Read the book: «Таро и Хиро. Становление адских правителей»

Часть первая
В этой части показаны самые яркие события взросления Таро и Хиро в контексте воспитания асмодеевцами*, вплоть до заключения самого Асмодея под стражу агентами Поднебесья**.

*Асмодеевец – тот, кто принес клятву Асмодею и заключил с ним продолжительный контракт в целях общего благополучия Пекла.

Агенты Поднебесья** – ангелы в звании Серых Кардиналов, патрулирующие Манхэттен. Следят за равновесием между миром людей и мирами других существ. Рогатые и хвостатые у них на особом прицеле.

Упомянутые асмодеевцы из первой части:

Абигор – генерал Армии Карателей. Отец Хиро.

Уфир – экспериментатор в области медицины, медсоветник Асмодея. Первый надзиратель за Таро и Хиро. Обычно, все называют его Белоснежкой за длинные неонов-белые волосы.

Дар фон Кейзерлинг – вампир из влиятельного древнего рода, обосновавшегося в Демонии; политсоюзник Асмодея.

Агалиарепт Всезнающий – близкий друг Асмодея. Второй надзиратель за Таро и Хиро.

Себастиан и Бенджамин, – демоны на все руки, няньки Таро и Хиро; личные слуги супругов Илэриас и Асмодея.

Глава 1. Роды, гроза, бой на смерть

Музыка любви звучала приглушенно, и даже гости замерли в ожидании: наконец, настал этот неловкий момент.

– Можете поцеловать невесту, – тоненьким голосочком пискнула парящая над головой Асмодея и Илэриас маленькая феечка.

Затаив дыхание, инкуб поднял вуаль своей герцогини и испытующе взглянул в ее бездонные глаза. От его взгляда демоница прикусила нижнюю губку. Тогда он призывно взглянул в ответ и повторил то же, что и она.

Свидетель со стороны невесты – Абигор – нервно сжал кулаки. Дар, стоявший со стороны Асмодея, заметил это и растянул ленивую улыбку до ушей. Так же посвященный в пророчество, теперь он думал о том, что же их всех ждет, и уже перебирал наиболее выгодные варианты развития событий.

Агукавшие между собой дьяволята, которые находились в колясках рядом со своими опекунами, тоже затихли. Карие глаза Таро, вдруг вспыхнувшие нефритовым всполохами, устремились на родителей и, казалось, малыш даже приподнялся, чтобы получше разглядеть папу и маму.

Инкуб подался вперед, чтобы поцеловать Илэриас. Встретившись с ней взглядом перед заветным поцелуем, он облизнулся.

«Сладкая», – раздался его бархатный баритон в голове Лэр.

Глаза Асмодея задорно блеснули. «Неужели он так счастлив сейчас?» – не верила она увиденному. Его ладонь скользнула по ее талии и прижала к своему разгоряченному телу. Жар его груди демоница ощутила мгновенно. От этого взволновалась – и капля холодного пота тонкой струйкой скатилась по ее открытой спине.

На мгновение Асмодей задержал взгляд на ее губах. А потом, коснувшись их своими, с нежностью раздвинул языком. В свой поцелуй он вложил воспоминания о лучших прожитых с Лэр моментах и мысленно поделился ими с ней. Демоница открыла глаза – и тогда инкуб смог увидеть, как озорно полыхнули они огнем.

«Только скажи, – снова прошелестел его голос в ее голове, – и я с радостью повторю все, что между нами было». Герцогиня странно обмякла в его объятиях, изумленно взглянула в ответ, а инкуб уже не мог сдержать улыбки, мгновенно преобразившей его лицо.

Днем ранее…

Два месяца – срок, который оставался герцогине до родов, продлился для Асмодея подобно долгой паре лет. Он так и не решился побеспокоить демоницу, предпочтя остаться в тени сомнений и терзаний. «Ты почувствуешь, когда придет время твоего наследника», – сказал ему до того Агалир. И инкуб просто выжидал. За минувшие дни он переворошил в своей памяти все, абсолютно все, что связывало его в прошлом с Илэриас – земной певичкой из Куин-сити.

Он вспомнил, как его и ее – солистов «Asmodeum» – весь месяц после финальной части грандиознейшего фестиваля за всю историю рок-музыки без устали преследовали респонденты всемирно известных журналов «Darc city» и «Cosmopolitan». Они и им подобные ожидали их на каждом углу с предложением совместной эротической фотосессии его и Илэриас, жаждали услышать правду об их отношениях. И они дали, чего от них хотели, – при множестве камер поклялись друг другу: «Всегда будем вместе, что бы ни случилось!» В местных газетах Куин-сити пестрели компрометирующие заголовки и случайные кадры их совместного времяпровождения, отрывки клипов, записи с концертов и интервью, которые показывали даже на уличных экранах небоскребов.

– Прямо, как сумасшедшие Осборны в свое время, – не удержался инкуб от реплики.

Он достал из-под стола успевшую запылиться любимую гитару и, перебирая струны, заиграл знакомые мотивы. Держа в сердце тоску, он со страстью напел свою партию душераздирающей песни, любимой фанатоми:

Спокойствие – отныне это наш враг

Сердца непослушных детишек полны бунта.

Это природный инстинкт, которому ты не в силах противостоять.

Я собираюсь пробудить в себе зверя.

Настал мой черед

Ты слишком горяча! Освежись немножко.

Я прокручиваю у себя в памяти твое сбитое дыхание.

Яд слишком сильный, от него нет лекарства…

Ему пришлось внезапно остановиться, потому что в этот момент к нему в кабинет, как всегда, без стука ворвался Агалир.

– Сейчас начнется, – заходя, сказал Всезнающий, и инкуб заметил, что глаза его были широко распахнуты. – Я побуду пока здесь, с тобой. Вдруг тебе сдела…

Не успел он до конца озвучить мысль, что Асмодею может сделаться дурно, как тот на его глазах странно обмяк. Теперь выглядел он так, будто его со всей силы ударили под дых.

