Read the book: «Парадокс убитого сыщика»
Глава
Парадокс убитого дедушки – временно́й парадокс, относящийся к путешествию во времени. Впервые описан в 1933 году в рассказе Натаниэля Шахнера «Голоса предков».
*****
Клим выглянул в окно – на улице до сих пор шёл дождь. Мужчина посмотрел на часы – они показывали всего семь часов вечера, а на улице уже совсем стемнело. Осень. В это время года рано наступают сумерки. И на душе тоже мрачно и грустно. Ещё этот дождь – он не прекращается целую неделю. Следователь Клим Измайлов выключил в кабинете электричество, закрыл дверь и, торопливо сбежав по ступеням, вышел в промозглую морось.
Резкий, достаточно холодный и пронзающий до костей порыв ветра тут же набросился на Измайлова, будто только и ждал его за углом здания. Клим наглухо застегнул довольно лёгкую для этого сезона куртку и быстро приподнял её невысокий воротник. Сделав широкий шаг, мужчина почувствовал противную влагу внутри своего ботинка. Так и есть – попал в выбоину, заполненную противной стылой водой. Раздражённо сплюнув, сыщик бойко прошлёпал по мокрому тротуару в сторону автобусной остановки. Отцовская «копейка», доставшаяся ему в наследство, вторую неделю «загорала» на СТО-шке, и когда будет готова – одному Богу известно.
Стоя на почему-то безлюдной остановке, в данный момент Измайлов мечтал лишь о том, чтобы поскорее приехал его автобус, и он, наконец-то, смог очутиться в относительном тепле (транспорт сейчас ходил такой же, как и этот октябрь, грязный и стылый). И вот Клим заметил на перекрёстке тусклые фары – он! Презрительно фыркнув вонючим газом, автобус с шумом распахнул скрипнувшие двери, приглашая войти. Следователь забрался в полутёмный, почти свободный салон и устало плюхнулся на потрескавшееся сиденье.
По дороге домой Измайлов бесцельно смотрел в мутноватое окно автобуса на вечерний осенний город. Скупой свет фонарей не добавлял ему ни тепла, ни радости. Мужчина вздохнул, думая о докучливости осени, и мечтал о том, чтобы она быстрее закончилась и наступила зима. Клим покорно ехал и думал о том, что сегодня всего-навсего один из тех долгих сырых вечеров, которых ещё так много в этой тягучей осени. За окном уныло шагали промокшие прохожие, под ногами которых чавкала грязь, а лица стыли от холодной воды и безжалостного ветра.
Ещё немного и октябрь сменится ноябрём. На деревьях остались лишь единичные, запоздавшие в полёт листья. Солнце даже днём не торопится выглядывать из-за туч. Воздух пах прелью и грязью. Люди почти не выходили без нужды на улицу. Весь мир, кажется, замер в ожидании белого покрова.
Клим не любил ни октября, ни осени, в целом. Она вызывала у него непременную депрессию, то ли из-за сумрачности, то ли из-за вирусов, то ли из-за апатии, когда никуда не хочется высовывать носа, особенно на работу. Лишь изредка погода решала побаловать жителей Земли тёплыми деньками, а всё остальное время приходилось мёрзнуть и ждать отопительного сезона.
Измайлов вздохнул, вспомнив, что ещё недавно на календаре был сентябрь, за окнами было светло и тепло. По ярко-голубому небу плыли белоснежные облака. Иногда погода шалила и напоминала о предстоящих холодах. Но потом пришло роскошное, но короткое бабье лето. Природа приобрела яркие краски, листья на деревьях горели лилово-золотым багрянцем. Клим никогда не успевал заметить, как уходило лето, и наступала осень; как листья меняли свой изумрудный наряд.
Мужчина с грустью посмотрел в пустоту окна и улыбнулся – память вернула его в тихий сентябрьский день, когда они с сынишкой бродили по парку, а потом ещё долго гуляли во дворе, любовались нарядными клумбами и пёстрыми кустами; собирали пылающие листья для гербария, не желая возвращаться домой. Ни один листочек тогда не шелохнулся над их головами, а солнце приятно ласкало макушки нежными лучами, после жарких летних, они были особенно хороши. Нагулявшись до одури по аллеям парка, налюбовавшись фонтанами и гладью безмятежного пруда, Клим, вытянув на близлежащей скамейке ноги, наблюдал за взлетающим на качелях Костиком.
