Read the book: «Выход. Как превратить проблемы в возможности»

Дисклеймер: в книге упоминается Instagram. Принадлежит Meta, признан экстремистской организацией и запрещен на территории РФ.

Предисловие

Говорят, в Тибете на одном придорожном камне есть надпись: «Научился ли ты радоваться препятствиям?» Современный мир так устроен, что люди хотят всё больше комфорта, безопасности и удовольствий. Хотят благополучной жизни. Никто не хочет неприятностей, тем более не хочет страдать. Однако кризисы – неотъемлемая часть жизни. И пока одни предпочитают жаловаться и злиться, другие ищут причину их возникновения.

Большинство людей хотят как можно скорее избавиться от ощущения дискомфорта. Для них проблемы – это зло. Поначалу я тоже так думал. Пока однажды не проанализировал сложную ситуацию иначе. И сделал вывод: моя жизнь изменилась в лучшую сторону. Те трудности, что я пережил, – ничто в сравнении с полученными позже «подарками». Кризисы дают нам ценный опыт, приносят озарения, направляют на верный путь. Если только мы сами захотим разглядеть за ними что-то, кроме неприятностей и страданий. Тогда мы можем многое открыть в себе: до поры скрытые возможности, таланты, особенности. Порой и недостатки. Кризисы помогают пересмотреть свое мышление, старые установки и принципы. Выявить неработающие поведенческие модели и раз и навсегда избавиться от них, как от бесполезного хлама.

Есть множество теорий о цикличности кризисов в экономике. Суть всех сводится к одному – они неизбежны. Когда перестает работать старая система, наступает кризис, требующий ее обновления и перезагрузки. Эту мысль прекрасно подтверждает история человечества. А разве бизнес, разве компания – это не уменьшенная модель экономики или социума? В математике есть такое понятие «критическая точка». В ней производная равна нулю или не определена. Есть они и в бизнесе – те моменты, когда компания может элементарно прекратить существование. Или, как всё в той же математике, продолжить движение, сменив знак на противоположный.

В своей компании я не раз переживал такие переломные моменты. И поскольку она все еще существует и продолжает динамично развиваться – думаю, я выработал правильное отношение к кризисам. Почти всегда так случалось, что внешний кризис в бизнесе совпадал с внутренним. Порой один порождал другой. И это дало мне понимание двух вещей: надо развивать не только свое дело, но и себя; кризисы, как переходные состояния – неизбежны, и это нормально.

Все свои кризисы я преодолел лично. Потому что только научившись управлять собой, можно брать контроль над всей ситуацией. Мой подход отнюдь не нов, просто в нем много личного опыта, поэтому я решил написать об этом. Эта книга для меня – определенная веха. Время подведения итогов первой половины жизни. Анализ всех кризисных ситуаций, что шли со мной рука об руку. И каждый раз они неизменно давали мне невероятный толчок для роста. Любая критическая ситуация, помимо опасностей, также несла и множество возможностей. Чем круче твой путь, тем круче препятствия. Если мечтаешь о многом – приготовься встретиться лицом к лицу с серьезными вызовами. Только они и станут путеводной нитью на твоем пути к Мечте.

Глава 1. Сам по себе

Зачастую путь к успеху начинается с падения. Когда в жизни происходит нечто такое, что полностью выбивает тебя из колеи. В этот момент важно не предаваться унынию, а думать о том, как выдержать это испытание, не сломившись физически и морально под тяжестью навалившегося груза.

Я научился выживать. Это понимание пришло ко мне в 16 лет. Отчетливая и короткая мысль: брось меня теперь куда угодно – не пропаду. Годом ранее в моей жизни произошла ужасная трагедия. Не просто удар или переломный момент в жизни. Крах понятного и привычного мира. Потеря, навсегда изменившая меня. И сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: та боль научила меня быть собой.

Говорят, воспоминания в памяти ребенка начинают откладываться с трех лет. Я не очень помню своих родителей в раннем детстве. До 6 лет я жил с бабушкой в Чапаевске. Мама училась на юриста, а отец был ко мне равнодушен. В отличие от его матери, моей бабушки Натальи Николаевны. Невозможно переоценить ее роль в моей жизни и воспитании в тот период, когда закладывается фундамент личности. В своего внука бабушка вложила всю себя. Мы часто ездили с ней на дачу, где она прививала мне свое усердие и трудолюбие. Например, поутру она выходила во двор, пристально осматривала наш огород и говорила:

– Сегодня собираем вишню.

Я с недоверием смотрел на увесистое от ягод дерево, потом на нее и тихо возражал:

– Бабушка, за день?! Это же нереально!

– Глаза боятся, руки делают, – с улыбкой говорила она, разворачивалась и шла в дом.

Ничего не оставалось, как взять ведро и идти покорять этот вишневый сад. Спустя какое-то время я шел за вторым ведром. Затем за третьим. Руки делали, а глаза уже не боялись – задача переставала казаться невозможной. Наоборот, появлялся азарт поскорее ее выполнить. Или, бывало, насобираем мы несколько ведер яблок и идем потом на вокзал. Ходим по перрону возле останавливающихся поездов, пока все не продадим. Тогда, пусть и в малом возрасте, я усвоил для себя одно из главных правил: трудолюбие победит любую проблему. Позже эту простую истину я переосмыслил в своего рода девиз: в жизни всегда главное действовать! Подходящее время не наступит никогда, поэтому начинать нужно прямо сейчас. Только действие влечет за собой результат.

За бабушкой я замечал особую склонность к накопительству. В доме всегда стояли большие мешки с сахаром и крупами. Полки погреба ломились от заготовок овощей и ягод. Видимо, сказывалась ее военная молодость. А, может быть, у людей того поколения так было принято. Позже эта черта проявилась и у меня. Как и другая – вера в высшую силу. Пусть это и покажется старомодным в нашу эпоху высоких технологий.

Бабушка часто водила меня в церковь. Я мало что понимал, просто смотрел на то, как она молилась, и старался повторять за ней. Это была небольшая церквушка, но мне в ней нравилось. Приятное глазу тепло горящих повсюду свечей и этот сладковатый дымок от кадила батюшки. Не вспомню того дня, когда бы бабушка легла спать, не помолившись. Я всегда это видел – жили мы в одной комнате, наши кровати стояли вплотную.

– Бабушка, зачем тебе все это? Зачем ты молишься? – по-детски спрашивал я.

– Я молюсь за тебя. Для меня это важно, – тихо отвечала она.

Кому-то мои слова покажутся наивными, однако я до сих пор чувствую: её молитвы работают, и я под надежной защитой. В какие только ситуации я не попадал – но кто-то наверху явно предупрежден обо всех испытаниях и продолжает оберегать меня.

До определенного возраста моими авторитетами были только бабушка и мама. Других я не признавал. Я тот самый мальчишка, которого воспитала улица. Воспитала никого не бояться. А помножить это на мою гиперактивность и задиристость – понятно, почему я злил некоторых ребят, порой и старше меня. Бывало, они долго гонялись за мной по двору. И когда, наконец, им удавалось меня схватить – ух, вот тут-то я получал от души. Били, помню, сильно. За вот это мое неповиновение. Уж и не знаю почему, но был я тогда такой отчаянный, что даже не чувствовал боли. И что уж совсем странно – через какое-то время побои начинали казаться щекоткой. Я хохотал во все горло, а когда отпускали, я хватал подвернувшуюся под руку палку и мог огреть ею одного или двоих, еще раз показывая свой характер, который их так злил.

Драк в моей жизни было немного. Я никогда специально не нарывался, не искал себе проблем. Наоборот, старался всё и всегда решить мирным путем. Когда позже, уже будучи студентом, я жил в общежитии в Самаре, многие ребята попадали в разборки, не говоря уже о бандитских наездах. Такое было время – те самые «лихие 90-е». Но мне раз за разом удавалось оставаться нетронутым. Люди всегда чувствуют, кого можно бить, а кого бить лучше не стоит. Когда меня поколачивали в детстве, во мне родилось бесстрашие. Так я считал по детской наивности. Тогда напрочь пропал страх быть побитым. С сожалением отмечаю, что боязнь получить крепкий удар в лицо преследует немалое число мужчин и во взрослой жизни. А потому они и сами оказываются неспособны нанести его, когда придется.

Но мальчишеские драки во дворе – это не так страшно. Зачастую соперники друг другу под стать: некрепкие кулаки, тощие ручонки. Другое дело, когда не можешь дать сдачи. Я был совсем маленьким, когда меня избил собственный отец. Избил жестоко. За какое озорство – уже и не вспомню. Зато прекрасно помню, как мы с мамой, крепко обнявшись, сидели в запертой изнутри ванной. Мы боялись, что это не конец. Отец тогда напился крепче обычного, и мы не знали, что ждать. Чувствуя, как мамины слезы капали мне на щеки, я пообещал себе: такого в жизни больше не должно быть.

Возможно, поэтому огромная и весьма яркая на эмоции жизнь была у меня за пределами дома. Там, на улице, поджидали не только «недоброжелатели». У меня было много настоящих друзей, готовых пуститься со мной в любую авантюру. В детстве я ни разу не был в пионерском лагере. И меня это нисколько не смущало. Река и лес от дома были в шаговой доступности. Мы много плавали, рыбачили, ходили в лес и занимались спортом. Я был беспечным мальчишкой и тогда совершенно не осознавал, где работает моя мама и насколько это серьезно. Меж тем она уже была судьей района. А я мог летом прибежать к ней в суд прямо с улицы. Самый настоящий папуас. Чумазый, полуголый, в одних шортах, к которым на шнурок были привязаны ключи от дома. Зимой же мог прийти на работу к маме с разбитым лбом, и из раны все еще сочилась кровь – покатался с ребятами на горке.

В детстве, приходя к маме на работу, я часто общался с ее коллегами, с адвокатами, с прокурорскими работниками, с милиционерами, так как они работали в одном здании. Меня запускали в камеру, катали на мотоцикле. Атмосфера там всегда стояла очень радушная. Между собой они даже дружили семьями. Бывало, они делились байками из своей профессиональной жизни. Рассказывали их, конечно, простым языком, чтобы понял и ребенок. Житейские истории о добре, зле и справедливости. Случалось мне и тихо сидеть в углу на настоящих заседаниях суда. Каждый раз я удивлялся, слыша, как мягкая по характеру мама с профессиональной твердостью выносит порой очень строгие приговоры.

Как-то я рыбачил на реке. Ко мне подошел немного странный человек, попросил удочку. Что ж, мне не жалко – одолжил на время. Он сидел долго, клева особо не было. Я уже откровенно скучал, да и пора было домой. Но, похоже, мужчина и не думал возвращать мое. После очередной – десятой или двадцатой – просьбы, он резко повернулся, со всего маху хлестнув меня моей же удочкой. Какая ужасная обида была тогда. За что? Ведь я же ему ничего не сделал. Несправедливо! И вот, спустя месяцы, сижу я в суде, и вдруг под конвоем вводят этого типа. Сижу, смотрю на него пристально и думаю: должен ли я сейчас встать, указать на него пальцем и сказать, что он и меня обидел? Промолчал. Уже тогда я начинал понимать, что такое суд и зачем он нужен. И раз этот мужчина оказался здесь, для меня это было торжеством справедливости. Справедливость очень важна. Если ты следуешь голосу правды в своих мыслях, действиях и поступках, то можешь относиться к людям без предубеждения. Я считаю это самым главным качеством для любого руководителя.

Улица всегда была частью меня. Даже когда я пошел в школу, моя уличная жизнь была важнее получения знаний. Признаюсь, в учебный процесс я погружался без особого усердия. Куда важнее была активность, словно кто-то когда-то вставил в меня моторчик. Недавно я был на встрече выпускников. Многие до сих пор помнят, как еще с первого класса я стал одним из лидеров. Даже в школьном спектакле, припомнили на встрече, роль короля досталась мне. Как полагается: с королевой, свитой и оруженосцами. Хотя ни о чем таком я не мечтал и не думал. Ни в детстве, ни сейчас я никогда не мечтал о богатстве, о деньгах. Скажем прямо: я вообще был не из витающих в облаках мечтателей. Конечно, каждый ребенок чего-то хочет. Я сперва хотел стать космонавтом, как и миллионы советских мальчишек. Потом – футболистом. Но в этих детских мечтах не было осознанной страсти. Она появилась лишь в 15 лет, когда мой мир рухнул.

Но пока я еще был наивный мальчишка, которому нравилась его жизнь, его негласное лидерство среди сверстников. В подростковом возрасте это кажется очень важным. За право лидера я не дрался и не защищал его, подминая под себя других. Как я сказал ранее, корпение над учебниками было не для меня. В отличие от спорта. Наш тренер видел мою неуемную активность и помогал развивать мой потенциал. Сперва я стал капитаном футбольной команды младшей группы. Но этого было мало. После нашей тренировки на поле приходили старшие. Когда мои сверстники уже переодевались и шли домой, я оставался и играл со взрослыми ребятами.

И вот тут был очень тонкий, но важный момент: да, еще пять минут назад ты выкрикивал указания, а теперь должен сам бежать, куда скажут. Перестраиваться между играми приходилось быстро, до первого свистка. Я уверен, усвоенная тогда гибкость мышления оказалась еще полезнее в бизнесе. Не раз в жизни у меня были моменты, когда ты уверенно стоишь за штурвалом корабля. Бах! Сильная волна по правому борту. Брызги еще не стекли с лица, а ты уже не суровый капитан, а исполнительный юнга, юрко карабкающийся на мачту. Если ты не выработал в себе умение коммуницировать с более опытными людьми, ты никогда не соберешь под своим руководством успешную команду.

Вообще, систематические занятия спортом дали мне уроки, оказавшиеся полезными и в жизни, и в бизнесе. Я научился терпению: за пару тренировок ты не станешь Пеле или Марадоной. Так же и в бизнесе: открыв свое ИП по выпечке коврижек, глупо ждать, что вскоре на твоем счету образуется круглая сумма, а ребята из Forbes в итоговом номере назовут тебя «прорывом года». Спорт показывает твои физические границы, которые ты постепенно расширяешь. Начинать надо с малого, день за днем наращивая мышцы и выносливость. А строить крупный завод надо с небольшой мастерской.

Настоящий спорт – это всегда про азарт и конкуренцию. Но тот, кто ни разу не ощутил горечи поражений, никогда не почувствует настоящего вкуса победы. Если боишься проиграть – не играй вообще. Важно научить себя признавать право на проигрыш, но не настраиваться на него. На первый взгляд, это кажется довольно трудным для понимания. Но это право проиграть не означает, что ты покорно сдашься. Наоборот: ты признал, что можешь и не победить. А значит, волноваться об этом дальше, постоянно крутить эту мысль в голове – напрасная трата сил. Вместо этого отдайся самой игре, получи подлинное удовольствие от того, что ты делаешь.

И все-таки каждый хочет победить. Но не каждый готов выложиться на все свои 110%. No pain, no gain. Мышца не может стать крепче и больше, не разорвавшись сперва от нагрузки. Но что в футболе, что в бизнесе, упорные тренировки не только закаляют, но и учат лучше видеть ситуацию, мгновенно подстраиваться. Рисковать, но рисковать осмысленно.

Спорт с детских лет помог мне самостоятельно сформировать пресловутый внутренний стержень. Он научил меня дисциплине и отказу от жалости к себе. Тогда, в детстве, я никак не мог понять, почему некоторые ребята филонили и пропускали тренировки. Меня на них никто не гнал. Наоборот, я едва ли не летел навстречу этим тяжелым физическим нагрузкам. Я обожал, как ноют мои мышцы, как дыхание становится частым и поверхностным, как от избытка адреналина краснеют лицо и шея. Каждой клеточкой тела я ощущал, что чувствую, что живу. Я смотрел на друзей и видел: они испытывают то же самое. И хотя у мальчишек не принято делиться подобными переживаниями, но для каждого из нас эти чувства были настоящими и важными. Иначе зачем мы выходили на поле даже под проливным дождем? Это единило нас, делало командой.

И сейчас я всегда заставляю себя действовать вне зависимости от того, что происходит в жизни и какой груз на душе. Даже когда плохое настроение, дрянная погода, нет ни желания, ни мотивации, свой день я начинаю с занятий спортом. Сиюминутная выгода может быть очень заманчивой, но долгосрочная перспектива всегда ценнее. Многие выбирают сиюминутное, потому что это про «сейчас», а долгосрочное – это про «когда-то». Однако умение заставить себя делать всё необходимое ради большой цели, даже если пока не видишь результата, помогает не только в спорте и бизнесе, но и в жизни в целом.

Я играл в футбол, в том числе и с ребятами старше меня. Но от них я не слышал обидных подколов и насмешек. Мне удавалось оставаться самым результативным игроком даже среди старших. Часто за матч я заколачивал в ворота противника больше мячей, чем все остальные. В какой-то момент тренер сказал мне: «Илья, надо ехать в Самару, делать спортивную карьеру». Кто знает, что бы могло из этого выйти, но вскоре в моей жизни случился страшный кризис, и я так и не стал профессиональным футболистом.

Отец никогда не занимался мной. Он был тихий алкоголик: приходя с работы, молча пил пиво и уходил заниматься делами. Как правило, читал книги. До меня ему не было никакого дела. С его стороны не было ни отрицания, ни негатива. Я тогда даже не знал, кем он работал и каким специалистом был. Мы никогда не говорили об этом. Странно, наверное, что я не знал даже таких простых вещей. И это только подчеркивало степень его полнейшего равнодушия ко мне.

У меня было много друзей-мальчишек, с которыми я проводил всё свободное время. И, конечно, я видел их отношения с отцами. Кого-то, как мне казалось, любили больше, кого-то меньше. Но любили. Я мечтал хотя бы о крохах душевной теплоты, которую не получал. Не говоря уже об отцовской опоре и воспитании. Хотя нет, не так. Помню, однажды на него что-то нашло – он поиграл со мной во дворе. Этот случай врезался в мою память как единственный в жизни акт нашего единения. Я мог бы обижаться и сейчас, но со временем понял одно: по-настоящему я никогда его не осуждал и не держал зла. Так получилось, что с детства и на всю жизнь у меня сформировалось абсолютно позитивное мышление. Если у меня чего-то не было, это лишь означало, что я могу без этого жить.

Мной занималась только мама. Когда она стала судьей, мы переехали в Пестравку. Это небольшое село в сотне километров южнее Самары. Мама была судьей района, население которого едва насчитывало двадцать тысяч. По работе маме часто приходилось уезжать в город, задерживаясь там. И я ждал ее каждый вечер. Так же незаметно, как сумерки сменялись темнотой, в меня закрадывалась тихая и необъяснимая тоска. Сидеть дома у окна становилось просто невыносимо. Я выходил к дороге и всматривался в темную даль: не идет ли? С одной стороны, я знал: она где-то рядом, скоро придет. Но это мама, и я тосковал без нее.

Однажды после школы мы с другом пошли в кино. Не помню, что это был за фильм – я никак не мог сосредоточиться на том, что происходило на экране. Мысли были где-то далеко, внутри нарастало беспокойство. Я сбежал на середине сеанса, спеша домой. Но и там не нашел себе места. На улице громко лаяли собаки, срываясь в истошный вой. Громче, чем обычно, как мне казалось. Отца дома не было. Я метался по квартире. До рези в глазах всматривался в темноту пустой улицы. Только на этот раз к старому ощущению тоски прибавилась какая-то черная неистребимая безысходность.

На часах уже было глубоко за десять. Я заставил себя лечь в кровать. Но уснуть не мог. Поджал ноги, затаился, стараясь не дышать, и просто ждал. Темнота сжималась вокруг меня, а в ушах давило от стука бешено колотящегося сердца. Ближе к полуночи раздался стук в дверь. Пришли отец и три женщины – друзья семьи. Они плакали. Вечером этого дня мама пошла в школу на родительское собрание. Поднялась на этаж, зашла в кабинет, села на стул, и жизнь еще молодой женщины оборвалась. Кровоизлияние в мозг. Ей было 39 лет.

Работа всегда была важна для мамы. Вместе с судебной мантией на ее хрупкие плечи ложилась невероятная ответственность. Она пропускала через себя каждое рассматриваемое дело. От того так часто у нее болела голова. Вся ее жизнь была непростой: тяжелая работа, неудачный брак, отсутствие какой-либо поддержки. Почему же она не развелась с отцом? Как я понимаю, из-за невероятной благодарности к его матери, моей бабушке. За все, что та сделала для меня, пока мама училась на юридическом.

Полностью произошедшее я осознал не сразу. Сначала был сильный шок, абсолютное непонимание, что ждет дальше. Даже когда привезли гроб, всё это казалось нереальным. Нет, там лежит другая женщина, это не моя мама. Это не может быть она! Лишь после похорон начало приходить понимание: теперь я сам по себе. Но еще долго мне снилось, как мама приходит и подолгу говорит со мной. Проснувшись, еще какое-то время я верил: вот сейчас она зайдет в комнату, и всё будет хорошо.

Прощание проходило в местном доме культуры. Я отрешенно сидел где-то в сторонке. Ко мне постоянно подходили какие-то люди, что-то говорили мне, но я их не различал и не слышал. Всё казалось дурным сном: мутным, удушливым и нереальным. Пустота давила грудь изнутри. В какой-то момент стало так тяжело дышать и находиться внутри этого здания, что я вырвался наружу. И там, на крыльце ДК, я потерял дар речи. Еще никогда в жизни я не видел такого количества людей. Все они стояли здесь, на этой площади, и ждали очереди войти и проститься с моей мамой. Тут словно пелена спала с глаз, словно удар молнии разом наэлектризовал всё тело. Глубоко вдохнув, тогда я понял: я должен быть достоин своей мамы, должен быть таким же уважаемым человеком. Я непременно стану юристом.

Как это нередко бывает, на время я забыл об обещании, с головой уйдя в свое горе. Начал себя жалеть. До того сильно и отчаянно, что эта горькая саможалость буквально вытравила из другие эмоции, мысли, мечты. Днем я ходил в школу, затем на тренировки – и там, и там были друзья, я как-то отвлекался. Например, мы с моим другом Андреем Худяковым любили рисовать разные карикатуры прямо в тетрадях: смешные или нелепые рожицы или еще что-то забавное. Помню, как-то на уроке географии мы оба пытались нарисовать портрет Петра Семенова-Тян-Шанского – великого путешественника, у которого была очень забавная, как нам казалось, раздвоенная борода. Тогда, впервые за долгое время, я впервые рассмеялся. Но ночью я оставался один на один со своей утратой. Я много плакал. Слезы буквально душили, но без них я просто не вынес бы эту боль. Говорить с отцом было бесполезно: он провалился в затяжной запой. И все же в какой-то момент я решил: хватит терзать себя жалостью. На долгие годы я буквально запретил себе плакать, будучи уверенным, слезы – признак исключительно слабости. Это убеждение, как и ряд других, с возрастом я пересмотрел.

Первое время мы жили с отцом, словно на плоту в густом тумане. То ли стоим, то ли плывем, а куда, как – непонятно. Я ходил в школу, он – к друзьям. Там его неизменно жалели, наливали. Как я понимаю, несмотря на трагедию, эту ситуацию он находил вполне комфортной. Наверное, это было к лучшему и для меня. Практически сразу после смерти мамы ко мне в гости стали приходить девочки из класса: помогали с приготовлением еды и уборкой. Им совсем не стоило видеть моего пьяного отца. На недавней встрече класса, о которой я уже говорил, мы вспомнили и об этом.

– Девчонки, какие же вы молодцы! Спасибо вам! «Вы так поддерживали меня тогда», – с благодарностью сказал я.

– Знаешь, Илья, это была такая тяжелая ситуация… Мы это делали, потому что боялись, что ты наложишь на себя руки, – честно ответили они.

В вопросах еды я всегда был неприхотлив. Когда жил у бабушки, питался тем, что росло на огороде: выдернул из земли морковку или сорвал с кустарника ягоды. Ополоснул – сойдет, чтобы перекусить. В детстве горбушка хлеба, намазанная яблочным вареньем, была поистине королевским угощением. А еще у меня всегда было много удочек, сачков и сетей. Летом я часто приносил домой рыбу и раков. Я отдавал их отцу, он солил и ел всё это с пивом. Сам же я и не особо хотел – больше нравилось добывать.

Но после смерти мамы я был настолько растерян, что даже не понимал, что мне теперь есть, как и из чего готовить. Соседи часто звали на обед. Признаюсь, я ходил в гости и к одноклассникам для того, чтобы просто поесть. Сперва, конечно, отказывался из вежливости, но недолго. Потом же уплетал за обе щеки. Бывало, и приносил отцу из того, что завернули с собой. Он, как и я, был полный профан на кухне. Готовить я всё же научился – самостоятельная студенческая жизнь в общежитии к этому обязывала. Но свою детскую гастрономическую неприхотливость я сохранил до сих пор. Сейчас в коридоре моего офиса стоит автомат с едой для сотрудников. И, знаете, я вполне доволен этой простой пищей.

Мама умерла в марте. В Пестравке я прожил до июля, пока не приехала моя тетя Лидия Николаевна. Сказать, что она была недовольна условиями, в которых мы жили, – не сказать ничего. Она забрала меня к себе, в город Усинск – а это уже республика Коми. Полторы тысячи километров строго на север. А ведь там у нее была своя семья: муж и двое сыновей. Уже тогда я понимал: взять под крыло еще и меня – это был настоящий вызов. К тому же, ее весьма деспотичный, как оказалось, муж был не в восторге от моего появления в их семье. Однако для меня этот переезд стал настоящей перезагрузкой: смена обстановки, новое окружение. Это было то, что нужно.

Я наконец-то воспрял духом. Меня, словно барахлящее радио, переключили на нужную волну. Там, в Усинске, я довольно быстро увлекся боксом. Проблем в школе тоже не было. Новые одноклассники меня приняли хорошо, и уже через полгода я и здесь стал лидером. Единственное, никто из ребят, учителей не догадывался, что у меня нет родителей, потому что я не хотел особых условий или жалости к себе. Даже близкие друзья не знали, что я живу в чужой семье. Отец остался в Пестравке. Очень долго я ничего не знал о нем – он ни разу не позвонил, не написал.

Я очень благодарен моей тетке – тогда она взяла на себя непростую ношу. В Усинске мне тоже жилось непросто. Я уже привык быть сам по себе, в то время как дядя любил давить домочадцев, словно катком, своим авторитетом. Он тоже любил выпить. Своих сыновей заставлял всё делать из-под палки, не чураясь рукоприкладства. Видя всё это, я понимал: одна лишь жесткость никогда не будет эффективной. Если ты требуешь – должен и помогать. В семейных скандалах приходилось держать нейтралитет и учиться искать компромиссы. Однако мое свободолюбие, что тогда, что сейчас, полностью игнорировало безапелляционный приказной тон. Бабушка всегда просила, мама тоже была очень мягкой, а отец и вовсе никогда ничего не требовал. Но теперь о прежней жизни я мог только вспоминать, а значит, требовалось подстраиваться к новым реалиям.

И здесь мне опять помог спорт. В Усинске я пошел в секцию бокса. Многие ребята занимались в ней уже по семь-восемь лет. Были среди них и чемпионы Европы. Однажды поучить нас приехал даже чемпион мира. Помню, как стоял с ним в спарринге. Он был на несколько голов выше меня. И ростом, и профессионально. Да, через боль, через каждый пропущенный удар, но я перенимал навыки и знания тех, кто был куда опытнее меня. Я готов был подчиниться, понимая – они дают мне свои знания, тем самым делают меня сильнее. Часто наблюдал за боями опытных боксеров со стороны. А когда сам выходил на ринг, понимал: да, сейчас мы в разных углах и каждый хочет доказать, кто тут лучший. Но, как знать: завтра мы можем оказаться в одной команде, защищая честь города, области, страны. Так что да, иди и покажи ему, на что ты способен. Но без неуместной агрессии. Это работает и в бизнесе. Конкуренты нам жизненно необходимы. Они не только держат нас в тонусе, но и постоянно учат. Поэтому поход «сломай-задави-по миру пусти», в конечном счете, может оказаться мощным апперкотом себе же в челюсть. В конце концов, все мы и формируем рынок тех или иных товаров и услуг. И побеждает на нем сильный, а не жестокий.

Даже глядя на тех, с чьим поведением я был категорически не согласен, я продолжал учиться и у них. Дед, отец и дядя – три разных человека и, в то же время, схожих. Все они любили выпить. Говорят, тяга к бутылке может передаваться по наследству. Но это же не цвет глаз, волос или ямочка на подбородке. Это слабость, порочная слабость. И только мы, а не наши гены, выбираем быть нам сильными или слабыми. Одним проще день ото дня смотреть на свою жизнь, обваливающуюся по кусочкам, как старая штукатурка. Обвинять во всех своих бедах власти, начальника на работе, жену, детей, порочное и прогнившее общество в целом. И под конец дня забываться в дурмане. Позиция жертвы – обстоятельств, личных отношений или воспитания – она заманчива в своей пассивности, в бездействии.

Сейчас я не пью вовсе. Насмотревшись на это в детстве, понял: не хочу, чтобы мои дети видели меня пьяным. Боялись и ненавидели. Более того, ключевые сотрудники моей компании тоже следуют этому примеру. Никто их не вынуждал, не обязывал, не уговаривал. Произошло само собой – тот самый личный выбор.

Я глубоко убежден: все мы живем в прекрасном и яростном мире. Помните, как герой Тома Хэнкса – Форрест Гамп – в одноименном фильме рассказывал незнакомцу на остановке простую житейскую мудрость, усвоенную им в детстве? «Моя мама всегда говорила: "Жизнь как коробка шоколадных конфет: никогда не знаешь, какая начинка тебе попадётся"».

В нашей жизни всегда происходят кризисы, в ней всегда было и будет место бедам и утратам. Так жили до нас, так будут жить и после. Человек – удивительно адаптивное существо. Разумный, целостный человек будет стараться не только подстроиться к новым условиям, но и извлечь из них выгоду. Казалось бы, даже невыносимый, на первый взгляд, кризис может обернуться для нас подарком судьбы. Но не всегда мы сразу можем это понять и принять. Ведь сперва нас хорошенько встряхнет, выбивая всю пыль, а затем еще со всей дури швыряет оземь, и уже потом тяжкий груз проблемы навалится сверху. Тут либо сворачиваться калачиком, либо выползать. Иначе не получится со всех сторон посмотреть на то, что упало на тебя, и какие изменения произошли вокруг. Понять, насколько ты изменился внутри. Поэтому, когда дело уже шло к окончанию школы, я решил вернуться в Пестравку. Вскоре мне предстояло получать аттестат и определяться с дальнейшей судьбой. Тогда-то я и вспомнил свое обещание – стать юристом.

Глава 2. Всё к лучшему

Сила мечты помогает преодолеть на своем пути не одну преграду, научиться обращать критические ситуации себе на пользу и сделает тебя тем, кем ты хочешь быть. Все перемены, с которыми ты столкнешься на этом пути, лишь добавят ценности конечной цели!

Следующий переломный момент в моей жизни произошёл во время поступления в университет. Уже за несколько месяцев до выпускного я так для себя решил: буду юристом, и точка. Моей целью стало поступление в Самарский государственный университет. Но всё это казалось очевидным и достижимым, пока была жива мама. С ее поддержкой я даже не сомневался, что я поступлю. А когда получу диплом, то реализую свою мечту. За полгода до поступления я вернулся домой к отцу, в Пестравку. И уже здесь, столкнувшись с реалиями, задумался: как же мне теперь попасть на юридический? Я отчетливо понимал, не поступи я в ВУЗ – меня ждет армия, а она в мои планы совсем не входила.

Я вовсе не считаю, что военная служба должна остаться в прошлом. С большим уважением отношусь к людям в погонах. К тем, для кого служба стала осознанным выбором. К тому же, это был 1994 год. Чеченская война еще не началась, но на Кавказе уже было неспокойно. Позже, спустя пять лет, когда меня разыскивал военкомат, я отчетливо понимал: бросать свою жизнь в подобную мясорубку ради непонятных целей неизвестных мне людей я не хотел. Да и без того российская армия в 90-е была последним местом, где я хотел оказаться. Бессмысленная и беспощадная дедовщина, призванная не учить, а калечить. Такой мы видели ее на страницах газет и с экранов телевизора. Пойти самому и проверить, что все это страшилка СМИ? С моим непокладистым характером, не терпящим приказов, унижения и насилия – до дембеля я мог просто не дожить. К тому же, был уверен, что в дальнейшем смогу сделать больше для блага людей, чем за пару лет службы. У меня была совсем другая цель и отодвигать ее на потом я не хотел.

Поэтому, вернувшись в Пестравку, я первым делом начал выспрашивать у одноклассников: «Кто куда?» Две мои одноклассницы уже больше года посещали школу молодого филолога при педагогическом институте. Выяснилось, что у таких «молодых филологов» есть значительное преимущество перед остальными абитуриентами: право сдать экзамены досрочно. Разумеется, я решил во что бы то ни стало попасть на эти курсы. И в первые же выходные поехал с девчонками в город. В деканате объяснили: всё возможно, даже за оставшуюся половину года. Я с улыбкой выдохнул – вот мой запасной вариант. Но еще на первой половине лекции я отчетливо понял: это совсем не мое! В перерыве ноги сами вынесли меня из аудитории. Я совершенно не представлял себя филологом. Ну хорошо, уйти я ушёл. Что дальше?

Я бесцельно слонялся по корпусу пединститута, глазел по сторонам. У деканата исторического факультета я задержался, бегло просматривая объявления: какие-то даты, экзамены для обучающихся заочно. И вот оно, озарение! В голове всё сложилось. Историю я знал неплохо. Пожалуй, это один из немногих предметов в школе, который мне легко давался. Это было живо, не абстрактно. Наверное, поэтому и по предмету у меня всегда были хорошие оценки – история увлекала меня по-настоящему.

Не раздумывая ни секунды, я зашел в деканат. Там, узнав о моей ситуации, возражать не стали, но выразили опасение: другие абитуриенты учатся уже полтора года, смогу ли их догнать? Я не отступал, клятвенно заверив наверстать весь пройденный материал. Мой искренний напор возымел эффект. В тот же день я оплатил курсы и стал слушателем школы «юного историка». Резонный вопрос: при чем здесь исторический факультет, если я мечтал стать юристом? Решение было чисто стратегическим. Всегда нужно иметь запасной вариант. К тому же, историю нужно сдавать и на юрфак. Вот и подготовлюсь.

Возвращаться в родительский дом было психологически сложно. Но теперь у меня была цель! Пожалуй, впервые в жизни. Ее поставил мне не кто-то, а я сам. Улица осталась в прошлом – всё свободное время я посвящал подготовке к экзаменам. Читал, переписывал конспекты, запоминал. Так мне удавалось не замечать каких-то бытовых трудностей. Даже таких банальных, как еда. Отец, как умел, готовил какую-то бурдомагу. А я тогда мог только яичницу пережарить.

Экзамены на исторический факультет прошли в мае. Из возможных пятнадцати баллов у меня было четырнадцать. А еще у меня было направление от школы, которое давало дополнительные два балла. Считай, зачислен. В июне, получив аттестат о среднем образовании, я уехал в Самару. Следующие полтора месяца предстояло посещать подготовительные курсы юридического факультета. С местом в общежитии помогли друзья семьи. Но, признаюсь, впервые надолго попав в такой непривычно большой город, как Самара, я испытал сильный стресс. Ведь до этого я был здесь лишь небольшими наездами. Вообще, нужно отметить, что в тот период я получал много помощи от порой совершенно чужих людей. В то время, как многие «друзья» семьи после смерти мамы просто исчезли.

Охарактеризовать меня в эти полтора месяца можно было одним словом – одержимость. Ничего не замечая вокруг, я с головой ушел в подготовку к экзаменам. Чем питался, как следил за собой – не помню. Пару раз мне даже делали замечания: мол, хожу в грязной засаленной джинсовке. Но мое зрение тогда стало тоннельным – еще никогда в жизни я так не фокусировался на учебе. При этом я отчетливо понимал: просто грызть гранит науки было недостаточно. Нужно максимально увеличить свои шансы на поступление. Я обратился к маминой подруге, председателю суда. Еще на похоронах она отвела меня в сторону и пообещала помочь, если я все же надумаю идти на юридический. Свое обещание она сдержала – мне дали направление от прокуратуры. Не просто бумажка: она давала дополнительные баллы, и получить ее была задача не из легких.

Но в первую очередь я надеялся на свою голову, в которую с почти маниакальным упорством вкладывал знания. Признаюсь, тогда не раз отчитывал себя за прежнее поверхностное отношение к учебе. Приближались экзамены. Я прекрасно понимал: мое слабое место – иностранные языки. В школе учил французский, но знал его откровенно плохо. Самостоятельно улучшать знания в столь короткий срок, еще и без разговорной практики, было самонадеянно. И, как результат, малоэффективно. В итоге мои итоговые оценки были такими: тройка за французский, остальные предметы на «отлично» и «хорошо». Общий балл настолько средний, что было совершенно непонятно: пройду или нет? Оставалась надежда на прокурорское направление. В деканате мне сказали: «Принесите аттестат, если вы поступили, то без него мы не сможем вас зачислить». А мой аттестат в это время лежал в деканате исторического факультета Самарского государственного педагогического института, куда я уже поступил в мае.

Естественно, я побежал туда.

– Такая ситуация, – пытался объяснить я, – не могли бы вы дать мне мой аттестат на пару дней?

– Никаких проблем, – ответили мне, – аттестат отдадим, но вас придется отчислить.

Уже тогда я задумался над тем, что бюрократическая система ориентирована не на человека, а на соблюдение формуляров. И вместо того, чтобы облегчить жизнь, она, наоборот, ее только усложняет. Сложившаяся ситуация меня категорически не устраивала. Что, если отчислят отсюда, а на юридический не примут? Тогда только армия. Или пускаться в бега. Со своей проблемой я в итоге пришел к директору нашей школы. Она предложила выдать мне дубликат, который можно было бы подать на юрфак. Абсолютно счастливый я принёс его в деканат. Где мне с деланным сожалением сообщили, что вчера был последний день приема документов. Все сданные мною экзамены аннулированы.

Это был удар. Весь мой шестимесячный ожесточенный марафон без отдыха оказался бесполезным. Как в бреду, я покидал здание университета. Внутри абсолютная пустота, апатия, с которой я прожил следующие пару дней. Но я не мог позволить себе затяжную и безрезультатную рефлексию. Уже в сентябре я реально убедился в высказывании: «Что ни делается – к лучшему!» Не знаю, как сложилась бы моя жизнь, если бы тогда я все же поступил на юридический.

В Самаре были мои односельчане. Все оставшееся лето мы посвятили увеселениям. В непрерывных гулянках и вечерниках август пролетел незаметно. Для меня всё это было в новинку и совершенно нетипично. Однако перед началом учебы я взял себя в руки. Мне кажется, что любой человек, кто провел студенчество в общежитии, мог бы вспомнить столько историй, что они вылились бы в целую книгу. Пожалуй, самое главное, что я вынес для себя из стен нашей общаги – человеческие отношения. Все мои сегодняшние друзья, все, с кем два десятка лет идём по жизни вместе – почти все они оттуда. Те парни и девчонки, с которыми мы ели из одного котла, спали на одних кроватях и разделили эти счастливые пять лет. Сейчас я уже просто не могу представить, что их могло не быть в моей жизни, успей я подать аттестат вовремя.

Многие мои одногруппники были из Самары. За два года подготовительных курсов они успели перезнакомиться и подружиться. Я пока держался немного особняком. На первом занятии сидел один. Лекция уже шла, когда в аудиторию забежала запыхавшаяся девчонка. Другие места были заняты, и ей ничего не оставалось, как сесть со мной. Так мы просидели следующие два года. Оказалось, нам интересно вместе. И после всех шуточек наша дружба переросла в нечто большее. Это была Елена – моя жена. Сейчас мы воспитываем двух дочерей. И они лучшее подтверждение мысли: «Всё, что ни делается – к лучшему». Думать так – не фатализм. Просто, когда ты можешь видеть плюсы в том, что имеешь сейчас, тебе проще живется.

Как и в школе, к учебе на историческом факультете я относился не слишком серьезно. Но причина была уже в другом. Пока одногруппники круглые сутки проводили в библиотеке, зарывшись в книги, я работал. Тогда было важно заработать самому. Бабушка поддерживала, как могла, давала продукты, немного денег. Большинство моих соседей по общежитию были, как и я, из села. У нас всегда было что поесть: овощи, крупы, мясо. Тогда-то, хочешь-не хочешь, а пришлось научиться готовить. Хотя признаю, как кулинар я не особо преуспел в жизни. На кухне я тогда был, скорее, расторопным подмастерьем: чистил, резал. А вот мой сосед Коля – до сих пор мой лучший друг – был настоящий шеф-мастер. Когда он готовил свое коронное блюдо из мяса, картошки, морковки и лука, никто на этаже не мог равнодушно пройти мимо кухни.

Тогда, в общежитии, я понял, как важно наличие ресурсов, необходимых тебе в данный момент. В общаге ценились колбаса, сгущёнка и конфеты. Поскольку я уже зарабатывал, то мог их себе позволить. В магазинах всё это стоило совсем недорого. Однако мясо, недостатка в котором мы не испытывали в общежитии, за его пределами было невероятно дорогим. Но у нас его мало кто хотел готовить – много возни, а колбасу можно быстро порезать и положить на хлеб. Вот такой парадокс. И хотя, по сути, я тогда ничего не имел за душой, но, получается, всегда мог купить что-то интересное и ценное для других.

В студенчестве я не чурался любой работы: распространял листовки, мыл машины, работал на стройке. Отчетливо помню, как однажды все лето провел на мойке. Уже наступила осень – пора возвращаться к учебе. Я отсиживал по две пары и бежал на работу. Когда не нужно было идти на учебу, мыл машины с утра и до вечера. Это был в своем роде уникальный коммуникационный опыт. К примеру, приезжали бандиты, выкладывали автоматы, биты и пили водку, пока мы мыли их черные BMW. Напившись, могли даже начать размахивать огнестрельным оружием, чем изрядно нас пугали. Иногда нам просто оставляли машины и забирали их только через неделю-две. Мы иногда сами катались на этих машинах, совершенно не понимая, чем это нам грозит. На дворе был уже октябрь, холодало. После выходных, проведенных на автомойке, я едва мог встать на учебу в понедельник: все тело ломило от постоянного холода и сырости на работе. С другой стороны, в моей работе на мойке было столько юношеской романтики!

