Read the book: «Аврора и Буржуй»

***

«Здравствуйте! Меня зовут Егор Орлов. И я трудоголик». Так, скорее всего, пришлось бы говорить мне, будь я записан на групповые занятия к психотерапевту. Об этом мечтает Аврора Жарова. Почему мечтает? Да потому, что, будучи моим секретарем ей приходится постоянно работать сверхурочно.

Вот и сейчас часы на стене показывают десятый час, а мы по-прежнему работаем в офисе. Только я и Аврора.

Отвлекаясь от документов, я кидаю взгляд на Жарову. Она с тоской гипнотизирует часы. Устала, бедняжка. Ухмыляюсь и снова утыкаюсь в бумаги. Это ей наказание за то, что вчера к ней на работу явился какой-то «друг детства», которого пришлось выставить. Притом лично. А что? Нечего общаться с кем попало в рабочее время. И в нерабочее тоже. Потому что со своим секретарем я расставаться не намерен. Конечно, за два года, что она на меня работала, без косяков с ее стороны не обошлось, но ей удалось подстроиться под меня и мой темп работы.

Я перемещаю взгляд на монитор, чтобы еще раз проверить данные по предстоящей сделке и тянусь за чашкой кофе. Подношу к губам. Черт! Пуста. Кидаю взгляд на Аврору. Желание отправить ее сварить кофе сразу сходит на нет. Жарова, закрыв глаза, то ли спит, то ли медитирует. Красивая. Светлые локоны обрамляют ее личико с точеными скулами, нежная кожа… Особенно в районе декольте. Небольшое такое декольте, но так меня и манит. Невольно представляю, как рывком усаживаю ее на рабочий стол, встречаю удивленно распахнутые голубые глаза, закрываю поцелуем ее приоткрывшийся рот, сминая нежные мягкие губы. Проникаю языком внутрь… Черт! Эрекция. Ведусь на Аврору, как озабоченный юнец! В очередной раз.

Подскакиваю с кресла, надеваю пиджак:

– На сегодня всё.

Аврора открывает глаза, а я энергично поправляю манжеты.

Она поспешно собирает бумаги со стола, будто куда-то опаздывает или торопится к кому-то. К кому? Не к кому. Я же знаю. Или ошибаюсь? Ведь впереди выходные…

– Завтра ты мне нужна, – заявляю.

Мои слова заставляют ее резко замереть.

– Нет! – резко выпаливает Аврора. Даже не ожидал. – Я завтра не могу.

– Почему нет? – Удивленно смотрю на нее. «С чего вдруг проявила характер?»

– Я… Мне нужно навестить бабушку с дедушкой!

– Бабушку? – продолжаю на нее смотреть пристально. «Выкручивается или правду говорит?»

– С дедушкой… Да.

Подхожу ближе, наклоняюсь, чтобы заглянуть в глаза. Смущаю.

Ухмыляюсь. Руки так и чешутся прижать, прячу их карманы от греха подальше:

– Ну-ну, посмотрим.

– На что посмотрим? – Не понимает.

– Как ты будешь завтра выкручиваться.

– Вы о чем?

С тревогой смотрит на меня, а я все уже решил:

– Я буду сопровождать тебя. К бабушке… с дедушкой.

Она открывает рот, чтобы возмутиться и возразить, но я категорично распоряжаюсь:

– Там все и обсудим.

Быстро выхожу, пытаясь выкинуть из головы видение ее приоткрытых губ. Спускаюсь на парковку, сажусь в машину и понимаю, что эта дуреха скорее всего опять забыла вызвать такси.

Выезжаю с парковки, останавливаюсь недалеко от центрального входа и жду. Сталкер, твою мать… Минут через пятнадцать ожидания вижу ее: машет на прощание охраннику, выходит на улицу.

Ежится. Неудивительно: на улице темно, прохладно, ни души. Осматривается по сторонам, а я матерюсь. Ищет приключение на свою задницу… Бью по газам, подкатываю и резко торможу. А она смотрит на меня, как будто нечисть видит. И чего стоит-то?

Опускаю стекло дверцы, сердито рявкаю:

– Садись!

А она реально тормозит!

– Да садись уже!

Мой раздраженный тон заставляет ее быстро обойти автомобиль и сесть на переднее место рядом со мной.

– Когда ты уже приобретешь себе автомобиль? – С тем же раздражением продолжаю, выезжая на дорогу.

– У меня нет прав, – фырчит под нос. И что-то еще в голосе. Паника? Страх?

– Так получи.

Прямо ощущаю, как напрягается, готовая огрызнуться.

– У меня нет времени, – говорит сквозь зубы.

Решаю дойти до снисхождения. Надо же объяснить девочке, что зла я ей не желаю.

– Получишь права, выделю авто, – говорю и зачем-то поясняю: – служебный.

Она косо смотрит на меня, вздыхает, решает не нарываться и упирает взгляд в боковое окно.

Молча веду автомобиль и в какой-то момент замечаю, как Аврора, убаюканная огнями за окном, засыпает. «Неужели реально так устает, что на ходу засыпает?» Поглядываю на нее, наблюдаю. И ничего поделать с собой не могу.

Останавливаю автомобиль возле многоквартирного дома, в котором она живет. Поворачиваюсь. Нужно разбудить. А сам смотрю. Крепко спит. Дыхание ровное. А губы совсем близко. Тут слышу тихий такой стон, потом еще. И меня клинит. Тянусь к ней, поднимаю руку, чтобы коснуться подбородка и… одергиваю себя. «А вдруг играет?»

Резко трясу ее за плечо:

– Аврора, проснись.

Она вздрагивает, распахивает сонные глаза, и поначалу не понимает, где она и что происходит.

– Простите, я заснула.

Я отворачиваюсь и смотрю перед собой. Сжимаю руль руками. Не доверяю сам себе. Тем более своим рукам…

Слышу, как Аврора отстегивает ремень безопасности и открывает дверь.

Непреклонно произношу:

– Я заеду за тобой в девять.

И она очень четко понимает, спорить бесполезно. Несмотря на то, что завтра суббота – выходной, и она устала. Выходит из автомобиля. Я даже не прощаюсь, да и она тоже, мчусь на автомобиле прочь. А в голове засела мысль – кажется, я попал…

***

Почти полночь, когда заявляюсь домой. Большая квартира. Практически стерильна: или домработница старается, или я крайне редко бываю дома. Скорее второе. Скидываю пиджак, развязываю галстук, наливаю виски. Делаю глоток. А у самого мысли далеко. «Как же так? Когда это случилось?» Начинаю анализировать: события, свои поступки и понимаю, моя «клиника» имеет давние корни. Два года назад Аврора устроилась работать. Почему выбрал именно ее, чем привлекла, за какие деловые качества взял ее работать? Ведь были и другие претендентки. Тогда подумал, просто чуйка сработала на нужного человека. С Авророй было удобно, спокойно, уютно, безопасно. Ну не завожу я любовниц на работе, не трахаю, как мой папаша, секретарш. Кредо такое, насмотрелся на страдания мамы будучи подростком. В этом плане с Жаровой безопасно – никогда не замечал, чтобы пускала на меня слюни, как другие.

А что в итоге? Сам, того не заметив, стал держать ее постоянно рядом: на работе – «будь добра исполнять обязанности и являйся по любому зову», обеденный перерыв – «какой обеденный перерыв, идешь со мной, пообедаем в моем кабинете или в ресторане», выходной – «ты мой секретарь и ассистент и срочно мне нужна». И для чего? Только, чтобы была рядом. Чтобы ощущать умиротворение, вдыхая аромат ее духов и слыша ее мелодичный голос. Смотреть в ее наивно доверчивые небесные глаза и начинать думать о том, что хорошо бы уткнувшись носом в ее волосы, а потом в шею, втягивать запах и узнавать, так же ли сладко пахнет она сама. А еще убеждать себя в том, что просто развлекаюсь, представляя, как ею обладаю… Признаю, я офисный тиран и ее личный сталкер.

Имею же высокий IQ, практически гениален. А теперь понимаю, я идиот. Это каким нужно быть болваном, чтобы не понимать, что я в нее влюблен?

Делаю очередной глоток и осознаю, виски я уже из бокала выпил. Наливаю еще, и тут раздается телефонный звонок. На дисплее высвечивается: «мама». Отставляю бокал, принимаю вызов.

– Здравствуй, мама.

– Здравствуй, родной. Как дела?

– Отлично. Как у вас? Швейцария еще стоит? – Сажусь на диван, откидываюсь на спинку.

– У нас все хорошо. Швейцария стоит, – отвечает в тон. – Ты что, выпил?

– Да… Немного, – прикрываю глаза рукой. Устал. Я же не робот. – Тебе там нравится?

– Конечно.

– Рад, что тебе хорошо.

Мимолетная заминка, и понимаю, сейчас о сватовстве заговорит.

– Сынок, родной. Через пару недель возвращается Яна. Удели девочке внимание. Прошу.

– Мама, – предостерегающе произношу. – Она не в моем вкусе. Оставь эти попытки мне ее сосватать.

– А кто в твоем вкусе? – не унимается маман.

И перед глазами встает образ моей секретарши. Но маме не следует этого знать.

Отвечаю:

– Мама, признаюсь, я гей.

А она хохочет.

– Болтун. Ладно. Чувствую, как ты устал. В отпуск не собираешься?

– А кто меня заменит?

– А Сергей Сергеевич на что?

Усмехаюсь. Да, Сергеич, настоящий друг – всегда и во всем поможет и, если надо, то прикроет…

– Нет, отдыхать пока не собираюсь. Ладно, пока, мам.

– Пока, мой родной. Целую. Люблю.

– И я тебя. Привет отцу.

Отключаюсь. А мысли тут же возвращаются к Авроре.

Что она говорила? Едем к ее родственникам? Интересно будет посмотреть, кто ее воспитал. Загружаю ноут, чтобы зайти в базу фирмы и просмотреть личные дела ее сотрудников. Точнее, только досье Авроры. Его я знаю вдоль и поперек. Меня интересует другое, конкретная информация. Просматриваю и убеждаюсь: точно, завтра день рождения ее бабушки и опекуна – Лидии Васильевны. Нужно позаботиться о подарке…

***

Утром мысли принимают более здравый оборот. Ну какая любовь? Напряжение дает о себе знать. Вот вернемся из поездки, пойду с Серегой в клуб, снимем девчонок, а они снимут нам напряжение… Думаю, а самого подташнивать начинает.

По пути к Авроре заезжаю к Сергеичу. Он открывает дверь и сразу всовывает мне в руки красиво упакованный подарок.

– Ты сволочь, Орлов, людям не даешь покоя, – заявляет он.

– А ты моя золотая рыбка, – отвечаю.

Сергеев просто находка, может достать хоть что в любое время дня и суток.

– Понять не могу, кому такой «нафталиновый» подарок? Ты завел подружку в возрасте?

– Рыбка, не хами. Это взрослой уважаемой даме.

Я смотрю на часы:

– Всё, мне пора.

– А где спасибо?

– Сочтемся…

Раскланявшись с давним другом, сажусь в авто и мчусь к Авроре.

Звоню в дверной звонок нещадно, а она долго не открывает. Зараза!

Наконец распахивает дверь и вся такая домашняя: ни грамма косметики, волосы в беспорядке, милая пижамка… В голове щелкает переключатель в режим пещерного человека: схватить, закинуть на плечо, унести в спальню… Нельзя!

– Господин Орлов, я у…, – недовольно начинает говорить, а я спасаю ее своим бегством.

– Собирайся, у нас мало времени, – прохожу мимо нее в квартиру.

Слышу, что-то бурчит под нос, разбираю лишь «эгоист», что-то там дедушка, «буржуй недобитый». Смешная! В последнее время даже не замечает, что размышляет вслух.

Оборачиваюсь, а она на месте застыла. Ну вот, опять в транс вошла. Она меня уже пугает…

– Аврора! – Машу перед ее лицом рукой. Она на меня смотрит. Фух! – Ты научилась теперь и стоя спать?

Неожиданно Аврора краснеет, сжимает кулаки и гневно шипит:

– Я работаю на вас уже два года. За это время было очень мало выходных, когда бы вы не загрузили меня работой! Вы не имеете право лишать меня выходных!

Ну вот, опять началось! Я засовываю руки в карманы, покачиваюсь на каблуках, отстранено слушая ее тираду, хмыкаю и, как ни в чем не бывало, продолжаю:

– Я уже говорил, что, как только завершим сделку, ты уйдешь в отпуск. Я выплачу хорошие премиальные…

А она с выдохом перебивает:

–Это затянулось уже на несколько месяцев. Я не могу больше работать у вас. Я увольняюсь.

Я молча смотрю на нее, осознавая, я ее теряю! В моем взгляде, видимо, что-то мелькает, раз она так на меня удивленно смотрит, поэтому тут же скрываюсь за холодной маской.

– Есть какие-либо иные причины, по которым ты решила уйти? – задаю вопрос.

А сам думаю о том, что, есть. Я создал все условия, чтобы у нее не было личной жизни. В последнее время она ужасно устает. Раздражается. Отдаляется.

А я, дурак, надеялся, пройдет.

Она вздыхает, садится на диван:

– Я устала. Я уже не справляюсь с вашим темпом работы.

У меня как камень с плеч. «Раз дело только в этом…»

Присаживаюсь на корточки перед ней, искренне произношу:

– Я понимаю. Ты сможешь уже завтра отдохнуть на море. Вечером мы летим на переговоры…

Ее глаза округляются и от этого становятся еще больше.

– Что?! – почти кричит. – Я только что вам сообщила о своем увольнении, а вы говорите мне о деловой поездке?

Зачем же так повышать голос!

– Это не совсем деловая поездка…, – все еще пытаюсь ей миролюбиво разъяснить.

– А что тогда?

«А действительно, что?» Я поднимаюсь. А в голове долбится: «Я не могу ее потерять».

– Ты и вправду хочешь уволиться? – Не знаю зачем, уточняю. Мне нужно срочно разработать стратегию действий…

– Разве с начальством шутят на эту тему? – отвечает вопросом на вопрос.

– Тогда ты должна знать, согласно договору, ты обязана отработать две недели после письменного уведомления о своем увольнении, – делаю первый шажок в стратегии. Сейчас цель – напомнить, чтобы задержать.

Она даже заскрипела зубами:

– Я знаю это. Но в выходные отказываюсь работать.

Э, нет, малышка, я не отдам тебе эти выходные! У меня слишком мало времени осталось, чтобы тебя удержать!

– Я уже говорил о важности этой сделки, – начинаю осторожно. – Я всегда достойно оплачивал твои сверхурочные. И сейчас не будет исключения.

Вижу, что не работает, и просто прошу:

– Ты нужна мне на этой сделке, Аврора.

По глазам вижу, что тронул просьбой, но не сдается.

– У моей бабушки день рождения. Я никуда сегодня не поеду с вами.

Вот он, мой шанс на сближение:

– Я поеду с тобой.

– Зачем? – Настораживается, а я начинаю юлить:

– Я деловой человек. Не люблю тратить время впустую. Мы сможем многое обсудить по дороге. И я заберу тебя сразу, как только пройдут именины. На Кипр летим на три дня. Так что, возьми с собой все необходимое. После переговоров еще будет время расслабиться и отдохнуть на тихом частном пляже…

И в конце со скрытой надеждой произношу:

– Возможно, после отдыха ты передумаешь столь опрометчиво увольняться.

Но уже по ее глазам вижу, не передумает.

– Хорошо, – уступает она с обреченным видом, а на моем лице расползается предательская самодовольная ухмылка, которую не успеваю спрятать. И она эту ухмылку видит. Вот же! Нужно быть осторожней…

Она, сердито хмурясь, отправляется собирать вещи в дорогу, а я намечаю следующие стратегические шаги.

***

Настроив в навигаторе маршрут, вывожу автомобиль на трассу. Первые десять минут пути говорю о предстоящей сделке, затем замолкаю. Думаю, а когда поворачиваюсь, вижу, Аврора спит. А мне становится стыдно. Ведь реально вымотана: и физически, и морально. А виной – я. Нужно срочно все исправлять.

Мы прибываем на место. Это поселок недалеко от города. Я останавливаю автомобиль возле коттеджа опекунов Авроры и глушу мотор.

А она спит. У меня же рука не поднимается ее разбудить. Опять ею любуюсь. Медленно перевожу взгляд от макушки до кончиков туфель, примечаю все изгибы, рельефы тела. Задерживаю взгляд на ее коленях, юбка чуть приподнялась, являя мне красивые стройные ножки. Меня к ней тянет. Мой магнит…

Она испуганно вздрагивает, просыпаясь, и смотрит на меня. Смущается, краснеет. А я чувствую себя, мать его, долбанным вуайеристом. Отодвигаюсь. Сам ведь не понимаю, почему оказался так близко.

Отворачиваюсь и обреченно вздыхаю:

– Спать в моей машине становится для тебя привычкой.

– Извините, – отвечает и тут же огрызается:

– Я бы не засыпала на ходу, если бы вы не загружали меня работой.

Я фыркаю. «Как будто я сам не знаю!» Молчу. А что я могу сказать? Виновен. Выхожу из автомобиля, она тоже, открываю багажник, чтобы достать подарок.

– Что это? – Задает вопрос.

– А разве непонятно? Ты говорила, что у твоей бабушки день рождения.

Она недоверчиво на меня смотрит:

– Когда вы успели? И что там?

Хмыкаю:

– Что, любопытно?

Отрицательно качает головой:

– Вовсе нет!

«Врушка!»

А она продолжает, вздернув нос:

– Не хочу, чтобы вы ненароком обидели мою бабушку.

А вот это уже для меня обидно! Надменно интересуюсь:

– Хочешь сказать, что в офисе по праздникам я вручаю сотрудникам неуместные подарки?

Она морщит носик, смущённо хихикает, понимая, что ляпнула глупость, примирительно касается моей руки. А меня током прошибает. Сам впадаю в ступор.

– Не обижайтесь, вовсе нет, – говорит, а я медленно перевожу взгляд на ее руку. Да, малышка, касайся меня. И как можно чаще!

А она быстро отдергивает руку:

– Простите.

– Перестань извиняться, – раздражаюсь.

Молчим, пока идем к дому. Если так будет шарахаться от меня, до старости ее не получу…

– Аврора, – мрачно говорю. Пора делать следующий шаг: уйти от официоза.

– Да?

– Давай перейдем на «ты» … Мы не в офисе. Между нами небольшая разница в возрасте – такое обращение кажется странным со стороны.

– Все это и так кажется странным со стороны, – язвит она, пытаясь скрыть неловкость.

– Что ты имеешь в виду?

– Вот как я должна объяснить ваше присутствие здесь бабушке и дедушке?

Я изучающе смотрю на Аврору. У меня есть мысли по этому поводу, но хочу ее послушать:

– У тебя есть предложения?

Она отрицательно качает головой. Вид у нее слишком подозрительный, будто что-то предвкушает, не пойму только, что задумала. Чувствую, за дверями ждет меня сюрприз.

Ладно, девочка, нужно тебя немного обескуражить, чтобы не расслаблялась.

– Тогда у меня есть предложение. Представишь меня своим близким другом.

– Что? – Она даже отстала от меня на несколько шагов. Да, малышка, тебе полезно подумать о том, что между нами все может быть по-другому.

Она нагнала меня возле входной двери.

Дверь открылась, и на пороге появилась бабушка Авроры – узнаю ее по одной из фотографий, которые стоят уже два года на рабочем столе моего секретаря.

– Авочка, девочка моя, – она целует внучку в щеку и смотрит на меня. Спокойный, оценивающий взгляд. Главное, не враждебный. – Кто этот молодой человек с тобой?

– Егор, – представляюсь сам, вежливо улыбаясь.

Бабушка Авроры переводит на неё вопрошающий взгляд.

– М… да. Егор, – как-то нехотя и колко подтверждает моя секретарша. – Егор Орлов.

– Орлов? – Слышим мы громогласный командный голос в коридоре. И тут же на пороге появляется осанистый дед с раритетной винтовкой в руке. – «Буржуй недобитый»?

Вот честно, пришло время удивляться мне. «Буржуй? Недобитый?» Смотрю на Аврору с холодным сарказмом.

Не скажу, что она смущена, даже наоборот, мстительно вздернулись уголки ее губ. Ну, что ж, поиграем в игру, кто кого. Поворачиваюсь к деду:

– Судя по всему. Надеюсь, добивать не собираетесь? – С усмешкой киваю на винтовку.

Дед хмыкает, гладит приклад:

– Посмотрим по обстоятельству.

Наш обмен «любезностями» прерывает его жена.

– Ой, да прекрати! – Толкает его в плечо и улыбается мне. – Он просто шутит. Скучно ему без службы. Давайте, проходите в дом. Ах, да, меня зовут Лидия Васильевна, а этого «шутника» Иван Анатольевич…

***

Чуть позже вручаем подарки. Дарю Лидии Васильевне коллекционную вещь. Антикварные настольные часы. Знаю, что она их собирает. Опять же благодаря фото на рабочем месте моей любимой секретарши. Даже рад, что не запретил ей их там ставить.

Лидия Васильевна довольна подарку, а Аврора удивлено смотрит на меня. Глупенькая, даже не предполагает, насколько много я о ней знаю.

Кажется, я впечатлил не только бабушку, но и внучку. А меня гордость распирает – за себя.

Затем сели пить чай. Чай я не пью давно, только кофе. Но я сноб, что ли, какой-то – пью напиток, как все. А ничего – приятный, ароматный, с травами.

Запах пирогов заполняет веранду и окутывает домашним уютом и теплом. А рядом Аврора…

– Так почему вы приехали вместе? – задает вопрос дед, пристально на меня смотря. Дед вредный – я это понял сразу, как его увидел. Трудно с ним будет, но ради Авроры готов на всё. Даже добиться расположения деда.

– А разве Аврора вам не говорила? – Спрашиваю в ответ и поворачиваюсь к ней. Детка, что ты такого говорила тут обо мне? И продолжаю:

– Мы проводим почти все время вместе, потому что не может друг без друга. Думаю, что нам уже пора официально в открытую встречаться.

А она давится. Заботливо стучу ладонью по ее спине. Касаюсь. И от этого уже приятно. А ей нет…

Ее опекуны в ступоре молчат, смотрят на нее.

– Аврора? – Дед, сурово сдвинув брови, ожидает объяснений.

– Я… – Кашель у Авроры не проходит.

Вот, не рассказывала бы обо мне гадости опекунам, не пришлось бы теперь объясняться! Всё же заботливо протягиваю ей кружку с чаем. Пусть попьет, вдруг полегчает… Она выхватывает кружку, делает глоток, резко ставит на стол:

– Всё не так…

– Авочка, не переживай, мы понимаем…, – начинает Лидия Васильевна, но Жаров ее перебивает.

– А я вот не понимаю! – заявляет он.

– Ваня, – Лидия Васильевна пытается его урезонить и опускает ладонь на его локоть.

Аврора сипит:

– Мы не встречаемся!

«Но будем» – мысленно вставляю.

Дед рявкает:

– Так почему же тогда он здесь?

Нет, ну реально, он меня бесит. Но я же Орлов, а не баба какая, с ним ругаться. Гордо откидываюсь на спинку стула и спрашиваю:

– Я в чем-то провинился?

– Вы…

– Ты…

Вопят дед и внучка, но раздается хлопок ладони по поверхности стола. Лидия Васильевна стоит над всеми, обводит грозным взглядом:

– Всем молчать! Вы портите мой день рождения.

– Извините, – отвечаю, сажусь ровно и отхлебываю чай. Ну, ей-богу, училка из моей начальной школы. Милая была, но злить ее все равно боялись.

Замолчал не только я, но и мои «оппоненты». Надо учесть, отличный из нее может выйти союзник…

– Может быть, пора открыть домашнюю наливку и выпить за знакомство? –предлагает она мягко.

– Я уж точно хочу выпить за твои именины, – бурчит дед.

Принюхиваюсь к «домашней наливке» в рюмке и подозрение берет, эта штука крепче моего элитного коньяка. Но отказаться от нее – обидеть предполагаемого союзника, а я же не дурак. Нужно чем-то жертвовать, чтобы достичь цели… Залпом выпиваю. «А не плохо», – думаю, пока теплая волна проходит по пищеводу.