Измайлов жил в когда-то родительской квартире, в том самом дворе, знакомом ему с самого рождения. Детская площадка мало чем изменилась, только подросли ели да берёзки, рябины за стареньким забором. Солнце медленно опускалось за горизонт, небо уже озарилось алой полосой заката, пора было идти домой.
Клим передёрнул плечами: «Брр, холодно! Надо будет достать тёплые вещи. А, может, Лана уже поменяла летний гардероб на зимний? Да, Клим Евгеньевич, совсем ты хозяйство забросил! Может, жена и права, когда пилит меня за то, что работа для меня важнее семьи?»
*****
- Мамочка, пойдём почитаем книжку, - Костик подёргал Лану за полу коротенького халатика.
Женщина оторвалась от глянцевого журнала и недовольно взглянула на своего отпрыска, помешавшего ей рассматривать чужую красивую и недоступную ей жизнь.
- Иди сам почитай, - недовольно отмахнулась она от сынишки.
- У меня плохо получается, - заканючил мальчик.
- Тогда просто картинки посмотри, как я – видишь, как интересно!
Ребёнок с любопытством уставился во взрослый журнал и, не увидев там ничего интересного, проскрипел: «Ну, мамааа!»
- Всё, прекрати щас же! – вскрикнула Лана и немного спокойнее добавила. – Иди раскраску возьми и карандаши, потом покажешь, что у тебя получилось…
- Я тебе сейчас покажу, - с готовностью бросился было в другую комнату ребёнок, - я уже давно её всю докрасил.
- Скажи отцу, чтобы купил новую…
Костя исподлобья посмотрел на мать и, насупившись, приготовился к следующему её совету.
- Тогда лучше иди и потренируйся в чтении, в пять лет хорошие детки уже сами умеют бегло читать. Вот я, например… Кого я столько учила?! – женщина взяла сборник сказок и протянула его сыну.
- Меня воспитательница научила… вечером, когда вас с папой долго не было.
- Папы твоего всегда долго нет, - раздражённо встала с дивана Лана и, досадливо вздохнув, направилась в кухню, бросая по пути на обеденный стол только что рассматриваемый ею журнал, - живут же некоторые, а тут!..
Проходя по тесному коридорчику, она почти натолкнулась на мужа, возвратившегося домой.
- Привет, семья! – с наигранным оживлением провозгласил Клим.
- Да что Вы говорите?! – съязвила Лана. – Измайлов вспомнил, что у него есть то, что называется семьёй.
- Папа! – радостный Костик выскочил на шум и бросился отцу на шею.
- Привет, мужик! – поцеловал его Клим. – Как жизнь?
- Во! – выставил вверх большой палец ребёнок и широко улыбнулся.
Мужчина поставил малыша на пол и принялся раздеваться: «Я сейчас приду, сынок. Только переоденусь».
- Обещаешь? – серьёзно спросил сын.
- Железно! – проводив Костика, Клим обратился к жене. – Лан, а ты вещи тёплые ещё не достала? Промок, как цуцик! Курточка-то не по сезону.
- Да что Вы говорите?! – повторила супруга и наигранно весело воскликнула. – Как же я забыла о любимом муже, добытчике и хозяине дома?
- Ну что ты, Свет, - попытался обнять заистерившую женщину Измайлов, - ну хочешь, давай сейчас поужинаем и вместе всё достанем. Я же сегодня даже раньше с работы вернулся…
- Не смей называть меня этим дурацким именем, ты же знаешь, что я этого терпеть не могу! Я Лана! Заруби себе это на своём носу! С работы он пришёл видите ли! А денег ты принёс с работы своей? Ребёнку есть нечего, одеть, - понесло Светлану.
- Надеть, Лан, у тебя же высшее образование, а говоришь…
- Ой, посмотрите на него, интеллигент! Поправляет он меня! Денег нет, продуктов нет, магазины пустые: ни соли, ни спичек, ни молока, ни колбасы! Даже по талонам и то, почти ничего не купить!