Тогда верный друг поспешил подхватить его под руки и помочь встать.

– Скорее. Мне надо к ней, – Асмодей судорожно вцепился в плечо Агалира, и тот, молча кивнув, приготовился исчезнуть вместе с ним в портале.

– Правильно, демон-отец всегда должен присутствовать на родах, иначе ребенок никогда не признает свое родство с ним. Им окажется тот демон, которого он увидит перед собой первым. И именно по этой причине принимает роды сам отец, – быстро затараторив, напомнил Всезнающий инкубу азы деторождения.

– Да, помню. Это зовется Созерцанием.

– Верно. – Обхватив Асмодея крепче, Всезнающий закрыл глаза и, мысленно представив себе райский уголок Дара фон Кейзерлинга, взмахнул рукой.

Они оказались на месте, вдвоем без труда переломив защиту Абигора. Инкубу мгновенно стало легче дышать. Он огляделся: вокруг было зелено, а луна казалось такой яркой и большой, что освещала все поместье. Позади кто-то зарычал. Они обернулись и увидели большого белого волка и двух адских гончих – все трое скалились до ушей, с пастей их капала ядовитая слюна.

– Уфир, – узнав питомцев, произнес Асмодей. – Я так и знал. Предатель, – прошипел он и тут же услышал крик Илэриас.

– Девочка!.. – инкуб хотел было броситься к дому, но волк и собаки медсоветника преградили ему путь, обступив с разных сторон.

– Псс, – тихо позвал друга Агалир, тут же коротко кивнув в сторону оборотня: – Ты посмотри в его глаза. Он же все понимает. Думаю, это друид.

– И точно! Может, нужно угадать его имя, чтобы он нас пропустил?

«Вот остолопы», – раздалось в головах демонов, и те удивленно переглянулись. Дали довольно осклабился и высунул язык. Выражение его морды сделалась таким, будто его только что потрепали за ухом.

Тем временем…

– Тш-ш.… У младенцев могут появиться синячки на голове и теле. Ты же этого не хочешь?.. Терпи, милая, постарайся делать глубокие вдохи, – причитал Уфир, стоя у изголовья герцогини.

Лоб Лэр уже покрылся мелкой испариной, а лицо, шея и грудь расцветились красными пятнами.

– Да сделай же хоть что-нибудь! – Абигор сидел перед ней на корточках и, держа ее руку, гладил по растрепанным волосам, пытаясь перенять часть боли. Ему тоже стало очень плохо.

Но не ему одному. Себастиану было не по себе, с тех пор как начались первые схватки. К тому же теперь он тоже знал правду о пророчестве и о том, что его ребенок может быть воспринят господином инкубом как собственный – потому переживал сейчас больше всех.

– Схватки, вообще, вещь болезненная, – поморщился Уфир. Ему невыносимо было смотреть на муки Илэриас. – Тут уж ничего не попишешь, – пожал он плечами.

– Выключите, выключите эту штуку! – разгневалась демоница, увидев, что камера в руках Себастиана вела запись всего, что происходило.

– Никак нельзя, ты же обещала, любовь моя, – успокаивающе произнес Абигор, в очередной раз пригладив демонице вспотевшие волосы. Другой рукой он судорожно промокал ее разгоряченное лицо салфеткой, предварительно смачиваемой в холодной воде.

– Вот вредина, – Уфир улыбнулся, а затем вновь просунул голову под простыню, чтобы проверить раскрытие шейки матки. – Окружность десять сантиметров в диаметре, дорогая. Скоро начнется, – донесся его голос оттуда.

Новый спазм настиг Лэр – и мышцы живота вновь напряглись, так что ее невольно скрутило, а слезы из глаз потекли ручьем.

– Десять, девять, восемь, семь, шесть, – отсчитывали в голос мужчины.

В течение этих секунд спазм постепенно ослаблялся, и затем она вновь могла пять минут отдохнуть.

– Скоро. Уже совсем скоро, – впервые следивший за родами Уфир немного растерялся и время от времени демонстрировал легкие формы безумия, принимаясь безудержно трясти плечами в неконтролируемом смехе.

За оставшийся до родов срок остальные демоны привыкли к сдвигам в его поведении и уже попросту не обращали на такую мелочь внимания.

Герцогиню настиг новый спазм, и она продолжила тужиться.

– Давай, любовь моя, еще чуть-чуть, уже видно головку, – умиленно залепетал Абигор, до того стремглав поменявшийся местами с медсоветником.

– Ты слышишь? – ходивший из стороны в сторону и покусывающий собственный кулак Уфир неожиданно для всех замер у окна. – Асмодей нашел нас.

– Ч-ч-что? Прости, я так увлекся… – нервно захихикал уже и сам Абигор, высунув голову из-под простыни, что было на него совсем не похоже. – Не может быть… – Он только подошел к окну, как тот исчез, оказываясь по ту сторону. Не веря своим глазам, провидец углядел герцога Агалиарепта рядом с инкубом и Дали с гончими. – Каких ангелов тут забыл, Всезнайка? – удивился провидец. – Придется идти, – он обернулся к Лэр и обеспокоенно добавил: – Я оставлю с тобой своего двойника. Он меня не подведет.

Тогда появилась его астральная проекция, настоящий Абигор стремительно пересек комнату, склонился над демоницей и поцеловал ту в потный лоб. Зная о том, как на Уфира влияет запах крови, он решил его одного наружу не выпускать: «А то разнесет все поместье в хлам и живого места не оставит…»

– Аби, не оставляй меня. А ну, иди сюда! – стала кидаться подушками герцогиня в собравшегося исчезнуть провидца. Нащупав рукой графин, она запустила и им.

– Любимая, я скоро буду! – Абигор уклонился – и тот, встретившись с противоположной стеной, разлетелся на мелкие осколки.

А точная копия провидца, подошедшая к изголовью кровати, принялась успокаивать Лэр и гладить ее по голове, не акцентируя внимания на очередной истерике.