Бабушка Авроры находит нейтральную тему для разговора, разряжает обстановку. Дед больше не достает меня. Все мирно, чинно. Пользуюсь моментом и наблюдаю за Авророй. От пары выпитых рюмок ее щеки заалели, а глаза блестят. А мне ведь на руку -будет раскована и более доступна для неформального, приватного общения…

– Авочка, а как же встреча выпускников? Нужно пойти… – говорит ей Лидия Васильевна.

А это уже интересно. Неужели туда собиралась? Мне солгала? Неприятно…

Но Аврора морщится, бурчит:

– Я не пойду.

А у меня на сердце хорошо. Моя девочка! Не солгала мне…

Лидия Васильевна продолжает убеждать:

– Если ты из-за моего дня рождения, то не переживай. Мы славно посидели. И чуть позже придут мои подруги. А вот вы с Егором можете сходить, развеяться.

А что? Я согласен – замечательная идея!

Аврора кидает на меня быстрый взгляд, в корне отрицая такую возможность.

Э, нет! Так не пойдет! Уверенно заявляю:

– Почему бы и нет.

Аврора не согласна, шипит сквозь зубы:

– А разве нам не надо ехать?

Наивная. Думает, отступлю. Демонстративно приподнимаю пустую рюмку и заявляю:

– После этого? После этого мы поедим только завтра.

– А как же…

Наклоняюсь к упрямице ближе. Опять ее смущаю. Милаха! Хочет прикрыться работой.

Усмехаюсь:

– И вот кто после этого трудоголик?

***

До места встречи выпускников добираемся пешим ходом.

Первый нарушаю тишину между нами.

– Так вот откуда такое имя – «Аврора». В честь крейсера? – Ухмыляюсь. – А я-то думал, «Аврора» как богиня утренней зари.

– Лучше не продолжайте. Это не смешно, – недовольно предостерегает.

Останавливаюсь, поворачиваюсь к ней. Мне нравится, что она бунтует, только бы не отдалялась. Хочу ее раздразнить, вывести на эмоции, в конце концов.

– Почему же? – спрашиваю с усмешкой. – Меня вот вся эта ситуация веселит. А тебя разве нет? Наверняка представляла себе, как дед разнесет в пух и прах «эксплуататора-буржуя»?

– Нет. Не так. «Недобитого буржуя», – заявляет и прикрывает рот ладошкой.

Боевой воробушек. Хочется ее обнять, но, как всегда, засовываю руки в карманы. Рано!

Смотрим друг на друга. Глаза ее вызывающе полыхают, не могу сдержаться и делаю шаг вперед, практически над ней нависаю. Возвращаюсь к теме:

– А мне вот нравится быть «буржуем». Пользоваться всеми благами, которые дают мне мои деньги.

Вижу, смущена, но из чистого упрямства не отступает. Так и стоим – близко друг к другу. Чуть наклонись, и можно поцеловать…

– Вы думаете, что это я придумала вам прозвище? – заявляет. А голос дрогнул. Нет, детка, ты ко мне не равнодушна!..

– Я думаю, что это у вас с дедом семейное – давать прозвища. Но нет, ты придумала что-то другое.

Она фыркает, краснеет:

– Да? И какое же?

Делаю вид, что не знаю и пытаюсь отгадать:

– Ну… скажем, деспот, тиран… эгоист.

Она удивлена:

– Э…

– Что, серьезно? – Продолжаю изображать неведение. Хотя отлично знаю, как я подписан в ее телефоне.

Наклоняюсь к ней немного и этого хватает, чтобы она не выдержала – делает шаг назад. Спотыкается. Успеваю поймать за талию и не дать упасть. Притягиваю еще ближе, а в голове пульсирует: «Поцеловать…».

– Спасибо. Можете уже отпустить? – Бормочет, отводя глаза. Всю магию разрушает. Отпускаю. Сухо говорю:

– Я не кусаюсь, Аврора.

– Но это не делает вас менее опасным, – срывается с ее языка. Зажимает рот рукой. – Простите!

Ускоряет шаг, сбегая. А я улыбаюсь. Она ко мне неравнодушна!

– Определенно, мне нравится настойка твоей бабушки. Сыворотка правды. – Кричу вдогонку, веселясь.

***

Прибываем в клуб, где сегодня встречаются выпускники. Аврора смотрит по сторонам. А у меня очередной раз звонит сотовый. Смотрю на дисплей. Сергеев.

– Мне нужно ответить, – предупреждаю Аврору, принимаю вызов и выхожу.

– Золотой мальчик, ты где? – спрашивает он. – Ты пропустил рейс.

– Да, – провожу рукой по волосам. – Тут такое дело… Будь добр, проведи переговоры.

– Я не могу, – отвечает. – Ему нужен ты. И у меня нет официальных полномочий.

Чертыхаюсь.

– Давай так. Убеди его прилететь сразу на объект. Завтра я прилечу в Сочи, разрулю.

Сергеев молчит. Думаю, что в такие паузы – мысленно материт, но я же босс, в открытую не скажет.

– Да без проблем, – отвечает. – Поделишься, где тебя носит?

– Некогда. Я занят.

Там у меня Аврора – без присмотра. Ненароком обидят или уведут…

– Потом? Договорились, – соглашается, будто я что-то обещал. – Я позвоню, когда его уломаю.

Сергеев отключился. Не сомневаюсь – он справится. И не таких упертых уговорит.

Возвращаюсь в зал. Осматриваюсь, ища Аврору. Замечаю ее у небольшой группки девиц разного калибра. Аврора стоит спиной ко мне, поэтому лица не вижу. Зато догадываюсь, что не все девицы благожелательно ведут себя с ней. Иду в их сторону и слышу разговор.

– Я же говорила, девочки, что и в этот раз она будет одна. Где мой выигрыш? – говорит какая-то блонда.

– Вы что, спорили на меня? – Аврора поворачивается к брюнетке, а той хватает совести отвести глаза и пробормотать:

– Мы просто шутили.

Блонда фыркает:

– О, да! Никто не решился поставить на то, что ты явишься на встречу выпускников с парнем. Кроме Софьи. И теперь ее брошь моя!

– Что? Ты поставила на спор семейную брошь? Зачем ты вообще позволяешь втягивать себя в такую глупость?

«Мою девочку обижают?»

– Аврора… – лепечет брюнетка, но я ее перебиваю.

– Аврора, вот ты где, – говорю, подходя ближе, по-хозяйски обнимаю за талию и притягиваю к себе. Очень близко. Так, что чувствую тепло ее тела и как учащается дыхание. Балдею. Наклоняюсь к её виску, вдыхаю ее запах. Сладкая… Рвано втягивает воздух, забывает дышать. Кайф! Смотрю ей в глаза, улыбаюсь, а она заворожённо смотрит на меня…

– Аврора, кто это? – врываются в наш «мир», и я готов убить за это.

А блонда уже оттесняет спросившую брюнетку.

– Я видела ваше фото в соцсетях! – заявляет она, вызывающе смотря. – «Один из самый недосягаемых женихов года». И, точно знаю, босс Авроры. Аврора, сейчас модно секретаршам ходить на торжества со своим начальником? Хотя, у вас очень «тесное», я бы сказала, «сотрудничество».

«Никто не смеет унижать мою малышку!» Одариваю блонду холодным взглядом:

– Аврора моя невеста. Поосторожнее с грязными намеками. Иначе будете иметь дело с моими юристами.

Разговор окончен, веду Аврору в сторону от них.

– Зачем вы это сказали? – шепчет в шоке. – Вы опять поставили меня в неловкое положение! Сплетня разлетится в считанные минуты! Вы подумали о том, как я себя буду чувствовать, когда откроется правда, что вы… вовсе мне не жених? Да как вам вообще это в голову пришло?

Она отстраняется от меня, а мне не нравится такой расклад. Рывком притягиваю к себе. Меня обдает жаром, да и ее тоже – вижу это по ее вспыхнувшим глазам. «Не нравится, что назвал невестой?!» И меня коробит.

– На нас уже все смотрят. – говорю. – Ты же не хочешь, чтобы обман раскрылся прямо сейчас?

А она в отчаянии:

– Все решат, что я ваша любовница.

«И что?»

– Тебя это смущает?

– А вы как думаете?

Спрашивает, а я уже предполагаю, что наши фото скоро сольют в сеть. И понимаю, как публичному человеку мне все равно. А Аврора пусть привыкает. Я настроен на развитие отношений.

– Не стоит обращать внимание на мнение других.

Говорю, а она отчаянно отвечает:

– Но я так не могу!

Некоторое время пристально смотрю в небесные глаза. Пытаюсь ее понять –взглянуть на ситуацию так, как она на нее смотрит. В конечном счете могу лишь предложить оптимальный вариант:

– Хорошо. Тогда подыграй мне. Пусть все думают, что у нас серьезные отношения. И что я безумно влюблен в тебя.

– Что? – Замирает.

А я повторяю:

– Я буду показывать всем, что люблю тебя, Аврора. Безумно.

И это правда. Я ее люблю.

Она смутилась. Поверила? Думает, что я шучу.

– А что потом? – задает вопрос.

– Потом…

Мне неприятно об этом думать, но я же пугать ее сейчас своей настойчивостью не собираюсь. Говорю:

– Ты можешь заявить, что бросила меня. Потому что я деспот и трудоголик, замучивший тебя до нервного истощения.

Она оглядывается по сторонам. Убеждается, что все пялятся на нас. Я это уже знаю, поэтому смотрю только на нее. Сомневается, но главное – меня не отвергает. И делаю следующий стратегический шаг: закрепляю результат.

– Пойдем потанцуем, – говорю, пока не передумала.

– Ой, нет!

Но не тут-то было. Вывожу ее на танцплощадку, в танце – то приближаю, то отдаляю, она порхает, бабочка моя. Начинает смеяться, получает удовольствие, а я улыбаюсь и тоже наслаждаюсь.

После выпиваем шампанское, хмельная Аврора беззаботно веселится. И с легкостью переходит со мной на «ты», когда я об этом напоминаю.

Общаемся с её одноклассниками, а моя рука собственнически покоится на ее бедре. Делаю это специально. Во-первых, заявляю на нее права, чтобы другие плотоядно не пялились и не приставали. Во-вторых, к себе приучаю. Потому что моя.

Она ко мне не равнодушна: пульс частит, на щеках румянец, глаза горят. Ее взгляд все чаще останавливается на моем лице, она о чем-то потрясенно размышляет. Не мудрено: для нее я всегда был боссом, до сегодняшнего дня.

Я улыбаюсь краешками губ, смотря на нее, и думаю о следующем своем стратегическом шаге… Она зажмуривает глаза и трясет головой.

«Черт! Я что, ее споил?»

– Аврора, все в порядке? – задаю вопрос.

– Кажется, я перебрала, – тихо стонет.

Заботливо обнимаю за талию, а она резко распахивает глаза.

– Пойдем на открытый воздух, – говорю, уводя ее из клуба.

На улице уже темно. Светят фонари, изнутри доносится музыка, несколько человек курят, разговаривают, смеются.

Она прислоняется к стене. С наслаждением вдыхает. Ветер слегка обдувает, несет прохладу. Мы молчим. Каждый думает о своем. А я безумно хочу, чтобы думала только обо мне.

Поворачиваюсь к ней:

– Ты как, полегчало?

Она кивает. Опираюсь рукой о стену рядом с ее головой, почти нависаю. Думаю о поцелуе, но понимаю, не готова, только напугаю.

Выдыхаю:

– Нам нужно поговорить.

Она устало стонет:

– Пожалуйста, давайте сегодня не будем о работе!

– О работе? – В начале не понимаю, о чем она. Потом осознаю, я тут к ней с любовью, а она мне – о работе. Разочарован. Значит, воспринимает меня так. – Да… Конечно.

А она продолжает:

– Пойдемте домой. В смысле к…

– Да. Я понял, – резко отвечаю. Вот умеет же обломать!

Но заметив, как она напрягается из-за моих слов, досадливо вздыхаю:

– Не бери в голову.

– Хорошо, – осторожно отвечает, и мы идем по улице «домой»: я чуть впереди, она за мною.

Аврора ежится. Не удивительно: в таком легком наряде, одета не по погоде. Снимаю пиджак и накидываю на ее плечи.

– Спасибо. Вы сегодня очень… обходительны.

«Вот же Аврора! Что не комплимент, то оскорбление.»

– Да неужели? – В моем голосе звучит холодная колкость.

Она поджимает губы. Молчим. Я иду быстро, она не успевает. Поэтому в какой-то момент подворачивается каблук. Ойкает, я оборачиваюсь, возвращаюсь.

– Да как так-то?! – Она в отчаянии разглядывает сломанную туфлю.

А меня волнует другое, не какой-то там каблук:

– Ногу не подвернула?

– Нет, не очень. Чуть болит… Ну вот что за невезение! Вот как я пойду?

Вот дуреха! Я одним махом взваливаю ее на свое плечо, несу. В фантазиях я так и делал, эдакий пещерный человек! По факту ноша оказалась трудной. Вот, если бы, конечно, нес заняться сексом, то другое дело…

– Эй! – кричит Аврора, болтаясь вниз головой. Ей так неудобно.

– Веди себя смирно, не то свалишься, – строго предупреждаю.

– Но…

Пальцами крепко сжимаю ее бедро. Она всхлипывает, но молчит. А мне приятно.

Приношу ее в дом, но не отпускаю. Если отпущу – сбежит. Вношу в комнату и нехотя сгружаю на кровать, но не рассчитываю, и мы падаем на нее. Аврора барахтается, поворачивается ко мне лицом, и наши взгляды встречаются. Меня обдает жаром. Хочу ее.

Пауза затягивается. Она смущенно отводит глаза и собирается отодвинуться, но я рывком вновь притягиваю к себе. Не намерен отпускать! Она удивленно смотрит мне в глаза.

– Аврора, – тихо, с хрипотцой шепчу, и по глазам ее вижу, не будет сопротивляться…

Накрываю губами ее губы, и мне крышу сносит. Мой поцелуй жадный, голодный, требовательный. Как же долго я этого хотел! Языком проникаю в ее сладкий, доводящий до безумства, рот, и она сладостно стонет. Все, мне полный пи…

– А ну отставить! Марш по своим местам! На сборы – минута.

Гремит над нашими головами. Дед, чтоб его!

Я смотрю в ее глаза, ищу ответы. А она молчит, напугана тем, что чуть не случилось между нами. Не этого я хотел увидеть.

Встаю. Беру пиджак и ухожу. Дверь за собой закрываю и стою за дверью.

Мать твою!

Выхожу на улицу покурить. А там дед, сразу сигаретку прячет, но поняв, что это я, бурчит:

– Что надо?

– Покурить, – ищу по карманам. Нет ничего. Я ведь не куряка. Так иногда поэтому если есть сигареты, то скорее всего в машине.

Вздыхаю.

– Сигареткой угостите?

Дед не успевает ответить, откуда-то сверху раздается голос его жены:

– Ваня, ты что, там куришь?

– Лида, да что ты! – отрицает он.

– Я же чувствую запах!

Он нагло смотрит на меня:

– Мы тут с нашим гостем. Приспичило его тут покурить.

– Добрый вечер, Лидия Васильевна, – произношу.

– Скорее, доброй ночи, – миролюбиво отвечает. – Не забудьте выпустить собаку и запереть дверь.

– А то я не знаю, – бурчит дед.

Вытряхивает из пачки сигаретку, дает мне. Сам чиркаю предложенной зажигалкой. Делаю одну затяжку. Вроде бы расслабляет. Сейчас вернусь в выделенную мне спальню, приму душ. Холодный…

– Если обидишь Аврору, я тебе яйца отстрелю, – предупреждает дед, прежде чем уйти.

Делаю вторую затяжку. Он что, фильм насмотрелся? Нашелся на мою голову, мать его, «ворошиловский стрелок».

***

В шесть утра я уже на ногах. Вчера звонил Сергеев, сообщил, что договорился с предполагаемым партнером. Значит, в запасе несколько часов, чтобы арендовать самолет и прилететь в Сочи на встречу.

Прохожу к комнате Авроры, стучусь, а в ответ – тишина. Тяну ручку вниз, открываю дверь, вхожу.

Лежа на боку, обняв подушку, спит Аврора. Волосы разметались в разные стороны и хоть бы какая-то часть тела была не прикрытой – нет, замоталась в одеяло, как в кокон. Прохожу к кровати, понимая – нужно разбудить, а у самого язык не поворачивается. Лицо спящей умиротворенное и от этого еще более нежное, невинное…

Сажусь в кресло и смотрю на нее. Люблю ее. Больше не отрицаю. Можно сотни раз в течение двух лет говорить себе, что сталкер, вуайерист или еще какой-то извращенец и с этим соглашаться из-за дня в день. Потому-что так проще, удобнее – так надо. Но вот она -правда: никакие установки, ограничения уже не помогают. Да и я не хочу больше ограничивать себя. Нужна мне. Без нее уже не представляю ни дня жизни. Сделаю все, чтобы удержать.

Смотрю на наручные часы, и натыкаюсь взглядом на прикроватную тумбу, где лежит простенькое колечко. Его очень часто носит Аврора. Беру в руки, кручу, прикидываю размер. Еще мысль до конца не оформилась, но уже загораюсь идеей. Почему бы не окольцевать. Будет моя невеста.

Кладу кольцо обратно, выхожу из комнаты, прикрываю дверь. Пусть поспит. Время терпит. Спускаюсь вниз, мечтая о чашке кофе, а внизу препираются Аврорины старики.

– Чтобы ты не говорила, а он мне не по душе, – упрямо заявляет дед. – Да и Аврора его не любит.

– Сам же говорил, что застукал их в спальне, – отвечает Лидия Васильевна. – Значит, что-то между ними есть.

Дед фыркает:

– Есть. Кобелиный интерес есть, вот что.

– Но вот умеешь же все испохабить! – морщится бабуля. – А я уверена, он в нее влюблен.

Стою за дверью и уже проникся уважением к столь мудрой женщине! В отличие от деда.

– Так ты поэтому вчера кофейку ему прикупила? – раздраженно замечает дед. – Родственничком, думаешь, станет? Не бывать этому!

– Ой, да не тебе решать! – парирует бабуля. – И твой Сережа Антонов Авроре совсем не подходит! Я даже рада, что вчера твой давний сослуживец со своим сыном к нам не заявились.

– А мы еще посмотрим, чем дело кончится! Я не намерен отступать.

– Посмотрим, – усмехается бабуля.

– Посмотрим! – громыхает дед.

– Посмотрим, посмотрим!

Дед рассерженно ставит кружку на стол, чай немного расплескивается, да и удар дна о поверхность получается очень громким, поднимается, идет к входной двери. Прежде чем выйти, оборачивается и гневливо заявляет:

– Посмотрим! – И уходя, хлопает дверью.

Бабуля фыркает и аккуратно вытирает расплескавшийся чай.

Тихонько отхожу в сторону. Не хочется быть застуканным за таким неблагородным делом, как подслушивание. И кто такой Антонов? Его что-то связывает с Авророй?

Решаю не откладывать дело, звоню Сергееву. После множества продолжительных гудков, когда уже готов услышать «отговорки» автомата, звучит недовольный сонный голос друга:

– Орлов, ты на часы смотрел?

Смотрю на часы:

– Время – семь пятнадцать.

Сергеев стонет:

– Сегодня выходной! Буржуй, дать поспать рабочему классу!

– Вы что, сговорились?

«Ну вот реально, сговорились? Может быть, я чего-то не знаю и на работе меня сотрудники уже так прозвали?»

– Ты о чем?.. Говори, чего тебе надо?

– Ювелир. Нужно срочно приобрести вещь. С доставкой.

– Так звони к своему.

– Не могу. – Морщусь, представляя, как через час родители уже узнают о покупке мной обручального кольца. – Стал бы я тебя спрашивать тогда.

Сергеев сразу окончательно просыпается, в его голосе уже слышится интерес:

– Что за секретность? От кого скрыть покупку хочешь? Ответишь, я помогу!

Я прикрываю глаза, зажимаю пальцами переносицу, вздыхаю:

– Не хочу, чтоб родители узнали. Пока не к чему им знать.

Сергеев несмешливо предполагает:

– Неужто кому-то предложение решил сделать?

Я не отвечаю на его издевку, и он тут же понимает, что не ошибся.

– Что, серьезно? Кому?

– Сергеев! Я жду.

– Ладно. Сейчас вопрос решу.

Он отключается, а я возвращаюсь на веранду.

– Доброе утро, – говорю с вежливой улыбкой Лидии Васильевне.

– Доброе утро, – отвечает. Чувствую аромат кофе. На плите турка. Лидия Васильевна наливает две чашки: одну пододвигает мне, другую берет в руки, с блаженством потягивает носом. – Как хорошо! Присаживайтесь, на столе тосты, блинчики. Что пожелаете.

Делает маленькие глотки.

– Спасибо. – Сажусь за стол. Тоже делаю глоток кофе. – Вкусный! Особый рецепт?

– Отчасти. – Ее глаза смеются. – У нас с мужем уговор: я не пью кофе, а он не курит. Как видите, мы соблюдаем уговор, но только в присутствии друг друга.

Так она догадалась, что дед вчера дымил?

Хмыкаю:

– Интересный подход к жизни.

– А у вас, Егор, какой подход? Что вы чувствуете к Авроре? Какие намерения по отношению к ней?

– Если скажу, что люблю Аврору, поверите? – задаю вопрос.

– Возможно. Но предпочту поступки.

Наш разговор прерывает звонок с неизвестного номера.

– Простите, – извиняюсь перед Лидией Васильевной и принимаю звонок.

– Здравствуйте, господин Орлов. Я Иосиф Карлович Штерн. Ювелир.

– Да, здравствуйте! – Поднимаюсь из-за стола, выхожу на улицу.

Объясняю ювелиру суть дела и срочность заказа. Говорю размер кольца. Через пару минут в режиме конференции он демонстрирует мне эксклюзивные экземпляры. Выбираю. Именно то, что приглянулось, и может понравиться Авроре.

Возвращаюсь на веранду, а Лидия Васильевна уже ушла. Беру чашку кофе, делаю глоток. Черт, холодный!

На пороге появляется Аврора. Увидев ее, сразу вспоминаю наши жаркие поцелуи и объятия, и, судя по румянцу на ее щеках, она тоже вспоминает.

Решительно говорю:

– По поводу вчерашнего…

Она поспешно перебивает:

– Я была пьяна, да и вы тоже…

Смотрю на нее и с едкой горечью понимаю: она всё возможное между нами отрицает…

– Да. Конечно, – сухо отвечаю я и, повернувшись к открытому окну, делаю глоток напитка. Черт! Гадство…

Мой телефон вновь звонит, спасая ее от ненужного разговора. Сергеев. Теперь не успокоится… Выхожу на улицу, отвечая на звонок.

– Вот, Орлов, ты сволочь! Я теперь не могу уснуть, – обвиняет он меня.

– Хочешь получить дополнительный выходной? – говорю вполне серьезно – знаю, он его заслужил.

– Нет, конечно, от выходного я не откажусь, но сейчас конкретно я подробностей хочу, – отвечает он.

– Не будет тебе подробностей, – строго заявляю. Готов завершить вызов, а он предлагает:

– Хочешь отгадаю, кто?

– Что кто?

– Кто тебя зацепил. Аврора.

Молчу. Неужели все так очевидно?

– Чего молчишь? Я прав? – Серега веселится.

– Почему ты так решил? – не сдаюсь.

Сергеев уже в открытую глумится, ржет на том конце:

– Ну, брат, два года назад, во время собеседования ты так на нее завис, минут пять молча смотрел, что я уже подумывал треснуть тебя чем-то. Хорошо, что девочка тогда подумала, что это такое испытание на ее стрессоустойчивость!

Вспоминаю, да, такое было.

– У вас что-то было? И ты молчал? – не унимается Сергеев.

– Я не буду с тобой обсуждать Аврору, – цежу сквозь зубы. Предупреждаю.

– Ладно, ладно, – отступает друг. – Вы там только не забудьте, что вам еще лететь в Сочи на переговоры.

Точно, переговоры. Отключаю вызов, иду к дому и как раз слышу разговор Авроры с Лидией Васильевной.

– Вы что, хотели устроить смотрины? – сдержано возмущается она.

– Авочка…

– Бабушка, я не…

Захожу.

– Планы немного изменились, – говорю, делая вид, что ничего не слышал. Не будет никаких больше смотрин, могу гарантировать Авроре.