- Ты так говоришь, будто это по моей вине они исчезли, - слабо улыбнулся Клим.
- По твоей! – упёрто воскликнула супруга. – По вине таких, как ты, правдолюбцев! Честные! А у кого-то есть всё! И деликатесы на столе, и жены с иголочки и по последней моде наряжены, и дети в McDonald's ходят!
- Свет! – вытаращил на неё изумлённые глаза Измайлов и с пылом заговорил. – Да эта забегаловка – дичайший ажиотаж и всё! Ты пойми, всем сейчас непросто! Зарплату не выдают, вовсю запущен развал страны. Мы все сейчас на остатках Союза… Сложное время, нужно потерпеть!
- А я не хочу терпеть, не-хо-чу, я жить хочу! Жизнь-то проходит, молодость уходит! А год этот, да, сложный… Тут ты хоть в чём- то прав. И хоть не високосный, но начался зато в понедельник!
- Что за чушь ты несёшь, Лан? Прям бред сивой кобылы! Причём здесь понедельник? Причём здесь я? – понесло и Клима. - Ну да, конечно! Это ж я по поводу и без повода выхожу на эти новые народные развлечения – бесконечные митинги! Это ж я выступил против шестой статьи Конституции и развал страны, а теперь она трещит по швам! Это ж я разрушил Берлинскую стену и вывел наши войска с территории других стран. Это ж я легализовал столь любимую тобою «жёлтую» прессу! Ну что же? Иди собирай немецкие кирпичики, пиши на всех стенах – «Цой жив!»
- Измайлов, ты что?! Ты в своём уме? Ты чего пылишь? – Лана испуганно посмотрела на супруга.
А тот, рывком сорвав с вешалки свою промокшую куртку, сунул ноги в сырые ботинки и выскочил на лестничную клетку.
*****
Клим распахнул подъездную дверь, в которой местная шпана за время его кратковременного пребывания дома уже успела выбить филёнку. На улице всё ещё шёл дождь.
- А где-то светит тёплое солнце, и плещет ласковый прибой... «В Европе сохранится солнечная погода, в деревне Гадюкино – дожди. В среду ещё лучше будет в Каннах, совсем хорошо в Венеции, деревню Гадюкино смоет», - вспомнил юмореску Хазанова сыщик. – Вот и нас скоро смоет с лица земли, исчезнем как великая держава… Зато что мы получили взамен? Множество новых профессий: рэкетир, валютчик, челночник; серую убогую жизнь; массовое пьянство, безденежье, разводы…
Измайлов брёл, сам не ная куда. Наверное, туда, куда вели его ноги.
- Куда кривая вывезет, - почему-то пришло ему в голову.
Он шёл и ненавидел всё: эту мерзкую погоду; эпоху, в которую ему приходилось жить; работу, где нет места справедливости и закону – всё решали деньги и власть; своё имя… Да, его он тоже ненавидел. Климу угораздило родиться в один день с маршалом Советского Союза, революционером и государственным деятелем, Климом Ворошиловым. Имя это Измайлову дал его дед – идейный коммунист, служака, кадровый военный, решивший, что и потомки обязательно должны продолжить его династию, а в случае с внуком – это, видимо, должно было начаться с самого рождения и регистрации ребёнка в ЗАГСе. Сыщик ничего не имел против самого маршала, но помнил, как его гнобили в школе, особенно в младших классах, дразнили ворошиловским стрелком.
Дождь усиливался, и Измайлов покрутил головой, думая, где бы его переждать. На чужой детской площадке он заметил песочницу и деревянный грибок, из-под которого ему кто-то усердно подавал какие-то знаки. Клим без сомнения подошёл ближе.
- Здоро́во, проходи, - гостеприимно пригласил его неопрятного вида мужичок неопределённого возраста.
Следователь улыбнулся, так комично прозвучала фраза, будто незнакомец звал его к себе домой. Клим первым протянул руку и назвал себя.
