между нашими кораблями. Дальше не могу дать никаких инструкций: никто не знает, что будет дальше. Очень многое зависит от тебя. Я с радостью пошла бы первой, но монстр до поры не должен знать о моём корабле. Теперь об экипаже.

– Я справлюсь сама.

– Возможно. Но на мостике должна быть вся вахта.

– Но… – попыталась возразить Ванда.

– Подожди. Я очень хорошо тебя понимаю. Или ты считаешь, что мне и Ивану легко посылать тебя в это пекло?

Ванда отрицательно покачала головой.

– Во-первых, как ты собираешься войти в корабль одна во время парада торжественных проводов? Все поймут, что, отправляясь в такой важный полёт, экипаж уже должен быть на посту. И достаточно, если на параде капитана сопровождает только вахта №1. Во-вторых, не знаю, как это тебе удалось, вся вахта №1, состоит из представителей народов-посредников, которые не боятся Странников и умеют с нами сотрудничать. А двое из них, твой старший помощник и инженер по технике, всё это время работали здесь со мной. Они принадлежат к народу, с которым мы особенно тесно сотрудничаем. Это очень высокая цивилизация из центра Галактики. Они слышали меня тогда, пять лет назад. Я ведь не знала, как ты отреагируешь, и кто-то должен был помочь тебе, в крайнем случае. В-третьих, и, возможно, это самое главное: если на тебе будет ответственность за другие жизни, ты подумаешь и о себе. А твоя жизнь нам с Иваном очень дорога.

Она снова обняла Ванду за плечи и поцеловала в лоб. Потом так же поцеловала Ивана.

– Капитан, идёмте разговаривать с экипажем.

– Слушаюсь, Командор! – ответила Ванда автоматически, испытывая благодарность к Ивану за его такт, за его утончённое умение всегда взять правильный тон.

Он легонько подтолкнул её и пошёл на полшага сзади. Но как только они вышли из ангара, он немедленно оказался впереди, а она шла за ним на расстоянии, положенном по Уставу. Они подошли к месту, где начиналась бегущая лента. Пройдя немного в сторону, Командор открыл новую дверь. Ванда оказалась в точной копии мостика её корабля. Вся вахта №1 сосредоточенно работала за тренажёрами, согласно штатному расписанию. Ровно секунды хватило Ванде, чтобы справиться с удивлением. И этой секунды хватило старшему помощнику, чтобы поставить свою команду по стойке «смирно».

– Командор! Капитан! Вахта №1 на дежурстве. Остальной экипаж в отпуске на планете Эол, купаются в море, загорают. Все счастливы.

– Вольно! – скомандовал Командор.

– Вольно! – повторила Ванда.

Все расслабились, но остались стоять на месте.

– Командор! Разрешите обратиться к экипажу?

– Разрешаю.

– Друзья мои, завтрашний полёт не развлекательная поездка, как объявлено по протоколу. Это боевой вылет. Каждый из нас и мы все вместе можем погибнуть. Противник страшен. Ни с чем подобным Военному Флоту Галактики не приходилось сталкиваться. Одно дело, когда кораблю приходится вступать в бой неожиданно, в этом случае экипаж не имеет права выбора, на то мы и военные космолётчики. Эта ситуация неординарна. Поэтому каждый из вас сейчас может отказаться от полёта, и это не будет считаться дезертирством, и не повлечёт понижения по службе.

Старший помощник прошёл вдоль шеренги и посмотрел каждому в глаза. Вернулся на своё место.

– Вахта, смирно! Командор! Разрешите обратиться к капитану?

– Разрешаю, – Командор с неподдельным любопытством наблюдал эту сцену.

Он давно интересовался капитаном Вандой Регул, считал её очень перспективным боевым командиром. Но он даже не мог себе представить, чтобы дружеские отношения и дисциплина могли так органически сосуществовать.

– Капитан! – по всей форме докладывал старший помощник. – У команды только один вариант ответа. Мы летим. Спасибо за доверие. Лишиться вашего доверия было бы позором, не совместимым с жизнью.

– Хорошо, – она обращалась к Командору. – Я была не права. У вас есть ещё какие-нибудь замечания?

– Нет. У меня приказ для вахты №1. Во время полёта экипаж подчиняется только распоряжениям капитана, что бы ни случилось. Во избежание фактора дисциплинарного синдрома, инженер связи, немедленно отключить канал Штаба и мой личный канал. Исполнение я проверю лично. Вольно!

Он быстро вышел из помещения. За ним помчался инженер связи. Старший помощник подошел к Ванде.

– Ванда, мы хотели…

– Поздравить меня. Да, Сигл? – продолжила она за него. – Давайте, ребята, подождём. Может, и нам удастся пойти в отпуск. Тогда я приглашу вас всех на вечеринку!

Они окружили её. Это были боевые друзья. Они хорошо понимали друг друга и знали, что она хотела спасти их. А они не могли оставить её одну. Им не нужно было давать указаний и распоряжений. Не нужно было их благодарить. Поэтому она просто сказала:

– До завтра, – и побежала догонять Командора.

Но его не нужно было догонять, он ждал её у выхода.

– Вы свободны, капитан! – И тихо: – Ты найдёшь сама дорогу? У меня ещё дела.

Она кивнула и стала на дорожку.

Ванда думала об Иване. О том, что за это время он стал для неё просто любимым человеком. А он ещё и Командор, ни на секунду не выпустивший бразды правления из своих рук и не упустивший ни одной мелочи.

– Держись! – вывела её из глубокой задумчивости Оза. – Я разгоняю дорожку.

Ванда увидела перед собой перильца и крепко за них ухватилась.

– Вот видишь, – не унималась Оза. – Я умею молчать, когда надо. Я надеюсь, ты меня тоже полюбишь.

– Я уже тебя люблю, – улыбнулась Ванда.

– Тогда не дай мне умереть. Я молодая, любознательная и хочу жить. У меня есть Элг. Мы даже не думали, что нам так повезёт, и мы будем служить вместе. Да ещё у такой уникальной парочки! С вами не соскучишься.

– Не дави на психику. Лучше помоги приготовить достойный ужин и научи, как отсюда добыть подарок, достойный Ивана.

– Всё очень просто. Сейчас сама это увидишь.

Они уже входили в гостиную. Когда дверь закрылась, Ванда оказалась в простеньком домашнем платье.

– Спасибо, – она облегчённо вздохнула.

– За это можно не благодарить. Через три шага от двери в зал, влево от неё домашний компьютер. Пока ты не научилась общаться с ним мысленно, он выдаст тебе панель, там есть всё.

Ванда подошла к указанному месту и притронулась к стене. Открылся экран, выдвинулась панель, появился стульчик. Ванда села перед экраном.

– Здравствуй, я Ванда, – сказала она, не отдавая себе отчёта, почему так сделала.

Панель исчезла, а экран радостно засветился радужными искрами.

– А я – Домашний Управляющий Командора, можно просто ДУК. С чего начнём?

Ванда засмеялась.

– Ты мне нравишься. У тебя приятный голос. И ты очень гостеприимен. Ты уже окружил меня заботой, и я тебе за это очень признательна.

– Спасибо. Так с чего мы начнём?

– Давай начнём с гостиной.

– Правильно. Выбирай.

На экране появилось несколько макетов, очень славных. Ей особенно понравился один, где было много живой зелени, на стене рама с набором её любимых картин, из которых на сегодняшний вечер она выбрала пустыню на закате с уходящим вдаль караваном верблюдов. Но что-то ей всё-таки не нравилось. Немного подумав, она вернула вчерашний низкий круглый стол и кресла-подушки. Получилось очень хорошо.

– У тебя хороший вкус, – довольным голосом сказал ДУК. – Что теперь?

– Дорожка к морю и берег.

– Давно хотел, но не смел, – промурлыкал компьютер. – Готово! Теперь спальню и туалетную комнату. Я уже понял тебя, не трать на это время. Останешься довольна. В тренировочном зале добавляем только дорожку для Командора, увеличиваем бассейн. А в твоей дорожке тебя всё устраивает?

– Да, – ответила Ванда, удивляясь, как он быстро уловил её вкус. – А теперь ужин.

ДУК хмыкнул.

– Подам вовремя. А сейчас только для тебя: фрукты и напитки.

– У меня есть ещё одна проблема, – робко сказала Ванда.

– Подарок?

– Да.

– Хочешь сделать хороший? Очень хороший? Или осчастливить Командора?

– Или осчастливить…

– Тогда не пойдём в торговый центр. Я тут систематизировал твои вещи и нашёл одну, о которой Командор давно мечтал.

– Что же есть у меня такого ценного?

На экране возник томик стихов древнего поэта Пушкина, напечатанный на бумаге.

– Я отдам его Командору с радостью!

– Можно, я его заново переплету и красиво упакую?

– Большое спасибо.

– До встречи.

ДУК исчез, словно его и не было.

Ванда обошла все свои владения. Осталась очень всем довольна. Она уже хотела снять платье, чтобы пойти и принять ванну, но вдруг решила, что Оза тоже в этом нуждается. И только она об этом подумала, как её платье радостно затрепетало. Ванду окатило волной такой любви и преданности, что она дала себе слово заботиться об Озе, как о человеке. Прихватив халатик, Ванда вошла в туалетную комнату. Там она увидела огромную, сверкающую перламутром ванну в виде раковины и пустила в неё воду. Розовая ароматная струя быстро наполнила ванну. Ванда сняла платье и бросила в воду. На миг ей показалось, как что-то прозрачное весело плеснулось и исчезло. Она с удовольствием выкупалась сама, потом позволила парикмахеру сделать ей прическу, массаж и макияж и надела халатик.

– Оза, ты где? – озабоченно спросила Ванда.

– Я здесь, – раздалось из спальни. – Я уже отдыхаю.

Ванда забежала в спальню и увидела на небольшом столике сундучок, который ей передал брат. Тогда она не заглянула в него. А сейчас увидела на дне сундучка две изящные подушечки, на одной из них лежал небольшой лоскуток светящейся пульсирующей материи.

– А, может быть, ты хочешь что-нибудь съесть? – заботливо спросила Ванда.

– Не волнуйся, ДУК нас накормит. Ригведа, ты настоящая королева. И я могу тебе себя показать.

На миг перед Вандой возникла почти прозрачная, но очень красивая девушка.

– Вдруг тебе почудятся привидения. Ты и Принц сами дали нам свободу. А я думаю, мне и Элгу захочется иногда погулять в прекрасном саду, который ты посадила на берегу.

– А что ещё вам надо, чтобы быть счастливыми?