Аврора смотрит на меня вопрошающе, а мне становится неудобно: ведь гарантировал ей отдых на Кипре, а сам перенес встречу в Сочи. И как доверять своим же словам?

Произношу:

– Мы не летим на Кипр.

В ее взгляде удивление, сомнение и еще что-то. О чем подумала сейчас?

Поясняю, чувствуя себя виновато:

– Бизнес-партнер хочет встретиться прямо на объекте.

– Так мы летим в Сочи? – В одно мгновение входит в «рабочий» режим, набирает номер, чтобы заказать чартерный рейс. Из-за частых перелетов мы у них постоянные клиенты.

– Вы летите в Сочи? – воодушевляется Лидия Васильевна. – Как же давно мы там не были! Я не видела сестру сто лет.

– Столько не живут, – бурчит дед, появившийся в оконном проеме.

А мне хочется задобрить Лидию Васильевну, понимаю ее слова как намек.

– Мы летим туда на несколько дней, – произношу с вежливой улыбкой. – Вы можете слетать с нами на чартерном рейсе, чтобы навестить родственников. А на обратном пути мы вас заберем и доставим домой.

Аврора открывает рот от удивления и пропускает мимо ушей то, что говорит ей оператор по телефону.

– О! Это так неожиданно! – восклицает Лидия Васильевна.

Победно смотрит на мужа:

– Это просто замечательная мысль!

– Черта с два, – вставляет дед и прямолинейно заявляет. – Я никуда не поеду. Да еще с ним!

Лидия Васильевна упирает руки в бока и так же упрямо заявляет:

– Тогда оставайся. А я поеду!

– Э! Это ты к своему ухажеру собралась? – Дед убийственно смотрит на свою жену.

– Ах ты… старый пень! – выдает она. – Все, я иду паковать вещи!

Говорит и решительно направляется к лестнице на второй этаж.

– А ну стоять! Я с тобой еще не закончил!

Дед, только что стоявший возле окна, скрывается из виду. Потом слышатся его шаги на лестнице, и вскоре их приглушенные голоса раздаются наверху.

Я озадачено смотрю на Аврору. Надеюсь, она не думает, что я ссорю ее родных. Но она думает о другом.

– Давняя история, – прикрывая трубку рукой, отвечает мне с улыбкой.

А от ее улыбки мне на душе светло.

– Ну-ну, – с улыбкой говорю в ответ, и она продолжает разговор по телефону…

***

Самолет уже полчаса, как в полете, рядом сидит Аврора, напротив – ее старики, а я в который раз пытаюсь вникнуть в файлы документов на лэптопе. Каждые пять минут мысленно возвращаюсь к обручальному колечку, которое лежит в моем кармане. Ювелир четко выполнил мои пожелания и кольцо доставили до начала посадки на самолет. В реалии оно было даже лучше, чем на видеопоказе. Теперь вопрос стоял в другом: как уговорить Аврору его надеть? Для меня было важно, чтобы она его носила именно сейчас, а не ждать, когда для этого будет готова. Аврора будет моей девушкой, моей невестой, а когда меня полюбит, то станет моей женой. Сейчас же я хочу, во-первых, отгородить ее от сводничества со стороны деда, во-вторых, показать всем, что она занята.

Нужны подходящий момент и подходящая причина окольцевать мою птичку… Все же нужно было устроить отдых и побыть вместе. И поскорее влюбить в себя.

Аврора рядом тяжело вздыхает, всем видом напоминая мне, что сегодня воскресенье – выходной, она – не машина и ей нужен отдых. Или я сам себя в этом убеждаю?

– Ты не расстроилась? – спрашиваю, не отрываясь от экрана.

– Из-за чего? – задает она вопрос.

– Я обещал тебе Кипр.

Аврора молчит. Я поднимаю голову и вижу, что она покраснела от смущения и смотрит на своих родных. Мои слова прозвучали так, словно речь шла не о деловой поездке. Ну и прекрасно – пусть ее предки думают, что у нас все уже серьезно.

Аврора, повернувшись ко мне, тихо шепчет:

– С чего бы мне расстраиваться?

Я убираю лэптоп в сторону, по любому не смогу работать, и наклоняюсь к ней. Тоже шепчу, но с усмешкой:

– А вдруг? Не хотелось бы мне разочаровывать свою… секретаршу, которая грозится уволиться.

Меня забавляет ее выражение лица. На мгновение ее лицо переменяется, и она смотрит на меня так, будто хочет прикоснуться…

– Зачем вы играете со мной? – сурово спрашивает, будто только что не смотрела на меня с желанием.

– Я не играю с тобой, Аврора, – отвечаю совершенно серьезно и искренне.

– А что тогда?

Обдумываю, с чего начать, медленно беру ее за руку. Она вспыхивает от моих прикосновений, кидает осторожный взгляд на опекунов, но они будто не смотрят в нашу сторону. Как же!

– Что ты хочешь услышать? – осторожно подбираю слова. – За эти два года я безумно привязался к тебе. А в последнее время ты все больше отдаляешься от меня.

– Это звучит странно, – говорит она, нерешительно пытаясь высвободить руку, но я не позволяю и стараюсь переключить ее внимание:

– Аврора.

– Что?

Жестом показываю, чтобы наклонилась ближе. Нехотя приближается – не собирается нарушать дистанцию между нами. Усмехаюсь. Сам наклоняюсь к ней, с тайным наслаждением дышу ей, слегка касаюсь губами ее ушка.

Она вздрагивает, перестает на мгновение дышать, а меня радует реакция ее тела. Но не стоит слишком отвлекаться, поэтому шепчу ей на ушко:

– Я слышал ваш утренний разговор с бабушкой. Я просто хочу помочь тебе. Ты же хочешь, чтобы они отстали от тебя с этим сватовством? Тогда доверься мне.

Достаю из внутреннего кармана кольцо и надеваю на ее пальчик. Чувствую необъяснимое удовлетворение от процесса и от того, что золотой обруч теперь на ее руке.

Аврора вздрагивает:

– Я…

Слегка сжимаю ее пальцы.

– Кто так делает предложение? – фыркает дед.

Аврора снова вздрагивает, а я считаю до пяти и перевожу взгляд на него.

– Это еще не предложение. Мы только начинаем встречаться. Это знак серьезности моих намерений по отношению к Авроре.

– О, как он мил! – говорит Лидия Васильевна, опуская руку на колено мужа, затем, опомнившись, отдергивает ее. Они же в ссоре. – Хотя, ты вообще в романтике ничего не понимаешь!

– Ага, он понимает! – огрызается дед. – Бизнесмен до мозга костей!

– Ты просто… Он влюблен, разве ты не видишь?! – раздражается она.

– Бабушка! Дедушка! – прерывает их Аврора, сгорая от стыда. Ее предки прекращают перепалку.

Наступает тишина. Опекуны Авроры вновь отворачиваются от друг друга.

Аврора смотрит на меня. Ободряюще улыбаюсь ей, расслабленно откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Сам сосредоточен на наших переплетённых пальцах. Аврора слегка тянет свои, но я не отпускаю. Нет, малышка, не сбежишь! Больше она попыток не делает, пробует устроиться поудобнее и отдохнуть. Не получается. Вздыхает. Привыкай! Я не отпущу.

***

Авроре удалось уснуть, а мне нет. И вот уже скоро посадка, о которой объявляют.

Нехотя освобождаю ее руку. Говорю:

– Аврора, пристегнись. Мы идем на посадку.

Просыпается:

– Что? Уже?

Сонно потягивается. Затем пристегивает ремень безопасности. Обращает внимание на кольцо на своей руке, затем смотрит на меня. А я делаю вид, что не замечаю.

Почти весь день мы не остаемся наедине: отвозим опекунов Авроры к родственникам, затем встречаемся с потенциальным партнером и отправляемся на объект. Аврора следует за мной, четко выполняя свои обязанности секретаря.

…Уже вечер, дела на сегодня завершены, и я веду арендованный автомобиль по песчаной дороге к двухэтажному особняку у моря, где мы будем жить ближайшие два дня.

– Мы что, заночуем не в гостинице? – спрашивает Аврора. Смотрит на дом, возле которого мы остановились.

– Пока сделка не завершится, мы будем жить здесь, – отвечаю я.

Выхожу из машины, вынимаю наши чемоданы, несу в дом.

– Я сама! – Авроре неудобно, что я несу ее вещи, но я так на нее смотрю, что она отступает. И молча следует за мной в дом.

Расходимся по комнатам. Я распаковываю чемодан и принимаю душ. Переодеваюсь, выхожу на балкон. Вид на море. На небе загораются первые звезды, успокаивающе шумят волны. И в этот момент на соседнем балкончике появляется Аврора. Она меня не замечает, любуется пейзажем, с наслаждением закрывает глаза и глубоко вдыхает. Ветер слегка трепет ее распущенные волосы, а мне самому хочется к ним прикоснуться. И не только…

– Как тебе здесь? – спрашиваю, а она резко оборачивается ко мне.

Запахивает халат поплотнее и отвечает:

– Очень мило. И спокойно. И вид потрясающий.

– Да, вид потрясающий, – соглашаюсь, окидывая ее взглядом. Миленький халатик. Так и манит его распахнуть… Меняю тему:

– Встречаемся внизу через десять минут. Я голоден. Да и ты, я думаю, голодна.

***

Изучаю содержимое холодильника, а у самого мысли далеко. Аврора рядом, мы наедине. Обдумываю шаг в своей стратегии. Соблазнить, сделать своею…

Сразу ощущаю ее приближение.

– А вы предусмотрительный, – говорит Аврора, заглядывая в холодильник через мое плечо. Тот заполнен продуктами, стоят контейнеры с приготовленной едой.

– Да… Домработница позаботилась обо всем, – отвечаю я, вынимая контейнеры и вручая их Авроре.

– Так здесь кто-то еще есть? – спрашивает она.

– Нет. Мы одни, – Мой голодный взгляд задерживается на ней, а она чуть не роняет контейнеры с едой. Черт! Так дело не пойдет! Отворачиваюсь от греха подальше. – По крайней мере, до утра. Не стой, разогрей еду.

– Да… Конечно.

Вскоре уже сидим за кухонной стойкой напротив друг друга и ужинаем. Наливаю по бокалу красного вина. Надеюсь, Аврора хоть немного расслабится и не будет такой напряженной. Но она с сомнением смотрит на вино. Морщится. О чем-то думая, хмурит брови.

– Что-то не так? – спрашиваю.

– Нет, ничего, – она утыкается в тарелку, как будто там не еда, а ее спасение. А меня это тоже напрягает. М-да, Орлов, не видать тебе сегодня секса. Размечтался…

На лице Авроры отражается неловкость, она откладывает вилку в сторону.

– Ваше кольцо, – произносит и начинает снимать его с пальца.

А для меня это как удар под дых. Сухо говорю:

– Что ты делаешь?

Она замирает и смотрит на меня.

– Оставь. Ты не должна его снимать.

– Но…

– Считай, что это обещанная компенсация за переработку, – шиплю себе под нос.

Она сомневается, но не смеет спорить.

– Не знаю, что и сказать, – произносит. – Спасибо?

Смотрю на нее с некоторым удивлением, потому что ожидал, что она будет препираться. Слегка улыбаюсь уголками губ. Она отводит глаза, а я напоминаю:

– Аврора, ты забыла о нашей договоренности.

– О чем вы?

Вздыхаю:

– О том, что перестань мне выкать.

Она молчит, не зная, что сказать. Сомневается, не хочет.

– Егор Андреевич…

– Я всего лишь хочу, чтобы ты перестала быть такой официальной со мной, когда мы вне рабочей обстановки.

Она не отвечает. Не убедил. Неожиданно вздрагивает и смотрит на меня широко раскрывшимися от потрясения и ужаса глазами. Видит во мне монстра…

Что ее напугало?

– Аврора? Ты чего? – спрашиваю осторожно.

– Я… Я… Ничего.

Врет, вижу же, что врет…

– Я же вижу, что ты себе чего-то напридумывала.

– Я… Я помою посуду, – она хватает тарелку и быстро направляется к раковине.

Пытаюсь ее остановить:

– Оставь. Утром придет домработница…

– Нет-нет, мне не трудно! – говорит, будто отгораживается от меня.

Да, Орлов, великий комбинатор, не светит тебе ничего.

Больше не отговариваю ее. Встаю из-за стола и некоторое время наблюдаю, как она изображает занятость. Молча разворачиваюсь и ухожу.

В гостиной останавливаюсь у панорамного окна и наблюдаю за морем. Думаю. Размышляю. Нужно искать иной подход. Что она себе там напридумывала? Исказила в своей голове всю правду. Один вариант, открыться и напрямую честно с ней поговорить.

Наверное, в какой-то момент чувствую, что в гостиной уже не один. Замечаю в окне отражение Авроры за своей спиной. Она просто смотрит на меня. Успокоилась. И теперь за мною наблюдает.

– Аврора, идем прогуляемся, – ненавязчиво предлагаю.

– Я… Хорошо…

Мы выходим из дома, неторопливо спускаемся по каменным ступенькам к пляжу.

Волны накатывают на берег и отступают… Успокаивают…

– Мне нужно сказать тебе кое-что важное, – произношу.

Она поворачивается ко мне. В глазах тревога.

– Аврора…, – все-таки как же трудно признаться. Но я должен. – Всё, что я скажу, обдумано и осознано. Это не прихоть… и не блажь начальника, который хочет воспользоваться своим положением… Я буду говорить начистоту.

У нее вырывается нервный смешок:

– Вы меня уже пугаете.

А я остаюсь серьезен. Аврора смущается:

– Ладно…

Продолжаю:

– На работе я всегда строго придерживался субординации: начальник и подчиненные не должны выходить за пределы установленных границ. Тем более, заводить любовные связи.

Она кивает, соглашаясь. Ничуть не сомневаюсь, что, как любой сотрудник фирмы, Аврора в курсе, что предыдущего секретаря я уволил, когда та «призналась» мне в любви, точнее, домогалась, и так же слышала об интрижках моего отца с секретаршами, нервных срывах моей мамы на этой почве. Знала, как все это я презирал, ненавидел…

И конечно же не ожидает от меня признаний. Смотрю на нее и решительно продолжаю:

– Нанимая тебя, я не собирался нарушать это кредо. Однако не учел одного: не все можно подчинить разуму и расчету. Я задыхаюсь в тех рамках, которые сам установил.

– А?! – испугано восклицает.

Я же стараюсь успокоить, убедить:

– У меня совершенно серьезные намерения в отношении тебя, Аврора. Я не хочу, чтобы ты думала, что нужна мне как любовница. Я хочу, чтобы ты стала моей девушкой.

Она стоит в полном шоке. Смотрит на меня большущими глазами:

– Я… Почему вы… Почему вдруг вы об этом заговорили?!

Иду напролом, мне нечего терять. Кроме нее…

– Не вдруг, я очень давно испытываю к тебе сильные чувства, Аврора.

– Сильные чувства? Какие? – Она начинает метаться. – Желание?

Криво усмехаюсь. Буду честен до конца:

– Не только… Я люблю тебя, Аврора.

– Любите?! – Она опять шокировано смотрит на меня. Не ожидал я от нее такой бурной реакции и это меня пугает. Если не смогу убедить – потеряю…

– Прошу, дай мне шанс. Я обещаю, тебе не придется сожалеть.

Она не отвечает, ошеломлена, на меня не смотрит: кидает в смятении взгляд то в одну, то в другую сторону, избегая столкнуться со мной взглядом. А я хочу получить ответ!

– Вы и кольцо с умыслом мне надели? – Спрашивает, а я киваю, стараюсь объяснить:

– Я был совершенно искренен, отвечая в тот момент твоему дедушке.

Она смотрит вниз, не знает, что сказать. А я уже с ума схожу. Почему тянет? От напряжения скулы сводит…

Боясь спугнуть, медленно протягиваю руку, касаюсь ее руки. Не чувствую сопротивления и отчуждения Авроры, делаю шаг навстречу. Ощущаю ее дурманящий запах, тепло. Пьянею рядом с ней…

Она зажмуривает глаза. Быстро дышит.

– Аврора, – шепотом зову, а она боится встретится со мной взглядом. А мне нужно увидеть ее глаза, понять…

– Аврора, – повторяю и касаюсь ладонью ее щеки.

Чувственный разряд пронзает нас одновременно, Аврора вздрагивает и смотрит на меня. Глядим в глаза друг друга. Не знаю, сколько времени проходит или пролетает лишь секунда, но меня переполняют чувства, которые я испытываю к ней.

Я медленно наклоняюсь и так же медленно и осторожно целую ее. Затем еще раз. Еще… И она отвечает! Отвечает!

Мои плечи расслабляются, я обнимаю Аврору, с упоением продолжая ее целовать.

И она с упоением мне отвечает. Это просто какой-то дурман… Эндорфинное помутнение рассудка… Эйфория. Хочу большего! Мои руки скользят по ее волосам, плечам, спине, даря наслаждение. Касаюсь ее поясницы. Она всхлипывает от желания, которое я в ней пробудил, и нехотя отстраняется. Не готова к продолжению. Взглядом, выражением лица будто говорит: «Не могу так» …

Не без труда, но принимаю это.

– Ты замерзла? – спрашиваю с заботой и стараюсь дыхание привести в норму. Она смущенно кивает, касаясь ладошками своего разгоряченного лица. Тоже дышит учащенно и от этого грудь двигается вверх вниз. Залипаю…

Приходится приложить не мало сил, чтобы себя сдержать…

– Хорошо, пойдем в дом.

Беру ее за руку, переплетаю наши пальцы, и мы молча идем к особняку. Чем ближе подходим к дому, тем больше Аврора начинает нервничать, а в самом доме – паниковать.

Отводит взгляд. На щеках румянец. Я наклоняюсь, приподнимаю пальцами ее подбородок и целую. Знаю, что не готова. Принуждать не собираюсь. Отстраняюсь. Произношу:

– Спокойной ночи, – и ухожу.

Иду в свою спальню. Один. Очередную ночь меня ожидают холодный душ и холодная постель. И бессонница. Потому что желанная Аврора совсем рядом… Но несмотря на это, испытываю эйфорию. Она теперь моя…

***

Ночь выдалась бессонной. И не только потому, что Аврора была рядом в соседней комнате, а потому что тоже не спала. Я слышал ее шаги, скрип ее кровати. Она ворочалась и долго не могла уснуть. Я бы предпочел, чтобы она пришла ко мне. Но увы, этого не случилось.

Теперь было утро, ночное наваждение прошло и предстала реальность. Костюм сам себя не погладит, завтрак – не приготовит, кофе – не сварит. А Аврора эти выходные «бунтует», отстаивая право рано утром ничего из этого списка не выполнять.

Я не неженка и не слюнтяй, для меня эти пункты не проблема. В этом заслуга моего деда – полковника госбезопасности в отставке, тоже военного, как и у Авроры. Все время, что я у него проводил, он приучал меня к труду и обороне. Со всей строгостью служилого офицера. Респект ему конечно: вынул золотую ложку прямо из-за рта и снял с меня золотой венец Нерона.

Через полчаса я уже готов: сыт, умыт, побрит, одет. Смотрю в зеркало, собой любуюсь. Красавец и молодец. Несмотря на недосып, полон энергии и энтузиазма. Думаю об Авроре и улыбаюсь. Иду к ней, а она еще спит. Сладко так, что хочется наплевать на работу и лечь рядом. Но нельзя. А вот Авроре пропустить работу можно и даже нужно. Беру с прикроватной тумбы ее телефон, ввожу пароль, отключаю будильник. А потом открываю список контактов. Нахожу свой и меняю раздражающую меня уже полгода надпись «тиран» на «мой парень». Все же не сдерживаюсь, ищу среди контактов имя Сергей Антонов и не нахожу. Усмехаюсь. Я неисправим.

Возвращаю телефон на место. Любуюсь Авророй. Затем пишу короткую записку. Каюсь, старомодно, но что поделать. «Доброе утро, МОЯ ДЕВУШКА! Отдохни сегодня, расслабься. Знаю, что буду скучать без тебя, по тебе, но решил поехать на переговоры один. P.S. Ты такая милая, когда спишь, что не хочется уходить. Люблю».

Подхожу к Авроре, наклоняюсь. Хотелось бы поцеловать… А она в своем репертуаре: опять этот сладкий тихий стон перед пробуждением, который меня заводит. Срываюсь с места и сбегаю в прямом и переносном смысле. В прямом – по лестнице, в переносном – от своих желаний.

Сажусь в авто, мчусь на работу. Снова на объект, проведу совещание, затем встреча с предполагаемым партнером, а после сядем за стол переговоров…

По пути набираю Сергеева, он сейчас в фирме вместо меня, обсуждаем пару – другую срочных вопросов. Потом набираю маман, она у меня ранняя пташка. Минуту говорим, а она уже подмечает во мне перемены.

– Егор, скажи, в твоей жизни что-то происходит? – задает вопрос.

Начинаю юлить:

– Мама, в моей жизни все время что-то происходит. Ты о чем?

– Я слышу это в твоем голосе, не пытайся меня переубедить.

– Обычный голос, мама.

– Егор! – предупреждающе произносит.

– Да, мама.

– «Да, мама» – что-то происходит или «да, мама?» – в смысле ты меня слушаешь? – пытается уточнить.

Я вздыхаю:

– Как ты все усложняешь!

– А ты опять юлишь. Так что?

– Мама!

– Да, родной?

– Ничего.

– Ничего?

– Я за рулем. Еду на объект. Потом продолжим столь содержательный разговор?

– Хорошо. Я позвоню. Будь аккуратен за рулем! Я тебя люблю.

– Я тоже.

Завершаю вызов и вздыхаю. Уверен, про Аврору ей лучше пока не знать. Но и лгать матери не хочу. Обо всем этом подумаю позже.

Приезжаю на объект, запрашиваю документацию, изучаю, а затем провожу на совещании «разбор полетов».

После, ожидая подрядчиков, прохаживаюсь по кабинету, смотрю в окно. Вижу море, волны, на улице не так тепло, как хотелось бы, и думаю об Авроре. Выспалась? Чем занята? Думает ли обо мне, о нас?

Открываю мессенджер, размышляю, с чего начать, и набираю ей сообщение: «Прости, не удержался поменять надпись “тиран” в твоем смартфоне. В конце концов, я терпел ее последние полгода. Привыкай называть меня “мой парень”».

Вижу по отметке, что прочла, и жду ее ответ. А она не пишет. Хмыкаю. Наверняка ей стыдно. Зато не будет сердиться, что я рылся в ее телефоне. Хочу ее подразнить.

Пишу опять: «Как тебе такой вариант – “любимый”? Или “я его хочу”?»

Опять прочла, а ответ не пишет. Вот же Аврора! Я все равно добьюсь ответа!

Пишу провокационное признание: «Я тоже всю ночь не мог уснуть, слыша, как ты ворочаешься в своей кровати».

Ожидаю. И вот чудо – ответ приходит! «Отчего же? Я довольно хорошо спала этой ночью».

Смеюсь. Пишу: «Лгунья».

Она не отвечает.

Приходят подрядчики. Обсуждаем изменения, какие необходимо сделать. А сам мысленно возвращаюсь к своему жестокому секретарю. Да у нее нет сердца! Так меня пытает.

Открываю под столом мессенджер в телефоне. Пишу: «Без тебя скучно на работе».

Мысленно представляю ее рядом. Но сам с собой соглашаюсь: правильно поступил, что дал ей отдохнуть.

От Авроры приходит сообщение: «Во сколько ты приедешь?»

А я ликую. Она перешла на «ты»!

Задаю вопрос: «Тоже соскучилась?»

Она опять ушла в игнор. Что ж, хорошего помаленьку.

Отвечаю на ее вопрос: «Постараюсь приехать пораньше».

После обеда встречаюсь с предполагаемым партнером, мы обсуждаем некоторые спорные вопросы и подписываем договор. И я готов лететь в Авроре!

Однако звонит ее бабушка и приходится менять планы. Еду за Аврориными опекунами, а потом всю дорогу слышу их словесную перепалку. Из всего ими высказанного друг другу понимаю, что дед смог в короткое время испортить отношения со всеми сочинскими родственниками жены. Радует одно, он меня не трогает. Пока, конечно…

Около пяти вечера подъезжаем к особняку. И только тут я осознаю, что забыл купить цветы. Вот же! М-да, промах! Но что теперь поделать. Хочу помочь с сумками, а дед на меня сердито зубы скалит, рявкает: «Я сам!», и я отступаю. «Хозяин – барин!»