- Егор, - ответил неизвестный и, широко улыбнувшись во весь свой щербатый рот, гыгыкнул, - тоже гляжу, неприкаянный… мокнешь. А моя бабка говорила, что в такую погоду хороший хозяин собаку на двор не выпустит.
Недолго думая, забулдыга жестом фокусника достал откуда-то бутылку водки (тоже дефицит) и торжественно водрузил её на дощатый стол. Заметив было возражающий взгляд напарника, резюмировал: «Для сугреву, ну и для дружеской беседы». И мужик снова гоготнул.
*****
- Недолюбливаю я, мягко говоря, вашу братию, - откровенно произнёс Егор, предварительно опрокинув в себя очередную дозу сомнительного алкоголя. – Ты как сказал, что мент, я даже как-то напрягся, но вижу, что ты парень, что надо! А с другой стороны, сам посуди, что мне вас бояться, я перед законом чист, разве что бомж. Хотя, сам знаешь в вашей структуре нормальному человеку долго не задержаться – либо уволят, либо сам свалит! Сам-то ты чьих будешь?..
Он посмотрел на Измайлова мутным взглядом.
- Да уж явно не боярин, - попытался пошутить Клим.
- Да нее, - осклабился новый знакомый, - по звёздочкам ты кто?
- Был старлеем, капитана недавно получил – успел до всего этого бедлама.
- Как звать-то тебя звучно – имя в честь Ворошилова, фамилия – крепости, - уважительно протянул алкоголик, - по истории в школе, ещё помню, учили крепость Измаил, в восемнадцатом веке в турецкую осада была нашим знаменитым русским полководцем Александром Васильевичем Суворовым… Эх, были люди… Не то, что мы…
Клим поморщился и вскользь заметил «знатоку» школьной программы: «Не имя красит человека».
- Может, ты и прав, брат, - по-дружески приобнял его тот, - только мне-то чем его красить, имя своё? Кто я?..
- А и правда, кто ты? – заинтересованно посмотрел на того следователь.
- А я ведь человек, Климушка, и ещё не так давно был учёным. Да-да, - заметив недоверчивый взгляд своего стихийного собутыльника, твёрдо заверил Егор. – Был я физиком-ядерщиком и работал в научно-исследовательском институте.
- А что ж с тобой… Вами произошло? – недоумённо приподняв брови, уже более уважительно поитересовался Измайлов.
- А ты слушай… Новой интересной разработкой занялся, горел ей, а тут на тебе – финансирование накрылось, и никому на фиг всё это сдалось. Постепенно и сотрудники увольняться начали – зарплаты-то нет, а дома семьи, кормить надо, учить, лечить, одевать-обувать… А они привыкли жить хорошо. По своим знаю, - Егор тяжело вздохнул. – У меня квартира в центре была, пятикомнатная сталинка. Отдых на море, горнолыжных курортах, заграница… Пусть страны соцлагеря, но всё же, не каждый у нас в той же Болгарии побывал. Потом дочь замуж вышла, и зятю помешал умалишённый старик, то есть я.
- А жена? – спросил Клим.
- Жена? – ещё горше вздохнул собеседник. – Не выдержала она моих терзаний…
- Ушла? – как само собой разумеющееся пришло в голову следователю.
- Ушла… Туда, откуда не возвращаются… Сердце, инфаркт. А как похоронил, так и остался один… Совсем…
- А где же ты теперь живёшь? – сочувственно посмотрел на него Измайлов.
- Как где? – довольно улыбнулся Егор. – В своей святыне – в лаборатории. Хочешь, пойдём, покажу тебе свою обитель?
- Я с удовольствием, но только в другой раз. Поздно уже, а завтра на работу, - Клим поднялся и пожал руку Егору, - очень приятно было познакомиться. От души. Увидимся.
- А уж это обязательно, - уверенно ответил новый знакомый.