– Мы уже получили всё. Мы вместе. А если каждый из вас удостоит нас искренней дружбой, мы будем счастливы вдвойне. Хорошего тебе вечера.

Ларец захлопнулся. В задумчивости Ванда прошла в гостиную, уютно устроилась в кресле, взяла гроздь винограда и начала медленно отправлять в рот сочные ароматные ягоды. Зазвенели колокольчики на фоне протяжной, но очень мелодичной музыки, и караван на картине медленно пошёл за горизонт.

И в этот момент за её спиной в дверях спальни появился Иван. Ванда его не видела, потому что ждала его из зала. Она и села с таким расчётом, чтобы встретиться с ним глазами в первый же момент. А он очень спешил. Он даже не обратил особого внимания на преобразования в туалетной комнате, в которую сразу вошёл прямо из зала. Он быстро принял ионный душ пополам с водой, сунул голову парикмахеру и сразу вытащил, не успев, как следует, высушить волосы, машинально сбросил рубашку и надел халат, заботливо подброшенный ДУКом, ринулся в гостиную и застыл на пороге.

В его доме появилась жизнь!

Он вздохнул, вбирая в себя это новое ощущение. А в кусте цветущего жасмина, который рос в большом вазоне, вдруг запела птичка, и ей ответила вторая высоко под потолком. Ванда удивлённо оглянулась и неожиданно увидела Ивана. Радость вспыхнула в её глазах. Он в одно мгновение оказался у неё в ногах.

– О, королева, разрешите коснуться губами пальчиков ваших ног!

И, не дожидаясь ответа, он начал целовать сначала пальчики на её ногах, поднимался всё выше и выше. Её тело трепетало под его страстными поцелуями. Он чувствовал, что она готова принять его. И это ощущение было для него новым и опьянило ещё больше, чем охота и борьба. Он словно пил любовный напиток, настоянный на терпком аромате роз, исходящем от её томящегося тела, ждущего и зовущего. Ему хотелось выть, рычать, стонать и плакать одновременно. Он сам продлевал эту сладостную муку, а его тело содрогалось от нежности, которую она ему дарила. Со стоном он растворился в ней. А птицы пели, и звенели колокольчики уходящего за горизонт каравана.

Испытав всю радость бытия, он притих, прижавшись к ней своим мощным телом. А она прошептала ему в ухо:

– Хочу в море.

Он вскочил мгновенно, словно в нём расправилась пружина. Издав крик радости и победы, он схватил её в охапку и помчался к морю, ничего вокруг не замечая. У самой кромки воды он поставил её себе на плечи, а она, сделав красивое сальто, нырнула и поплыла, оставляя искрящийся след. Он простоял на берегу ровно столько, сколько потребовалось, чтобы насладиться этим замечательным зрелищем, и помчался за ней.

Вода нежно окутала их памятью вечности, в которой жил миг их первой страсти. И они встретились. И всё было, поражая их неповторимостью и новизной ощущений.

Он вынес её из воды и пошёл к лестнице, которая сама побежала вверх. И тут он увидел, что берег расцвел, а на скалах приютились причудливые сосны, почувствовал благоухание цветов и услышал пение птиц. Он ещё крепче прижал Ванду к себе и подумал, что она неистощима, как земля, и духовна в своих ласках, как богиня.

А кто ещё мог так наградить Звёздного Принца за его вселенскую любовь!

На столе их ждал ужин исключительно из морских продуктов. Они оба почувствовали, как голодны.

– Как вкусно! – в восторге шептала Ванда, отправляя в рот очередной лакомый кусочек. – Я уже давно ничего подобного не ела!

Иван ел молча. Ему всегда было всё равно, что он ест. Всегда между делом, не глядя, он съедал то, что подсовывал ему ДУК, когда считал, что Командору пора есть. А сейчас он, как гурман, наслаждался едой, открывая в этом наслаждении особую прелесть. Насытившись, он увидел небольшую коробочку, стоящую на столе на расстоянии вытянутой руки. Он взял её, открыл и увидел томик стихов Пушкина. Осторожно вынул книгу и начал внимательно и придирчиво рассматривать. Новая сафьяновая шкурка обтягивала изрядно потрёпанную первозданную обложку, бумажные страницы ласкали пальцы и дышали стариной.

– Откуда это чудо? – спросил он прерывающимся от волнения голосом.

– Это мой подарок тебе на день рождения.

Ванда светилась от счастья. До этой минуты она сомневалась, что ДУК выбрал правильный подарок. В стене что-то торжествующе хмыкнуло. Она незаметно помахала пальчиками, и, как бы в ответ, опять зазвучала музыка, и караван верблюдов пошёл за горизонт.

– Это же целое состояние! И даже если оно есть, надо обыскать полсвета, чтобы найти такое сокровище. Это поистине царский подарок Ригведы!

Он поклонился ей до самого пола. Подошёл и нежно поцеловал ей обе руки. И вдруг вздрогнул.

– А я? Я ведь тоже должен сделать тебе подарок. И у тебя ведь сегодня день рождения. Какой же я…

Он растерянно засунул руки в карманы халата и что-то там нашёл.

– Ну, мудрый Домовёнок! – радостно рассмеялся Иван. – Ванда, он определённо влюбился в тебя. Он подбросил мне в карман подарок для тебя. Давай посмотрим, что здесь такое.

Он устроился у неё в ногах, достал маленькую изящную коробочку, открыл.… И сам ахнул от удивления. Ванда тоже с любопытством заглянула в коробочку и замерла. Там в земидовой оправе, снаружи обвитой тонкой цепочкой, сиял камень, такой же синий, как глаза Ивана, а внутри вспыхивали и гасли тёмные искры.

– Никогда не видела ничего подобного! – с восторгом прошептала она.

– Как странно, – задумчиво сказал Иван. – Очень давно мама, в один из редких набегов в мой дом, дала мне эту вещь, сказав, что это подарок для моей будущей невесты. Мне никогда и никому не хотелось подарить этот кулон. А потом я о нём просто забыл. Даже не знаю, где его ДУК выкопал. Это подарок для тебя.

Он осторожно вынул кулон из коробочки и надел его на Ванду. Под собственной тяжестью он медленно сползал вниз, пока не остановился в начале ложбинки, разделяющей её груди. Ванда хотела взять его в руки. Но то ли она не оценила его тяжести, то ли он сам выскользнул из её рук, попав на трепещущий холмик её совершенной груди, он вдруг голосом Ивана нагло и громко заорал:

– Я люблю тебя!

Ванда и Иван вскочили, недоумённо глядя друг на друга. Иван протянул руку, желая снять кулон.

– Не трогай меня! Я уже не твоя вещь! Я её узнал. Она моя хозяйка.

– У меня никогда не было такого камня, – растерянно пролепетала Ванда.

– Знаю, знаю, – орал камень. – Меня выращивали на заказ, для тебя. Я тебя узнал.

– Ну и что? – сурово спросил Иван. – Ты будешь всё время так орать?

– Нет. Не надо на меня сердиться. Во мне есть и твоя частица. Но я так долго ждал! И моя радость так велика! Меня нельзя снимать и нужно носить под одеждой. Жаль, конечно, что я не могу часто хвастаться своей красотой. Она может открыто носить меня только тогда, когда ты рядом с ней. Пока я здесь, ты всегда будешь знать, жива она или нет, здорова или больна, весела или грустна. Но я убью каждого, кто прикоснётся к ней с дурными мыслями. Я всё сказал, что должен был сказать. Но я всего лишь камень. И делаю только то, что записано в моих кристаллах. Не бойтесь, я молчалив.

Он замолк. И больше не отвечал ни на какие вопросы, только поблёскивал тёмными искрами. Камень был безумно красив.

– Да уж, – задумчиво сказала Ванда. – Я вижу, нам скучно не будет.

– И ты принимаешь мой странный подарок? – робко спросил Иван.

– Конечно! А если ещё он время от времени будет говорить твоим голосом, что любит меня, я и умру, не снимая его.

– Буду, буду, – прошептал камень, но это услышала только она.

– Нам надо хорошо отдохнуть. Пойдём спать. Ты разрешишь мне эту ночь провести рядом с тобой?

Она подошла к нему, обняла его за талию и доверчиво прижалась к нему. Он обнял её за плечи, и они медленно пошли в спальню.

Но уснули они далеко не сразу…

Когда утром Иван проснулся, Ванда ещё спала. Приподнявшись на локте, он долго смотрел в её прекрасное лицо. Оно было спокойно, и счастливая улыбка блуждала у неё на губах. Волосы, её удивительные волосы, длинными изящными локонами разметались по подушке. Он не удержался и поцеловал её. Она обняла его и притянула к себе. Он не мог об этом даже мечтать.

Когда авиабот доставил Ванду и Ивана в космопорт, там было огромное скопище всевозможного народа. Ещё с воздуха Ванда увидела цепочку кораблей. Впереди был её «Борт 3 – ФФ» с уродливым, но очень помпезным контейнером. За ним стоял Флагман Командора, а дальше ещё пять кораблей, в которых Ванда узнала лучшие корабли Галактического Флота: «Борт 1», «Борт 2», «Борт 4», «Борт 5» и «Борт 6». Их капитаны все были боевыми друзьями Ванды, с которыми ей не раз приходилось ходить в трудные и опасные походы. Они были опытными воинами, закалёнными и в Звёздных войнах, и в ликвидации катастроф, и в подавлении мятежей цивилизаций, ведущих их к собственной гибели. Такого флота хватило бы, чтобы завоевать Галактику! Но хватит ли его для войны с Полипом? Войны, которая будет или настоолько короткой, что их мир даже не узнает об этом, или приведёт к гибели этого мира.

Авиабот опустился на крышу космопорта. В лифте опустились в зал церемоний. И оттуда Ригведа, в короне, в ослепительном платье со шлейфом, который по-прежнему несли её братья, за ней Командор, Глава Галактического Совета и её отец, затем командиры всей кораблей, а за ними их вахты №1 торжественно проследовали на лётное поле.

Планета Ангель не была столичной планетой Галактики. Столько головокружительных событий, произошедших здесь за последние дни, переполняло сердца жителей планеты гордостью. И на космодроме оказались все, кто мог себе это позволить в этот день. Как только Ванда подошла к своему кораблю, её платье вновь превратилось в форму под восхищенный стон публики, и она замерла во главе своей вахты №1 у входа в корабль. Остальные прошествовали дальше. И так до конца, пока исходную позицию не занял последний экипаж. Прозвучал сигнал. Публика схлынула с лётного поля. Выдвинулись прозрачные экраны безопасности, отделяющие публику от него. После этого экипажи заняли свои места. Через пять минут все корабли одновременно взмыли вверх, на секунду зависли над космодромом и исчезли.