Мне очень понравилась бизнес-модель автомойки. Я увидел, сколько денег там можно заработать, поэтому у меня была такая тесная ассоциация с успехом. Тогда же решил для себя: когда стану успешным, куплю мойку и создам в ней все условия для сотрудников. Пять лет назад мне предложили купить одно здание. Цена вопроса: около ста миллионов. Знаете, почему я пошел на эту сделку? Лишь потому, что частью здания была автомойка, в которой сразу были установлены душевые, оборудованы комнаты отдыха и прочие условия для рабочих. Всё то, о чем я так мечтал в студенчестве. Поставил туда управляющего и больше этой мойкой не занимался. В скором времени мой центральный офис переедет в это здание, и какое уникальное пространство для работы я задумал там сделать, расскажу вам чуть позже. Если у тебя в жизни есть мечта, которую ты сам прожил, то ее обязательно нужно реализовать. Через реализацию задуманного можно найти новые возможности для развития.

Зная не понаслышке, как бывает тяжело на самых простых работах, я всегда с уважением отношусь к людям, которых принято называть «обслуживающим персоналом». Я не могу предвидеть будущее. Сегодня этот студент подносит тебе кофе, а через пару лет он может стать деловым партнером, открывшим свою сеть бистро. И каким он запомнит меня? Надменным и чопорным? Не слишком ли много для того, кто когда-то сам стоял мокрый под дождем у станции метро с охапкой газет?! Знаете, я благодарен той неквалифицированной студенческой работе. Но тогда, помню, было стыдно. Стоишь часами на одном месте, раздаешь эти газеты. Хотя кто меня узнает, кто осудит? Редкий человек не живет стереотипами, навязанными родителями, обществом и культурой. Особенно в молодом возрасте. Раздаешь газеты – нищеброд. Моешь машины – неудачник. Мало кто в этом возрасте думает: «Погоди! Так я же зарабатываю деньги, ничего еще толком не умея. Да ведь это ж круто!» Я так и думал, но к тому удовлетворению, что я зарабатываю деньги, добавлялась еще и реакция людей. Они шарахались, когда кто-то настойчиво старался всучить им газету бесплатно. Тогда абсолютно дикой была сама идея чего-то бесплатного и не связанного с обманом.

А еще я работал на стройке. Помню, как однажды нам не заплатили. Просто не стали выдавать деньги за сделанную работу. Десяток таких же, как я, парней остались с носом. Тогда же ко мне пришло понимание: нужно всегда честно платить за честный труд. Более того, я никогда никого не должен подвести по срокам. Теперь, что бы ни приключилось в моей жизни, с моим бизнесом и банковскими счетами, у меня всегда есть секретный чемоданчик. В нем – зарплата всех моих сотрудников. На крайний случай.

Однако не все студенческие подработки были тяжелыми. Однажды нам с другом Колей предложили поехать в Сочи – работать вожатыми в лагере. Предстояло две смены. Мы почти не спали: море, солнце, лето. Днем – следим за детьми, ночью – купаемся и общаемся с другими вожатыми. Беззаботное время пролетело незаметно, пришла пора паковать чемоданы. И тут к нам пришел директор лагеря и выпалил напрямую:

– Слушайте, а оставайтесь еще на две смены?

– Я не смогу, – сразу ответил Николай.

– А я остаюсь, – недолго думая, ответил я.

Мне попросту некуда было возвращаться. Отец из Пестравки переехал в Чапаевск, ехать к бабушке – не вариант. Коля ушел собирать вещи. Перед самым отъездом я пришел попрощаться до осени. Помню, мы тогда обнялись и расплакались. Такая вот была дружба. Чего плакали – непонятно. Ведь довольно скоро снова увидимся в общаге. И мы до сих пор нет-нет, да вспомним этот случай. Все над нами смеются, но я до сих пор помню щемящую боль от расставания с другом.

Первые бизнес-идеи пришли ко мне именно в общежитии. Жизнь там была веселой, потому что и сами жильцы частенько бывали навеселе. Те, кто хоть раз оставался на ночь в студенческой общаге, это поймут: вечер, алкоголь, неприхотливая закуска, гитара. Хочется добавки, а последняя бутылка уже в мусорном ведре. С такой проблемой у нас сталкивались все студенты практически ежедневно. И вот тогда мы придумали заранее закупать алкоголь. Чтобы продавать его всем страждущим. Со своей небольшой, наценкой. Каждый вечер в нашу дверь стучали те, кому было лень бежать в магазин или когда все точки продаж уже были закрыты. Мы ездили на оптовый рынок с большим рыжим чемоданом, внутри обложенным тряпками. Ведь если бы на вахте услышали характерный звон – пиши-пропало. Но набивали мы чемодан так туго, что бутылки аж скрипели. В каждую закупку мы вкладывались поровну. Все студенты знали, что мы продаем. «ИРИСА» – так шутливо мы назвали свое бутлегерское предприятие. По первым буквам имен всех, кто жил в нашей комнате. Достаточно долго мы были подпольными торговцами алкоголем. Все закончилось, когда трое из пяти стали доставать деньги из общей казны.

Спустя годы, когда я начал заниматься недвижимостью, самый полезный совет ко мне пришел из собственного прошлого, вот из этой истории. Я понял, что всю прибыль надо будет инвестироваться в дальнейшую покупку недвижимости. Бизнес должен работать и развиваться, а не служить заначкой. Иначе он станет неконкурентоспособным и прекратит своё существование.

Тогда, в студенчестве, от нашей «ИРИСы» остались лишь две первые буквы. Я и Равиль в итоге стали бизнесменами. Трое остальных, кто брал из общей кассы деньги, – нет. Эта история дала очень правильный посыл мне в будущее. Я могу загореться несколькими идеями и воплотить их в жизнь, будучи единственным учредителем. Но без партнеров мне не хватит сил объять все свои бизнесы и одинаково успешно следить за каждой веткой. Поэтому без партнеров – никак. Но право окончательного решения всегда остается за мной.

Сейчас я понимаю, что любые знания или навыки нужно получать под запрос. Нельзя учиться, думая «авось, где и пригодится». Учебой на историческом я, во многом, решал стратегические задачи. Главная из них: не попасть в армию. К тому же, полностью самостоятельным мужчиной меня сделала не муштра, а лихая жизнь в общежитии. Я научился готовить, стирать, зарабатывать на жизнь, приспосабливаться к любым условиям.

А они подчас были весьма жесткими. Студенческая жизнь переполнена эмоциями, как позитивными, так и, безусловно, негативными. В особенности, если ты живешь не дома с родителями, а в общежитии – сам по себе. Никто не отменял банального прессинга. Перепадало и мне. Но точно помню: никто ни разу так и не смог заставить меня сходить за алкоголем, никто ни разу не осмелился ударить. Но такое отношение было большой редкостью. К примеру, к нам в общежитие часто приходили студенты Сельскохозяйственной Академии, такие дерзкие ребята. Они терроризировали и прессовали многих. Один наш бедолага-сосед был ими настолько затравлен, что в отчаянии выпрыгнул с седьмого этажа. Слава богу, выжил благодаря тому, что зацепился за провода.

Хотя стоит отметить, что первые полгода в общежитии я прожил не со студентами, а с настоящим преподавателем – Валерием Палладиевичем. Он был моим первым серьезным наставником. Сейчас их называют менторы. С ним в одной секции жила девушка из Пестравки, с которой мы раньше вообще жили в одном подъезде, и мы общались. Я случайно обмолвился, что не очень устраивают соседи, с которыми меня заселили изначально. А он, будучи преподавателем, имел право жить один.

– Слушай, а переезжай ко мне? Вообще без проблем, – предложил он.

Не стану сейчас вдаваться в детали своего тогда быта, но отказываться было глупо. Валерий Палладиевич преподавал физиологию. Абсолютно интеллигентный человек. В то время как я, приехавший из деревни, был для него, наверное, абсолютным дикарем. Он разрешил обращаться к нему просто – Валера. И именно он давал мне первые уроки хорошего тона и манер. Пожалуй, главное, что меня поражало: несмотря на всю образованность и культуру, он пользовался большим авторитетом и у ребят со спортфака. У них он тоже вел лекции, и они часто заходили к нам. Просто поговорить. Это были такие типичные «братки». Считай, бандиты. Мы их тогда называли «торпедами». Будучи соседом Валеры, я довольно скоро начал подключаться к их беседам. При этом практически не «фильтровал свой базар». Валера же смотрел на меня и хватался за голову.

– Илья, что ты несешь?! – с искренним возмущением и недоумением говорил он.

Чувство такта у меня отсутствовало напрочь. Я был только в начале пути, учась, как вести себя с разными людьми. А через нашу комнату их проходил огромный поток. Студенты, аспиранты, преподаватели. Даже криминальные элементы. В итоге, через полгода я окончательно задолбал Валеру своими деревенскими замашками, и он меня выгнал. И все же за это сравнительно небольшое время уровень моей культуры повысился кратно.

Главное, с чем мне помог молодой преподаватель, – интегрироваться в социум. Ведь, будучи ребенком, я никогда не ездил в пионерские лагеря, не бывал в больших городах. Улица, двор, десяток таких же сорванцов, как и я, – таким, по сути, и был мой мир. Неудивительно, что уровень моей одичалости для городских порой зашкаливал.

Я предан всем людям, которые помогли мне в жизни. С Валерой мы общаемся до сих пор, постоянно приглашаем его на наши встречи, берем с собой на рыбалку. Мы, его бывшие студенты, сейчас успешные люди, обзавелись семьями. А он по-прежнему живет в общежитии совершенно один. Но каждый раз встречаясь с ним, я вижу безусловно счастливого человека.

Думаю, каждому из нас в тот или иной период жизни нужен наставник. Потому сейчас я столько сил отдаю развитию менторства здесь, у себя в Самаре. Чтобы у каждого, кто решился заняться бизнесом, был прямой доступ к кому-то более опытному бизнесмену. Удивительно, как один человек может без потерь вложить свои силы и энергию в другого. Отдавая частичку себя, мы только обогащаемся. Это особенно важно в начале пути. Когда ты зеленый новичок, собравшийся в горы, но получаешь не просто формальное напутствие и пожелание доброго пути, а подробный инструктаж и тщательную проверку твоей экипировки, а также дельные советы по предстоящему маршруту. Ментор нужен на любом этапе, даже когда ты покорил уже не одну вершину. Например, недавно мы встретились с Игорем Рыбаковым. За обедом мы проговорили буквально два часа на равных. Всю значимость этой встречи лично для себя я четко осознал под ее конец. К ней мы вернемся, но чуть позже. Сейчас могу лишь сделать вывод: его доверительность и открытость помогли мне самому перескочить на новый уровень не только бизнеса, но и мышления.

Всегда есть люди, способные пробудить нас, вывести из состояния спячки. Именно они, с высоты своего опыта, указывают на вещи, которые мы не замечаем или не хотим замечать. Да, как правило, это более статусные люди. Но если они открыты тебе и говорят на равных – это дает многое. По таким принципам теперь живет и моя компания. Я не могу просто сказать: «Иди и выполняй». Нет, я скорее поделюсь своим видением результата. Понимая, что открытый и равный разговор даст больше мотивации.

По окончании пятого курса я увидел, как стремительно рушится привычная картина мира, так долго складывавшаяся воедино. Получив диплом, многие мои одногруппники и друзья по общежитию начали разъезжаться кто куда. Даже моя девушка Лена уехала назад в родное село Кошки. Мне тоже предстояло освобождать свою комнату. Но куда ехать? Да, в Пестравке была пустая квартира – отец съехал. Перебрался в Чапаевск, где жил с новой гражданской женой. Я был рад: как ни крути, я все равно переживал за него и искренне хотел, чтоб он больше не жил как перекати-поле. Но что было делать мне? В Пестравке был еще гараж и светила должность учителя истории в родной школе.

– Не тормози – езжай. Жизнь, считай уже удалась! – не раз тогда слышал я эти советы.

А всё во мне кричало: «Не хочу!». Но в Самаре, в отличие от родного села, ждала полная неопределенность. Теперь у меня даже не было своего угла. Всё, что у меня было, кроме пары сумок с вещами, – полная неопределенность, чем хочу заниматься. Я же решил, что буду юристом? Значит, как-то надо воплощать эту мечту в жизнь. А значит, надо оставаться здесь, в Самаре. Однако самой большой проблемой было не отсутствие жилья или любимой девушки рядом. Служба в армии была реальна как никогда. К моменту моего окончания ВУЗа, в 1999 году, я уже видел, что было на первой чеченской войне, куда отправляли в основном срочников. И тогда мало кто сомневался, что начало второй – вопрос времени. Итак, мне предстояло практически одновременно решить сразу несколько непростых задач: где жить, где работать, армия и отношения с девушкой. Сейчас я понимал, что держу руку на пульсе, а если я уеду в армию, то уже точно не вернусь в Самару. Это будет большой шаг назад.

Первым делом я подумал: хочу ли я дальше жить без Лены? Нет, не хочу. Мы долго встречались и стали по-настоящему близкими друг для друга. И тогда, и сейчас, спустя два десятка лет, мне крайне важны ее поддержка и понимание. Я твердо решил ехать и делать предложение. Хотя у самого не было ни кола, ни двора. Купил арбуз, бутылку вина, билет на автобус и уехал в Кошки.

– Здравствуйте, я Илья. Хочу жениться на вашей дочери, – прямо с порога сказал я ее родителям.

– Где будете жить? – не растерявшись, спросил будущий тесть.

– Не знаю, – честно ответил я, – где-то да будем.

Я реально не знал, что будет завтра. Поэтому на многочисленные вопросы родителей Лены я мог дать только пространные ответы. И сам же понимал: если сейчас погонят взашей, наверное, будут правы. Но в итоге отец сказал, махнув рукой: «Забирай!» Вопрос с девушкой был снят.

Но теперь мне предстояло привести ее туда, где мы будем жить. Никакие варианты не шли на ум, зато была молодая невеста и моя напористость. Уж лучше я пожалею о сделанном, чем пожалею о несделанном. Поэтому комнату в общежитии я буквально «выбил» руками и ногами. Мне дали ключ. Открыв дверь, я увидел лишь старый шифоньер и панцирную кровать. Но вопрос с жильем я на время закрыл.

Не заставив себя долго ждать, в июле уже пришла повестка из военкомата. Накануне я успел договориться с родной школой. Мне дали справку, что с начала учебного года я буду работать там учителем истории. А молодым педагогам, работающим в сельской местности, давалась отсрочка от службы в армии. Порог военкомата я переступил без малейшей доли волнения. С легкой улыбкой протянул военкому справку о приеме на работу с 1 сентября.

– Отлично, – сказал он мне, – ну ты пока иди, проходи медкомиссию. Так, на всякий случай.

Тут уже я засомневался, но все же прошел по всем врачебным кабинетам за следующие полтора часа.

– Ну что? Сборы – через два дня, – с довольной ухмылкой сообщил мне прапорщик, вручая военный билет.

– Стоп! А как же справка? – ошарашенно спросил я. В горле мгновенно пересохло.

– А что справка? Вот сам читай. Написано ж «на работу с 1 сентября», а сейчас только июль, товарищ призывник!

Если бы прямо тогда я вернулся в кабинет врача, думаю, мне бы вызвали неотложку. Кровь отхлынула от лица, меня зашатало. Только-только картина новой жизни начала собираться лишь для того, чтобы за мгновение разбиться вдребезги. Ведь, казалось, всё было продумано и тщательно спланировано. А мне, меж тем, уже подсовывали подписной лист. Словно никто не замечал, что я еле стою на ногах, готовый прямо здесь хлопнуться в обморок.

– Давай-давай, – весело похлопал меня по лицу толстый лысый прапорщик. Тогда он казался мне воплощением всего мирового зла.

Он вышел из кабинета. Я повернул голову направо. Далеко у окна сидела секретарь. Повернул налево – пустые столы. Передо мной – мое военное дело, относительно тонкая картонная папка на шнурке. Решение было импульсивным. Возможно, руки сработали даже быстрее, чем сознание: я схватил папку, вырвал оттуда все ее содержимое и побежал.

– Ты что творишь?! – закричала женщина и неуклюже попыталась встать из-за стола.

Она кричала что-то вслед. Хлопали двери, доносились окрики. Но всё это стремительно пролетало мимо ушей. Я бежал так быстро, как только мог. Остановился, лишь пролетев до этого три квартала. Итак, остается себя поздравить: теперь я уклонист, пустившийся в бега. И куда прикажете деваться беглецу? Кроме общежития идти было некуда. Отмечу одну свою особенность: при сильном стрессе или столкновении с проблемой, кажущейся сперва неразрешимой, я сразу ложусь спать. Так было и тогда: только я переступил порог комнаты, как сразу рухнул на кровать и моментально заснул.

Как и следовало ожидать, на следующий день за мной пришли участковый и два военных. И здесь на руку сработала моя привычка иметь добрые отношения с окружающими. Это не просто формальная вежливость, а именно участливость. Всегда найти хотя бы пару минут на разговор о человеке и его жизни. Суметь в случае чего подбодрить, помочь советом или делом, если это в моих силах. Время от времени делать какие-то необременяющие меня, но приятные другому подарки. Уверен, даже случайные в нашей жизни люди помнят наше к ним отношение. Тогда вахтерша из общежития, с которой я всегда находил время участливо и вежливо поговорить безо всякого корыстного умысла, просто спасла мою жизнь.

– Илья Руднев? – переспросила она участкового. – Так нет его, уехал еще вчера.

С ее стороны это была чистая импровизация. Моя комната была открыта почти всегда. Замки хлипкие – толкни с силой, и милости просим. Я не особо переживал на этот счет – у меня особо нечего было воровать. Поэтому пропусти вахтерша милиционера и военных наверх, они бы моментально меня повязали. А потом бы могли еще и срок намотать за укрывательство.

Как это происходит, я впервые увидел на втором курсе. Служить тогда не хотел никто. Вот ты не сдал ты экзамены, а тебе уже повестка. Не пришел сам – за тобой прислали. Все это происходило быстро. Кто-то покорно шел, кто-то кричал. Как-то при мне забрали четверых. Спастись от насильно навязываемой службы удалось лишь моему другу Коле. Его девушка позвонила отцу, а тот уж сколотил целую бригаду по спасению. Они успели снять его с отходящего поезда. Меня же спасать было некому. Попрощавшись на время с Леной, я в тот же день сел на автобус и уехал с другом Сергеем в село Кинель-Черкассы. Там на лето нужны были разнорабочие – мы ремонтировали школу. Других вариантов переждать, когда моя «волшебная» справка вступит в силу, у меня не было.

Но, знаете, это было не только тревожное, но и очень хорошее лето. Мы с Леной поженились. Сами понимаете, у двух вчерашних студентов нет денег, поэтому мы обошлись без пышных церемоний. По этой причине не мог пригласить всех своих друзей, поэтому решил, что не приглашу вообще никого, кроме родственников. Для меня это была очень болезненная ситуация. Друзья тогда были самые близкие для меня люди. К тому же на свою свадьбу я уходил из общежития. Костюм мне дал двоюродный брат. Брачная ночь прошла в доме у тетки жены. Хорошо хотя бы мне было куда привести свою супругу – в те самые «хоромы» с ободранным шифоньером и панцирной кроватью. Один туалет и кухня на двадцать пять комнат, а душевая вообще одна на все общежитие.

Наступила осень, вопрос с армией надо было решать. Но я не спешил. Для большей надежности пришел в военкомат в конце сентября, но еще до начала призыва. Какие только оскорбления и угрозы не летели мне в лицо от раскрасневшегося военкома.

– Да ты теперь не служить, а сидеть будешь! – кричал он.

– Повторяю еще раз: вот справка, – спокойно отвечал я.

– Убирайся! Вон отсюда пошел! Чтобы мы тебя больше не видели!

Я говорил ранее, что мне претит приказной тон. А уж если кто-то решит, что в праве распоряжаться моей жизнью, даже не спросив меня, столкнется с жестким сопротивлением с моей стороны. И эта напористость еще не раз выручала меня уже во взрослой жизни. Порой в таких ситуациях, что история с военкоматом казалась нелепым недоразумением. Но уже тогда, в молодости, я четко решил для себя: не стану плыть по течению, повинуясь обстоятельствам. Я решил, что я и только я буду управлять своей судьбой.

Глава 3. Опытным путем

Мечта, как ничто другое, мотивирует тебя что-то делать. Это тот самый момент, когда ты осознаешь, что счастье – это не исключительно достижение конечной цели, а весь путь. Если получаешь удовольствие от самого процесса – значит, поставил себе настоящую цель и обязательно достигнешь желаемого.

Следующую страницу своей жизни я начал с того, что стал изучать все варианты, связанные с дальнейшим воплощением мечты стать юристом. Профильного образования у меня не было, зато было высшее. Мой выбор в итоге пал на службу судебных приставов. К тому же, работая там, мне начислялся стаж юриста. Плюс ко всему туда можно было устроиться и не имея диплома юрфака. Однако еще у меня была справка, которая помогла не пойти в армию. Дали мне ее не просто так, поэтому каждую пятницу я ехал в колыванскую сельскую школу и преподавал историю.

До Пестравки было далеко, но я часто вспоминал ее и понимал: вернись я сюда сразу после окончания института, был бы вскорости уважаемым человеком. С домом, гаражом, семьей и работой. Не раз об этом говорили мне и коллеги по школе, и знакомые сельчане. Однако столько лет прожив в большом городе, я понимал, что неторопливый сельский уклад для меня окажется не счастьем, а огромным шагом назад. К тому времени у меня уже сложилось жизненное кредо – не бояться трудностей и неопределенности. Для меня было важно жить именно своим умом. Не стереотипами в духе «где родился, там и пригодился» или про синицу в руках.

Я часто задумывался над тем, почему люди порой навязывают тебе свой уклад жизни, и понял, что в них говорят опасения. Когда-то они добровольно отказались от своей мечты и выбрали спокойствие и стабильность. Я никогда не мог понять этой фразы «не жили богато, нечего и начинать». Так и напрашивается вопрос: так, может, потому и не жили, что ни разу не попробовали?

Чужой опыт – это опора в жизни. Родившись на свет, ты не знал и не умел ничего. Сперва ты учился у родителей. Взрослея, и у других людей. Не только преподавателей в школе и университете, но и у писателей, музыкантов, художников и режиссеров. И, конечно же, тебя учат твои друзья, а порой и враги, коллеги на работе и любимый человек дома. Однако во всем нужно знать меру. Перенимая чужие знания и опыт, ты не должен жить чужими идеалами и представлениями о счастье. Твоя судьба – только в твоих руках. Не бойся следовать хорошим советам, но живи своим умом.

Меня без проблем приняли на работу в службу судебных приставов. В те годы она была еще не столь отягощена бюрократией. За мной закрепили участок, и я стал собирать долги, штрафы, алименты. Вскоре выяснилось, что через год нас ждет реорганизация. Кому-то надо будет заниматься юридическими лицами, кому-то физическими. Кому? Конечно же, мне! Если моих коллег обязывали работать, то я везде и всегда рвался вперед сам. Помните, как в «Операции Ы»? «Цементный завод? – Я! – Погрузка угля? – Я! – Уборка конюшен? – Я! – Кроме того… – Я! – Да подождите вы, гражданин! Для вас персональный наряд».

Параллельно с работой в службе судебных приставов я поступил на вечернее отделение заветного юридического факультета, с которым изначально не сложилось. И правильно, что не сложилось. Моя мечта изначально была верной. Загвоздка была в другом: я сам тогда еще не созрел для нее. Когда я получал свое первое образование, у меня не было особой тяги к учебе. Случись тогда с первого захода поступить на юрфак – велика вероятность, что и это образование пролетело бы мимо меня. Карусель бесшабашной студенческой жизни вертелась слишком быстро. И потому в ее круговороте сложно было расставить для себя верные, долгосрочные приоритеты.

К учебе на юридическом я подошел крайне осознанно. Запоем читал не только кодексы и разъяснения по вопросам судебной практики, но и всю профессиональную литературу, которую мог достать. С жадностью впитывал новые знания. Во многом помогал и опыт судебного пристава: вся теоретическая информация в голове органично сочеталась с реальной. Абсолютно все работы были написаны мной самостоятельно: рефераты, курсовые, диплом.

Год спустя произошла реорганизация, и я перешел в районное подразделение, которое занималось взысканиями с юридических лиц и предпринимателей. Еще через год я перешел во вновь созданное областное подразделение по особым исполнительным производствам, где сумма взыскания начиналась от десяти миллионов рублей. В 2002 году – огромные деньги. Понятно, что работа по таким делам была куда сложнее. Я же был в полном восторге от этого: много драйва и энергии. Дела у меня подолгу не залеживались – закончил одно и сразу хватался за другое.

Я был еще совсем зелёный парень – 24 года – когда мне поручили взыскивать задолженности с крупных стратегических предприятий. Это была колоссальная профессиональная школа. Конечно, сперва я чувствовал себя не в своей тарелке, но быстро освоился. Первое, что я для себя решил – мне нужно было научиться на равных говорить с людьми, за которыми стояли сотни, а то и тысячи сотрудников и большие производства. К тому времени я уже успел поработать с многими торговыми организациями и у меня уже выработалась своя стратегия общения и тактика взаимодействия с должниками.

В нашей группе я был самой настоящей белой вороной. Из-за моих методов работы с должниками – стремления всегда найти компромисс. Не скрою, многие коллеги считали это проявлением мягкотелости. А кто-то и вовсе шептался за спиной: «Руднев служит и вашим, и нашим». Такой вариант своего среди чужих, чужого среди своих. Однако дело было в другом. Те, кто хоть раз владел красной корочкой, выданной государством, поймут: она мгновенно дает ощущение власти. Может быть и не большой, но власти. И не поддаться этому соблазну трудно. Я не раз видел, как мои другие приставы открыто «прессовали» должников. Упиваясь зачастую иллюзорным могуществом: «Ты виноват, а я тот, кто тебя накажет!» Это еще могло пройти с физическими лицами, и без того придавленными тяжелой ситуацией. Но в случае с крупными компаниями мои коллеги почти всегда натыкались на ощетинившуюся когорту юристов. И начинался затяжной бюрократический пинг-понг с должником. Зачастую безрезультатный. Но для руководства при этом создавалась видимость непростой и кипучей работы.

Мне же эта демонстрация силы всегда казалась лишенной смысла. Ведь требуемый результат не достигался. Еще в школьные годы, играя в футбол то со сверстниками, то с ребятами постарше, я учился гибкости. Своего рода экзамен на нее я сдал, живя в семье тети в Усинске. И это умение вовремя реагировать и подстраиваться под обстоятельства весьма пригодились мне на службе. Да, мое удостоверение пристава всегда было при мне, в нагрудном кармане. Оно и без лишних демонстраций помогало мне вести на равных разговор с руководителями крупных предприятий. Я олицетворял закон. Значит, обязан был действовать только в его рамках и настаивать на его соблюдении. А для этого не обязательно скалить клыки. Да, у меня есть служебный долг и судебное предписание на исполнение. Но должный результат я мог достигнуть лишь с теми, кто был готов сотрудничать и не видел во мне угрозы. А значит, сперва стоит проявить определенную гибкость и понять положение визави. Только так мне начнут доверять, и совместно мы будем искать компромисс. Таким образом, я без лишних тяжб и проволочек взыщу все имеющиеся долги. Именно такой доверительный подход в будущем позволил найти и привлечь первых клиентов моей компании.

Но тогда я еще служил судебным приставом. Когда одно большое предприятие должно было другому, я приходил и описывал задолженность, чтобы деньги перечислялись непосредственно в пользу нашей службы. Сам же и выставлял на торги арестованную «дебиторку». Хорошее понимание всех этапов этой процедуры очень помогло мне в бизнесе. Впоследствии я даже открыл коллекторское агентство и делал на нем приличные деньги. Тогда одним из крупнейших должников в моем перечне был тольяттинский «Автозаводстрой». Огромная территория, сотни единиц машин и оборудования, более тысячи сотрудников. На первых переговорах с гендиректором я был спокоен: не юлил, не заискивал, не угрожал. Понимал, что за ним стоит крупный завод, но и за мной – большая государственная структура. Мы были на равных. И это дало результат.

– Необходимо оплатить все долги в ближайшее время, – безапелляционно заявил я ему.

– Я бы с удовольствием, но у меня сейчас заблокированы все счета налоговой инспекцией. Если ты поможешь мне их разблокировать, то я без проблем рассчитаюсь, – ответил мне он.

Мне же нужен был результат. Тем более что директор готов к сотрудничеству, но связан по рукам и ногам внешними обстоятельствами. И мы могли помочь друг другу. Сегодня это одно из моих основополагающих убеждений. Если в твоих силах – помоги. Просто потому, что способен на это. Любое сделанное добро никогда не остается безрезультатным. К тому же позволяет расширять круг друзей и деловых партнеров.

У меня был знакомый, который работал в налоговой инспекции главным юристом. Мы часто пересекались по делам судебных приставов. И в этот раз он не отказал мне в помощи. В течение полугода нам удалось оспорить все требования налоговой и разблокировали счета завода, и это позволило оплатить большую часть задолженности по другим исполнительным производствам. Мало того, что за честно сделанную работу причиталось вознаграждение, у меня, ко всему прочему, сложились тёплые отношения с генеральным директором «Автозаводстроя». Позже, когда я ушел из приставов, они были одними из тех клиентов, с кем я начинал свою частную практику, помогая с налоговыми проверками.

Этот пример не был исключением, скорее, правилом. За время работы в службе судебных приставов я успел наладить множество деловых контактов. Однако, если закралась мысль, что к кому-то я был более лоялен – нет. Я и дальше арестовывал их денежные средства, движимое и недвижимое имущество, если на то были причины. Однако у нас уже были определенные договорённости. К примеру, я всегда старался действовать таким образом, чтобы не парализовать работу предприятия и оно, в итоге, не впало в кризис.

Благодаря моим методам у меня в группе была самая высокая результативность, мне платили самый большой исполнительский сбор. Я так был увлечен своей работой, что не сразу заметил изменения в обстановке. К худшему для меня. У нашей группы появился руководитель. Довольно скоро он пояснил, какая теперь будет «политика партии». А я уже привык работать независимо и не мог переформатироваться. В отличие от своих коллег. Никто не оспаривал новые правила – «группировка» была сформирована. И вот теперь мне стали заметны многочисленные коррупционные моменты. Я пытался работать автономно так долго, как только мог. Но в один день меня вызвал человек из команды заместителя главного судебного пристава:

– Знаешь, Илья, ты способный парень. У тебя очень хорошие показатели. И весьма перспективная карьера в том случае, если будешь делать, как мы скажем.

– У меня есть личное мнение, – ответил я.

– Ладно, но мы тебя предупредили, – недвусмысленно мне дали понять, что проблемы не за горами.

– Знаете, если со мной что-то произойдет, обо всех ваших схемах узнает главный судебный пристав!

Это высказывание очень не понравилось ему. В любой госслужбе есть свои кланы. Тогда расклад сил был таким: к нам недавно пришел новый главный судебный пристав по Самарской области со своей командой, но заместитель главного судебного пристава и его команда – это был совсем другой клан. Эти кланы очень серьезно между собой конкурировали. Я же не входил ни в одну из этих групп, я был независим. Тогда я успокаивал себя тем, что все хорошо – с работой справляюсь, в сомнительных делах не участвую. Что может пойти не так?

В мае 2003 года я взял больничный и уехал с семьей на выходные. Ненадолго, буквально на неделю. Но как только вышел с больничного, был сразу вызван к главному судебному приставу. Как я понимал, он был не в курсе реально существовавших коррупционных моментов в нашей структуре. Однако мне он сообщил следующее:

– По всем делам, которые ты вел или ведешь, прошли проверки.

– На основании чего? – удивился я.

Тогда он показал акт проверки, где мне по ряду исполнительных производств вменили затягивание судебных исполнений. Оказалось, что пока я болел, мои «коллеги» не теряли времени даром. На меня был написан липовый рапорт, после которого быстро организовали молниеносную служебную проверку всей моей деятельности. Меня о ней даже не уведомили. А вот сейчас вручили папку с ее результатами.

– Ты коррупционер и преступник, – с горечью в голосе констатировал главный судебный пристав. – Мы должны уволить тебя, с особым позором!

До сих пор помню, как обидно было такое слышать. Какой гнев я тогда испытал внутри. Приводить доводы в свою защиту, просить о возможности написать опровержение на этот фиктивный отчет – всё это было бесполезно. Я своей принципиальной неготовностью плясать под чужую дудку не только раздражал коллег, но и мог оказаться неудобным для их «полулегальных схем работы». Идти один против их группировки я не мог и не хотел. Кабинет начальника я покинул молча.

Я не испытывал к себе жалости. Но душу жгла нестерпимая обида за подлость коллег, которым не нравилось, что я выпадал из их схем. Всё это произошло при их молчаливом согласии. Я был лишним звеном и очень неудобным для них человеком, потому что мои глаза видели очень многое. Тогда я понял, какой бездушной может быть система, на которую я работал. Ты старался быть лучше и эффективнее всех. А система тебя просто пережевала и выплюнула. И всё же было принято решение не выгонять меня со службы. Но разжаловать и отправить в самые «низы», вновь заниматься штрафами и алиментами. И чтобы еще больше меня унизить – перевели в район. Конечно, после прошлых достижений и выслуги по службе это был сильный удар по самолюбию. Но я его смог выдержать, не поддавшись отчаянию.

В моем новом районном «офисе» работали три пожилые женщины. Ни о каком драйве тут не могло быть и речи. Однако уже в первую неделю мне удалось найти общий язык с моими новыми коллегами. Бабушки полюбили меня за дружелюбие. Постоянно старались накормить домашней выпечкой, поили чаем. При этом всю работу я успевал завершить уже к обеду, и у меня оставалась масса свободного времени.

Тунеядничать и прохлаждаться я не любил. К тому же столь сильное понижение по службе не могло не сказаться на моей зарплате. Я начал искать варианты дополнительного дохода. И стал консультировать. В том числе и по работе с судебными приставами. Постепенно я осознал: вся эта история с проверкой и разжалованием оказались для меня куда полезнее, чем новое, более высокое звание. Я рисковал плотно застрять в системе, оказавшейся к тому же не очень чистоплотной. И вряд ли тогда бы смог найти время на собственное развитие. Так я еще раз убедился, что все происходит к лучшему. Несмотря на повешенный на меня ярлык «коррупционера», свою теперь не столь значимую работу я по-прежнему продолжал выполнять эффективно. И уже через полгода мне предложили перейти в арбитражную группу и работать теперь исключительно с предприятиями. Своей реабилитацией я очень обязан старшему судебному приставу Валерию Аркадьевичу Чайникову, который был очень ко мне расположен. Очень важно, что это очень справедливый и профессиональный человек, и мы с ним до сих пор очень близко дружим. Сегодня он является вице-губернатором Свердловской области, и я искренне рад, когда такие люди находятся у власти.

Мне удалось простить всех тех, кто зачинил и вел против меня «расследование», после которого меня так чудовищно отбросило вниз по карьерной лестнице. Нашел в себе силы и понимание продолжать общаться с ними так, будто бы вообще ничего не произошло. Полагаю, большинство из них такое поведение ошарашило. Ведь, по логике, я должен был испытывать к каждому из них жгучую ненависть. По их логике – я же жил по своей. Сегодня я даже испытываю к ним большую благодарность. Ведь впоследствии вся эта неприятная история обернулась для меня неожиданным подарком. Постепенно и для них та ситуация была позабыта. Многие из них до сих пор многие обращаются ко мне за консультациями, услугами, экспертизой.

После этого кризиса я сделал один глобальный вывод: за всё, что происходит в жизни, стоит винить только себя. Конечно, можно искать причины своих проблем в обстоятельствах или дурных поступках людей. Однако увлекаться самообвинением тоже плохо. Не стоит брать на себя роль Бога. Просто делай, что должен, и спокойно принимай результаты, какими бы они ни были.

Это был мой осознанный выбор. Я мог прогнуться или уволиться, но я этого не сделал. Было очевидно тогда, что меня «подсидели». Что я был для них белой вороной, бельмом в глазу. Но какая бы обида меня ни мучила в этот момент, я понимал: обвинения – лишь моя иллюзия. И позиция жертвы не работает на наше развитие, какой бы оправданной и аргументированной она ни была. С таким пониманием живется гораздо легче. Ты не тратишь время, силы и нервы на бесплодные обвинения, на бесконечные обличительные диалоги, в которых ты всегда побеждаешь. Но только в своей голове, а не в реальной жизни. Вместо того, чтобы обвинять людей или судьбу, я сразу заставляю себя думать: что я могу сделать сейчас, что я буду делать потом. В любом случае, одно действие всегда более результативно, чем сонмище пустых мыслей. Мне эта позиция очень помогает как в жизни, так и в бизнесе.

Меж тем наступил 2005-й. В начале года меня вновь вызвал старший судебный пристав. На сей раз, чтобы предложить мне такую же должность старшего судебного пристава Красноглинского района. Это означало мою полную реабилитацию как в его глазах, так и в структуре в целом. Казалось бы, мне дали «зеленый свет» и вновь полностью доверяют. Но я уже не спешил соглашаться, попросив время на раздумья. Я вновь оказался на развилке, делая выбор между ответственной должностью и собственным бизнесом. К тому моменту у меня была уже солидная клиентская база. Конечно, я мог работать на жестком аутсорсинге. И даже придумал, казалось, вполне надежную и эффективную схему, как совмещать госслужбу с частными консультациями.

Я точно понимал, что мне нравится то, что делаю. Но таким же отчетливым было и понимание, что я более не могу и не хочу работать в этой системе. Словно почувствовал себя в тесной комнате. Войдя в нее впервые, я был еще маленьким. Но я рос, а комната вокруг меня – нет. И вот уже голова уперлась в потолок. Потолок компетентности. Графически эта мысль выглядит как ступеньки карьерной лестницы. Успех – повышение – успех – повышение – успех – повышение – провал – стагнация. За несколько лет напряженной и самоотверженной работы я успел пройти не одну ступень. И был скинут с занятой вершины. И чтобы доказать, в первую очередь, себе, что мой успех был не случайным, а закономерным – я еще раз, теперь уже за меньший срок, повторил путь к вершине. Остановившись на последнем шаге. Что ждало меня за ним? Высокий пост. А дальше? Еще один. Но от повышения в должности я бы рос в чине, но не в профессионализме. Внутри системы я бы постепенно закостенел. А мне хотелось движения и личностного роста. Уже тогда я понимал, что способен на большее. Значит, пришла пора покинуть комнату, ставшую тесной.

Сказать, что я благодарен службе судебных приставов, – это как не сказать ничего. Мою благодарность трудно выразить словами. Это был бесценный опыт и хорошая школа для профессионального роста. Все люди, которые мне встречались на этом пути, оказались очень полезными для меня. Я до сих пор с распростертыми объятиями принимаю к нам в компанию людей, которые прошли этот путь. В юридическом направлении почти все люди, которые прошли госслужбу. Они прошли через многие несправедливости, и они очень ценят демократичные условия труда.

Однажды Чарльз Дарвин сказал: «Человек имеет тенденцию к росту в большей степени, чем его средства к существованию». Мой выбор вновь был непонятен большинству коллег: променять престижную и вновь высокооплачиваемую госслужбу на неизвестность. Однако я не один год наблюдал, как система изменяет людей, искажает их. Кого-то она ломает, других развращает. Некоторые, ощущая ее давление, привыкают быть жесткими не только на работе, но и за ее пределами. В простом общении с людьми, в том числе родными и близкими. За годы службы я видел столько несправедливости в отношении людей к другим людям. В порядке вещей был такой подход: хорошо работаешь – молодец; чуть оступился – и ножи уже летят со всех сторон. Дальше проверять себя на стойкость к воздействию этой системы я не хотел.

Теория эволюции Дарвина подразумевает: выживает не самый сильный и не самый умный, а тот, кто лучше всех приспосабливается к изменениям. Эта фраза должна стать девизом всех людей, которые хотят развиваться и идти в ногу со временем, и всех компаний, которые хотят быть лидерами рынка. Это правило всегда будет актуальным.

С адаптивностью у меня был полный порядок. Поэтому службу я оставил с легкостью и благодарностью. Понимая, что она дала мне все карты в руки для осуществления наконец моей мечты стать юристом. Но и на жизнь нужно было зарабатывать. Незадолго до увольнения я познакомился с одним из известных в Самаре в то время юристов – Михаилом Владимировым. У него была своя собственная компания. Обо мне он уже был наслышан от моих друзей. Я часто консультировал его. Думаю, в его решении сыграла роль и моя богатая к тому времени клиентская база, и мои профессиональные навыки. На службе я видел столько кейсов, что прекрасно понимал, на чем можно заработать и как это сделать. И как только я покинул госслужбу, от него незамедлительно поступило предложение быть его партнером по частной практике. У нас были разные клиенты, но мы одинаково несли расходы по содержанию офиса и сотрудников.

После увольнения я первым делом прошелся по своим клиентам. В том числе и по тем, с кого еще недавно взыскивал деньги. Но на сей раз я предлагал им юридическое сопровождение уже в новом качестве. Признаюсь, не от всех я ждал согласия. Но тогда меня поразило, как много людей протянули мне руку. Еще раз повторю: это были те, кого я обязывал выплачивать деньги. Были и те, кто сомневался. Мне давали дела «на пробу». Обычно те, решить которые не удавалось уже длительное время. Со всеми «тестовыми» заданиями я справлялся чисто. После чего наши отношения только укреплялись. Сотрудничество с этими людьми в дальнейшем было долгим и плодотворным.

И все же переход с госслужбы дался тогда нелегко. Это целых пять лет жизни, определенные привычки. Начиная от стабильного заработка, заканчивая положением. Те, кто когда-то имел корочки, поймут меня: оказавшись без нее, первое время кажется, что ты потерял какой-то иммунитет. Думаю, еще и по этой причине многим бывает сложно «соскочить». Хочу отметить, что вообще изначально я видел себя чиновником. Я очень идеализировал систему. Но моя работа на госслужбе показала мне иные реалии. Мой уровень свободы не позволял мне более оставаться там. Конечно, на перестройку мышления и осознания своего нового статуса ушло какое-то время, но назвать этот период настоящим кризисом было нельзя. Ведь новая и интересная работа захватила меня уже с первых дней сотрудничества с Михаилом.