Иду в дом. Хочу видеть Аврору! Открываю входную дверь. Вижу ее – встречает, красивая, нарядная, и улыбаюсь. «Неужто постаралась для меня?» Окидываю жарким взглядом, и она краснеет. Говорю:

– Привет.

– Привет, – отвечает, чувствуя неловкость. Многое для нас еще непривычно, даже так обращаться. Но я намерен в скором времени и с этим разобраться…

Подхожу к Авроре, приобнимаю, заглядываю в глаза, мимолетно целую в губы. Большее сейчас позволить не могу.

– У нас гости, – говорю, нехотя отпуская.

В дверях замаячили Аврорины опекуны.

– Бабушка! Дедушка! – Она им рада и немного удивлена.

Лидия Васильевна чмокает ее в щеку:

– Я позвонила Егору, чтобы он нас забрал. Нагостились мы уже у сестры!

Бабуля с усмешкой смотрит на мужа, а тот делает вид, что ничего не произошло.

– Я потом тебе все расскажу, – шепчет она Авроре.

Аврора устраивает родных в свободной комнате, а затем проводит непродолжительный «показ» дома. Дед не скрывает своей радости, что я и Аврора спим раздельно. А Лидия Васильевна, глядя на мужа, лишь закатывает глаза.

Время ужинать. На стол накрывает Аврора, и я молча присоединяюсь к ней. Лидия Васильевна уходит, чтобы нам не мешать.

– Как день прошел? – интересуюсь, очередной раз оказываюсь очень-очень близко.

– Хорошо… А у тебя… как?

– Переговоры прошли на «ура». Вот только тебя не хватало.

Кидаю на неё пронзительный взгляд так, что нас обдает жаром. Аврора поспешно отворачивается от меня.

– Мне нужно поговорить с… тобой, – быстро шепчет и поднимает на меня глаза. Решительные и напуганные одновременно.

Застываю на минуту, боюсь даже представить, о чем она хочет поговорить. Затем неторопливо ставлю тарелку на стол и отвечаю:

– Хорошо. Только не при твоих опекунах.

– Да, я тоже так считаю.

Ужин проходит в достаточно мирной обстановке несмотря на то, что дед стремится развязать боевые действия между нами. А я наперекор своей натуре стараюсь не поддаваться, исключительно ради моей Авроры.

После ужина мы сидим в гостиной: старики в креслах, я и Аврора на диване, и смотрим фильм. Ну как смотрим? Я гляжу на экран, не вникая, что там происходит, между тем держу Аврору за руку. Наши пальцы переплетены, большим пальцем поглаживаю её кожу, с каждым касанием дыхание Авроры учащается, а я наслаждаюсь.

– Когда мы обратно? – спрашивает она, пытаясь разговором снизить напряжение, нарастающее между нами. Отвечаю не сразу. Не хочу отвлекаться от удовольствия ее касаться.

– Завтра семейный пикник, который предложили устроить твои опекуны. Послезавтра утром вылетаем.

– Ясно.

Слегка перемещаю ногу, и наши бедра касаются друг друга. Становится жарко. Мне и ей…

– Я закажу чартерный рейс… – говорит Аврора и тянется к телефону.

Я не пускаю:

– Оставь до завтра.

Поворачиваю голову, губами почти касаюсь мочки ее уха, смотрю, как на ее щеках загорается румянец. Шепчу:

– Пойдем погуляем?

Она сглатывает, ловит взгляд бабули. Лань, ей-богу…

– Идите, мои хорошие, а мы скоро спать, – улыбается та.

Встаю, протягиваю Авроре руку, и мы, накинув верхнюю одежду, выходим из дома.

На улице темно, прохладно. Аврора ёжится, я притягиваю ее к себе, обнимаю, но чувствуя, как она напрягается, вздыхаю. Опять отдаляется. Что не так на этот раз?

– О чем ты хотела поговорить? Ты боишься?

Она молчит, пытаясь подобрать слова. Затем произносит:

– Все так стремительно происходит… между нами. Я не хочу торопиться. Нам стоит узнать друг друга получше.

Категорически не согласен. Парирую:

– Мы знаем друг друга два года.

Она не уступает:

– Мы работали вместе. Согласит…, согласись, это не одно и тоже.

Думаю об этом, но нет – ей меня не убедить. Лукаво ухмыляюсь и предлагаю:

– Давай проверим, как мы друг друга знаем.

Делаю паузу и продолжаю:

– Какой цвет я предпочитаю?

Аврора морщится и нехотя отвечает:

– Темно-синий.

– Правильно, – довольно улыбаюсь, теснее сжимая её в кругу объятия. – А твой – зелёный. Теперь ты спрашивай!

Понимает, что я не ошибся, задает свой, как ей кажется, каверзный вопрос:

– Моя близкая подруга?

– Агата, – я притягиваю её еще теснее, легко касаюсь губами виска. Упиваюсь ею…

Аврора удивлена:

– Откуда ты знаешь? Она не работает у тебя…

Полу одурманенный усмехаюсь:

– Я наблюдательный. Кто мой близкий друг?

– Сергей Сергеевич…

Одобряю ответ, прохожусь ладонями по изгибам талии моей Авроры. Обоюдное томление нарастает, становится очень жарко.

– Питомцы? – спрашиваю я, наклоняясь. Дышу ей в шею. Ею дышу, наслаждаюсь…

– У вас в детстве была собака Гор, после его смерти вы не захотели заводить питомцев.

Отвечает, а у самой сердечко так и скачет, дыхание частит…

– Точно, – говорю медленно, как в тумане, перемещая свои губы на ее скулы. И продолжаю:

– А ты любишь питомцев: кошечек, собачек… Только теперь не заводишь – времени нет – вначале учеба в университете, затем работа… Хочешь завести? Я буду не против.

Аврора будто выходит из транса.

– Егор Андреевич, – пытается отстраниться. – Как это понимать?

Я улыбаюсь. Наивная, разве я отпущу?

Имея аргументы, теперь сам начинаю мягко убеждать:

– Ты же видишь, что мы многое знаем о друг друге. И еще лучше узнаем, когда будем вместе. То, что порой ты тихонько постанываешь, когда спишь, я знаю. А вот какую сторону кровати предпочитаешь? В какой позе ты любишь спать и не только спать…

– Егор А…

– Да-да, Андреевич. А лучше, просто Егор.

Вижу – я ее смущаю, злю, возбуждаю…

Но Аврора продолжает упрямиться, выпаливает:

– Я не готова к… более близким отношениям!

Уточняю прямо:

– К сексу со мной?

Краснеет, но уперто подтверждает:

– Да.

Я так и думал… Усмехаюсь:

– Но целовать-то тебя я могу?

По глазам ее вижу, что сама этого желает…

Целую ее нежно, потом еще. Она немного нерешительно отвечает, потом поддается чувствам. И вот мы уже дарим друг другу чувственные поцелуи, разжигая желание между нами.

Первый отрываюсь от неё.

– Ты не передумала? – с хрипотцой шепчу.

По ее телу пробегает трепетная дрожь, но Аврора отстраняется.

– Егор.., – шепчет с укором.

Обреченно стону:

– Ну вот кто из нас «тиран»?

А она улыбается. Обнимаю её одной рукой и подталкиваю к входу:

– Пойдем в дом.

Опекуны Авроры уже ушли в комнату, и мы тоже идем по своим спальням. Что ж, ночь третья: «Здравствуй, холодный душ! Привет тебе, одинока постель!» …

* * *

Просыпаюсь рано утром. Спускаюсь вниз, а дед Авроры уже при деле: вынимает из холодильника замаринованное мясо для шашлыка. Рядом корзина с овощами.

Видит меня, кивает:

– Вовремя. Лидия на пляже, выбирает красивый вид. Твоя задача установить мангал, стол, стулья, зонтик. Задача ясна?

Засовываю руки в карманы. Давно никто не пытался мной командовать. Вот, дождался…

– А быть повежливее никогда не пробовали? – вырывается у меня едкое замечание.

– А высокомерие поубавить никогда не пробовал? – отвечает дед.

– Высокомерие?

– Гонор. Надменность. Самомнение. Так что, мне самому всё делать?

– Не надо, – отвечаю раздраженно. Высокомерие? Надменность? Самомнение? Это у меня-то?

Выхожу во двор, подхватываю плетеные кресла. Иду к пляжу.

Устанавливаю мангал, мебель, пляжный зонтик. А старика все нет. А потом является: с букетом роз, спрятанным за спиной. И вручает супруге. Помпезно так, но она рада, даже в щеку его целует.

Ну да, старый романтик… А цветы, где нарвал? Видел я эти розы, когда мимо особняка соседа проезжал…

Дед стал разжигать угли, а я думаю об Авроре. Она в доме одна, спит в своей кровати…

Оставляю опекунов Авроры, иду к дому. Хочу ее видеть, разбудить, желательно поцелуем, а лучше не одним и не только…

У входной двери сталкиваюсь с ней.

– Ну вот, а я хотел разбудить тебя поцелуем, спящая красавица, – шепчу с хрипотцой, улыбаюсь и притягиваю к себе. – Прямо в постели… Такую теплую, расслабленную…

Она краснеет. И в глазах появляется истома. А я от этого еще больше распаляюсь. Прижимаю ее к дверному косяку, накрываю ее губы поцелуем. Жадно, настойчиво, откровенно целую. Она всхлипывает, поддается вперед, ощущает мое возбуждение, у самой ноги подкашиваются. Подхватываю ее за бедра, удерживаю, и еще теснее прижимаю к себе. Стону и Аврора тоже стонет: бесконтрольно, просяще. И я готов на все…

Но в один миг все меняется: она отстраняется, а в глазах страх.

– Аврора, – шепчу ей в ухо, не желая отпускать из своих объятий, – ты мне не доверяешь?

– Всё между нами может закончиться так же быстро, как и началось, – отвечает и смотрит мне в глаза, как будто что-то ищет.

Пытаюсь убедить:

– Для меня это серьезно и продолжается давно.

– А для меня это ново.

Вот почему так, говорит правду, сам знаю, а меня коробит.

– Неужели я тебе совсем не нравился? – усмехаюсь. – Не грезила мной?

Она смущенно фыркает и пытается шутить:

– Я совершенно была согласна со своим начальником, что на работе нет места интрижкам!

Чувствую, что не могу с этим смириться. Стою на своем:

– Что, совсем не нравился?

Аврора пытается осторожно высвободиться, а я не отпускаю.

– Нравился, – признается. – Но как Данила Козловский, или Даниил Страхов, или…

– В смысле?!

«Что за сравнение?!»

Она вздыхает:

– В смысле, как «звезды» нравятся. Поэтому никогда не думала, что между нами что-то может быть.

Я молчу, перевариваю. Задумчиво глажу ее плечи и нехотя выпускаю из объятий.

– Ты еще сотни отговорок придумаешь? – спрашиваю сухо, пряча руки в карманах. – Имей в виду, я все равно не отступлюсь. Я все для себя решил. И тебе передумать не дам. Моей решимости на двоих хватит.

– О, – восклицает она, а я разворачиваюсь и ухожу.

Неприятное, гадкое чувство. Заявил о своей решимости, но она то меня не любит. А когда полюбит? Что нужно сделать, чтобы полюбила? Думаю, а в голову ничего не приходит. Стратегию нужно менять. Соблазнить и переспать с Авророй не проблема, можно это хоть сегодня сделать. Проблема в другом – мне нужно, чтобы она меня любила. Так же сильно, как я ее люблю.

Возвращаюсь на берег и берусь за готовку шашлыков. Сам настолько угрюм и задумчив, что даже придирки деда не замечаю.

Приходит Аврора. Произносит всем:

– Доброе утро!

А я игнорирую её приход. Дед хмыкает, Лидия Васильевна хмурит брови. Ну а мне все равно.

Аврора же делает вид, что ничего не замечает, садится в кресло и тянется за кусочком готового мяса, и тут же получает от Лидии Васильевны по руке.

– Ай, – восклицает, – бабушка!

Не смотрю на то, что там между ними происходит, но в какой-то момент чувствую взгляд Авроры. Оборачиваюсь и смотрю на нее. Встречаемся взглядами, и не могу от нее оторваться. Аврора вдруг улыбается, и на душе становится тепло. Невольно отвечаю улыбкой. А потом и вовсе иду к ней, целую в щеку.

– Проголодалась?

Она кивает:

– Да.

Кладу в тарелку еду и, наткнув на вилку кусочек мяса, скармливаю Авроре. Получаю удовольствие от этого процесса. Интересуюсь:

– Ну как?

– Вкусно, – признается, не отводя от меня лучистых глаз.

– Угомонитесь, не одни, – как всегда вмешивается дед. Сурово обращается ко мне. – Шашлыками займись, сгорят!

Опять этот командный голос! Готов дать словесный отпор, а моей руки касается Аврора. Смотрю на нее и переплетаю наши пальцы. Улыбаюсь, целую руку и возвращаюсь к мангалу.

– Скучаете по службе? – обращаюсь к деду.

Тот фыркает, а я заканчиваю свою мысль:

– Вас хлебом не корми, дай только покомандовать.

Лидия Васильевна издает смешок, а Аврора от досады стучит себе кулачком по лбу.

– А я смотрю, у тебя зубы прорезались, – не остается в долгу дед. И колко замечает: – Отправить бы тебя в свое время на службу, глядишь, было бы о чем с тобой разговаривать.

Я же усмехаюсь. Эх, дед, ты совсем меня не знаешь!

– А я был в армии, служил, – отвечаю. – Сухопутные войска. 23-я отдельная гвардейская мотострелковая бригада.

Дед крякает с недоверием:

– В Калужской области?

Старый пройдоха!

– В Самарской. Проверяете?

– Надо же, – бурчит с одобрительными нотками дед. И меня это даже удивляет.

Смотрю на Аврору, а она на меня – улыбаемся друг другу. Она глядит так, будто гордится мною. Серьезно? И мне нереально хорошо, хочется насладиться каждым моментом. Но что-то происходит в ее голове, и Аврора снова отдаляется от меня: задумывается о чем-то и грустит.

– Авочка, у тебя телефон пищит, – вырывает ее из задумчивости Лидия Васильевна.

– О, Софья скинула фотки со встречи выпускников, – поясняет она, заглядывая в смартфон.

Лидия Васильевна оживляется:

– Дай-ка я посмотрю.

Аврора пересаживается поближе к ней.

Они просматривают снимки, комментируют, а я некоторое время наблюдаю за ней. Я видел несколько наших общих фотографий, уже слитых в Интернет. На них мы смотрелись, как влюбленная пара. Вот именно, что «смотрелись», а по факту не являлись. Аврора мне нужна, а нужен ли я Авроре?

Задумчиво смотрю на морские волны, засунув руки в карманы. Я, конечно, упрям, когда ставлю цель, то ее добиваюсь – пробивной во всех отношениях, действительно испытываю к Авроре сильные чувства. Буду добиваться ее и добьюсь. Но будут ли чувства по-настоящему взаимны?

Оборачиваюсь и смотрю на объект своих терзаний. Вижу ее сомнения и тревогу. Понимаю, что она сама не знает…

Отвлекает нас дед, заявляя, что все готово. Наслаждаемся шашлыком, легким вином… А потом идем гулять с Авророй. Беру ее за руку, переплетаю наши пальцы, бредем по побережью, наслаждаемся: ласковым солнцем, звуком волн, и тем, что мы друг с другом рядом. И я мысленно повторяю: «Ты полюбишь меня, Аврора. Ты полюбишь меня» …

***

Ближе к вечеру предупреждаю Аврору, что уеду по делам. Она готова меня сопровождать, а я оставляю ее отдыхать. За двоих. У меня уже несколько лет практически нет выходных. С тех пор, как взял управление отцовской фирмой в свои руки.

Аврору же я позвал в поездку не для того, чтобы работала, а была под моим присмотром и, конечно, хорошенько отдохнула.

По пути в офис звоню Сергееву и прошу подыскать мне секретаря на время отпуска Авроры, так как решил по возвращению дать ей заслуженный отдых. Хочу радовать свою малышку всегда и во всем… Конечно же, Сергеев не обошелся без колких насмешек на наш счет. Ну да ладно, посмотрю я на него, когда этот юморист влюбится в кого-то…

Приезжаю в коттедж у моря довольно поздно: старики и Аврора уже спят. Даже не заглядываю в комнату Авроры – не хочу себя искушать. Нужно действовать по-другому с моей девочкой – так, чтобы она сама меня хотела, сама ко мне пришла. Чувствую, предстоит мне сложное испытание! Но оно того стоит.

На следующий день возвращаемся к себе в город. Отвозим опекунов Авроры, затем везу ее домой. И по дороге уже понимаю, не хочу расставаться с ней.

Останавливаю машину возле ее многоэтажки, а она поспешно прощается и уже хочет открыть дверь авто, но я удерживаю. Аврора оборачивается, я притягиваю ее к себе и целую – настойчиво и пылко.

Она отвечает. Немного отстраняюсь, вижу, что затуманились глаза и одурманена поцелуем. Я так же себя ощущаю. Говорю:

– Я хочу, чтобы ты переехала ко мне.

Аврора не сразу понимает.

Легонько касаюсь губами ее губ:

– Соглашайся…

– Я… Я не могу, – отвечает, отстраняясь.

А меня не устраивает ее ответ. Аврора сразу это подмечает и поясняет:

– Я не готова… А как же ухаживания?

– Ухаживания? – немного удивляюсь. Вот я болван!

– Да.

Закрываю глаза, вздыхаю, произношу:

– Неделя.

– Неделя?

Смотрю на нее твердо, бескомпромиссно, как порой смотрю на собеседников во время заключения сделки.

– Неделя ухаживаний. Потом ты переедешь ко мне.

И вот началась эта неделя. Аврора в отпуске, вроде вольна делать, что хочет, но настоятельно прошу в ближайшие полторы недели не покидать город. По крайней мере без меня. Ведь у нас другие планы… Каждый день, пока на работе, пишу ей, звоню. Каждый вечер – свидание: то в ресторане, то в театре, то в кино, ходим на выставки, гуляем в парке. Сергеев веселится на наш счет, но предлагает неплохие идеи, как романтически провести время.

Ко всему – я задался целью баловать мою малышку. Заваливаю ее подарками и цветами, а ей неудобно принимать от меня подарки, будто я для нее чужой человек. Обидно, но несмотря ни на что переубедить ей меня не удается.

Приходим друг другу домой, но по-прежнему не занимаемся сексом. Вижу, что Аврора меня хочет, но первая никогда не начинает не то, что заигрывать, даже целовать. А я – кремень, терпеливо подвожу ее к этому: очень часто прикасаюсь к ней, обнимаю, целую. Приучаю к себе, приручаю… Жду, когда сама проявить инициативу, а сам душ холодный каждый раз после встречи с Авророй принимаю. Не думал, что она может быть настолько жестока. Пора и эту стратегию пересмотреть. Иначе ждет меня «токсикоз» от долговременного полового воздержания по вине Авроры…

Неделя уже на исходе, а это значит, что Аврора переедет ко мне. На правах моей девушки. И тогда держись Аврора, «месть» будет продолжительной и жаркой. Шучу, конечно, но в каждой шутке есть доля правды…

Утром в понедельник звоню ей. Жду долго, а потом моя соня отвечает:

– Алло…

– Доброе утро, радость моя, – бодро произношу. – Ты не забыла?

– О чем? – В ее голосе не слышу энтузиазма. И понимания вообще никакого.

– Прошла неделя, ты переезжаешь ко мне. Я отправил к тебе службу по перевозке. Они будут через час.

– Что?! – вскрикивает, окончательно просыпаясь. – Но…

– Никаких «но», солнышко, – вкрадчиво произношу. – У тебя целый день на обустройство, а вечером отпразднуем. Я тебя целую. Безумно люблю.

Первым отключаюсь, не хочу услышать от нее очередной отказ и оправдание. Все – пора снимать запрет на секс. На всякий случай заказываю любимые цветы Авроры и отправляю с Матвеем – своим шофером. Пусть проследить за переездом и привезет в мой дом Аврору.

А потом иду на планерку – меня и так сотрудники долго ждут.

Аврора звонит в самый разгар планерки. Беру трубку, не размышляя.

– Слушаю тебя, малыш, – немного приглушенно произношу. Аврора сразу понимает, что не вовремя звонит, молчит, но всего лишь мгновенье.

– Егор, я не могу так, – выпаливает она. – Отзови своих людей. Пожалуйста.

Я вздыхаю:

– Объясни, что не так.

– Ты на меня давишь. Торопишь. Я не могу так.

Я молчу. «Я давлю? И тороплю? Вообще не согласен!» Но об этом ей говорить не буду.

– Егор?

– Да, малыш, – тяжело вздыхаю. – Успокойся, прошу. Матвей передал тебе цветы?

– М… Да, – выдыхает.

– Твои любимые. Знаю, как ты обожаешь их аромат.

Я дарил ей разные цветы, но только аромат этих оранжевых бутонов вызывает у нее прилив радости и одновременно спокойствие и безмятежность.

– Егор…

– Малыш, я скоро буду.

Говорю и отключаю связь.

Объявляю, что планерку завершит Сергей Сергеевич. И отправляюсь к Авроре. Через пятнадцать минут я у нее.

– Выйдите, пожалуйста, – говорю работникам, и они выходят из ее квартиры, оставляя нас наедине. Вижу, она очень недовольна происходящим.

– Я понимаю, ты сердишься, – осторожно начинаю.

Аврора фыркает:

– Не то слово!

– Прости. Мне не всегда удается сдерживать свое стремление все контролировать.

Мои искренние извинения обескураживают её. Она от меня такого не ожидала, но несмотря на это стоит на своем:

– Егор, мы даже не обсудили переезд! Ты принял решение за нас двоих!

– Прости. – Усмехаюсь. – Ну вот, мы поменялись местами, теперь я все время извиняюсь!

Она невольно улыбается в ответ. Оттаяла немного.

Притягиваю ее к себе, прижимаюсь губами к ее губам. И она тает. Как же хорошо! Сжимаю ее в объятиях и накрывает жаркой лавиной от ее отзывчивых поцелуев.

Со стоном отстраняюсь и хрипло шепчу ей в шею:

– Солнышко мое, признайся, ты тоже хочешь.

Аврора молчит. Затем отстраняется, а я нехотя отпускаю. Не убедил. Засовываю руки в карманы, подхожу к окну. Понимаю, что чтобы чего-то добиться, должен быть искренним с ней. Вздыхаю и собравшись с мыслями говорю:

– Ты ведь слышала об интрижках моего отца? Мама для меня самый дорогой человек, а его постоянные измены с чередой меняющихся секретарш заставляли ее страдать. До нервных срывов. До посещения психиатра и частных клиник.

Аврора подходит ко мне, встает рядом.

– Любовь бывает зла, не находишь? Вот тогда я дал себе слово, что не буду таким, как мой отец.

Некоторое время молчу. И Аврора молчит тоже. Но чувствую ее поддержку. Продолжаю:

– И вот в моей жизни появилась ты. Твой голос, твое дыхание, запах твоей кожи… Ты. Да я просто место себе не находил, когда тебя не было рядом!

Я криво усмехаюсь:

– И вот чем я лучше отца?

– Ты не такой, – глухо, но уверенно произносит Аврора.

Грустно улыбаюсь.

– Рад, что ты в меня веришь. Только вот я тогда не верил в себя. Я честно пытался выкинуть тебя из головы. Согласись, деспот я еще тот! Я как собака на сене – никого к тебе не подпускал и сам не брал.

Вздыхаю:

– И вот ты заявляешь, что хочешь уволиться! Да я чуть с ума не сошел! Признался сам себе, что люблю тебя уже давно. И если что-нибудь не сделаю, потеряю тебя… Аврора, мне важно, чтобы ты была рядом. Полюбила меня. Но я по-прежнему много времени провожу на работе. Не лучшая ситуация наладить отношения? А просто встречаться с тобой на стороне, чтобы иногда трах.., гм, заняться сексом, я не хочу.

Аврора поворачивается ко мне и смотрит. А я смотрю на нее и будто жду помилования или приговора. Она меня нежно обнимает.

– Давай попробуем, – произносит, уткнувшись носом в мою рубашку. А я не сразу верю:

– Серьезно?

Аврора кивает, а меня накрывает чувство радости и эйфории. Приподнимаю ее:

– Ты не пожалеешь, малыш!