Как только эскадрилья вышла за сторожевые посты планеты в открытый космос, Флагман, а за ним ещё пять кораблей поменяли курс и на огромной скорости стали удаляться в сторону дыры в Барьере Галактики.

– Я люблю тебя, – шепнул камень, устроившийся в кармане её форменной куртки, и только тонкая цепочка выдавала его присутствие.

Но Ванда не рискнула нажать кнопку прямой связи с Командором. В эфире должна быть тишина, и Ванда не могла её нарушить. А говорить с камнем о любви в такой момент казалось ей кощунственным, да и не верила она этому сумасшедшему камню.

– Сигл! Автополёт по проложенному мной курсу. Скорость пассажирская. Всем сесть в кресла и работать сидя.

– Есть, капитан!

Ванда включила окно обзора. Она готова была тащиться и с грузовой скоростью, лишь бы дать лишнее время Командору. Но операция была разработана с точностью до долей секунды. Через три часа они вышли к входу в туннель – это было время входа в туннель пассажирских транспортов.

– Капитан! – Сигл предупреждающе поднял руку.

– Я вижу. Боевая готовность! После прохода дыры расстреливать всё, чем бы оно вам ни казалось. Ещё раз проверьте, держат ли вас кресла. Если нет, то надеть блокирующие кабинки.

– Есть! – хором ответили члены вахты. – Кресла держат.

– Инженер связи! Пульт связи выключить. Тихий эфир. Мостик под прицел записывающих, снимающих и сканирующих устройств.

– Есть, капитан! Обычная запись идёт с момента вылета. Кроме всего прочего, ещё включу несколько камер ускоренной съёмки.

– Астронавигатор! Все камеры и телескопы на автоматику. Радиотелескопы выключить.

– Есть, капитан!

– Инженер коммуникаций! Заблокировать все системы жизнеобеспечения корабля. Оставить только тайную систему обеспечения мостика. Панель управления этой системой спрятать. Сигнальные датчики неработающих систем оставить, как на тренажёре.

– Всё сделано, капитан.

– Навигатор! Полная концентрация внимания. Дублируем друг друга. От начала дыры крейсерская скорость до середины. От середины субскачок на расстояние от второго края дыры на всю её величину. Подключить дублирующую автоматику.

– Есть, капитан!

– Мозг Борт 3! Подключиться к членам экипажа. Отвечаешь за их безопасность.

– Есть, капитан!

– Всё. Мы у края дыры. Сигл! Вперёд!

И тут Ванда увидела, что с того конца туннеля, со стороны соседней Галактики, на крейсерской скорости движется корабль. Он уже прошёл край дыры. На несколько секунд опережая «Борт 3-ФФ», он оказался на середине. Сноп света, и корабль исчезает. Этого мига Ванде хватает, чтобы достичь нужной точки и нажать третью кнопку. А Сигл отправляет корабль в субскачок. Ещё мгновение, и корабль зависает за дырой. Но едва все успели перевести дыхание, как нечто забилось в раскинутой сети. Корабль затрясло так, что, казалось, его разнесёт на куски.

– Мозг! – выкрикнула Ванда.

– Мозг блокирован неизвестным излучением. Автоматика не работает. Я беру под свою защиту всю вахту, кроме вас, капитан. Активизируйте корону! – выкрикнул Сигл.

И только он это сказал, как корабль начало вращать вокруг горизонтальной оси. Ванда бессильно считала витки. Пятнадцать. И вращение началось в обратную сторону. Четырнадцать. И снова назад. С каждым разом всё меньше и меньше витков. Наконец, вращение прекратилось. Ванда перевела дух, посмотрела по сторонам – все живы. И она подумала: молодец Командор, установил им перед полётом эти кресла.

И только она это подумала, как на мостике материализовался Командор.

Все вскочили с мест.

– Вольно!

Выглядел он спокойно и даже, как показалось Ванде, глаза его весело поблескивали. Он оглядел экипаж и небрежно сказал:

– Все свободны. Мне нужно поговорить с капитаном.

– Командор! На своём корабле людьми командую я, – сдержанно сказала Ванда, а сама подумала, что никогда ему этого не простит.

– А я сказал, что все свободны!

Но вахта не двинулась с места. И вдруг Ванда почувствовала, что у неё что-то течёт из носа. А Оза шепнула: «Попроси у него свой платочек».

– Командор! Простите, я вчера дала вам свой платочек. А сейчас он мне просто необходим.

– Ну вот! Баба всегда остается бабой, – он полез в карман брюк.

И пока Ванда приходила в себя от его хамства, он вытащил из кармана изящный белый платочек с рюшечками. И Ванда поняла – это не Иван.

– Правильно, – шепнула Оза, – тяни время, пока сможешь.

– Спасибо, Командор, вы, как всегда – сама любезность.

Она взяла платок из его рук, но в нём уже не было нужды, и она уронила его.

– Разрешите мне присесть? Мы пережили такую страшную болтанку.

– Ну, отдохните минутку.

Она рухнула в кресло и нажала вторую кнопку.

– Слушаю.

– Слушай, – прошептала она одними губами.

Но гость мгновенно оглянулся.

– Что?

– Я говорю, какая муха тебя укусила, Иван?

– Соскучился я, хочу побыть с тобой. Прикажи этим болванам уйти. Иначе я их убью.

– Не могу. Повреждён корабельный мозг. Корабль на ручном управлении. Экипаж не должен знать об аварии. Может возникнуть паника.

– Ладно. Это подождёт. Давай выбираться отсюда. Включай двигатели.

– Не могу. Ты же знаешь – меня держит сеть.

– Так отстегни её!

– Не могу.

– Отстрели! – он начал терять терпение.

– Нет оружия против гизюля!

– Они загнали меня в угол! И ты, стерва, главная в этой игре! Я тебя предупреждал. Надо было убить тебя сразу. Но я хотел жениться на тебе. Я тоже Принц, даже более чистокровный, чем твой Иван. И я, в отличие от него, знал, что ты Ригведа. Но теперь мне всё равно. Я сначала расправлюсь с экипажем.

Он подскочил к пульту, отбросил инженера коммуникаций и отключил систему жизнеобеспечения корабля.

– Ну, вот. Они быстро подохнут. А здесь воздуха хватит, чтобы эти дураки насладились твоим позором, твоими муками и твоей смертью.

Ванда отбежала к стене, прижалась к ней спиной. Она почувствовала, как Оза обтянула её тело, словно металлической плёнкой.

– Но ты погибнешь вместе с нами, – пыталась ещё оттянуть развязку Ванда.

– Это мы ещё посмотрим.

Он больше не изображал Командора. Это было чудовище с огромной головой. Вместо рук у него были щупальца. Ванда автоматически насчитала пять пар, росшие по кругу. Туловище с выдающимся шевелящимся отростком и с кривыми мощными ногами.

– Ну что? Правда, я хорош! Не чета твоему Ивану. Сейчас я потешусь!

И он начал медленно двигаться в её сторону. Леденящий ужас охватил её душу. Он был уже близко и протянул одно из щупалец. Но вдруг от груди Ванды полыхнул синий луч, и щупальце сморщилось.

– Где ты взяла эту дрянь?! Ничего. У меня много рук, а он один.

Он протянул сразу два щупальца. Одно тут же было отстреляно кулоном, а второе успело вырвать клок металлической плёнки, которой покрыла её Оза. Раздался крик нестерпимой боли. Ванда пришла в себя. Это кричала Оза. Кулон стрелял, отсекая одно щупальце за другим. И тут, собрав все свои силы, Ванда спокойно сказала короне: «Убей его!» Мощный залп лучей от всех бриллиантов полетел в монстра, но тот успел поставить экран. Экран был невидим, лучи отразились и вернулись обратно, но принесли с собой энергию.

– Вот видишь, твоя корона бессильна против меня.

Но Ванда не сдавалась. Она снова нанесла удар. Лучи продвинулись дальше, но снова вернулись. На мостике стоял грохот, от которого рвало барабанные перепонки, выла от боли Оза, пахло палёным и жареным. Он сделал к ней ещё один шаг и протянул щупальца. Снова пулемётным огнём засияли синие искры, новый залп послала корона. Лучи коснулись его тела. Он взвыл и бросился на неё. Ванду обдало нестерпимым жаром, и она потеряла сознание. Последнее, что она видела, было нечто серое, мелькнувшее перед ней.

Сознание медленно возвращалось. Но сил открыть глаза не было. До неё донёсся красивый, глубокий, но незнакомый голос:

– Она нас уже слышит. Но это не имеет значения. Ведь она член нашей семьи. Ты своё уже получила. А это по праву принадлежит ей. Времени у тебя мало. Я разрешаю вам только попрощаться. Объяснишь ей всё, что она сможет понять. А сейчас положи её в кресло.

Ласковые руки Матери бережно подняли её искорёженное тело и уложили в кресло.

– Ригведа, открой глаза, – услышала она тот же голос.

Она попробовала это сделать, но сил не было, и сознание снова начало покидать её.

– Открой глаза сама. Ты должна это видеть. Это приказ!

Для военного человека приказ много значит. И, собрав последние силы, она подняла тяжёлые веки с опалёнными ресницами. Это движение вызвало саднящую боль, но она заставила себя смотреть. Перед ней, застилая экран обзора, стояла высокая фигура в светящемся сером плаще. Лицо фигуры по-прежнему было покрыто капюшоном. Одна рука была опущена, а другая, согнутая в локте, направлена в её сторону. На ладони лежал плазменный шар.

– Ты сражалась как львица. Это твоя награда.

Шар медленно поплыл к ней, а у неё не было сил увернуться от этой награды. Доплыв до её лица, он на секунду остановился на уровне глаз, потом поплыл вдоль её тела до самых ног, переливаясь всеми цветами радуги. У кончиков её обгоревших до пальцев ботинок он снова остановился, разделился на две половинки и вошёл в ноги. Ванда почувствовала, как жизнь снова входит в её тело и поднимается вверх. Она не могла бы сказать, сколько времени это продолжалось. Но в какой-то момент поняла, что может двигаться, мыслить, чувствовать. Она села поудобнее. Мельком осмотрела себя, увидела, что она снова в форме, только с вырванным клочком на плече, услышала тихий жалобный стон Озы. А серая фигура все ещё стояла перед ней. Рядом стояла Мать в таком же сером плаще, но с открытым лицом. Ванда хотела вскочить, но Мать сказала:

– Сиди. Тебе ещё нельзя вставать. Процесс ещё не завершён.