Мы заранее оговорили с партнером все нюансы. Я видел, как он работает, и многое в этом было для меня очень понятным. За первые полгода удалось заметно расширить перечень наших услуг: налоговый консалтинг, ликвидация, банкротство, регистрация фирм, взыскание долгов. Я отвечал тогда за внедрение тех направлений, с которыми сталкивался на госслужбе и в которых уже заметно преуспел. Азарт от новой работы не заставил себя долго ждать. Я набирал все больше и больше новых клиентов. Многие дела решались играючи. Я был готов работать в режиме 24/7. Без выходных, праздников, отпуска. Такое гоу-гоу нон-стоп. Просто потому, что я наконец-то чувствовал: вот она, моя мечта, и сбывается она прямо сейчас.

За это время мы очень сблизились с Михаилом, вместе праздновали какие-то важные даты. Казалось, ничто не предвещало разлада в нашей дружбе и партнерстве. В какой-то момент я заметил, что у меня стало гораздо больше клиентов. Но и тогда я не придал этому большого значения – каждый из нас работает в комфортном для него режиме, дело спорится, мы вместе идем в гору. В один из дней он пригласил меня пообедать. Без задней мысли я с радостью согласился.

– Слушай, Илья, я принял решение, – внезапно посерьезнев, сказал Михаил. – У меня есть к тебе два предложения, на выбор: либо ты становишься моим заместителем, либо мы расстаемся.

– Что случилось? – ошарашенно спросил я, судорожно пытаясь вспомнить, когда между нами была какая-то спорная ситуация или недопонимание. На ум ничего не приходило. Он молчал, стараясь не смотреть в глаза.

– Просто я так решил, – сухо отрезал он.

– Понял тебя. Тогда я ухожу.

С его стороны это было лукавство – он не предлагал мне два варианта. Мы оба довольно неплохо знали друг друга, и Михаил понимал: я не соглашусь быть наемным работником. Вот и выходит, что мне предлагали не работать дальше, но на новых условиях, а дипломатично указали на дверь. К тому же, как понимаю, он тогда очень хотел почувствовать свою силу: я взял тебя в партнеры, я же тебя из них исключу.

Наше расставание, конечно, не было фатальным, но осадок на душе все же остался. Михаил импонировал мне и профессионально, и по-человечески. Я еще не раз прокручивал в голове эту ситуацию, пытаясь докопаться до первопричины. Как я понимаю сейчас, мой партнер тогда испугался. Того, что он, имеющий репутацию одного из лучших юристов в Самаре, начинает отходить на второй план. Ведь объективно большинство клиентов шли ко мне. А потому и в общий котел мне удавалось положить больше. Мы оба понимали, что я продолжал расти как профессионал. И, возможно, в какой-то момент Михаил почувствовал, что я отбрасываю на него большую тень.

И все же я считаю, что, поведи он себя тогда иначе, вместе мы оказались бы гораздо сильнее. Я всегда готов к поиску взаимовыгодного компромисса, если к этому готов и мой партнер. Какую пользу извлёк я для себя из этой ситуации? Сегодня, когда я вижу, что в моей компании появился более компетентный и профессиональный в определенных вопросах человек, я создаю все необходимые условия для его дальнейшего роста и удержания его. Во-первых, он только усилит твою компанию и приведет ее к победе. Во-вторых, будет благодарен и не уйдет к конкуренту.

Думаю, сейчас мы оба с Михаилом понимаем, что тогда он выбрал неверный путь. Теперь у меня большая компания со множеством офисов по стране, огромная клиентская база, множество направлений деятельности, а Михаил остался на том же уровне, что и был, когда мы расставались. Несмотря на это, я очень благодарен ему, потому что он был моим наставником. Он помог мне мягко перейти с госслужбы в бизнес.

Когда рядом с собой оказывается сильный человек, ты можешь решить: я слабее него и на его фоне плохо выгляжу. А можешь принять тот факт, что вместе вы сильнее, чем порознь. Эффект синергии. Для меня партнёрство – это определённый уровень свободы. Когда можешь доверять и делегировать. Как в футболе или любой другой командной игре. Нужно быть уверенным в других: вот сейчас ты прикроешь его, потом – он тебя. Партнёрство – это про постоянную поддержку и доверие. Конечно, конфликты и противоречия будут возникать неизбежно. Бывают между вами точки трения, непонимание, слабость. Именно поэтому всегда нужно давать людям как право на ошибку, так и право оставаться собой. К себе я чрезвычайно строг и стараюсь быть всегда дисциплинирован. Но я научился не позволять себе такой же подход к другим. Именно потому, что они другие. Не мои умозрительные представления о них, а вполне реальные люди. Со своими проблемами, переживаниями, со своими привычками, ценностями и предрассудками. Со всем тем, что и делает нас не биоавтоматами, а личностями.

Мы расстались с Михаилом, и каждый пошел своей дорогой. Теперь уже я всерьез задумался о собственном бизнесе, в котором отвечать за все и принимать все решения буду я и только я. Тогда мне хотелось именно этого. Уходя, я забрал с собой всего лишь одного сотрудника. Молодую девушку, считай, вчерашнюю студентку, у которой практически не было никакого опыта. Но я был уверен, что сделаю из нее профи.

Мне предстояло стать полноценным самостоятельным юристом. Я знал, что работы будет много – независимо, где и с кем я работаю, мои клиенты остаются моими. И вот теперь, когда моя мечта осуществлялась, я позволил себе ее немного украсить. Еще в студенчестве у меня сложился некий идиллический образ того, как должен выглядеть настоящий юрист. Конечно, формировался он в основном на американских фильмах. Мой образ был далек от костюма-тройки, как у Пола Ньюмана в «Вердикте» или Аль Пачино в картине «Правосудие для всех». Но мне однозначно требовался строгий костюм, как своего рода профессиональная униформа.

Вспоминаются слова Кэри Гранта, блестящего актера, с образа которого Ян Флеминг списал внешний облик Джеймса Бонда, агента 007. «Мой отец обычно говорил: пусть они увидят тебя, а не твой костюм. Но твой костюм должен быть вторым, что они заметят». Говорят, что дикторы радио BBC когда-то читали новости, сидя в студии в смокингах и вечерних платьях. Казалось бы, слушатель их все равно не видит. Но я понимаю, зачем это было нужно: строгий и элегантный костюм в буквальном смысле мобилизует тебя, заставляет подтянуться. Чтобы твое поведение и манеры соответствовали тому образу, который видят окружающие.

Мой первый пиджак подарила мне тетя, когда я жил у них в Усинске. Белый, в клетку. В нем я проходил почти все студенчество, пока, в конце концов, не затер его до дыр. Помню, каким модником я считал себя в нем. Уже тогда мне казалось, что пиджак – неизменная деталь в образе правильного человека. Хотя в начале своей работы судебным приставом я одевался довольно скромно. Многие тогда предпочитали носить свитера, водолазки и кофты. Лишь через два года я решился зайти в магазин и приобрести себе костюм. Самый простой деловой костюм, практичного серого цвета и классического кроя. Тогда еще не было всей этой погони за громкими брендами – не было такого предложения – однако и я пока не мог позволить себе что-то действительно качественное и дорогое. Поэтому первое время я покупал костюмы на рынках и носил их уже постоянно – это был осознанный выбор. В них мне было не только комфортно, но и психологически безопасно. Они были для меня некой дополнительной опорой, придававшей больше уверенности в работе.

Помню, как-то в детстве мама принесла домой фирменные кроссовки. Сказала, что дали на работе на примерку. Ещё в пакете лежало спортивное трико и ботинки. Было сразу видно – вещи качественные, иностранные. Появись я в таких в школе – все бы обзавидовались. Но потом она сказала, сколько все это стоит. Конечно, я расстроился. Но все же прекрасно понимал, насколько для нас это были большие деньги. «Слушай, мам, давай не будем брать. Еще потратим эти деньги с большей пользой». Мне было очень грустно от того, что я отказался, но иначе и быть не могло. Я запомнил эту историю на всю жизнь, именно поэтому я сейчас выбираю вещи легко и так же легко и быстро их покупаю.

Основав собственную компанию, у меня вскоре появилась возможность покупать себе дорогую и качественную одежду. Но первые 10 лет я продолжал ходить в костюмах no-name. Лишь пять лет назад я все-таки сдался и приобрел парочку брендовых костюмов. Roy Robson. Сейчас мой выбор пал на несколько премиальных итальянских брендов, лишенных при этом какой-либо вычурности. При этом мое прошлое все равно дает о себе знать – ни один пиджак я не приобрел за полную цену, только со скидкой. К лишним тратам денег я не привык.

Тогда, в 2005 году, когда я открывал собственный бизнес, мне было абсолютно все равно, как называется мой костюм. Тогда я думал лишь о том, как будет называться моя компания. Ведь как корабль назовешь, так он и поплывет. Поэтому первым обязательно должно быть слово «бизнес». Второе слово я позаимствовал от давно зарекомендовавшей себя правовой системы «Гарант». Вот так и появилось ООО «Бизнес-Гарант». Маленькая компания из двух человек, которая в будущем выросла и превратилась в группу из одиннадцати самостоятельных направлений.

Глава 4. Свободное плавание

Деньги – это средство, а не цель. Бессмысленная погоня за деньгами может привести к внутреннему опустошению. Гораздо лучше, когда они являются следствием той работы, которая приносит тебе настоящее удовольствие. Желание просто стать богатым может завести тебя в тупик. Желание получать радость от процесса зарабатывания денег сделает тебя счастливым человеком.

В июле 2005 года я открыл компанию. Когда я начал заниматься бизнесом, первое, что я понял: деньги не являются моей главной мотивацией. Я никогда не думал о том, что заработаю миллиард, и это мечта. Для меня всегда был важен процесс. Сделал дело, получил деньги – классно! Это как рыбалка в детстве – больше затягивает не улов, а все эти манипуляции с удочками, крючками и наживкой.

Довольно быстро пришла идея о первой диверсификации бизнеса. В начале пути мы оказывали только помощь в юридическом сопровождении. Однако вскоре ко мне пришло понимание: ты не сможешь дать полноценную правовую помощь, если не будешь понимать, как работают финансовые потоки в компании клиента. Тем более немалое число проблем, требующих юридического участия, возникает вследствие проблем в финансовой части. Поэтому вторым направлением для «Бизнес-Гаранта» стало предоставление полного перечня бухгалтерских услуг.

Мы начали изучать потребности наших клиентов. В том числе, многим требовалась помощь по взысканию задолженностей с партнеров или подрядчиков. И вот здесь весь мой опыт судебного пристава пришелся очень кстати. В той структуре я был первым, кто начал арестовывать дебиторку и выставлять ее на торги. Все процедуры работы с долгами я знал на зубок. Впрочем, понимал и как на этом можно заработать. Вполне логично, что третьим направлением «Бизнес-Гаранта» стало открытие коллекторского агентства.

Забегая вперед, скажу, что кризис 2008 года озолотил это направление. Само агентство выросло в 10 раз. Кругом одни ликвидации, банкротства, покупка долгов. В стране паника, а мы работаем, засучив рукава. Все продавали – мы покупали. Когда начался кризис неплатежей и его воронка только разрасталась, мы стали активно выкупать долги. Бывало, даже со скидкой в 50-70%.

Однажды мы купили долг завода «Полимер» в городе Чапаевск, который задолжал нашему клиенту миллион триста тысяч. Для такого крупного предприятия это была небольшая сумма. Но почему-то на протяжении одиннадцати лет они ее никак не могли выплатить. Мы выкупили право на взыскание. Нюанс был в том, что «Полимер» был оборонным предприятием. У меня на руках было решение суда, значит, все законно. Однако руководство завода с этим не согласилось. Более того, обвинили нас в рейдерстве. Я человек склонный к риску, но захватывать «оборонку» – это чистое безумие. Однако в ФСБ посчитали иначе. И что такое внимание с их стороны, я узнал довольно скоро.

Да, возможно, сумма не стоила тех проблем и усилий, которые нам пришлось приложить для ее взыскания, но это уже было дело принципа. С «Полимером» мы судились два года по вопросу законности переуступки права требования на коллекторское агентство «Бизнес-Гарант». В итоге дошли до Высшего Арбитражного суда, в котором мы выиграли дело. До сих пор считаю этот случай примером высшего пилотажа моей команды. Вскоре уже ко мне в офис приехал генеральный директор завода. И не просто предложил сотрудничество, а попросил о юридической защите его предприятия. Не в моих правилах отказывать тем, кто хочет быть нашим клиентом. Тем более, что это был хоть и яркий, но все-таки рядовой случай. В моей практике было много историй, когда мы сперва взыскивали деньги с компаний, а позже они становились нашими клиентами. Профессионализм решает все!

Помогай другим, когда можешь. У тебя всегда найдется то, что нужно другим. Не обязательно это что-то материальное. Порой ты можешь в нужное время дать дельный совет и этим обогатить человека не только сейчас, а на долгие годы. Поделись с другим ресурсами, временем, знаниями. Будь бескорыстным. Ведь ты и сам когда-то получал такие подарки от других людей. Родных, друзей, учителей и наставников. Твоя щедрость сегодня – это способ сказать им «спасибо». Помогай с чистыми помыслами – так ты будешь расширять и раскручивать свой «круг добра». И в один из дней он начнет вращаться уже сам, возвращая тебе то, что ты отдал другим людям.

Когда я только создавал «Бизнес-Гарант», то не задумывался, что у компании должна быть свои миссия и философия. В 2005-м просто сложно было представить, что из небольшого офиса вырастет большой бизнес. Я просто был юристом, который каждое утром с удовольствием бежал на работу. За все 13 лет существования компании не вспомню утра, когда бы я лежал в постели и, глядя в потолок, обреченно думал: «Опять вставать и идти на эту работу!» Даже когда группа компаний «Бизнес-Гарант» превратилась в точный и отлаженный механизм, требующий гораздо меньшего участия с моей стороны, я ехал в офис к девяти. Жена удивлялась: «Илья, зачем так рано? Ты же начальник, можешь приходить и позже». Такие вопросы вызывали только возмущение. Почему я должен опаздывать туда, где получаю искреннее удовольствие от того, что делаю? Почему я, собственник и главный идеолог компании, насчитывающей уже более сотни сотрудников, должен быть примером беспечности или равнодушия к своему делу?

С расширением сфер деятельности мы шаг за шагом неизменно подходили к осознанию нашей миссии. Во многом этому послужило открытие еще одного направления. В основном к нам обращались компании, уже успевшие поработать на рынке. Однако были люди, которые просто не знали, с какой стороны подойти к созданию собственного бизнеса. Я понял: начинает формироваться новый спрос. На услугу, которую в Самаре пока никто не предоставляет. Значит, мы будем первыми. Так появился магазин готового бизнеса. Мы начали заниматься продажей бизнеса «под ключ», где в полном порядке бухгалтерия и вся документация, решены все юридические и организационные вопросы. Клиенту достаточно, как и в обычном магазине: выбрать, оплатить и начинать работать на всем готовом.

Спустя два с половиной года «Бизнес-Гарант» превратился в группу компаний. Мы предлагали самый широкий перечень услуг по сопровождению бизнеса. От А до Я. Таким образом, философия сформировалась сама по себе. Это комплексное оказание услуг. Я хотел, чтобы всех моих партнёров объединяла единая цель. Мы сменили логотип. Символ правосудия – богиня Фемида – уступила место кристаллу. А именно, бриллианту. Алмаз – минерал с высочайшей твердостью, практически вечный в нормальных условиях. А будучи отшлифованным, доведенным до совершенства, он становится бриллиантом. Как и наша компания. Первоначально в логотипе каждая грань имела свой цвет. Однако позже мы отказались от вычурности, оставив только лаконичный силуэт камня.

Если кажется, что с самого начала у нас все шло как по маслу – пришло время и в этой главе вспомнить о кризисах. В 2007, когда центр бухгалтерского обслуживания еще набирал обороты, я принял на работу одну девушку, Олесю. Она оказалась весьма грамотным специалистом, и с ее появлением направление буквально «взлетело» по показателям. Конечно же, видя такие успехи, я довольно быстро начал доверять этому человеку. Ведь мы делали общее дело, и я планировал сделать ее своим партнером. Однажды она предложила мне встретиться с женщиной, некой Натальей. Якобы у нее есть революционная бизнес-идея. Я согласился. Оказалось, речь идет об открытии суши-бара. Сейчас это, конечно, вызовет только усмешку. Но тогда, в 2007, это был бы первый в Самаре ресторан японской кухни. У нас эта ниша была совершенно свободна. «Причем спрос на модную экзотику будет гарантирован», – считал я. И оказался прав.

Я стал лично финансировать этот проект. Из собственных средств, уже скопленных к тому времени. Олеся уверила, что возьмет все сопровождение на себя. Она ручалась за свою подругу, называя ее чуть ли не бизнесменом от бога. Причин не доверять одному из самых эффективных сотрудников у меня не было. И все же через какое-то время начали закрадываться сомнения – никак не приходило оборудование. Я позвонил поставщику и узнал, что накладные давно были выписаны. Но не на меня, а на совершенно постороннего человека. Естественно, я вызвал обеих девушек, чтобы прояснить ситуацию. Оказалось, Наталья задолжала каким-то криминальным элементам и срочно искала деньги. Олеся об этом не только знала, но и получила за помощь свою долю. Через час она уже не работала в моей компании. В отношении ее подруги я написал заявление. Не скрою, благодаря старым знакомствам в правоохранительных органах, мне предлагали решить вопрос «быстро и эффективно».

– Давай мы ее хорошенько прессанём? – предлагали мне по-дружески.

– Ребята, какой смысл вредить человеку? Мне нужны только деньги, которые она у меня украла, – отказался я.

Тогда я потерял около двух миллионов рублей собственных денег. Для меня это была колоссальная сумма. На нее можно было купить две квартиры, а мы с женой все еще жили в съемной квартире. Бизнес еще набирал обороты. Жене я тогда ничего не сказал. Ее подход к деньгам все же отличался от моего. Потеря двух миллионов оказалась бы для нее сильным психологическим ударом. Ей же надо было заботиться о нашей семье.

Горевать не имело смысла. Всё, что я мог сделать в рамках закона и совести, я сделал. Поэтому оставался только один вариант – отработать. Не просто вернуть потерянное, но получить больше. Ведь когда-то в службе судебных приставов мне уже удалось вернуть потерянное. Добровольно я создал себе жесткий, даже аскетичный режим. Ограничил себя в любых развлечениях, выходных, отпуске. Да, я не служил в армии, но сейчас устроил себе настоящую муштру. Только дисциплина и работа, ничего лишнего. Даже когда казалось, что на сегодня сделано всё запланированное, одергивал себя: «Нет, Илья, на часах еще четыре, а ты работаешь до шести». Открывал записную книжку и начинал звонить клиентам.

Я решил для себя, что каждый день вырабатываю не на 100, а на 102-103%. Казалось бы, разница незначительная. Но это в день. А перемножьте на неделю, месяц, год. Такая самоотдача очень помогла мне в жизни. Ты можешь добиться гораздо большего, если в такие моменты, когда кажется, что больше нет работы, не остановишься и продолжишь действовать. Чрезмерная активность поможет существенно продвинуться вперёд. Именно эти чуть-чуть являются переломными, именно эти переработки первые годы существования бизнеса дают колоссальные прорывы.

Признаюсь, я никогда не был изобретателем. Однако у меня действительно хорошо получается адаптировать чужой опыт и идеи. К примеру, прочитал книгу или статью в профильном журнале. Нашел для себя интересную информацию или методику. И сразу пытаюсь ее применить. Посмотреть, что называется, в деле: пойдет или нет? От многого пришлось отказаться, но гораздо больше полезных идей, в конце концов, нашли применение в бизнесе. Потому что залогом его развития являются не размышления, а действия. Не раз приходилось видеть людей, читавших те же книги, участвовавших в тех же форумах и тренингах. Они тоже получали какие-то знания, какой-то заряд. Но многие из них ничего не использовали и даже не пытались внедрить в свой бизнес.

Для меня это было странно. Как если бы я пришел в свою секцию по боксу, и тренер сказал мне: «Поработаем сегодня над кроссом». Я соглашаюсь и, выходя на ринг, продолжаю бить левым хуком. Просто потому, что раньше у меня несколько раз получалось выиграть этим ударом. Ничему нельзя научиться без практики. Какую бы мотивационную книгу ты ни прочитал, какой бы крутой тренинг ты ни посетил – всё, что ты вынесешь оттуда, будет не более чем информацией. Твоим собственным знанием эта информация может стать только на практике.

Моя аскеза не прошла зря. Украденные у меня два миллиона многократно удалось компенсировать всего лишь за год. Именно тогда я полностью поднял бухгалтерское направление. Перестал ли я после той истории доверять людям? Нет, но для себя выработал жесткое правило: любая передача денег подкрепляется на бумаге, а не на словах. Даже когда в долг просили проверенные жизнью друзья, я озвучивал этот принцип. И они относились к нему с пониманием. Не исключаю, что этот подход позволил мне не раз сохранить дружбу, но и вернуть деньги.

И это были далеко не все подарки, которые подарил мне этот кризис. После того как я расстался с Олесей, то обратил внимание на Галину, которая пришла работать вместе с ней обычным бухгалтером. Я назначил ее на руководящую должность, хотя никаких особых управленческих навыков у нее не было. Но благодаря своему трудолюбию и чувству справедливости, она достигла сегодня очень больших высот, так как количество клиентов, находившихся на постоянном бухгалтерском обслуживании, доходило до 900 человек. Она стала моим партнером. И сейчас Галина возглавляет весь финансовый блок ГК «Бизнес-Гарант». Когда я окончательно выйду из оперативного управления, возможно, именно Галина Мельник будет исполнительным директором всей группы компаний «Бизнес-Гарант».

В этот же период я открыл коллекторское агентство. Благодаря моему опыту работы в службе судебных приставов я хорошо разбирался в этой теме. Нужно сказать, что за все годы существования моего бизнеса я всегда с большим уважением относился к людям, которые приходят к нам с госслужбы. Именно так вышло с моим партнером по этому направлению Алексеем Филимоновым. Он так же, как и я, работал в отделении по особым производствам. Благодаря его системности, моему стратегическому мышлению и нашим общим знаниям мы очень быстро подняли коллекторское агентство.

Будучи молодым предпринимателем, я хотел чувствовать уверенность в завтрашнем дне, иметь надежную опору. Тогда я сформировал для себя три принципа. Первый – инвестировать часть прибыли в коммерческую недвижимость. Второй – если я продаю недвижимость, то вырученные деньги я снова вкладываю в недвижимость и не достаю из этого бизнеса ни копейки. Здесь для меня оказалась поучительной история про предприятие «ИРИСА». Третий – это универсальность помещений. Например, если помещение отлично подходит под супермаркет, то смогу ли я сохранить доходность данного объекта за счет другого арендатора? Отбор проходят только многофункциональные помещения. Я всегда думал о том, что если в этом помещении не будет моего офиса, смогу ли я без проблем сдать его в аренду. В тех помещениях, которые я приобретал, я открывал свои офисы и был спокоен насчет того, что если офис закроется, то я легко смогу сдать в аренду эти помещения или продать. Никаких особых знаний у меня не было. Просто я решил вкладывать деньги в «гибкие» варианты, чтобы минимизировать риски.

«Корова, которую я не дою». Так я негласно назвал это свое предприятие. Я вкладывал деньги и многие годы даже не знал, сколько их в конечном счете у меня в этом деле.

Для меня это была психологическая подушка безопасности, которая давала мне возможность постоянно рисковать и запускать новые направления в бизнесе. Это было сродни ощущению, которое я испытывал у бабушки, когда видел ее полные зерна мешки. Это совпало с моей ментальностью сохранения. В моменте я поменял свои интерпретации и превратил стратегию сохранения в стратегию процветания. У многих из моих сотрудников были собственные квартиры, я покупал новые офисы, в которых делал дорогостоящие ремонты. А сам жил в съемной квартире. В какой-то момент моя жена спросила:

– Как так?! Почему твои сотрудники работают в помещениях, где ремонт лучше, чем мы живем? У нас даже нет квартиры!

– Ну, Лена, так надо, просто поверь. Это важно для бизнеса! – успокаивал я.

Я благодарен своей супруге, что она в тот момент доверилась мне и никогда не упрекала меня за отсутствие комфорта. В тот момент для меня было принципиальным формировать точку опоры. Я уже привык работать в режиме личной экономии и вполне довольствовался тем, что имею. Я не то чтобы не жировал, я даже не особо задумывался о том, сколько же у меня денег. Даже личного водителя пришлось нанять лишь когда старшую дочь надо было отвозить в школу и на тренировки. Помогало и то, что в нашей семье не было культа золотого тельца. Даже сейчас, когда для этого всё есть, жена не просит покупать ей что-то сверх меры: дорогие украшения, автомобили или другие атрибуты состоятельной женщины.

Деньги – это опора. Для любого человека, не только предпринимателя, важно то, как он относится к деньгам. Кто-то в обращении с ними показывает легкомысленность, кто-то – скупость и стяжательство. Сами по себе деньги не должны быть самоцелью и той причиной, по которой ты просыпаешься каждое утро и раз за разом покоряешь новые вершины. Это лишь эффективный инструмент. Опыт и знания можно сравнить с лыжами. А финансовые резервы – с палками. Они помогают с уверенностью отталкиваться и двигаться вперед. В какой-то момент – удерживать равновесие. Но деньги – не более чем опора. Ведь было бы странно, если бы не ты выбирал направление, а лыжные палки указывали, куда тебе двигаться.

Так как я занимался вопросами недвижимости и были подходящие сотрудники, пришло и решение: расширить нашу группу компаний еще одним направлением. К тому же у части клиентов возникала необходимость в покупке новых площадей или обмене имеющихся. А ведь мы стремились быть своеобразным супермаркетом для бизнеса, в котором можно найти все. Так, в итоге, «ГК Бизнес-гарант» приросла агентством недвижимости.

Однако кризис 2008-2010 годов в большей степени затронул застройщиков и рынок жилья, на котором возник дефицит спроса, спровоцированный всеобщей паникой. Покупатели ждали обвала цен, продажи встали, а среди застройщиков начался глобальный передел рынка. Однако того коллапса, который произошел в 98-м, уже не было. Падение цен довольно быстро отыграли, а на рынке остались те, кто обладал достаточной мобильностью и сумел перестроиться. Мы же в тот период сосредоточились, в основном, на работе с жилой недвижимостью.

Признаюсь, не раз у меня возникало желание бросить это направление. На тот момент в Самаре действовало порядка 450 риэлтерских агентств – это огромная конкуренция. А наша доходность едва достигала 3-5% от общей доходности компании при колоссальных затратах. Умом я понимал: силы и средства, что я вкладываю, не дают желаемого результата. Хотя новые крупные направления всегда было непросто развивать: на точку безубыточности по первым направлениям мы выходили быстро, а здесь застряли надолго. Такая ситуация продолжалась примерно три года. Соблазн отказаться от работы с недвижимостью был тогда велик. Но что-то меня постоянно останавливало.

Интуиция – ключевая черта, которая должна быть у предпринимателя. Понимание того, что даже вопреки обстоятельствам у тебя есть силы, есть желание сделать то, что задумал. Человек, занимающийся бизнесом, должен в какой-то степени обладать здоровым авантюризмом. «Под лозунгом "Осторожность прежде всего" нельзя выиграть войну», – говорил Уинстон Черчилль. Своей интуиции я привык доверять и пошел на риск, вопреки голосу разума и сторонним советам избавиться от убыточного бизнеса. Сейчас я понимаю: если твое сознание пока не видит решения проблемы, это не означает, что мозг его не ищет. И я оказался прав, отказавшись закрывать нерентабельное направление.

В 2013 году я начал думать, как нам отстроиться от всего рынка жилой недвижимости. Как создать уникальный для рынка продукт в этой сфере. Тогда мы нашли партнеров, которым нужна была наша помощь в продаже квартир в строящихся комплексах. Именно тогда мы придумали создать удаленный отдел продаж у застройщика и оказывать юридическое и бухгалтерское сопровождение. Когда мы вывели его на рынок, то нам удалось взять семь жилых комплексов на эксклюзивную продажу, за счет чего рентабельность проекта моментально взлетела.

Поэтому если раньше я вкладывал в коммерческую недвижимость, но не управлял ей, то с приходом моего партнера Дмитрия Новикова мы начали активно предлагать услуги по продаже и аренде коммерческой недвижимости и зарабатывать на этом направлении. Однако для этого потребовалось пройти пятилетний путь, полный личных сомнений и противоречий. Нам удалось понять все премудрости инвестирования и владения коммерческой недвижимостью, благодаря чему мой капитал ежегодно увеличивается на 25%. Плюс мы с коллегами активно сотрудничаем с нашими клиентами и стабильно обеспечиваем им доходность от инвестирования в недвижимость. В итоге сегодня недвижимость приносит больший доход, чем основные направления моей компании. Хотя изначально этого даже не предполагалось. Почему так произошло? Слагаемые простые: упорное желание достигнуть поставленную цель. И как результат: стоимость недвижимости, находящейся сегодня в моей собственности, оценивается более чем в миллиард рублей.

Однажды, впервые за долгое время, я решил сам провести интервью по трудоустройству. В беседе с одной из кандидаток я спросил ее:

– Почему вы хотите работать у нас?

– Потому что вы самая крупная и успешная компания в области, – не растерявшись, ответила мне девушка.

Конечно, приятно было такое услышать. Но мне захотелось лично проверить ее слова, и я стал анализировать рынок. Первое, что понял: у нашего ближайшего конкурента был один офис. У нас – уже четыре, на подходе пятый. Тогда я переключился на объемы. По всем показателям мы превосходили довольно крупную и успешную компанию в два или три раза. «Бизнес-Гарант» превратился из маленькой лодки в огромный корабль, рядом с которым конкуренты выглядели мелкими и неубедительными. А ведь когда я только открывал свой бизнес, я даже не думал о лидерстве. Я просто хотел быть юристом, зарабатывать деньги и работать в свое удовольствие.

Компания продолжала расти. И если миссия «Бизнес-Гаранта» была уже понятна всем, то пришло время задаться вопросом философии. По сути, под одной крышей находились совершенно разные люди, задействованные в разных бизнес-процессах. У бухгалтерского центра была одна мотивация, у коллекторов – другая. Как и риэлтерское сообщество, со своими морально-этическими нормами и системой ценностей. Поначалу я считал, что мой пример, мое отношение к бизнесу станет моделью для остальных сотрудников. Они будут перенимать мои ценности и подход к работе. Даже людей в команду я фильтровал по этому принципу – попадают они со мной в резонанс или нет.

На размышления о правильности такого подхода меня натолкнул случай. Для меня всегда принципиально было действовать и достигать. Будь то спорт или бизнес. Такие же лидерские качества я хотел заложить в свою дочь Анастасию. Поэтому никогда не делал ей поблажку на возраст, не поддавался, даже играя в футбол. Однажды во дворе мы играли в футбол в одной команде. И мяч случайно прилетел ей прямо в живот. Дочь упала. Сколько раз в детстве мне прилетало вот также – в живот или в лицо. Выдохнул и играю дальше. А моя дочь продолжала лежать на земле. Я подбежал к ней.

– Настя, вставай! Ну чего ты разлеглась?

– Папа, я не могу. Мне больно!

Она посмотрела на меня глазами, полными слез. И вот тогда я задумался о своём перфекционизме. Начиная с 15 лет я постоянно боролся. Я привык выживать и сносить все удары, вставать и идти дальше. Делать, делать и делать. Я ждал, что люди рядом со мной будут такими же крепкими. И вот сейчас мой ребенок плачет. Так всегда ли я прав? Всегда ли другие должны и могут наравне бежать со мной? Давай-давай, вперед, не отставай! Ведь мои ценности и принципы были выкованы именно теми ударами, что наносила моя жизнь. С каких пор я счел себя примером для близких, для сотрудников, для бизнеса в целом?

Я не любитель рефлексии, как может сейчас показаться. В своих чувствах и эмоциях я выбираю простоту и не строю сложных и витиеватых конструкций. Но речь идет уже о логике, о мышлении. Первые десять лет я практически не задумывался, что все в бизнесе завязано на мне. Дай я себе поблажку или случись что со мной – всё начнет разваливаться. А меж тем мой бизнес – это тоже, в своем роде, живое существо. И я несу за него ответственность, как создатель.

Потеря мамы в ещё юном возрасте всегда будет для меня страшным ударом. Но и он не смог меня сломить, забрав волю к жизни. Я думаю, главная миссия родителя – научить своего ребенка быть самостоятельным. Сперва мы учим его стоять и ходить. Расставляем в комнате стулья и, затаив дыхание, смотрим, как он с каждым разом все увереннее шагает от одного к другому. Затем, день за днем, год за годом, мы стараемся привить ему те ценности, которые мы считаем верными. Которые доказали свою жизнеспособность. И всё это лишь для того, чтобы потом он сам мог повторить этот цикл.

«Бизнес-Гарант» я считаю живым организмом. Это настоящая сыгранная команда. Ситуации на поле бывают разные, и успех зависит от того, как каждый игрок проявит себя. Вовремя примет передачу или поможет в наступлении. Диверсификация оказалась очень полезной. Уже успешные направления прикрывали новые, давая им возможность развиваться. В кризисы, когда шла просадка, плечо подставляло коллекторское агентство, набирая обороты за двоих-троих игроков команды. Сейчас у меня, прямо как в футболе, одиннадцать направлений услуг, взаимодополняющих и поддерживающих друг друга. Одиннадцать игроков в моей команде.

С самого основания «Бизнес-Гаранта» я был играющим тренером. С годами, когда бизнес расширялся, появлялись партнеры, бравшие на себя управление тем или иным направлением. Один из четырех столпов менеджмента – делегирование. Как мне кажется, это самый сложный навык для освоения. Потому что сперва нужно научиться подбирать в команду единомышленников. И все же, даже когда я передавал полномочия партнерам, я хотел оставаться полезным игроком на поле.

Делегирование – это не просто инструмент управления. Это показатель зрелости и опыта. Ты не просто даешь человеку задание, которое нужно выполнить. Ты наделяешь его частью своих полномочий и ответственностью. И без доверия это сделать невозможно. Вот почему делегирование порой бывает освоить сложнее, чем планирование, мотивацию и контроль вместе взятые. Однако, научившись разделять свою власть с партнерами и сотрудниками, ты получишь в свои руки «секретное оружие» успеха.

Даже сейчас, когда весь бизнес под партнерским управлением, есть две сферы деятельности, которые я продолжаю контролировать лично: финансы и реклама. С первым все понятно – это индикатор успешности моей компании, пульс, на котором я всегда держу руку. Но почему я захотел курировать маркетинговые коммуникации?

В начале пути у меня просто не было выбора. Мы – начинающая юридическая компания, снимаем небольшое помещение в торгово-офисном центре. В Самаре уже работает более двухсот серьезных фирм схожей направленности. Есть среди них настоящие мастодонты, а весь мой штат – это два человека. И еще есть огромное желание и упорство работать. Надо искать и завлекать клиентов. Имеющаяся на руках база – это важно, но необходимо обеспечить ее расширение. Тогда я вспомнил, как в студенчестве раздавал бесплатные газеты у станции метро. Поэтому первым делом я дал рекламу в газете, указав свой собственный номер. Отдача была, но мизерная. Не та целевая аудитория. Ведь редкий предприниматель в поисках квалифицированного юриста будет смотреть газеты с объявлениями. А участь большинства бесплатной рекламной макулатуры – оказаться в мусорке.

О том, что такое маркетинг, зачем он нужен и как работает, я тогда понятия не имел. Время от времени слышал это модное словечко. Зачастую еще и с неверным ударением. Но даже не зная основ, я логически понимал: если что-то уже есть на рынке – оно работает. Значит, надо брать на вооружение. А по возможности и улучшать. Помню, как-то в середине рабочего дня я застрял в пробке. Вот и время подумать. Я начал оглядываться по сторонам. Рассматривать скучающих или нервничающих водителей. Ведь любой из них мог быть моим потенциальным клиентом. Тогда я и обратил внимание на штендеры у дороги. Интересное решение, стоит попробовать. В тот же день я нашел нужную компанию и сделал пробный заказ. А сам сел над городской картой и начал вспоминать, где в городе часто возникают пробки.

Забрав первые штендеры и погрузив их в машину, я сам поехал по заранее выбранным точкам и начал их расставлять. Не прошло и пары дней, как телефон уже разрывался от звонков. С тех пор каждые выходные я забрасывал в машину новые штендеры, тросы и замки и развозил их по городу. Реклама была разная: регистрация, ликвидация, юридическое обслуживание, бухгалтерия и тому подобное. Дальше – больше: штендеры уже просто не помещались в мою машину. Пришлось нанять «ГАЗель» и людей, которые будут заниматься установкой. Я только указывал им точки. В какой-то момент в Самаре их за раз стояло уже порядка сотни. Так плотно заниматься этим направлением я уже не мог, поэтому нанял человека. И только давал ему чёткие инструкции. Вплоть до того, под каким углом на конкретном перекрёстке должна стоять наша реклама. Порой звонили по телефону и уточняли:

– Это вы заставили штендерами весь город? Зачем?!

– Да, это мы. Приходите на консультацию и узнаете.

И, знаете, люди шли. Тех, на кого действовала наша реклама, я условно разделил на две категории. При этом мы работали со всеми.

– Ребята, вы весь город засрали своими штендерами, – говорили одни.

– Да, возможно, переборщили. Вот, пожалуйста, подписывайте договор, – отшучивались мы.

– Ребят, на таком-то перекрёстке ваш штендер грязный стоит, почему не помоете?

– Спасибо, конечно, помоем. А пока поставьте свою подпись на оказание услуг здесь, – протягивали мы бумаги.

Рекламный рынок Самары в 2007 году был спонтанным и хаотичным. И практически никак не регулировался. Реклама лепилась везде, порой без всяких норм и правил. Логично, что долго так продолжаться не могло. В какой-то момент с бесхозными штендерами по всему городу стали бороться коммунальные службы. Приезжали и забирали. А районные администрации выписывали бумаги за несанкционированное размещение конструкций. Теперь каждый штендер требовалось долго и нудно согласовывать. Нас постоянно штрафовали, но я с легкостью от этого отбивался. Дело в том, что все заявления писались на руководителя ООО «Бизнес-гарант». А такого юрлица уже не существовало – было ООО «Группа Компаний "Бизнес-гарант"».

Мы держали оборону вплоть до 2011 года. В какой-то момент мы начали расставлять штендеры, а их убирали через три-четыре дня. Затем они начали исчезать практически сразу. Продолжать эту войну с коммунальными службами было экономически необоснованно. Тем более, что на смену небольшим штендерам у дороги пришли огромные билборды. Я решил включиться в это дело. Как сейчас понимаю, стоило сразу довериться профессионалам. Тогда я не просто вложил свои деньги в печать и размещение плакатов. Нет, я заказал изготовление рекламных конструкций: сам железный каркас с плитой и щитом. Стоимость одного билборда была в районе 100 тысяч рублей. Я потратил порядка 2,5 миллионов – в то время для меня это были уже не такие большие деньги. Помня об истории со штендерами, я нанял людей, которые согласовывали с районными администрациями места размещения этой рекламы. Процедура шла хорошо, но в какой-то момент поменялось законодательство и узаконить их окончательно у нас не получилось. Ко мне приехали из ГАИ. Сказали просто: «Убирай». Часть билбордов уже демонтировали и увезли на штрафстоянку. Получается, я вложил деньги в груду железяк у себя на складе.

Узнав о ситуации, ко мне приехал Олег – владелец крупной компании по продаже наружной рекламы. Между нами состоялся примерно такой разговор:

– Илья, слышал про твою проблему. Есть предложение: я забираю твои билборды. Деньги сразу отдать не смогу, поэтому предлагаю бартер.

– Твое предложение? – Я, конечно, понес убытки, но хотелось их компенсировать с меньшими потерями.

– Один билборд на месяц – десять тысяч. Ну и сам считай, как тебе будет выгодно: либо охват, либо сроки.

– Знаешь, Олег, такой вариант мне не подходит. Но есть идея, которая, думаю, устроит нас обоих. Я езжу по городу и вижу, что многие ваши щиты подолгу стоят пустыми. Давай тогда так. Ты продаешь мне месячную рекламу на всех пустых площадях, но по три тысячи? И мы оба в плюсе.

Предложение Олега было очень выгодным. Цена в десять тысяч за билборд была и так ниже рыночной примерно на 30%, но я решил, что из этой ситуации можно извлечь еще больше пользы. Так началась вторая рекламная волна «Бизнес-Гаранта». Этот кризис обернулся для меня самым настоящим подарком. Пять лет мы работали с Олегом сначала по бартеру, а потом за деньги, и это позволяло мне иметь эффективную рекламу за очень небольшие деньги. Порой в Самаре было до 50 наших билбордов. Они были буквально в любой точке города. Складывалось ощущение, что это огромная компания, которая не жалеет денег на рекламу. Наверное, хорошая, раз так у них идут дела. К нам приходили клиенты и спрашивали: «Да кто вы вообще такие? Какой у вас рекламный бюджет, чтоб заставить билбордами весь город?!» Я, конечно, делал важный вид и отвечал что-то вроде: «Да, мы такие». По факту, на наружную рекламу мы тратили в месяц только 100-120 тысяч. С Олегом мы работали долго, и у меня был доступ к эффективной рекламе за небольшие деньги.

Под конец 2017 я понял, что наружная реклама окончательно перестала быть результативной. Но к этому времени популярность компании не только в Самарской области, но и за ее пределами была уже высокой. Ни одна юридическая фирма не выставляла столько наружной рекламы. Я хотел быть лидером, потому что понимал, что клиенты идут к тем, кто узнаваем.

Наступила цифровая эра. Параллельно, начиная с 2008 года, я вкладывался в интернет. У нас было несколько сайтов. Мы всегда проводили апгрейды. В этом смысле мы тоже доминировали в интернет-пространстве. Тогда мы плотно сотрудничали с интернет-агентством «Сабит» и его руководителем Виталием Дюндиком. Да, мы и до этого вкладывали средства в контекстную рекламу Google и Яндекса, но этого было мало. Я начал активно сёрфить по интернету в поисках решений. Читал и смотрел мнения экспертов и блогеров, раз от раза натыкаясь на слово "digital".