– С тобой еще Себастиан, милая, – напомнил ей двойник Абигора.

Демоница недоверчиво взглянула на своего дворецкого: тот едва стоял на ногах у стены и качался из стороны в сторону от того, что его в очередной раз замутило. В конце концов, он вообще потерял сознание и медленно сполз вниз.

***

Боевая броня пазлом сомкнулась на телах Абигора и Уфира, когда они появились перед сильнейшими властелинами ада.

– Дали. Отставить, – скомандовал оборотню провидец, и тот покорно засеменил к ним.

– Вы посмотрите, кого я вижу. Да это же Белоснежка и Малой. Предатели… – вновь прошипел Асмодей.

Не успели те отреагировать на обидные прозвища, как внимание всех привлек Дали: из белого волка он неожиданно становился обычным человекоподобным существом, которое, подражая «своим», приняло боевую стойку.

– Оборотень, – рыкнул инкуб, на что парень мило улыбнулся.

– Нет, это был друид, – вежливо напомнил ему Всезнающий с таким невозмутимым видом, будто его нисколько не беспокоила грозящая развернуться битва.

– Асмодей, ты несколько не вовремя, – истерично хихикнул Уфир.

– А я когда-то появлялся вовремя для тебя?

– Кончайте этот балаган. Впустите его, – до нелепости спокойно молвил Агалир.

– Иначе что? – принялся дерзить Абигор, на ходу переоблачившись в доспехи генерала-карателя и уже в уме прикидывая силы сторон.

– Вообще-то, мы пришли с миром, – необыкновенно устало ответил Асмодей. – Пожалуйста, Абигор, я не хочу с тобой драться… Дай мне взглянуть на ребенка – и только, – попросил инкуб, испепеляя нефритовым взглядом.

– Будь ты трижды проклят, Асмодей. Я тебя презираю. Всей душой! – стиснув зубы, процедил провидец.

– Мы схлестнемся, потеряем на этом драгоценное время. Младенцы должны видеть своих отцов. Ты это знаешь не хуже меня, Абигор. Последний раз прошу, пропусти, – сейчас инкуб прилагал все усилия, чтобы говорить размеренно и спокойно.

– Вы только посмотрите, сам Асмодей просит! – не выдержав, провидец вульгарно сплюнул, как могли позволить себе только «земные людишки». – Противно. Ты жалок.

– Мне нужно запечатлеться со своим ребенком… Потом я уйду.

«Одно неосторожное движение – и все пойдет крахом. Для обоих», – губы инкуба сделались похожими на тонкую нить. Взгляд провидца был все такой же суров, челюсти плотны сжаты, и стало видно, как желваки перекатываются на его лице.

– Абигор. Уфир. Одумайтесь. – Асмодей закрыл глаза.

В подтверждение его мыслей когтистая рука стоявшего позади Агалиарепта полыхнула огнем. Этот демон обладал такой же силой разрушения, как и всякий асмодеец-каратель. И он был настроен идти до конца.

– Ни. За. Что, – до сих пор жаждущего крови Уфира этот жест только раззадорил.

– Начнем, пожалуй, – шепнул ему Абигор, – Асмодей, мой.

Провидец раздался вширь, увеличив мускулатуру, вокруг его тела образовалось облако живой тьмы. Он достал из-за спины топор-гильотину и несколько раз ловко крутанул длинную рукоять в пальцах, глаза его налились цветом расплавленного золота, а губы искривились в недоброй ухмылке.

Асмодей напрягся, мысленно вызывая в себе силу карателя, но ничего не получилось.

– Я забыл тебе сказать… – замечая его потуги, пробасил Абигор, – срок нашего с тобой контракта истек.

– Досадно. Ну, допустим. И все же боевыми приемами я владею не хуже тебя, – подражая ему, инкуб тоже сплюнул и принял боевую позицию.

Агалиарепт кинул в сторону Асмодея пламенный меч – и тот с легкостью лег в его руку. В подтверждение своих слов инкуб ловко прокрутил его на пальцах.

Раздался лязг холодной стали – и желтая искра металла посыпалась в стороны.

Между ладонями Уфира образовался яркий сноп света – и демон направил его в сторону Агалиарепта.

– Что я должен делать? – наблюдая за их боевыми приемами, поинтересовался оборотень.

– Ты и разговаривать умеешь? – улучил мгновение, чтобы съязвить, медсоветник. – Всезнающего хватит на двоих. Ты не смотри, что на вид он хрупкий.

Вмиг отчего-то нахмурилось небо, в нем сверкнули кривые ветки молний. Будто нарочно отгородив демонов друг от друга густой непроницаемой пеленой, обрушился ливень, а затем раскатился первый оглушительный гром.

Всезнающий взмахнул рукой – и сноп уфирова света будто столкнулся с невидимой преградой, размазавшись об нее, словно яйцо о стену.

Раздался неожиданный пронзительный крик герцогини – и головы демонов хищно вскинулись в сторону дома.

– Абигор, – басом взревел Асмодей, в бессильной ярости лицо его некрасиво искривилось.

Тот увернулся от длинного тяжелого клинка, чуть не обрушившегося на его голову, но ухо все же зацепило. Смешиваясь с дождем, горячая струя крови потекла по шее, а звуки с правой стороны теперь сделались едва различимыми. Провидец по-звериному зарычал и ринулся на инкуба. Тогда столкнувшаяся сталь вновь заискрила дождем, а лица противников слишком сблизились, нефритовый взгляд заполыхал напротив янтарного.

Развернув ладони, Агалиарепт направил два снопа огня – Уфира и Дали откинуло на несколько метров. Чтобы не рухнуть у стен дома, оба в ответ выстрелили из ладоней серебристыми лучами света. Такой цвет имела созидательная магия. Медсоветник и друид владели ею, но могли применять только в целях самозащиты. Созидательный и боевой огонь столкнулись, а затем слились в единый столб, который устремился в небо. Тогда снова раскатился гром и сотряс собой небо над поместьем.