– Только, пожалуйста, не нужно перевозить все вещи. В этом нет необходимости.

– Согласен. Переборщил.

Улыбаюсь, быстро целую ее в губы.

Возвращаю работников. Аврора дает им указания, что необходимо упаковать и перевезти, затем вместе покидаем квартиру. Оставляю Матвея контролировать переезд, сам отвожу Аврору до своего дома, а потом срочно еду на работу – дела не ждут.

По дороге думаю об Авроре. Квартира большая и пустая, а Аврора только лишь своим присутствием создает в ней тепло и уют.

***

Смотрю на часы. Поднимаюсь с рабочего кресла.

– Все, я домой, – сообщаю Сергееву, который сидит напротив и на меня недоуменно смотрит.

– А как же…

– Сергеев, я передал тебя дела. Имею я право отдохнуть хотя бы неделю. Рули.

– Я, конечно, рад, что ты стал немного думать о своем отдыхе, – отвечает. – Однако меня настораживает твоя одержимость Авророй.

– Это не одержимость.

– А что?

– Любовь, брат, любовь.

– Любовь? – повторяет и начинает ржать.

– Сергеев, я тебе врежу, – грозно предупреждаю.

Он поднимает руки вверх:

– Всё, всё, я понял! Не сердись! Любовь так любовь.

А перед моим уходом добавляет:

– Я инструкцию тебе в папку положил!

– Какую инструкцию? – не понимаю. По его виду вижу, опять какой-то номер выкинул. Открываю папку, а там Камасутра. Кидаю ее в озабоченного друга, а он ловит, хохочет.

Еду домой и уже в голове картинки откровенного характера прокручиваю с участием Авроры. Сергеев, чтоб тебя…!

Захожу в квартиру уже накрученный до предела. Хочу Аврору.

– Аврора? – зову с порога. Иду на шум на кухне. Чувствую запах еды. Первым делом натыкаюсь на беспорядок на столе. Готовила сама. Мне! Перевожу взгляд на Аврору. Она в фартуке по верх одежды, волосы в хвост собраны. Вся такая домашняя. Заводит. Опаляю ее жарким взглядом, а она:

– Ты рано! – выпаливает, краснея.

– Ты готовишь ужин? – спрашиваю, а сам о другом думаю. Приближаюсь, обнимаю одной рукой, притягиваю к себе. Я не романтик: наш первый секс на кухне – почему бы нет?

Шепчу:

– Мы могли бы заказать ужин из ресторана и потратить время с большей пользой…

Целую Аврору, она отвечает, доходим до страстных и жарких… А она останавливает меня!

– Подожди… Подожди, Егор, мне нужно немного времени…

Я отстраняюсь. Вот облом! Отказала. Да я так сдохну…

– Я в душ, – с досадой мычу и поспешно выхожу из кухни.

Иду в спальню, с остервенением снимаю с себя одежду, топаю в ванную, встаю под душ. Врубаю холодную, как всегда, чтобы охладиться. Перевозбудился, мать твою…

Дверца душевой открывается, резко оборачиваюсь и вижу Аврору. На ней лишь полотенце, которое совсем чуть-чуть прикрывает ее тело. И взгляд жаркий – жаждущий меня… Накрывает диким желанием, как волной, протягиваю руку и втягиваю ее в душевую.

А она вопит, оказавшись под струей воды. Поспешно включаю теплую:

– Прости, прости!

Она дрожит, убирает мокрые волосы с лица:

– Ты всегда принимаешь холодный душ?

А у самой зуб на зуб не попадает.

Усмехаюсь:

– В последнее время, да.

Аврора все правильно понимает – краснеет под моим взглядом. Придвигаюсь к ней еще ближе, рукой касаюсь ее груди, тяну за край намокшего на ней полотенца. Жадно накрываю ее губы. И все. Последние остатки самообладания теряю.

Ласкаю ее тело, прикусываю кожу, свожу с ума и сам схожу – она уже умоляюще стонет. Внимаю ее стонам, приподнимаю, вхожу, даю к себе привыкнуть, сам наслаждаюсь этим проникновением, о котором бредил день и ночь. Начинаю двигаться, и она тоже. Бля, как же хорошо! Довожу ее до пика, бурно кончает, и я кончаю. Разрядка -зашибись!.. Приходим в себя, и понимаю, что не предохранялся.

– Аврора, я без защиты… Без презерватива…

– Я таблетки принимаю…

– Давно? – вот зачем спрашиваю, не знаю.

Смущается:

– Почти неделю.

Улыбаюсь, как дурак. Значит, думала о сексе между нами! Целую ее нежно. Аккуратно отпускаю, ставлю на ноги. Поддерживаю, чтобы не упала. Потом беру гель, начинаю намыливать ее руками. Она краснеет, ухмыляюсь, предлагаю:

– Меня помыть не хочешь?

Выдавливаю на ее ладонь гель – она начинает медленно водить ею по моему телу. Касаниями изучаем друг друга, узнаем. Чувствуем возбуждение, но не торопимся уже.

Сам намыливаю ей волосы. Споласкиваю нас обоих. Вывожу из душевой. Накидываю на нас полотенца, начинаю ее тщательно вытирать. А Аврора глаз с меня не сводит. Да мы практически и не говорим. Слов не нужно. В ее взгляде томление, сексуальная жажда, да я сам уже готов к продолжению. Подхватываю на руки и несу в спальню. Опять ее ласкаю, целую – немного грубо – доминирую над ней. Потому что моя. Хочу, чтобы она это тоже осознавала. Разворачиваю к себе спиной, лицом к зеркалу. Стоим на кровати на коленях. Аврора видит наше отражение. Отводит взгляд. Хрипло шепчу, приказываю:

– Смотри!

Удерживаю, вторгаюсь в нее, ритмично двигаюсь в ней, сминаю свободной рукой грудь. Она громко стонет, почти кричит, двигается со мной, за меня цепляясь. Ей нравится до умопомрачения. Сам готов потерять рассудок от того, как она сжимает меня внутри…

Шепчу:

– Кончи для меня… Давай, Аврора!

Щипаю ее за грудь. И она окончательно отпускает себя, бьется в экстазе.

– Моя! – рычу, прежде чем меня накрывает оргазм…

Прихожу в себя – а мы ничком лежим в кровати, я на ней сверху, придавил весом. Откатываюсь на бок, смотрю на нее. Все еще лежит на животе, глаза закрыты.

Провожу пальцами вдоль позвоночника, и она открывает глаза. В них удовольствие и нега. Уголки ее губ вздергиваются в улыбке.

Спрашиваю:

– Что скажешь?

– А нужно что-то говорить? – мурчит. И добавляет: – Ты великолепен!

Смеюсь:

– Нет, ты великолепна! Неподражаема.

Отдыхаем. Потом Аврора соскальзывает с кровати.

– Я сейчас, – и убегает в ванную.

Спустя некоторое время возвращается в коротеньком шелковом пеньюаре. Зовет поужинать.

Нехотя натягиваю домашние штаны. Не буду же расхаживать голый, когда она одета!

На кухне Аврора суетится: быстро убирает все ненужное со стола, накрывает. Садимся ужинать. Смотрю на нее, пока ем. Думаю о халатике, о том, что нужно его снять… Она убирает со стола, улыбается мне, зазывает. Заговариваю про десерт, а она немного теряется, пока не понимает, о чем я.

Укладываю ее на стол, распахиваю халатик, жадно поедаю глазами обнаженное тело, начинаю целовать шею, плечи, груди… Спускаюсь к животу, пальцами в нее проникаю. Она выгибается, а я, не прекращая движения пальцев, удерживаю ее на месте. Потом спускаюсь ниже, проникаю в нее языком.

– Егор! – кричит.

Довожу ее до пика ощущений, и она кончает чередой множественных оргазмов.

Жду, когда придет в себя. Сам возбужден и нужна разрядка.

– Аврора, твоя очередь, – шепчу, над ней склоняясь.

Она не против, выскальзывает из моих рук, но неожиданно подрывает из кухни. Мчусь за ней.

– Аврора!

Ловлю ее, она хохочет. Падаем на диван. Я снизу, она на мне.

– И что, Егор Андреевич, дадите мне руководить? – спрашивает, двигая руками по моему телу.

– Аврора, без шуток, не сбежишь, – предупреждаю.

– О, как вы изголодались! – шепчет, водя ручкой по моему стояку. Стону, а она с коленок моих сползает вниз, оттягивает штаны, и мне крышу сносит, когда касается его губами.

Матерюсь, а Аврора насмешливо отчитывает меня за ругань. Сжимаю ее волосы, шепчу:

– Продолжай.

И она продолжает доставлять мне удовольствие губами, ртом.

В какой-то момент мне уже этого мало. Щиплю:

– Иди сюда!

Поднимаю на себя, она садится сверху. Когда в нее проникаю, стонет, начинает двигаться, я ей помогаю настроиться на нужный темп… достигаем пика вместе. После бурной оконцовки отдыхаем, а я думаю о том, что только с ней – с любимой до умопомрачения – могу испытывать такое. Секс с Авророй совсем другой – не техничный – эмоциональный… Было ли у меня такое? Никогда…

Все оставшееся время до утра проводим в спальне. Продолжаем, по моей оценке, «упоительно похотливый трах». В сексе мы на сто процентов совместимы. Аврора та еще штучка! Прямо зажигалка! Она меня зацепила. Отдается мне до самозабвения, восторга…

К утру она моментально засыпает, уткнувшись в мое плечо, а я очередной раз повторяю:

– Моя… Моя Аврора…

***

Просыпаюсь от того, что меня будит Аврора:

– Егор, тебе нужно на работу!

Не открывая глаза, сонно бурчу:

– Я не пойду.

Удивляется:

– В смысле, не пойдешь?

Точно, она ведь не знает!

Открываю глаза и забываю, о чем хотел сказать. Красивая. Желанная…

Расплываюсь в улыбке:

– Имею я права устроить себе отдых? И провести время с любимой девушкой.

Притягиваю ее к себе и жадно целую. И она дрожит от возбуждения. Все разговоры потом, а сейчас доставим удовольствие друг другу…

В середине дня делаю Авроре запланированный сюрприз, кладу перед ней билеты и постер, сообщаю:

– Утром мы вылетаем на Кипр. На неделю. Отдохнем в Айя-Напе.

Авроре смотрит на меня удивленно, а я не такой реакции ожидал!

– Орлов и отпуск? – бормочет. – Егор, эти понятия не совместимы!

– Издеваешься?

Она хохочет:

– По крайней мере, за два года, что я работаю в фирме, ты ни разу не был в отпуске. А раньше был?

– Нет. Не был. Хватит об этом.

Раздражаюсь, а Аврора берет билеты и постер, изучает, и ее удивление быстро сменяется восторгом. Она обнимает меня за шею, повисает:

– Отдохнуть вместе на море, да еще неделю!

Я ее обнимаю, плохого настроения как не бывало.

Аврора меня коротко целует:

– Спасибо! Мне просто необходим отдых на море, – и ухмыляется. – А моему боссу тем более!

…Прилетаем на Кипр. В Айя-Напе солнечно, и на море штиль. Средиземноморье радует погодой. Еще один плюс: сейчас здесь спокойнее и тише – нет такого наплыва туристов, так как сезон идет на спад.

Заселяемся в один из самых лучших номеров отеля с видом на море. Аврора радуется, как ребенок, выскакивает на балкон насладиться живописной панорамой. Я же любуюсь ей. Люблю доставлять ей удовольствие, радовать ее. Аврора возвращается в комнату, прыгает на кровать, поворачивается ко мне:

– Удобная! Попробовать не хочешь?

Нависаю над ней:

– Протестировать предлагаешь?

Она краснеет, а глаза игривые горят:

– Да…

Что же, «тестируем» кровать на прочность, а заодно и номер на звукоизоляцию… Потом еще раз, на всякий случай…

Дальше пляж, песок, теплые волны. И Аврора. Не сдерживаюсь, улучаю момент, ласкаю ее под водой, скрывая за собой от возможных любопытных взглядов… А она сладко стонет, и я готов до бесконечности выплачивать штраф за нарушение общественного порядка, лишь бы слышать, как она издает такие звуки…

Первые три дня пролетают незаметно: купаемся, загораем, посещаем Каво-Греко с его скальными мостами влюбленных, грешников, пещерами, часовней…

На четвертый – отправляемся в морское путешествие. На яхте мы не единственные туристы, и вскоре я об этом жалею: не могу побыть наедине с Авророй – она увлеченно беседует с каким-то пожилым туристом, и на меня не смотрит. А я жду, когда же потеряет, начнет искать взглядом. Потому что я всегда ее ищу. Ко мне подходит рыжеволосая туристка – француженка, как оказалось. Заговаривает, хвалит мой французский, спрашивает, откуда я и с кем отдыхаю. Поддерживаю беседу, а потом вежливо отшиваю, иду к Авроре. А на ней лица нет.

Спрашиваю:

– Что случилось?

Ворчит:

– Морская болезнь. Что же еще, как не она?

Не уверен, что это так, но спорить не решаюсь, слишком уж раздражена.

Вскоре возвращаемся на берег. Когда остаемся одни, Аврора немного веселеет. Даже согласна отправиться поужинать в ресторан отеля.

Мне звонит Сергеев, значит, что-то срочно, отвечаю на звонок, а Аврора проходит к барной стойке, заказывает стакан воды. Пока обсуждаем с моим и.о. рабочие вопросы, отвлекаюсь от Авроры. И уже через минуту вижу, что рядом с ней сидит загорелый мудак-атлет, а она улыбается ему.

Тот окидывает Аврору похотливым взглядом, скалит зубы. Обещаю Сергееву позже перезвонить и завершаю разговор. А самого уже трясет, и внутри все переворачивается. Иду к ним. Аврора меня видит, и снова улыбается козлу! Тот кидает на меня взгляд, что-то говорит, подхватывает свой бокал, уходит. Вовремя, иначе мог его убить!

Подхожу к Авроре, пытаясь сохранить спокойное лицо. Куда там!

– Что это за павлин козлобородый возле тебя крутился? – хмуро интересуюсь.

– И совсем не павлин, – обижается она. Губы дует.

Какого черта?!

Засовываю руки в карманы, с прищуром смотрю сверху вниз. Пытаюсь не психовать:

– Так ты признаешь, что он все-таки крутился возле тебя!

А она задает вопрос:

– Ревнуешь?

В тон ей отвечаю:

– Провоцируешь? Я же видел, ты ему улыбалась. Хочешь, чтобы я тебя ревновал? Зачем?

Аврора сердится:

– Знаешь, что?

– Что?

– Ничего! – Поднимается и шагает к лифту.

Следую за ней. В напряженной тишине поднимаемся в номер. Закрываю дверь и сразу задаю вопрос:

– Что на тебя нашло?

– На меня?!

– Ну не на меня же!

– А, так теперь я виновата! – возмущенно пыхтит. Пар только что из ушей не валит! Праведный гнев изображает.

Сжимаю челюсть так, что зубы скрипят, но молчу. Громко вздыхаю, раздраженно провожу руками по волосам. Да не хочу я с ней ругаться!

– Аврора, объяснись… Прошу.

– А что тут объяснять, Егор? Меня обвинил, что я с парнем в баре заигрывала, а сам то, что делал на яхте? Думаешь, я не видела, как ты с той рыжей флиртовал!

– Я не флиртовал, – искренне удивляюсь.

И тут осознаю – Аврора меня приревновала! Так значит, есть у нее ко мне чувства, а я уж начал думать… Даже легче становиться от этой мысли.

Делаю к ней шаг:

– И если ты при…

А она отступает назад, выставляет передо мной руку:

– Вот только не нужно предполагать, что я приревновала! Ничего подобного. И в мыслях не было.

Останавливаюсь. Вот прямо метко бьет – в самое больное место!

– То есть тебе все равно? – спрашиваю сухо.

– Представь себе!

Вот сейчас мне по-настоящему хреново!

Некоторое время оба молчим, непримиримо смотрим в глаза друг другу. Я дурак влюбленный, готов в лепешку расшибиться, чтобы ей угодить, а ей все равно?! Да я реально ей безразличен!

Разворачиваюсь и иду на выход.

– Ты куда? – вскрикивает, а я вот сейчас вообще не в состоянии слышать чьи-то вопли.

На ходу цежу сквозь зубы:

– Пойду прогуляюсь!

И хлопаю в сердцах дверью.

А вдогонку слышу:

– Ну и иди!

И от этого еще больней.

***

Спускаюсь в бар. Первое желание снять стресс – напиться. Делаю глоток. Увижу этого козла – зашибу! После второго глотка морщусь. Отодвигаю бокал, встаю. Нет, напиваться в чужой стране, да без лучшего друга, так себе вариант.

Иду в спортзал. Видят, что без формы, но пропускают. Даже сторонятся. Взгляд бешеный, наверно. Слышу: «Сумасшедший русский!». А мне сейчас не до их фобий. Иду боксировать. Надеваю перчатки, бью по груше, пар выпускаю. И вроде, легчает немного. Или просто физически устаю. Потому что мрачные мысли никуда не делись.

«Так надеялся, что Аврора меня полюбит также, как я ее люблю. Планы строил. Стратегии использовал. А на хрен, не работает стратегия! Ничего не работает, раз чувств нет!»

Сажусь на край мата – депрессирую.

– Да пошло оно на хрен все!

Сам не замечаю, что вслух произношу. А от меня иностранцы шарахаются.

Иду в бассейн. Скидываю одежду, ныряю, гребу: вдоль от бортика до бортика круги наматываю. Не могу!

Подплываю к бортику, где одежду оставил, а мой телефон звонит. Замолкает, а потом заново звонит.

Чтоб его! Выбираюсь из воды. Беру телефон. Серёга.

Отвечаю на вызов:

– Алло.

– Ты так и не перезвонил. Случилось что?

Невесело выдыхаю:

– С чего ты взял?

– Я что, тебя не знаю? С десяти лет дружим! Выкладывай!

Плотно сжимаю губы:

– Я что баба, чтобы ныть?

– Ясно. Это связано с Авророй.

Молчу. Потом признаюсь другу в том, что меня беспокоит:

– Серый, ты знаешь, я ее люблю. А она меня походу нет.

Сергеич в ступоре, потому что молчит. Затем прокашливается:

– Ты сейчас серьезно?

– Куда серьезней.

– Ясно. – Сопит. – В чем проблема? Спроси.

– Я не могу.

– Почему?

Молчу. Трудно объяснить другу, но все же пытаюсь:

– Сейчас она моя, со мной. А если действительно не любит, как мне потом с этим жить, быть с ней? Каждый раз думать, чего ей не хватает, самокопанием заниматься. Не могу. Сейчас хотя бы есть надежда, что полюбит.

Сергеич сопит в трубку:

– Ты там того…

– Чего того?

– Не пей без меня, понял?

Усмехаюсь:

– Это почему же?

– Ну… Много причин, сразу всё не перескажешь. Шел бы ты лучше – сексом качественным занялся…

– Сергеич, не начинай!

– А я чего? Я тебе дело предлагаю.

– Совет эксперта? – усмехаюсь.

– Несомненно, – не отрицает.

– Ладно. Не переживай, мамочка, пить не собираюсь, – язвлю.

– То-то. Приедешь, гульнем, – говорит, а потом с ехидцей добавляет, – лично выведу в свет «сыночка».

На этой ноте заканчиваем разговор.

Одеваюсь и иду в номер. Думаю о примирении с Авророй. Что сказать, чтобы успокоилась, не злилась? Как себя вести?

Подхожу к номеру, а дверь чуть приоткрыта. Сердце холодеет – мало ли что произошло? Вдруг тот козел что-то с ней сделал?! Врываюсь, а номер пустой. Авроры нет! А в голову лезут пугающие мысли. Куда пошла? Давно? Где искать? Время за полночь…»

На лифте спускаюсь вниз, а он едет еле-еле! Смотрю на свои руки, а они трясутся. «Какого черта?! В чужой стране, ночью, совсем одна. Не знает город. Аврора… Вдруг с ней что случилось?»

Звякает звонок, и двери лифта наконец начинают открываться. Вижу Аврору! Матерюсь. Делаю шаг вперед.

– Аврора! – Сжимаю ее плечи. – Где ты была?! Я…

Она стоит как вкопанная, поднимает на меня глаза и будто не верит, что меня видит.

– Что случилось? Тебя кто-то обидел? – один за другим задаю вопросы и окидываю ее встревоженным взглядом.

– У-у-у, – она начинает реветь и утыкается мне в грудь. Слезы в два ручья. А я испуганно обхватываю ее руками, прижимаю к себе.

– Малыш, скажи, что случилось?

А она еще пуще начинает слезы лить. «Боже! Да что случилось?!»

Подхватываю мою малышку на руки, вношу в лифт. «Какого лешего он так тихо едет?!» Быстро иду по коридору в номер и уже там усаживаю Аврору на диван. Несу воды. Она отрицательно качает головой, не смотрит на меня. А мне хреново. Ставлю стакан, опускаюсь перед ее коленями, хочу видеть ее лицо, осторожно кладу ладони на ее бедра. Раскаиваюсь во всем, что наговорил:

– Аврора, прости… Прости меня, пожалуйста. Не знаю, что на меня нашло. Я не хотел тебя обидеть.

Она обвивает мою шею руками, утыкается в плечо:

– И ты прости.

Крепко сжимаю ее в объятиях. Вздыхаю:

– Солнышко мое, я чуть с ума не сошел, увидев, что тебя в номере нет… Не делай так больше.

Она перебирается мне на колени, крепко целует. Отвечаю со страстью, притягивая ближе за затылок.

– Малышка моя, – хрипло шепчу, гладя ладонями ее плечи, спину, бедра. «Безумно люблю». – Доверься мне. Доверяй мне, я никогда не сделаю тебе больно…

Она с рассеянной улыбкой кивает, наклоняется к моим губам за поцелуем. То, что она рядом уже делает меня счастливым. Ее руки ныряют под мою футболку, касаются разгоряченной кожи, вызывая стон.

Опьяненная желанием шепчет:

– Ты мне нужен.

Хрипло отвечаю:

– Как скажешь.

Махом стягиваю с нее футболку, припадаю губами к ее груди.

Аврора всхлипывает, запускает пальцы в мои волосы, притягивает ближе. Сжимаю ее ягодицы, теснее прижимаю к своему паху…

Примирение проходит бурно, страстно. Потом просто лежим в кровати, держу в своих объятиях, а она ко мне жмется. Задумчиво поглаживаю ее по голове, перебираю шелковые волосы. Люблю ее. Надеюсь, что меня полюбит. А может быть любит? Так почему не говорит? Я ведь говорю.

В полудреме приоткрывает глаза, смотрит на меня.

– Почему ты грустишь? – шепчет, сонно хмурясь. У самой глаза непослушно смыкаются, но старается не заснуть.

Не хочу тревожить ее разговорами. Улыбаюсь, мягко произношу:

– Не бери в голову. Просто устал. Спи.

– И ты спи, – доверчиво прижимается ко мне, а я очень бережно обнимаю. Целую в макушку и откидываюсь на подушку.

«Уютно», – невнятно бормочет Аврора, засыпая… А я улыбаюсь в ответ.

***

Через несколько дней сижу в своем кабинете, вникаю в дела, занят работой, но около трех звонит Аврора. Улыбаюсь, откидываюсь на спинку офисного кресла, отвечаю на звонок:

– Привет, солнышко.

– Егор, тут какая-то девица пришла, – произносит Аврора, ее голос дрогнул.

– Какая девица? – не понимаю, но уже предчувствую, что что-то неладно.

– Говорит, твоя невеста.

– Кто?! – взрываюсь. – Какая, к черту, невеста? – почти ору.

Этого мне еще не хватало! Аврора молчит, но дышать спокойнее стала. Беру себя в руки, прошу:

– Малыш, включи видеосвязь.

Аврора включает, показывает девицу, которую узнаю. Это Яна, с которой мама пытается меня свести. А она нагло говорит:

– Привет, Егорчик.

Прямо чувствую, ее визит выльется мне боком.

– Яна? Ты откуда взялась?

– Так ты ее все-таки знаешь? – слышу разочарованный голос Авроры. Спешу ей объяснить:

– Малыш, успокойся. Она мне не невеста! – потом обращаюсь к непрошенной гостье. – Яна, выметайся из моей квартиры! Пока я охрану не вызвал!