В марте 2018 года у меня состоялся разговор с отделом маркетинга, который был не из простых. Тогда в нем работало четыре маркетолога, которым я должен был объяснить, что мир вокруг нас стремительно меняется, и если мы сейчас не начнем делать то же самое, вы оглянуться не успеете, как наш бизнес окажется на задворках. Вы – профессионалы, знаете и пользуетесь инструментами классического маркетинга. Однако прежних компетенций уже недостаточно: далеко не все они работают или работают, но не так. Пришло время меняться и учиться. Надо пересобрать себя как профессионалов, или нам придется расстаться. Я смотрел в их озадаченные лица, но в глазах многих видел понимание. Действительно, мы активно пользуемся «цифрой» во многих сферах жизни, но не в своей работе. А если и применяем, то самый малый и простой инструментарий. И раз уж я призываю своих сотрудников к профессиональной трансформации, то, в первую очередь, должен начать с себя.

21 мая 2018 я зарегистрировал свой YouTube-канал «Дело жизни». Чуть позже я обязательно расскажу обо всех бонусах и недостатках публичности. Изначально моей мотивацией было показать людям свое лицо. Выйти к ним с открытым разговором о себе, о моей компании, о бизнесе в целом. За все время существования «Бизнес-Гаранта» вокруг компании ходило немало кривотолков. Наверное, сыграла роль и моя госслужба с ее неоднозначными моментами. А еще мне приписывали связи с криминальными структурами. Ходили слухи, что мы – аффилированная силовикам контора. В наступившую эпоху публичности и блогерства брендом становятся не только компании.

Вся стратегия нашей компании основана была на поиске рекламных инструментов, которые мы можем использовать по-максимуму. Сначала это были штендеры, потом билборды, которых у нас было больше, чем у конкурентов. А сейчас мы обратили внимание на YouTube, где мы можем быть лидерами, но только в бизнес-контенте. Тогда я понял, что наш маркетинг и реклама не справляются с задачами сегодняшнего дня. Сегодня люди доверяют людям. Твое лицо и личность могут кратно повысить авторитет твоего бизнеса. Доверие строится на репутации человека и его личном бренде. Люди-бренды без особых усилий выстраивают коммуникации с аудиторией и получают ее лояльность.

Можно было действовать по-старому, опираясь только на раскрученный бренд «Бизнес-Гарант», но это будет не так эффективно, как если это делать со мной. Плюс ко всему год назад у меня появилась потребность в трансформации. Я понял, что хочу развиваться и развивать людей вокруг себя. Свободное плавание началось, когда я четко осознал свои цели и начал действовать в соответствии с внутренним запросом. Какие бы кризисы не случались в моей жизни, я не желал идти против себя, жертвовать своими ценностями и принципами. Желание открыть собственный бизнес было одним из проявлений этой внутренней свободы. Желание развивать этот бизнес так, как подсказывала мне моя интуиция, и не идти на поводу у обстоятельств было развитием этой свободы во мне.

Глава 5. «Бесхозная курица»

В любом бизнесе рано или поздно возникают кризисы. Это неизбежно. Одни кризисы вызывают в компании бурю, другие – быстро или медленно затягивают на дно. И в этот момент дело вашей жизни может просто прекратить свое существование. Как и ваша дальнейшая судьба окажется под большим вопросом. Кризисы, в каком-то смысле, это тоже конкуренты. Они бросают нам вызовы, проверяют на прочность.

Любой бизнес начинается с риска, что твоя идея окажется ошибочной, а предприятие – нежизнеспособным. Мысль о неизбежности рисков должна каждый день сопровождать предпринимателя, даже когда кажется, что ты прочно стоишь на вершине успеха. Почти как в Бусидо – «постоянно помни о смерти». И это очень полезная привычка – никогда не забывать о рисках. Малкольм Форбс, издатель одноименного журнала, приводил простой пример. Когда ты едешь на мотоцикле, то в случае аварии шанс получить серьезные травмы гораздо выше, чем будь ты в автомобиле. С другой стороны, ты постоянно об этом помнишь и во всех смыслах становишься более осторожным и собранным. Порой люди засыпают за рулем автомобиля, но никогда – на мотоцикле.

Когда я стал юристом, то прекрасно понимал: по роду деятельности мне не раз придется оказываться на грани добра и зла. И никогда не сомневался – в нашей практике неизбежно будут попадаться «щекотливые» дела. Конечно, решать мы их будем исключительно в правовом поле, следуя букве закона. Но я уже прошел большую школу госслужбы, сам когда-то имел «корочку», поэтому понимал: рано или поздно мы можем вызвать интерес у людей в погонах.

На протяжении всей деятельности моей компании я был как тот самый ездок на мотоцикле: никогда не расслаблялся и старался быть предельно аккуратным в деловых вопросах. Мы оказываем услуги слишком большому числу бизнесменов, и наша миссия звучит как «мы решаем проблемы клиентов». Какими бы эти проблемы ни были. Всего в моей компании было 10 обысков. Большинство – посредственные и быстрые. В каких-то случаях мы догадывались, что они могут произойти по тем или иным причинам. В иных случаях это был совершеннейший беспредел.

В 2008 году мне позвонил один знакомый и сказал, что у него есть друг, который находится в отчаянном положении, и очень просил с ним поговорить. Наша первая встреча прошла в его автомобиле, потому что ехать к нам в офис он категорически отказался. Было видно, что он очень сильно чего-то опасается. Как выяснилось позже, он подозревал, что за ним ведется слежка. Человек очень волновался, рассказ его был сумбурным.

Дело было в том, что в Поволжье он был дилером крупнейших брендов по продаже строительных материалов. В какой-то момент он взял кредит в Волго-Камском банке, дав им откат за его получение. Но тут случился экономический кризис, и весь бизнес начал разваливаться. Проблемы с поставщиками, проблемы с банком, который начал очень серьезно на него наезжать. Я видел, что это был настолько глубоко порядочный человек, что не мог не платить, для него вся эта ситуация была огромной болью. Из-за повышенных моральных обязательств он даже было думал на себя наложить руки.

Забегая вперед, скажу, что мне еще не раз представлялся случай общаться с людьми, попавшими в подобный «переплет». В схожей ситуации в 2013–15 годах оказались многие самарские предприниматели. На успешность и живучесть бизнеса влияет масса факторов. Это и личностные, субъективны – быстрота мышления и деловая хватка. И вполне объективные – общая ситуация на рынке, появление и поведение конкурентов, соотношение спроса и предложения и многие другие. Но в этом и без того сложном уравнении есть еще одна переменная, которая именно в России может оказать решающее воздействие на результат. Я говорю о политических рисках.

Весной 2012 года, после того как губернатор Самарской области Владимир Артяков подал в отставку, на его место тут же был назначен Николай Меркушкин. Для уроженца Мордовии Самара была хоть и близким географически, но совершенно чужим городом. Хотя управленческий опыт у него был солидный – родной республикой Меркушкин бессменно управлял 17 лет. За такое время он явно оброс большим количеством связей и интересов именно с мордовским бизнесом. Его же он продвигал и на новом месте, не особо заботясь об интересах местных предпринимателей. Вот один из примеров того, как это делалось.

В начале 10-х в Самаре на условиях софинансирования из регионального бюджета запустилось несколько очень крупных девелоперских проектов. На вскидку могу назвать строительство ледовой арены и Дома Правительства. Многие проекты были согласованы и запущены еще при Артякове. Когда его приемник Меркушкин окончательно освоился в новом кресле, он урезал бюджетное финансирование всем крупным стройкам на 30-40%. Это решение, вольно или невольно, выбило почву из-под ног у многих игроков строительного рынка. И речь не только о самих девелоперах, но и об их поставщиках и подрядчиках. Когда падают мастодонты, запускается реакция «домино», захватывающая не только крупный бизнес, но и небольших предпринимателей. В 2014 году мы активно занимались тем, что помогали многим компаниям справиться с нанесенным ущербом, но единственным инструментом для них было банкротство, которое важно было провести с наименьшими потерями для собственников и менеджмента компании. Некогда успешные лидеры рынка стали заложниками политической ситуации, которую просчитать в России фактически невозможно, и важно, чтобы они прошли путь банкротства с наименьшими потерями для себя и могли бы в дальнейшем строить свои бизнесы и помогать обществу. А ведь им пришлось пройти через многое: суды, полицию, банки, следственный комитет, и я рад, что многие сейчас являются успешными людьми, занимают высокие должности, и, возможно, кризис стал для них подарком.

Но пока в 2008-м году мы сидели в моей машине с бизнесменом, угодившим между молотом и наковальней. На заднем сидении плакала его жена. Я сразу успокоил его, сказав, что мы непременно решим его проблему. Скорее всего, это будет не быстро, и не всегда решение подобных вопросов проходит в морально-этическом ключе, но это жизнь, и обстоятельства могут быть самыми разными. Я пообещал, что наша компания подставит ему плечо, и мы вместе будем бороться с банком, политика которого была во многом некорректна.

Когда он брал кредит, то дал откат порядка 20%. Плюс ко всему на протяжении семи лет обслуживал этот кредит, и тем не менее банк не проявил к нему лояльность и не пошел на встречу. Изучив всю документацию по делу, мы поняли: продав все до последнего, он сможет выплатить в лучшем случае половину кредита и вообще не рассчитается с поставщиками. Тогда мы предложили ему вариант обанкротить компанию, вывести дебиторку и создавать параллельно бизнес с нуля. Наблюдая за нашими действиями, банк пишет на клиента и на нас порядка шести или семи заявлений о возбуждении уголовного дела.

О том, что в моем офисе вскоре будет обыск, я получил предупреждение от одного своего знакомого. Накануне он заехал ко мне в ресторан, где я праздновал свой день рождения, и сообщил мне эту новость, которая напрочь отбила мне все настроение. Уже в ночь я попросил некоторых сотрудников приехать и поменять технику. К тому моменту на складах было порядка пятнадцати резервных компьютеров. На следующий день у нас обыск, вывезли вообще всё. Это был такой «привет» от Волго-Камского банка, известного в Поволжье как полубандитская организация. Они были первыми, кого в 2013 году лишили лицензии за схему легализации обналички.

Мы не сдались и не оставили клиента. Дело длилось порядка трех с половиной лет, на протяжении которых он рассчитался со всеми поставщиками деньгами, которые принес параллельно созданный бизнес. У него не было юридических обязательств платить, но он сделал это в силу своей крайней порядочности. Причем точно такое же доверие и мы оказали ему, потому что работали с ним по постоплате. Сегодня у него даже есть собственное производство, и он уже много лет находится у нас на юридическом и бухгалтерском обслуживании. И таких историй у нас очень много.

Как охарактеризовать здесь нашу деятельность? Вроде бы мы помогли человеку выйти из этой непростой ситуации и не платить. Но политика банка была такова, что они сами не дали ему возможность решить свои вопросы, а просто начали его «мочить». Со всеми остальными он рассчитался по собственному желанию, хотя предписаний к этому уже не было. К нам приходят люди с разными проблемами, и мы прекрасно понимаем, что, решая их вопросы, мы попадаем в определенную зону конфликтов.

Да, мы достаточно активно занимались закрытием компаний. Но еще больше мы открывали. За один только 2007 год, когда у нас прошел первый обыск, мы помогли зарегистрировать порядка 1200 предпринимателей и юридических лиц. Всегда работали по доверенности. По сути, это был конвейер. За все 13 лет работы нашей компании ежегодно, в среднем, мы помогали с регистрацией 1700 юрлиц. Самый пик пришелся на 2015-й год – 2300. Сами можете представить, какой это большой поток: регистрация 5-7 юридических лиц каждый день! Понятно, что их дальнейшую деятельность мы практически никогда не отслеживали, если они не становились нашими постоянными клиентами. В конце концов, мы оказывали деловую услугу, а не были нянечками в детском саду.

Поэтому ответственности за то, как идут дела у того или иного бизнеса, зарегистрированного с нашей помощью, мы не несли. Однако если какая-то фирма вызывала вопросы у правоохранительных органов, те начинали проверять ее историю с момента учреждения. И натыкались на нас, работавших по доверенности. Более того, начинающим предпринимателям мы не раз оказывали услугу, предоставляя им юридический адрес для корреспонденции – для этого у нас имелся свой временный офис. Снимать и тем более строить собственный на ранних этапах бизнеса могли себе позволить немногие. Уже уверенно встав на ноги, такие предприниматели меняли юрадрес самостоятельно. Всё строго в рамках закона, но у силовиков, увы, это могло вызывать подозрения.

И вот однажды к нам в офис таки приехали сотрудники, тогда еще милиции. Они довольно быстро обрисовали ситуацию: мы якобы были причастны к открытию одной проблемной компании, к которой у них был интерес. Поэтому сейчас люди в форме приступят к поиску и выемке всего, что хоть как-то связано с той фирмой. Что, конечно, было странно: затевать полноценный обыск вместо того, чтобы просто вызвать меня к себе для дачи разъяснений. Работали ребята быстро и грубо: забирали компьютеры, без особого разбора закидывали папки с документами в огромный мешок. Работа попросту встала – у нас изъяли половину техники и, самое главное, сервер.

Искомые документы тогда так и не нашли. Просто потому, что их никогда и не существовало. Чтобы обыск не оказался бесполезной тратой времени и сил, нам все-таки надо было что-то «пришить». Поэтому изъятые компьютеры стали проверять на наличие нелицензионного софта – это тоже повод для возбуждения дела. Не скрою, правоохранительные органы тогда не чурались и «грязных» приемов. Напомню, что был 2008 год. Сейчас ситуация кардинально изменилась. Так, на допрос вызвали одного сотрудника. Ему прямо сказали: «Нам нужны показания на Руднева. Начинай рассказывать, чем незаконным он занимается. Иначе через пару минут мы найдем у тебя в кармане наркотики. Так что отсюда ты поедешь прямиком в тюрьму». Алексей – парень не робкого десятка, и, несмотря на столь жесткий и откровенный прессинг, он отказался давать «нужные» показания. Ничего не оставалось, как просто его отпустить. По своей практике знаю, что большинство угроз носят именно психологический характер. Чтобы быстро сломать человека. Но, как правило, дальше обычного запугивания дело не идет, если на человека реально ничего нет.

Однако меня эта ситуация настолько потрясла, что я, набравшись наглости, поехал прямо к одному из руководителей управления по налоговым преступлениям.

– То, что сейчас происходит, это уже беспредел, – начал я прямо с порога. – Сперва вы изымаете документы и оборудование. Сейчас работа моей компании полностью парализована. Но вам и этого мало. Теперь вы вызываете моих людей и в открытую угрожаете. Требуете дать липовые показания на меня, на компанию.

От такого напора он даже немного опешил. Но достаточно быстро собрался:

– Вы же понимаете, что занимаетесь незаконной деятельностью?

– Какой?

– Например, закрываете одни компании. Регистрируете новые, с непонятным содержанием.

– Хорошо. Давайте перейдем от абстрактных формулировок к конкретным фактам. Какие именно нарушения вы выявили?

Помню, мы проговорили около часа. Я высказал напрямую всё, что я думал. Не юлил, не предлагал взятки, а ясно дал понять: буду защищать интересы своей компании. И, если будет нужно, выйдя из этого кабинета, поеду в прокуратуру, где напишу заявление, что его сотрудники занимаются противоправной деятельностью. На словах всё это звучало достаточно жёстко. Хотя, на самом деле, поговорили мы тогда по душам. Без взаимных угроз. Я просто четко и доступно объяснил, что ничего незаконного найти не удастся. Чего нет, того нет. Поэтому продолжать эту конфронтацию не имеет смысла. Полезнее будет сейчас искать варианты сотрудничества и помогать друг другу.

Отдав пять лет госслужбе, во многом в схожей структуре, я отчетливо понимал, как работает система. Какая в ней иерархия и как мне вести диалог. После этого разговора нам достаточно быстро вернули все изъятое. Причём папки с документами оказались даже не распакованными – они были в том виде, в котором их увезли. Мое знакомство с одним из руководителей управления по налоговым преступлениям, в итоге, повлияло на нас обоих наилучшим образом. С того самого дня и по сегодняшний мы находимся в почти в дружеских отношениях. Мой наглый приезд тогда стал началом сотрудничества. Как было почти со всеми, кто проводил у меня обыски в дальнейшем. И по сей день я поддерживаю с ними хорошие отношения. А они, время от времени, обращаются по каким-то личным вопросам. Получается, что каждый кризис позволял мне не разрушать, а устанавливать связи.

И все же после этого обыска я сделал определённые выводы. Пришлось закупить резервные компьютеры, продублировать серверы и хорошенько их спрятать. IT-служба создала облачный сервис для бесперебойной работы компании. Я же придумал, как определённым образом хранить документы, чтобы у нас банально не изъяли клиентскую базу. А еще все случившееся научило меня наиболее правильному поведению. Когда к тебе приходят с обыском, первое, что нужно сделать, – расслабиться. Кричать или как-то противодействовать не имеет смысла. Наоборот, это может только ухудшить положение дел. Действовать нужно спокойно, без суеты. Более того, активно содействовать. Тем самым снимется негативное напряжение, и люди становятся менее принципиальными при изъятии тех документов, которые не относятся к делу и не имеют никакой ценности. Что в дальнейшем позволит работать без проволочек. А еще очень важно постоянно быть рядом и следить, чтобы всё было по закону.

Также важно отдавать себе отчет, что к тебе приезжают именно люди, а не мундиры. И отношения ты выстраиваешь именно с людьми, а не с безликой системой. У них есть приказ, и они, нередко подневольно, должны его выполнить. Поэтому выходить с ними на конфликт не имеет смысла. Это всего лишь исполнители, а не организаторы ваших проблем. Я сам часто приезжал, арестовывал и изымал имущество, поэтому прекрасно понимаю, что это просто работа, а не личная неприязнь. Поэтому я до сих пор с огромным уважением отношусь к тем людям, которые это делают профессионально.

В 90-х к начинающим предпринимателям приходили «братки» и предлагали защитить бизнес от проблем, которые они сами же могут создать. В 2000-х же не таким уж редким явлением стали обыски. Не причесываю сейчас всех под одну гребенку, но, поработав в системе, понимаю – коррупция в ней была и есть. Во многом потому, что немалое число предпринимателей, столкнувшись с прессингом, начинают договариваться. Думаю, понятно как. В описанном случае действительно не было реальных поводов для обыска. Полагаю, тогда меня просто решили прощупать и, если получится, взять мою компанию под колпак.

В 2012 году в Самаре произошло довольно резонансное дело: в одном из офисов «Сбербанка» из ячеек VIP-клиентов пропали деньги. Подозревали в этом руководителя отдела и еще трех человек, из ячеек которых тоже пропали деньги. При этом подозреваемый утверждал, что передал все средства этим клиентам лично в руки. Дело было громкое, подключилось даже местное управление ФСБ.

В один из дней дверь моего кабинета открылась, и забежали два человека. В камуфляже, черных балаклавах, с автоматами наперевес. В голове мелькнула мысль: грабители! Следом за ними вошел мужчина в штатском. Он показал мне постановление на обыск. Их интересовала фирма «Агроторг», которая когда-то была нашим клиентом на бухгалтерском обслуживании. «Но если вам нужны они, то зачем устраивать "маски-шоу" у нас?» – недоумевал я? Однако крепкие парни уже приступили к работе и основательно и перетрясли весь офис до последней нитки. Вплоть до того, что описали даже недействительные печати из мусорного ведра, находившегося в коридоре общественного туалета. К тому моменту на абонентском бухгалтерском обслуживании у нас было порядка восьмисот компаний и ИП. Более трех тысяч деклараций мы сдавали в налоговую для разовых клиентов. Нужно отметить, что среди всех наших клиентов не было компании «Агроторг».

Обыски шли два дня. Весь первый день я и мои сотрудники стояли в коридоре. Нам не разрешали не то что поесть – в туалет водили поодиночке и под конвоем. Все время нас сопровождали люди в масках и с автоматами. Их было шесть человек. А вот сколько тогда в офисе находилось сотрудников следственного комитета, полиции и ФСБ, я уже и не вспомню. Работа полностью встала – нельзя было ни войти, ни выйти из здания. И потому особенно приятно было, когда наши клиенты, узнав о ситуации, привезли нам еду и как-то старались ее передать. Силовики работали слаженно, жестко и быстро. Я, как мог, старался общаться со всеми. На второй день обыска как-то осмелел и даже начал давать советы.

Моих подчиненных обрабатывали одного за другим. Схема была привычная, с теми же компрометирующими вопросами. Тогда наш второй сервер работал удаленно. Об этом в офисе знал буквально каждый, но никто не сказал о существовании резервного «железа». Никаких секретных документов на нем не хранилось, это был чистый дубль. Но если бы изъяли и его, то вся работа компании остановилась бы на неизвестное время. Пригодились и закупленные «на всякий пожарный» компьютеры – из офиса опять вынесли половину техники.

Тогда я изо всех сил старался держать моих сотрудников в приподнятом настроении. Насколько это было возможно при наличии рядом автоматчиков. «Ребята, – сказал я, – раз уж так вышло, давайте хоть потратим время с пользой – начнём убираться в тех кабинетах, где уже всё проверили». Мы перебрали и выбросили огромное количество разного хлама, заметно расчистили рабочее пространство.

В первый день мало кто из проводивших обыск шел на контакт. А вот на второй они стали более разговорчивыми. Нам уже разрешили поесть и передвигаться по офису более свободно. Под конец обыска мы и вовсе вместе пили чай со следователями. Уезжая, руководитель всей этой «операции» признался:

– Знаете, мы много где работали, но такого дружного и слаженного коллектива я еще никогда не видел.

Не скажу, что мы с ним стали большими друзьями. Через три месяца мне вернули все конфискованное, и ни одна папка не была вскрыта, то есть к ним даже не притрагивались. Однако после того обыска, когда опять ничего не нашли, я стал личным консультантом у многих сотрудников федеральной службы безопасности. Для меня все произошедшее является странным до сих пор. Но я понимаю одно, что тогда мы пострадали по вине своих клиентов, которые были фигурантами этого уголовного дела. Удивительно то, что у них обысков не было.

Пожалуй, самой стрессовой и запутанной для меня историей, связанной с обысками, стала последняя на сегодняшний день. Но сперва нужно вернуться на несколько лет назад. В период с 2012 по 2015 годы по всей стране шел всплеск жилого строительства. Да, конец нулевых и начало десятых были связаны с многочисленными банкротствами застройщиков и появлением обманутых дольщиков – таковы последствия кризиса. Но те девелоперы, которые смогли его пройти, теперь активно набирали обороты на освободившемся рынке. Во многом способствовало и то, что ипотечное кредитование стало более развитым и доступным для населения. Рос спрос, росло и предложение.

В 2013-2014 году наше агентство недвижимости сосредоточилось на продаже новостроек. Мы создали удаленный отдел продаж. Более того, «Бизнес-Гарант» принимал участие в юридическом и бухгалтерском сопровождении строительства, а также привлекал инвестиции под те или иные проекты. К тому же мы сами финансировали эти проекты. Одним из таких проектов стал жилой комплекс «Спутник». Высотное здание в Октябрьском районе. 25 этажей с просторными квартирами. Высокие потолки, интересная планировка и, повторюсь, площади выше стандарта – самая маленькая квартира начиналась от 50 «квадратов». Весьма интересный и перспективный объект.

Для реализации данного проекта его инициаторы учредили фирму с одноименным названием – ООО «ИК "Спутник"». Большая часть квартир была продана именно через наше агентство недвижимости. Уже после того, как последние собственники получили ключи, компания «Спутник» была официально ликвидирована. Это, конечно, не повсеместная, но довольно стандартная практика. Когда под определенный проект создается юридическое лицо, которое ведет его от начала и до конца.

Через год после официального закрытия проекта в адрес учредителя «ИК "Спутник"» пришли весьма любопытные документы. Некое физическое лицо, назовем его Сергей, заявляет, что компания должна ему пять миллионов рублей по договору займа. Учредители «ИК "Спутник"» тогда обратились к юристам компании «Бизнес-Гарант». Помню, я сам с большим интересом изучил этот договор. Юридически он был составлен весьма некорректно. Если описывать его содержание простым языком, то компания «Спутник» заняла у названного Сергея 5 миллионов рублей на три месяца. И в случае невозможности вернуть сами денежные средства, с ним можно было расплатиться квартирой в данном жилом комплексе, равной стоимости. Самым примечательным моментом в договоре была дата его подписания – четыре года назад.

В принципе, уже тогда мы могли отмахнуться от данного обращения и формально были бы правы. Тогда наши юристы проверили документы и увидели, что срок исковой давности давно прошел. Мы изучили бухгалтерские документы «ИК "Спутник"». В конце концов, именно мы вели их бухгалтерию и занимались всеми юридическими вопросами. Как оказалось, ни в одном документе не было отражено ни самого Сергея, ни займа на данную сумму. Логично, что на обращение учредитель «ИК "Спутник"» ответил отказом в какой бы то ни было компенсации.

Сергей нашим ответом не удовлетворился – его юристы подали в суд о взыскании данной суммы. Однако в иске им было отказано: речь шла не о договоре долевого участия, а именно о договоре займа. Срок исковой давности истек ровно год назад. Адвокаты не отступились и попробовали зайти с другой стороны: они подали иск о признании незаконной ликвидацию ООО «ЖК "Спутник"». Но и на это обращение суд ответил отказом.

На полгода, казалось, история затихла. Пока я не узнал, что Сергей написал заявление в полицию. Где возбудили уголовное дело по статье «мошенничество». Здесь надо представить еще одного активного участника этой истории. Назовем его Андреем. Он не был соучредителем «Спутника», однако тесно сотрудничал с ним в вопросах привлечения инвестиций на этапе строительства. А позже помогал нам в продаже квартир. Как мне удалось выяснить, у Андрея и Сергея еще до этого были длительные отношения. Второй не раз одалживал первому деньги под процент. Так было и в случае со строительством ЖК «Спутник». О чем и был составлен вышеупомянутый договор займа. Итак, происхождение пяти миллионов стало более понятным. Но осталось много вопросов. Как этот договор займа попал к Сергею, ведь директор «ИК "Спутник"» не был с ним знаком? Где деньги? Кому он их реально передал? Почему за возвратом денег Сергей не обращался четыре года?

Для меня, как для юриста, всё было предельно ясно: речь идет о споре двух физических лиц, к тому же по истекшему договору. Никакого отношения ни ликвидированный «Спутник», ни наша компания к нему не имеют. Я был совершенно спокоен, но для себя все же хотел прояснить ситуацию. Поэтому встретился с Андреем. Тот обрисовал ситуацию и сказал, что не помнит ни о каких долговых документах. По его словам, тот долг, вероятно, был давно погашен. У меня же в голове складывалась более любопытная картина: человек отдает партнеру пять миллионов, четыре года о них словно не помнит, а потом пишет заявление в полицию. Но, повторюсь, я был совершенно уверен, что нет никаких оснований предъявлять претензии к моей компании.

Еще чуть позже я узнал, что Андрей и люди, стоявшие за ним, одновременно финансировали сразу несколько строек. И на некоторых очень сильно просели. Вернуть Сергею долг и проценты не позволяло финансовое положение. Плюс между Андреем и Сергеем были другие договора займа, по которым Сергей получил решение суда о взыскании с Андрея еще четырех с половиной миллионов рублей. После этого Сергей подал заявление в суд о признании Андрея банкротом. Объявить себя банкротом Андрей не мог. У него была очень большая ипотека – на пятнадцать миллионов. Начни он процедуру банкротства, и банк тут же затребует с него досрочно погасить кредит. А такими средствами, как уже было понятно, он не располагал.

Однажды ко мне в офис приехал Андрей и его деловой партнер.

– Илья, – сказали они мне, – возможно, у тебя скоро будут проблемы по этому делу. В МВД прошло какое-то совещание, и у силовиков есть большие претензии к твоей фирме.

– Ребята, конечно, спасибо за предупреждение, – ответил я, – но мне пока не очень понятно, с чем оно связано. В этом деле моего участия нет. Как и моей компании – мы просто оказывали бизнес-сопровождение. Это не мое, а ваше дело. Но если меня официально вызовут – готов отвечать.

Этот разговор показался мне странным ещё тогда. Больше похоже не на дружеское предупреждение, а на завуалированную угрозу. Позже ко мне приехал еще один человек, не имевший к этой истории вообще никакого отношения. Но и он мне сказал: «Илья, знаю, что скоро у тебя начнутся проблемы – вопрос сейчас решается на высшем уровне». А после как прорвало – стали заезжать и звонить знакомые, предлагать помощь в решении нависшей надо мной проблемы. Я же вообще не понимал, о чем они говорят. И каждому обеспокоенному моей судьбой отвечал: «Вызовут – будем говорить, а пока и обсуждать нечего».

Пока я старался не замечать эти предупреждения, маховик системы был действительно запущен. К Андрею и к Александру – директору ликвидированного «Спутника» – в одно утро приехали с обысками. Об этом мне написал сам Андрей. А еще через час мне позвонил Алексей Филимонов, руководитель коллекторского агентства «Бизнес-Гарант». Он сообщил, что в офис пришла следственная группа. Обыски начались и у нас. В тот день у меня было очень плотное расписание, несколько важных деловых встреч. Отменить их, сказав, что в моей компании обыски, было бы неверно. Я ни на секунду не сомневался, что ничего незаконного у нас не найдут. Глубоко выдохнув, я попросил Алексея сопроводить следователей и оказывать им всяческое содействие.

Он постоянно держал меня в курсе всего, что происходило в офисе. Немного успокаивало, что обыск шел максимально корректно. Без масок, без бряцания оружием. Причиной их визита стал якобы поиск документов, связанных с уголовным делом того самого Сергея. Чуть позже Алексей прислал фото постановления. Там также значился и поиск «иных документов, характеризующих незаконную предпринимательскую деятельность». И вот тут я ощутил, в какое негативное кольцо попал. Наученный опытом, понимал: обыски – больше психологический инструмент. Судя по тому, как меня предупреждали со всех сторон, стало понятно – настоящий прессинг еще только впереди. Мне очень недвусмысленно на что-то намекали. Но вот на что – не мог ума приложить.

Оперативно закончив все дела, я поспешил в офис. Оказалось, проверка шла по всему офису, по всем кабинетам, один из которых – мой личный. Это было немного странно. Как и то, что компьютеры их особо не интересовали. Все предыдущие обыски начинались с отключения и изъятия техники. Не было и привычной для силовиков жесткости. Меня вежливо попросили открыть сейф в кабинете. Они просмотрели все документы из сейфа и забрали с собой один договор. Деньги я там больше не хранил. В прошлые обыски их регулярно изымали. Потом мне приходилось обосновывать их происхождение, а это потеря времени. Люди в форме словно сами осознавали абсурдность происходящего. Когда они уходили, один из них сказал: «Не понимаю, что мы здесь делали».

Руководителей этой проверки я знал лично, поэтому сразу же поехал к ним. Я пока не понимал целей происходящего, и эта неопределенность немного нервировала. Я спокойно объяснял им всю ситуацию. Акцентировал внимание на том, что к уголовному делу Сергея нас юридически привязать нельзя. Поэтому все происходящее начинает говорить или о некомпетентности, или о беспределе. Ответ был довольно предсказуем: «Илья, сам понимаешь, мы люди подневольные. Сверху пришло указание, мы поехали».

Что от меня было нужно и кому, я до сих пор не понимал. Один из самых очевидных вариантов: чтобы я рассчитался с долгом Андрея, закрыл эти злосчастные пять миллионов.

Через какое-то время ко мне заехал один старый знакомый. Когда-то я не раз ему серьезно помогал. И вот он сейчас оказал ответную услугу: пролил свет на сложившуюся ситуацию. Более понятными стали и те, кто стоял за ней, и их мотивы. Дело касалось моего друга Николая. Того самого, с которым в студенчестве мы жили в одном общежитии, с которым работали вожатыми в Сочи. Мы продолжаем дружить и по сей день. Дружим семьями, он даже стал крестным моей младшей дочери Дарьи. После выпуска Коля, как и я, тоже выбрал госслужбу. Но по другому направлению. Сейчас он – подполковник федеральной службы безопасности.

И вот мы общаемся с моим давним знакомым, и он называет мне фамилии бывших и действующих сотрудников МВД и ФСБ. Говорит, что якобы это одна устоявшаяся группировка, решающая очень серьезные вопросы, которые появились именно к Николаю со стороны определенных людей наверху. На диалог Коля идти отказывается, строит из себя правильного и честного. И если подступиться к нему напрямую не получилось, то решили ударить по мне, его близкому другу. Они ждут, что я обращусь к нему со своими проблемами, а он пойдет их решать. Вот тут-то Николаю и предложат в ответ выразить лояльность к ряду дел. Я знал, что Николай ведет несколько резонансных уголовных дел в сфере здравоохранения, и его настойчивость и непреклонность многих раздражает.

Чувства были смешанные. Я не знал, верить или нет тому, что услышал. Не является ли этот «слив» также частью игры против меня? Часть озвученных фамилий была знакома. Я понимал, насколько это серьезные люди. И окажись сказанное правдой, выходит, я сильно преуменьшал масштаб ситуации. Но больше всего меня злило другое: это представление разыгрывалось для моего друга, и мне в нем отвели очень скверную роль. Невольно я мог подставить под удар близкого человека.

Раньше я бы просто поехал поговорить с заказчиками напрямую. Но сейчас не та ситуация. Я совершенно не понимал, насколько его слова соответствовали действительности. Поэтому я поехал к Николаю в «контору». Всю информацию он должен был узнать сперва от меня. Говорили мы, конечно, не в его кабинете, а в машине. Я подробно рассказал историю, начиная от заявления Сергея о возбуждении уголовного дела и заканчивая вчерашним разговором. Единственное, о чем я попросил: «Ничего пока не предпринимай, все это может быть тщательно спланированной провокацией. Все свои проблемы я решу сам, не вздумай вмешиваться».

Параллельно масла в огонь подлил и Андрей. Он начал ездить к людям, с большинством из которых я был связан по работе, и рассказывать им: «Представляете, из-за Руднева у меня дома был обыск!» Я услышал об этом раз, другой, третий. Это был удар по моей деловой репутации. Пришлось вызвать Андрея на разговор. Вопрос был один:

– Зачем ты ездишь по всему городу и распространяешь лживые слухи? Разберись ты вовремя со своими долгами, всего этого бы не было. Ни обысков у тебя дома, ни, подчеркну, обысков и у меня в компании. Во всем, что сейчас с тобой происходит, виноват не Илья Руднев или твой кредитор Сергей, а только ты сам, Андрей!

Эта информация очень быстро распространилась далеко за пределы близкого окружения. Мне начали звонить клиенты, интересоваться, как у нас дела. Однажды руководитель отдела элитной недвижимости Ян Саркисян показывал коттедж одному уважаемому человеку, который сказал ему: «Передай своему руководителю, что у него очень серьезные проблемы, которые он на своем низовом уровне решить никак не сможет».

Потом мне позвонил один знакомый и напросился на встречу. Он приехал не один, с ним был некто Геннадий, который сказал, что у него обширные связи в ФСБ, и предупредил, что у них ко мне серьезные претензии и меня скоро закроют. Тогда он красноречиво скрестил пальцы, изображая решетку. Я попросил его назвать фамилии, ведь у меня там работают друзья и знакомые, но он промолчал. Тогда мы договорились о том, что Геннадий организует мне встречу с теми сотрудниками ФСБ, у которых ко мне якобы претензии. С тех пор я его больше не видел.

А вскоре знакомые из силовых структур сообщили: за мной ведется слежка и прослушка моего телефона. Да, на самом деле, я заметил, как за моей машиной несколько дней ездил один и тот же черный внедорожник. С одной стороны, это вызвало внутреннюю улыбку. Но в то же время и определённые опасения. Ситуация становилась все более запутанной, и выхода из нее пока не было видно. Свой взгляд на происходящее я поменял после еще одного обыска. Утром я помогал собираться дочери в школу. В дверь позвонили, я открыл: на пороге двое. И я их хорошо знал, поскольку достаточно много раз до этого помогал правоохранительным органам в рамках составления всевозможных экспертиз. Причем всегда безвозмездно.

– Здравствуйте, ребята. А чего в такую рань? – спрашиваю я.

– Извините, Илья Владимирович, работа, – один из них показал мне постановление на обыск.

– Спускайся, водитель отвезет тебя в школу. Извини, ко мне приехали друзья – придется задержаться, – сказал я дочери. Она тогда совсем не поняла, что происходит.

Когда к нам в офис впервые пришли с обыском – это был сильный стресс. Но немного успокаивало, что ты не один: за спиной – твои сотрудники, есть какое-то место для маневра. Но когда с теми же целями к тебе приходят уже домой – это сильный психологический удар. Ты словно оказываешься прижат к стенке, некуда отступать. Дом и семья – это мой тыл.

Для проведения обысков на предприятии достаточно постановления от следователя. Но попасть в квартиру можно только по решению суда. Я перечитал постановление: что они будут искать? Деньги! Если будут найдены – описать и изъять. Но судья мог заблокировать мои личные счета. Там находятся гораздо большие средства. Да это и процедурно проще и быстрее. Значит, что обыск – попытка сломить меня.

Естественно, весь процесс должен проходить в присутствии понятых. А где их найти утром в жилом доме? Конечно, приглашают соседей. И это тоже способ давить на психику: людей, которых ты видишь каждый день, здороваешься с ними, разговариваешь, сейчас приглашают к тебе в квартиру. Есть в этом элемент унижения. Однако надо отдать должное сотрудникам полиции. Они были предельно тактичны, осмотрели всю квартиру. Как и следовало ожидать, ничего не нашли. К тому же у меня есть принцип: дом – это дом. Я никогда не приношу туда документы. Тогда я решил для себя: раз вокруг меня неизвестные люди ведут игру, то и я все происходящее буду относиться к этому соответственно.

Воспринимать серьезный кризис как игру – огромное преимущество. Старайтесь относиться к ней спокойно, тактично, продумывая каждый свой ход или наблюдая за ее участниками со стороны. Наша жизнь настолько непредсказуема, что на первый взгляд очень тяжело определить, кому в этой игре повезло, а кому нет. Главное – сохранить гармонию и баланс, пока вокруг бушуют страсти, и не разделять участников игры на победителей и проигравших, пока не поставлена финальная точка.

Да, в моей жизни случился серьезный кризис. Но далеко не первый. А каждый кризис после себя оставлял какой-то подарок. Какой будет на этот раз? Смена угла зрения на ситуацию помогла заметно успокоиться. Я даже физически ощутил, как ослабевает это колоссальное давление на меня. Когда обыск был окончен, я наконец-то смог выйти на свежий воздух. Я прикидывал, что успею сделать до конца дня – график был сильно нарушен. Первое, что я решил: надо сбросить напряжение, и поехал в бассейн. А уже после – к себе в офис. Ближе к вечеру приехал Андрей. Поинтересовался, как у меня дела.

– Знаешь, отлично, – с широкой улыбкой ответил я, – сегодня утром у меня дома был обыск.

– Тогда чего ты такой веселый? – с удивлением спросил он.

– Сейчас в моей жизни происходит очень занимательное приключение. Сперва обыскали мой офис и ничего не нашли. Затем – мою квартиру. Так же безрезультатно. Теперь осталось только закрыть меня на двое суток.

Говоря это, я даже попытался мысленно прожить эти 48 часов. Представил, чем буду заниматься в камере. Спать, отрабатывать элементы медитации. Если дадут книгу – буду читать. Но уж точно не просить о помощи или молить о пощаде. Чего, вероятно, от меня и ждали. Что я сломаюсь, начну совершать неадекватные действия или побегу за помощью к Николаю.

Несмотря на обыск, в тот день я успел сделать всё, что было запланировано. Конечно, ситуация внесла коррективы, и с работы я ушел на пару часов позже обычного. Но домой я ехал довольный – они не смогли выбить меня из колеи, я не сломался. Однако я понимал, что ничего не закончилось. Следующим утром, приехав в офис, я собрал всех руководителей. Напомнил об обыске в нашей компании, рассказал о вчерашнем у меня дома и изложил свое видение ситуации. Я сказал по-простому: «Ребята, не исключено, что на меня будут давить и дальше, но это никак не должно сказаться на компании. Наша работа не должна встать ни на день, ни на час».

Мы даже обговорили возможность передачи полномочий, если меня закроют. Да, тогда я уже не исключал и то, что меня могут посадить. Ведь теперь я имел дело с людьми, которые привыкли не договариваться, а ломать через колено. Не раз я видел, как это происходит с другими. Сперва создавалась проблема, затем начиналось всё более жесткое воздействие. Многие бизнесмены готовы были нести деньги уже после первого обыска. Помню, некоторые из них приходили и ко мне, прося о правовой защите.

Против меня могли сфабриковать дело. Но даже в этом случае сперва надо было за что-то зацепиться. Я же знал, что в этом случае я чист перед законом, поэтому принципиально был не готов искать контакты и нести деньги – вины за мной не было, и добровольно становится жертвой я отказывался. Поэтому решил продолжить игру в «гляделки» с невидимыми визави. Самым непростым, но важным в тот период было не дать негативным мыслям захватить себя. При каждой возможности я переключал внимание на позитив и ждал подарка от судьбы. Старался оградить себя от негативных эмоций и информации. С октября 2018 года я даже перестал читать и смотреть новости. Никогда до этого в жизни я не уделял такого внимания своему психологическому и эмоциональному состоянию. Каждый день я составлял себе план, ставил цели и радовался, достигнув их. Даже в мелочах. Стал еще больше читать и слушать музыку. Тогда же мне в руки попалась книга Игоря Рыбакова «Жажда». В ней я нашел подтверждение многим своим мыслям и вынес еще больше новых и полезных инсайтов.

Но моя позиция не была пассивной. Я принял решение открыто рассказывать деловым партнерам и знакомым свой взгляд на ситуацию – начать формировать вокруг себя позитивное поле. Я даже встретился с рядом действующих сотрудников ФСБ. Некоторые были шокированы, узнав, как и почему их вплели в эту историю. В какой-то момент мне поступило предложение от довольно влиятельных чинов: «Давай, бери деньги и неси – мы их и примем с поличным». Я отказался. С одной стороны, были подозрения. С другой – на прямой контакт мои противники до сих пор не вышли.

При этом я уже не испытывал к ним злобу или жажду мести. Работая судебным приставом, я тоже столкнулся с завистью и предательством некоторых коллег. Но спустя годы я был им только благодарен за то, какой стала моя жизнь. Поэтому и сейчас не видел смысла желать зла тем, кто помогает мне стать сильнее.

И вот однажды ко мне вновь приехал человек, подробно рассказавший про расклады вокруг Николая и назвавший фамилии всех высокопоставленных участников истории. Отмечу, уже не первый месяц я присматривался к людям в моем крайне широком окружении. Пытался понять, кому можно доверять, а кто может оказаться «двойным агентом». И вот сейчас мой старый знакомый спрашивает напрямую: «Илья, а что ты делаешь, чтобы решить свои проблемы? Ты уже говорил с Николаем или кем-то из его коллег?»