Герцогиня вскрикнула в третий раз и взмолилась о том, чтобы ее мучения, наконец, закончились. Асмодей и Абигор в ужасе распахнули глаза. На этот раз крик Илэриас, который был еще пронзительнее, заставил остановиться всех. Они поняли, оставались считанные минуты.

– Если тебе дорога Илэриас, ты должен меня впустить, – прохрипел провидцу инкуб, вновь схлестнувшись с ним взглядом.

Они замерли, стоя друг напротив друга: в глазах их скакали бесы, а мускулы теперь напоминали высеченные из камня гравюры – такими плотными и напряженными они были. Остальные тоже затаились в оборонительной стойке.

Абигор ясно осознавал, что так и нужно сделать для свершения пророчества. Только вот был один нюанс… Если он не даст инкубу войти внутрь, второе родившееся дитя никогда не признает в Асмодее отца и будет считать им его, Абигора. От этой мысли ему мгновенно становилось не по себе. С другой стороны, он не понимал, каким образом Асмодей ощутил, что Илэриас была готова родить. «Неужели все дело в пророчестве? А если тайна отцовства раскроется, что тогда?» Сердце провидца рвалось на куски…

Асмодей увидел в его взгляде, вдруг ставшем совсем привычным, проблеск надежды. Ливень стал медленно стихать. Тучи расступились – и луна вновь осветила поместье. Инкуб первым отбросил в сторону меч. Тогда Абигор молча сделал то же с топором-гильотиной.

– Ох, я сейчас растрогаюсь до слез, – не упуская возможности для очередной колкости, воодушевленно воскликнул Уфир, и плечи его снова затряслись в едва удерживаемой истерике.

***

– Тише-тише, Таро, – Асмодей взял на руки своего сына, умело запеленатого Уфиром-двойником в кусок чистой белой ткани, и с любовью заглянул в глаза.

– Почему, Таро? – сдвинув брови, поинтересовалась Илэриас как можно спокойнее.

– Означает «великий сын», либо же «красивое дитя истории». Ты по-другому хотела его назвать?

Их взгляды встретились. Не выдержав такого напора, герцогиня отвернулась первой:

– Пускай будет Таро. Мне все равно, – поджала она губы, и Асмодей мог увидеть непрошенную слезу, вдруг скатившуюся по ее щеке, потом еще одну и еще…

Уфир, латавший ухо Абигору, с интересом наблюдал за происходящим, а потом неожиданно для всех изрек:

– Я буду опекуном Таро.

– Что? Что ты сказал? – требовательно дернул его за рукав Абигор.

– Глухня, – рассмеялся тот.

– Ты там долго копаться будешь? – окликнул Абигор двойника, и тот тут же поднес ему малыша.

– Глянь, какой красавец. Глаза мамины, большие и синие, – изрекла его проекция.

Провидец с осторожностью принял из рук другого себя сына и бросил сам себе:

– Достаточно. Исчезни. – Двойник с тихим хлопком испарился – и демон, склонившись над чудом в своих руках, принялся нелепо ему агукать. – Может, назовем тебя Хиро для созвучности с именем брата?

– В-вы… вы издеваетесь? – скрестив на груди руки, заплетающимся языком произнесла герцогиня. – Зачем имена такие р-р-р-ычащие?!

– Они вдруг подумали, что это красиво звучит, моя дражайшая Герцогиня, – великодушно улыбнулся ей пришедший в себя Себастиан, голос которого никто не ожидал услышать.

– Тогда я сделаюсь опекуном для Хиро, – привлекая к себе внимание, Агалиарепт приблизился вдруг к Абигору и, склонившись над малышом, затараторил: – Хочу-хочу-хочу породниться с Хиро, – засюсюкал он и улыбнулся одними глазами.

В спальне герцогини раздался дружественный тяжелый вздох, означавший, что Созерцание прошло как полагается. О том, что Таро не сын Асмодея, догадывался даже Агалир – только помалкивал, будто так и надо.

Передав Уфиру новорожденного зеленоглазого красавца Таро, Асмодей приблизился к постели Илэриас, демоница демонстративно поджимала губы и отворачивалась.

– Все же ты должна со мной обручиться, Илэриас, – раздался рядом его тихий хриплый голос. Вздрогнув, она обернулась. – Это нужно для соблюдения формальностей, – сказал инкуб и, поймав на себе взгляд Абигора, тяжело вздохнул. – Все же ты выбрала его. Не меня. Но я впредь не буду возражать против ваших отношений.

Как и Лэр, тот напряженно замер, переводя взгляд с нее на инкуба и осознавая в глубине души, чему быть – того не миновать. Пророчество сбывается.

Тем временем Асмодей опустился перед постелью Илэриас на одно колено и взял ее руку в свою:

– Вижу, что больше не могу претендовать на твое сердце. Надеюсь, когда-нибудь ты простишь мне боль, которую я тебе причинил. – Их взгляды снова встретились. – Я тебя отпускаю, Илэриас, – добавил он уже совсем тихо. И тогда она впервые увидела настоящие слезы в его глазах. – Я очень рад. Ты подарила мне прекрасного наследника.

«Прости. Прости меня, – умоляюще раздалось в ее голове. – Я был так глуп…»

…

Узнавший о рожденных в его поместье Таро и Хиро, Дар примчался в тот же час. Он подарил герцогине огромный букет черных роз и, узнав тайну отцовств, несколько опешил. Но этот маленький семейный секрет вампир поклялся унести с собой в могилу.

Дождавшись, когда герцогине полегчает, все демоны вернулись в Вертерон.

Сразу по приезде для мальчиков выделили отдельную от родительских комнату. На первое время, пока малыши не встанут на ноги, к ним заселили опытных нянек. Прием к Таро и Хиро заранее расписали на месяц. К тому же вплоть малышам нужно будет поминутно соблюдать особый режим, который организовал для них Асмодей, следуя всем педагогическим предписаниям своего друга Агалира. Не обошлось и без технического оснащения охранной системы Абигора.