*****
Несмотря на поздний час, квартира Измайлова была пуста. Он, не раздеваясь, прошёл в кухню, в комнаты. Распахнув дверцы плательного шкафа, Клим увидел плечики только со своей одеждой. Он резко оглянулся и заметил на круглом обеденном столе белый лист бумаги, исписанный ровным почерком жены. Мужчина схватил его, чувствуя, как каждое слово жжёт негодованием его пальцы: «Измайлов! Я ухожу и забираю сына, не ищи нас и даже не пытайся. Что-то просить у тебя бесполезно, я уже это поняла. Мы все эти совместные годы нашей жизни жили в квартире твоих предков, ездили на их колымаге. Алименты? Это даже смешно! Ты же даже зарплаты не получаешь! Что с тебя взять? Так что лучше не мешай нам. Я попытаюсь устроить свою жизнь, пока ещё не поздно. И ребёнку дам достойное образование и, следовательно, будущее. А что можешь дать ты? Неудачник! И всё-таки я желаю тебе удачи, вдруг что-нибудь и получится. В чём я лично сомневаюсь. Лана».
В сильном раздражении Клим скомкал злополучную записку и бросил на пол. Потом, будто очнувшись, наклонился за ней и рядом с прощальной бумажкой, у ножки стола, увидел небольшого плюшевого зайца, которого он недавно подарил Костику. Мужчина поднял игрушку и бережно сжал её в ладони.
*****
В кабинете было холодно, Клим подошёл к окну и дотронулся до батареи, так и есть – еле тёплая. Он посмотрел на стол напротив с кипой толстых скоросшивателей.
- Опять Серёга опаздывает, это уже вошло в систему, - недовольно подумал Измайлов.
На его столе дел было не меньше, но порядка всё-таки побольше. С Сергеем Зайцевым они были ровесниками, но напарник всегда посмеивался над педантичностью Клима и недовольством зайцевской безалаберностью, поэтому частенько называл его ворчуном или дедом. Дверь по-хозяйски распахнулась.
- Шеф, - догадался следователь, - Серёга хоть и быстро заходит, но осторожно.
- Здоро́во, Измайлов! – небрежно бросил начальник, по пути ослабляя узел галстука на рубашке.
- Здравия желаю, товарищ… - вытянулся по струнке Клим.
Поморщившись, шеф отмахнулся, призывая подчинённого сесть.
- Что, как обычно? – полковник кивнул на стол Зайцева. – Уволю к чёртовой матери!
- Работать и так некому, - намекнул ему сыщик и замялся, - когда нам зарплату дадут?
- Ну ты, Измайлов, как с Луны свалился! Как-будто тебе одному задерживают. Ты мне лучше скажи, что у тебя с делом о наезде?
- Я бы сказал об убийстве… - возразил Клим.
- Ты не знаешь чей это сын? – от гнева покраснел начальник.
- Угон транспортного средства, вождение без прав в алкогольном опьянении, в результате чего погибла пожилая женщина.
- Клим, - уже спокойнее проговорил шеф и тронул его за руку, - ну ты пойми… Молодой пацан, несовершеннолетний ещё. Мать умерла, когда он ещё под стол пешком ходил, отец вечно занят, сам понимаешь, няньки воспитывали, а тут ещё с картами связался… Неужели тебе не жалко его?
- А женщину? – сузил глаза Измайлов.
- Да, жаль, но сам говоришь – пожилая, а у мальчишки вся жизнь впереди. Кстати, надо казино это подпольное тряхануть – родитель слёзно умолял!
- Что за заведение? – между делом спросил Клим.
- Да обычный Сталинский дом, адресок сейчас тебе нарисую, в подвале вроде находится, шифруются под «качалку». Короче, давай, закрывай дело и берись за это доморощенное казино, - начальник покровительственно похлопал сыщика по плечу.
*****
Ближе к полуночи Измайлов возвращался домой – хотя разве это был дом? Так… жилище, временное пристанище, место, где можно переночевать. Настоящее понимание слова «дом», то каким он был раньше, отсутствовало здесь очень давно.
- А, может, и вообще не было с тех пор, как не стало родителей, и я женился? – подумал вдруг Клим.
Ему вспомнилась эта двухкомнатная квартира, когда он был мальчишкой. Ему представилось раннее зимнее утро, и отец на санках везёт его, совсем ещё малыша, в детский сад. А вокруг полная тишина, изредка встречаются одинокие, только что проснувшиеся прохожие, которым тоже надо рано на работу, как и его папе. Фонари льют молочный свет, и в нём кружатся крупные пушистые снежинки, некоторые падают ему на лицо и весело щекочут нос. Шаги у отца большие, широкие, а под каблуками его крепких ботинок громко скрипит снег.