Ванда посмотрела по сторонам. Корабль её, по крайней мере, мостик, был разбит вдребезги. Члены её команды были в трансе или мертвы, но они стояли. И Ванда рискнула спросить:

– Они живы?

– Да, живы, – ответила Мать, – но пусть пока постоят.

И тут она увидела Ризо. Он лежал на полу около её кресла. Он-то откуда взялся? А потом она вспомнила корабль, летящий ей навстречу прямо по курсу с угрозой столкновения. А ведь, по сути, именно он обеспечил успех! Если бы не он, фокус с сетью не получился бы. Ей до боли было жалко этого весёлого мальчика, красивого, смелого и очень способного космолётчика. Ныла Оза, шевеля на плече рваными краями, шумело в голове, которую давила, как будто желала впиться, корона. Ванда видела, как Мать склонилась над ним.

– Ты мужественный и умный пилот, и ты заслужил свою награду, – прошептала она. – В битвах Звёздного Народа не должны гибнуть люди. Но они гибнут, и немногих из них удаётся спасти. Но ты будешь жить.

Она тоже вырастила на ладони плазменный шарик и выпустила его, направив к Ризо. Потом покрыла его защитным коконом, подняла и протянула фигуре в плаще. Тот бережно взял в руки кокон и исчез. Мать по очереди усаживала всех членов вахты в кресла, освобождая от транса. Потом она подошла к Сиглу, положила руку ему на плечо.

– Молодец, Сигл! Спасибо тебе. Иди на свой корабль. Ты мне будешь нужен. Идём на Ангель, «Борт 3» возьмёшь на буксир. Поставишь корабль Ванды в ангар Командора, а сам будешь ждать меня на спутнике. Приготовь каюты для гостей.

Сигл тоже исчез. Мать подошла к креслу Ванды, открыла карту, запечатала Ванду, как и Ризо, в кокон. Быстро глянула на карту и выключила её. Ванда снова потеряла сознание.

Очнулась она уже в зале Командора. Он стоял в середине зала в напряжённой позе ожидания. Увидев их, бросился навстречу.

– Возьми своё сокровище, – сказала Мать, передавая ему Ванду. – Я скоро приду. Поужинаем вместе.

Он бережно взял её из рук Матери. ДУК услужливо открыл дверь в туалетную комнату. Иван опустил Ванду в ванну и долго отмывал её от грязи, копоти и ещё от чего-то липкого. Потом закутал её в большое мягкое покрывало и отнёс в гостиную. Она вздохнула свободнее и вдруг поняла, что абсолютно здорова. Но душу сжимало какое-то кольцо боли и тоски, а, может быть, обиды. Ванда не могла разобраться в своём чувстве. Иван понимал, что ей трудно прийти в себя, но ведь и ему было очень тяжело.

Они молчали. Тихо плакала Оза.

Наконец, он обратил внимание на эти всхлипы, посмотрел Ванде на плечо, увидел в платье дыру.

– Он всё-таки коснулся тебя! – гневно вскричал Иван, вскочив на ноги.

Ванда тоже вскочила. Она встала напротив него, подняла голову, чтобы видеть его глаза, и тоже крикнула:

– Да. Он коснулся меня! И я не умерла. Ты это хотел сказать?

Монстр стоял между ними. Он мстил им за свою смерть. Как каждый подлец, он выбрал самое уязвимое, самое хрупкое – любовь.

И в этот момент вошла Мать. Она силой усадила их в кресла около стола и села между ними. Оза продолжала плакать.

– Все так заняты собой, что о тебе некому подумать, – гневно сказала она. – Иван, дай мне те два платочка.

Он машинально вынул из кармана два розовых платочка. Глянул на них и нахмурился. У Ванды защемило сердце. Мать бережно взяла эти кусочки любви и приложила к дырке, аккуратно разгладила и прижала. Оза перестала всхлипывать, а когда Мать убрала руки, дыра исчезла.

– К сожалению, ваши душевные раны я не смогу залатать с такой же лёгкостью. Это только ваша работа. Ты огорчил меня, сын. Не ожидала я от тебя, что ты помчишься отмывать грязь со своей любимой игрушки. Внешняя грязь – ничто! Ты должен был дать ей высказаться, чтобы по капле вытек яд из её души. Но ты, герой двух Галактик, испытавший весь ужас выгребной ямы, которую ты расчистил, решил, что твоя любимая женщина должна одарить тебя лаской, и ты вымыл её. Ты обнаружил, что монстр коснулся её, что твой ребёнок будет нести мощь монстра. А она чуть не погибла. Она испытала ужас твоего предательства раньше, чем оно совершилось. Она поняла, что это инсценировка, но след остался. Другой мужчина пожертвовал для неё своей жизнью, пока ты спасал жизнь двух Галактик. Но, если бы не он, тебе нечего было бы спасать, а Ванда бы погибла. И сейчас вы не можете простить этого друг другу. Вы победили, но вы и проиграли. Всё, что легко достаётся, легко теряется. Я подарила вам вашу любовь, но вы её ещё не заслужили. Ещё раз попытаюсь вам помочь. Я забираю Ванду с собой сейчас, немедленно.

Она подошла к Ванде, плотнее завернула её в покрывало. Ванда даже не шелохнулась.

– Закрой глаза, – сказала ей Мать и, прежде чем Иван успел шевельнуться, исчезла.

Гостиная приняла прежний вид, и только на стене осталась картина с идущим за горизонт караваном. Командор запустил в неё вазу с цветами. Исчезла и она. Он подумал, что у него снова нет имени, возможно, теперь навсегда.

– Можешь открыть глаза, – услышала Ванда.

Она открыла глаза, и слабая улыбка озарила её лицо. Она лежала почти в таком же кресле-подушке, из которого её только что забрали. Мать сидела рядом, гордо и прямо, на более скромном сидении, а перед ними стоял Сигл.

– Ещё две каюты, Сигл. Поднять пассажиров. Мы уходим.

Сигл кивнул и вышел.

– А теперь поговорим с тобой, – она повернулась к Ванде. – Хотя, я думаю, что это будет, скорее, монолог, чем разговор. Ты прекрасный космолётчик, Ванда, и незаурядный боевой командир. И если бы Иван заставил тебя доложить результаты операции, этого бы не случилось. Я его не оправдываю, но он тоже наполовину человек. Как и ты, он в этой битве исчерпал душевный ресурс. Но ты забыла, что ты Ригведа. А подвиг Ригвед теневой. И даже в эту битву тебя послали как Ригведу, но выиграла её ты как солдат. Каждый солдат достоин славы за победу. А слава досталась Командору. Как жена, ты ему простила, как солдат – нет. И нужно-то было тебе немного, всего-навсего только его признание. Но солдата оценил Владыка. Да, этот Странник, который тебя венчал и не дал монстру изувечить тебя бесповоротно, – Владыка нашей Галактики, мой дед и прадед Ивана. Он наградил тебя, дав тебе длинную жизнь. Но сейчас я не уверена, что ты будешь этому рада. Я так хотела, чтобы вы с Иваном умерли в один день. Так и будет теперь, но очень нескоро. Не знаю, принесёт ли это тебе радость – это зависит только от тебя, но горя и страданий будет много. Ты понесёшь знания людям, а они заплатят тебе чёрной неблагодарностью. Ты столкнёшься со всеми пороками молодого человечества. Ты подаришь им бога, своё дитя, а они убьют его. Люди всегда убивают своих богов, а потом неистово им поклоняются, мёртвым. Они просят и молят о чём-то бога, которого убили, забывая, что мёртвое ничем не может помочь. Ни у одной Ригведы не было столько времени, сколько будет у тебя, поэтому для многих цивилизаций знания, оставленные им Ригведами, так и остаются нераскрытыми. Ты будешь растить новую цивилизацию, и только от тебя зависит, какой она будет. Это очень далеко от того места, откуда мы ушли, но завтра мы будем уже там. Только на первых порах ты будешь не одна, с тобой пойдёт твой отец. Я тоже рожу бога. Это будет звезда. Мне нужно будет воспитать её, помочь ей создать планеты, а потом населить их. Твои братья пойдут со мной. Мы все будем очень далеко друг от друга. И от всех нас зависит, соберётся ли когда-нибудь наша несчастная семья.

ВЕРА

Они стояли на высоком утёсе, а внизу серебрилась река, бегущая среди красивых деревьев. Лес был прекрасен, а где-то далеко, чуть ближе к линии горизонта, начиналась степь.

– Красивая планета, – сказал он.

– Отец, мне жаль, что тебе пришлось разделить моё изгнание.

– Нет в тебе веры, дочь. И в этом Мать была права.

– Что значит, нет веры? У цивилизованного сообщества Галактики нет богов. Все знают, что просто у каждого существа разные возможности.

– Богов нет, а вера быть должна. Мы начинаем жизнь сначала. Вот и давай начнём с той фразы, которую ты произнесла первой. «Мне жаль», – сказала ты. А ведь нас двое. В с е г о д в о е. Тебе ведь даже в голову не пришло, что это, может быть, моё решение и желание, и что это мне, может быть, жаль, что ты здесь. Но ты ждала другого ответа:

1. Что ты, дочь, я рад всегда быть с тобой.

2. Ну, что поделаешь, попробуем выжить.

3. Ты сильная, и мы победим.

И много ещё вариантов, из которых ты бы мгновенно выбрала, как ты будешь себя вести со мной: властвовать или подчиняться. В тебе нет всепоглощающей веры в другую личность, в то, что у этой личности может быть своя правда. И эта правда имеет право на жизнь. И если это понимать, то всегда можно договориться. У монстра тоже была своя правда – он хотел создать новую Вселенную, его по каким-то причинам не устраивала эта. А кто его спросил, почему? А, может быть, он хотел, чтобы его спросили, и выбрал такое место, где его нельзя было не заметить? Но он угрожал, и мы его уничтожили. А если бы ему дали право на творчество, определили место, а мусора во Вселенной сколько угодно, пусть бы перерабатывал его и строил свой мир. Мать это поняла и тут же начала трансформировать злую энергию монстра в добрую. Она уменьшила число жертв. Она вернула жизнь Ризо. Одну жизнь. Но это говорит о том, что её звезда будет доброй и щедрой. Она очень спешила. Ведь та энергия, которую она поглотила и удерживает, в любой момент может разорвать её, а вместе с ней уничтожить огромный кусок Галактики. Но она нашла в себе силы не бросить тебя и нашла тебе очень хорошее место для жизни и работы. В тебе тоже много энергии монстра, гораздо больше, чем мы хотели. Ты же знаешь, что на тебя был направлен один из каналов сброса энергии. Я держал этот канал. Я точно знал, сколько ты сможешь выдержать. Но монстр отдал тебе почти всю энергию своей сущности. И если бы не Владыка, подоспевший в последний момент, от тебя не осталось бы даже атомов. Так кого же ты собираешься родить? Нового монстра? Если ты не веришь даже в собственную любовь! Ведь ты первая предала Командора, когда монстра приняла за него. Если бы не Оза, ты бы успела его возненавидеть. Зародыш этой ненависти ещё живет в тебе, потому что ты не веришь ему, своему мужу. И с каждой секундой ты всё больше и больше отравляешь плод своей любви. Кого ты родишь, Ригведа? Если простые женщины без веры и радости рожают уродов и злодеев, кого родишь ты?