На следующий день опекуны двойняшек занялись организацией грандиозной свадьбы. «Уж я прослежу за тем, чтобы Илэриас почувствовала себя как в сказке. Она этого заслуживает. И пусть Абигор подавится своей ревностью. Этот день будет моим», – подумал тогда инкуб.

Стоя у алтаря, он уже был не в силах отвести от нее взгляда. Она казалось необыкновенно милой, и ему хотелось скорее прижать ее к себе, чтобы поцеловать. «Таро – наш прелестный дьяволенок. В будущем станет весьма сладеньким инкубом для своих жертв, и никто не сможет перед ним устоять», – одна эта мысль согревала ему сердце, и оттого свадебное настроение было превосходным.

Глава 2. Трудности переходного возраста

Они отдыхали, после очередной утомительной тренировки лёжа в спортзале на матах. Хиро задумчиво подбрасывал фаербол, жонглируя пассами на расстоянии, Таро молча наблюдал за ним и наконец не выдержал:

– О чём ты думаешь?

В очередной раз поймав горящий мяч, Хиро мечтательно посмотрел в потолок и произнёс:

– Так хочется влюбиться…

– Что? – переспросил Таро, не веря своим ушам.

Хиро снова подкинул мяч и спросил:

– Как ты думаешь, что это за чувство?

Большой зал, словно по мановению волшебной палочки окунулся во тьму, так что даже стали видны звёзды, усеявшие потолок. Таро помолчал некоторое время, наблюдая за пульсацией фаербола, затем притянул его к себе, поймал, прокрутил на одном пальце и медленно проговорил:

– Себастиан говорит, что это… Это, как эйфория… То, от чего сердце то замирает, то стучит быстрее, то медленнее… Вот так: «Тук… тук… тук… тук-тук-тук-тук… тук… тук…» – Потускневший было шар вновь разгорелся, мигая в такт произносимому, словно Таро поделился с ним силой.

Хиро на мгновение замер, увлеченно наблюдая за его пульсацией, а затем, прищурившись, взглянул на брата и сказал со странной интонацией:

– А ещё говорят, что любовь – это зло, ощущение ложных чувств, которое толкает на глупые поступки.

От услышанного в глазах второго бесёнка вспыхнули нефритовые всполохи недоумения. Хиро смотрел, не в силах отвести взгляд, и неожиданно для себя подумал, почему они появляются у Таро, только когда тот удивляется? А удивляется-то он чему-то крайне редко… Тут же ему вспомнилось, что глаза у Асмодея тоже временами вспыхивали, но не только от удивления, к тому же, от природы карие, они порой затягивали в свой омут всё вокруг, подобно чёрной дыре. Хиро многое замечал, но не решался делиться своими наблюдениями ни с мамой, ни с Абигором, ни с вечно занятым Асмодеем. Дьяволенок не сторонился инкуба, но от его внимания не ускользало, что тот относился к нему несколько безразлично, а при встрече ограничивался небрежным полунаклоном головы и быстро развеивался по своим делам. Глядя на брата, который каждый раз резко менялся в лице после подобных уходов Асмодея, Хиро понял, что точно так же инкуб относился и к Таро. Он очень гордился своей внимательностью (одним из качеств, что передались ему от Абигора), которая позволяла ему читать брата – и не только его, – как раскрытую книгу.

Желая сгладить возникшую было неловкость, Таро решил сменить тему:

– У тебя ещё не проявлялись способности Абигора? Всё же здорово было бы видеть будущее или читать чьи-то мысли.

– Отец сказал, что я это почувствую, когда придет время.

– Вот и Агалиарепт нас еще не учит такому. Хотя должен.

– Должен… Но ты же знаешь, что он скажет.

Таро молча кивнул.

На мгновение повисла тишина, каждый задумался о чём-то своем. Мяч перестал полыхать синим и был отложен в сторону.

– А ведь за окном уже темно.

– Ой, да. Быстро так. Скоро Дар фон Кейзерлинг должен приехать.

– У нас что, снова званый ужин? – в удивлении изогнул бровь Хиро.

– Хм, а ему когда-то требовалось особое приглашение? Он каждый вечер заявляется в одно и то же время.

– Ну да. Ты заметил, что этот вампир глаз не сводит с нашей мамы? – наморщил нос Хиро.

– Она же красавица, – улыбнулся брат. – Отец говорил как-то, что она из Земных, и что однажды он украл ее душу… говорил, потерял голову.

– Асмодею, конечно, можно верить, – начал было Хиро, но вдруг осёкся.

– Тебя что-то смущает? – спросил Таро, видя, что брат погрузился в размышления.

Какое-то время Хиро молчал, сверля взглядом пол под ногами. Но стоило ему поднять глаза, как Таро перестал улыбаться.

– Да. Еще как смущает! – вдруг взорвался дьяволенок, поднялся, взял фаербол в руки и снова принялся яростно кидать его в стену, да с такой силой, что в ней образовалась дыра. – Думаешь, я не знаю, почему мать с твоим отцом при всех изображают образцовую пару? – От очередного паса мяч застрял в дыре, а рядом отвалился кусочек штукатурки. – И тебя самого-то не смущает та тайна, о которой знают только наши опекуны и вампир?

– Перестань, – фыркнул Таро, скрестив руки на груди. – Все у нас нормально. Ты слишком много думаешь об этом, поэтому тебе что-то там кажется. Все нас любят одинаково, и неважно, что у меня отец Асмодей, а у тебя – Абигор.

Хиро с досадой отмахнулся. Таро заметил, как на лице его заходили желваки.

Внезапно двери распахнулись.

– Здравствуйте, юные демоны, – с еле уловимой усмешкой в голосе поздоровался Дар фон Кейзерлинг, входя в спортзал.

– О, вы уже здесь? – Таро склонил голову в знак приветствия.

– Здравствуйте, – сквозь зубы поздоровался Хиро и отвернулся при мысли, что и этот вечер не обойдется без провокаций вампира, каждый раз усердно испытывавшего терпение Абигора.