Блондинка психует:

– Ах, ты… ничтожество! Устроил здесь бордель! Да я сама уйду! Сдался ты мне такой, таскаешься со всяким отребьем!

С шумом хлопает дверью, покидая квартиру.

Аврора поворачивает экран на себя. Меня радует, что внешне спокойна.

Утоняю:

– Она ушла?

– Да, – отвечает. – И что это было?

– Тебе не стоит переживать. Это родительская протеже. Не мой выбор.

Слегка улыбается:

– А кто твой выбор?

– А ты не догадываешься? – усмехаюсь.

– Дай подумаю, – Аврора задумчиво кусает пальчик. И это уже меня заводит. – Может быть… Что-то в голову ничего не приходит.

Издаю стон:

– Дразнишься? Ты меня с ума сведешь! Жди. Сейчас приеду!

Интересуется:

– Зачем?

– Будем выяснять, точен ли выбор…

…За окном стремительно темнеет, а мы лежим на широкой кровати и уже несколько часов наслаждаемся нашим уединением.

– Егор, пока мой отпуск не закончился, я бы хотела несколько дней пожить у бабушки и дедушки, – говорит Аврора, поглаживая меня по обнаженному плечу.

Напрягаюсь, но совсем не от ее ласки. Молчу.

– Егор? – Приподнимается на локте и смотрит на меня. А я никуда не хочу ее отпускать!

– Аврора…

– Я по ним соскучилась. И так практически их не вижу.

– А мне что прикажешь делать? Хочешь, чтобы я по тебе скучал? Пусть лучше приедут к нам погостить.

Она вздыхает:

– Ты же знаешь, они еще не в курсе, что мы живем вместе. Да и дедушка ни за что не поедет.

Раздражает меня этот дед!

– Не поедет, тогда пусть дома остается, – бурчу сухо.

– Егор!

– Прости. Не хочу тебя отпускать. Твой дедушка – «сводник», мне не нравится, что он ищет тебе женихов.

– Во-первых, мой дедушка совсем не сводник, подумаешь, хотел познакомить с кем-то. Во-вторых, мне никто не нужен, кроме тебя.

Легонько касается губами моих губ. Но это меня не успокаивает совсем. Раздражен:

– Ты сейчас серьезно?

– Совершенно серьезно. Что за вопрос? – даже обижается на меня.

– Тогда расскажем им, что живем вместе, – заявляю безапелляционно.

– Егор!

– Что?

– Ну не поймут они, что мы так быстро съехались!

– Врать им лучше? – язвлю. – Нет, врать и скрывать не будем. Я всё сказал. Даже не спорь. Завтра я тебя сам отвезу. Вместе расскажем.

– Егор!

– Заладила! Не обсуждается.

Аврора, взбеленившись, соскакивает с кровати. Забыла, что на ней одежды нет. Совсем. Зависаю, напрочь забываю, о чем спорили и плотоядно смотрю на ее тело. Поспешно прикрывается покрывалом.

– Вот не надо включать со мной босса! – кричит. – На работе командуй! Я еще не передумала от тебя увольняться.

Шагает прочь из спальни.

– Аврора! – рявкаю на нее, а она даже не останавливается.

Лежу, чрезмерно раздражен. Пять минут проходит. Осознаю, что сама не придет. Одеваюсь.

Выхожу в гостиную, а она сидит на диване. На меня даже не смотрит. Сажусь рядом. Аврора демонстративно отворачивается. Молчу. И она тоже. Разглядываю ее минут пять, потом зову:

– Аврора.

Она не отвечает. Повторяю:

– Аврора, – тяну покрывало. – Аврора…

– Что ты заладил? – язвит, а я уже притянул ее к себе вместе с покрывалом. Утыкаюсь носом в ее шею, нахожу, что сказать:

– Имя твое очень нравится.

Произносит с укором:

– Не надо так со мной, Егор.

Молчу. Она поворачивается ко мне. Смотрим друг другу в глаза, будто ответы ищем. Беру ее руку, ласково глажу подушечкой большого пальца ее пальчики, подношу к губам, целую. Каждый.

– Покажи, как надо, – прошу.

– Я серьезно, Егор.

– Я тоже.

Она вздыхает и утыкается в мое плечо. Бережно обнимаю.

– Не командуй мной, хорошо? – шепчет.

По-доброму усмехаюсь:

– Даже на работе?

– На работе иногда можно, – улыбается.

А меня радует ее улыбка. Притворно стону:

– Иногда? Нет, ты меня без ножа режешь!

Затем серьезно добавляю:

– Я постараюсь. Но все-таки мы должны рассказать твоим опекунам.

– Мы расскажем, но позже. Обещаю не тянуть!

Вздыхаю. Завтра сам отвезу ее и изучу обстановку.

Произношу:

– Я отвезу тебя завтра… во второй половине дня.

– А как же работа?

Отмахиваюсь разом:

– Сергеич на что?

– Хорошо, – соглашается, целует меня. – Я буду только рада.

А мне одного поцелуя мало.

Отвечаю:

– Договорились, – и решительно поднимаюсь. Подхватываю Аврору на руки.

Она на меня изумленно смотрит.

– Что? Идем скреплять наш договор, – поясняю и несу в спальню…

***

С утра отправляюсь на работу – нужно решить пару неотложных вопросов, переговорить с Сергеевым. Беру телефон и обнаруживаю десять пропущенных от мамы. Два с номера отца. Ну все – Яна уже донесла. При том неизвестно, что напела и как преподнесла.

Набираю матери. Она сразу берет трубку.

– Здравствуй, сын, – начинает серьезно.

– Здравствуй, мама.

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

– Да вроде бы нет, – отвечаю. Не готов пока пустить ее в свою личную жизнь. Хотя уже понимаю, что не отвертеться и предстоит серьезный разговор.

– Егор! – строго произносит.

– Что тебя конкретно интересуем, мама?

– Что за девушка живет с тобой? Я ее знаю?

– Мама, может быть, мы поговорим потом, когда вы вернетесь домой, в Россию? Не хочу по телефону об этом говорить. Лучше расскажи, как проходит лечение?

– Сын, не переводи тему!

Закатываю глаза. Началось! Теперь не оставит в покое.

– Мама… Пока будет достаточно знать – я очень ее люблю. И давно.

– Давно? Как давно? Ты от нас ее скрывал? Кто она?

М-да, настойчивости мамы позавидовал бы любой папарацци… Но назвать имя Авроры не могу – зная о зацикленности матери на секретаршах, обоснованно опасаюсь всплеск эмоций. А волновать маму не хочу. Нужно ее подготовить. Да и Аврору тоже.

– Да, я давно ее люблю, почти два года. И нет, мы не встречались. Только начали встречаться.

– И она уже у тебя живет? – то ли удивляется, то ли возмущается маман. – И чем тебе Яна не угодила?

Не сдерживаюсь и фыркаю с пренебрежением:

– А тебе чем угодила, раз ты за нее стоишь горой? Мама, ты кому больше доверяешь: сыну или какой-то там дочери непонятно какой подруги?

Мама притихает. Затем переждав немного, спрашивает:

– Зачем так кипятиться?

Выдыхаю:

– Я спокоен.

– Тогда расскажи мне что-нибудь о ней.

Задумываюсь. Какая она моя Аврора?

– Она добрая, нежная, красивая. Порой забавная. Гордая. Не обделена острым умом. С ней уютно. Мне с ней хорошо, мама.

– И кто же эта таинственная девушка? – задает она вопрос.

– Когда приедете, я вас представлю. – обещаю и перевожу тему. – Как идет твое лечение? Вы еще пробудете в Швейцарии месяц?

Мама пыхтит:

– Не вижу необходимости продолжать это лечение! Врачи просто дерут деньги. Твой отец терпит, но я же вижу, что ему хочется вернуться. И я ужасно соскучилась по Крассу! Ты его навещаешь?

Морщусь. Ее жеребец частенько меня кусает. Отвечаю уклончиво:

– Иногда.

Ну как иногда? В месяц один раз. В другое время за ним ухаживают работники конюшни… Но лучше ей об этом тоже не говорить.

– Бывай у Красса почаще! – увещевает мама.

– Я много работаю, мама.

– И чаще отдыхай.

– Хорошо, мама… Все, я отключаюсь. Еду на работу.

– Пока, сынок. Будь аккуратнее на дороге.

Отключаю связь и ощущение такое, будто на допросе у прокурора побывал.

…Ближе к обеду в моем кабинете обсуждаем с Сергеевым текущие дела, а потом сообщаю, что на оставшееся сегодня рабочее время он руководит вместо меня.

Сергеев усмехается:

– И куда вы собрались, если не секрет, господин директор?

– Отвезу Аврору к опекунам. А там дальше, как пойдет. Кстати, если будет звонить мама, про Аврору не говори.

– Уже.

– Что уже?

Сергеев улыбается:

– Уже звонила.

– Черт! А ты что?

– Ничего. Ответил, что при всем уважении, распространяться о твоей жизни не намерен. Ну и то, что я ничего не знаю.

Я усмехаюсь:

– Спасибо. Ты настоящий друг.

– Не за что. Я так понимаю, твои родители прознали о тебе и Авроре, только не в курсе, кто твоя девушка?

– Да. Яна вчера явилась. Ко мне домой. Заявила Авроре, что моя невеста. Представляешь?

Сергеев хохотнул:

– Представляю! Но раз здесь, жив-здоров, без телесных повреждений – все обошлось.

– Хм… Яну я выгнал, а она, по всей видимости, стала названивать своей матери и моей, и вылила на меня и Аврору тонну грязи.

– Да, дела… – протянул Сергеич. – А когда родители возвращаются?

– Через месяц.

– Зная, насколько ты энергичен, могу предположить, – издевается Сергеев, – что ждать их будет большой сюрприз: за это время ты успеешь жениться и заделать ребенка.

Невесело усмехаюсь:

– Всему свое время.

А потом на всякий случай уточняю: – Будешь моим свидетелем на свадьбе?

Вздыхает:

– Буду, куда я денусь.

Повертев ручку в руках, спрашивает:

– Я так понимаю, ты не будешь против, если я подкачу к Яне? Ты же знаешь, блондинки моя слабость.

Отмахиваюсь:

– Делай, что хочешь. – Смотрю на часы. – Ну все, мне пора. Пока.

Собираюсь и спешу к Авроре.

***

… Подъезжаю к дому за Авророй. А она уже спустилась и стоит во дворе с сумкой в руках. Забираю сумку, загружаю в багажник:

– Ты предупредила опекунов, что приедешь?

– Да, позвонила вчера перед сном.

Я киваю, садимся в автомобиль, выруливаю на дорогу. Молча веду машину, а Аврора смотрит на меня. Улыбается своим мыслям. А у меня гадкое чувство внутри, предчувствие чего-то. Сосредотачиваюсь на дороге. Упрямо поджимаю губы, хмурю брови. Не хочу оставлять ее без присмотра. Интуиция подсказывает, грядет что-то.

Аврора задумчиво отводит взгляд и смотрит на дорогу, на пролетающий мимо пейзаж. И вот я уже думаю о том, что нужно купить Авроре машину, чтобы могла ездить в любое время, куда ей нужно. Вот только почему не хочет садиться за руль? Ее родители погибли, может быть причина в этом?

– Аврора, – зову ее.

– Да? – Она снова поворачивается ко мне.

– Мы не затрагивали эту тему, но все же… Почему ты боишься садиться за руль? Это как-то связано с твоими родителями?

Она болезненно морщится, закрывает глаза.

Ну вот, зачем я затеял это?

– Аврора, – кладу ладонь на ее руку. – Прости. Не нужно было…

– Нет, ничего, – она снова на меня смотрит. Хоть и с печалью, но с доверием в глазах. – Мне было одиннадцать. Мама и папа уже подъезжали к дому… Фура на встречной потеряла управление и…

Я сжимаю ее руку, отпускаю, чтобы припарковать автомобиль на обочине. Притягиваю ее к себе. Аврора опускает голову на мое плечо, а я заботливо прикасаюсь к ее волосам.

– Маленькая моя, – шепчу. – Мне очень жаль, что так вышло. Трудно тебе пришлось.

– Да… Для бабушки и дедушки гибель сына и невестки стала большим ударом. Но они быстро оформили опеку – знакомые дедушки помогли… Вырастили, воспитали меня. Дарили любовь, заботу. Они мои близкие родные люди. Теперь ты понимаешь, как они мне дороги?

– Я понимаю, – целую ее в макушку. Вздыхаю. Опекуны для нее очень близкие люди. А я? Она мне доверяет, но любит ли меня?

С грустью интересуюсь: – А я… Как я дорог тебе?

Аврора заглядывает мне в глаза. Будто спрашивает, что меня тревожит.

Нежно улыбается мне, отвечает:

– Очень дорог.

Целует в губы.

– Очень, очень дорог.

Углубляет поцелуй. Не сразу, но отвечаю. Просто не этих слов я от нее жду. Крепко обнимаю, прижимаю к себе и забываюсь, упиваясь, наслаждаясь ею…

…К дому родных Авроры подъезжаем спустя полтора часа. Сразу замечаю черный джип у ворот. Киваю в его сторону:

– У вас гости?

Аврора смотрит:

– Похоже, что да.

Выходим из автомобиля. На пороге нас уже встречает Лидия Васильевна.

– Здравствуйте, мои хорошие, – приветствует она.

Аврора привычно целует ее в подставленную щеку, я здороваюсь.

– Бабушка, а кто приехал? – спрашивает Аврора.

Лидия Васильевна виновато смотрит на меня, и на душе сразу начинают скрести кошки. Что-то здесь не так!

– Тут такое дело. К нам Сергей Антонов пожаловал, – сообщает она, поворачиваясь к Авроре.

– Кто? – Не сразу она понимает. А я уже вспомнил!

– Сын сослуживца нашего дедули.

Аврора переводит взгляд на меня. А я хмуро на нее смотрю. Это все проделки деда!

– Проходите в дом, – зовет Лидия Васильевна и идет внутрь.

– Егор, я не знала, – шепчет Аврора.

Не отвечаю. Я вчера ее об этом предупреждал, а она заступалась за деда! Насупившись, киваю вперед, пропуская Аврору первой. Решительно захожу следом, собственнически располагаю ладонь на ее талии и веду в гостиную.

Иван Анатольевич смеется, разговаривая с рослым мужичиной, сидящим напротив.

– А вот и моя Аврора, – произносит радостно дед. Затем переводит тяжелый взгляд на меня:

– И ее начальник.

– Мой парень, – поправляет ласково Аврора. – Здравствуй, дедушка.

Наклоняется, целует его в щеку, что-то шепчет.

Дед фыркает в ответ. Наверняка разговор шел обо мне!

Натянуто приветствуем с дедом друг друга.

– Здравствуй, Аврора, – произносит Антонов.

Он ее знает? Откуда? Давно? Почему Аврора мне не говорила…

Тем временем бугай протягивает мне руку:

– Сергей.

– Егор, – не сразу, но отвечаю на рукопожатие и сдавливаю руку. Антонов с недоумением на меня смотрит. Заставляю себя разжать пальцы.

Антонов хмыкает и произносит:

– Вы вовремя. Через пятнадцать минут планируем выезжать.

– Куда? – спрашивает у деда Аврора.

– Сергей неподалеку открыл полигон для стрельбы. Едем проверять мой подарок. – Дед хлопает по длинному кейсу. В таких приобретают дорогие ружья. Антонов подарил? Подмазывается к деду?

– Отец Сергея прислал, – поясняет Лидия Васильевна, как понимаю, мне, нежели Авроре.

– Вы с нами или как? – интересуется Антонов у меня.

– Конечно, – отвечаю сухо.

Отправляемся на двух машинах. То, что Аврора едет со мной, не обсуждается. Попытку деда даже рот открыть по этому поводу сразу пресекает его жена – решительно тянет его к внедорожнику гостя. Выезжаем – джип впереди, мы с Авророй едем следом.

Молчу. Хмурюсь. Сержусь. Чем я так не угодил этому деду? Долго еще он будет настраивать Аврору против меня? Вот ведь специально все подстроил! Старый аферист! А Аврора ему до сих пор верит?

– Тебе обязательно у них оставаться? – не выдерживаю я и задаю вопрос.

Она обреченно вздыхает. Задает встречный вопрос:

– Егор, ты во мне или в себе не уверен?

Сквозь зубы выругиваюсь. Неразборчиво. Потом едем до стрельбища молча.

Антонов проводит нас по своим владениям для спортинга. Затем отправляемся на открытую площадку для стрельбы.

Засунув руки в карманы, стою в стороне от деда и Антонова, ближе к месту, где расположились Аврора и Лидия Васильевна. Наблюдаю за Жаровым и его протеже на место жениха Авроры. Дед по-прежнему радуется подарку, любовно поглаживает ружье. Антонов рассказывает о принципе работы механизма по метанию тарелок, Жаров пару раз стреляет по взлетающим вверх целям. Довольно неплохо, но по мне, можно и лучше. Спишем недочет на возраст.

– Егор, а вам не интересно? – спрашивает Антонов.

Дед хмыкает:

– Орлов, ты ж вроде говорил, что стрелок. Хочу посмотреть, на что ты горазд: языком молоть или дело делать.

Хмурюсь, накрывает горючей смесью негативных чувств. Но есть сдерживающий фактор – Аврора.

– Егор, – зовет она. Хмуро зыркаю на нее. Она мне ласково улыбается, и я прямо ощущаю – негатив отпускает.

Поддерживает меня:

– Иди, покажи.

Моя малышка! Знает о моих наградах. Перевожу взгляд на деда и Антонова.

– Хорошо, – соглашаюсь и решительно шагаю к ним.

– Авочка, зачем? – удивленно спрашивает Лидия Васильевна.

Слышу, как Аврора гордо отвечает:

– Бабуль, все будет хорошо.

И то, что она в меня верит – радует и надежду вселяет.

Приближаюсь к «стрелкам».

– Позволите? – Указываю на стол, беру ружье. Сразу в голове возникают наставления моего деда. С детства до автоматизма выработанной привычкой проверяю оружие: четко выверенными движениями разбираю, осматриваю и собираю его.

– Ты нас разборкой и сборкой оружия поразить решил? – хмыкает дед.

Не реагирую на замечание, в свое время это тоже было одним из испытаний моего деда, цель которого сохранять спокойствие и ясность ума перед стрельбой. Заряжаю ружье, встаю в стойку. Киваю Антонову:

– Дай!

Антонов жмет, вверх взлетает тарелка. Прицеливаюсь, стреляю. Цель поражена. Следом летит вторая. Выстрел. Тот же результат.

Перезаряжаю. Вновь даю команду. Взлетают две цели одновременно с противоположных сторон. Два выстрела. Два попадания.

Продолжаю, и так несколько раз подряд. Десять выстрелов – десять пораженных целей.

– Думаю, достаточно. – Кладу ружье на место.

Антонов протягивает мне руку:

– Слушай, удивил. Молодец.

Смотрю на него, не сразу, но отвечаю на рукопожатие.

– Практика? – интересуется Сергей.

– Практическая стрельба, – сдержанно отвечаю.

– «Точность, мощность, скорость»? – понимающе цитирует девиз Антонов.

– У Егора награды по стрельбе, – с гордостью говорит Аврора бабушке, но слышат все.

Направляюсь в их сторону, когда меня окликает дед:

– Эй, постой.

Останавливаюсь, дед неторопливо подходит. Что от него ожидать, не знаю. Встает рядом очень близко. Несколько продолжительных мгновений смотрит мне в глаза непроницаемым взглядом.

– Что ж, неплохо, – наконец говорит с отголосками одобрения.

Не ожидал. Засовываю руки в карманы, усмехаюсь:

– Неужели одобрение? Удивлен.

– Ну не все же тебе удивлять, – усмехается дед в ответ. А затем уже обращается ко всем:

– Что же, я думаю, пора подкрепиться.

– О, да, мы не против, – отвечает Аврора и смотрит на меня. Наверняка догадывается, что я не пообедал. Заботится обо мне. Вот только как мой секретарь, или как девушка моя? Неясно. А это важно…

***

Обедаем в кафе на территории полигона. Антонов продолжает «рекламировать» свои «владения»:

– Конечно, не всё еще идеально, мы только открылись, но всё в процессе.

– Да брось, сынок, всё на высшем уровне, – покровительственно отвечает дед и похлопывает его по плечу.

А мне от этого демонстративного «сынок» кусок в горло не лезет. С трудом проглатываю. На Аврору не смотрю. Не нужны мне ее сочувствующие взгляды.

– Егор, сынок, возьми, – Лидия Васильевна протягивает стакан с водой.

Теперь чуть не давится Аврора. И я с ней солидарен: ее старики соревнуются между собой – каждый за своего фаворита. А мы заложники их игр.

– Спасибо, – выпиваю воду, встаю из-за стола. – Извините.

Демонстративно вынимаю телефон и, набирая номер, выхожу на балкончик.

Сергеев берет трубку.

– Уже соскучился по мне? – хохмит. – Или затосковал по работе?

– Отвечать обязательно? – язвлю.

– Нет.

– Тогда я перейду к делу. Можешь пробить информацию? Сергей Антонов. Владелец полигона «Прометей».

Сергеев фыркает:

– А чего пробивать? Все есть в интернете. Спортсмен. Трехкратный чемпион по биатлону. Сейчас владелец сети клубов, готовящих олимпийских чемпионов. Успешен во всех отношениях. Почему спрашиваешь? Неужели хочет отбить Аврору?

Насмехается друг.

– Все-то ты знаешь. Ладно, как там обстоят дела с застройщиками?

Знаю, как угомонить друга – к чему, а к работе он всегда относится серьезно.

Когда завершаю разговор, поворачиваюсь и вижу приближающуюся Аврору. Улыбается мне.

Подходит, берет за руку, прижимается к плечу:

– Ты такой замечательный, Егор Андреевич.

– И чем же я «замечателен»? – усмехаюсь.

– Не идешь на провокации дедушки. Правда, я ценю.

Морщусь при упоминании о деде, как от зубной боли.

– Зато бабушка полностью на твоей стороне! – пытается успокоить Аврора.

А я пристально смотрю ей в глаза и задаю вопрос:

– Главное, ты на чьей стороне?

Она нежно проводит ладонью по моей скуле.

– А ты как думаешь?

От ее ласки разливается тепло по телу:

– Хотелось бы услышать.

– Нет. Лучше покажу. – Она встает на цыпочки, тянется к моим губам, продолжительно целует.

Отвечаю с наслаждением, собственнически обнимаю и прижимаю к себе.

Позже, переводя дыхание, моя любимая утыкается мне в плечо. А я обнимаю и не хочу отпускать…

– Ты по работе звонил? – произносит глухо.

– Угу, – невнятно отвечаю.

– Поедешь? – спрашивает с сожалением.

Мне приятно, что будет скучать, но все-таки язвлю:

– Ну да, и пропущу тут все представление!

Аврора выдыхает, улыбается мне.

Улыбаюсь уголками губ, киваю вниз, где возле машин стоят Антонов и Аврорины опекуны:

– Пойдем, нас уже потеряли.

Когда подъезжаем к дому, то вижу возле ворот откуда-то взявшиеся дровяные чурки.

– Что, уже?! – выходя из машины, радуется дед. – Спасибо тебе, сынок!

– Не за что, – отвечает Антонов и смотрит на нас с Авророй. Кашляет, приглаживает волосы на затылке. Сообщает:

– Иван Анатольевич, мне пора.

– Что же, забегай, как время будет, – пожимая ему руку, отвечает дед. И переключает внимание на распиленные бревна, что-то прикидывая в уме.

– Всем до свидания! – машет рукой Антонов и уезжает.

А я смотрю на кучу чурок, уже понимая, что этот сюрприз-испытание для меня. Толкаю одну ногой, засовываю руки в карманы, интересуюсь:

– И зачем вам дрова?

Дед отвечает:

– Как зачем? Печь топить. – И протягивает топор. – Держи. Мне нельзя, спина. А тебе в самый раз.

Эх, дед, ты меня совсем не знаешь! Нашел чем испытать.

– А показать? – осведомляюсь.

– Эх, городская молодежь, – ворчит Жаров. Берет топор, чурку колет – на примере показывает. А я улыбаюсь. Пошутил и хватит. Забираю топор, принимаюсь за дело. Дед дает распоряжения, я делаю все остальное. Абстрагируюсь. Вспоминаю свое детство, своего деда. Как он учил меня дрова рубить…

В какой-то момент замечаю подошедшую Аврору, о чем-то шепчущуюся с дедом. По мимике понимаю, явилась заступница моя!