Она всплеснула руками и хотела что-то сказать.

– Молчи. Ты хотела решать, ты и будешь решать. Теперь дальше. «Тебе пришлось», – сказала ты. Значит, ты считаешь, что над тобой совершено насилие. А ты чего хотела? Наступить на горло Командору? Превратить его в тряпку и уничтожить его как личность? Почему ты этого не сделала, когда он полз к тебе по дорожке, а ты в это время хладнокровно перебирала варианты, зная, что, по крайней мере, десятая часть зала может услышать твои мысли, тогда у тебя на голове ещё не было короны. Ты не верила в это. И когда двенадцать часов ты держала тишину в эфире, ты не верила, что тебе может кто-то помогать. Тебе и в голову не пришло обратиться к нам за помощью. Ты просто нарушила Закон. Ты не верила нам, самым близким. И этим неверием ты убила свою мать.

Под тяжестью этих слов она опустилась на землю и прикрыла голову руками. А он продолжал.

– И последнее. Ты сказала: «…моё изгнание». Ты могла подумать, что дом, принявший тебя с такой радостью и почётом, мог изгнать тебя, ничего не объясняя. Я слышал, о чём с тобой говорила Мать уже в своём корабле. Она верила, что ты поймёшь её и оценишь её доверие. Она сказала гораздо больше, чем имела право сказать тебе. Она верила, что ты достойна стать дочерью Звёздного Народа и членом семьи. А ты Великую Миссию, которую тебе поручили и доверили, считаешь изгнанием. Во что ты веришь, Ванда? Только в то, что к тебе прикоснулся монстр. Ты считаешь себя прокажённой. Несчастный карлик! Он верил, что, захватив тебя, сможет торговаться. У тебя даже не возникло сомнения, что твой отец и твои братья могут стать членами трибунала, выносящего тебе смертный приговор. Нет в тебе веры, Ванда.

– Прости меня, папа. Я останусь здесь. Если захочешь, ты будешь учить меня. Но не зови меня больше Вандой. Отныне я – Вера. Я научусь верить сама и научу этому других. Мы выполним последнее желание карлика – построим новый мир.

Он поднял её, поставил перед собой, посмотрел ей в глаза, улыбнулся, но сказал вполне серьёзно:

– С чего начнём, Вера?

– Я думаю, мы сначала изучим планету. Оза и Корона, сообразите нам что-нибудь летающее, но чтобы не привлекать внимания. Запасов моей энергии нам ещё на многое хватит. А потом начнём экономить её или отыщем новые ресурсы.

Аппарат был готов очень быстро. Но за это время Вера и её отец успели обследовать окрестности. Они обнаружили, что у подножья этой горы, где они находились, в пещере живут люди. Они постарались остаться незамеченными. Аппарат был лёгким и внизу снабжён экраном, рассеивающим свет.

Планета была хорошая, живая, мудрая и богатая. Вера мысленно поблагодарила Творцов за то, что они хорошо подготовили её для развития цивилизации, и даже заселили её существами одной расы. Земля, наверное, была первым и последним опытом, где начали осваиваться и строить свои цивилизации представители разных миров. В конце концов, всё уладилось, но какой большой ценой это досталось. И не один раз Совету Галактики приходилось вмешиваться в дела Земли. Вере планета нравилась. Животный и растительный миры были очень разнообразны, замечательный баланс пресной и солёной воды. Участки суши распределены гармонично. Полярные шапки были правильные. Люди пока жили только на одном континенте, на одном конце которого были следы крупной катастрофы. Трудно понять, то ли это было извержение вулкана, то ли мощный подземный взрыв. Они спустились.

– Да, Мать была права. Нужно спешить. Планеты не любят безумной активности людей. Мы прибыли вовремя. Война под девизом «кто здесь хозяин?» ещё не началась. Это только первое предупреждение. Много людей погибло, пожалуй, всё племя. Поговори с Планетой – это уже твоя специальность. А я пойду, найду себе одежду и ещё, может быть, кое-что. Тебя-то Оза уже приодела.

Вера только сейчас заметила, что на ногах у неё простые кожаные чехлы с такими же завязками бантиком, длинная синяя юбка из грубого материала на кожаном шнурке, простая рубаха с длинными рукавами, но на груди тяжёлая золотая гривна, в центре которой сиял её синий камень.

– А ты-то чего вылез?

– Здесь не опасно. Знатоков нет. А тебя защищать я обязан.

– Но не шпионить.

– Моя хозяйка – ты, как бы ты себя ни называла, – ехидно высказался камень.

– Кстати, а имя у тебя есть?

– Есть. Меня зовут Иван.

Вера поморщилась.

– Не нравится моё имя, не называй меня никак. Камень – и всё.

Что-то ёкнуло в душе. Но Вера решила, что она сама ещё себя не простила, что ещё н е в е р и т в свои силы, что не о себе надо думать. Она разулась, плотно прижала ступни к земле и подняла руки к Звезде.

– Помоги наладить контакт с твоей планетой. Я – дитя Солнца. Я поняла, как должны жить люди.

И открыла корону на своей голове. Через некоторое время мощный световой поток пошёл в корону, бриллианты засияли. Вера внимательно слушала. Потом луч исчез. Она легла на землю лицом вниз, раскинула руки, вытянула ноги и что-то прошептала, почти касаясь губами земли. Потом приложила ухо и долго слушала. Через некоторое время она встала. На тех местах, где были её ладони, лежали небольшие кучки рубинов. Они были размером с большую горошину, но совершенной огранки. Вера аккуратно их собрала, а Оза повесила ей на пояс мешочек, куда эти камушки и были помещены.

Подошёл отец, одетый почти так же, как Вера, только вместо синего камня в гривне у него был рубин.

– Отец, планета называет себя Зея. И она рада, что первой сюда пришла Вера.

Отец улыбался. Она с интересом рассматривала его одежду и обратила внимание, что на поясе у него прикреплён свиток, но не из бумаги, а из какого-то тонкого металла, и стальной стержень для писания.

– Вера, ты делаешь успехи. Ты, наконец, обратила внимание на своего отца. На мне такая же одежда, как и на тебе. Я – правитель планеты, с которой родом твой Сигл. Он твой двоюродный брат, сын моей сестры.

– Почему же я узнаю́ об этом только сейчас?

– Ты рано ушла из дома. А потом тебя люди интересовали только по профессиональным качествам.

– Мне стыдно. Но, если я буду такая, какой ты хочешь меня видеть, все будут думать, что у меня нет гордости.

– Дочь! Есть особый вид гордости – достоинство, основанное на внутренней силе. Ладно. Пойдём к людям.

Они вернулись на утёс, потом спустились к подножью горы и увидели странную картину. На большой поляне у входа в пещеру, образуя большой круг, сидело всё племя: старики, мужчины, женщины и дети. Лица у всех были скорбные или полны отчаяния, дети молчали. Они подошли ближе. Люди посторонились, освободив проход, и они вошли в круг. Низко поклонились во все стороны и стали спинами друг к другу.

– Кто вы? – спросил один из стариков.

– Мы люди, но пришли издалека.

– Вы очень похожи на тех, которые все погибли.

– Мы – другие. А что вам до тех, которые погибли?

Люди долго молчали. Старики шептались. Дети по очереди подходили и дотрагивались до них. Когда последний малыш, которого поднесла трепещущая от страха мать, дотронулся до Веры и рассмеялся, лицо матери озарилось счастливой улыбкой, и она вернулась в круг, к ним вышел молодой сильный мужчина.

– Я Ардо. Я – вождь этого народа. Что вы от нас хотите, если не взяли детей?

– А почему мы должны взять ваших детей? – осторожно спросил отец.

Вера молчала. Она ещё не отошла от потрясения, что её отец – Мирракс, выдающийся учёный Галактики и правитель планеты Орв из центра Галактики, которая носила имя своей звезды. Вождь тоже думал, но потом заговорил.

– Видно, вы говорите правду. Вы пришли издалека и ничего про нас не знаете. Наши старики помнят, что их деды говорили, будто наш народ родила наша планета. Она давала нам для жизни всё, что нам было нужно, и даже больше. Если нам в голову приходило что-нибудь, чего у нас не было до этого, попросив планету, мы это получали. А потом пришли эти люди. Они стали сами приносить всё, в чём мы нуждались. Раз в год они приносили вещи, а еду мы всегда находили на этой поляне. Но за это они всегда раз в год забирали у нас одного ребёнка. А теперь они все погибли. И у нас ничего нет, даже пищи. Мы пробовали питаться плодами деревьев, но они стали ядовитыми. Несколько человек уже умерло.

– Почему бы вам снова не попросить свою планету?

– Мы разучились разговаривать с ней.

– Вы получали всё. А что вы делали при этом сами?

– Что значит, делали? – удивленно спросил Ардо.

– Ну, каким-то образом вы проводили время?

– Конечно, – Ардо вздохнул с облегчением. – Мы играли, гуляли по окрестностям, пели, плясали, натирали друг друга ароматными маслами, купались в реке, иногда вместе охотились на какого-либо зверя, чтобы украсить пещеру, но делали мы это очень редко, когда уже всё надоедало. Мы все выходили на охоту и кого-нибудь убивали, но тогда умирал кто-нибудь из нас. Мы очень хорошо жили. А теперь мы умрём все.

– А вы хотите жить?

– Конечно, мы хотим жить – это приятно, – мечтательно сказал Ардо.

– Сможете ли вы жить по-другому?

– Мы не умеем жить по-другому.

– А если мы вас научим этому, вы попробуете?

Ардо повернулся к своему племени, они уже не сидели кругом, а сбились в тесную толпу, и в этой толпе все испуганно кивали головами.

– Мы попробуем.

– Хорошо. Но сначала мы вас накормим.

Вера опустилась на колени, положила руки на землю ладонями вниз и что-то прошептала. Появилась еда. Много еды. Вера и Мирракс взяли по крупному плоду и начали сами есть, отойдя в сторону.