Следом неожиданно появилась и сама Лэр и, не поздоровавшись с гостем, порывисто обняла их с братом, поцеловав каждого в лоб:

– Вы сегодня что-то долго, мои милые. Пора заканчивать.

– А меня обнять не хочешь? – всё так же иронично осведомился Дар.

– Я хотела сказать, что все приготовления к ужину закончены. Пока Бенджамин и Себастиан сервируют стол, у вас есть время привести себя в порядок, – вновь обратилась Лэр к бесятам, по-прежнему не обращая внимания на вампира.

– Надеюсь, сегодня будет не так, как в прошлый раз, – потирая шею, съязвил Таро.

– Таро! – Глаза Лэр укоризненно полыхнули синим пламенем. – Сегодня ими руководил Себастиан, и они наверняка постарались на славу.

Сын недоверчиво хмыкнул:

– Ну да… Вечно у них… то пересолено, то переперчено, то недожарено так, что ткнёшь вилкой – и чуть ли не кровь хлещет.

Стоявший рядом Дар фон Кейзерлинг рассмеялся и потрепал его по волосам:

– В тот раз ты по ошибке потянулся к еде, предназначавшейся мне. Себастиан знает, что нужно для такого, как я.

«Хищник», – с неприязнью подумал Таро и, поймав взгляд вампира, вспомнил, как Себастиан однажды сказал, что господин фон Кейзерлинг любит, когда ему подают мясо в луже крови с добавлением вина из лучшей коллекции Асмодея. При воспоминании о вкусе этого блюда, к которому бесёнок потянулся в тот вечер, по ошибке приняв поданное за сироп в десерте, его снова передёрнуло.

– Ну все, мальчики, быстро в душ, – напомнила Лэр, чуть заметно наморщив носик.

Таро понимающе кивнул и вместе с вампиром направился к выходу. Лэр улыбнулась, глядя вслед уходящим, и только хотела последовать за ними, как почувствовала, что Хиро осторожно тронул её за локоть:

– Мам…

Она внимательно посмотрела на сына: слишком уж непривычно робко звучал его голос.

– Да, милый, что-то случилось?

Пылая гневом, Лэр-Рэзамэль ворвалась в кабинет к своему супругу. Глаза демоницы искрили от плохо скрываемой злобы и раздражения.

– Ваше Томное Превосходительство… – начала она, усевшись на его стол, заваленный, как обычно, бумагами.

– Ох, и ты туда же, – приложив ладонь ко лбу, устало вздохнул он. – Что стряслось на этот раз?

– Хиро… – едва начала она, как ее нетерпеливо перебили:

– Вот же неугомонный…

– Хиро говорит, будто Таро чувствует себя ущербным… нежеланным ребенком, представляешь?!

– Глупости, – не отрывая взгляда от очередного документа, буркнул Асмодей.

– Почему это глупости? Ты не думаешь, что Таро видит, как мы притворяемся? – наконец-то решилась озвучить свою догадку герцогиня.

Как Асмодей ни пытался делать вид, что занят, всё же при этих словах ему пришлось поднять глаза. Он долго молчал, вглядываясь в лицо Лэр и вспоминая, как ради нее он некогда забыл свою гордыню, затем заговорил:

– И Таро вправе так думать. Отчасти это твоя вина. Несмотря на то, что я на коленях молил тебя о прощении за все свои проступки, и ты знала, что я был готов начать с тобой все сначала, ты все же выбрала Абигора. Может, тебе стоит уравнять наши шансы? К примеру, расстаться с ним и разобраться в первую очередь в себе… Так ли уж он тебе нужен, м-м?

Лэр схватилась за голову, про себя подумав: «А что будет дальше?» – но всё же произнесла:

– Ты хочешь, чтобы я порвала с ним магические узы?

– Именно. Во всяком случае, мальчики уже взрослые и все прекрасно поймут.

– Вот еще! – По телу Лэр, выдавая её злость, прошли языки пламени.

– Кстати, я до сих пор не могу понять, как это у тебя получилось забеременеть от нас двоих сразу. Это нонсенс какой-то среди демонов.

– Расскажи им о пророчестве. Сделай с этим что-нибудь, объясни, я не знаю, ты же инк… – продолжала Лэр, не обращая внимания на речь своего господина, но вовремя осеклась, вспомнив странности, замеченные ею за Таро – например, манию при каждом удобном случае протирать невесть откуда взявшейся салфеткой подлокотник кресла или же подставку для вазы в гостевой зоне.

Асмодей не знал этого, как и того, что незадолго до игры в фаербол пятнадцать лет назад ею овладел и дворецкий Себастиан.

Как предсказало пророчество, Таро не является его сыном; даже несмотря на привязку самого инкуба к демонскому дитю в момент Созерцания.

То предание гласило, что Асмодея свергнет с престола лженаследник, которого явила Тьме порабощенная демоном земная наложница Илэриас, назвавшая своего сына именем Таро.

Таро должен лишить прародителя инкубов и суккубов главной особенности: все те души, которые тот беспощадно загубил и которые на протяжении вечности поддерживали его демонскую силу, должны будут высвободиться из заточения в его теле, чтобы, наконец, обрести покой.

В этом случае Асмодея настигнет страшная кара за всех замученных женщин, и он должен будет стать обычным смертным, обретя человеческую сущность.

Лэр прекрасно помнила тот день, когда впервые увидела Асмодея: концерт, толпа фанатов, ждущих ее выхода, первая химия чувств, возникшая где-то в подсознании… Непрошеным гостем, всплыло воспоминание, как они заключили меж собой договор: тогда глаза инкуба заволокла живая непроглядная тьма, которой она устрашилась. После этого Лэр жила как в тумане, порой чувствуя себя чем-то вроде марионетки, испытывающей чужие чувства, эмоции, желания… Поначалу она готова была поверить в то, что это самообман, но такое чувство охватывало её, хоть и редко, и на краткий миг, но с пугающей периодичностью и неотвратимостью. Она смутно помнила, кто такой Серпент, с трудом вычленяла из сонма знакомых лиц Абигора и лишь много позже из его слов узнала о том, что ему пришлось добиваться ее во второй раз.