- Лучики у снежинок ломаются, - вспомнил маленький Клим объяснение воспитательницы, и ему стало очень жалко тоненьких красивых снежинок.
- Не замёрз? – оборачивается отец и лукаво смотрит на сына, тот отрицательно мотает головой из-под толстого шарфа. – Молодец, настоящий боец!
И мальчику очень приятна отцовская похвала. И ещё он радуется, что скоро Новый год, отец принесёт огромную пышную, пахнущую лесом ёлку, обовьёт её разноцветными электрическими гирляндами, и они все втроём, вместе с мамой, будут наряжать её волшебными блестящими игрушками.
А Первомай? Перед сыщиком предстала картинка, как отец надул ему много-много ярких воздушных шариков и протягивает их нарядному сыну, а сам в парадном мундире, высокий и красивый. А из кухни уже пахнет сладкими мамиными плюшками, она встала раньше всех, чтобы порадовать своих мужчин их любимой выпечкой.
Но больше всего воспоминаний о море, шуршании волн о кромку песка, голосистых и нахальных чайках, прыгающих за бортом теплохода дельфинах.
- Где это всё? – Клим глубоко вздохнул, недовольно посмотрел на тёмные окна их квартиры и зашёл в сырой, пахнущий плесенью подъезд.
*****
Промучившись всю ночь в коротком беспокойном сне, Измайлов сидел в кабинете, подперев голову и тупо уставившись на стол Зайцева. Напарник сегодня на удивление рано появился на работе, очевидно, накануне получил хорошую взбучку от начальства. Рыжий Серёга ввалился в кабинет, неся вместе со своей огненной медью лучи горячего летнего солнца.
- Спишь?! – просиял на все тридцать два крепких, сверкающих белизной зуба Зайцев, одновременно заражая полыхающей энергией всех и вся, что даже Измайлов улыбнулся, хотя и сам не понимал чему.
- Досыпаю и пытаюсь думать, - буркнул Клим.
Вкратце он обрисовал ситуацию с делом, которое шеф настойчиво требовал ему закрыть.
- Даа, ситуация, - покачал головой Серёга, - и не знаю, что тебе посоветовать… Даже если ты пойдёшь против, то что будешь иметь? Увольнение и всё равно прекращение дела, потому что найдётся кто-нибудь другой, который пойдёт на сделку с совестью, особенно за приличное вознаграждение. А если нет…
- А вот, если нет – не будет, - резко перебил Зайцева Клим, - никогда я не
буду защищать преступника.
- Он же уволит тебя! – воскликнул Серёга. – Как жить будешь? Чем семью кормить?
- Типа, я сейчас деньги получаю, - горько усмехнулся Измайлов, - да и нет уже семьи, друг!
- Ну и дела! – как только напарник закончил свой рассказ, покачал головой Зайцев. – Но помогать-то сыну всё равно надо… Алименты там, на крайний случай…
- Надо, - согласился Клим, - надо…
Дверь кабинета резко распахнулась, впуская внутрь начальника отдела, прервавшего душещипательную беседу своих подчинённых.
- Что, Измайлов, надеюсь, сегодня дело будет сдано, - и не дожидаясь ответа подчинённого, протянул ему листок, - а это тебе адресок казино, так сказать, на десерт.
Когда шеф вышел, Зайцев улыбнулся: «Не решился отказывать?»
- Почему же? – пожал плечами Клим. – Просто у меня идейка есть, а без этого адресочка мне ну никак!
- Что за мысль, колись! – заинтересованно посмотрел на него приятель.
- Хочу анонимно заглянуть в этот притон, вряд ли туда может зайти любой. Помнишь, ты говорил, что у тебя знакомый есть какой-то, игрок? Поможешь? – Измайлов внимательно посмотрел на напарника.
- Клим, разумеется, я помогу тебе, но ты подумай, надо ли тебе это? Это опасная затея! Там такой криминал! И такие люди большие за ним стоят!