– Вера, ты останешься здесь, а я полечу к другим, а то вымрет население планеты от голода.

Она кивнула головой. Мирракс исчез. Люди не набросились на еду. Они сначала покормили стариков, которые поели спокойно и очень мало. Потом к еде допустили детей, те ели быстро, но аккуратно. Видно было, что их научили уважать пищу. За детьми к еде подошли взрослые, мужчины и женщины вместе. Взрослые ели радостно. Вера не заметила никого, кто бы спрятал кусочек еды. Всё, что осталось, они понесли в пещеру. Вера пошла за ними. Пещера была большая и сухая. В ней ничего не было.

– Вам нравится здесь жить?

– Нет, но у нас нет другого жилья.

– А как вы здесь живёте все вместе? У вас есть семьи?

– Семьи у нас есть. Но живём мы там, – Ардо показал наружу. – Сюда мы приходим только спать, или в плохую погоду, или когда холодно. У нас есть одеяла, мы в них заворачиваемся, и нам тепло.

– А где бы вы хотели жить? – спросила Вера.

– Идём, мы тебе покажем, но там жить нельзя.

Они вышли из пещеры, и Ардо повёл Веру к реке, за ними побежала ребятня, а за детьми потянулись и взрослые. Они вышли на живописную поляну, достаточно большую, чтобы построить посёлок. Вера снова опустилась на колени и приложила руки к земле. Потом встала.

– Зея сказала… Вы знаете, что вашу планету зовут Зея?

Все начали кивать. И было непонятно, знают ли они об этом или просто верят ей, что так оно и есть.

– Так вот, Зея сказала, что разрешит вам здесь жить, если вы сами построите жильё.

– Построим? – удивился Ардо. – Но мы не можем сделать здесь гору и вырыть в ней пещеру.

– Я вас научу. Идёмте к пещере. Не сразу, но вы научитесь делать всё.

Игра им показалась интересной. Они, весело переговариваясь, бежали за ней, потому что Вера шла быстро, почти летела. Она поняла, как много у неё работы и как мало времени. Когда они вернулись на площадку перед пещерой, она усадила всех полукругом и с помощью планеты разбросала на лужайке огромное множество предметов, гораздо больше, чем было людей. Люди, не двигаясь с места, смотрели на всё это с большим любопытством. Потом она предложила каждому взять то, что ему больше всего понравится, но не больше двух предметов сразу. Игра становилась ещё интереснее. Люди не спеша бродили между предметами. То брали их, осматривая со всех сторон, клали их обратно и шли искать другие, то брали и сразу отходили. Она никого не торопила. Вот двое мужчин взяли в каждую руку по деревянной плитке, отошли в сторону и начали играть. Сначала каждый построил себе ложе, немного полежал на нём. К ним присоединилось ещё несколько взрослых и детей, они построили стенку и начали прыгать через неё. Вера обратила внимание на других. К своему удивлению, она поняла, что все выбрали очень полезные вещи. Они ещё толком не знали, что с ними делать, но старались как-то их приспособить. И это всех очень забавляло. Они смотрели, что выбрали другие и что с этим делают, иногда собирались в группы, а некоторые так и сидели в одиночестве, сосредоточенно пытаясь сделать что-то со своей добычей. Вера сказала им, что они могут играть с этими предметами сколько угодно, но только на этой площадке, и что как только у них закончится пища, она снова к ним придёт.

Ей нужно было спешить. До рождения сына ей нужно было построить дом – благоустроить планету.

Командор был зол и несчастен. Лучик счастья, озаривший его душу накануне, делал эту боль нестерпимой. Но какое дело всем до горя великих мира сего! Своё маленькое горе всегда ближе, оно волнует. И каждое существо хочет, чтобы весь мир занимался только им. А Командор отвечал за многих, и дела у него были такие, что отложить их он не мог. Сначала нужно было починить туннель и расширить его, для этого предстояло провести переговоры с Советом соседней Галактики, потом разобраться с экипажем «Борта 3», на нём же лежало бремя разведки и освоения новых планет, пригодных для жизни, решение конфликтов и многое другое. Сколько себя помнит, он всегда был занят, мог не спать месяцами, а когда забывался во сне от чрезмерной усталости, то ему даже ничего не снилось. Так было всегда, но он был увлечён своими делами и не чувствовал их бремени. Но теперь его всюду преследовал голос Ванды: «Слушай, Иван, какая муха тебя укусила?» Тогда он был оскорблён до глубины души. Он сразу отключил личную связь. Да и некогда было слушать этот бред, когда огромные энергии и массы нужно было практически мгновенно и синхронно разводить в разные стороны. А теперь, что бы он ни делал, с кем бы ни говорил, эта фраза звучала у него в мозгу. И беспомощное, из глубины души: «За что?» Он работал, как всегда, быстро, чётко и эффективно. Авторитет его с каждым днём рос. Он даже не заметил, как стал членом Совета Галактики. После битвы в туннеле ни один важный вопрос просто не решался без Командора. Но он был безмерно одинок. Он не мог понять, в чём его вина. За что его так жестоко наказали близкие люди? Он снова и снова по секундам прокручивал эти несколько дней своей жизни. И ничего не мог поставить себе в вину, кроме своей последней вспышки. Но он был абсолютно уверен, что прав. Разве он не любил её, разве не делал всё, чтобы она была счастлива, разве не помчался, уже оскорблённый ею, домой, когда мать сказала, что Ванда может не выжить? У него сердце разрывалось от боли. А она даже не поздоровалась с ним. Не улыбнулась. А потом он увидел, что её коснулся монстр. Кто-кто, а он-то знал, что это значит. Неужели он хотел, чтобы уж лучше она умерла? Он не мог ответить на этот вопрос. Он не мог думать о Ванде. Но её голос преследовал его: «Иван, какая муха тебя укусила?» Древняя, вульгарная фраза Земли. Она не достойна Ригведы, не достойна его, Командора. И чёрное марево его души разрасталось всё больше и больше. И в какой-то момент он начал понимать, что ему было бы легче, если бы она умерла.

Однажды, когда прошло уже месяцев семь после катастрофы, он оказался в ангаре, решив его реконструировать для приёма важных гостей и дипломатов. Он не был там с того самого дня, когда они с Вандой осматривали корабль и контейнер. Войдя внутрь, он невольно замер у входа: в безмерно огромном ангаре одиноко стоял искорёженный «Борт 3 – ФФ». Он подумал, что за это время его Флагманский Флот пополнился ещё тремя суперсовершенными кораблями, но «Борт 3» не значился в его флотилии. Он медленно пошёл к кораблю. Уже почти дойдя до него, он повернулся и пошёл назад. Остановился. Минуту думал, потом снова резко развернулся, дошёл до корабля и вошёл в открытый люк. Медленно он шёл по кораблю, думая о том, что не так уж много повреждений, и корабль можно починить. Он добрался до мостика, открыл дверь, и волосы на его голове зашевелились. Такого он ещё не видел никогда. Мостик корабля был просто уничтожен. Этого не могло быть, потому что этого не могло быть никогда! Почему он сразу не занялся этим? Почему он не спросил у Ванды или у матери, где и почему Ванда встретилась с монстром? Он фактически ничего об этом не знал. Он думал, это они застали монстра врасплох и удачно, хотя с нечеловеческими трудностями, справились с порученным делом. А Мать и Ванда, закрыв дыру сетью, просто не дали монстру удрать. А битва была здесь. Он сел в кресло капитана.

– Мозг Борт 3.

– Да, Командор. Я готов к отключению.

– В чём дело?

– Я не выполнил приказ капитана. Капитан погиб. Вахта №1 погибла.

– Что вам об этом известно?

– Ничего. Есть видеозапись, но я не могу её прочитать. Я ничего не помню и не умею с того момента, когда не выполнил приказ капитана.

Командор встал, подошёл к пульту связи, тот был разгромлен. Он открыл тайную панель жизнеобеспечения мостика. Она была не повреждена и функционировала. Командор активировал экран, включил проектор, сел в кресло инженера связи и развернулся к экрану. Съёмка началась с момента их разделения. Вот на экране обзора их уходящие корабли. Вот наглый камень шепчет Ванде: «Я люблю тебя!» Милое её лицо освещается счастливой улыбкой. Да. Он вспомнил о ней в этот момент. Никто не слышал, но чуткие приборы уловили. Рука Ванды тянется ко второй кнопке, но она резко её одёргивает и до боли стучит кулаком по подлокотнику кресла. Молодец! Нужен был тихий эфир. Дальше три часа спокойного полёта на пассажирской скорости. Они в это время уже начали свою работу очень осторожно, от этого она была ещё труднее. Это спокойствие пассажирского полёта уже начало его раздражать, но он решил выяснить всё до конца. Наконец, показался вход в туннель. Ванда даёт распоряжения своим офицерам. Командор невольно восхищается ею. Со стороны ему кажется, что она слишком перестраховывается, но он сам, будь он на её месте, сделал бы то же самое. Классный офицер, ничего не скажешь! Вот и дыра. Командор превращается в глаза. Как он мог не просмотреть это раньше?! Это ведь очень важный момент во всей операции. Вот звучит правильное распоряжение капитана навигатору и бортовому мозгу. И вдруг встречный корабль, монстр его захватывает, и Ванда проскакивает дыру. У командора по спине пробежали мурашки. Ведь если бы не этот корабль, у них бы ничего не получилось. А он в пылу гнева не обратил внимания на слова матери. А дальше он в немом ужасе наблюдает всё, что происходит с кораблем после выброса сети. Одного этого достаточно, чтобы любой из них целый год не мог прийти в себя. Хорошо, что он дал всем отпуск! И тут он увидел себя. Увидел лицо Ванды. Командор вскочил с кресла, пробежался по разорённому мостику, потом вернулся, опять сел в кресло и запустил плёнку снова с момента появления своего двойника на мостике. Вот тот момент, который не давал ему покоя всё это время! Какой он дурак! Ведь девочка хотела, чтобы он всё знал, чтобы всё понял и что-нибудь предпринял. Если бы он послушал ещё пару секунд, услышал бы собственный голос, может быть, всё было бы иначе. Он смотрел дальше. Волосы на его голове шевелились. Но он всё смотрел и смотрел, включая запись снова и снова. Если бы он знал! Если бы он знал? Он – Командор. Он должен был это узнать в первую очередь! Ему надо было сначала идти на корабль, а потом к Ванде. Тогда бы он знал, как надо было её утешать. Он просто не выполнил своего долга! И никто его за это не накажет. У него больше нет такого боевого командира, как Ванда. А Ванда знала, знала это ещё тогда, когда писала свою докладную записку, нарушая Закон, она точно знала, что обрекает себя на смерть. Кто бы ещё на её месте это выдержал? Кто бы боролся до конца с таким упорством? Он с ужасом вспомнил её изуродованное тело в конце битвы – просто кусок мяса. Как мало было в нём веры! Как он мог хоть на секунду усомниться в такой женщине? Ведь он считал, что полюбил её на всю жизнь. Какую же жизнь он собирался ей подарить? Если эта его победа – её заслуга, а он за это устроил ей сцену ревности. А потом старался даже не думать о ней! Зря он подумал, что его некому наказать. Его наказали! Его наказала его собственная мать. Где они теперь? Никто не ответит ему на этот вопрос. Прадед ещё суровее матери. Глава Совета Галактики, если бы хотел, давно бы сказал. Командор только сейчас понял, что всё это время не видел ни братьев Ванды, ни её отца. А это очень заметные фигуры в масштабе Галактики. Простит ли Ванда его когда-нибудь?