Следом вспомнился пик славы их музыкальной группы «Asmodenium», лучшие моменты, проведенные на сцене, и то совместное интервью, когда их прямо на улице застали папарацци. Не удержавшись, Лэр хихикнула и снова привлекла внимание инкуба:

– Ты чему смеёшься?

– Знаешь, я бы не прочь повторить срыв какого-нибудь музыкального фестиваля, как мы сделали в канун свадьбы.

– Да, помню. Это было весело. Мы ещё тогда психов пугали… – мечтательно-задорно улыбнулся инкуб.

– По-моему, это вышло даже более забавным. – Лэр взглянула на Асмодея и, состроив глазки, вновь заговорила с деланной серьёзностью: – Мне кажется, к твоему первому предложению был бы не против присоединиться ещё кое-кто.

– Ты сейчас о ком? – подыграл ей Асмодей. – Не о Даре ли? Значит, всё-таки…

– Я не об этом! – Лэр ткнула его кулачком в грудь. – У него большой потенциал. Помнишь, как он его продемонстрировал?

– Ну как же не помнить! Эта его «Сладкая шлюха дьявола»… Ну, спой он так сейчас, всё было бы по-другому…

– Те, кто нас помнит, будут рады услышать любую песню. Особенно новую.

– Да, но наши поклонники-то уже не те. Понимаешь, о чём я? – вопросительно изогнул бровь Асмодей, взглянув на супругу с усмешкой. – Вероятно, и вкусы у них сейчас другие.

– И правда, – тут герцогиня замолкла. – Это ведь мы можем оставаться вечно молодыми. Ну, тогда завоюем новые сердца, зажжём как раньше. Мне так этого не хвата-а-ает, – застонала Лэр и, как ребенок, с мольбой взглянула в глаза инкубу. – К тому же мальчикам пора показать реальную жизнь. Пусть привыкают, набираются опыта. И хоть немного отвлекутся от рутины.

– А это идея. И вправду, можно устроить… Думаю, заодно и показать, какими мы можем быть. Тогда они сразу позабудут свои никчемные ущербные переживания.

– Вот и обрадуешь их за ужином. Все уже в сборе, кстати, одного тебя не хватает. – Герцогиня улыбнулась и направилась к выходу, мерно покачивая бёдрами и как бы случайно задев кончиком хвоста лицо Асмодея.

Глава 3. Новости на застолье

Все эти пятнадцать – нет, почти шестнадцать, – лет она чтила союз с Асмодеем, соблюдала дистанцию, уважала любое его слово, сказанное дьяволятам, была благодарна за всё, что он делал ради их развития и воспитания. Они выросли и уже видят бремя семьи. «Необычной семьи», как сказал бы Агалиарепт. Видят… А что чувствуют? Если Таро осознает себя ущербным, а Хиро страдает при его виде, значит, ей надо последовать этому нелепому совету. Ради них…

Лэр-Рэзамэль не заметила дороги от кабинета Асмодея в их с Абигором покои и пришла в себя, только оказавшись в них и прислонившись к двери. В голове звенело: «Как теперь смотреть в глаза Абигору? Что ему сказать?» Не справившись с тугим комком, она негромко застонала и осела; ноги сами собой разъехались в стороны, и в следующий миг непрошеные слезы хлынули из глаз.

Застолье уже началось. Асмодей как отец семейства сидел во главе стола, по правую от него сторону расположились сыновья. Абигор напротив Хиро, остальные гости – Серпент, Уфир, Агалиарепт, Дар фон Кейзерлинг – разместились кому где было удобно. Пустовало только место Лэр.

– Где же мама? – обеспокоенно спросил Таро, и его карие глаза во второй раз за сумрачный вечер подернулись нефритовыми сполохами.

Асмодей пристально взглянул на него, а Абигор, случайно обратив взгляд на братьев, заметил, как у стоявшего за их спиной Себастиана волосы внезапно приобрели белый цвет. Подобное бывало и у Лэр после сильнейших нервных потрясений, но так давно, что они оба уже начали забывать. «Что же могло случиться на этот раз?» – мелькнула тревожная мысль, ведь сейчас и именно с ним демоница так счастлива… Генерал Карателей невольно согнул в пальцах вилку, выражение его лица с озадаченного стремительно переменилось на озабоченное.

– Папа? – заметив это и подавшись вперед, осторожно прошептал Хиро.

…

Слезы продолжали обжигать лицо, сквозь соленую пелену очертания комнаты представали серым размытым пятном.

– Не могу… не могу…– уже в который раз прошептала Лэр самой себе и вздрогнула от того, что двери, к которым она прижималась спиной, легонько дернулись.

– Илэриас, – вкрадчиво позвал голос с другой стороны. – Открой мне.

Лэр быстро утерла слезы и, повернув защелку, отползла в сторону. Только после этого Абигор смог войти.

– Ты почему все еще здесь и взаперти? – От взволнованного взгляда демона новый тугой комок подкатил к горлу. Она уже все решила, и теперь оставалось самое сложное: оправдать такой ответственный для обоих шаг.

– Что бы там ни случилось, успокойся, ладно? – Абигор осторожно приблизился к герцогине, примирительно поднял ладони и встретился с ней взглядом.

Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга в ожидании.

– Нам… нам нужно расстаться… – Брошенное в звенящую пустоту, это прозвучало не совсем уверенно, а лицо Лэр было таким, словно она не утверждала, а спрашивала, и не его, а саму себя. Однако внутри у демоницы всё сжалось, и, не в силах выдержать взгляд любимого демона, она отвернулась.

– Что ты такое говоришь? – Абигор помотал головой и сделал шаг навстречу. Лэр испуганно отступила, но в следующий миг взглянула со всей холодностью, а лицо ее переменилось, сделавшись вдруг серьезным.

