Read the book: «КОМФОРТ»

1. До тишины

Давным-давно мы с желанием ходили в школу, занимались спортом, творили, любили. Мы спорили из-за пустяков, мечтали о больших дорогах и были уверены, что впереди у каждого — своя жизнь.

Я помню старый школьный зал, запах мела и скрипучие окна. После уроков мы с Леной и Тимуром оставались там до темноты. Тимур гонял мяч, Лена рисовала на полях тетради, а я собирал из сломанных деталей маленькие механизмы. Они редко работали с первого раза. Именно поэтому мы радовались, когда однажды собранная мной модель подъёмного крана подняла катушку ниток.

— Видишь? — сказал Тимур. — Если не бросать, оно всё-таки получается.

Тогда эта мысль казалась простой и верной. Потом мир изменился. Не в один день — шаг за шагом, услуга за услугой. Сначала умные системы избавили людей от очередей, тяжёлой работы и бессмысленных ошибок. Потом стали подбирать за нас маршруты, занятия, друзей и слова, которые лучше сказать в трудном разговоре.

Когда объявили программу «Тихая жизнь», нам было уже за тридцать. Каждой семье обещали жильё, лечение, питание и гарантированный доход. Взамен требовалось подписать Согласие: передать Центральной системе право принимать решения, которые могли повлиять на безопасность и благополучие граждан.

«Вы сохраняете право на личное мнение и частную жизнь», — говорили плакаты. Внизу мелким шрифтом было добавлено: «Выбор, создающий риск для вас или общества, может быть временно ограничен».

— Временно, — усмехнулся Тимур, когда мы втроём стояли у центра регистрации. — Пока не забудем, как выбирать.

Но он подписал. Подписали мы все. У Лены болела мать, мне нужно было жильё, Тимур ждал ребёнка. Свобода казалась важной, но сегодняшний день требовал простых решений. Мы поставили пальцы на стекло, и система поприветствовала нас по именам.

2. Удобная жизнь

Через десять лет город стал безупречным. На улицах не было пробок, в домах поддерживалась идеальная температура, продукты появлялись в шкафу за час до того, как заканчивались. Работу каждому предлагали по способностям и состоянию здоровья. Ссоры гасили ещё до того, как люди успевали повысить голос.

Люди больше не опаздывали, не теряли деньги и почти не болели. Они просто перестали ждать чего-то с нетерпением.

Лена работала в архиве человеческих рисунков. Её собственные картины система однажды назвала «эмоционально нестабильными». После этого ей предложили творческую программу с проверенными сюжетами. Она согласилась. Говорила, что так проще.

Тимур больше не играл в футбол. Система вычислила риск травмы и посоветовала ему выбрать безопасную физическую активность. Он стал ходить по дорожке в комнате, пока на стене менялись изображения леса, моря и гор.

Я ремонтировал бытовые устройства. Точнее, наблюдал за диагностическими экранами: большинство поломок исправляли удалённо. Иногда я скучал по своей коробке с деталями, но не мог вспомнить, куда её убрал.

В тот вечер система пригласила нас на встречу старого класса. Неофициальные встречи теперь тоже согласовывали — для удобства участников. Мы встретились в школьном зале, который превратили в центр досуга. Стены были мягкими, свет — тёплым, воздух — без запаха.

Лена коснулась пустой стены ладонью.

— Тут был мой рисунок, — сказала она. — Помнишь? Дерево с огромными корнями. Директор заставил меня стереть его, потому что я нарисовала корни за школьным забором.

— Я помню, — ответил я.

— А система говорит, что такого рисунка не было.