Тогда я понял: мои противники не так всесильны. До них доходит, что я постоянно с кем-то встречаюсь, открыто обсуждаю свою ситуацию, но совершенно непонятно, что я собираюсь делать. Ведь определенные ресурсы и знакомства у меня были – они не могли этого не знать. Но какие и как я их применю? Со мной привычная схема не сработала: я не носился в панике по всей Самаре, я не искал с ними встречи, и Николай для них так же оставался недоступен. Похоже, они начали нервничать, подумал я тогда. Значит, тактика ненападения оказалась эффективной.

Похоже, поняв, что достать через меня Николая не выйдет, они решили получить хоть что-то. На меня наконец-то вышли напрямую. С банальным предложением:

– 30 миллионов рублей. Наличными. И всё, живи и работай дальше.

– Я, вроде бы, и так живу и работаю. Так за что мне платить?

– За спокойствие. У тебя в офисе в ходе обыска нашли печати, кажется? Можно очень быстро открыть еще одну «уголовку».

– Открывайте! – я уже, не скрывая, смеялся. – Открывайте, ребята! Только объясните мне, что в этих печатях может быть незаконного? Можете вызывать людей, которым они принадлежат. Они подтвердят, что они их у нас заказывают. Нужны документы? Так и они у меня есть. Или хотите следователям голову сломать, чтоб они сперва придумали, а потом пробовали доказать, что моя компания или я как-то незаконно пользуемся этими печатями?

Развязка этой истории наступила так же неожиданно, как и ее начало. Давление на меня уже спало, но уголовное дело по долгу в пять миллионов еще не было закрыто. И вот ко мне в гости приезжает мой хороший друг Анатолий. Мы давно не виделись. Я рассказал я ему и всю произошедшую историю. И тут он говорит: «Так я знаю этого Сергея!» Как же я в тот момент воспрял духом! «Пожалуйста, организуй нам встречу», – попросил я. Наконец-то появилась возможность все прояснить и посмотреть в глаза человеку, который был вольно или невольно, но сопричастен к сложившейся ситуации. Сколько же я хотел услышать и попытаться понять его позицию в этом деле. Через пару дней Анатолий приехал ко мне в офис вместе с Сергеем. Несмотря на все пережитое, я был максимально вежлив.

– Сергей, вы в курсе, что сейчас происходит? Я собрал на вас всю нужную информацию и тоже могу на вас наехать.

– Илья, поймите, я просто хочу получить свои деньги. Написать заявление было последней, вынужденной мерой. Но лично против вас или вашей компании я никогда ничего не имел.

– Понимаете, ваше заявление стало отправной точкой для очень неприятной истории, затронувшей не только меня, но и близких мне людей, которые не имеют совершенно никакого отношения к вашему долгу.

Я подробно рассказал всё, что происходило после подачи им заявления в полицию. Он был искренне шокирован. Я понял: этот человек не при делах, им в этой ситуации воспользовались так же, как и мной. Оказалось, что Андрей, заемщик, исправно выплачивавший проценты, в какой-то момент перестал это делать и отказался выплачивать долг. И единственный документ, с помощью которого Сергей мог вернуть свои деньги, был договор займа с ИК «Спутник». Поэтому он пытался использовать все известные рычаги давления.

– Хорошо, Сергей, – ответил я, – это не моя война. Но она задела и меня. Вся эта ситуация мне порядочно надоела. Я постараюсь вам помочь.

Буду честен, у меня были возможности оказать жесткое воздействие на Андрея. Я уже не сомневался, что его тоже на каком-то этапе вовлекли во всю схему. Вероятно, его интерес был в том, чтобы я погасил за него долг. И, не исключено, он смог бы на этом и подзаработать. К тому же финальный долг оказался даже больше – семь миллионов. С другой стороны, я попробовал посмотреть на ситуацию его глазами. Кругом проблемы и долги, которые нечем гасить. Объявить себя банкротом нельзя – если он разом не выплатит огромную ипотеку, банк заберет у него квартиру. И он с семьей окажется буквально на улице. Его дочь больна ДЦП. Человек просто запутался и, вероятно, находится в отчаянии. Я был благодарен ему за то, что он в свое время подсказал мне идею создания удаленного отдела продаж и предложил сотрудничество от лица застройщиков. Поэтому я позвонил Андрею и предложил встретиться.

Я изложил свои соображения. Он не стал отпираться, признав, что я прав. И попросил напрямую: «Илья, помоги мне! В отношении меня уже собираются запустить процедуру банкротства. Я должен сейчас хотя бы частично погасить долг. А у меня просто нет таких денег!» Конечно, меня одолевали весьма противоречивые чувства в отношении порядочности Андрея. Но я помнил о тяжелой ситуации в его семье. Ошибаться может каждый. И если я не сломался ни в один из своих жизненных кризисов, это не значит, что они не сломят других. Ответить добром на причиненное зло я счел тогда правильным. К тому же, это казалось выгодно тактически: если сейчас получится вывести из игры Сергея с его претензиями на деньги, для меня весь этот бред должен закончиться.

Оказалось, что у Андрея все-таки была ещё одна квартира. Пользуясь своими ресурсами, я помог ему очень быстро её продать за приемлемую сумму. Теперь можно было рассчитаться с Сергеем. Сам же Андрей был практически выведен из переговорного процесса. Он уже допустил слишком много ошибок: давал обещания, но не исполнял их. Вопросы по долгу Сергея были закрыты.

Все изъятые у меня печати оформили в отдельное дело и направили в местный ОБЭП для возбуждения уголовного дела, как и предупреждали меня до этого «решалы». Тот обыск, который происходил в моем офисе, впоследствии мы обжаловали в суде по причине того, что со стороны следователя был допущен ряд грубейших процессуальных нарушений. Судья неофициально дал понять всем, что обыск будет признан незаконным. В связи с этим ко мне тогда приехал начальник ОБЭПа с просьбой от следственного комитета отозвать это заявление. У меня были хорошие отношения с ним, и я не имел каких-то претензий к сотрудникам ОБЭПа, наоборот, как я уже писал, старался всегда быть в хороших отношениях. Поэтому после его личной просьбы я забрал свое заявление и накануне получил все изъятое у меня в ходе обыска. Уголовное дело по факту изъятых у меня печатей было прекращено.

В конце этого глобального «представления» я знал по именам и фамилиям всех тех, кто против меня работал. В какой-то момент я встретился с человеком, который очень плотно общается с этими людьми.

– В чем была настоящая причина такого прессинга? – спросил я у него.

– Ты такой хороший парень, ты как курочка, которая несет золотые яички. Тебя очень хотели прибрать к рукам. Этих людей очень злит твое поведение, поэтому они и обозвали тебя бесхозной курицей.

Этим людям платились большие деньги, чтобы они решили вопрос с Николаем. Те люди, против которых он проводил расследование, одни ворочают миллиардами, другие занимали высокопоставленные должности в области здравоохранения. Теперь им светят реальные сроки. Думаю, что если бы через меня им удалось прогнуть Николая, то им заплатили бы гораздо больше, чем тридцать миллионов. В связи с тем, что это не получилось сделать, то эти деньги они решили «отработать» с меня. Мне очень приятно осознавать, что мои оппоненты так и не узнали моих друзей и помощников, с помощью которых я мог бы решать свои вопросы. В этой игре я не задействовал никаких своих серьезных ресурсов.

Я вспомнил слова из Библии, которые в детстве часто говорила бабушка: «Любите врагов ваших». Тогда это казалось таким странным и нелепым. Конечно, легко любить, когда это взаимно. А попробуй проникнуться чувством к тому, кто делает тебе зло! Нет, любить их я пока еще не научился. Но я благодарен им. Свой подарок я все же получил, о чем расскажу чуть позже. А сейчас хочу еще раз поблагодарить свою семью, что были рядом и поддерживали. Своих друзей, что поддерживали меня. И, конечно же, своих деловых партнеров и сотрудников. Несмотря на все спорные и трудные моменты, все они остались верными нашей компании и нашему общему делу.

Глава 6. Будущее рядом

Позитивное мышление – мощный двигатель твоего прогресса. Как личностного, так и профессионального. Жалость к себе, негодование, обида – всё это нам присуще. Жизнь так устроена, что плохие мысли всегда будут посещать нас. Однако нельзя создавать для них алтарь в своей голове. Негатив разъедает изнутри и только множится, перекидываясь на все сферы жизни. Поэтому так важно иметь в душе желание делать что-то хорошее и тем самым сдерживать энтропию вокруг.

Я не знаю, откуда родом мое позитивное мышление. Это не раз помогало и в жизни, и в бизнесе. Я никогда не мог долго горевать о чем-то. Главным объектом приложения этих созидательных стремлений для меня является бизнес. Конечно, семья не отходит на второй план. Но, думаю, каждый успешный предприниматель подтвердит: у него есть особое, только ему понятное отношение к собственному делу. Практически, родительские чувства. Мы стремимся, чтобы наши дети были лучше и счастливее нас. Поэтому не удивительно, что такие же чувства можно испытывать и к бизнесу.

Я всегда был и остаюсь открыт для чего-то нового. Моя компания развивалась не благодаря лишь успешному стечению обстоятельств, а ежедневному усердному моему трудолюбию и активности моих сотрудников. Благодаря неуемному интересу внедрять что-то новое. Придумав очередную идею по усовершенствованию бизнеса, я всегда приходил в офис с особым воодушевлением, которое мои коллеги научились видеть. Я с упоением делился своим видением результата. Рассказывал, как хорошо нам будет, когда мы осуществим задуманное. Искренний энтузиазм – вещь заразная. Признаюсь, я не очень разбираюсь в многочисленных практиках мотивации. Но еще с детства во мне жило это умение зажечь людей рядом.

Один из главных двигателей бизнеса – это энергия собственника. И она всегда должна быть положительной. Если ты занимаешься любимым делом – твой бизнес даст тебе огромный положительный заряд энергии, которым ты можешь поделиться с коллективом. Но всё работает гораздо эффективнее, когда ты изначально подбираешь людей со схожими приоритетами и ценностями.

Долгое время моим главным источником получения новых знаний был журнал Harvard Business Review. Тогда еще не было такого засилия бизнес-литературы, как сегодня. Каждый выпуск был исчиркан мной от корки до корки. Читая, я постоянно делал на полях какие-то пометки. И после каждого нового выпуска, придя в компанию, говорил:

– Ребята, есть интересная идея! Делаем!

Бывало, мои сотрудники, видя этот не терпящий возражений боевой запал, спрашивали чуть ли не с опаской:

– Илья Владимирович, снова идея?

– Да! Делаем! – решительно отвечал я.

Есть фраза, которую приписывают Людовику XIV: «Напрасно вы думаете, что государство – это вы, нет, государство – это я!» Если несколько лет назад, если я разом собрал бы всех своих топ-менеджеров и попросил сформулировать, как должна развиваться компания, то никто бы не озвучил полного видения. Потому что все было завязано только на моей персоне. Даже деловые партнеры, управлявшие отдельными направлениями компании, высказывались только с оглядкой на меня. Все хотели понять, чего же хочу я. Не было речи о деспотизме и полном безволии. Мои сотрудники активно проявляли инициативу и брали на себя определённую ответственность. Но, опять же, с моей подачи. Со временем я пришел к отчетливому пониманию: быть Людовиком мне не к лицу. Пирамида должна держаться не на своей вершине, а на основании. Моя компания – это, прежде всего, ее сотрудники. Сложившуюся за годы систему мышления требовалось изменить.

В 2015-м году я, словно из пулемета, запускал один проект за другим. И в определенный момент почувствовал: во всем этом нет системы. Все развивается разрозненно и хаотично. Вплоть до того, что какие-то проекты просто забывались и мы к ним больше не возвращались. Этот марафон «достигаторства» сказывался и на моих сотрудниках. Многие начинали перегорать. Из-за того, что к их основной деятельности добавилось внедрение огромного числа новаций.

Тогда я даже сам повесил на себя ярлык глубоко бессистемного человека. И решил найти того, кто внедрит в компанию эффективную методологию. Мы пригласили специалиста и обрисовали задачу. Все наши проекты, действующие и будущие, нужно структурировать, бюджетировать и доводить до логического завершения. Я был искренне уверен, что если сейчас мы стандартизируем работу, подробно пропишем все KPI, то произойдут необходимые нам перезагрузка и обновление. Мы стали системно прописывать все производственные процессы, вплоть до функций каждого сотрудника, внедрять все новые и новые отчеты. Этот вымученный процесс я старался воспринимать как вынужденную необходимость.

Возможно, эта модель очень хорошо показывает себя в крупных корпорациях, особенно механистического типа. Но я не мог не заметить, как исчез огонь в глазах моих сотрудников. Вместо настоящей цели я дал им тьму стандартов и нормативов. И они начали просто подгонять показатели к требуемой планке. В компании появилось много фикции. Это был процесс ради процесса. Чем больше я смотрел на это, тем больнее становилось. Однако я убеждал себя: развитие происходит через боль. И мы должны преодолеть эту непростую стадию.

И все же мне не давало покоя чувство, что мы идем не своим путем. Это было видно и по моим сотрудникам, и по растущему внутри меня сопротивлению. Тогда я задал себе вопрос: хочу ли я, чтобы моя компания стала мощной, но обезличенной машиной? Ведь в начале пути я так тщательно подбирал людей «под себя». А теперь они выполняют распоряжения не потому, что хотят этого сами, а потому, что я их попросил. Раньше меня окружали люди, не боящиеся выходить за рамки. Теперь же их старались строго соблюдать. Раньше мы смело запускали проект за проектом и немедленно проверяли их на пригодность. Если ошибались, то видели это сразу. Сейчас же мы тратим огромное количество времени на запуск только одного проекта. И наши ошибки становятся очевидными лишь несколько месяцев спустя. Теория говорила «так надо», а я задавался вопросом: кому? За этот период мы не создали ничего нового. Из нас только уходила энергия.

Конечно, 2015–2016-й годы мы не потратили впустую. Любая признанная ошибка становится полезным опытом. Этот путь стоило пройти, чтобы понять, чего же мы хотим на самом деле. Период бездушной системности позволил по-новому взглянуть на прошлое. И понять, какой же на самом деле кайф мы все испытывали, когда понимали, что можем, если надо, и горы свернуть. Я сам вспомнил, что компания росла именно в тот период, когда я фонтанировал идеями. Энергия собственника – это невероятно мощный ресурс, позволяющий двигаться вперед. И каким же неисчерпаемым он станет, если эта энергия проснется в каждом моем сотруднике!

В 2015 году мы начали общаться с отцом. Я часто приглашал его в Самару, помогал решать юридические вопросы. Было видно, ему очень нравится, что мы, спустя годы молчания, становимся ближе друг к другу. И хотя пить он так и не бросил, но все же заметно воспрял духом. Мы даже начали откровенно говорить о многих вещах. Но никогда не поднимали тему детства. Отец не просил прощения – он не был сентиментальным. В сентябре 2016-го врачи поставили ему страшный диагноз – рак поджелудочной железы. Мне сказали, что болезнь будет тяжелой, отец будет сильно страдать. До последнего он не осознавал, что происходит. Я поддерживал его, как мог. Но не находил сил озвучить реальную причину его недуга. «Ты обязательно поправишься», – убеждал его я, осознавая всю ничтожность шанса.

В том же сентябре я оказался на большом семинаре практики и развития (ПиР). Именно там я впервые услышал о бирюзовых организациях. Я понял, что мы никогда не будем наслаждаться своим делом, будучи механистической компанией. Нам нужно стать органической компанией. Навыки управления большинства компаний безнадежно устарели. Однако все можно изменить, внедряя определенные элементы. Теперь такие компании называются бирюзовыми. Они питаются неисчерпаемой творческой энергией человека, который трудится осмысленно, а еще они самоуправляемые и эволюционные. Притвориться такими нельзя, но можно стать!

В идеале бирюзовая организация принадлежит сама себе. Понять и принять эту мысль мне, как собственнику бизнеса, сперва было непросто. В чем-то это было сродни родительскому страху отпускать повзрослевшего ребенка. Как и быть готовым передать сотрудникам право принимать важные решения. Мне это казалось тоже непростым испытанием. Однако, размышляя над плюсами новой системы, быстро понял: это даст свободу и лично мне. Я знал, что многие люди в моей компании, особенно руководители отделов, обладают чуть ли не сверхъестественными способностями в своей сфере. Я всегда ратовал за их обучение, стремясь развить потенциал человека и дать возможность использовать его по максимуму. Но не всегда у них была возможность полностью раскрыться.

Вот оно! Вот то, о чем я столько думал, чего так долго искал. Меня переполняли самые радостные чувства. Компания нового образца, компания будущего. Это было сродни удару током. Помню, позже я сравнивал себя с заколдованным королём Теоденом из книги «Властелин колец». Я так же, как и он, был поражен немощью. Он сидел на троне, но не правил королевством. А я не знал, как перестроиться, чтобы эффективно управлять своей компанией. Эта поездка стала моей встречей с волшебником Гендальфом, который пробудил зачарованного короля от спячки, вернув ему прежние силы и ясность ума. С меня словно слетел налет беспомощности и уныния. На обучение я взял еще двух коллег, руководителей высшего звена: Алину Беккер – руководителя юридической фирмы, и Веронику Стрелец – руководителя HR-отдела. Тогда эта идея настолько «заразила» нас троих, что до поздней ночи мы сидели в фойе и обсуждали, как мы можем преобразовать компанию. Это действительно было сродни какому-то волшебству.

Вернувшись в Самару, я остановил все процессы по систематизации и проектной деятельности и снова взял управление в свои руки. На общем совещании рассказал сотрудникам о концепции «бирюзы». Конечно, были и скептики, посчитавшие эту идею также нежизнеспособной. И я мог их понять – они видели результаты прошлой «пересборки». Очень важно, чтобы в любом коллективе присутствовали разные точки зрения. И все же большинство поддержали меня. Ведь предложенный формат давал высокий уровень столь ожидаемой свободы.

Позже, в декабре, я поехал в Санкт-Петербург с Дмитрием Новиковым, руководителем Центра недвижимости, и своим коучем Дмитрием Риманом. Это был форум про бирюзовые компании. Мы отправились туда за поиском новой информации, кейсов и опыта. После занятий мы решили отдохнуть и пошли в Мариинский театр, на балет «Дон Кихот». Когда мы ехали в такси, мне позвонила гражданская жена отца и сообщила, что отец в агонии, зовет меня. Врачи скорой помощи сказали, что ему осталось жить не более трех-четырех часов. Я понимал, что не смогу так быстро приехать, прямых билетов не было.

У меня была очень сильная тревога, но я все равно пошел в театр. Я настолько остро воспринимал эту музыку и постановку. Каждый звук отдавался внутри какой-то болью. Какое-то давящее ощущение не покидало меня. И оно было знакомым. Конечно, не таким сильным, как в вечер, когда не стало мамы. И все же тревога нарастала, пока не зазвонил телефон. Голос на другом конце сообщил: «Умер отец». Я уже не смотрел на сцену и думал об отце, что не успел попрощаться с ним.

После балета мы зашли в небольшое кафе на Невском. Я заказал бутылку вина и рассказал коллегам про отца. До этого момента почти никто из деловых партнеров многого не знал о моей личной жизни и моих переживаниях – настолько я был закрыт. Всю жизнь я старался не показывать эмоции, которые считал проявлением слабости – тоска, обида, растерянность. Это было своего рода табу. Однако сейчас, когда я наконец-то выговорился, на душе стало намного легче.

Через неделю после похорон у нас проходила ежегодная конференция среди сотрудников «Бизнес-Гарант». Она была посвящена постановке целей на 2017 год. Конечно, большинство из них так или иначе были связаны с построением живой компании. В конце конференции я вышел с заключительным словом к своим сотрудникам.

Я уехал в Петербург обучаться, как построить бирюзовую компанию, и из-за этого не смог попрощаться с отцом. Поэтому сейчас я здесь, со всеми вами. Как и вы, я хочу создать живую компанию. И готов этому учиться. Я искренне верю, что всё это не зря, – не пытаясь скрыть горечь в голосе, произнес я. В этот момент у меня по лицу покатились слезы, которые я не мог больше сдерживать. Передо мной сидят почти две сотни человек, а я, их руководитель, не могу сдержать горькие слезы. Я ждал чего угодно: осуждения, удивления, тишины. Но в этот момент я услышал громкие аплодисменты.

Этот случай заставил меня всерьез задуматься о некоторых своих установках, обещаниях, данных в прошлом. Например, никогда не плакать. После смерти мамы я долго жалел себя. Рыдал в подушку почти каждую ночь. Но в какой-то момент сказал себе «стоп!» и навсегда запретил плакать. Видя в слезах лишь признак слабости. И вот теперь я понимал, как долго нес в себе это заблуждение. Слезы – это просто чувства, которые нужно выпустить. Если я разрешаю себе испытывать полный спектр эмоций, значит, я управляю ими. Если же зажать и отбросить их в дальний и темный угол сознания, они никуда не исчезнут. Эмоции будут копиться внутри, пропитываясь порчей, и в какой-то момент начнут управлять тобой. Не стыдиться испытывать все доступные тебе чувства – это и значит быть живым. Мысль, кажется, простая, но для меня она стала личным откровением. Потому что только сейчас, остро чувствуя себя по-настоящему живым, я имел право вдохнуть жизнь и в свое дело.

Само понятие «Бирюзовая организация» ввел Фредерик Лалу. В начале десятых он покинул международную консалтинговую компанию McKinsey & Company, в которой был партнером. И занялся исследованиями. Он подробно изучал механизмы и принципы работы огромного числа предприятий в США, Европе и Азии. Сравнивал и анализировал. В результате Лалу выделил пять стадий, через которые проходят организации во всем мире. От «волчьей стаи» до «живого организма». Для простоты восприятия он «окрасил» их: красная, янтарная, оранжевая, зеленая и бирюзовая. Как я узнал позже, идея была не его. Он позаимствовал цветовую маркировку из работ Криса Коуэна и Дона Бека. А они, в свою очередь, развили «спиральную динамику личности» Клэра Грейвза. Известного американского психолога, изучавшего развитие человеческих биопсихосоциальных систем.

Сам же Лалу, в ходе своих исследований, столкнулся с таким типом компаний, которые он назвал организациями будущего. Они отличались поразительными финансовыми результатами и заметно более высокими темпами роста. Именно потому, что в них сотрудники имели большую свободу в принятии решений. «Бирюза» отличается от прочих тремя важными аспектами: самоорганизацией в работе; общими, понятными и эволюционирующими целями; целостностью каждого сотрудника, который воспринимается как личность, а не инструмент. Всё это подробно, простым и интересным языком рассказано в книге Фредерика Лалу «Открывая организации будущего». Прочтя ее сам, я первым делом купил каждому своему сотруднику по экземпляру. И до сих пор настоятельно рекомендую ознакомиться с ней и бизнесменам, и тем, кто работает по найму.

Новая модель управления потребовала пересмотреть все аспекты нашей деятельности. Но я отчетливо понимал: этот опыт требуется адаптировать. Российская действительность все же отличается от западной. Например, в моей компании не все руководители высшего звена хотели строить долгосрочные перспективы без моего одобрения. По этой же причине они стремились контролировать каждый шаг своих подчинённых. А в таких условиях сложно говорить о свободе творчества.

Наверное, это связано со спецификой нашего менталитета. Есть в нем такая черта, как излишняя осмотрительность. «Не высовывайся, как бы чего не вышло». Порой такая чрезмерная осторожность переходит в мнительность. Наглядно это описано в рассказе Чехова «Человек в футляре». Мы нередко бываем закостенелыми во взглядах. И в переменах видим угрозу. Нами больше ценятся стабильность и традиции. Новаторству мы предпочитаем проверенные решения. Даже люди, получившие степень MBA, прошедшие обучение на Западе, строят бизнес так, чтоб рядовые сотрудники не проявляли инициативу. Только руководитель имеет право наделять их полномочиями и раздавать указания. Формируется очень понятная иерархия. И те, кто находится на ее нижних ступенях, привыкают работать, не задумываясь и не спрашивая. Неудивительно, почему они уклоняются от принятия решений. Даже получив возможность высказаться или внести предложение, уже по выработанной привычке люди предпочитают молчать. Подавление инициативы на рефлекторном уровне приводит к полной атрофии этой способности. Дальше только бездумная прокрастинация.

Теперь же каждый мой сотрудник, вне зависимости от статуса, становился лидером. Я наделил их правом самостоятельно принимать решения. Но вместе с ним приходила и ответственность за них. Многие оказались не готовы к этому и начали неверно трактовать подобную свободу: «Хотим – делаем, не хотим – не делаем».

Одной из важных черт бирюзовой компании является терпимость к ошибкам и нетерпимость к некомпетентности. «Никогда не ошибается тот, кто ничего не делает», – говорил Теодор Рузвельт. Но одно дело, если ошибку совершил человек, выложившийся по максимуму. Другое – работавший над задачей спустя рукава. Теперь становилось понятно, кто из моих сотрудников работает осознанно, а кто манипулирует, прикрывая свою некомпетентность. В этом был и мой просчет как руководителя. Ведь с расширением компании мы активно набирали сотрудников. Уже без оглядки на их личностные ценности. В приоритете были профессиональные навыки, которые я стремился постоянно развивать, тратя немалые средства на обучение. Но одно дело – знать, другое – хотеть это знание применить. И теперь я видел, как многие лишь имитируют осмысленную деятельность.

А мы же опять начали провозглашать готовность к экспериментам. Которая требует строгой личной дисциплины. Без нее невозможна взаимопомощь и командная работа. Мы можем воплощать рискованные идеи и не достигать в них успеха, но не из-за посредственности, небрежности и плохого управления. И раз уж я даю себе право критиковать своих сотрудников, то и они должны иметь его. Это создает ощущение психологической безопасности, достичь которой невозможно, если ты не готов принимать всю правду. Поэтому в коллективе так важна откровенность и доверительность. Возможность высказаться без оглядки на статусы. Необходимо выстраивать культуру открытых дискуссий, где критика не будет поводом для склоки.

Это был период, пожалуй, самых откровенных разговоров в нашей компании, когда наконец появилось право критиковать друг друга по делу. Но многие сперва закрылись для такого формата. Начинать нужно было с себя: я собрал всех руководителей высшего звена и попросил их дать мне честную обратную связь о работе компании. На первом такого рода совещании мы проговорили больше четырех часов, и каждый из присутствующих смог многое понять не только про своих коллег, но и про себя. И по сей день мы стараемся придерживаться такой откровенности. Это крайне необходимо, когда вы начинаете работать по методологии Agile. Называть ее так не совсем корректно, поскольку Agile – это собирательное название различных подходов к управлению. У английского слова agile есть два перевода: способность легко и быстро двигаться и способность быстро мыслить и понимать. В бизнесе это крайне популярная методика. Быстро соображать и реагировать в сегодняшнем мире – одно из условий не только успешности, но и выживания. Если ты не можешь оперативно адаптироваться к динамично меняющейся среде, не заметишь, как тебя выдавят конкуренты.

Методики Agile дают ряд очень полезных преимуществ при ведении бизнеса. Они фокусируют команду на нуждах и целях клиентов. Позволяют заметно упростить организационную структуру и все производственные процессы. При этом работа ведется короткими циклами. Полномочия сотрудников становятся больше. И благодаря активной обратной связи и гуманистическому подходу к работе, это становится не просто управленческой практикой, а образом жизни и мышления. Когда человек верит в определенные ценности, это неизменно влияет и на его поведение, позволяя создавать команды не по указанию сверху, а самостоятельно. Добровольно распределять обязанности между всеми участниками. Таким образом, люди с разными навыками и компетенциями начинают дополнять друг друга, работая как единое целое. И здесь уже нельзя схалявить или схалтурить: безответственность одного подведет всех. С внедрением «бирюзы» и Agile мы были новаторами в Самаре. Однако в то же время эти принципы начинали перенимать многие крупные компании. Например, «Сбербанк». Их первые проекты бирюзового управления провалились: продажи упали в два раза. Однако если крупнейший банк России тогда не отказался от идеи самоуправления, то не будем отказываться и мы.

Почему нам пока не удалось сделать всё, что мы хотели? Я понимаю, что в самом начале мы замахнулись слишком на многое. Из задуманного удалось реализовать пока не более 60%. И это еще одна ошибка, которую я признаю за собой. Мое мышление как собственника не всегда соответствует корпоративной культуре. Многие сотрудники компании находились на другом уровне. Многие инструменты, которые я пытался внедрить, не были заточены под них. Потому что перед началом внедрения «бирюзовых» элементов следовало провести диагностику.

Я понял, что компания все еще находится в пределах «оранжевой» парадигмы. И во многом это определяется именно моей личностью и ролью в бизнесе. Здесь надо пояснить, что же это за «оранжевая» организация. Это весьма рациональный и отлаженный механизм. И он нацелен на постоянное повышение результативности.

Мир представлялся мне эдакой шахматной доской. Зная, как по ней ходят фигуры, я мог выигрывать. Выбирать подходящую стратегию, овладевать новыми технологиями, побеждать конкурентов. Для меня ключевым словом был «успех». Доказать себе и другим, что я способен и достоин. Вот это мое «достигаторство».

Обогнать, преуспеть, сыграть как можно лучше. Не удивительно, что и свою компанию я строил по этим же принципам, которые долго считал единственно верными.

А нам же теперь требовалось переформатировать свое сознание. Перейти на иной уровень мышления. Только так можно создать живую компанию. И начинать мне, прежде всего, следовало с себя, отказавшись от логики вчерашнего дня. Начинать проводить собрания так, чтобы они были продуктивными и поднимали настроение. Искренне высказываться на совещаниях. И просить того же от других.

Ещё одной проблемой для нас стал «дележ шкуры неубитого медведя». Назову это так. Я заметил, что в компании появились споры и даже осуждения: «Вот ты бирюзовеешь, а ты пока нет», «Ты хороший, а ты плохой». При том, что мало кто еще понимал, что же это значит. А стремление к развитию личности может быть только осознанным процессом. Невозможно пинком или приказом по компании заставить человека стать лучшей версией себя. Коуч, сопровождавший нас, начал принимать решения относительно работы компании. Делал он это, конечно же, из благих намерений. Однако тренер должен оставаться «человеком со стороны». Все решения может принимать или команда, или я – её лидер.

Я сразу понял, что мы не сможем в один момент стать бирюзовой компанией. Здесь я был очень объективен и решил, что нужно начать с внедрения отдельных элементов такой компании. Итак, какие бирюзовые тренды мы хотим сейчас внедрить? Во-первых, самоуправление. Руководитель должен перестать всеми руководить и раздавать указания. Он должен стать лидером команды, в которой каждый способен сам принимать решения. Для этого у каждого должна быть внутренняя мотивация. Она более важна, чем все нормативы и показатели вместе взятые. Только с ней возможно придать компании целостность. Когда в коллективе будет царить атмосфера всеобщей дружелюбности и открытости, то не останется места ни страхам, ни манипуляциям, ни лжи. Когда все участники команды знают и разделяют ценности друг друга, то меняется и сам подход к работе.

В моей компании в будущем должен действовать принцип «все знают всё». Это позволит сразу увидеть, если кто-то отклонился в сторону. Такая информационная прозрачность требует запуска серьезной IT-платформы. А значит, цифровизация – ещё один важный вызов для компании. Я понимаю, что внедрение «бирюзовых» элементов управления неизбежно приведет к фильтрации. Дальнейшая работа возможна только с действительно независимыми и самостоятельными людьми. Теми, кто осознает свое призвание, кому не нужен начальник, ставящий цели. Многие оказываются не готовы к постоянной самодисциплине. Возросшая личная ответственность становится некомфортной. Опыт внедрения «бирюзы» показывает, что, как правило, половина старой команды уходит.

Но именно так компания становится по-настоящему органической, похожей на живой организм. Чем больше бирюзовых трендов мы внедрим, тем меньше наш подход к делу будет похож на принципы механистического управления. Меняется сама культура общения: это сотрудничество и взаимопомощь, даже если этого не подразумевают должностные инструкции. Люди добровольно и осознанно связывают себя общей и понятной всем целью. Пока я не уверен, нужно ли прописывать ее в четких формулировках, ведь это, в какой-то степени, тоже ограничения. Мне же хочется, чтобы вместе с личностным ростом сотрудников росли и развивались наши цели, наша миссия.

Для себя я принял еще одно решение: если мы говорим о первичной ценности человека, то у каждого в компании должна быть возможность занимать лидирующие позиции. Не дело, когда перспективный и самоотверженный сотрудник на годы засиживается в одной должности. Я больше не хочу, чтобы люди надевали маски профессионалов и только изображали, что заняты важным делом. И потому делаю всё возможное, чтобы они были спокойны, уверенны и владели ситуацией.

Сейчас я понимаю, что моду задает поколение миллениалов, поэтому даже новый офис строю с учётом всех их потребностей – настоящей живой компании. Там у меня уже не будет такого огромного кабинета, как сейчас. Зато на территории офиса появится больше свободных пространств: для переговоров и творчества, для сотрудников и наших клиентов. Нам нужно пространство для мысли, работы и отдыха. Я и сам осознаю, что с каждым днем перестаю быть юристом, образ которого когда-то нарисовал в голове. Теперь я, в первую очередь, управленец. Значит, приходит время сменить мой стиль одежды. Отказаться от брони строгого делового костюма в пользу большей легкости и открытости людям. Таким образом, трансформируется не только моя компания, но и пространство нашей работы, моя роль в бизнесе и даже мой стиль.

Миллениалы предпочитают работать в компаниях не с иерархичной, а плоской структурой. Это дает им ощущение гибкости. Нет строгого начальника, сыплющего приказами. Но есть лидеры, которые наделяют работу смыслом, поощряют открытость, разрешают делать ошибки. Лидеры не боятся делегировать власть и уж точно не заявляют о своем статусе. Это помогает всем членам команды действовать осмысленно. Уверен, что молодое поколение окажется более подготовленным к «бирюзе».

Готовность к личной ответственности и постановке глобальных целей – качества, которые вне понятия «возраст». Я бы сказал: новациям все возрасты покорны. И доказательство этому – один из случаев. В декабре 2017-го мы поехали на форум в Сочи. Как уже говорил, я всегда стараюсь брать с собой сотрудников на обучение.

– Что за мероприятие? – поинтересовалась моя жена.

– Говоря общими словами, это форум про цели. Но мы едем туда искать знаки и погрузиться в командную работу, – загадочно ответил я.

Этот вопрос запустил во мне процесс поиска «знаков», хотя изначально я ни о чем таком не думал. На второй день форума мы чувствовали себя наполненными новыми знаниями и идеями. С нами был Сергей Бей – один из линейных руководителей, который возглавляет отдел коммерческой недвижимости. В прошлом военный. На подобного рода мероприятии он оказался впервые. Сергей долго сидел и просто слушал. Мы же активно делились друг с другом нашими впечатлениями и ощущениями. И вдруг он выдал:

– Знаете, ребята, – сказал он, – сейчас вспомнил сон, который видел несколько лет назад. Как будто я в Сочи, в горах. И сейчас у меня совершенно особенное состояние, граничащее с прозрением. Прямо дежавю: сначала форум, потом мы оказываемся здесь, в отеле, в горах. А мне в голову пришла мысль: а что, если в 2018 году мы вырастем в пять раз!?

Мы поддержали Сергея. Помню, какой скепсис я тогда испытал. Однако для меня важным сейчас было другое: цель пришла снизу! Раньше, когда их определял только я, все кивали и соглашались, а сами думали: «Это ваша цель, Илья Владимирович, вы ее и воплощайте!» Теперь же амбициозные задачи перед собой начинают ставить мои сотрудники. Самостоятельно и осознанно. Ни одна мотивационная речь не даст им больший заряд и видение, как они сами.

На предновогодней конференции компании, когда мы подводили итоги и обсуждали планы, Сергей и Дмитрий Новиков презентовали коллективу эту цель – за год вырасти по прибыли в пять раз! Мнения людей разделились, 50 на 50. Но было достаточно и того, что половина поверила в возможность этого. Обсудили, утвердили и продолжили работать. И вот уже август 2018 года, я с семьей отдыхаю на Кипре. Мне звонит Дмитрий.

– У меня две новости: хорошая и очень хорошая! – сказал он. – Хорошая в том, что мы уже выросли по прибыли в пять раз! А очень хорошая: в 2019 году мы хотим вырасти в десять!

После разговора с одной стороны у меня была радость и восторг, а с другой стороны – чувство непонимания, как я могу помочь своей компании вырасти в десять раз? С другой стороны, несколько месяцев назад я и понятия не имел, как же увеличить прибыль компании в пять раз. А вот теперь мои же сотрудники просто сделали это досрочно. Они сами ставят амбициозные цели и придумывают себе мотивацию в рамках организованной компанией «Большой игры в бизнес».

В прошлом году я прочитал книгу «Большая игра в бизнес» Бо Берлингема и Джека Стэка, в которой они исследуют технологию построения открытой и живой компании, где каждый сотрудник задействован в формировании финансовой модели организации. Это единственный разумный способ управления компанией – таков был дескриптор. В его основе лежит один простой принцип: «самый лучший, самый эффективный и самый прибыльный способ ведения бизнеса – предоставить каждому сотруднику компании право голоса в вопросах управления и долю в финансовых результатах, хороших или плохих». Придерживаясь этого правила, можно превратить бизнес в игру. Само слово «бизнес» многих пугает, играть же любят абсолютно все!

Мы сразу же взяли на вооружение эту замечательную идею и провели внутри компании конференцию, где в ходе работы у каждого отдела появились мини-игры со своими правилами на ближайшие 3 месяца и ближайший год. Конечно, со своими призами, как должно быть в любой игре. Плюс такого подхода – формирование у сотрудников бизнес-мышления. Конечно, в самом начале мы допустили несколько ошибок, но в виду нашей оперативности, гибкости и качественной обратной связи мы сразу же их обнаружили и проанализировали.

Часть направлений поставила себе финансовые цели. А когда люди ориентируются на «вал», то из фокуса выпадает затратная составляющая – поэтому было принято решение выставить финансовые цели с ориентиром на операционную прибыль. Важно, что благодаря этому у каждого сотрудника появился стимул к бережливому расходованию средств. Следом обнаружились недостатки в программе подсчета, которую мы используем для ведения управленческой отчетности. Если хочешь узнать, на каком этапе по достижению цели находишься сейчас относительно вчерашнего дня или прошлой недели – не выйдет, придется вручную дособирать еще некоторое количество данных или подождать до конца месяца. А это снова подрывает жизнеспособность игры, ведь самое важное – возможность видеть актуальные цифры и своевременно влиять на них!

Чтобы решить проблему, мы уже подобрали новую программу – сейчас тестируем. На еженедельных встречах, где главная цель – обмен опытом, инсайтами и достижениями в ходе большой игры, отчеты ряда направлений получались из разряда «отчитаться». Мы вместе приняли решение меньше внимания уделять перечислению само собой разумеющихся действий и больше рассказывать про действия, решения, которые позволили продвинуться к поставленным целям, живые истории, которые вдохновили, приблизили к выполнению плана – будь то история о трудном клиенте, удачной сделке или взаимопомощи между отделами.

Мне очень нравится фраза «звёздная команда победит команду звёзд». За все время существования компании я не сказал ни одному сотруднику: «Нам надо повысить прибыль на столько-то процентов». Задачи и цели всегда были другого формата. И я ставил их, исходя из собственных приоритетов. В частности, деньги никогда не были для меня достойной мотивацией заниматься бизнесом. Несмотря на это, я чувствовал себя человеком, «облеченным властью». Сегодня я понимаю, что моя задача – не командовать и решать, а помогать людям объединяться, создавать для них условия и заряжать их энергией. Я понимаю, что мы не можем перепрыгнуть все ступени и в один день стать бирюзовой организацией. Нужно последовательно проходить все стадии развития. Следующая – «зеленая». Экологическая, гуманистическая. Это внимательное отношение к чувствам сотрудников, равное уважение ко всем точкам зрения. Ключевые понятия на этом этапе: справедливость, равенство, гармония, добрососедство и консенсус. Отношения между людьми становятся ценнее результатов. Мы начнем учитывать мнение каждого. И я наконец перестаю быть руководителем и становлюсь лидером.

Глава 7. Подарок на миллион

В течение жизни у каждого человека меняется система ценностей. Наступает время подведения итогов за прожитый отрезок жизни и определение целей и задач на будущее. В такие моменты часто приходит осознание, что ты больше не находишь энергии там, где находил ее раньше. Что тебе нужны новые смыслы и новые источники силы для дальнейшего развития. И определить, что именно дает тебе радость жизни, ты должен сам.

В 2014-м, когда мне исполнилось 38 лет, в моей жизни наступил еще один сложный период. Это не было связано с семьей, друзьями или бизнесом. Я назвал это ментальный кризис. Все чаще я стал задумываться: а что дальше?

Изначально я был «достигатором» и меня мотивировали лишь внешние цели. Я был настроен лишь на результат и шел к нему, устраняя все препятствия на своем пути. После того как я уже освоился в профессии, меня перестали мотивировать какие-то успехи. Очередной проект, очередной успех, очередные деньги. Вот сейчас я зарабатываю три миллиона в месяц. А потом четыре, пять? Ничего в жизни принципиально не изменится. Я не тратил таких огромных денег, поэтому мотивации зарабатывать больше у меня не было.

Гонка за успехом для меня уже была абсолютно бессмысленной. Это то самое ощущение какой-то внутренней черной дыры. Оказалось, что с такой проблемой рано или поздно сталкиваются почти все успешные бизнесмены. Переживают кризис мышления и поиск новых смыслов. Кто-то в такой момент передает управление партнерам и переезжает в другую страну, чтобы кардинально сменить обстановку. Кто-то заводит молоденьких любовниц. Третьи пускаются в опасные путешествия. И все это лишь для того, чтобы испытать яркие чувства и эмоции. Хотя, как признался мне один влиятельный бизнесмен: «Килиманджаро не поможет!» Стать властелином абсолютного успеха почти нереально. Всегда найдется человек, у которого больше денег или длиннее яхта, поэтому я не стал искать новые смыслы в материальном воплощении. Я не купил себе дорогую спортивную машину, не завел любовницу-фотомодель и не стал карабкаться в жерло вулкана. Я начал думать, где же мне взять энергию и мотивацию для того, чтобы двигаться дальше.