А Вера и Мирракс обустраивали планету. Каждому жителю они нашли дело по душе. Одни строили, другие шили, третьи занимались земледелием на разрешённых Зеей участках. Жителям нравились их игры – они приносили пользу и заставляли думать о том, как сделать игру ещё интереснее. Нашлись и те, которым нравилось руководить и управлять игрой. Все они получили по красному камню. Если у плотников заканчивался материал, управляющий подходил к лесу, становился на колени, прикладывал камень к земле и просил. Через некоторое время на опушке появлялись стволы ненужных лесу деревьев, а лес отступал на шаг назад. Если этого не происходило, управляющий шёл к другому лесу. Зея давала им всё, что они просили, а они верили, что их планета живая и не обидит их до тех пор, пока они не начнут её грабить. Они построили себе красивые и удобные дома для жилья. Тогда планета дала им животных. Сколько радости и пользы принесла им эта игра! Большие группы мужчин, женщин и детей холили и лелеяли этих милых созданий, снабжая остальных молоком, яйцами, мясом, шерстью, кожей и костями, из которых можно было делать другие интересные игрушки.

Вера и Мирракс тоже построили себе небольшой, но уютный домик на площадке около пещеры, где уже никто не хотел жить. Они нечасто бывали дома, нужно было успевать повсюду. Теперь то там, то тут возникали новые игры, и нужно было придумывать правила для них. Но как только кто-нибудь из них появлялся дома, к ним сразу тянулись люди с вопросами. Приходили даже издалека. И в посёлке им построили дом, где они могли отдохнуть или подождать Веру или Мирракса. Иногда, очень редко, к ним приводили человека, нарушившего правила игры.

Где-то в самом начале, когда начали работать фермы, один человек пришёл на птичью ферму и взял целую корзину яиц. Ему никто ничего не сказал, раз взял, значит надо, сильно проголодался. Но потом обнаружилось, что он сидит на пороге своего дома и бьёт эти яйца. Его и притащили к Вере.

– Ты зачем это сделал? – спросила она его строго.

– Я придумал новую игру.

– Уничтожать ценные вещи – это не игра. Тебе поверили, что яйца тебе нужны для дела.

– Ну, так для дела и были нужны. Я с ними играл.

Вера даже растерялась. Но она дала себе слово – верить.

– Так сколько тебе нужно ещё яиц, чтобы наиграться вдоволь?

– В том-то и дело, что яйца мне больше не нужны. Мне нужно нечто такое, из чего бы я мог сделать яйцо.

Вера просто ахнула. Она полезла в мешочек и дала ему красный камушек.

– Возьми камень и спроси у Зеи, где это можно взять.

С тех пор в посёлке начали появляться куполообразные крыши, качалки для детей, в них любили забавляться и взрослые, арки и огромное количество интересных предметов. А какой бум творчества это вызвало! Каждый захотел придумать свою собственную игру. А у Мирракса и Веры просто уже не осталось времени для себя.

Прошло уже полтора года. Люди верили друг другу, не крали, не обманывали, не пытались обогащаться. Они многому научились и даже перестали считать жизнь игрой. Бывшие вожди стали хорошими организаторами. Но Вера вдруг поняла, что она всех научила верить друг другу, кроме себя. Ведь если бы всё было так, как ей говорили, ей давно уже было пора родить ребёнка, а она ничего не чувствовала. Сначала ей было не до этого, а потом, когда пришёл срок, она испугалась. А теперь уже точно знала, что ребёнка не будет. И она заплакала. Она, наверное, так плакала первый раз в жизни. Царица счастливого народа, хозяйка богатой и тоже счастливой планеты, она была несчастна. Она плакала долго. Потом слёзы высохли. Она долго смотрела в никуда. Её поразила мысль, что за всё это время, которое она провела на этой планете, Оза не сказала ни слова. Вера привычно с ней здоровалась по утрам, прощалась, когда ложилась спать, но Оза молчала. Вера не обращала на это внимания, у неё просто не было времени. Оза исправно работала. Вера всегда была хорошо и чисто одета и замечательно выглядела. Но, начиная с момента высадки на планету, Оза не произнесла ни слова.

– Почему ты всё время молчишь?

Ответа не последовало.

– Ответь мне, пожалуйста! – голос Веры звучал более требовательно.

– Это приказ? – услышала она пустой, бездушный голос Озы.

– Если ты так ставишь вопрос, то ответ – да.

– Мне не о чем с тобой разговаривать. У тебя есть претензии к платью?

– Нет. Но ты же сама говорила, что ты мой друг.

– Я не дружу с лжецами и трусами, – гордо заявила Оза.

– Это я лжец и трус? – в гневе воскликнула Вера.

– Ты – лжец и трус.

– В чём? В чём ты меня обвиняешь?

– Я тебя ни в чём не обвиняю. Ты имеешь право быть такой, какой ты хочешь быть.

– Но ведь я стараюсь для людей. Я учу их правильно жить.

– Зря стараешься.

– Почему?

– Нельзя научить тому, чего нет в тебе.

– Чего же во мне нет?

– В тебе нет веры. Ты не веришь в себя, в свою любовь, в Ивана, ты боишься родить монстра. И убиваешь своего ребёнка. Ещё несколько дней, и он умрёт. Он знает, что ты его не хочешь. Он очень страдает. Он долго ждал и больше не хочет жить.

– Но я, действительно, боюсь родить монстра.

– А кем может родиться тот, кого не хотят?

– А вдруг…

– Это зависит только от тебя. Ты можешь его убить, можешь родить бога, можешь родить монстра.

– Но мой народ? Они верят мне!

– Твой народ – дети. А дети быстро разбираются во лжи. Ещё чуть-чуть. Как только умрёт твой ребёнок. И всё будет так, как было на Земле. Ты изменила имя, ты внушила себе, что действуешь правильно. Но в тебе веры нет. Имя ещё не вера. Мне больше нечего тебе сказать, самодовольная Ригведа.

Вера была ошеломлена. Да. Это в ней нет ни веры, ни надежды, ни любви. Жизнь – не игра. Для её народа игра закончилась, начинается жизнь. Не помня себя, Вера побежала на утёс, с которого началась её жизнь здесь. Она бросилась на землю, обняла её обеими руками и со слезами молила:

– Зея, прости меня. Дай мне веру, дай мне силы, спаси моё дитя, я обещаю, я клянусь, на твоей земле не вырастет монстр. Если любви Ивана хватило на то, что он до сих пор жив, то моей любви хватит, чтобы он родился счастливым. Ты всё можешь, ты планета, родившая жизнь и сохранившая её чистоту. Помоги мне.

И вдруг где-то внутри себя она почувствовала радость, ей даже показалось, что раздался счастливый смех. Она вскочила на ноги. И вспыхнул синий камень на её гривне, и заорал так, что в горах прокатилось эхо.

– Я люблю тебя!

Вера потеряла сознание. Там, на утёсе, и нашёл её отец.

– Я рад, что ты прошла этот этап, моя девочка, – ласково сказал Мирракс. – Теперь я буду звать тебя Надежда.

НАДЕЖДА

Командор вышел на смотровую площадку. Была ночь. Днём сюда он никогда не выходил. Его не интересовал город, который был виден отсюда, как на ладони. Он любил смотреть на живое звёздное небо. Где-то там была Ванда.

– Слушай, Элг. Ты совсем перестал со мной разговаривать.

– А о чём с тобой говорить? Приёмы, ассамблеи, женщины.

– Какие женщины?

– Да они стадами за тобой ходят. То глазки строят, то дотронутся невзначай, то предложат прогуляться.

– Я женатый человек.

– Командор, на какой планете ты видел женщину, которую смущало бы, что предмет её страсти – женатый человек? Она готова на любую роль при тебе. И только потом, когда она своего добьётся, она начинает тебе внушать, что она главная в твоей жизни.

– Мне не интересны никакие женщины.

– А та, с Южного Креста, с зелёными глазами в пол-лица и с перьями в причёске?

– Мы с ней сталкиваемся только на заседаниях Совета Галактики.

– Это ты с ней сталкиваешься. А она влюблена в тебя по уши, если только они у неё есть. Никогда не видел. Вчера она прилетела на Ангель.

– Элг! Не болтай глупости.

– Вот видишь, говорить с тобой не о чем.

Командор ещё долго стоял и смотрел на звёзды. И вдруг он услышал далёкий, едва слышный голос. Голос был издалека, а резонировал с каждой клеточкой его тела.

– Мы тебя любим! – прошелестел голос и смолк.

Командор вздрогнул и оглянулся, но никого не было, да и быть не могло. А сердце билось как бешеное.

– Элг, это ты шутишь? Не остроумно.

– Нет. Это не я. Это твой синий камень. По-моему, он страдает манией величия, как и вы, Командор.

– Почему, как я?

– Потому что он и есть вы, то есть часть вас. Вас так много, что Мать решила поубавить, иначе вы не смогли бы общаться с простыми существами. И зовут его Иван.

– Вот это да! Узнаёшь о себе такое, что страшно становится.

– То ли ещё будет!

– А что это ты на «вы» перешёл?

– Так. На всякий случай.

Командор постоял в раздумье несколько минут, а потом решился.

– Иван, где вы?

– Я здесь. Они со мной, – эхом вернулось через некоторое время.

– Где это здесь? – нетерпеливо спросил Командор.

– Здесь. В нашей Галактике.

И больше Командор не получил ответа ни на один из своих вопросов. Но он всё стоял и ждал. Он вглядывался в звёздное небо. Если бы знать, где? Ему казалось, что он прополз бы по-пластунски по всей планете, лишь бы коснуться кончиками пальцев носков её армейских ботинок. Он полз бы в форме Командора к своему капитану.

