Read the book: «Чужой в муравейнике»

В творческом диалоге с нейросетью «МИР»

Пролог. Человек у перехода

Зелёный свет загорелся, и люди пошли.

Антон остался у бордюра. Никто не держал его за рукав, не загородил дорогу. На другой стороне находилась остановка, откуда через четыре минуты уходил его автобус. Если поспешить, можно было успеть. Потом подняться на шестой этаж, открыть таблицу, сделать кофе и прожить очередной вторник.

Ему было сорок два года. Он умел оплачивать счета раньше срока, выбирать в магазине очередь покороче и отвечать «нормально», не задумываясь, как обстоят дела. Последние восемь лет его хвалили за надёжность. Антон никогда не выяснял, что именно означает это слово. Обычно вслед за ним приносили дополнительную работу.

В тот день он остановился из-за перчатки.

Детская варежка лежала в мокрой пыли возле перехода. Жёлтая, с пришитым глазом и распущенной ниткой. Поток людей огибал её. Антон представил руку, которой сейчас холодно. Нагнулся, поднял варежку и положил на ограду, повыше.

Когда он выпрямился, зелёный уже мигал.

Мужчина позади толкнул его плечом.

— Идёшь или нет?

Антон хотел извиниться. Вместо этого посмотрел на противоположный тротуар. Там все прибавили шаг. Женщина тянула за руку мальчика, мужчина доедал булку на ходу, девушка разговаривала с невидимым собеседником. Он узнал собственную походку сразу в нескольких людях.

— Пока нет, — ответил он.

Мужчина перебежал дорогу. Красный свет вернул улице привычный порядок.

Автобус ушёл. В телефоне появились два сообщения: рабочее напоминание и предложение купить что-нибудь по выгодной цене. Антон убрал телефон, не открыв ни того, ни другого.

Он ещё не собирался менять жизнь. Даже мысль об этом показалась бы ему нелепой. Человек, у которого дочь, рассрочка за холодильник и запланированный отпуск, не меняет жизнь во вторник из-за чужой варежки.

Но теперь у него были двадцать минут до следующего автобуса. Он мог потратить их на раздражение. Мог позвонить и предупредить об опоздании. Мог пройти до соседней остановки.

Впервые за долгое время он заметил, что выбирает.

Глава 1. Девяносто восемь процентов

В городской службе обращений Антон занимался тем, что переводил человеческие жалобы в удобные для учёта формулировки. «У нас третий вечер темно в подъезде» становилось «освещение общих зон». «Мать не может выйти с коляской» — «состояние входной группы». После передачи подрядчику оставалось дождаться отчёта и закрыть карточку.

Служба принимала заявки нескольких жилищных организаций. На стене висела карта кварталов, где цветные булавки давно уступили место экрану. Экран показывал, сколько обращений принято, сколько обработано и сколько осталось. Оставшиеся были красными. Закрытые — зелёными.

Когда Антон пришёл, утренняя пятиминутка ещё шла. Начальник отдела Виктор Сергеевич стоял у окна, придерживая рукой остывший стаканчик.

— Девяносто восемь процентов, — сказал он. — Такого результата у нас давно не было. Остаток добираем к пятнице.

Ольга подвинула сумку, освобождая Антону стул. Она работала рядом с ним шестой год и умела одновременно разговаривать по телефону, искать адрес и есть яблоко. Глеб, самый молодой в отделе, снимал экран для внутреннего чата.

— Два процента живых людей, — тихо сказала Ольга.

Антон усмехнулся. Раньше этой шутки хватило бы на весь день.

На его столе ждала карточка дома номер семнадцать. Подрядчик сообщал, что подвальное помещение осмотрено, аварийной ситуации нет. Требовалось подтвердить выполнение.

В примечании стояло имя Раисы Степановны и номер телефона. Она звонила уже трижды. В первый раз жаловалась на запах, во второй — на воду у лестницы. В третий сообщила, что у неё намокли мешки с картошкой в кладовой.

Антон открыл приложенный снимок. На нём виднелась сухая стена и край трубы. Дата фотографии отсутствовала. Так оформляли многие отчёты: бригада могла забыть снять общий план или отправить старый файл. Антон обычно отмечал недостаток в примечании и закрывал обращение. Иначе оно оставалось красным, а работа отдела выглядела невыполненной.

Он набрал номер Раисы Степановны.

— Сейчас сухо?

— Где?

— В подвале.

— Вы были?

— Мне прислали отчёт.

— Тогда спросите отчёт. Я внизу вчера ведро оставила. Сегодня полное.

В её голосе не было злости. Только усталость, от которой Антону стало неудобно смотреть на сухую стену.

— Я уточню, — сказал он.

— Вы в прошлый раз тоже уточняли.

Раиса Степановна положила трубку. Антон оставил карточку открытой и отправил запрос на повторный осмотр.

Ольга заметила красную строку.

— Снимок не понравился?

— Не совпадает с тем, что человек говорит.

— Доброе утро, Антон.

Она сказала это без насмешки и вернулась к звонку. За её спиной висел бумажный лист: «Каждое обращение важно». Нижний угол отлип и завернулся к стене.

К обеду Виктор Сергеевич пригласил Антона в кабинет. На столе лежала новая схема отдела. Вместо двух старших специалистов собирались оставить одного руководителя группы. Ему полагались прибавка, отдельный стол и телефон, который надо было держать включённым по выходным.

— Думаю предложить тебя, — сказал начальник. — Ты человек спокойный. Не создаёшь лишних проблем.

Антон посмотрел на схему. Рядом с его фамилией была стрелка вверх. Ольга оказалась в прямоугольнике ниже.

— А что будет с повторными обращениями?

— В каком смысле?

— Если человек говорит, что не сделали, а отчёт говорит, что сделали.

Виктор Сергеевич положил ручку.

— Будешь руководителем, наладишь взаимодействие.

— Тогда мне придётся оставлять такие заявки открытыми.

— По отдельным случаям разберёмся. Сейчас вопрос о твоём росте.

За окном грузчик вытаскивал из машины коробки. Одна разошлась, и он придержал её коленом. Антон почему-то подумал, что начальник предлагает ему такую же коробку: с виду целую, тяжёлую, которую дальше нужно нести самому.

— Дайте до завтра, — сказал он.

Виктор Сергеевич улыбнулся.

— Конечно. Только долго не думай. Такие предложения не каждый день делают.

Вечером Антон всё-таки прошёл мимо дома номер семнадцать. В подъезде пахло влажной штукатуркой. Подвальная дверь была заперта. Из-под неё вытекала узкая полоска воды.

Он сфотографировал полоску вместе с номером подъезда. На этот раз общий план был.