Рублю дрова и краем глаза наблюдаю, чем дело кончится.

Аврора повышает слегка голос:

– Деда!

В ответ категоричное:

– Все, не мешай.

– Деда, ты самодур! – шипит она. А потом смотрит на меня.

– Но-но, поговори мне еще! – грозит ей дед.

Я усмехаюсь. И работать продолжаю.

Аврора уходит помогать Лидии Васильевне, но наблюдает за мной из кухонного окна. Дед садится на скамейку, закуривает. Вспоминаю, что ему нельзя.

Не удерживаюсь от сарказма:

– Больше не боитесь?

– Чего мне боятся? – спрашивает, щурится, делает затяжку.

На пороге возникает его жена.

– Егор, может быть, кофе? – спрашивает она. А в руке заготовленная для предстоящей варки турка.

Дед ворчливо тушит сигарету. Отдает ей пачку. Напоминает:

– Кофе тебе пить нельзя.

– Кто бы говорил, – отвечает и спрашивает меня: – Егор?

– Спасибо, но сегодня тоже воздержусь от кофе.

Не хочется сомускать уважаемую Лидию Васильевну, раз ей нельзя. А вот сигаретку бы я выкурил… Тешу себя «коварными» мыслями, снова принимаясь колоть дрова.

Разогреваюсь, скидываю верхнюю одежду, перекатываю чурки, рублю. Знаю, что Аврора из окна за мной наблюдает, видом моим наслаждается: щеки раскраснелись, глаза горят… Не были бы здесь опекуны, прижал бы к себе, зацеловал…

Через час дед стал учить меня укладывать поленницу. Изображаю полное незнание, как это делается, про себя забавляюсь.

Наконец собираю последнюю охапку дров, а дед меня останавливает:

– Эти в котельную отнеси!

Разворачиваюсь и иду на цокольный этаж. Скидываю дрова на пол, осматриваю визуально отопительную систему. Присаживаюсь на корточки перед отопительным котлом. Ну вот, так я думал: не нужны тут дрова.

– Что и требовалось доказать, – бурчу и слышу легкие шаги. Знаю, что Аврора.

Оборачиваюсь и осуждающе задаю вопрос:

– Ну вот и что это?

– Прости. – Не сдерживает улыбки. – Но ты ведь и сам догадался сразу, что дедушка тебя дурит.

Знал. Хотелось покрасоваться. Но не собираюсь просто так уступать. Выставляю вперед ладони, на которых теперь мозоли.

– Зато как ты сексуально, прям горячо, выглядел за работой! – улыбается Аврора.

Заигрывает. И я не прочь «поиграть». Встаю, подхожу:

– Да?

Она голову задирает, на меня смотрит. Глаза жарким огнем горят. Признается:

– Я наслаждалась зрелищем, наблюдая за тобой.

– Что ж, – обнимаю одной рукой, притягиваю к себе близко. Очень близко! – Могу предложить другой способ наслаждения, – шепчу с хрипотцой у самых ее губ.

От ее реакции у меня по телу прокатывает жаркая волна.

– Какой? – с желанием шепчет.

– Традиционный… – накрываю ее губы страстным поцелуем.

Она стонет, отвечая. Наконец-то! Целый день ловил себя на мысли, что этого мне не хватает… Подхватываю ее за попу, усаживаю на стиральную машину, задираю ее футболку. Руками, губами поочередно касаюсь ее груди… А она расстегивает пряжку моего ремня, затем ширинку… И мне сносит крышу…

Первоначально слышу, как звонко падает ведро. Затем мат деда. Оглядываюсь и вижу его и Лидию Васильевну. Аврора соскакивает со стиральной машины, прячу ее за своей спиной. Рассерженный дед делает решительный шаг в нашу сторону, но Лидия Васильевна хватает его за плечо. Аврора же успевает поправлять одежду.

– Ширинку застегни! – рявкает дед.

Смутить меня раньше никому не удавалось. Сейчас как бы удалось… Отворачиваюсь, привожу себя в надлежащий вид.

Встречаюсь взглядом с Авророй. Она одергивает край футболки. Щеки горят.

Комедия положений! Мы же взрослые люди, не подростки…

Кашлянув, твердо и уверенно произношу:

– Иван Анатольевич, мы взрослые люди. А вы относитесь к Авроре, как к ребенку.

Деду же на мои слова плевать.

– Вначале вместе жить начните, как положено, а уж потом «притиркой» занимайтесь!

Открываю рот, чтобы ответить, но сдерживаюсь. Я Авроре обещал. Она глубоко вздыхает, берет меня за руку, переплетаем наши пальцы. Затем решительно смотрит на опекунов и говорит:

– Мы уже живем вместе.

Опекуны, конечно, в шоке. А я смотрю на Аврору и рад ее признанию.

– Живете?! Сожительствуете! – тем временем кипит дед. – И как это ты так быстро все провернул? – предъявляет мне.

Меня с ответом опережает Лидия Васильевна:

– Ваня! Не малые детки, сами знают, что делать!

– И ты туда же!

– Смирись уже!

Дед пыхтит. Пинает ведро.

– В моем доме спать будете раздельно! – рявкает, прежде чем уйти. И Лидия Васильевна следует за ним.

Смотрим с Авророй друг на друга. А на душе становится легко! Взъерошиваю волосы и смеюсь. И Аврора тоже.

Ужин проходит в тишине. Я и Аврора сидим за столом рядом, напротив нас хмурый дед, сбоку Лидия Васильевна. Поужинав, дед также молча встает и уходит в кабинет.

Лидия Васильевна улыбается, встает.

– Ну вот, пошел чистить свой арсенал. Егор, если что, двери комнат у нас не замыкаются, – говорит она и оставляет нас наедине.

С вопросом смотрю на Аврору.

– Дедушка, когда чем-то очень недоволен, начинает оружие чистить, – смущенно поясняет она.

Нам стелют в разных комнатах. Конечно, мне не нравится такой расклад! Долго лежу в кровати, жду, когда все в доме улягутся спать, а потом пойду к Авроре. А на весь дом слышно, как дед бряцает оружием. Ну вот что за ерунда! Проходит несколько часов, и в доме наконец-то все стихает. Только подумываю встать, как слышу тихие крадущиеся шаги, дверь комнаты тихонько отворяется, входит на цыпочках Аврора, закрывает дверь. Подкрадывается к кровати, юркает ко мне под одеяло. А кровать предательски скрипит.

– А я думал, придешь или нет, – усмехаюсь, обнимая. Не спала, так же как я! – Собирался сам идти.

– Ну в чем-то я тебя опередила, – шепчет, целуя меня в подбородок. – Хочу ночь провести с тобой.

Ее ладонь скользит по моей груди, накачанному прессу дальше вниз. Едва сдерживаю стон, когда обхватывает рукой…

– О, да ты напряжен, – жарко выдыхает. – Помочь расслабиться?

Со стоном перехватываю ее руку:

– Аврора… Не дразни. Знаешь же, что не смогу остановиться…

– И не надо останавливаться, – шепчет мне в губы.

Отвечаю страстным поцелуем. Целуемся, сжимая в объятиях друг друга, но сказывается усталость. Засыпаем…

Кажется, кто-то приоткрывал дверь. Наверно, дед, а потом, возможно, Лидия Васильевна… А мне все равно, главное – Аврора рядом и прижимается ко мне. Все так, как надо…

***

Проснувшись рано утром, собираюсь в город – нужно на работу. Аврора кормит меня завтраком и провожает до ворот. Целует на прощание, а я не хочу без нее уезжать.

В обед и вечером созваниваемся с ней. Общаемся по видео-звонку. Но все равно, что на работе, что дома без нее пусто. Хочу, чтобы была рядом, хочу объятий, поцелуев, хочу заняться любовью с ней. Так проходят три дня, а мне уже невмоготу. Планирую сегодня же за ней поехать…

Но планы накрываются медным тазом. Ближе к обеду прямо на работу заявляются родители.

– Мама? Отец? Какими судьбами? – удивляюсь я их приезду. Киваю отцу, обнимаю и целую в щеку маму.

А на ней лица нет.

– Что случилось, мама?

– Это правда? – спрашивает она так, будто трагедия произошла. А я не понимаю, о чем она.

– Что правда?

– Ты связался с ней?! – Она тычет мне в лицо свой телефон. Вижу на экране фото, где мы с Авророй на выпускном. Перевожу взгляд на маму. Она накручивает себя, надеюсь, приступа не будет…

– Я люблю ее, мама, – тихо, но твердо произношу.

– Любишь? – Она не в состоянии принять мое признание: в ее возгласе, в глазах отчаяние и гнев.

– Андрей, ты слышишь, что он такое говорит?!

Мама оседает на стул, рыдает.

– Егор, не расстраивай мать! – Резким тоном говорит отец.

Стараюсь игнорировать его, опускаюсь на корточки рядом с мамой. Я должен ее убедить. Беру ее за руки и повторяю, пытаясь донести до нее свои слова:

– Мама, я люблю ее…

Она взвывает от моих слов, прячет заплаканное несчастное лицо в своих ладонях.

– Я не вынесу этого больше! – рыдает. – Опять… Опять я прохожу через это!

– Ты должен бросить ее, – заявляет отец. Безапелляционно. И он меня раздражает! Сейчас приходится расплачиваться за его грехи! Если бы не его измены с секретаршами, мама бы не реагировала так!

Отвечаю с долей раздражения, но твердо:

– Я все решил. Аврора будет моей женой и матерью моих детей.

– Она… Она что, беременна?! – Мама в шоке смотрит на меня. Не плачет, но бледнеет еще сильнее.

Опасаюсь, что сейчас упадет. Замерить бы ей давление… Очень низкое, наверно…

– Мама, успокойся, – прошу. Разговор дается нелегко.

И тут как с небес раскаты грома звучат слова отца:

– Если ты не оставишь эту девицу, ты лишишься всего! Я. Лишу. Тебя. Всего. Денег, места в фирме, имущества, наследства. ВСЕГО!

Такого я даже от него не ожидал! Угроза отца звучит ультимативно.

Мама замирает. Наступает тишина. Звенящая. Убийственная.

Поднимаюсь, выпрямляюсь. Плевать!

– Я уже сказал, – говорю с холодной яростью, но мама не дает закончить, хватает меня за руки и быстро умоляюще говорит:

– Не надо, сыночка, не надо! Я не вынесу этого!

Она встает, ее шатает, подхватываю, чтобы не упала, усаживаю обратно. Смотрю на гаджет на ее руке. Пульс снижен, давление тоже.

– Мама, где таблетки?

Отец быстро подходит, уже несет лекарство. Сам дает ей. Меня отстраняет. А я звоню – скорую вызываю…

Несмотря на то, что маме стало лучше, дожидаемся медиков. Приезжают, осматривают ее, делают укол, пишут рекомендации, советуют сегодня же обратиться к лечащему врачу.

Отец увозит маму. Больше мы не говорим об Авроре. Неприятно осознавать, но каждый остался при своем. Патовая ситуация, и я не знаю, что делать.

Сергеев, заставший отъезд врачей и уходящих из кабинета родителей, решил оказать мне срочную помощь. Сгреб с собой и отвез в клуб. Нужно было выпить, снять стресс, и подумать.

Разместились в VIP-комнате, чтобы никто не мешал. Выпили. Потом рассказал ему, что произошло.

– Ну ничего себе, какая у тебя бурная жизнь! – присвистнул он. – Родители, конечно, у тебя, еще те эгоисты. Но ты… Вы с Авророй всего лишь три недели вместе… Ты действительно уверен, что ты ее любишь?

Три недели? А ощущение, что несколько месяцев прошло…

– Да, я люблю ее, – отвечаю другу.

– Настолько, что готов оказаться от всего?

– Не преувеличивай. Фирма отца и его наследство – это еще не все в моей жизни.

– Да, брат, – тянет слова Сергей, – ты упрям.

Предлагает выпить. Выпиваем, а я опять погружаюсь в свои мысли.

Сергеев, видя это, поразмышляв, продолжает:

– Хорошо, ты Аврору любишь, а любит она тебя?

Мне не нравится его вопрос.

– К чему ты клонишь? – раздражаюсь.

– К тому, что, если ты все потеряешь, она останется с тобой? Насколько ты ей будешь нужен?

– Не начинай! – сжимаю кулаки. – Ты ее не знаешь!

– Вашим отношениям три недели! Из которых большее время вы провели в постели.

– Заткнись, Серый! – Встаю. – Ты попутал мои отношения с твоими с Никой! Думаешь, что, если она оказалась продажной сукой – все остальные такие?

Сергеев поднимается. Тоже сжимает кулаки. Смотрим на друг друга, готовые подраться.

И тут начинает звонить мой телефон, лежащий на столе. Не сразу, но перевожу взгляд. На экране высвечивается, что звонит Аврора.

Сергеев это тоже видит:

– Легка на помине! Трубку то возьми. Или не хочешь?

Беру телефон, сажусь на место, и наблюдаю, как Сергеев выходит из комнаты. Закрываю глаза, вздыхаю, отвечаю на вызов.

– Привет, малыш.

Ощущаю себя уставшим. Клубная музыка раздражающе звучит.

– Привет, – выдыхает она и осторожно уточняет: – Ты где?

– Я? С Сергеичем, – нехотя отвечаю. – В клубе.

– В клубе? Ясно…

Она молчит, а мне не нравится ее молчание.

– Аврора…, – зову. Откинувшись на спинку дивана, закрываю глаза и признаюсь:

– Я соскучился.

– Ты… Хочешь, я приеду?

«Хочу! Очень хочу!»

Вздыхаю:

– Не надо… Тебе лучше пока у опекунов побыть. Разрулю проблемы, сам приеду.

– Ясно, – звучит тоскливо, с разочарованием. И это дарит мне надежду.

– Аврора?

–Да?

– Ты любишь меня?

А она молчит. Молчит!

– Аврора?

– Что?

– Ты не ответила.

Она вздыхает:

– К чему вопрос? Что-то случилось?

– Уходишь от ответа, – делаю безрадостный вывод сухо. – Ладно, не бери в голову.

– Егор, я…

– До завтра, Аврора. Я позвоню.

И отключаюсь. Сижу минуты три. Встаю и спускаюсь в бар. Нахожу Сергеева. Он молчит, но по глазам вижу, все понимает, принимает и не осуждает. Бармен нам наливает. А потом еще. А дальше просто в хлам надираюсь…

***

Утром просыпаюсь у Серого в квартире. Похмелье жуткое. Достаю из холодильника минералку, пью.

Слышу шум в коридоре. Прохожу, вижу, как какая-то блондинка, надевает обувь, пальчиками машет мне и уходит. Из спальни появляется Сергей и, увидев меня, произносит:

– О! Очнулся.

– Почему я здесь?

– Потому что ты надрался, и я пер тебя на своей спине.

– Гонишь.

Усмехается:

– Гоню. Но ты действительно был пьян, да и я тоже. А эта маленькая фея нас подвезла из клуба.

– И не только.

– Эй, не смей оскорблять мой маленький трофей!

– Я и не оскорбляю. – Возвращаюсь к месту, где спал, в поисках телефона. Нужно вызвать такси, а то машина осталась на стоянке офиса…

Смотрю на звонки и вспоминаю, что заказал для Авроры ее любимые цветы. С обязательной запиской. С одним лишь словом: «Люблю».

Вызываю такси, и едим с Сергеевым на работу – он свою машину оставил возле клуба.

У меня в офисе всегда есть сменная одежда. И душевая тоже. Удобно. Если практически живешь на работе.

День не заладился с утра. Возникли сложности с застройщиками, чуть не упустил контракт. Вот плохо, если нет рядом такого надежного секретаря, как моя Аврора! Новый секретарь не всегда справлялась.

В какой-то момент заметил сообщение от Авроры.

«Спасибо за цветы!» И эмодзи в форме поцелуйчика и сердечка. И мысль в голове долбит: «А позвонить нельзя?!»

Пишу в ответ: «Прости, занят». Подумав, что слишком сухо, добавляю эмодзи-поцелуйчик. И опять «тону» в работе.

Во второй половине дня понимаю, что больше так не могу. Мне нужна Аврора. Я должен ее увидеть!

Сажусь в автомобиль и мчусь за город к ее опекунам. Приезжаю, а меня встречает бабушка Авроры.

– Здравствуйте, Лидия Васильевна, – произношу, как можно бодрее.

А она растерянно смотрит на меня:

– Здравствуй, Егор. Ты за Авророй?

– Да.

– Так она уехала еще вчера, – заявляет появившийся из-за угла Жаров. И пытливо смотрит на меня.

А я впадаю в ступор. «Вчера?»

– Она заночевала у Агаты, – поясняет Лидия Васильевна. Переживает, потому что думает, что я ночевал дома. А я, нахрен, дома то и не ночевал! Да и Аврора тоже. – Зайдешь?

– Нет, спасибо. Я поеду. До свидания.

Иду к машине. И меня тревога мелкой дрожью бьет. Что происходит?

Сажусь в авто, набираю ее номер.

Аврора принимает звонок.

– Аврора, милая, что происходит? – вкрадчиво произношу.

– Ты о чем, Егор? – слышу ее голос.

– В данный момент я нахожусь у дома твоих опекунов.

– Гм… Ясно.

– И?

– Я в городе. Ты ведь сам вчера сказал, чтобы я не приезжала к тебе, – слышу в ее голосе разочарование и обиду.

– Я думал, ты у опекунов! Если бы я знал, что ты в городе…

– Что бы тогда, Егор?

Начинаю психовать:

– Аврора, ты забыла? Мы вообще-то живем вместе.

А она молчит. Стараюсь взять себя в руки, чтобы дров не наломать, и спустя какое-то время мирно произношу:

– Аврора, я не хочу ссориться.

Она вздыхает:

– Я тоже не хочу ссориться с тобой, Егор.

И добавляет:

– Но нам нужно поговорить.

«О чем?» Молчу. Вот это ее «поговорить» не просто настораживает – пугает.

Но все же отвечаю:

– Конечно.

Вздыхаю:

– Я буду дома примерно через час. Закажи что-нибудь доставкой из ресторана.

– Хорошо.

Дипломатично предлагаю:

– Давай проведем нормальный вечер вместе. За последние дни я вымотался, ты себе даже представить не можешь!

Захлопываю дверцу автомобиля и завожу мотор.

А она невольно шутит:

– Действительно, не могу.

– Смеешься? – Непроизвольно радуюсь, что ее голос потеплел.

– Скорее удивлена, – поясняет. Затем снова становится серьезной:

– Я буду ждать тебя. Пока.

– Пока.

Да, нам нужно поговорить, обсудить все недомолвки между нами…

На въезде в город мне звонит отец. Не беру трубку. Затем перезванивают с неизвестного номера и сообщают, что мама попала в больницу. Чуть не теряю управление, но выравниваю автомобиль и мчусь по названному адресу.

Приезжаю в больницу, спешу в палату к матери. Она лежит в кровати под капельницей. На лице, теле ссадины и ушибы.

Присаживаюсь рядом:

– Мама…

Она на меня смотрит, по щеке скатывается одинокая слеза.

– Егор…

Целую ее руку:

– Ты меня напугала. Что случилось?

– Ничего такого. Не переживай.

– Я же вижу. Тебя Красс сбросил?

– Нет, что ты! Я сама с него упала. Давление снизилось, и голова закружилась.

– Вот просто так, взяло и снизилось? Тебя кто-то расстроил?

Она кривится:

– Скорее, сама расстроилась.

В палату входит медсестра.

– Иди, – отпускает меня мама.

На входе в кабинет лечащего врача наталкиваюсь на отца. Обходим друг друга, как чужие люди. Разговариваю с врачом, он подтверждает слова мамы, и вспоминаю об Авроре. Она уже давно дома ждет меня.

Набираю ее номер, она сразу берет трубку.

– Малыш, не жди меня сегодня, – чувствую перед ней вину. – Маме плохо стало, она в больнице. Я буду с ней.

Аврора поначалу не отвечает, затем задает вопрос:

– Что с ней?

– Давление резко снизилось во время конной прогулки. Она потеряла сознание и упала с лошади.

– Все на столько серьезно? Твоя мама больна? – закидывает меня вопросами Аврора.

Вздыхаю измученно:

– Да, такое случается с ней. Из-за сильного стресса.

В возникшем на несколько мгновений молчании каждый из нас думает о своем.

– Ладно, – наконец выдыхает Аврора. – Егор…

– Да, малыш?

– Береги себя.

Усмехаюсь:

– Постараюсь.

– Егор, я…

Вижу, как в палату матери входит доктор:

– Поговорим потом, хорошо?

– Хорошо.

Сам первый отключаю связь.

***

Какое-то время караулю возле палаты мамы. Знаю, что нет необходимости, но не ухожу. Потом все же решаю отправиться домой. Напоследок захожу к маме, целую, обещаю завтра забежать и уезжаю. А по дороге понимаю, что забыл в палате телефон.

Приходится развернуть машину и вернуться. Персонал нехотя меня пропускает, и я иду к палате. Поворачиваю ручку и совершенно неожиданно слышу разговор.

– Я тебя не понимаю, Анна, – говорит холодно отец.

Заглядываю и вижу, они общаются по видеосвязи. – Почему ты ему не сказала?

– Я не хочу расстраивать его, – отвечает мама.

– Расстраивать? Открой ему глаза. Эта Аврора пришла к тебе, и после вашего разговора, ты упала. Что тут скрывать?

– Это не совсем так, – отвечает мама, и тут замечает меня: – Егор?

Захожу в палату. Молчу. Мама тоже молча смотрит. Вмешивается отец:

– Ты все слышал.

– Андрей, не надо, – просит мама. – Пока, я тебе перезвоню.

Она отключает видеозвонок и снова смотрит на меня.

– Что произошло между тобой и Авророй? – спрашиваю я.

Она тяжело вздыхает. О чем-то размышляет, затем решительно произносит:

– Твоя подруга приходила сегодня, когда я была в конюшне с Крассом. После разговора с ей мне стало плохо. Вот, что произошло.

Она измучено на меня глядит:

– Сынок! Я по-прежнему считаю, что она тебе не пара.

– Мама, – останавливаю я ее.

А она продолжает:

– Я никогда не приму ее.

Смотрим на друг друга. Затем прохожу и беру свой телефон с подоконника, на котором его оставил.

Подхожу к матери, произношу:

– Поговорим потом. Тебе не надо волноваться. А сейчас, спи.

Быстро касаюсь губами ее лба и выхожу.

А внутри все закипает. Все вокруг пытаются мной управлять! И Аврора? Зачем и почему она поехала к маме? Только все усложнила своим поступком!

Снимаю с блокировки телефон, вижу пропущенное сообщение от Авроры: «Как дела?»

Переживает о том, что матери наговорила?

Звоню Авроре. Хотя уже и поздно, но она сразу принимает вызов.

– Ты приходила к моей матери на ипподром? – начинаю сходу. Я напряжен.

А она теряется:

– Да. Я приходила поговорить.

– Зачем?

Аврора не отвечает, а потом осипшим голосом задает вопрос:

– Ты обвиняешь меня в ее состоянии?

– Аврора… Тебе не нужно было к ней приходить! Я поэтому и просил дать мне время решить проблемы…

Аврора тоже закипает:

– Знаешь, когда я уходила, с ней все было прекрасно! Твоя мама та еще «железная леди»! Не знаю, что произошло. Да и знать не хочу.

– Аврора!

Она судорожно вздыхает и заявляет:

– Все, Егор. Давай не будем.

Что за дни – все так и норовят указать мне, что делать! В том числе Аврора.

Однако я уже тоже не намерен по телефону вести с ней разговор. Сухо произношу:

– Да. Дома поговорим.

Аврора первая завершает разговор.

Выхожу из больницы и сажусь в машину. Понимаю, что в накрученном состоянии лучше не ехать домой, иначе начнем с Авророй ругаться. Катаюсь по ночному городу, останавливаюсь у реки и, просто сидя в машине, размышляю. Люблю ее. Никому не позволю нас разлучить. Родителям придется либо принять ее, либо смириться, либо… Третий, не самый лучший, но вполне возможный вариант. Не хочу рубить с плеча, но, если мне не оставят выбор… Наверное, в раздумьях засыпаю. Поэтому, когда стучат костяшками пальцев по стеклу, не понимаю, что к чему.