– Я люблю тебя! – крикнул он в небо.

Но в ответ услышал голос ДУКа.

– Командор, у вас гость-я-я.

– Ты у меня гость? Это что-то новенькое!

– Не я гость. А гостья!

Командор был взбешён.

– Хорошо служишь! – шикнул он Элгу.

И быстро сбежал по лестнице.

Он вошёл в зал в форме. Лицо его было спокойно и бесстрастно. По залу разгуливала дама ослепительной красоты с перьями на голове.

– Здравствуйте, Командор, – сказала она, радушно улыбаясь, как будто она здесь хозяйка.

– Честь имею! – он щёлкнул каблуками.

– Имеете, имеете, кто же в этом сомневается. А я вот была по делам на Ангеле и подумала: «Почему бы не нанести визит Командору?»

– Милости просим.

В центре зала появился стол, два кресла, стоящие напротив через стол, и ужин на столе. Командор, любезно поддерживая даму за локоток, повёл её к столу. Дама была изящна и стройна. Она была всего на полголовы ниже Командора. На ней было сверкающее бриллиантами платье, скорее открывающее, чем скрывающее её прелестную грудь и точёную спинку, изящно переходящую в другую часть тела. Он помог ей удобнее сесть в кресло, а она благодарно пожала ему запястье своими тонкими пальчиками. Сам он устроился напротив, с прямой спиной, как на дипломатическом приёме, удивляясь тому, что ничего не дрогнуло у него в душе от этого совершенства. Он усмехнулся, подумав, как Элг: «А, в самом деле, есть ли у неё уши?» Элг откликнулся немедленно: «Я спрятал твои мысли, она телепат».

– Вы очень любезны, Командор, – сказала дама с милой улыбкой. – Но я не ожидала, что вы будете принимать меня прямо на космодроме. Неужели в вашем доме нет более уютного места?

– Я солдат. Вам чего-нибудь не хватает? Музыку? Кстати, какую вы любите музыку? Эта подойдёт?

Заиграла нежная мелодия, стены погасли, и освещённым оказался небольшой круг около стола.

– Теперь вы довольны, Эшби? – спросил Командор мягче.

Он уже взял себя в руки.

– А какое у вас имя, Командор? Мне хотелось бы вас тоже называть по имени, – и в него полетела зелёная кокетливая стрела.

– Эшби! Вы пользуетесь запрещённым оружием! Я ведь всё-таки мужчина. Но я женатый человек. Угощайтесь, пожалуйста. И потом, я привык, меня все называют Командором.

– А ваша жена тоже вас так называет? – она упорно шла к своей цели.

– Разумеется. Ведь она служит капитаном в моём Флоте.

Дама рассмеялась.

– Говорят, что после церемонии её никто не видел.

– Конечно, она находится с официальным визитом в соседней Галактике. Это известно всем.

– Как жаль, что я не могла присутствовать на церемонии.

Она так посмотрела на Командора, будто хотела сказать, что для неё это было бы ужасно тяжело.

– Мне тоже жаль, Эшби. Я был бы очень рад видеть вас среди своих гостей.

Она опустила глаза и, глядя на него сквозь ресницы, тихо сказала:

– А вы не могли бы мне показать покои вашей жены, Командор? – увидев его удивлённый взгляд, она добавила: – Я любопытна. В любой женской спальне можно найти что-нибудь интересное, что можно потом использовать у себя.

– Эшби, боюсь это невозможно, – спокойно, без всякого выражения, ответил он.

– Но почему, Командор? Ведь никто не узнает.

– Я не боюсь сплетен, Эшби. Но покои Ригведы священны. И только она может решить: пускать туда гостей или нет.

– Фу, какой вы скучный, Командор, – сказала она, вставая. – А я думала вы Принц.

– Я солдат.

Он встал вслед за ней и вызвал дежурных.

– Проводите даму с положенным её рангу эскортом.

– Не этого я ожидала от своего визита к вам, – обиженно сказала дама.

– Простите меня великодушно, Эшби, если я чем-то вас обидел, – он любезно поцеловал ей руку. – Но я совсем не умею обращаться с женщинами.

– Но я легко бы вас этому научила, – в её голосе появилась надежда.

– Боюсь, что сегодня у меня уже не будет на это времени. Как-нибудь в другой раз.

– А это правда, что ваша жена пигалица и дурнушка?

Командор впервые за весь вечер весело рассмеялся. Ему уже не было жаль эту даму.

– Вы знаете, Эшби, мужу трудно судить о красоте своей жены. Но верно одно: есть много мужчин, которые за неё готовы отдать свою жизнь.

Дама фыркнула и, высоко подняв подбородок, вышла из зала. А Командор подпрыгнул, как мальчишка.

– Ну, ты её и отбрил! – хохотнул Элг.

– Элг, ты вульгарен. Я был сама любезность. Но я ей благодарен. Я теперь знаю, как найти Ванду.

Всю ночь Командор строил планы, и, казалось, выстроил очень стройную логическую цепочку, которая утром рухнула.

Он только встал, пробежался по тренажёрам в гимнастическом зале, наскоро поел, как ему доложили, что его ждёт гость.

– Ещё один гость! – в сердцах сказал Командор. – Пропустите его в зал.

Командор упругой походкой вошёл в зал, там его ждал молодой человек, скромно одетый, но державшийся с достоинством. Командору показалось, что лицо этого юноши ему знакомо, но как-то не припоминалось, при каких обстоятельствах он мог бы с ним встречаться. Первая попытка юноши была поприветствовать его по-военному, потом он усмехнулся и просто сказал:

– Здравствуйте, Командор! У меня к вам очень необычный разговор, но сначала примите мои верительные грамоты, – и протянул ему пластиковую карточку.

Командор приложил карточку к стене, и ДУК выдал ему информацию, что перед ним Принц Ори, сын Главы Совета Галактики, соседней Галактики. Ничего себе, гость!

– Прошу вас, Принц, – он радушно пригласил его присесть у вновь появившегося стола, где были фрукты и напитки, и два уютных кресла рядом. – Возможно, вы ещё не завтракали, тогда я мог бы вам предложить.

– Спасибо, Командор. Не нужно. Позвольте, я налью сока, я очень волнуюсь.

– Чувствуйте себя как дома, Принц. Я рад буду принять вас в своём доме как брата. Вы к нам надолго?

– Не знаю. Всё будет зависеть от нашего разговора.

– Хорошо. Тогда, если вас это устроит, опустим любезности и перейдём к делу.

– Спасибо. Ещё один нюанс. Прошу, не обижайтесь, но вы это поймёте сами, беседа должна быть абсолютно секретной и без протокола.

Командор удивлённо посмотрел на гостя, но распорядился:

– ДУК, дополнительную защиту, можешь слушать, но ничего не записывай.

Над ними возник защитный купол.

– Итак, я вас внимательно слушаю.

– Командор, я – капитан Ризо.

Командор вздрогнул, именно об этом человеке он думал всю ночь и строил планы, как его отыскать незаметно.

– О том, что я сын Главы Совета Галактики, никто не знает, потому что мы с отцом считаем, что так по службе продвигаться будет честнее. Теперь об этом знаете вы. Но иначе, я думаю, вы просто не стали бы говорить со мной на эти темы. Я начну сначала. Командор, я люблю удивительную женщину и восхищаюсь ею. Эта женщина – ваша жена. Не хмурьтесь, Командор, но если я не скажу вам этого, между нами никогда не будет доверия. Я не собираюсь лезть в вашу личную жизнь. Но любить её мне никто не может запретить, ни вы, ни даже она.

Он грустно вздохнул. А Командор смотрел на него со щемящей нежностью, теперь до конца понимая боль Ванды. Она винила себя за смерть этого мальчика. Но он молчал. И Ори, сделав ещё один глоток сока, продолжил:

– Ну, вот. Самое трудное сказано. Но учтите, Командор, мы с Вандой ещё и боевые друзья. В боях началась наша дружба, и мы не раз выручали друг друга. Когда объявили приезд Ригведы к нам, я доказал начальству, что именно я должен встречать её. Мы с отцом тоже давно следили за туннелем и, наверное, пришли к такому же выводу, как и вы. Когда отец узнал дату полёта Ригведы, он вызвал меня. Он предположил, что это неспроста. Что вы задумали крупную операцию, но хотите провести её втайне, чтобы не было шума. Он сказал, что уверен в своих догадках, потому что нет никакой нужды в том, чтобы новобрачная сразу после свадьбы летела аж в другую Галактику. И что это только трюк для отвода глаз. Он сказал, что нам, жителям нашей Галактики, будет ужасно стыдно, если мы вам ничем не поможем. Он очень умён, мой отец. Он рассчитал ваш план до секунды и понял, что вам не проскочить дыры. Что кто-то должен попасть в неё за секунду до Ванды. Мой отец всегда досконально разбирал операции, в которых мы участвовали вместе с Вандой, и всегда поражался синхронности наших решений. И он был уверен, что если летит Ванда, то только я сумею проскочить в дыру вместо неё и не испугаюсь. А если мне удастся выжить, то я ещё на что-либо сгожусь. Это позволяло и сохранить тайну, и хоть чем-то вам помочь. Отец понимал, что посылает меня на верную смерть. У него были слёзы на глазах, а я гордился своим отцом. Что касается меня, то не думайте, Командор, что это был жест отчаяния. Нет. Я мог бы отдать свою жизнь за неё и до вашей свадьбы, могу это сделать и сейчас. Когда я выскочил на середину дыры, мой корабль окутало плазменное облако, втянуло в дыру за энергетический барьер туннеля, переломило корабль пополам, бросило и снова ринулось в туннель. Но я уже ничего не мог. Да и выжить я не мог, но каким-то образом очнулся на базе. Мне сказали, что я вообще никуда не летал, что полёт отменили, я долго ругался, а потом пошёл спать. Я военный человек. Раз так приказано думать, я стал так думать. Меня не уволили, а даже наградили якобы за какие-то старые заслуги. А потом пошла информация об успешном визите Ригведы в нашу Галактику. Я пролетел по всему маршруту, но нигде не мог с ней встретиться. Я снова увиделся с отцом. Он сказал, что так нужно, что его об этом лично просил Глава Совета вашей Галактики. И если я хочу что-то знать, я могу обратиться только к вам, Командор. И что если вам снова нужна моя помощь, то я могу быть в вашем распоряжении сколько угодно. Он же представит это дело, будто я послан на стажировку к великому человеку. Командор, я знаю, я чувствую: что-то случилось. Я даже боюсь предположить, что. Но если хоть чем-то могу быть полезен, я к вашим услугам.