Я переключил фокус с внешних целей внутрь. Это были три года самоанализа. Я все чаще задавал себе вопросы о том, кто я такой и в чем моя уникальность. Это такой этап, когда результат уже не мотивирует. Я понял, что я ценен не потому, что я чего-то достигаю, а ценен, потому что я есть. Тогда я перестал жить будущим и ждать результатов своих действий. Во многом мне помогла медитация, курс «Лидер-стратег» и коуч Филипп Гузенюк, который всегда появлялся в моей жизни в сложные моменты и помогал мне выходить на работающие решения. Благодаря своему состоянию я пережил все обыски и критические моменты. Я просто начал жить настоящим и наслаждаться процессом. Но у этого этапа тоже есть конец. Вроде бы все хорошо, я наслаждался каждым проектом, каждым рабочим днем, но в какой-то момент я начал задавать себе вопрос: ради чего все это? Когда мне был 41 год, я серьезно задумался о том, какое наследие я оставлю после себя.

Я думал скорее о созидании, о создании чего-то полезного, наполненного смыслом, и оценивал эту деятельность как бизнесмен, а не как простой человек. Мне хотелось использовать свой предпринимательский опыт и инвестировать так, чтобы эти деньги приносили результат. Так пришла идея попробовать силы в «социальном предпринимательстве». Я часто говорил со своими партнерами, что очень хочу развивать филантропические проекты. Но тут же признавался, что не знаю, как к этому подступиться, с чего начать. Изначально благотворительность я воспринимал предельно просто: раз все делают, то буду и я. Многие бизнесмены безвозмездно передают деньги на те или иные нужды: в приюты, на операции для детей, поддержку людей с тяжелыми заболеваниями. Это хорошо и правильно, это нужно продолжать делать. И все же я хотел не время от времени дарить пойманную рыбу и даже не дать удочку, а научить людей рыбачить.

Конечно, мы возили подарки в детские дома и больницы. Но все это было бессистемным. А еще я выступаю спонсором футбольной команды «Крылья Советов» и баскетбольного клуба «Самара». Но этот формат скорее про маркетинг, чем настоящее социальное предпринимательство. В наше время произошла серьезная девальвация благотворительности. В большинстве случаев это абсолютно маркетинговая история. Я изучал опыт других и пытался понять, мое это или нет. Только теперь я понимаю: этот опыт можно только пережить. И он придет далеко не сразу – сперва нужно пройти определенный путь. Нет простых рецептов, в чем я постоянно убеждался в собственном бизнесе.

А еще параллельно разворачивалась эта запутанная, полудетективная история с последними обысками. И хотя все закончилось хорошо, тогда я чувствовал себя не в своей тарелке. Казалось, со всех сторон идут только проблемы. Их я старался решать спокойно и последовательно. Но все эти нагрузки порой сказывались и на физическом, и на эмоциональном состоянии. Несмотря на все это, я уже настроился и ждал подарка. Это было абсолютно искреннее ожидание.

В один из дней ко мне в кабинет зашел мой партнер по коммерческой недвижимости Дмитрий Новиков и восторженно заявил:

– Я прочел в соцсетях, что Игорь Рыбаков скоро снимает клип! Вы тоже можете там сняться!

– Какой, к черту, клип?! Дима, я не знаю, за что сейчас хвататься. У меня порой голова кругом от всего, что творится! – резко ответил я.

– Илья Владимирович, нужно, я настаиваю, – не унимался Дмитрий. – Это не просто клип. Все деньги от него пойдут на развитие благотворительных программ. Вы ведь сами сколько раз говорили, что вам интересно это попробовать!

Дмитрий много раз приходил ко мне с этим предложением, и чем дольше он говорил, тем сильнее я прислушивался к своим ощущениям. И тут кризис, и здесь у меня проблема, и вот там пока не идет. А я все жду, какой же подарок мне за это достанется. Может быть, вот он? Не попробуешь – не узнаешь. Ведь я всегда стараюсь говорить жизни «Да» и постоянно пускаюсь на какие-то авантюры. Так почему сейчас сижу, будто скованный цепями?

– А знаешь, что? – перебил я его на полуслове, когда он в очередной раз пришел ко мне с этой темой. – Убедил! Давай поедем, пустимся во все тяжкие!

Я перечислил в благотворительный фонд Legacy чуть больше миллиона рублей – столько стоило участие в клипе Игоря Рыбакова. Мне эта сумма показалась просто фантастически огромной. К тому же было непонятно: что я буду делать в этом клипе и о чем он будет? «Ладно, – подумал я, – это же благотворительность. Да и Игорь Рыбаков – человек, ничего не делающий впустую». Пути к отступлению у меня не было, зато имелось огромное желание лично познакомиться с миллиардером из списка Forbes и известным филантропом в одном лице. Передо мной очередной вызов, и я понятия не имел, чем все обернется. Но в этот раз незнание только подстегивало любопытство.

Параллельно в это же время я занимался развитием личного бренда. Завел профиль в Instagram, собрал небольшую команду и начал снимать ролики для своего YouTube-канала «Дело жизни». Полагаю, здесь нужно сказать, какое количество сомнений я преодолел. Стать публичным – один из главных личных вызовов за последние годы. Я опасался показывать себя, говорить о своем бизнесе, озвучивать активы. Кто-то еще предостерегал: «Илья, это может привлечь нежелательное внимание. Людей в погонах, криминалитета, да просто каких-то психов! Ведь говорят же, что деньги любят тишину». Даже жена отговаривала. «Сейчас мы живём хорошо и спокойно, но как только ты станешь публичным человеком, наша жизнь может измениться в худшую сторону». Что нужно больше заниматься работой. Многие говорили, что YouTube – это так, развлечение для молодежи. Друзья же были либо совершенно равнодушны к моему начинанию, либо немного посмеивались. Всем тогда казалось, что я просто придумал себе игрушку. Но я для себя решил: если так много людей против моего начинания, значит, надо действовать. К тому же никто из них не был экспертом по современным трендам, а мыслил достаточно субъективно.

Не скрою, и меня порой посещали такие мысли. Но, обращаясь к своему опыту, я понимал: лучше попробую и буду недолго сожалеть, чем всегда потом жалеть, что не решился. Для большей убедительности я даже нарисовал себе картину «что будет, если ничего не будет?». Как минимум, придется ломать голову с более эффективной и уже дорогостоящей рекламой бизнеса. Я развиваю компанию и старюсь сейчас вдохнуть в нее жизнь, а сам не могу сделать над собой простого усилия?

Страх того, что твоя жизнь останется на прежнем уровне, потому что ты сам остаешься прежним, – очень сильное и пугающее чувство. Ты представляешь себе все в законсервированной и статичной форме, в то время как мир не стоит на месте и ускоряется с каждым днем. Нежелание бежать на заданных скоростях и следовать актуальным тенденциям рынка может погубить твой бизнес и тебя как личность. Этот страх оказывается сильнее боязни нажить себе неприятности или выглядеть смешным.

Конечно, я рассчитывал использовать свой канал и как маркетинговый инструмент. Но делать глянцевую вывеску себя и своего бизнеса я не хотел. Мой блог должен иметь определённую ценность для зрителей, давать им какие-то знания. И в начале пути, и сейчас я постоянно спрашиваю советы у более опытных и известных блогеров. И постоянно слышу в ответ: у людей есть неудовлетворенный запрос на искренность, им уже не так интересно смотреть на «успешный успех».

Поначалу с искренностью шло очень непросто. Ведь нужно было полностью открыться. И не объективу камеры, а тем сотням или даже тысячам неизвестных и невидимых мне людей. Много ошибок на начальных этапах было и в текстах, и в развитии канала. Но оказаться на правильной дороге можно лишь одним способом – продолжать идти. Я прекрасно знал о тех моих недостатках, которые на видео станут очевидными многим. Например, плохая дикция – зачастую во время выступлений мысли опережают мой же язык. Поэтому параллельно со съемками начал работать и с тренером по ораторскому мастерству. Мне невероятно претила сама идея публичности. Но раз за разом я заставлял себя прицеплять петличку и вставать перед камерой.

В тот момент, когда стартовал мой YouTube-канал, у меня не было даже свободного времени. Хорошо, что в компании мы уже внедрили технологии Agile, поэтому работали спринтами. Я стал изучать свой рабочий график, чтобы понять: куда смогу вписать съемки? Каждый день был полностью расписан на неделю вперед. Сперва я решил: выделю час. Потом нашел уже два. Затем – половину пятницы. Я понимал, что целенаправленно освобождаю время не для отдыха и развлечений, а для еще одной работы – над личным брендом. Довольно быстро я осознал, что это не просто процесс, в который ты быстро зашел, поговорил на камеру и ушел. Это огромный командный труд, для которого просто необходимо личное участие и погружение. Иначе не сработает. Все те же agile-принципы, находящие подтверждение и вне бизнеса.

Моя команда изначально тоже не была профессиональной. Сейчас ее возглавляет руководитель отдела маркетинга Мария Орлова. Тогда многому мы учились вместе. Но ребята оказались сплочёнными, каждый был заинтересован делать качественный продукт. Они буквально горели этим делом, радовались каждому выпуску, каждому новому подписчику. Я чувствовал это творческое воодушевление, а значит, не имел права их подвести. Они вкладывались в меня и искренне кайфовали от процесса. А это, поверьте, сильно вдохновляет. Даже когда ты еще не до конца понимаешь, для чего всё это.

После первых роликов практически не было никакого эффекта. Нечего было анализировать. Но я помнил советы опытных блогеров: «Самый сложный период – в начале. Тяжелее всего набрать первую тысячу подписчиков. Поэтому не стоит обновлять страницу и ждать, что они появятся. Надо просто снимать, постоянно работать над качеством и над собой». Сейчас на моем канале уже более шести тысяч подписчиков. Меня радует, что все это – настоящие люди, а не накрутки. Сильно колеблется и статистика просмотров: от двух до двадцати пяти тысяч. Но это позволяет лучше понимать, какой формат интересен зрителю: лайф-блог, интервью или обучающее видео. Я лично читаю и отвечаю на комментарии под видео, потому что должен получать обратную связь. Да, пока наши результаты скромны. Но то, что они уже есть, убеждает меня в правильности того, что я делаю. К тому же, в своем регионе я безусловный лидер как блогер-предприниматель. Ведь я пока единственный, кто в Самаре что-то делает по бизнес-контенту.

Если говорить об общем стиле канала «Дело жизни», то он ориентирован на предпринимателей. И в этом сегменте «плавают» очень крупные рыбы. Игорь Рыбаков, Олег Тиньков, Оскар Хартманн, Евгений Черняк, Дмитрий Портнягин. Все они уже вложили в YouTube гораздо больше времени, денег и сил. Конкурировать с ними не имеет смысла, потому что нужно создавать что-то свое. В России до сих пор невелика зрительская аудитория именно в среде бизнесменов. Преждевременно говорить, что уже набралась критическая масса предпринимателей современного образца, эпохи digital. Тех, кто за поиском знаний может обращаться не только к книгам, но и тому же YouTube. Тех, кто готов идти в интернет лично, а не отсиживаться только за сайтом своей компании.

Сегодня я убежден, что инвестиции в себя – самые правильные и эффективные. Конечно, вкладываться в недвижимость я не бросил – это приносит стабильный доход. Но также понимаю: если продолжу идти по выбранному пути, то все нынешние затраты на личный бренд окупятся стократно.

Когда в мае 2018 года я только запустил свой YouTube-канал, то и подумать не мог, что уже к концу года познакомлюсь с половиной людей, упомянутых мной ранее. Скажи мне кто, что вскоре я буду по-дружески общаться, например, с Игорем Рыбаковым, я бы не поверил. При этом, не зная его лично, я испытывал к нему глубочайшее уважение. В студенчестве вся моя работа была то на стройке, то на мойке, то газеты раздавать. Он же со своим другом и соседом по комнате Сергеем Колесниковым уже на третьем курсе организовал компанию «Технониколь». А к окончанию учебы их бизнес имел оборот в пять миллионов долларов. Но еще большее уважение Игорь Рыбаков вызывал у меня не заслуженным местом в российской сотне Forbes, а своими социальными проектами, которыми он занялся, желая найти для себя новые смыслы.

Итак, в декабре 2018-го мне наконец-то позвонили и пригласили на съемки первого благотворительного клипа Рыбакова. В Москву мы поехали всей командой «Дела жизни» и, конечно, взяли с собой Дмитрия Новикова, без которого это мероприятие попросту бы не состоялось. Мы были в приподнятом предпраздничном настроении – близился Новый год. В дороге мы писали сценарий для очередного выпуска на канале. Все происходящее приносило нам неподдельную радость. Однако никто не знал, что же нас ждет в столице? Полная неопределенность. Ведь я до сих пор ничего не знал об этом клипе. Вскоре после этого Игорь Рыбаков сказал мне: «Умей принимать решения в неопределенности и получать от этого удовольствие».

Когда я принял решение участвовать в клипе, то начал активно изучать все, что связано с Игорем Рыбаковым. Подписался на его канал, который смотрел в свободное время. Запоем прочитал его книгу «Жажда». И все больше убеждался, что мы разделяем одни ценности. Тогда же я узнал, что другой бизнесмен, тоже близкий мне по мышлению – Оскар Хартманн – был партнером Игоря Рыбакова и возглавлял попечительский совет его фонда. Это стало для меня хорошей новостью.

Съёмки клипа проходили в коворкинг-центре «Сок». Когда я приехал, то сперва растерялся – какая там была суета. Все куда-то спешили, перебрасывались фразами на бегу, что-то переносили. Нас встретил продюсер и попросил немного подождать, заодно начать привыкать к столь непривычной атмосфере. И вот я начал замечать определённую системность. То, что сперва показалось суетой, на деле было множеством осмысленных процессов, происходящих параллельно. Все на площадке и за ее пределами перемещались чётко, словно по заранее спланированному сценарию. К нам вернулся продюсер и отправил меня на грим. Я не переставал гадать: что же они для меня подготовили. Уже сидя в кресле, когда мне начали наносить грим, заметил рядом форму охранника. «Неужели я отдал миллион, чтобы сыграть охранника?!» – пронеслось в голове. Поэтому решил наконец уточнить у продюсера, какая роль мне досталась.

– А, вы – директор. – не поднимая глаз от бумаг, ответил он.

– Понятно. И что я должен делать?

– Будете увольнять Игоря Рыбакова. Сейчас подберем вам что-нибудь из одежды. А, впрочем… – он бегло окинул меня взглядом, – у вас и так всё хорошо.

Кстати, костюм охранника достался тоже нам. Его примерил на себя Дмитрий Новиков. Ему дали небольшую роль в сцене ограбления банка. При этом изначально даже не планировалось, что он будет сниматься. Но я увидел в этом какой-то знак: ведь именно благодаря Диме мы в итоге все здесь и оказались! Мое же участие в клипе тоже было небольшим. Впрочем, позже я увидел, что куда более известные люди еще меньше были в кадре. Например, Эрик Китуашвили, он же Давидыч. Было даже как-то лестно.

По сюжету, герой Игоря Рыбакова – забитый жизнью офисный клерк и неудачник. На его рабочем столе висит скромная грамота, выданная за двадцать лет работы в одной компании, на одной должности. Он уже немолод, в отличие от большинства коллег, которые, не скрывая, смеются над ним, сваливают тяжелую работу и издеваются. Каждую секунду ему приходят смс от банков, напоминающих об очередном платеже – у него десять или пятнадцать кредитов одновременно. В довершение ко всему, его вызывает к себе начальник, то есть я. С надменной улыбкой я должен был протянуть ему приказ на увольнение. И тут герой Игоря Рыбакова замечает в кабинете реплику пистолета-пулемета «Томпсон». Это, пожалуй, самый известный символ американских гангстеров 30-х годов прошлого века. И тут, доведенный до отчаяния, он впервые решается взять жизнь в свои руки.

Он хватает муляж оружия, бьет директора, затем идет в офис и ставит на место зарвавшихся коллег. А потом едет в банк и грабит его. Получает то, чего так не хватало в жизни, – бабки. Их он начинает тратить лихо и бездумно. На дорогие машины, красивых женщин, броскую одежду, развлечения, даже покупает огромный загородный дом. Последний момент, кстати, очень занятный. В клипе с приобретением недвижимости помогает мое агентство недвижимости «Бизнес-гарант». Наши логотип и название видны на папке и документах. Сейчас это принято называть «пасхалкой». Однако пусть и на секунду, но я получил скрытую рекламу своего бизнеса в первом клипе Игоря Рыбакова! Заканчивается вся история тем, что герой вновь оказывается в кабинете директора, держа в руках приказ на увольнение. Все это только померещилось. Или нет?

Здесь, полагаю, стоит сделать небольшое отступление и рассказать про посыл видео и его смысл. Когда состоялась премьера на YouTube, в комментарии посыпался негатив. «Что вы сняли? Вот так миллиардер Рыбаков заработал свои деньги? Кичитесь, что у вас есть бабки? Чему вы учите подрастающее поколение? Привет из 90-х?» и много чего еще. Мало кто понял, что сам клип – это сатира. Не столько на модных рэп-исполнителей, которые демонстративно размахивают деньгами и украшениями. Это сатира на многие аспекты нашей жизни, на стереотипы общества. Что получить капитал можно только нечестным путем. Что, имея много денег, их надо немедленно тратить на роскошную жизнь. Что эта роскошная жизнь – это еще один навязанный стереотип. Это сатира и над нами. Главный герой оказался в глубокой яме, потому что сам так решил. Набирал все новые кредиты, двадцать лет сидел на ненавистной работе и терпел все унижения. А охранник банка вместо того, чтобы сразу вызвать полицию, сам ворует сто долларов. И эти образы не столь уж редки для современного мира.

Тонкий сатирический посыл дошел далеко не до всех. И это ошибка, которую надо будет учесть при съемках следующего благотворительного клипа. Однако и первый блин не вышел комом. Клип оказался провокационным, вызвал эмоции и горячие обсуждения. На него обратили внимание. И именно поэтому гораздо больше людей узнали о благотворительных проектах Игоря Рыбакова. К слову, сцену с его увольнением снимали в его же кабинете. Меня провели, показали рабочее место миллиардера. Все очень сдержанно и функционально. Кто-то из съемочной группы, пока шла настройка камер, сделал комплимент: «А вам идет это место».

Сам Игорь Рыбаков в тот день поразил меня своей простотой и открытостью – он легко общался со всеми людьми на площадке. Также удивила его неуемная энергия и работоспособность. Он терпеливо переснимался, дубль за дублем. Постоянно что-то обсуждал с режиссером, сыпал идеями. Сцены с моим участием отсняли быстро. А вот интервалы между ними были большими. Это было чистое творчество, масса импровизаций.

Свободное время я решил провести с пользой – ведь в такой обстановке оказался впервые. Хотелось и понаблюдать, и познакомиться с новыми людьми. Несмотря на то, что съемочный процесс практически не останавливался, кругом царила атмосфера невероятной дружелюбности. Пользуясь этим, мы с командой тоже решили записать видео для нашего канала. За окном темнело, а мы были в центре «Сок» с полудня. Несмотря на позитивную обстановку вокруг, я чувствовал, что начинаю «проседать» энергетически. Пришлось даже поделать дыхательную гимнастику, чтобы как-то взбодриться. А Игорь Рыбаков продолжал работать все с теми же запалом и улыбкой, что и три, и шесть часов назад. Ближе к полуночи ко мне подошел продюсер и предложил пообщаться с «боссом». Я без промедления согласился и очень обрадовался.

Захожу к нему. Он немного уставший, но довольный. Сидит и просто ест яблоко. Спросил, как мне все происходящее. Я ответил, что очень непривычно, но теперь ни секунды не жалею о своем участии. Мы тогда проговорили минут 30-40. Он рассказал и об идее клипа, и о цели всего происходящего. Все вырученные от подобных мне спонсоров средства пойдут на благотворительность. Тогда Игорь Рыбаков стал подробно рассказывать мне о школьных эндаументах – проекте, который он придумал вместе с супругой Екатериной.

Он говорил живо и просто, а я внимательно слушал, стараясь не перебивать. Когда-то он также уперся головой в потолок успеха и не понимал, что делать дальше в жизни. У него были огромные деньги, которые он все равно не успел бы потратить. Но предпринимательская жилка не позволяла просто начать их раздавать. «Знаешь, Илья, иногда спрашивают, почему я тупо не отдам миллиард на благотворительность? Говорю: не отдам. Потому что "тупо" – это не про меня!» Он не хотел, чтобы деньги просто потратили или, того хуже, залезли в них нечистой рукой. Важно было, чтобы те средства, которые пойдут на благие цели, продолжали аккумулироваться. Не только в его фонде, но и на местах. Выбор четы Рыбаковых пал на поддержку дошкольного образования и открытие целевых фондов в школах. Я видел перед собой очень открытого и душевного человека. Он не пытался показаться проще, чем есть. Без стеснения говорил о своих капиталах. Но Игорь Владимирович уже давно прошел ту стадию, когда важно только личное обогащение.

– Подумай. Если тебе интересно – давай сотрудничать, – в завершении той беседы сказал Игорь Рыбаков. И предложил мне открыть эндаумент в моей родной школе.

После нашего первого разговора во мне проснулись какие-то позабытые чувства. Накатило приятное волнение. Я ехал сюда в полной неизвестности. Конечно, рассчитывал, что удастся переброситься парой фраз. Попросить о встрече, о советах по моим замыслам с филантропией. А тут вышло, как у Булгакова, – пришли и сами всё дали. Вот он, тот самый подарок, который я так настойчиво ждал в свои последние кризисы. У меня появился смысл. Я понял, чем я хочу заниматься дальше. Теперь это надо в себе прочувствовать, растормошить и воспитать.

Было уже глубоко за полночь. Съемочный день наконец-то подошел к концу. Я смотрел, как Игорь Рыбаков спокойно взял свой рюкзачок и направился к выходу. Я уже ощущал, как на меня наваливается физическая усталость, и не замечал ее в легкой походке Рыбакова. Он с самого утра на ногах, весь день вертелся, как волчок, а под конец еще и завербовал меня в свой проект, думалось тогда мне. Всё потому, что у этого человека есть цель, и она его подпитывает.

Вернувшись в Самару, я начал думать про открытие целевого фонда в своей школе. И чем больше я думал, тем правильнее казалась эта мысль. Мне действительно есть за что сказать спасибо школе в Пестравке. Она заложила в меня многие лидерские качества. Меня без вопросов приняли назад в 11 класс, когда я в середине года вернулся из Усинска. Директор школы Горяйнова Надежда Михайловна взяла надо мной шефство и всячески старалась помочь поступить в ВУЗ. Даже выдала копию аттестата. В этой же школе меня согласились принять на работу, что спасло от армии. Даже тот факт, что именно в ней умерла мама, имел для меня значение. О своем решении я рассказал сотрудникам и получил их единогласные поддержку и понимание. Более того, многие сами выразили желание помогать этому проекту. Тогда я позвонил в фонд Legacy и сказал, что хочу открыть эндаумент в родной школе. Осталось только перечислить три миллиона рублей.

Через неделю я снова приехал в Москву. В загородном клубе «Лужки» у нас были запланированы презентации и ужин, в ходе которого мы могли свободно пообщаться с партнерами и устроить разбор бизнеса. «Привет, Илья», – Игорь Рыбаков неожиданно появился у меня за спиной во время завтрака. Не скрою, я приятно удивился, что в нашу прошлую встречу среди такого количества людей он запомнил мое имя. Но следующим вопросом он удивил еще больше. Накануне у нас в офисе был корпоратив. «Как вчера прошло?» – с улыбкой спросил он. Вот ведь человек, думаю, откуда он все знает? Но если знает, значит, помнит и интересуется жизнью людей.

В тот день Игорь Рыбаков выступал с разбором своего инвестиционного и медийного проекта «Русский воск». На примере настоящего бизнеса в формате реалити-шоу показывалось, через какие этапы происходит становление крупного производства. Какие тонкости стоит учитывать начинающим предпринимателям и с какими ошибками придется столкнуться. Очень наглядный и полезный контент, на мой взгляд. Да и сам Игорь Владимирович был им воодушевлен. Для него это стало ностальгическим возвращением в молодость, когда он со своим другом создавал «Технониколь».

Я опоздал к началу его презентации. Когда зашел в зал, оставалась только пара мест на задних рядах. Уж и не знаю, что со мной было в тот день, но во мне проснулась та самая деревенская простота, что граничит с наглостью. Я взял стул и уселся прямо в проход первого ряда, аккурат напротив Рыбакова. Думаю, посижу и послушаю, кому я тут особо помешаю – пройти-то все равно можно. Он увлеченно рассказывал, затем плавно перешел к своей филантропической деятельности. Потом увидел меня и сразу перешел к моей персоне: «Вот сидит Илья, недавно рассказывал ему о нашем проекте школьных эндаументов. Он увидел в этой идее глубину, что-то близкое для себя и тоже принял решение участвовать». Затем он начал рассказывать о том, что буквально неделю назад прошли съемки первого благотворительного клипа. В нем приняли участие многие известные люди.

Презентация подошла к концу, начинался обеденный перерыв. Я, признаюсь, уже был довольно голоден. Все пошли обедать. Вижу, мимо идет Рыбаков. Я начал думать про себя, можно ли напроситься к нему сейчас. С другой стороны, личное время у человека, а я вот так бесцеремонно. С другой стороны, если есть возможность, надо воспользоваться, а не жалеть, что упустил ее.

– Вы сейчас обедать? Можно с вами?

– Пошли, конечно!

В итоге мы проговорили два часа. Я давно заметил, что совместный прием пищи совершенно не подходит для обсуждения деловых вопросов. Собеседник в этот момент более расслаблен и открыт. Между вами возникает некое доверие. Мне была настолько интересна личность Игоря Владимировича, что меня понесло, и я начал расспрашивать про его семью, отношения с женой, были ли у него проблемы с партнерами по бизнесу и как он их решал. Он меня поразил своей открытостью, тем, как делился своими историями и переживаниями. Самый что ни на есть разговор по душам. Тогда же мы договорились повторить наше общение. Пусть уже не такое личное, но на камеру – для моего блога. Семь месяцев назад я зарегистрировал аккаунт на YouTube, и вот теперь мне предстоит взять интервью у миллиардера! Появление таких гостей на канале ставило высокую планку и качества, и личной ответственности.

Также у нас был запланирован ужин. И вот в какой-то момент Игорь Владимирович говорит: «Вечером Дима Портнягин подъедет». Я тогда ужасно обрадовался. В начале 2018 года я посмотрел выступление Димы на каком-то форуме. Он активно убеждал, что сегодня digital дает больше перспектив и инструментов в вопросах маркетинга. И закрывать на это глаза – предавать свой бизнес. Когда я смотрел это видео, то в первый раз задумался о создании собственного блога.

Когда приехал Дима Портнягин, моя команда изначально восприняла его достаточно негативно. Говорят, «высокомерный какой-то». «Погодите, ребята, – ответил я. – Это же первое впечатление. К тому же он не знает вас, как и вы его. У него свои заботы могут быть. Тем более сюда он приехал интервью записывать, а не отдыхать». В общем, убедил не вешать ярлыки раньше времени. Таким образом, мы еще побывали на записи видеоблога и как в одном кадре работают два популярных бизнес-блогера. Это был очень полезный опыт. Как говорится, лучше один раз увидеть.

После окончания съемок нам удалось познакомиться поближе. «Может, у тебя есть какие-то вопросы?» – поинтересовался вдруг Дима. Я рассказал, что с его подачи занялся личным брендом. Открыл канал, на который стараюсь регулярно снимать видео, сам веду профиль в Instagram. И, может, когда-нибудь созрею до написания книги, как он.

– Слушай, мы сейчас как раз начали заниматься книгами. Мой бизнес-партнер их пишет, а я делаю маркетинг. Бизнес-биографии – интересные истории успеха реальных предпринимателей и компаний. Если надумаешь, то обращайся, поможем.

После он еще три часа рассказывал всей моей команде про съемки, digital-маркетинг, преимущества нетворкинга и главное – про маркетинг. Все мои сотрудники находились под сильным впечатлением – по сути, попали на бесплатную лекцию. Мы много смеялись, сыпали вопросами и делились историями. В итоге разъехались уже ближе к двум часам ночи.

– Ну и как он вам теперь? – спросил я коллег.

– Восторг! Очень необычный человек. И так без затей, открыто говорит о многих вещах. Вообще не такой, как на экране.

– А помните, ребята, я вам рассказывал, что жду подарок? Что вот эти все кризисы должны дать что-то ценное в итоге? Вот оно! Сейчас мы с вами наслаждаемся всем происходящим. Впереди новые проекты и яркие вызовы. У нас с вами новый виток!

После этой встречи я решил, что буду амбассадором всех проектов Рыбаков-фонда в Самарской области. В рамках этого в январе 2019 г. я приехал в Москву для прохождения отбора на должность лидера «Эквиум»-клуба в Самарском регионе, который проходил в формате «совета директоров». Вечером нас пригласили на заседание президиума этого клуба, где были должны присутствовать его основатели Игорь Рыбаков и Оскар Хартманн. Я уже длительное время занимался с педагогом по ораторскому мастерству, поэтому уточнил: придется ли мне выступать? Организаторы ответили расплывчато. В духе, если обратятся, то да, скажете что-нибудь. Я все же решил написать небольшую речь, потому что лучший экспромт – подготовленный.

Встреча проходила всё в том же коворкинг-центре «Сок», где месяц назад снимался клип. Мы очень плодотворно пообщались, удалось завести новые контакты. Как и обещали организаторы, к нашему общению присоединились Рыбаков и Хартманн. Последнего я воочию видел впервые в жизни, хотя очень хорошо знал о его профессиональной и медийной деятельности. Я был подписан на его YouTube-канал, порой черпая оттуда то вдохновение, то ценную мысль. А однажды в его Instagram'е наткнулся на пост: Оскар Хартманн поставил себе цель взять менторство над пятью людьми. И почему-то сразу решил, что должен попасть в эту пятерку. Помню, даже внес в планировщик на смартфоне пометку: «Оскар – ментор Руднева». И вот теперь мне выпала возможность лично познакомиться с еще одним интересным человеком, близким по взглядам и отношению к бизнесу.

В тот вечер Игорь Рыбаков опять попросил меня поделиться с участниками встречи моими впечатлениями от съемки в клипе и рассказать, почему я решил поддержать идею школьных эндаументов.

– Илья, ты же тоже в нем снимался. Расскажи, каково это было. Как ты попал в проект?

Это было немного неожиданно, но я встал, взял микрофон и начал говорить. Рассказал, что идея поучаствовать в клипе появилась внезапно, в непростой период моей жизни. Как было здорово поработать рядом с Игорем Владимировичем и его командой. А потом «Остапа понесло»: я перешел к тому, что намерен в ближайшее время открыть эндаумент в своей школе, но не собираюсь на этом останавливаться. Я планирую и дальше создавать подобные фонды в Самаре, организовать там «Эквиум»-клуб, чтобы бизнес начал вкладывать больше сил и средств в улучшение качества жизни в нашей области. Меня никто не перебивал, люди в зале слушали очень внимательно.

– Илья, что вы там курите в Самаре? – рассмеялся Рыбаков.

Важно, что за три дня до этого события я подошел к Игорю Рыбакову и объяснил ситуацию:

– У меня никогда не было наставника. А вот сейчас в Самаре ко мне часто стали обращаться с запросом на менторство. Я хочу запустить у нас подобный проект, где могли бы соединяться менторы и менти. Но опять же не знаю пока, как к нему подступиться. Вы не могли бы поговорить с Оскаром, чтобы он стал моим ментором?

– Илья, знаешь, наверное, еще рано говорить об этом. Давай сперва подними у себя «Эквиум», а дальше посмотрим. Я получил вежливый отказ.

И вот сейчас я стоял рядом с Оскаром и размышлял: подойти самому или нет? Мы не были знакомы лично. Но если есть возможность – я привык действовать. Тогда я полностью взял дело в свои руки.

– Оскар, здравствуйте.

– О, Илья, привет! Выступление было просто огонь!

– Спасибо большое. Я понимаю, что это может показаться наглостью с моей стороны, но я хочу вас попросить стать моим ментором. – Он не перебивал, кивком дав понять – продолжай. – Я читал в вашем Instagram, что вы поставили себе цель: стать ментором для пяти человек. Я не знаю, по каким критериям вы их будете отбирать, но хочу попасть в эту пятерку. У нас в Самаре есть огромный запрос на наставничество в бизнесе. Ко мне часто обращаются с такой просьбой. У меня есть большие проекты. Однако не уверен, не потяну их без грамотного наставника. Я не подведу.

Конечно, он внимательно меня выслушал, задал уточняющие вопросы. Не скажу, что увидел в его взгляде воодушевление, но в конце беседы он все-таки дал свой номер. Получается, что я вновь добился своего. С другой стороны, он не сказал «нет», но и заветное «да» я пока тоже не услышал. После этого Игорь Рыбаков пригласил нас на премьеру своего клипа и по его окончании снова вызвал меня на сцену рассказать про клип и открытие эндаумента. Я тогда произнес еще одну воодушевляющую речь и закончил ее историей, что с Рыбаков-фондом все мечты сбываются и как Оскар Хартманн согласился быть моим ментором.

«Окружай себя теми, кто не позволит тебе быть менее ярким, чем ты есть», – говорит Игорь Рыбаков. Действительно, зачастую мы становимся похожи на тех, с кем проводим значительную часть времени. Если ты хочешь быть успешным – окружи себя успешными людьми. Проанализируй, кто из твоего окружения заряжен позитивом и помогает тебе развиваться, а кто всеми силами старается утянуть тебя на дно. Так ты сможешь выйти на новый уровень развития.

Я благодарю своих коллег за то, что не дают мне быть менее ярким. Например, только благодаря моему партнеру Дмитрию Новикову и его настойчивости я решился сняться в клипе. Хотя тогда был озадачен совсем другим. А в итоге познакомился с невероятно интересными и позитивными людьми. Именно в тот момент жизни, когда мне это было необходимо. Сейчас я ощущал, что обрел для себя новые смыслы. Вот к чему приводит умение принимать решения в условиях неопределенности.

В голове уже давно рисуется карта тех дел и проектов, которые будут запущены мной в родном городе. Я делюсь этим со своими коллегами, получаю положительные отзывы и поддержку, и еще больше заряжаюсь их энергией. Теперь куда отчетливее я понимаю, что смогу воплотить в жизнь свои филантропические идеи. В Евангелии от Матфея говорится, что любые достойные дела нужно совершать втайне. Любые высказывания и мнения мы должны адаптировать под реалии сегодняшнего дня. В случае социального инвестирования это не очень эффективная стратегия. Я хочу, чтобы как можно больше людей узнало о тех филантропических проектах, которые я реализую. Во многом и потому, что работаю над собой, над личным брендом. Однако у меня нет цели становиться популярным блогером-миллионником или чтобы обо мне писали в прессе, какой я хороший человек. Я стремлюсь стать агентом влияния, чтобы помогать другим людям верить в себя и продвигать в жизнь свои проекты. И уже появляются первые результаты этой деятельности. Немалое число предпринимателей здесь, в Самаре, стали спрашивать меня: как открыть свой YouTube-канал? Многие спрашивают меня о социальных инвестициях. Это способ привлечь еще больше средств на развитие нашего общества, как бы громко это ни звучало.

Я понимаю, что гораздо большей популярностью пользуются развлекательные каналы. Или те, что ориентированы на хайп и скандалы. Но я согласен с Оскаром Хартманном, сказавшим, что «это смотрят для того, чтобы жевать умственную жвачку. Они не дают реальной пользы в жизни, но просто убивают время». Качество жизни от просмотра подобного контента не меняется. Наоборот: способность к мышлению и активному действию начинает постепенно исчезать.

Дима Портнягин мне объяснил формулу успешного ролика: 80% – развлекательная часть, 20% – пользы. «По-другому сейчас уже не заходит, говорил он, так теперь работает мышление зрителя». Я думаю, он совершенно прав. В том смысле, что такой формат отлично идет на его аудиторию. Однако я хочу давать больше смысла и пользы для зрителей. Тех, кто заходит в поисках знаний и опыта, а не развлечений. Я верю, что мои подписчики не покупаются на кликбейты – броские и провокативные названия или превью. Когда-то и Оскару Хартманну говорили: твой канал не взлетит – слишком много смысловой нагрузки. Однако за два года он уверенно набрал более 250 000 единомышленников.

Скажу больше: у каждого из руководителей и партнёров «Бизнес-Гаранта» есть точно такие же возможности развивать личный бренд. Я не просто выступаю за, но всячески готов им в этом помогать. Так, свое имя в бизнес-среде и интернете уже продвигают Дмитрий Новиков и Алексей Филимонов.

Порой я слышу вопросы: «Зачем ты делаешь всё это для своих сотрудников, зачем помогаешь? Ведь они сейчас разовьются, почувствуют свои силы и уйдут. Или их кто-то переманит». Но, на мой взгляд, это устаревшая и малоэффективная стратегия. За ней стоят собственничество и ревность. Свободное мышление и личностное развитие в нее никак не впишутся. Уж лучше вырастить крылья и улететь, чем каждый день ощипывать их, боясь высоты. Я уверен, со мной рядом всегда будут люди, близкие мне по духу и мыслям. А чтобы они дольше оставались рядом, я должен расти и развиваться вместе с ними.

Глава 8. От ума к сердцу

В жизни каждого человека происходят события, которые его меняют. Под давлением определенных обстоятельств или с течением времени все мы испытываем определенного рода рефлексию и стремимся к самоанализу. Это время, когда прежние «идеалы» уже не актуальны и необходима внутренняя трансформация. В такие моменты ты все больше начинаешь смотреть «внутрь», отслеживать свои мысли, слова и переживания и в конечном итоге понимаешь, что способен на нечто большее, чем тебе казалось раньше.

Мог ли я подумать еще несколько лет назад, что в жизни найдется место еще чему-то не менее важному, чем семья и бизнес? Как изменится мое мышление? Раньше я жил и работал практически по олимпийскому девизу – быстрее, выше, сильнее. Только вперед, и будет тебе счастье. Я рад, что в 38 лет у меня появился фокус внутрь себя. Я начал искать ответы на вопросы: кто я такой? В чем мои базовые особенности? У меня появился опыт исследования себя.

В этот период, который продолжался до 41 года, для меня стало понятно, что важен не результат, а процесс. Тогда у меня появился вопрос: ради чего все это? Я понял, что в этом «покорении вершины за вершиной» мне не хватало чувств и осознанности. Я добился внешнего благополучия, удовлетворил свои амбиции и ощутил пустоту внутри. У меня уже есть результаты, я наслаждаюсь процессом. Тогда я подошел к новой фазе своего развития и понял, что важно научиться отдавать, продолжая делать свою работу. Чем больше ты отдаешь миру, тем больше результата и удовольствия ты получаешь от процесса. Постепенно таким образом я пришел в благотворительность, но не в формате разовой помощи, а в улучшении жизни вокруг.

Я уже говорил, что никогда не был изобретателем. И сейчас не имело смысла заново «изобретать велосипед», когда в «Рыбаков-фонде» уже были придуманы и отработаны на практике все механизмы реализации филантропических проектов. Впервые с его работой меня познакомила жена Игоря Рыбакова – Екатерина. Она провела целое совещание, на котором мне и моим коллегам подробно рассказали обо всех проектах фонда. Я сразу начал думать, что я сам смогу внедрить в Самаре.

На уровне дошкольного образования это программа «Университет детства». Именно в первые пять лет жизни закладывается фундамент личности человека. Этими годами во многом определяется вся дальнейшая жизнь. Процесс этот комплексный и взаимосвязанный. Просто дать ребенку много игрушек и свободного времени – малоэффективно. Позитивными должны быть и отношения в семье, ведь поведение родителей – это первые модели, которые копирует ребенок. Детство – это и время для развития эмоционального интеллекта. И здесь большая роль отводится дошкольным педагогам и воспитателям. Одним из важнейших направлений «Университета детства» является их переподготовка. Это не только изучение последних мировых практик в детской педагогике, эффективных методик развития творческого начала в ребенке. Это и пересмотр своего мировоззрения и отношения к профессии. Я уверен, что даже от воспитателей в детских садах зависит, в каком обществе и с какими ценностями мы будем жить спустя двадцать-тридцать лет. В марте 2019 года в моем родном Пестравском районе обучение по новым программам начали тридцать работников детских садов и дошкольных учреждений. Все затраты на следующие два года взяла на себя моя компания «Бизнес-гарант» и мой односельчанин Дмитрий Клепиков.

Другой проект, который мы поддержали, – «Преактум». Это всероссийская некоммерческая программа развития предпринимательства среди молодежи. В первую очередь, старшеклассников и студентов. Как это происходит? Мы вовлекаем их в нашу работу. Не приглашаем после учебы в офис перебирать бумаги в архиве, а даем реальную возможность погрузиться в наши деловые реалии. Обозначаем те или иные задачи и проблемы в бизнесе, предлагаем помочь в поиске их решения. За самое лучшее и зачастую оригинальное предложение компания дает денежный грант победителю. Но на этом все не заканчивается. Их могут даже взять на аутсорсинг с последующим предложением работы в компании.

Кадры решают все – эта догма не перестает быть актуальной. Бизнес должен вкладываться не только в наращивание собственных активов, но и в поддержку недооцененных талантов. Именно за ними стоят яркие решения для твоего бизнеса, стоящие идеи и амбициозный подход к любому делу. Это энергия независимого творчества, которая создает неповторимый имидж компании и формирует ее потенциал.

На протяжении многих лет я наблюдаю, что у людей есть запрос на то, чтобы получать квалифицированную информацию от экспертов. Мировой опыт показывает, что максимум развития человек может получить через опыт личного общения с ментором или наставником. Тогда у нас возникла идея разработать менторскую площадку. Тогда мы вышли к студентам с вопросом: как они видят концепцию разработки этой платформы. Готовы ли они подключиться к техническому воплощению и стратегическому развитию. Ребята очень заинтересовались и представили нам около сотни предложений, самые достойные из которых получили призы. Как их идеи реализуются – мы увидим в скором времени.