- Да не пугай ты меня, - усмехнулся Измайлов, - я сыскарь, уже много чего повидал!
- Ну смотри, только там деньги не маленькие нужны, своя такса, наверняка, существует.
- Найду, сведи меня со своим человеком, - уверенно проговорил Клим.
*****
На следующий день, поздно вечером, Измайлов поджидал связного или, как их называют в определённой среде, проводника, у станции метро, довольно далеко от самого казино. Во внутреннем кармане куртки лежала крупная сумма денег, тайно взятая сыщиком из вещдока. У самого Клима таких финансов, как минимальная ставка в этом заведении, разумеется, не было.
- Ничего, - успокаивал он сам себя, - отыграюсь, всё верну на место, да ещё и наварюсь. Найду сына, отдам деньги Лане, помогу им, может, ещё и помиримся, чем чёрт не шутит! Ну не в челноки же идти, какой из меня торгаш!
Через пару минут показался объект, по описанию один в один его проводник. Климу очень не хотелось привлекать к делу лишних людей, но без этого типа, даже с нужной суммой, внутрь не попасть, так как туда пускают только своих.
Одет парень был в видавшие виды джинсы и растянутый свитер, Измайлову он представился Лёхой. Хотя не факт, что это было его настоящее имя. Зайцев предупредил, что всё предельно анонимно, так как круг игроков довольно ограничен, всё нелегально, и палиться им никому нет резона. Все каталы – люди постоянные, знают друг друга по именам. Официально это место значится, как спортклуб.
Выйдя на нужной станции, Клим с новым знакомым прошли в восточном направлении и, действительно, оказались возле одной сталинки. Они спустились в подвал, и Лёха простучал какой-то код. После непродолжительной заминки массивная дверь приоткрылась. Поздоровавшись, мужчины вошли внутрь.
- Конспирация, - громко шепнул Климу прямо в ухо Лёха, - не только менты облавы устраивают, но и бандюганы. Вот только пару дней назад налёт был – забежали, уложили всех на пол. Всё взяли: часы, драгоценности, деньги… А чё?! Знают же, что милицию никто вызывать не будет. Правда, случается, и сами пулю в лоб могут получить. Тут знаешь какие иной раз катают?!
Пока Клим с новым знакомым шли к столу, он постоянно чувствовал на себе пристальные взгляды. Он понял, что явно не вписывается в этот контингент. Одно лицо ему показалось ему очень знакомым…
- Одежда, вид… Но взгляд… Явно я его где-то видел, - напрягся сыщик.
- Ну чё? – усмехнулся Лёха. – Сыграем? Не трусишь?
- Я тут в первый и последний раз, - уверенно заявил Клим.
Лёха засмеялся: «Не поверишь – все так говорят».
- Точно, выиграю и домой! Начну новую жизнь! – ещё увереннее проговорил следователь.
Клим не помнил точно, сколько он провёл времени за игровым столом. Из всех раз сколько ему сдавали – выиграл он только в самый первый. Мужчина чувствовал, что силы покидают его, и он выжат как лимон. Минут через десять Клим почувствовал сильный толчок ногой – это был Лёха.
- Пойдём выйдем, - шепнул он и показал глазами в сторону туалета.
- Вы куда? – настороженно спросил их бритоголовый амбал.
- А мы щас, покурим, - ответил Лёха, и они быстро просочились к выходу.
- Мы скоро… - заверил Измайлов.
- Погнали, - толкнул Клима в коридор проводник, и они выскочили на лестницу.
Пробежав полквартала, мужчины отдышались, а потом Лёха, смеясь, посмотрел на сыщика: «Ну что, начал новую жизнь?»
- Да, я понял, что игра идёт нечестная, но надеялся на что-то, - проговорил Клим.
- Хоть вырвались… А ведь и убить могут. Мы ж потенциальные банки для них. Чё, не всё хоть проиграл? – засмеялся Лёха.
Клим, соврав, отрицательно помотал головой, при этом подумав: «Где ж мне теперь взять вещдок?»