Поднимаю голову, смотрю. Патруль. Просят показать документы, проверяют. Затем отпускают. А я думаю о спящей в постели Авроре. О том, как хочется рядом с ней лечь, обнять.

Еду домой, вхожу в квартиру и понимаю, что-то поменялось. А в комнате меня ждет одинокая кровать. Кидаюсь из комнаты в комнату – Авроры нет, и нет некоторых ее вещей. Зато в гостиной все мои подарки сгромождены в одну кучу. А сверху лежит кольцо, то самое первое, подаренное в самолете. Сжимаю его в руке, иду к входной двери, и вижу записку, которую поначалу не заметил. И ключи рядом.

«Егор, не хочу тебя неволить. Нам нужно расстаться. Будь счастлив. И я буду».

Меня начинает лихорадит. Набираю Аврору, а она трубку не берет. Снова набираю. А потом она оказывается вне зоны доступа сети. «Твою мать, Аврора! Что ты вытворяешь?!»

Иду к машине, жалею о том, что не имею номер Агаты. Предполагаю, что Аврора у неё. Благо адрес ее я знаю. Приезжаю, но в ее квартире нет ни Авроры, не Агаты.

Решаю ехать к опекунам. Превышаю скорость, в результате меня тормозит патруль и сотрудники долго и упорно составляют акт. Готов им заплатить вдвойне и сразу, но какие-то несговорчивые попались, и только лишь затягиваю процесс.

Подъезжаю к дому опекунов, а дед, не то, что в дом не пускает, даже ворота не открывает.

– Мне нужно поговорить с Авророй! Иван Анатольевич, пожалуйста!

Дед смотрит на меня:

– Ладно. Здесь жди.

Жаров уходит, а я кругами возле ворот хожу. Не знаю, сколько времени проходит, но чувство такое, что это длится вечность. Наконец слышу ее легкие шаги.

Аврора подходит к ограде, приоткрывает металлическую дверь, не снимая с толстой цепочки. Ко мне не выходит!

– Ты вот так собралась разговаривать? – бурно замечаю.

А она бледная с красными от слез глазами стоит, молчит.

Сжимаю кулак и с трудом разжимаю:

– Ничего не хочешь объяснить?

– Егор, не надо. – принужденно говорит. – Я все тебе написала…

– Написала? Написала! Да к черту! А ты обо мне, о нас подумала?!

Она отворачивается от меня.

– Так будет лучше, – отвечает. – Не получается у нас с тобой быть вместе. Разные мы.

А я в сердцах бью ладонью по металлическим воротам. Звук получается гулкий и неприятный.

– Разные?! Твою мать…

– Уходи. Пожалуйста.

Я просто в шоке от того, что она делает с нами, со мной… Приходит мысль. А вдруг Аврора в курсе того, что происходило в моем офисе позавчера?

Задаю прямой вопрос:

– Ты из-за моих родителей, ведь так?

– Нет, – говорит и отрицательно головой качает.

Не верю:

– Тогда в чем причина?

– Егор, я так решила, – закрыв глаза, говорит она. Глубоко вздыхает. Затем смотрит прямо. – Так будет лучше для тебя. И для меня тоже.

– Лучше? Лучше?!

Неожиданно замолкаю. Я ее теряю! Произношу тихо, но уверенно:

– Если дело все-таки в мох родителях, Аврора, я готов за нас бороться.

Она отрицательно качает головой:

– Не надо.

Возникает напряженная звенящая тишина. И тут до меня доходит, Аврора просто не любит меня! Пусть прямо скажет, я должен знать наверняка.

– Ты так и не смогла меня полюбить? – сухо задаю вопрос. – Так?

Она не отвечает, медленно закрывает дверь. А меня охватывает безмерное отчаяние!

– Аврора! Не отдаляйся от меня! Слышишь?!

Но она убегает. Стою истуканом у ворот, головой в них упираюсь:

– Аврора!

Как так получилось? Зачем, почему ушла?! Аврора! Аврора! Не наказывай меня!

…Сижу в машине и не уезжаю. Знаю, если уеду – ее потеряю.

Темнеет. В машине холодно, а я не замечаю. И не желаю замечать. В окне ее комнаты свет не горит.

Лязгает металлическая калитка, и к машине идет дед. Садится на сидение рядом, смотрит на меня. Прокашливается:

– Что между вами произошло?

Я не отвечаю.

– Я жду!

Нехотя произношу:

– Зачем вам?

– Раз я здесь, значит, нужно, – бурчит дед. – Ну?

Медленно, без особого желания, начинаю рассказывать обо всем, что произошло с момента приезда родителей. Эмоции рвутся наружу, и к концу я уже не в состоянии сдерживать себя.

– Значит, твои родители против, – произносит дед. – Что намерен делать?

– Прежде всего, я хочу вернуть Аврору. Не могу без нее. Потом буду с родителями решать…

– Она не будет с тобой сейчас говорить, я ее знаю. Дай ей время подумать, расставить все по местам. Если будешь давить, идти на пролом, она еще больше закроется и отдалится. Уезжай, – говорит и поправляет себя. – Сейчас уезжай.

– Иван Анатольевич, вы от меня избавиться хотите? – ощетиниваюсь я.

– Хотел бы – избавился… Можешь мне верить или не верить, но хочу сказать: я считаю тебя подходящим мужем для Авроры.

Я невольно перестаю дышать. Поворачиваюсь к деду. Он ободряюще хлопает меня по плечу. Затем выходит из машины и идет к дому. А я с неохотой признаю, он прав. Скрепя сердце завожу двигатель. Еще раз кидаю взгляд на окно Авроры, надеясь увидеть ее. Но нет. Она меня видеть не желает. Давлю на газ, срываю автомобиль с места и, рвя сердце на части, быстро уезжаю.

***

Два дня проходят: мучительных, изматывающих для меня. Хочется позвонить Авроре, но каждый раз останавливаю себя. Нельзя. Пока нельзя. Но все же связываюсь с ее опекуном. Может быть, она поговорит со мной…

– Здравствуйте, Лидия Васильевна.

– Здравствуй, Егор.

Молчим.

– Скажите, как Аврора?

Она вздыхает:

– Не очень. А как ты, Егор?

– Мне плохо. Не могу без нее.

Опять молчание. Спрашиваю о том, что меня гложет:

– Лидия Васильевна, в чем причина, почему она от меня ушла?

Она горько усмехается:

– Я бы сказала, потому что она любит тебя.

Вспыхиваю в одно мгновение от негодования:

– Когда любят, не уходят!

– Не уходят – отпускают. Аврора отпустила тебя.

– Но…

– Егор, послушай…

Я, сдерживая боль, замолкаю.

– Аврора была в тот день в офисе, когда приехали твои родители, и все слышала. Она не хочет, чтобы ты метался и страдал, пытаясь выбрать. Аврора сама потеряла родителей в раннем возрасте и понимает, каково это. Не хочет рушить твою семью, твою жизнь. Всего, что тебе дорого, не хочет лишать. Подумай об этом, Егор. Возможно, это мудрое решение и прими его, как дар от нее.

– Не думал, что вы против наших отношений!

– Я не против. Но если от отношений нет счастья, только неприятности, то стоят ли они того?

– Вы не правы.

– Возможно. Но над моими словами подумай.

На этом мы завершаем разговор. После него злюсь, думаю, потом снова злюсь, страдаю. По-моему, принятое решение буквально выстрадано мной. Зато чувствую себя спокойнее, свободнее, что ли.

Проходят еще сутки, просто даю время матери восстановиться, а потом… В день выписки мамы прихожу к ней в палату. Сижу, жду доктора и отца. Их присутствие тоже необходимо.

Мама с тревогой смотрит на меня.

– Егор, сынок, что происходит? – спрашивает она.

– Все, как всегда, – отвечаю машинально.

– Егор, я же вижу, на тебе лица нет. Эти дни ты сам не свой, – не унимается мама.

Я горько усмехаюсь, и смотрю на нее.

– У тебя грустные глаза, – замечает она. Вижу, ей не все равно. Эх, мама! Если бы ты только тогда – в тот самый день – меня поняла! Все было бы сейчас по-другому, иначе…

Входит отец, целует жену в щеку, дарит цветы. Идиллия, твою мать, после всего, что между ними было…

Появляется доктор, встаю, приветствую и пожимаю ему руку.

– Анатолий Ефремович, зашли попрощаться? – спрашивает с улыбкой мама. Но на самом деле его позвал я. Доктор должен подстраховать на случай, если маме станет плохо. Ведь с родителями мне предстоит тяжелый разговор.

– Не только. Анатолий Ефремович здесь по моей просьбе, – говорю я. Голос твердый, уверенный – показывающий, что я решительно настроен. – Присядьте, нам предстоит разговор.

Родители переглядываются. Мама присаживается первой, отец хмурится и садится следом. Берет за руку маму, она на него смотрит, затем на меня.

Думаю, они уже догадываются, о чем я буду говорить. Тем лучше.

– Пора закончить тот разговор, который мы начали в прошлый раз. Я уже говорил вам и хочу еще раз повторить. Мой выбор – Аврора. Была, есть и будет только она. Теперь выбор за вами. У вас их два. Первый: вы принимаете Аврору как невестку. Выбор второй: вы остаетесь при своем прежнем мнении, и тогда я ухожу из фирмы, и наши пути расходятся.

– Егор! – вскрикивает мама, но отец удерживает ее на месте.

– Ты блефуешь, – говорит отец, и он в себе уверен.

Я продолжаю:

– У вас три дня для того, чтобы подумать и принять решение.

Смотрю на доктора, он кивает. Больше не произношу ни слова и выхожу из палаты.

…Узнав о моем решении, Сергеев рвет и мечет.

– Ты серьезно? Ты пойдешь на это?

– Если надо будет, то да, – отвечаю. И усмехаюсь: -Так, на всякий случай, если пойдет по второму варианту, временно приютишь меня? Планирую продать квартиру в центре.

Смотрит на меня, поджав губы и нахмурив брови. Знаю, что его беспокоит мое решение, а в жилье он мне не откажет.

– Не вопрос, – бурчит. – Но знай, я не одобряю твоих действий.

– Спасибо.

– И еще, – хмуро произносит Сергей. – Когда поедешь к своим родителям, я буду сопровождать тебя.

Усмехаюсь и киваю. Вот она дружба – не разлей вода…

В положенный день отправляемся в дом моих родителей. Застаем их за спором. Сергей останавливает меня за дверью, и мы, незамеченные, просто стоим и слушаем их разговор.

– Андрей, придумай что-нибудь, чтобы его удержать, – молит мама.

– Он блефует, Анна. – Отца трудно чем-либо пронять.

– Нет, я знаю своего сына, он не блефует. Как же ты этого не можешь понять!

Она ходит по комнате.

– Анна, успокойся! Ты приняла лекарство?

– Да… Боже, какая же она подлая негодная девчонка! И с какой стати тогда мне стало ее жалко!

– Ты о чем?

Мама смотрит на отца:

– Тогда, на конюшне, после нашего с ней разговора. У нее был такой убитый вид. Она на улице сидела час-полтора, ничего не замечала. Я же не жестокая. Мне ее стало ужасно жаль. Пф-ф, я сама расстроилась и чуть не убилась с Красса! Спрашивается, и зачем пожалела?!

– Ты мне не говорила об этом.

– Да я об этом не хотела даже вспоминать! Андрей, что нам делать? Он уйдет…

– Не уйдет. Он прирожденный бизнесмен. Горит своим делом. Он женится на Яне. Это будет выгодный брак и союз наших компаний.

– Такой же, как наш? – не удерживается от сарказма мама.

– Ты чем-то недовольна?

Она не сразу отвечает:

– Я всегда любила только тебя…

Отец не отвечает. Вздыхает:

– Анна, важно то, что я с тобой. Несмотря ни на что. Я всегда выбирал тебя. Зачем ворошить прошлое?

Посчитав, что достаточно услышал, смотрю на друга, он сжимает мне плечо и убирает руку, и я вхожу в комнату.

Не говоря ни слова, вынимаю из кармана заготовленное заявление об уходе, кладу на стол и так же молча выхожу…

Пока я на верху в офисе собираю вещи, за увольнением является Аврора. На этот случай я тоже все заранее подготовил. Ей выдают документы сразу, как только она подписывает заявление об уходе, получает составленное мной рекомендательное письмо.

Очень хочу увидеться с нею. Но не сейчас. Нужно выждать время. Тем более, теперь от отца можно чего угодно ожидать.

Нанятый мной детектив присматривает за Авророй издалека и каждый день докладывает мне. Она ищет работу, и я пользуюсь давним знакомством: ее принимают в престижной организации и на достойное место. Она, как и планировалось, даже не понимает, что за этим стою я…

Проходят дни, к счастью отец не идет на крайние меры. И я считаю, что пора…

На сколько же самонадеянны мы – люди! Планируем, мечтаем, а у судьбы-разлучницы всегда найдется пара-тройка козырей…

Покупаю цветы, еду к Авроре, а на дороге мне путь преграждают, выдергивают из машины и трое парней меня избивают. Привет передают от Эльмира Димитриевича, отца Яны. Вот так… Если отец пустил все на самотек, отец Яны решил по-другому. Он решил проучить меня. Попадаю в больницу, сообщаю только Сергееву. Прошу, как друга, никому не говорить, не сообщать. На его предложение рассказать родителям, категорично отвечаю: матери волноваться нельзя, а отец не поверит. Решит, что подстроил все и захотел вернуться. А мне это надо? Нет, от них ничего не надо. Сам разберусь.

Лечение занимает долгое время, но я оправляюсь.

Потом детектив присылает фотоотчет: Аврора обнимается с парнем. И он мне знаком. Тот самый, что приходил к ней в офис – друг детства. Она ведь была в него влюблена. Аврора счастлива на фото. А я…

Еду к Сергееву домой – место, где я прибываю все это время. Живу или умираю. Друг еще на работе. Достаю виски, выпиваю. Прямо из горла. Сажусь на диван. Еще хлебаю. Боль заглушаю… Куда там…

Сергеев застает меня на диване практически в бессознательном состоянии. Не помню ничего. Только отголоски его ругани. Потом вырубаюсь.

На следующий вечер Сергеев настаивает на походе в клуб. Отказ не принимает. Спорить нет ни сил, ни желания… Едим в клуб, а нас в VIP-ложе уже девочки ждут.

– Ну, что, девочки, по полной нашего грустного друга развлекаем? – весело говорит Сергей, их обнимая. А мне не особо хочется здесь находится…

В этот момент в ложе влетает рыжеволосый вихрь.

Кричит на меня:

– Гуляешь с проститутками, значит?!

Узнаю девицу, хотя мы практически не знакомы. Подруга Авроры:

– Агата?

– Да, я Агата! А ты козел!

– Эй, подруга, сбавь обороты! – одергивает ее Сергеев, резко беря за локоть.

– Сережа, она назвала нас шлюхами! – выдает одна из его знакомых.

А Агата выворачивается из его рук:

– Убери руки, а то оторву! Приделаю к твоей заднице, и скажу, что так и было!

Начинается такой шум, разборки, чуть ли не драка между девицами, а между ними Сергеев, а сам стою и наблюдаю. Руки в карманы. Не знаю, что на меня нашло.

Отмираю, когда Сергеев все же зажимает брыкающуюся рыжую в своих руках.

– Серый, отпусти ее, – прошу. И к ней обращаюсь. – Агата, успокойся, ты все не так поняла. К тому же я ведь не нужен Авроре. Разве не так?

Девушка удивленно застывает, Сергеев ослабляет хватку, и она его отталкивает от себя.

После этого я просто ухожу. Как же все меня достали!

***

«Я тебя искал долго

Падал столько раз больно…» -

Льется из динамиков наушников, в которых я сижу на ставшем родном диване. Я не спал всю ночь. Думал…

«…Крепко обниму молча

Связаны с тобой прочно

Если нужно, я лично за тебя

Жизнь свою готов отдать!

Ты моя целая вселенная…»

Закрываю глаза. Паршиво.

«…Кажется, мне жизнь ядом

Если нет тебя рядом…

Ком глотая слёз, как бродячий пёс

Вою без твоей любви.

Чувствую тебя кожей

Вместе мы с тобой сможем

Всё перенести…»

С меня нагло сдергивают наушники. Открываю глаза, вижу сердитое лицо Серого.

– Пьешь? – спрашивает.

– Нет.

Приставляет наушник к своему уху. Хмурится:

– Мазохисты недоделанные… Все, вставай с дивана, собирай вещи и вали.

– Ты меня выгоняешь, что ли?

– Можно и так сказать. Видел сегодня твою Аврору. Вы оба чокнутые!

– Видел?

– Видел, видел! Тоже, как ты, улетевшая на всю голову!

Смотрю на него, и пока решаю, возмутиться или не реагировать на оскорбления, Серый уходит в другую комнату, и вскоре возвращается с заполненной спортивной сумкой, которую кидает на мои колени.

– Я собрал твои вещи. На время хватит. Потом остальное заберешь.

Ну вот, дождался – друг гонит. Хотя и вправду, я у него загостился… Молча встаю, забираю телефон, сумку, иду на выход.

– Даже не спросишь, куда я тебя отправляю? – интересуется Сергеев.

Пожимаю плечами:

– В гостиницу?

– Тебе совсем голову отбили отморозки Эльмира? К Авроре! Ты должен поехать к Авроре.

– Она тебе что-то сказала? – с затеплившейся надеждой задаю вопрос.

– Только то, что ей нельзя тебя любить и бла-бла-бла-бла. Короче, сам разберешься. Потом. Когда помиритесь.

Сергеев смотрит на меня, а я не двигаюсь с места. С чего он взял, что Аврора меня примет? Конечно, Агата вчера вела себя странно, но…

– Та-ак, – тянет слово Сергеев, подталкивает меня к выходу:

– Пойдем, я тебя отвезу.

Везет меня на своей машине к дому Авроры. Выхожу, и только теперь замечаю, что выпал снег. Белый, пушистый, чистый…

– Если что, звони, – предупреждает Сергеев, прежде чем уехать. Я иду к дому. Какой-то жилец проскальзывает из подъезда, и я успеваю перехватить дверь, пока она не закрылась. Поднимаюсь на этаж Авроры. А у самого поджилки трясутся. Прислушиваюсь. Ничего не слышно. Давлю на кнопку звонка. Не сразу осознаю, что нажимаю без перерыва.

Неожиданно дверь распахивается, а на пороге Аврора.

– Егор!

Как же я по ней тосковал!

– Привет, – изображаю оптимистичную улыбку. А сердце бешено стучит. – Приютишь бездомного и безработного?

Аврора срывается с места: перешагивает через порог ко мне навстречу, обхватывает руками, крепко обнимает, прижимается щекой к моей груди. Слышит, как бешено бьется мое сердце. А я слышу, как ее быстро бьется в груди!

Аврора, моя Аврора! Боже!.. Обнимаю ее.

Прошла минута, другая, а может несколько мгновений, и она разжимает объятия, берет меня за руку и заводит домой.

Ставлю сумку, скидываю обувь, у самого в голове мысль: «Это что, реально?», прохожу в комнату, и Аврора идет следом. Давно я здесь не был… Осматриваюсь, затем лишь смотрю на Аврору. Ее взгляд устремлен на меня. Будто не верит, что все происходящее, правда. Я и сам не особо верю. Надеюсь, не сплю…

– Напоишь кофе? – улыбаясь, спрашиваю. Сажусь на диван.

– Да, конечно, – отвечает Аврора и уходит на кухню.

Еще раз осматриваюсь. Выдыхаю. Откидываюсь на спинку дивана, закрываю глаза. Главное, что я здесь, рядом с Авророй. Никуда, никогда не уйду. Даже если захочет, чтобы ушел, я заставлю ее передумать…

Наверно, я засыпаю… Потому что чувствую рядом Аврору, она внимательно и стосковавшись смотрит на меня. А потом шепчет:

– Я люблю тебя.

Улыбаюсь. Наконец-то. Впервые слышу от нее эти слова. Потом ощущаю тепло ее тела, она располагается рядом, обнимает меня, кладет голову мне на плечо. И мне хорошо. Спокойно. Уютно. Легко…

Просыпаюсь в той же позе рано утром. Тело затекло. Поворачиваю голову – рядом спит Аврора, положив голову мне на плечо. Любуюсь ей, боюсь разбудить… Давно мне не было так хорошо!

Аврора ворочается, открывает глаза. Смотрит бесконечно долго, как и я на нее. В ее взгляде светятся любовь, счастье. Я тоже безмерно счастлив и люблю ее!

Одновременно тянемся к друг другу для поцелуя… Он нежный и легкий. Постепенно становится томный и жаркий…

Раздеваем друг друга. Шепчу ей ласковые слова, она отвечает, но не все понимаю… Слишком затуманена желанием голова. Овладеваю…

– Моя, Аврора, моя…

Эпилог

Проходит месяц, как мы с Авророй вновь вместе. И я будто заново родился. Активен, энергичен и бесконечно счастлив. К тому же теперь могу заняться делом, о котором всегда мечтал.

Вхожу в квартиру и иду к Авроре.

– Поздравь, я открываю свой бизнес!

Притягиваю ее к себе, приподнимаю.

– Это замечательно! – радуется она, чмокает меня в губы.

А затем начинает переживать:

– А как же деньги? Для этого же нужны большие деньги.

Хмыкаю:

– Малыш, ты странная. Я, в конце концов, деньги зарабатывал, а не за счет родителей жил. Конечно, средств у меня не так много, как раньше, но все же они есть.

Ставлю ее на пол, любуюсь ее румянцем – она смущена.

– Или ты реально подумала, что у меня ничего нет?

Она отрицает:

– Нет, конечно!

Нежно притягиваю ее к себе, улыбаюсь:

– Знаешь, а мне даже приятно осознавать, что ты приняла меня вот так, без всего. – Заглядываю ей в глаза. – Значит, любишь? Скажи.

– Люблю, – выдыхает. – Очень. Я тебя люблю.

С любовью притягиваю ближе, бесконечно долго целую. Она отвечает…

– Как же долго я ждал этих слов, – шепчу. – Я тебя люблю, малыш… И мне больше ничего не надо.

Аврора смотрит на меня:

– Егор, мне кажется, я видела твою маму возле нашего дома.

Я напрягаюсь. Ну вот, зачем она…

– Аврора, – предостерегаю.

Она не отступает. По-прежнему считает, что от разрыва с родителями я страдаю… Да как бы не так! Не могу простить, по крайней мере, сейчас…

– Егор, я же знаю, как ты любишь маму. Даже если она не принимает меня, это не повод разрывать с ней отношения.

Холодно замечаю:

– Аврора, порой нужно дать другим время, чтобы подумали, осознали. И я не позволю манипулировать собой.

– Егор, пожалуйста, – просит. В этом вся Аврора. Моя нежная, наивная…

– Не угомонишься, да? – криво улыбаюсь.

Она с ответной улыбкой замечает:

– Вот только не подумай, что я хочу манипулировать тобой.

– Никогда так не буду думать! – удивляюсь и шучу: – В нашей семье я главный манипулятор.

А она серьезно с надеждой спрашивает:

– Мы – семья?

Малышка моя! Прижимаюсь лбом к ее лбу. Шепчу:

– Да, семья.

Ощущаю, что сейчас пора. Осторожно отстраняюсь, неловко засовываю руку в карман. Бормочу с усмешкой:

– Не так я все себе представлял… Но это самый подходящий момент.

Протягиваю Авроре бархатную коробочку, открываю. Она видит кольцо. То самое – первое. Обручальное.

– О! – Переводит взгляд на меня.

Собираюсь с духом. Волнительно, каким бы я не был нахалом. Произношу:

– Аврора, я очень тебя люблю. Каждый день рядом с тобой делает меня счастливым. Хочу получить на тебя эксклюзивное право. Выйдешь за меня?

Не просто предлагаю, а утверждаю. И ответ незамедлительно получаю:

– Да, я согласна. Я тоже хочу на тебя эксклюзивное право.

Аврора ловко надевает кольцо на палец:

– Однако давай не будет торопиться. Побыть женихом и невестой тоже хорошо.

Заключаю ее в объятия:

– Согласен. Месяца, думаю, будет достаточно. А пока можем подать заявление.

– Егор!

Властным, собственническим поцелуем заставляю Аврору не спорить. И она сдается. В конце концов, моя стратегия – мой план: делать ее счастливой. И Аврора это знает…

Конец