Read the book: «Сага о двух закатах: Книга 2 Беглые»

Глава 1

Юкио держал письмо в руках, но не видел строк. Перед глазами стоял Иркутск, каким он был в тот день, когда император говорил правду. Серый, промозглый, с людьми, которые вышли на улицы и не знали, что делать со словами, упавшими на них с трибуны. Тогда он был там, на сцене, с дневником отца в руке, и смотрел в лица, которые искали правду, но боялись её найти.

А теперь он сидел в этом кабинете, и Ангара за окном была чёрной, холодной, как та правда, которую он нёс.

«...в Токио неспокойно...»

Он перечитал строки матери. Её почерк, когда-то уверенный, теперь стал дрожащим, как у человека, который боится, что слова могут быть перехвачены.

«Сторонники старого режима активизируются... Говорят, что готовят переворот... Они говорят, что император предал Японию, что мы должны вернуть «величие»...»

Юкио сжал письмо в кулаке. Величие. Какое величие может быть в лагерях, в чёрной воде, в зелёной коже, слезающей с живых тел? Он видел это. Он нёс это в себе.

Второе письмо было от Ханако. Она, как всегда, писала о бытовом: о саде, о том, что зацвела сакура, о том, как Юка похудела от переживаний. Но в конце была строка, которая заставила его сердце сжаться:

«Юка говорит, что ей снятся кошмары. Ей снится, что ты идёшь по тундре, и за тобой кто-то идёт. Она кричит тебе, но ты не слышишь. Мы скучаем по тебе, брат. Возвращайся, пока не поздно».

Юкио убрал письма в стол, туда же, где лежал дневник отца. Он вышел на веранду, и ветер с Ангары ударил ему в лицо. Где-то там, на западе, лежал Токио, его мать, сёстры. Где-то там, на юге, был Сахалин, полигон, барак номер семь. Где-то там, в тундре, шла Сайаана, а Китти шёл по её следу. Где-то там, в степи, Даниил и Айгуль везли правду, которую он должен был найти.

Он не знал, что будет. Знал только, что не может вернуться. Не сейчас. Пока есть те, кто ждёт, кто ищет, кто не сдался.

Он вошёл в дом, и телефон зазвонил. Он снял трубку, и голос на том конце был низким, хриплым, как у человека, который привык кричать на ветру.

— Юкио Танака? Это Сибиряк. Мы нашли Китти. Он перешёл границу. Он идёт сюда.

Юкио молчал. Он смотрел на Ангару, которая была чёрной, холодной, и думал о том, что эта река — как его жизнь. Она течёт, и нельзя остановиться. Она течёт, и нужно идти за ней. Даже если за тобой идёт тот, кто хочет уничтожить всё, что ты любишь.

— Где он? — спросил Юкио.

— На востоке. Близко. Мы не знаем, что он ищет. Но он идёт сюда.

Юкио положил трубку. Он смотрел на свои руки, которые больше не дрожали. Он думал о матери, о сёстрах, о тех, кто ждал. И о том, что где-то там, на востоке, по тундре идёт человек, который охотится за правдой. Или за тенью.

Он поправил воротник кителя, закрыл дверь и пошёл на восток. Ветер дул ему в лицо, и Ангара шумела, и где-то впереди ждал Иркутск, ждала тундра, ждала Сайаана, ждал Китти. И правда, которую он должен был найти.

Дверь открылась без стука. Трое. В чёрных костюмах, с лицами, которые ничего не выражали. Кэмпэйтай. Они вошли в кабинет, и воздух стал плотным, тяжёлым, как перед грозой. Юкио поднял голову от стола, и в глазах его не было удивления. Он ждал этого. Знал, что рано или поздно они придут.

Старший, с нашивками, которые говорили о высоком чине, положил на стол конверт с императорской печатью. Сургуч был красным, как кровь, и на нём — хризантема. Символ власти, которая могла дать жизнь или отнять её.

— Господин Танака, — голос офицера был ровным, спокойным, как у человека, который делает свою работу. — Приказ от Его Величества императора Акихито. Вам надлежит провести инспекцию отдалённых районов Иркутской области. Срок — не определён. Вам выделены транспорт и сопровождение. Отправление завтра на рассвете.

Юкио взял конверт, вскрыл его. Бумага была плотной, дорогой, и строки, выведенные каллиграфическим почерком, были вежливыми, официальными. В них не было ни угрозы, ни осуждения. Только приказ. Приказ, который означал одно: ссылка.