Для меня принципиально важно привлечь внимание бизнеса к работе с будущими сотрудниками, пока они за ученической скамьей. К сожалению, мы все еще живем в реалиях, когда в университете говорят «забудьте все, чему вас учили в школе», а при трудоустройстве – «забудь все, что было в ВУЗе». Да и сами абитуриенты редко осознают, чем хотят заниматься в будущем – эта перспектива кажется настолько далекой и непонятной для юношеского ума. И тем печальнее, что к последним курсам приходит понимание «Не мое!». Отсюда столько людей, сегодня работающих не по специальности. Однако, если мы позволим окунуться в нашу взрослую жизнь подрастающему поколению, то дадим им возможность более осознанного выбора. Не зацепит одно – зацепит другое. Увы, в нашей стране у школьников и студентов пока очень низкий социальный статус. Но ведь они никуда не денутся и через пять-семь лет все равно придут к вам на порог. Так зачем ждать и потом еще тратить время на их переподготовку?

Я понимаю, что сейчас говорю даже не очевидные вещи. Много громких слов об этом звучит и с высоких трибун. Разница между этими ораторами и нами в том, что мы подтверждаем свои слова реальными делами. Понимаю, что один в поле – не воин. Но личный пример может заразить сотни, тысячи человек. А значит, нужно искать единомышленников в своей среде.

Я стал лидером «Эквиума» в Самаре. Этот клуб – инициатива «Рыбаков-фонда». Миссия проекта: создание экологичной и комфортной бизнес-среды в стране. Цель очень глобальная, но, как говорит китайская пословица, «дорога в тысячу миль начинается с первого шага». Мы ищем единомышленников, активных предпринимателей, которые не просто хотят жить в лучшем мире, но готовы его создавать. Развивать себя, свой бизнес и общество в целом.

По собственному опыту знаю, что пока не решены личные вопросы и задачи, нельзя перейти на более масштабный уровень мышления. Неудивительно, что многие новые участники «Эквиума» приходят, чтобы разобраться в своем бизнесе. Существует такое понятие, как «предпринимательское одиночество». Когда не с кем откровенно поговорить: обсудить внутренние проблемы бизнеса, свои ожидания и опасения, успехи и разочарования. Родные и друзья могут просто не понимать твои профессиональные заботы, даже если ты будешь рассказывать о них предельно простым языком. Говорить с сотрудниками бывает сложно психологически – ты их лидер, они равняются на тебя и не всегда будут объективны. Если это будут партнеры или акционеры, то твои переживания могут счесть некомпетентностью. Нередко для борьбы с этим «одиночеством» нанимают коучей и бизнес-консультантов. Чтобы поговорить за «жизнь бизнеса». С людьми со стороны, казалось бы, можно открыто обсудить свои проблемы и переживания. Но каждый ли консультант в состоянии осознать твою ситуацию и подсказать выход? И каждый ли окажется добросовестным?

Общение с равными людьми, которые понимают тебя как предпринимателя, разделяют многие твои ценности и взгляды, очень эффективно. Во многом вы понимаете друг друга с полуслова. На таких диалоговых площадках можно найти и наставника, и делового партнера, да просто новых друзей. Поделиться интересным проектом или узнать о новой эффективной методике. Запустить новый бизнес или развить существующий. В кругу и при поддержке понимающих людей. Нетворкинг в чистом виде. Да, сегодня можно легко получить полезную информацию из книг и интернета. Но личный опыт по-прежнему передается из уст в уста и ценится превыше всего.

После встречи с Оскаром Хартманном я укрепился во мнении, что ментор в бизнесе необходим. В Советском Союзе, где отсутствовало само понятие «бизнес», тем не менее, была очень эффективная школа наставничества. Когда за молодым специалистом приглядывал более опытный сотрудник. Он делился и опытом, и тонкостями мастерства. К сожалению, система, как и многое хорошее из советского наследия, в 90-е годы канула в прошлое, но запрос на нее остался. И по мере развития бизнес-сообщества он только растет. Я сам сталкиваюсь с этим в последние годы. После выступлений на форумах или конференциях ко мне подходит все больше людей и просят стать их ментором.

Далеко не каждый предприниматель может позволить себе профессиональное обучение наподобие западного MBA. На это порой не бывает ни лишних средств, ни времени. Поэтому те, кто хочет достичь успеха, занимаются самообразованием. Конечно, если делать это системно и осмысленно, эффект будет. Но, с другой стороны, ты можешь купить грушу, перчатки и самоучитель по боксу в картинках. Станешь ли ты от этого Роем Джонсоном? Даже о КМС можно не мечтать без наставлений опытного тренера.

Для меня таким человеком сейчас является Игорь Рыбаков, хотя я и не обращался к нему официально с просьбой стать ментором. Ценные для себя знания я получаю просто из общения с ним. И, конечно, Оскар Хартманн, чей канал на YouTube очень меня вдохновляет. В мае мы запустили в Самаре свою менторскую платформу. В отличие от «Эквиума», эта площадка с открытым входом. Задачи у нее предельно конкретные: помогать людям находить нужного им наставника. Человека, который поможет получить нужную компетенцию и даст качественную обратную связь. На собственном опыте знаю, что опытный ментор может за пять минут разговора указать на решение проблемы, которую пытаешься решить уже долгое время.

Что же представляет из себя эта платформа? Это свой алгоритм подачи заявок и запросов. Первое, что необходимо, – сформулировать для себя проблему или задачу. Чтобы не нарушать свою частную жизнь, менторы будут выделять определенное время для встреч. Услуга эта платная по ряду причин. Во-первых, ментор – занятой человек, и его время стоит денег. Во-вторых, и это еще важнее, мы не ценим то, что достается нам просто так. Даже самое хорошее наставление, самый верный совет не даст нужного эффекта, если мы никак не вложимся в его получение. Мыслями, временем, деньгами. При этом ментор, если захочет, может отказаться от своего вознаграждения, отдав его на благотворительность. Пока мы запускаем проект в тестовом режиме в Самаре, и на нашей платформе уже собирается около пятидесяти наставников. Однако в дальнейшем мы намерены не только увеличить их число, но и расширить географию.

Когда я только начинал сотрудничество с «Рыбаков-фондом», нам с командой «Бизнес-Гаранта» пришла в голову наполеоновская идея, которую я озвучивал только узкому кругу своих сотрудников. Представил я ее в начале 2019 года в Москве на заседании «Эквиум»-клуба. В моей голове все складывалось предельно четко, как в шахматной партии. Открытие менторской площадки поможет многим самарским предпринимателям нарастить свой бизнес. Достигнув определенного успеха, они неизбежно начнут искать единомышленников – для этого уже есть местный «Эквиум». Это очень полезный ресурс, но выбор всегда остается за человеком. Важно другое: если бизнесмен достиг успеха и продолжает развиваться как в личностном, так и деловом плане, у него рано или поздно сформируется потребность улучшать жизненное пространство вокруг себя. Здесь окажутся полезными уже существующие элементы благотворительности и «социального предпринимательства». Таким образом, через личный рост и успех мы придем к улучшению жизни в своем городе, области и стране. Я же говорю: наполеоновский план. И название ему я придумал под стать: «Самара – третья столица».

Я смотрел на лица слушателей и видел понимание: эти мысли тоже близки им. Поэтому критики этого проекта я не услышал. Однако мне сразу посоветовали подумать над другим названием. Слишком уж броско и широко – сильно смахивает на популизм. Есть ли у меня в регионе такой вес и влияние, чтобы продвигать столь масштабную идею? Пришлось признать – пока нет. Самара издавна была купеческим городом, центром торговли. Поэтому так легко и родилось: «Самара – сердце предпринимательства России». К тому же своими очертаниями Самарская область действительно напоминает сердце.

Я понимаю, речь идет об очень долгосрочном проекте. Наивно ждать, что посеянное сегодня семечко уже завтра раскинется могучим деревом. Не раз мне доводилось слышать и критику. Особенно, когда делился своим видением с людьми вне бизнес-среды. Когда людям куда ближе и яснее то, что они сами увидели в клипе «Бабки», чем мой утопический образ будущего. Я понимаю эту позицию и признаю: скорее всего, так и есть. Но помните мое отношение к фразе «Не жили богато – нечего и начинать»? Я отчетливо осознавал: если изменения не идут сверху, они должны пойти снизу. Да, простым людям, живущим от зарплаты и до зарплаты, не до фантазий о лучшем мире для всех. Если мы, предприниматели – люди, имеющие большие средства, влияние и знания, – начнем создавать позитивные вибрации, то общество тоже начнет преображаться. Жить станет уже чуть проще, чуть легче. А если мы научим наших детей ответственности за свою жизнь и свой выбор – мы неизменно придем к лучшему обществу.

Когда я записывал интервью с Игорем Рыбаковым для своего канала «Дело жизни», то спросил: «Почему же он пошел в благотворительность?» Мне ответ был уже понятен, но он мог быть неясным для моих зрителей. «Каждый богатый человек думает, как изменить мир», – ответил он. Потому что это и его страна, его общество, которому он благодарен. Однако сегодня практически нет ни одного крупного предпринимателя в области социальной инженерии. А ведь это почти безграничное поле для деятельности – взаимоотношения внутри социума. Они определяют не только, как развивается бизнес, но и как воспитываются дети, как сохраняются или распадаются семьи. Какой, в целом, является наша жизнь.

– А всё-таки, какой масштаб этой сферы? – спросил я у Игоря Рыбакова.

– Возьми все существующие бизнесы, сложи и помножь на сотню, – таков был его ответ.

А еще он подсказал мне отличное объяснение для скептически настроенных предпринимателей. Тех, которые говорят: «Звучит интересно, но в чем мой резон?» Зачем мы совместными усилиями стараемся улучшить жизнь в стране, повысить благосостояние всех ее граждан? Вот я занимаюсь бизнес-консалтингом, Игорь Рыбаков занимается производством строительных материалов. И мне, и ему выгодно, чтобы вокруг появлялось больше предпринимателей, которые будут обращаться в наши компании, а мы от этого будем получать большую прибыль. Осмысление своей миссии к этим людям придет позже, когда они уже удовлетворят личностные амбиции об успехе.

Всегда и во всем начинать нужно с себя. Если ты решил запустить сильный бренд или развивать какой-то проект, то не должен просто приходить к другим бизнесменам и говорить: «У меня есть идея, вложитесь в нее деньгами. Поверьте, это нужно!» Поэтому каждый проект ты должен прожить. Сам профинансировать, сам запустить, понять весь механизм, учесть ошибки. Стать живым примером того, что это работает и приносит пользу. Тогда уже не нужна будет агитация – единомышленники придут сами.

Начав сотрудничать с «Рыбаков-фондом» и развивать филантропические проекты, я собрал большое совещание. Когда озвучил своему коллективу, что принял для себя решение о филантропической деятельности, то сразу спросил, кто готов меня в этом поддержать делом. Кто из руководителей направлений и линейных менеджеров готовы взять на себя проекты. Раз в неделю мы собираемся все вместе, чтобы обсудить, на каких этапах находится работа. Их зарплата никак не зависит от этой дополнительной нагрузки, однако мои сотрудники понимают: то, что они делают, важнее денег. Каждый хочет быть сопричастным и внести свой вклад. К тому же мы уже активно внедряем бирюзовые тренды, поэтому личная инициатива и ответственность сыграли свою роль: все проекты моментально были разобраны.

Сейчас я хочу рассказать об еще одном социальном проекте, которым занимаюсь. По сути, с него я и начал свою благотворительную деятельность – открытие школьных эндаументов. Для иллюстрации этого проекта можно вспомнить одну историю.

В 1888 году газетчики погребли Альфреда Нобеля «заживо». Умер его брат Людвиг, но из-за ошибки репортеров вышла статья о кончине самого шведского изобретателя. Называлась она «Торговец смертью мертв». Из более чем его 350 изобретений самым известным стал динамит. Прочтя некролог, Нобель задумался: а каким его запомнят люди? Торговцем смертью? Он принял решение изменить свое завещание. Львиную долю своего внушительного состояния – 31 миллион шведских марок – направил на учреждение известной нам премии. В 1900 году, через четыре года после смерти Альфреда Нобеля, был создан Фонд его имени, который и поныне выплачивает премии ученым за выдающийся вклад в науку. Понятно, что того запаса средств, что оставил после себя изобретатель, надолго бы не хватило. Поэтому премию выплачивают за счет процентов от сделок по ценным бумагам, которыми занимается Фонд Нобеля. По сути, это самый известный эндаумент в истории человечества. А самый первый был учрежден Платоном для нужд его Академии.

Когда я впервые обратился за советом к Игорю Рыбакову, он посоветовал начать именно с открытия целевого капитала в своей родной школе. Это станет первым шагом, а дальше я уже сам пойму – мое или нет. Тем более механизм достаточно простой. На открытие эндаумента в родной школе в Пестравке я перечислил три миллиона рублей в некоммерческий фонд Legacy. Он также принадлежит Рыбаков-Фонду. И, подобно Фонду Нобеля, также занимается управлением финансами. Для самой школы вложенные три миллиона недоступны, но на них постоянно аккумулируются денежные средства. По итогам инвестиционной деятельности выходит порядка 10%, то есть триста тысяч рублей в год. И именно эти деньги поступают в учебное заведение.

Попечительский совет решает, на какие нужды их направить: стипендии для лучших учеников, переподготовка преподавателей, оплата приглашенных экспертов. Здесь важно то, что это не материальные вещи, а развитие знаний и навыков. Очень полезный инструмент, особенно когда школа не получает должного финансирования. При этом благотворитель может быть не один. Принципиально важно, чтобы это был благодарный ученик этой школы. Ведь путевку в нее дала им именно школа, как ни крути. Организовать эндаумент – это способ сказать «спасибо» родным стенам, любимым учителям, своим одноклассникам. Соответственно, и сумма, на которую капитализируются проценты на счете, также может расти. В идеале это бессрочная перспектива.

Я понимаю, сегодня у многих есть недоверие к школе, даже предубеждение, что там не закладывают нужные знания. Методики преподавания устарели. Но ведь я после института, пусть и недолго, но работал учителем истории и видел изнанку. Педагоги берут большую нагрузку, чтоб получать более-менее приличную зарплату. Кадры неизбежно стареют, потому что молодежь не стремится вставать у доски. Так сегодня подорван престиж этой профессии и статус учителя, который в современной системе лишь предоставляет услуги по обучению. Остро стоит проблема недофинансирования. Особенно в маленьких сельских школах. Всё это видят дети, которым порой случается учиться в очень безрадостной обстановке. О каком успехе во взрослой жизни можно мечтать, когда тебя окружает серость и уныние.

Эндаумент в Пестравке стал первым в России, появившимся в сельской местности. Также это был первый опыт в Поволжье. Я показал, как это сделать, и открыто рассказал о своем опыте. И вот недавно мой односельчанин Дмитрий Клепиков решил профинансировать уже открытый мной эндаумент. Помимо него я привлек еще шесть бывших выпускников, и мы решили, что с 1 сентября, не дожидаясь процентов от эндаумента, мы учредим 5 стипендий ученикам. При этом мы решили, что будем финансировать приезд туда многих специалистов: по ораторскому мастерству, по финансовой грамотности и целеполаганию. Значит, все не зря – я искренне верю, что сейчас запускаю самовоспроизводящиеся циклы. Создаю вокруг себя движения позитивной энергии, которые притягивают к себе правильных людей с благими помыслами.

Я 25 лет не был в родной школе, и для меня это было событие имело большое значение. С нескрываемым волнением я переступил порог и увидел, что в школе ничего не поменялось. Вот моя столовая, в которую я всегда прибегал самый первый. Зашел в спортзал, с которым меня связывали особые чувства. Отец моего друга был преподавателем физкультуры, и у нас всегда были ключи. Там мы без конца играли в футбол. Такая ностальгия. С одной стороны, я понимал, что это достаточно тяжело для меня – постоянно приезжать в школу и находить людей, которые тоже будут поддерживать этот проект. С другой стороны, меня переполняло определённое чувство гордости, что я всё-таки это сделал.

Директор школы собрала всех руководителей из сферы образования Пестравского района. Также были приглашены предприниматели и люди из аппарата управления района. Я же сказал сразу, что мое выступление будет полностью ориентировано на школьников. Моя речь была долгой и очень эмоциональной. В тот день мне показалось, что я выпустил из себя что-то гнетущее, что я долгие годы держал в себе. Я как будто освободился от чего-то.

Когда я выступал перед учениками, то сказал им:

– Ребята, я учился в этой школе и был такой же, как и вы. Школа дала мне столько, что я смог стать человеком, которым я являюсь сейчас. Неважно, кто вы сейчас и сколько денег у ваших родителей. Каждый из вас может достигнуть очень многого. Я являюсь примером того, что это возможно. Школа, которая вас сейчас воспитывает, дает вам все необходимые базовые знания. Дальше – всё зависит от вас. Не плывите по течению, а держите свою жизнь в собственных руках.

Я рассказал о многих своих кризисах: как я хотел быть юристом, как не поступил с первого раза, но тем не менее достиг своей цели. Тогда один из учеников спросил меня о моих сегодняшних доходах. Когда я озвучил сумму своего ежемесячного дохода, все школьники дружно ахнули от удивления. К ним впервые приезжал бизнесмен такого рода. Раньше в школу приходили герои войны и ударники социалистического труда, но это совсем другой формат. Мне кажется, что для них это был огромный глоток свежего воздуха, и я вселил в них определённую веру. Впоследствии я приезжал в школу неоднократно, потому что ученики очень просили о встрече. Дети оказались голодными до подобных историй.

Что дает лично мне такого рода деятельность? Я долго думал над этим вопросом и до сих пор не могу до конца сформулировать ответ. Я уверен, что это начало длинного пути в социальном предпринимательстве, и я открою множество смыслов в этом. Пока что я не могу описать словами чувства от общения со школьниками или когда их родители говорят: «Иди и слушай, это очень полезно». Это какое-то особое доверие, и это очень ценно.

В день открытия эндаумента была намечена встреча с моими одноклассниками. Для меня это было особенно символично. Многих из них я не видел – страшно подумать – четверть века! Мы говорили о жизни и о своих планах. Меня так зарядило недавнее общение со школьниками, что я не удержался и стал рассказывать им о своих проектах. Конечно, я не ожидал эффекта разорвавшейся бомбы – видел и безразличие в глазах. Однако к концу своего монолога услышал вопрос:

– А что, и двадцать тысяч можно внести?

– Конечно! Любая комфортная для вас сумма.

Думаю, я всегда буду человеком действия. Поэтому не боюсь запускать несколько проектов разом. Одним из последних стал форум #любиточтоделаешь. Сегодня очень много говорят об успешности и эффективности, будто только они и являются основополагающими критериями жизни. Когда-то так было и для меня. Сейчас я понимаю: куда важнее не скорость и количество проектов, а то, что ты в них вкладываешь. Успех, в данном случае, будет закономерным следствием. Именно об этом мы и говорим, рассказывая личные истории, на форуме #любиточтоделаешь. Естественно, что вся выручка от подобных мероприятий также идет на благотворительность.

Когда у меня случился ментальный кризис, я записался на двухлетнее обучение «Лидер-стратег». Мне требовалась личностная и профессиональная перезагрузка. На этом обучении я встретил удивительного человека – Артёма Агабекова. Считаю, наше знакомство стало для меня еще одним подарком судьбы.

В 28 лет он ушел с престижной должности в иностранной компании и, пользуясь полученными знаниями и навыками, организовал собственный бизнес – «Фабрику окон». Сейчас годовой оборот его компании превышает миллиард рублей. Но он не остановился на достигнутом и стал сооснователем рекламного агентства «Adventum». А еще позже создал онлайн-платформу по развитию навыков осознанной жизни Mind.Space. Когда мы только познакомились, я еще много не знал об Артёме. Меня в нем подкупило другое: невероятная умиротворенность, которая во время общения передается собеседнику. Спокойствие и мудрость.

Хорошо помню такой случай. Один из блоков обучения «Лидер-стратег» проходил в Армении. Выдалось свободное время, и я думал, чем себя занять. Вышел на террасу отеля и стал любоваться пейзажем. Светило солнце, чистый воздух, вокруг горы – идиллия. Я молча стоял, стараясь впитать и запомнить эти ощущения. В этот момент мимо меня тихо, не желая потревожить, проходит Артём. У нас тогда завязался разговор о медитации, о дыхательных практиках, о бизнесе. Он дал мне много ценной информации. С тех пор у нас завязались отношения, которые впоследствии реализовались в интересном проекте.

Все образовательные модули проходили в разных странах. И, отправляясь в новую, я каждый раз ждал нашей новой встречи и общения. Три года назад мы с коллегами поехали на очередной ПиР – практики развития. Когда я шел на обед и случайно встретил Артёма. Я рассказал о многих изменениях, произошедших и с моим бизнесом, и лично со мной за это время. Внимательно выслушав, Артём сказал: «Илья, самое важное – это путь от ума к сердцу». Эта его фраза запомнилась мне. Размышляя над ней, я понял, что раньше много жил от ума и совсем мало – от сердца. После смерти мамы я стал очень рациональным и закрытым. Редко когда был открыт.

Познакомившись с Артёмом, я стал следить за его деятельностью. В ноябре 2015 года он запустил первый форум #любиточтоделаешь. Это стало логичным продолжением встреч с успешными и уважаемыми людьми, мастерами своего дела, которые Артем организовывал только для своих сотрудников, чтобы повысить их внутреннюю мотивацию. Трудно заставить любить человека то, что он делает. Ему надо показать того, кто любит. Все мы – социальные существа, нацеленные на взаимоотношения, друг на друга. Следуя примеру тех, у кого получилось реализоваться в любимом деле, можно найти свою нишу. Примеры большинства успешных бизнесменов и мировых компаний показывают нам, что зачастую в создании товаров или услуг люди руководствовались тем, что доставляет удовольствие лично им самим. Следовали за своей мечтой.

Форум #любиточтоделаешь очень быстро стал популярным. Скажу без преувеличения, что его ждут каждый год. Ведь это возможность услышать чуть ли не публичную исповедь очень известных и уважаемых людей. Их рассказы о своей жизни, своем пути. Артём определил четыре базовых критерия, по которым и по сей день продолжает отбирать спикеров форума: искренность, любовь к своему делу, никакого самопиара, спикер должен уметь передать свое состояние залу.

Этот проект невероятно откликнулся и во мне. Узнав о нем, я начал примерять его на себя. Чтобы бы сам рассказал, окажись на сцене? Само название резонировало во мне – любить то, что делаешь. Я не беру в расчет работу в студенческие годы – она была непостоянной, низкоквалифицированной и, во многом, вынужденной. Но даже если обратиться к моей госслужбе, где я не получал таких уж больших денег и порой сталкивался с проблемами этического характера. Я все равно каждое утро я шел на работу с внутренней улыбкой. Даже когда был разжалован и отправлен «в ссылку», в самые низы – у меня не опустились руки. А уж потом, когда сбылась мечта стать юристом – я, в итоге, любил каждый свой день, каким бы тяжелым он ни был. Только такой подход позволил мне создать и развить свою компанию и провести ее через все невзгоды.

Чем больше я над этим размышлял, тем больше во мне укреплялась мысль: я обязан привести этот проект в Самару! Такого здесь еще никогда не было, и пока люди не знают, какой личностный толчок могут дать истории, рассказанные от сердца. Мы с командой решили вести этот проект лично и привлечь только средства нашей компании. Прежде чем кого-то агитировать – отработай на себе. За помощь в подготовке надо отдать должное моей команде. Особенно Веронике Стрелец – она в буквальном смысле родила на этом проекте. Работала до последнего дня, а на сам форум пришла уже с коляской. Такое погружение и самоотдачу я видел у всех наших сотрудников, они буквально жили этим форумом и, кажется, ждали его больше, чем я. Вот она, «бирюза» в действии!

Больших ожиданий для первого раза у меня не было – мало кто в Самаре слышал о форуме. Собрать в зале хотя бы двести человек – уже хороший старт. Я был больше погружен не в организационные вопросы, а в механику мероприятия. Тут очень помог Артём, дав дельные советы по подбору спикеров, их настрою на выступление и тому, о чем лучше говорить – меньше про бизнес, больше про душу. Команде удалось отобрать восемь человек. Плюс мы с Артёмом. Мы получили столько заявок, что сегодня у нас есть спикеры на два форума вперед! За всеми этими заботами я не учел одного – насколько моя команда зарядилась новым проектом.

За неделю до форума были раскуплены все билеты, и мы были вынуждены приостановить продажи и увеличить количество посадочных мест в два раза. Получилось, что и этого не хватило: в зал на триста человек пришло почти четыреста. Я невероятно волновался. Утром я встал рано и сел медитировать, чтобы настроиться на сегодняшний день. Спокойствие и уверенность в себе: я выступлю хорошо, без запинок, у меня есть небольшие заготовки-цитаты, чтобы переходить к новой теме. Я старался себя успокоить, но эмоциональный фон зашкаливал. Спасибо Артёму за то, что был рядом. Своим выступлением он открывал форум, как основатель и идеолог. Ко всему прочему, у нас была еще одна задача – расшевелить зал, раскрыть людей, чтобы они с большим доверием отнеслись к тем, кто выйдет на сцену после. Я не Тони Роббинс и не привык выступать на такую большую и незнакомую аудиторию.

Артём вышел на сцену. И чем дольше он говорил, тем больше эмоций я испытывал. Когда подошла моя очередь, я вышел на сцену, сказал буквально несколько слов и практически сразу заплакал. Тогда я начал рассказывать историю своей жизни, с самого детства. Все мое выступление было построено на контрасте: кризис-подарок. С каждой историей из глубины поднимались те чувства, что я не смел пережить тогда. Тогда я делал паузы и старался сдерживать слезы. Это действительно было похоже на исповедь. Но даже не перед людьми в зале. Я словно пересказывал моей маме ту жизнь, которую она не увидела. Кое-как я взял себя в руки и продолжил говорить. В тот момент, когда я заплакал, зал замер. Я смотрел на людей и видел, что у многих тоже в глазах стоят слезы! Многие из них знали меня как серьезного человека, в чем-то даже сурового.

В моем выступлении было слишком много личного, поэтому после я чувствовал сильное опустошение внутри. Но оно было приятным, сродни успокоению. Словно я сделал всё, что мог, и даже чуть больше. Форум – это место сильных эмоций. Во время перерыва ко мне устремилось огромное число людей – жали руку, благодарили за историю, фотографировались. А я всё думал: появись у меня еще три года назад даже небольшая слезинка – умер бы со стыда. В конце форума произошло нечто странное. Обычно в этот момент все встают и направляются к выходу. Но сейчас почти никто не ушел – люди начали общаться между собой!

Этот форум был очень важен и для меня, и для моей компании, организовавшей его. Я чувствовал, что мы уже не просто задаем новый тренд, но начинаем менять облик Самары и ее жителей. Я не склонен к фатализму, что все в жизни предопределено и ничего нельзя изменить. Наоборот, хочу доказать такими мероприятиями, что мы сами творим свою судьбу. «Не боги горшки обжигают».

У нас с Артёмом родилась идея, как масштабировать форум. Его не хватало в Самаре, но есть и другие города. Перед нами теперь стоит задача вывести #любиточтоделаешь на российский уровень. К моменту написания этой книги прошло уже 18 форумов, и это довольно скромная цифра. Мне кажется, люди в регионах уже порядком устали от бизнес-тренеров, которые говорят только про «успешный успех». Есть запрос на искренность, которая может помочь сбросить накопившееся напряжение в умах. Я не стремлюсь бороться с деятельностью бизнес-консультантов, но хочу ее дополнить. Они дают информацию на уровне мозга, мы же будем дарить истории, идущие от сердца.

И, конечно, я буду помогать организовывать подобные мероприятия в Самаре. До этого я редко думал о себе как о патриоте своего региона, но оказалось, мне свойственны эти чувства. Не раз мне представлялась возможность покинуть Самару. Есть она у меня и сейчас. По примеру многих бизнесменов, я мог бы сейчас жить в солнечной Испании или иммигрировать в Америку. Так поступили некоторые мои знакомые. Это другой менталитет, а свой я перестраивать не хочу. Я вижу, что если ты наполнен хорошими идеями и усердием, то ты можешь реализовать их в и России. Сейчас в стране работает 10 офисов «Бизнес-Гаранта». Помимо Самары, это еще Москва, Санкт-Петербург, Тольятти, Воронеж и Саратов. Я могу перебраться в одну из столиц – для бизнеса там больше возможностей и связей. Но по-прежнему живу здесь, в Самаре. Это комфортный для меня город, который нуждается в наших проектах гораздо больше, чем столица. Я очень хочу, чтобы тема регионального патриотизма и заботы о своем родном крае жила в людях. Вне зависимости от физических возможностей и финансового положения они будут улучшать пространство вокруг себя. Только вместе мы сможем изменить наш мир к лучшему.

Глава 9. Что дальше?

Время – важнейший ресурс в нашей жизни. А в современных реалиях – и подавно. Поэтому важно использовать его максимально эффективно. С ускорением мира ускоряется и наше восприятие времени. Сегодня исход любого бизнеса решает то, как своевременно ты признаешь ошибки или отсутствие нужных компетенций. Тот самый agile – способность быстро двигаться и мыслить. Как говорит мой ментор Игорь Рыбаков: «Сильную рыбу быстрая ест. Съедает всё!» Табличка с этой фразой висит у него в кабинете. Она невероятно проста и правдива. Ведь что такое «сильная рыба»? Это размеры, мощь. И вместе с тем неповоротливость, отсутствие маневренности. Пока до крупной рыбы дойдет, что «что-то не так», юркие хищники уже полностью обглодают ее хвост.

Это работает прежде всего в бизнесе. Быстрые компании первыми прибегают к «шведскому столу» рынка и делят его между собой. Как сказал мне Игорь Рыбаков, их с партнером – Сергеем Колесниковым – конкуренты когда-то называли «китайцами». За манеру видения бизнеса: подглядели у одних, скопировали у других, быстро внедрили у себя и выдали продукт. Порой первыми. Здесь можно пуститься в рассуждения об этичности подобного «списывания из тетрадки соседа», но еще раз напомню мысль Чарльза Дарвина. Выживает не сильный или умный, а тот, кто быстрее адаптируется. Это доказано историей самой жизни на Земле. Поэтому так легко объяснить «экономическое чудо» того же Китая. Они заимствуют технологии, быстро их внедряют – а производственные мощности у них огромные – и запускают на рынок продукт вместе с главным конкурентом, но по меньшей цене.

Приведу в пример весьма показательную историю. В одном сибирском НИИ несколько лет занимались производством электронно-лучевой установки для напыления нанопокрытий. Результаты стабильно хорошие, но ученые никак не запускали ее в производство. Постоянно что-то улучшали и дорабатывали. Однажды к ним приехала делегация из Китая. Ознакомившись с работой института, они изъявили желание приобрести себе одну установку для «нужд завода». «Ну, это еще опытные образцы», – предупредили их. «Ничего страшного, и так сойдет», – ответили они. Оборудование ушло в Китай. Там его разобрали по винтикам, изучили принцип работы, полностью повторили и запустили в массовое производство. Дешевле, с лучшим дизайном и большим функционалом. А в том НИИ, говорят, установку до сих пор доводят до ума.

Да, сейчас моя компания работает спринтами – короткими и быстрыми забегами. Запустили проект, проверили работоспособность. Если что-то не так – тут же довели до ума и за следующий. Поэтому сегодня у нас 10 офисов в 5 регионах страны, а у ближайшего местного конкурента – один, зато большой. «Лошадиные силы продают автомобили, а крутящий момент выигрывает гонки», – говорил конструктор Энцо Феррари. Поэтому теперь я думаю о том, как повышать крутящий момент своей компании, а не наращивать «мышечную массу». «Успех или неудача – это неправильные слова. Это просто разные результаты. Иногда получается, иногда нет. Все остальные смыслы о том, что это значит, придумываем мы сами», – говорит Оскар Хартманн.

Мы обязаны идти в ногу со временем. В эпоху цифровизации одним из ключевых работников в каждой организации стал интернет. И очень важно понимать его роль в коллективе. Будет ли он отвлекать ваших сотрудников бесполезным контентом или поможет им достичь больших результатов? Технологическое развитие – неизбежная данность, но «кадры решают всё». Нужно искать нестандартные решения, постараться сейчас сделать не один, а два шага вперед – на упреждение. Очевидно, что нам нужны новые люди – те, кто рос бок о бок с цифровыми технологиями. Это так называемые «миллениалы» или поколение Y. Нужно делать основную ставку на тех, кто вскоре начнет составлять до 25% от потребительского сегмента. Это поколение Z – пост-миллениалы. Они родились уже в XXI веке. Через три-четыре года они массово начнут выходить на рынок труда. Я в их возрасте мыл машины – они занимаются 3D-моделированием и печатью. Я гнул спину на стройке – они пишут нейросети. Самому с трудом верится, что прошло всего двадцать лет, а мы уже увидели огромный технологический скачок.

Пост-миллениалы, или зеты, совсем не похожи на нас, людей поколения 40+. Они не хуже и не лучше – они просто другие. И если я принял решение работать с ними, то нужно прикладывать усилия, чтобы их понять. Я меняю свой стиль в одежде, отходя от строгих классических костюмов. В которых мне, несомненно, удобно и комфортно. Но зеты воспринимают их иначе – как нечто сковывающее, формализующее, обезличивающее. Поэтому теперь мой повседневный гардероб стал более открытым и свободным. Для того чтобы сократить дистанцию с молодыми, я и решился на развитие личного бренда – завел аккаунты в социальных сетях, Instagram и YouTube. И эта книга – тоже один из способов стать понятнее молодому поколению. Тем, кто еще учится в университете или сидит за школьной скамьей.

Миллениалы уже ждут прихода подрастающей смены, рассчитывая на их уникальные навыки. Чем же так хороши эти зеты? В силу большей концентрации на личных переживаниях они эмпаты. А значит, более ориентированы и на коллектив, и на ваших клиентов. Стараются со всеми установить хорошие и теплые отношения. Думаю, вы и сами понимаете, в какую компанию человек обратится повторно – в ту, где с ним работали дежурно и сухо, или в ту, где приняли как друга. Зет еще нередко называют линкстерами. От английского link – соединение или ссылка. Потому что они постоянно «на связи», почти непрерывно живут в Сети. Из-за этого зеты куда быстрее и эффективнее находят в ней же всю нужную им информацию. И нередко используют нестандартные способы поиска. Обусловлено это их более творческим мышлением. Они впитывают информацию в больших объемах, чем мы. Порой двадцатилетние ребята гораздо лучше нас разбираются в литературе и искусстве. Они «шарят» во всех технических новинках – от сложного оборудования до последних мобильных приложений. И могут с максимальной пользой применять весь их функционал.

По сути, пост-миллениалы – это уже полностью поколение цифровой эпохи. Они ее дети, ее первенцы. И остаются ими, даже нося бороды, водя машину и вступая в брак. Поэтому и относиться к ним предстоит с учетом этой особенности. Признаюсь, мне как человеку в чем-то жесткому будет непросто в общении с сотрудниками-зетами. К примеру, я привык в 9 утра уже быть в офисе и сразу работать, без «раскачки». А им трудно соблюдать строгий ежедневный график. Значит, нужно быть готовым к тому, что мои молодые сотрудники будут считать нормальным приходить и к 10, и к 11. Возможно, иной раз полезно будет разрешать им остаться дома и работать удаленно. Для этого уже сегодня есть все технические возможности. Зетам нужен внутренний комфорт, психологически приятный климат в коллективе. Отношение к ним как к личностям, а не просто работникам с 9 до 18. И уж тем более не как к винтикам. По этой причине многие из них уже к двадцати годам успевают сменить три-четыре места работы. Они более мобильны и легки на подъем – не понравилось здесь, пойду искать дальше. Их сложно удержать высокими зарплатами, потому что в приоритете – их личные ощущения. Теперь, думаю, еще понятнее стали наши эксперименты с «бирюзой» – мы переформатируемся, создаем почву для ближайшего будущего компании.

Важным сотрудником крупной организации сегодня становится бренд-амбассадор. Уже из названия понятно, что он позиционирует и развивает хорошее имя вашей компании. В случае с зетами, этот сотрудник также отвечает и за поддержание благоприятной атмосферы внутри фирмы. Пост-миллениалы огромное количество времени проводят в Сети, общаясь и получая информацию оттуда. Как бы активно вы не зазывали к себе красивой оберткой, но если внутри окажется невкусная пилюля – будьте уверены, в интернете об этом вскоре узнают все. Это работает и в обратную сторону. Если вы действительно создали душевную, почти семейную атмосферу в компании – зеты сами выстроятся к вам в очередь.

Как это сделать? Быть гибким – уметь найти компромисс между задачами бизнеса и личными потребностями сотрудников. Быть конкретным – в каком-то смысле, пост-миллениалы воспринимают поставленную задачу как запрос в поисковике. То есть не стоит растекаться мыслью по древу, подолгу объясняя зету не только то, что от него требуется и в какие сроки, но и почему это важно для него/вас/компании и что будет, если задача не будет выполнена качественно или в срок. Признайтесь, вы ведь и сами устали читать прошлое предложение? Предельно короткие и точные формулировки – для постановки целей полезно использовать методику S.M.A.R.T. Крайне важно в общении с зетами не занимать позицию непреклонного начальника. Куда эффективнее стать их старшим другом или ментором. Делиться опытом и, в случае недостатка знаний и навыков, указывать на это тактично. Не поучать, а наставлять. Поскольку зеты в чем-то еще дети, можно вносить в рабочий процесс элемент игры. Например, еженедельно проводить в корпоративном чате викторины с небольшими призами.

Конечно, если эти строки читают люди моего возраста или старше, у них может возникнуть резонный вопрос: простите, мы должны работать или нянчиться? Да, еще несколько лет назад я сам придерживался подобной позиции. Однако то, что нас ожидает в ближайшем будущем, – объективная реальность. И мы никак не повлияем на нее субъективным ворчанием. Либо принимаем правила, либо выходим из игры. Быстрые рыбы едят не только сильных, но и нерасторопных. С другой стороны, всё не так уж и плохо. Просто для зет лучшим поощрением за эффективную работу и дальнейшим стимулом является человеческое отношение. Неужели за успешный проект так сложно написать родителям сотрудника благодарственное письмо? Мне казалось невероятно странным, что для нового поколения порой лайк в социальной сети может оказаться важнее денежной премии. Ровно до тех пор, пока сам не завел канал на YouTube.

В нашей компании мы активно готовимся к приему «новой волны». И это не только внедрение гуманистических принципов управления. Наш новый офис также будет ориентирован на личный комфорт. Много открытых пространств, больше комнат для уединения, отдыха и переговоров – с коллегами и клиентами. Я вижу некий минималистичный лофт, который сами сотрудники будут наполнять для себя идеями и смыслами. Мы уже начали нанимать на руководящие должности молодых. Раньше я бы этого не сделал, полагаясь больше на опыт и некую «мудрость лет». Теперь же не просто прислушиваюсь к ним, но и многому у них учусь. Отчасти и по этой причине и дальше намерен реализовывать благотворительные проекты для школьников и студентов. Я уже стараюсь быть наставником молодым, делюсь опытом. Своим примером, в том числе и этой книгой, хочу показать – в жизни можно достичь много, если не бояться действовать. У меня никогда не было задачи заработать все деньги мира или войти в список Forbes. Последние три десятка лет меня постоянно вела одна мысль, осознанная еще в день похорон мамы – стать достойным и уважаемым человеком. Может, кому-то это покажется пафосным, но ребенок еще не разделяет таких понятий. Все самые чистые цели лежат в детстве. Пусть наивные, но искренние. Поэтому хочу пожелать сегодняшним подросткам никогда не забывать свои мечты, а взрослым – их вспомнить.

Да, по мнению окружающих, я стал достойным и уважаемым. Но это не значит, что теперь можно расслабиться и опустить планку. Конечно, я не считаю себя образцом для подражания для моих детей или сотрудников. Но личным примером всегда стараюсь показывать полезное, дающее результат поведение. С самого детства в моей жизни присутствует спорт. В юношеском футболе был весьма перспективным игроком. Да и в дальнейшем, начав заниматься боксом, тоже демонстрировал неплохие результаты. Несмотря на плотный рабочий график, я продолжаю следить за собой. Занятия спортом пять раз в неделю. Это уже не самодисциплина, а образ жизни. Даже в праздники или выходные не делаю исключений. Плавание, фитнес, йога, растяжки, функциональные тренировки. Сейчас подумываю о танцах. Уверен, что искусство владения не только своими мыслями, но и телом тоже дает порой озарения. Да и как показывает опыт, любой кризис легче пережить, когда ты в отличной физической форме.

Однажды я прочел исследование «Что объединяет самых успешных людей на планете?». У каждого из них есть наставники или коучи, все ведут дневники и уделяют большое значение медитации. У меня было много коучей, и все свои мысли я привык записывать в дневник. «Люди, которые каждый вечер тратят хотя бы пятнадцать минут на то, чтобы написать о происшедших за день неприятностях, значительно лучше справляются со стрессом. Их не подтачивает чувство вины; они как бы снимают с себя ответственность, воспринимая всё как предначертанное. Если уровень неопределённости в вашем деле высок, если вы постоянно казните себя за поступки, которые привели к нежелательным последствиям, для начала заведите дневник», – писал Нассим Талеб.

Медитация казалась мне чем-то запредельным. Значит, стоит попробовать! Признаюсь, сперва затея казалась мне лишенной смысла – ничего не получалось. Я сидел по пять-десять минут в день и никак не мог отрешиться от настоящего водопада мыслей. Всегда есть, что отвлечет и уведет в сторону. И все же я не сдавался, раз за разом стараясь расчистить сознание. Сегодня я могу медитировать и по полчаса. Это не всегда работа над мышлением или фокусировка на желаемом. Иногда просто наблюдение за своим дыханием и ощущениями в теле. Где бы я ни был, через эту практику я могу в любой момент обратиться к своим внутренним ресурсам. Теперь медитация перестала быть необходимостью, а просто приносит удовольствие, успокоение или разгрузку. Она действительно наполняет меня покоем и силой. Теперь я понимаю, в чем ее ценность: в возможности остаться наедине с собой, почувствовать свое тело, мысли и эмоции. Это позволяет мне жить свою жизнь здесь и сейчас. Порой это важнее всего.

А еще я заметил, что для этого не всегда обязательно садиться в пустой комнате и закрывать глаза. С самого общежития я приучил, а затем и привык, все свои вещи гладить сам. Обычно, когда занят этим процессом, включаю аудиокниги. Под рукой лежат ручка и блокнот. На тот случай, если услышу интересную мысль. А порой, гладя свои рубашки, я могу погрузиться в состояние потока. Просто следить за тем, что делаю, и постепенно замечать, как сознание освобождается от мыслей. Время от времени, как профилактику, нужно позволять себе подобное «не-думание».