А Лёха, наоборот, будто получил заряд энергии и теперь болтал без умолку.
- Я ещё в детстве к картам пристрастился. Сколько себя помню, они у нас всегда дома были. Играли все: и отец, и соседи, и пацаны во дворе. И все мы думали, что это так здо́рово! Играли в секу, в очко, в тысячу… И самое главное, что это уже привычка, вылезти трудно. Каждый думает, вон как ты, раз и всё – больше не буду, а потом втягивается. Всё проигрывают... Всё… не только бабки и имущество, но и жизни.
Пока Лёха рассказывал, он что-то всё время вертел в руках, Клим внимательно присмотрелся – это был фантик от конфеты. Проводник, заметив его взгляд, громко рассмеялся: «Привычка картёжника! Фишки, чётки – пофиг, лишь бы крутить!»
*****
Клим не спал уже вторую ночь – он не знал, что ему делать.
- Может, вообще не идти на работу? Глупо! Ко всем моим проблемам добавилась ещё одна – долг, и я обязательно должен его вернуть! Но как?
Ещё не давал покоя взгляд, встреченный в катране. Откуда он ему знаком?..
С тяжёлой головой и сердцем Измайлов ни свет ни заря распахнул дверь знакомого заведения, в которое он пришёл сразу же после окончания Высшей школы милиции, где думал прослужить всю свою жизнь. Клим вздохнул своим мыслям.
- Нет ничего хуже неопределённости, - подумал мужчина.
Ночью Измайлов даже взял в руки пистолет, настолько сыщик был потерян, но потом вовремя опомнился – он никогда не был слабаком.
- Я справлюсь, - решительно проговорил Клим.
Дверь в кабинет резко распахнулась, и на пороге показался дико разъярённый шеф, за спиной которого робко виднелся Зайцев.
- Ну всё, - быстро промелькнуло в голове сыщика.
- Ты совсем охренел?! – взревел начальник и хрястнул кулаком по столу так, что подскочило всё, что находилось на столешнице.
- Я не понял, - негромко произнёс Измайлов, догадываясь, что речь идёт о деньгах.
- Всё ты понял, не строй из себя идиота, потому что ты кто угодно, но далеко не дурак! Если завтра вещдок не будет на месте, ты уже не по собственному уйдёшь – сядешь! – разъярённо громыхнув дверью с обратной стороны, шеф оставил своих подчинённых.
- Дед, - испуганно догадался Серёга, - ты всё продул?!
На его столе нежно задребезжал телефон, Зайцев дотянулся до трубки.
- Зайцев, срочно ко мне! – проорала она.
- Клим, я к самому́… вызывает, - отчитался напарник.
Измайлов кивнул, усмехнувшись: «Я уж понял!»
Не успел Зайцев покинуть кабинет, как в дверь постучали и, не дождавшись ответа, в неё сначала просунулась голова, а потом бойко вошёл и сам её хозяин с роскошной тёмной бородой на уверенном лице.
- Разрешите? – кивнул мужчина на стул и, снова не дождавшись ответа, удобно расположился на нём, несколько развязно забросив ногу на ногу. – Я к Вам!
- Ко мне? – удивился следователь.
- Да, - уверенно подтвердил посетитель, - Вы же Измайлов Клим Евгеньевич?
- Простите, но, думаю, что Вы обратились не по адресу, сегодня, видимо, мой последний день здесь…
- Можете ничего не объяснять, я знаю больше, чем Вы могли бы себе представить. И даже если Вы тысячу раз не будете работать именно в этом, - он насмешливо обвёл рукой помещение, - прекрасном заведении, профессиональным сыщиком Вы быть не перестанете.
Клим внимательно посмотрел на самоуверенного просителя – весь его живописный внешний вид и красноречивое поведение выдавали в нём нувориша – хозяина новой жизни. Измайлов внезапно зацепился за его взгляд.
- Что за чёрт? Опять эти глаза. Откуда я их знаю?
- Клим, - почти по-братски обратился к сыщику посетитель, - у меня к Вам дело, но… тут, как-то не комильфо обсуждать. Может, перекусим. Тут у вас, гляжу, по соседству неплохой кабачок есть.