На миг сердце Абигора застыло, словно перестало биться, затем заколотилось как бешеное. «Это не Лэр. Не может быть Лэр…» – крутилась в голове мысль.

– Я могу тебе все объяснить… но не сейчас. – Лэр проглотила тягучий горький комок. – Оставь меня.

– Что за подростковые замашки? – скривился демон.

– Абигор, – в ее голосе послышался рык, – так надо… мне надо побыть одной.

«Что за нелепость?» В словах Лэр не звучало ничего такого, что могло бы одним махом перечеркнуть их любовь. Было видно, что она что-то недоговаривала. В голове Абигора само по себе всплыло имя того, кто был способен положить конец их отношениям – Асмодей!

Абигор вовсе не собирался позволять этому инкубу распоряжаться их с Лэр судьбой. Он приблизился к герцогине вплотную, взял ее руку в свою, горячо поцеловал в ладонь и удержал, когда она попыталась вырваться.

– Я действительно хочу побыть одна.

– Почему же ты плачешь? – недоверчиво сузил глаза Абигор.

– Я не знаю, – прошептали дрожащие губы, и одинокая слеза скатилась по щеке. – Наверное, у меня расстройство личности, – улыбнулась Лэр совсем слабо и вновь взглянула на него.

С минуту он пристально всматривался в большие синие глаза, но так и не увидел ответа. «Неужели поставила блок?» – мелькнула недоуменная мысль. Поначалу Абигор отмахнулся от неё, не веря, что после стольких лет, проведённых вместе, Лэр способна отгородиться от него, однако ещё раз взглянул в её глаза и вдруг отшатнулся, как от удара.

– Прости, – прошептала Лэр.

…

Абигор вернулся очень быстро. По паркету неестественно громко скрипнул стул, который он отодвинул, и генерал Карателей уселся на место. Весь его вид выдавал внутреннее напряжение. Хиро по обыкновению считал на отцовском лице все эмоции, которые хоть и были видны невооруженным глазом, но по большей части оставались непонятны, и почувствовал, как его наполняет нечто странное – будто внутри внезапно образовалась пустота, от которой стало грустно. Дьяволёнок сам не понял, откуда вдруг взялась эта пустота, но догадывался, что это как-то связано с тем, что произошло за пределами зала.

Следом вышла герцогиня, и все присутствующие сразу же заметили, какими белыми были её волосы.

– Лэр, ты вновь решила сменить имидж? – попытался пошутить Уфир, наблюдая за тем, как она усаживается напротив Асмодея. Взбешенная герцогиня пропустила его реплику мимо ушей, а самого инкуба удостоила колким взглядом. Поняв, что на него никто не обращает внимания, Уфир устремил взгляд в свою тарелку

Супруг выдавил равнодушную улыбку.

– Папа? – прошептал Хиро Абигору, чуть подавшись вперед.

– Все нормально. – Абигор поднял глаза и, ободряюще подмигнув, покосился на инкуба. Асмодей смотрел на него и снисходительно улыбался.

– Мальчики! – провозгласила Герцогиня, удобнее располагаясь на своем месте, пока Себастин наливал ей красное вино. – Себушка, хватит, – шепнула она уже дворецкому, заметив, что ежевечерняя доза была выше обычной. Дворецкий чуть слышно усмехнулся в ответ.

Таро, Хиро и остальные немо взглянули в другой конец стола.

– У меня приятная новость. – Лэр подняла свой бокал и, подобно Агалиарепту, отставила мизинчик в сторону. – Мы все отправляемся на убойный уик-энд. – Сказанное сопровождала белизна улыбки и взгляд, полный предвкушения и ожидания, которым Лэр обвела по очереди всех присутствующих.

– Уик-энд? – по своему обыкновению иронично повторил Дар. – Это весело… И я тоже приглашён?

Увидев, как вопросительно изогнулась бровь Асмодея, а Абигор застыл в ожидании, Лэр-Рэзамель немного помолчала и затем как можно более мягко ответила:

– Конечно, мой дорогой друг. Если ты этого хочешь.

– Конечно же, хочу! – в тон ей отозвался вампир.

Инкуб устало закатил глаза. Абигор взъерошил пепельные вихры, ладонью провел по лицу. Уфир встретился взглядом с молчаливым Агалиарептом, застывшим с поднесенной ко рту вилкой. Себастиан опасливо переглянулся с Бенджамином, доливавшим Асмодею вина: понизившийся до должности дворецкого, второй демон чуть заметно пожал плечами.

– А что такое «уик-энд»? – тихо шепнул Таро изумленному Хиро.

– Не знаю, но надеюсь, девушки там будут нормальные, – бросил тот в ответ и опасливо взглянул на своего отца. Взгляд которого был весьма заинтересованным.

Внутри аэропорта «Ла гардиа» оказалось людно. Что было только на руку: обычно их приход в мир Земных сопровождался всякого рода чертовщиной и специфическим запахом. В этот раз тоже не обошлось без того, чтобы все здание аэропорта на мгновение не окунулось во тьму, будто в районе «Королей» внезапно отключили электричество. Люди взволнованно охнули, но, не успев толком испугаться, успокоились, через несколько секунд все вернулось на круги своя: заработали кондиционеры, замигали таблички с расписанием авиарейсов и светодиодные указатели. Однако среди сновавших туристов прошлись шепотки о том, что запахло гарью.

Внезапно появившиеся асмодеевцы попытались слиться с толпой. Шедшие впереди остальных Лэр и Уфир даже с подозрением заозирались по сторонам, дескать, откуда мог идти этот самый запах. Лишь поймав на себе пару удивленных взглядов, демоны облегченно вздохнули и стали пробираться в направлении выхода – столпотворение было еще то…

Снаружи их ожидал адский водитель, который уже успел припарковать семейный минивэн на площадке перед аэропортом как можно ближе к самому зданию.

– Ты вовремя, – поравнявшись с ним, кивнул Асмодей.