Очень часто медитация становится для меня инструментом для визуализации. Новой цели или предстоящего события. Воссоздавая это в голове, я нахожу «правильное» внутреннее состояние, настрой. Но это только полезный инструмент, не более. Всё решают наши действия. Мне доводилось встречать людей, которые умеют невероятно детально визуализировать свое светлое будущее. Огромную и успешную компанию, внушительные суммы на счетах, собственные дома, машины, яхты и самолеты. День за днем они рисуют эти невероятно красочные картины, сидя дома на диване, не решаясь сделать даже первый шаг навстречу своим радужным мечтам.

У меня всегда все было иначе. Ставя перед собой какую-то цель, я настолько фокусировался на ней, что многого просто не замечал. Шел с упорством, достигал и лишь потом оглядывался. Где я теперь и что получил? Когда я начал медитировать и больше читать, я словно пересобрал себя. Стал лучше понимать свои социальные роли – предпринимателя, мужа, отца. Все чаще и настойчивее в голове звучал вопрос: что дальше? Сейчас четко понимаю – развиваться и видеть, как это делают люди вокруг меня. Личностный рост вдохновляет гораздо больше, чем деньги или общественное признание. Теперь ясно, что мое прежнее поведение было социально ожидаемым. Не всегда это были именно мои поступки. Стать успешным, заработать денег, развить бизнес и стать еще успешнее, чтобы заработать еще больше. Сейчас все мои действия – это личная инициатива. Прочувствованная, осознанная, идущая изнутри. Удовольствие от моей активности приносит уже не ожидание результата, а сам процесс. Причина и следствие поменялись местами.

Да, мыслить именно так стало возможным после того, как денег стало более чем достаточно. Как сказал тот же уважаемый мной Нассим Талеб: «За деньги нельзя купить счастье, но отсутствие денег может привести к несчастью». Я очень неприхотлив в быту и могу обходиться лишь необходимым. Могу позволить себе многое из предметов роскоши, но мне это не нужно. Куда большее ощущение обеспеченности дает просто понимание, что я могу купить эти красивые игрушки взрослого мужчины. Зарабатывать я начал еще в 15 лет – где-то всегда требовалась помощь и свободные руки. Доходы, конечно, были нестабильными и небольшими. Вырученные деньги я откладывал. Тратил, но очень разумно. Этой бережливости и накопительству я научился от бабушки. Больше всего радовало, что если что-то сильно захотел – не надо об этом просить взрослых. У меня есть собственные деньги, и я могу купить сам.

Когда компании было восемь лет, я немного успокоился и начал делегировать полномочия партнерам. Сам стал больше уделять внимание обучению. В какой-то момент я понял разницу между обучающими тренингами и саморазвитием и чтением книг. Многие предприниматели уходят с головой в теорию управления и постепенно забывают о практике. При этом я уверен в необходимости обучения длиною в жизнь. Но не для получения знаний ради знаний, а для применения их в реальной жизни. И, признаюсь, мне еще многому предстоит научиться.

Например, я понимаю, что мне нужно повышать уровень моей коммуникации. До сих пор не могу назвать ее своей сильной стороной. Нет, конечно, я доношу свои мысли и желания до окружающих – деловых партнеров, сотрудников. Большой результат дают и занятия с преподавателем по ораторскому мастерству. Однако, несмотря на гибкость мышления предпринимателя, в общении я ее не испытываю. Я никогда не умел и вряд ли научусь услужливости, «выгодной мягкости». Но подстраиваться под человека не означает только лебезить или подхалимничать. На мысли о моей коммуникативной слабости навел такой случай.

На обучении «Лидер-стратег» нам однажды дали задание: нарисуйте круг и по его периметру напишите ваши имена. Каждый в группе мог поставить одну красную и одну синюю стрелку к тому, с кем не хотел или, наоборот, хотел общаться. Больше всего красных стрелок сошлись к «Илье Рудневу». Я понимал, что не рубаха-парень, но результат озадачил. Когда пошла обратная связь и мы начали объяснять свой выбор, один из обучающихся коллег сказал: «Илья, я тебя выбрал, потому что ты неестественно правильный. У тебя неизменно ровная прическа, красивые и дорогие очки, строгая осанка, всегда стильная одежда». Внезапно от моей «правильности» не осталось и следа, я вспылил: «Да что за чушь ты несешь?!»

Мне дали понять, что сюда многие приезжают учиться друг у друга, делиться и перенимать опыт. Я же настроен только на себя, но не на окружающих. Я не выказывал к ним интереса, и теперь они сами оттолкнули меня. Конечно, слышать это было очень неприятно. Но появился повод задуматься над своим поведением. Действительно, на этом обучении, даже когда мы разделялись на команды, я и в ней старался добиться больших результатов. Как и когда-то в детстве, играя в футбол с ребятами старше меня, хотел забить больше всех голов за тренировку. Так почему же я плохой коммуникатор? Потому что всегда стремился, осознанно или нет, тянуть одеяло на себя. Да, я эгоист и привык доминировать. С одной стороны, в жизни это не раз помогало. С другой, многих отталкивало от меня людей. Внутри своей компании, в семье и среди близких друзей я охотно отдавал. Но вне «своей стаи» я больше брал. Поэтому нынешнее занятие благотворительностью для меня и вызов, и урок. Меньше самовыгоды и больше мыслей о чувствах других людей.

Я сожалею о незнании иностранных языков. В наше время это уже не упущение, а сознательное ограничение себя. В Пестравке нам преподавали французский, и мало кто проявлял усердие в его изучении. Мы не уважали учителя: придумали ей кличку «Тортилла», на уроках плясали на партах. По сути, всё, что я вынес оттуда: Je m'appelle Ilya. Когда тетка забрала меня в Усинск, я попал в школу, где все учили немецкий. Английский язык начали преподавать только в институте. Но, как не раз говорил, на первом высшем я не утруждал себя учебой. В дальнейшем не раз пытался начать заново. Нанимал репетиров по английскому, пользовался самоучителями. Начинал и бросал. И это при всем моем почти фанатичном «достигаторстве». Однако тут, раз за разом, находились «причины». Последняя – написание этой книги. После которой я все-таки намерен взять себя в кулак и начать учить язык.

Последние годы я много читаю. Но недавно понял, что за десять лет ни разу не взял в руки художественную литературу, только книги по бизнесу. «Не читал, не читаю и не собираюсь читать. Я вообще не читаю беллетристику». Помните, как этим признанием Шерлок Холмс огорошил доктора Ватсона? Пояснив, что мозг человека – это чердак, на который многие тащат хлам, а он же хранит там только нужные ему инструменты. Но в отличие от этого легендарного героя, я не могу назвать себя интеллектуалом. Даже в узкой сфере. Мне, во многом, гораздо ближе другой герой – Форрест Гамп. Этот фильм уже долгие годы остается для меня одним из любимых. Форрест недостаток ума компенсировал постоянным действием. И раз за разом достигал вершин во всем, за что ни брался, сохраняя верность своим ценностям и принципу делать добро. Во многом и я поступал также: нехватку знаний восполнял упорством и настойчивостью.

Мои познания в научной и технической сферах тоже оставляют желать лучшего. В каких-то вещах я полный профан. Например, когда только начали говорить о криптовалюте и биткоинах, я совершенно не понимал, что это такое и почему с ними все так носятся. Раньше, если была возможность не работать за компьютером, я всегда ей пользовался. Но цифровые реалии заставляют наверстывать упущенное. Только сейчас я решился внедрить новую финансовую модель, чтобы в онлайн-режиме видеть, что происходит в компании. Во всем, что касается работы с цифрами, я глубоко бессистемный человек. Мне тяжело заниматься подсчетами в бизнесе. Поэтому я усиливаю себя компетентными людьми. Мой партнер по финансовому блоку Галина Мельник работает в компании уже тринадцать лет и очень мне в этом помогает.

Очень важно осознавать свои слабые стороны и компенсировать эти недостатки сильными партнерами. Выбирайте партнеров со схожими ценностями. Так вы избежите конфликтов и разногласий на уровне управления. Важно, чтобы его сильные стороны находили практическое приложение в тех областях, где вы не так сильны. Однако распределяйте нагрузку равномерно, чтобы у одного из партнеров вдруг не возникло чувства, что он делает большую часть работы в одиночку. И поддерживайте своих партнеров морально.

Многое в моем деле было завязано на интуиции: если не хватает информации – действуй по ощущениям. И это почти всегда приносило свои плоды. Но как только мы решили открыть филиалы в Москве и Санкт-Петербурге, начались сбои. Мы увидели, что масштабировать компанию тяжело, потому что бизнес-процессы не были систематизированы и не было узнаваемости бренда. Сказывалось и то, что здесь, в Самаре, мы давно на слуху. Клиенты знают и о нашем профессионализме. А в других регионах мы оказываемся просто очередной компанией по сопровождению бизнеса. Наше масштабирование тоже стало вызовом: потребовалось в довольно сжатые сроки разработать модели поведения в других городах. Еще до 2018 года я и не думал о выходе за пределы Самары. Но, преодолев неуверенность, увидел в этом огромную зону роста и для компании, и для себя лично. Именно в вопросах системности и финансового планирования. Сейчас мы работаем над тем, чтобы создать масштабируемую бизнес-модель, которая может работать в любом регионе без моего личного участия.

Цифровизация и расширение сейчас ставят перед компанией еще одну серьезную задачу – пересмотреть и пересобрать наши продукты для большего числа клиентов. В ближайшие три года мы с командой хотим упаковать весь наш бизнес в смартфон. Создать приложения, удобные и для клиентов, и для сотрудников. И для меня, как собственника. Это даст мне гораздо больше личной свободы, и, вместе с тем, я постоянно буду держать руку на пульсе компании. Однако «цифра» для меня всегда была чем-то обезличенным. Поэтому, рассматривая предстоящий симбиоз, я придумал термин: душевная цифровизация. Несомненно, мы должны идти в ногу со временем, но не потерять то ценное, что уже есть – нашу душевность, любовь и доверие клиентов.

Одним из эффективнейших инструментов в дальнейшем развитии своего бизнеса я вижу нетворкинг. Сейчас этот термин весьма популярен, но мы издавна им пользуемся. Это создание и расширение сети личных знакомств. Буду откровенным: без службы в государственной структуре мне было бы куда тяжелее построить бизнес с нуля и искать первых клиентов. Не стоит путать нетворкинг с «сарафанным» радио. Это лишь способ распространения информации, порой недостоверной. Работа в «сети» позволяет быстро и эффективно кооперироваться. Если ты обладаешь знаниями, ресурсами или навыками – всегда есть тот, кому они нужны. А у него может найтись что-то полезное для тебя. По такому принципу мы внедряем в нашей неуклонно бирюзовеющей компании всю командную работу. По нему же действует бизнес-клуб «Эквиум». На нетворкинге основан мой личный бренд и проект «Самара – сердце предпринимательства России».

Наверное, сейчас я перечислил далеко не все пробелы в знаниях и то, как я их восполняю. Многому предстоит учиться. Очень радует, что я умею учиться и мне это нравится. Большой акцент я делаю на личное развитие. Благодаря чему смог осознать: все кризисы в жизни спровоцировал я сам. Все, кроме смерти мамы. Но именно эта невосполнимая утрата стала решающей и на долгие годы определила мое поведение и мировоззрение. Выживать в любых условиях, быть упорным и идти к намеченной цели, не ожидая помощи. Не знаю, кем бы я стал, будь у нас с отцом в детстве близость и взаимопонимание? Может быть, юристом, а может, и школьным учителем. Я не люблю рассуждать в сослагательном наклонении, хотя бы потому, что история их не знает. Однако всё, что произошло после смерти мамы, – мой и только мой выбор и моя ответственность.

Я благодарен каждому кризису в моей жизни. Каждый ставил меня в непростое положение и заставлял из него выбираться. Заставлял расти над собой. «Нет ничего более постоянного, чем временное». Обычно эту фразу я слышу в контексте недовольства ситуацией, которая тянется уже долгое время. И каждый раз внутренне не соглашаюсь с ней. Поэтому всё, за что бы я ни брался, всегда делал с максимальной любовью и вовлеченностью. Если что-то не получается, и ты страдаешь из-за этого – уходи. Ищи то место, где можно реализовать себя по максимуму. Нет смысла отсиживаться и страдать в обстановке, токсичной для тебя. Я же привык активно действовать и, оказавшись в кризисе, искать из него выход. В конечном счете, всегда с пользой для себя. Так какие же уроки я извлёк из всех моих переломных моментов?

Ставить перед собой истинные цели. Своих коллег я прошу видеть более амбициозные горизонты. Только на пути к ним и можно открыть в себе глубину, о которой еще не подозреваешь. Ежедневно оздоравливать себя физически и духовно. Это позволяет быть в ладу с собой в любой ситуации. Многие мои партнеры переняли эту привычку. Во всем искать новые эмоции и энергию. Да, я неприхотлив в быту. Таким, наверное, и останусь. Но долгое время я также был неприхотлив и в чувствах. Теперь у меня появился на них запрос. Запрещая себе испытывать какие-то эмоции, ты превратишь жизнь в ее проекцию.

Только отдавая, можно получать. Но делать это нужно, не ожидая чего-то взамен. Этому научили меня практики медитации. Наша жизнь – это путь, а не прилавок в магазине. Ты отдаешь и идешь дальше. Жизнь все вернет сама. Действовать из правильного состояния. Любить не результат, а само дело. Только тогда успех или деньги станут закономерным следствием.

И главное: я не испытываю сожалений о прошлом. Многое теперь воспринимается иначе. Обилие кризисов в прошлом было вызвано, так или иначе, недостатком знаний, понимания и навыков. А значит, чтобы избегать их в будущем, требуется постоянная работа над собой и обучение. Но если он все-таки случился, этот самый очередной кризис? Хорошо! Первая мысль: виноват в нем только я. Вторая: не надо себя жалеть. И, наконец, третья: разобраться, что и почему произошло? Последний мой, самый необычный кризис дал еще и четвертую: какой подарок я получу?

Глава 10. Как я писал книгу

Книга – один из лучших маркетинговых инструментов. Ее наличие дает тебе большое преимущество, недоступное в социальных или медиа-сетях. И все благодаря сторителлингу. Это искусство рассказывать истории, которое очень востребовано как в популярной бизнес-литературе, так и в маркетинге. Каждый, кто достиг определенных высот в своем деле, может поделиться своим опытом, который способен воодушевлять и мотивировать.

Изначально я так и рассматривал свою еще не написанную книгу. До тех пор, пока не задумался серьезно: о чем я хочу рассказать? Чисто прагматичный, рекламный подход – это слишком поверхностно. Книга – это не публичное выступление. Она должна быть по-настоящему глубокой. По сути, это пропуск в личную жизнь.

Первые мысли о книге появились после открытия YouTube-канала. Тогда это было, скорее, еще одним пунктом в списке «Сделать личный бренд» с пометкой «когда-нибудь». С одной стороны, были большие сомнения в необходимости такой публичности. С другой – полное непонимание: о чем говорить, с чего начинать? Единственное, что знал уже тогда: если и возьмусь за книгу, то там не будет самопиара. Она, как и канал, должна быть хоть чем-то полезна для моего читателя.

В это время я как раз дочитывал книгу Игоря Рыбакова «Жажда». На каждой странице находил для себя полезную мысль или новые смыслы уже понятных мне вещей. К последней странице подбирался быстро, но вдумчиво. Вот ведь ирония: читать «Жажду» запоем. Да, эта книга зацепила, но я также понимал, это не совсем мой формат. Тогда в Лужках-клубе я озвучил Игорю Рыбакову эту мысль и выразил готовность тоже выпустить книгу. Он сказал: «Конечно, давай. У меня есть собственная медиагруппа. Я тебя поддержу и дам рецензию». Его ответ зародил во мне уверенность – надо попробовать.

Я уже рассказывал о своем знакомстве с Димой Портнягиным. В нашу первую встречу мы долго говорили о YouTube, о социальной активности. Дима зацепился за мою мысль о книге и начал рассказывать, как он делал свои книги. К тому моменту у него вышли две. Первая уже разошлась тиражом более чем в двести тысяч экземпляров, вторая тоже стремительно набирала обороты. То есть человек знал, о чем говорит. Я узнал много полезного, к тому же Дима развеял большинство моих страхов. Как до этого мне виделось написание книги? После насыщенного дня я прихожу домой, сажусь за компьютер и начинаю писать. Перечитывать, править, удалять. И так вечер за вечером. Да я и через год не управлюсь! Мне казалось, что я должен бросить свой бизнес и заниматься только книгой. И то не факт, что все получится. Я подозревал, что многие бизнесмены, написавшие книгу, сталкивались с такой же проблемой. К тому же я ужасно не люблю писать.

Дима рассказал, что за писательскую работу отвечает редактор – у редкого предпринимателя есть на это достаточно свободного времени. К тому же нужен талант, отточенное умение обращаться со словом. Однако немалая работа предстояла и мне: придётся много встречаться с редактором, выкраивать на интервью несколько десятков часов. И говорить-говорить-говорить. Отвечать на все вопросы, какими бы странными они ни казались. Такой вариант устраивал меня куда больше. Я просто не представлял себя задумчиво сидящим за клавиатурой долгими вечерами. Излагать на бумаге свои мысли простым языком, да еще чтоб было интересно это потом читать – вряд ли в списке моих талантов когда-нибудь появится такой.

Дима дал мне контакты редактора Анны, и я созвонился с ней, чтобы узнать о процессе подробнее. Признаюсь, для меня очень важен голос человека. Бывает, годами веду бизнес с людьми по телефону, ни разу не встретившись в реальной жизни. В этом смысле у меня самое настоящее чутье на людей. Поэтому мне хотелось, чтобы мой будущий редактор был мне созвучен. От нашего первого разговора зависело, смогу ли я потом открыться этому человеку, рассказать какие-то сугубо личные моменты жизни. Возникнет ли между нами взаимопонимание, будет ли необходимая глубина в общении. Я созвонился с Анной, и мы проговорили почти час. Тогда меня больше всего интересовали дорожная карта проекта и мои затраты по времени. Общение оказалось на удивление легким. Тогда я понял, что это человек, который готов взять на себя всё то, в чем я совершенно не разбирался.

Сегодня я могу сказать, что то, что я прожил на своем личном опыте по написанию первой книги, дает мне право говорить, что я получил много новых знаний. Наверное, основным сдерживающим фактором для тех, кто не может набраться решимости и написать свою книгу, является страх и непонимание. Страх – это когда ты боишься, что тебе нечего сказать, что твой труд засмеют, что будут негативные комментарии. И непонимание, как происходит сам процесс. С чего начинать, как правильно рассказывать, как эту книгу издавать. Но я уже неоднократно писал о том, что мне всегда было свойственно бесстрашие и здоровый авантюризм. К тому же я был теперь в вечном поиске настоящих эмоций. Поэтому и решил немедленно – моей книге точно быть!

Тогда у меня встал другой вопрос: мне предстояло принять решение, с кем работать. Забегая вперед, скажу, что доверился интуиции. Однако было место и рассуждениям. С Игорем Рыбаковым я открываю целевые фонды, участвую в его благотворительных программах. Безусловно, считаю этого человека своим ментором. По идее, надо и сейчас идти к нему. Диму Портнягина я практически не знал, никаких совместных проектов до этого не было. Конечно, я был в курсе обрушившейся на него негативной волны, но человек всегда проверяется в деле. Мой личный опыт показывает – негатив может распространяться и без личного участия. Так было и во время моей работы в службе судебных приставов, когда меня оклеветали коллеги. И в ходе последних обысков, когда про меня ходили совершенно невероятные истории. Тогда я принял решение встретиться с редакторами лично. Я знал, что и там, и там предстоит работать с женщиной. Меня это не смущало, казалось даже правильным. Все-таки хотелось, чтобы книга шла от сердца, а не от ума. В этом смысле к прекрасному полу у меня было больше доверия.

Я прилетел в Москву на встречу с редакторами. Сперва с Анной – с ней мы уже успели пообщаться парой месяцев ранее. Она дала мне настолько полный расклад, что я почти увидел свою книгу перед глазами. С моей стороны было бы некорректно, не встреться я сначала с ней. В назначенное время я приехал в офис «Трансформатора». Дима уже был на месте, мы ждали только Анну. Но увидеться нам в тот день было не суждено. Москва: то слякоть, то заморозки – по дороге на нашу встречу Анна сильно вывихнула ногу. «Наверное, это плохой знак!» – размышлял я тогда. Я остался, и мы с Димой проговорили два часа. Не только про книгу, но и на другие интересные мне темы. Он много рассказал про маркетинг и продвижение, мы подробно обсудили всю механику этого процесса. Для меня здесь было очень важно мнение эксперта. Как ни крути, а Дима Портнягин в этом разбирается куда лучше меня. Да, встреча с редактором сорвалась, зато я получил много полезной информации.

На следующий день я поехал знакомиться с редактором Игоря Рыбакова. Меня встретила женщина, представилась – Нино. С первых минут общения я понял, что она тоже отличный специалист, но ключевой человек для нее – сам Игорь Рыбаков. Она как раз заканчивала работу над его второй книгой «Ток» и была весьма сосредоточена на этом проекте. Мне же был нужен человек, который сможет погрузиться в мою жизнь и принять ее правила. Пожалуй, для меня это был самый главный фактор. Я поблагодарил Нино за встречу и, выйдя, решил позвонить Анне, узнать, как ее самочувствие.

Она извинилась за свою неловкость, заверив, что все не так страшно, как могло показаться вчера. Надеется, что скоро опять будет в строю и готова со мной работать. Я окончательно успокоился: сроки не горят, можно и подождать. Для себя уже четко принял решение – работаю с Димой и Анной. Размышляя над этой ситуацией, поймал себя на мысли, кто неверно истолковал историю с вывихнутой ногой. Посчитал это плохим знаком. Но знак – он просто есть, остальное лишь наши трактовки. Теперь же я понимал: не поскользнись она в тот день, мы бы не смогли так открыто и плодотворно поговорить с Димой. Приди она в офис, он бы достаточно быстро передал меня ей. А ведь именно тогда я понял, что у него очень крутой маркетинг – наверное, один из лучших на сегодня. И есть доступ к совершенно другой аудитории – молодежи. У меня было желание выйти на школьников, студентов и просто молодых людей, кто только начинает свой бизнес или хочет начать. О намерении работать с Димой я написал пост в Instagram. Мой директ просто взорвался от негативных сообщений. Если цензурно и кратко: у Портнягина слишком плохая история, хочу ли я, чтоб моя книга заранее была обречена на провал? Помню, читал эти сообщения и удивлялся: какое дело людям до чьей-то репутации? Кто бы что ни говорил, жить всегда нужно своей головой и доверять своей интуиции.

Итак, решение принято, и я вернулся в Самару. Совершенно окрыленный, рассказал жене и дочери, что выпущу книгу. Они эту идею не поддержали. Понимания не нашел и у друзей – они лишь посмеялись. Каждый раз я благодарен своей семье и друзьям за их отрицательное мнение. Это обратная связь помогает трезво взглянуть на ситуацию, и я очень ценю ее взгляд – она умеет говорить прямо и безо всякой лести. Раньше мы часто спорили по этому поводу, сейчас я благодарен своему лучшему критику. Да, она бывает порой негативно настроена к моим «авантюрам». Но это единственный человек, который может посмотреть на мой проект или жизнь под скептическим углом. Лена отнюдь не пессимист, как может показаться. Скорее, я порой слишком оптимистичен, постоянно стремлюсь видеть только хорошее. Так что мнение жены – это, своего рода, краш-тест. Проверка моих идей на прочность. Каждый раз она указывает мне на те или иные слабые места, и я начинаю задумываться. Мою бурную фантазию нужно время от времени заземлять.

С редактором Анной мы наконец встретились в феврале 2019 г. Тот день в Москве у меня уже был расписан полностью: сперва снимаем интервью для блога с соучредителем издательства «Манн, Иванов и Фербер» Артёмом Степановым. Далее – менторская сессия с Оскаром Хартманном. К вечеру мы были уже порядочно измотаны. Несмотря на усталость, я решил ехать в «Трансформатор» и дать свое первое интервью для книги. Целью первого интервью было знакомство. Анне важно было понять, как я говорю, как рассказываю истории. Она терпеливо слушала мои, во многом, пространные ответы – я ведь еще не понимал, какая работа нам предстоит. В конце беседы она дала предельно честную обратную связь: какой я спикер и как нужно говорить в контексте книги.

Первая встреча указала мне на колоссальную зону личностного роста: я два часа «прыгал по верхам» и умудрился схематично рассказать почти всю свою жизнь. Встреча прошла очень хорошо, но для книги такой формат не годился. Пока что у меня не было ни глубины, ни конкретики. Оказывается, если я говорю о каком-то событии, то надо рассказывать его от и до. Мало просто озвучить дату и очередность действий. Надо действительно напрячь мозги и вспоминать всё! Вплоть до того, какая погода стояла за окном, во что я был одет, какие запахи чувствовал, какие детали подмечал. Надо, в буквальном смысле, пережить тот день заново. Акцентируя свое внимание на эмоциях, описывать их даже на уровне физиологических ощущений.

Этот разговор, словно ледяной душ, оказал отрезвляющий эффект. Я ведь просто думал: посидим, поговорим. Оказалось, эта тема не пройдет. Анна честно рассказала, что в ее практике были разные случаи, даже когда от заказчика не нужно было никаких усилий, даже давать интервью. Думаю, что вы и сами понимаете, что большая часть автобиографий известных людей не была написана ими лично. Но сегодня такой формат не работает. Сегодня люди хотят читать откровенные и искренние истории взлетов и падений от первого лица, и задача редактора – помочь человеку раскрыться и изложить это доступным для любого читателя языком. Я привык все делать сам, а если я чего-то не умею, то учиться этому.

Сторителлинг помогает сильно преуспеть в маркетинге. Поэтому нужно учиться рассказывать захватывающие истории из собственной жизни, чтобы в дальнейшем использовать этот навык в выступлениях, в социальных сетях, на YouTube-канале и трансформировать отношения между своим бизнесом и клиентами. Благодаря этому навыку можно стать агентом позитивных изменений в своей жизни, в своем бизнесе и для окружающих.

Я понял, насколько серьезным вызовом для меня станет книга. Первоначально думал, что уже рассказал о себе всё за эту пару часов. Что еще можно дать? Оказалось, я не дал самого главного – себя. Но как это сделать? Неужели действительно придется вспоминать и переживать свое прошлое, год за годом? Соберись, сказал я себе: в любом деле есть колебания, свои взлеты и просадки. Ведь в детстве я не сомневался, идти сегодня на тренировку или нет? Вставал и шел, потому что меня ждали. Бывало, в студенчестве я не мог подняться с постели после тяжелой работы, но собирался и шел в институт. А когда меня разжевали на госслужбе – ты уволился? Нет, опять повторил путь с самых низов. Тебе бросили вызов – прими его достойно. Как говорил Наполеон: «Нужно сперва ввязаться в бой, а там видно будет».

Наша следующая встреча с редактором состоялась уже в Самаре. Анна прилетела ко мне в головной офис. Я провел экскурсию, рассказал, чем сегодня занимается наша компания, какие цели мои сотрудники ставят перед собой. Перед началом интервью Анна предупредила: «Илья, теперь идём строго по плану. Никаких отступлений, никаких разговоров об абстрактном. Только конкретика и фактура. Я уверена, вместе мы это сделаем». Три раза она прилетала в Самару, и мы плотно работали над книгой. Остальное время – по скайпу. Каждые выходные я выделял по четыре часа времени, чтобы созвониться и поговорить. Также среди недели я постоянно фокусировался на книге и записывал ценные мысли к себе в смартфон. Так появилась структура, и мы поняли, какие темы являются ключевыми во всем моем рассказе.

Каждое следующее интервью давалось мне чуть проще предыдущего. Я понял, что есть положительные изменения. Я словно садился в машину времени и переносился то в детство, то в студенчество. Заново переживая эти воспоминания, стал замечать многие причинно-следственные связи, которые не видел раньше. Мой нынешний опыт позволил по-другому посмотреть на те или иные моменты жизни. Переосмыслить их.

Книга – это мощный мотиватор. Ни один тренер, ни один психолог не даст тебе такого глубокого самоанализа, как собственная книга. Она позволяет, наконец-то, расставить все точки над i. Если вновь встать в начало пути и пойти по нему вперед, понимаешь: на самом деле, нет никакого лабиринта – есть лишь линия твоей жизни.

В этой книге мы намеренно избегали обилия цифр, здесь нет графиков и схем. Если вы рассчитываете, что в самом конце я наконец-то поделюсь секретом успеха, то я разочарую вас. У меня нет никакого секрета. Например, я мог бы написать: «Формула успеха заключается в грамотном построении личной сети контактов, в нетворкинге». И это будут просто слова. Или рассказать несколько историй о том, как добрые отношения с людьми не раз помогали мне в жизни. Если вы думаете, что кто-то действительно является носителем стопроцентно верных тактик или дает список превосходных стратегий для того, чтобы преуспеть в жизни, то это тоже не так. Зачастую огромную роль играет случай и намерение действовать.

Очень важно уметь не опускать руки и сохранять позитивное мышление. Пожалуй, это важнее всего остального. Я сразу понял, что не хочу позиционировать себя в этой книге как коуч или ментор. Любую, даже очень узконаправленную информацию, сегодня можно найти в интернете, если правильно искать. Конечно, я мог бы давать советы, как построить крупный бизнес в регионе и открыть филиалы по всей России, но я не могу передать вам мои навыки и мое трудолюбие. В 40 лет я стал миллиардером, но во мне ничего особо не изменилось. По сути, я остался таким же человеком.

Зайди в любой книжный магазин и увидишь там сотню книг про то, как стать миллионером или успешным человеком. Авторы этих книг говорят, что для этого нужно делать. Однако мало кто говорит, чего делать не нужно. Поэтому гораздо полезнее просто рассказать свою историю со всеми вытекающими оттуда выводами, которые читатель сделает сам для себя.

Все наши беседы с редактором были крайне далеки от заумствований и лекций. Она просила лишь об одном: быть искренним. Не умалчивать о неприятных для меня моментах. Вот зачем еще нужен редактор: когда человек пишет книгу сам, он невольно склонен приукрашивать себя. И это естественно. Однако читатель очень быстро почувствует эту фальшь и отложит книгу. Раскусив обман, мы теряем интерес. Да и мало кто захочет читать про жизнь, устланную розами без шипов. «Если назовешь книгу «У меня всё хорошо», ее никто не купит», – сказал мне однажды Дима Портнягин. Да я и сам не любитель подобного чтива.

Во многом, в работе над книгой помог и форум #любиточтоделаешь. Ведь это тоже, своего рода, сторителлинг. Только в более сжатом формате. Но и там нет места самопиару и неискренности. Разница в том, что на этих страницах я еще более открыт и могу позволить себе больше деталей. Здесь я даю волю размышлениям, чтобы читатель понял ход моих мыслей. Для написания книги мне пришлось предельно точно вспомнить каждый пережитый кризис, вновь пропустить его через себя. Истории помогают переработать сухую аналитическую информацию и оживить её.

У книги есть одно потрясающее свойство, которого в нашу цифровую эпоху нет ни у одного гаджета. Она позволяет вести непрерывный диалог. Работая над ней, я постоянно обращался к себе. Теперь, когда вы ее читаете, я говорю с вами в вашем режиме. Читатель может делать перерывы, чтобы обдумать какую-то мысль, возвращаться к уже прочитанному или забегать вперед.

За напряженной работой мы провели более четырех месяцев. Более 40 часов одних только интервью и более 30 часов прочей работы! Я даже отказался от своего любимого зимнего развлечения – покататься на выходных на горных лыжах. Для меня это была определенного рода жертва. Но когда мы наконец-то закончили, я испытывал такие эмоции, словно взобрался на неприступную вершину. Главная ошибка альпиниста: не рассчитать силы. Их должно хватить не только на подъем, но и на возвращение.

Книга – это твой личный SWOT-анализ. Через нее можно увидеть свои сильные и слабые стороны. Оценить возможности и угрозы. Глубже осознавать свои желания и опасения. Видеть внутренние блоки, понимать причину и снимать их. Это хорошая практика, которая прогоняет туман из мыслей, дает отчетливое видение прошлого, настоящего и будущего.

Эта книга стала для меня очень ценным инструментом для работы над собой. Я проанализировал все свои кризисы и благодаря книге пришел к пониманию, что каждый из них дал мне своего рода подарки. Я понял, что свобода – это осознание своих ограничений. Для меня ощущение свободы всегда было критически важным, с самого детства. Это выражалось и в непокорности характера, не терпящем приказов. Это и моя работа в студенческие годы – обеспечивать себя, чтобы не зависеть от других. И принципиальный отказ от службы в армии – только я могу распоряжаться своей судьбой и жизнью. Будучи судебным приставом, всегда старался оставаться независимым и просто добросовестно исполнять служебный долг. Я расстался с Михаилом, моим партнером по юридической практике, в тот день, когда он предложил мне перестать быть равным и уйти в подчинение. Вся последующая история моей компании – это история того, как быть свободным.

Работая над этой книгой, я стал более цельным. Принял себя полностью: не только победы и сильные стороны характера, но и все совершенные ошибки, все имеющиеся у меня слабости. Теперь я понимаю, как лучше транслировать себя и свой опыт окружающим людям. Как быть партнером, наставником, лидером, мужем и отцом. Как не противоречить самому себе. Как быть другом даже тем, кого я не знаю лично – своим подписчикам. В своем Instagram я стал часто писать истории. Стоило только начать, как это захватило меня. Если я ставлю себе миссию развиваться самому и помогать в этом людям рядом, то должен быть предельно честен. Каждую историю я сперва тщательно продумываю и проговариваю для себя вслух, и, прежде чем опубликовать в соцсетях, ее просматривает и редактирует мое доверенное лицо Мария Орлова, которая занимается развитием моего личного бренда. У меня стоит большой запрос на искренность – это моя зона роста, плюс ко всему я до сих пор нахожусь в поиске «себя» и своей уникальности.

Один мой знакомый предприниматель говорит, что лучшие проекты он делал не из-за денег, а из-за мечты или увлечений, которыми жил по-настоящему. Те проекты, в которых видел лишь прибыль, провалились. Получается, что то, что исходило от сердца, было наполнено любовью, полюбилось и потребителям. Эти направления бизнеса живы до сих пор и продолжают приносить деньги. С самого начала работы над этой книгой я не ставил себе цель получить финансовую прибыль. Конечно, если книга будет хорошо продаваться – для меня это станет приятным бонусом. Точно решил, что буду передавать ее в фонд своей школы и в другие школы, если будет такой запрос. В книге гораздо больше меня, чем я могу выразить в получасовом выступлении.

Если вы сейчас держите в руках эту книгу, то для вас она уже реальна. Я в своем настоящем только вычитываю финальный образец и вношу правки. Для меня книга еще не вышла. Пока есть только эмоции, мысли, как я в первый раз прикоснусь к ней. Во время медитаций часто представлю лето 2019 года: в офис привозят первые экземпляры, я бережно снимаю упаковку, беру верхнюю книгу в руки. Я вижу, какая она красивая, как еще приятно пахнет типографией. Неспешно открываю ее, провожу рукой по бумаге и начинаю читать. Визуализация результата для меня очень важна, потому что она делает мою пока несуществующую цель реальной. Она позволяет моим мыслям обрести материальную форму. Поэтому я стараюсь всегда мыслить позитивно.

Эта книга тоже является для меня подарком. Мне хотелось бы, чтобы и в вашу жизнь она принесла много позитивных мыслей и желание действовать, несмотря на все препятствия. И поэтому говорю именно вам: спасибо, что прожили эту историю вместе со мной!

Заключение. ПОДАРОК!

Кому беда, а нам – мать родная! Именно так я теперь говорю о каждом своем кризисе.

За непростые, но увлекательные годы жизни я пришел к осознанию: если в дверь стучится очередной кризис, он пришел не с пустыми руками. Каким на этот раз будет мой подарок? Вместо того, чтоб стенать и посыпать голову пеплом, я начинаю искать новый источник для развития и вдохновения. Помните, что в отличие от математической функции, только вы решаете, поменяет ли ваша жизнь знак с минуса на плюс в очередной критической точке. Кризис разбирает нашу жизнь подобно кубику Рубика. Я много работал над собой и своими убеждениями. По сути, это и стало для меня самым главным подарком, которым я хочу поделиться и с вами.

Поза мыслителя подходит лишь для статуи, но не для живого человека. Каждый из нас уникален и неповторим. У каждого свои особенности: болевые точки, слабости и сомнения, силы и знания. Так ищите их и узнавайте, проводите личностный SWOT-анализ. Только познав себя, мы будем знать, как действовать правильно.

Принимайте негативные эмоции спокойно. Анализируйте, что их порождает. Далеко не всегда причина вашей боли или недовольства реальна. Это могут быть просто личные убеждения, сформированные в далеком прошлом. Но именно за них мы держимся крепче, чем за здравый смысл.

Если вы раз за разом прикладываете усилия, но результата нет – что-то перестало работать. В любой жизненной ситуации мы руководствуемся устоявшейся моделью поведения. Давно в прошлом она сработала несколько раз и стала нашим убеждением: так и только надо вести себя в схожих обстоятельствах. Почти всегда мы действуем по подсказкам и шаблонам. Но то, что работало во дворе в вашем детстве, может сбоить во взрослой жизни. В семье, на работе, в социуме. Умейте отказываться от бесполезных поведенческих моделей – выбрасывайте хлам.

Shit happens – одна из известнейших английских идиом. Столь же меткая, сколь и короткая. Просто позвольте себе признать – в этой жизни случается как хорошее, так и плохое. Таков порядок вещей. Признайте это, и неприятных сюрпризов станет гораздо меньше. Если мы научимся трансформировать выпадающие нам сложности и невзгоды в личностный рост, развитие и обретение мудрости. Надеюсь, моя история и сделанные выводы смогут помочь и вам принимать тяжелые периоды жизни. И неизменно искать и находить свои подарки. Многое из того, что в нас заложено, сформировалось в прошлом. Это и блоки, что мешают развиваться, и истории силы, которые по-настоящему вдохновляют. Надеюсь, мы вместе извлечем из них смыслы и энергию.

Так, может, надпись на придорожном камне в Тибете «научился ли ты радоваться препятствиям?» является истиной, и нам стоит научиться с радостью и благодарностью принимать каждый наш кризис?

Благодарности

Я благодарен моей жене Елене за ее понимание. В моей жизни четко прослеживался приоритет бизнеса над семейной жизнью. Сейчас, когда я постепенно выхожу из операционного управления компанией, хочу больше времени уделять жене и детям. Елена прививала мне семейные ценности, и для меня это очень важно.

Моей дочери Анастасии за то, что, являясь моим зеркалом, она показывает мне со стороны, какой я есть. Это отличная возможность для работы над собой. Моей дочери Дарье за то, что открыла во мне новые грани. Ее рождение совпало с моей внутренней трансформацией. Благодаря ей я научился искренне выражать свои самые глубокие чувства и транслировать их в мир.

Игорю Рыбакову за то, что показал мне достойный пример трансформации бизнесмена. Несмотря на свой высокий статус, он остается настоящим Человеком. Его открытость и вовлеченность просто подкупает меня! Именно благодаря ему я перешел на новый уровень развития и буду заниматься улучшением социальной среды.

Оскару Хартманну за то, что делится со мной своим глобальным видением мира. Он заряжает меня неиссякаемой энергией, и я понимаю, что нет ничего невозможного. Это человек очень мощной мотивации, способный подарить правильный настрой, который очень важно иметь, если занимаешься бизнесом.

Филиппу Гузенюку, моему коучу, за его желание сделать нашу работу счастливой. Он всегда появлялся в моей жизни в самые непростые периоды. И его неумное стремление к развитию и позитивной трансформации захватывало и меня. Благодаря Филиппу многие кризисы, выпавшие мне в последние годы, смогли пройти мягче и осознаннее, чем это было бы без его участия. Главное, чему он научил меня: принять себя таким, какой я есть.

Лидии Николаевне Петрушиной, моей любимой тёте. Я считаю, что она совершила настоящий подвиг, когда после смерти мамы решила забрать меня к себе в Усинск. Да, я оказался в чужом городе, чужой семье. Но ее поддержку и заботу я чувствовал всегда, не только в самый тяжелый период. Даже когда вернулся в Самару. Она старалась помогать мне и словом, и делом. Пусть и небольшими деньгами, но поддерживала студента и охотно принимала меня в гости. Конечно, при любой возможности я стараюсь отплатить ей добром, но прекрасно понимаю – мой долг перед тетей и благодарность ей будут вечными.

Дмитрию Портнягину за его деятельность, благодаря которой я пошел в YouTube, и за ту искру, которая залетела в меня во время разговора с ним, и я решил написать книгу. Он для меня пример в рамках знания маркетинга, стратегии, позиционирования, работы с брендом. Он побуждает к действию, а это самое главное!

Моему наставнику Александру Алексеевичу Меньших за то, что однажды стал для меня олицетворением «правильного бизнесмена». Когда я ушел из службы судебных приставов, он сотрудничал со мной, всегда был готов помочь советом. Благодарю его за эту колоссальную поддержку и за партнерство.

Моему другу Николаю Пикалову за то, что показал мне, что такое дружба. Мы настоящие единомышленники, и у нас очень крепкая связь. К тому же Николай является крестным моей младшей дочери, значит, по религиозным канонам мы практически братья. Я просто рад, что у меня есть такой друг! Еще благодарность моим друзьям Равилю Галлямову, Юрию Сухову, Сергею Дергаль за нашу дружбу, проверенную временем.

Огромная благодарность всем моим партнерам по бизнесу! Галине Мельник – за справедливость. Алексею Филимонову – за ответственность. Дмитрию Новикову – за инициативность. Алине Беккер – за целеустремленность. Веронике Стрелец – за самоотверженность. Марии Орловой – за самоотдачу. Вячеславу Чурилову – за приверженность, Валерию Маюшкину – за упорство.

Всем клиентам «Бизнес-Гарант» за лояльность и что цените нас за профессионализм. Также всем зрителям канала «Дело жизни» и подписчикам моих социальных сетей за то, что поддерживаете нас во всех наших начинаниях и за качественную обратную связь, которая дает нам еще больше возможностей для развития.

Анне Рузановой, редактору, которая помогла мне написать эту книгу, за то, что она усилила меня. За её талант и полное погружение в проект. Я увидел, что для нее эта книга не менее важна, чем для меня. Анна показала мне, как безгранично можно любить свое дело и создавать искренние тексты, наполненные жизнью.