Read the book: «Третья мировая война»

«Людей много. У каждого свои желания. Как удовлетворить их, не прибегая к помощи автомата?»

Геннадий Прашкевич. Разворованное чудо

«Картина человеческой истории написана реальной братоубийственной кровью и никак не просыхает от все новых и новых мазков многочисленных художников – как «любителей», так и «профессионалов».

Борис Диденко. Цивилизация каннибалов

1. Увертюра

Все началось с эпидемии тромбовируса, возникшей в Индии и невероятно быстро распространившейся по всему миру. И хотя смертельных случаев было не так-то много, если вспомнить холеру и испанку столетней давности, правительства стран, словно по команде, объявили на своих территориях карантин и самоизоляцию. Отменили все крупные культурно-массовые мероприятия, мировые туры звезд шоу-бизнеса, международные и внутренние спортивные состязания. Даже Чемпионат Европы по футболу перенесли на целый год.

Российское правительство поначалу назвало тромбовирус не существующим, мол все это происки врагов. Народ на улицах Москвы продолжил веселиться, разнося заразу. Однако когда в реанимацию доставили одного министра, второго… до властей, кажется, дошло. Из чумного Лондона прибыли самолеты с перепуганной золотой молодежью. Президент выступил с обращением к народу, объявив длинные выходные.

Людям запретили выходить из дома, только до ближайшего продовольственного магазина и аптеки. Позакрывались чуть ли не все учреждения, встали предприятия, под угрозой крупных штрафов остановили бизнес, учащиеся перешли на дистанционную форму обучения.

Была дана команда: «Вне дома находиться только в масках и перчатках!» По улицам городов шныряли патрули и облагали штрафами всех нарушителей. Проверяли даже пассажиров общественного транспорта.

Однако законопослушных немцев и дисциплинированных китайцев из россиян не получилось. Взбудораженный народ по устоявшейся традиции повалил в торговые центры, сметая запасы соли, гречки и макарон. Вскоре полки опустели не только в магазинах, но даже на оптовых базах. Тут выяснилось, что и маски в аптеках закончились.

Президент сделал второе обращение к массам, сравнив тромбовирус с нашествием гитлеровских полчищ, и объявил о необходимости экономии и повышения цен. Затем с пояснительной речью выступил главный инфекционист страны, растолковав насколько коварна новая напасть. Болезнь способствует образованию тромбов даже у абсолютно здоровых людей, никогда не жаловавшихся на сердечно-сосудистую систему. Умереть можно буквально через несколько дней после заражения. А самое главное – до сих пор во всем мире не придумано противоядие.

Главный инфекционист и подумать не мог, что его выступление пробудит в массах дремавшую до поры агрессию. Люди решили, что если они могут умереть в любой момент, то сейчас самое время осуществить потаенные желания, сдерживаемые государственными законами и общественным мнением. И мысль эта посетила головы не только обывателей, но и служащих росгвардии, полиции, армии, флота и даже членов правительства.

Что до жестких мер властей, предпринятых в кои-то веки, то они лишь добавили масла в огонь. Расслабленное и разболтанное либеральными свободами население принялось роптать, усмотрев в мероприятиях правительства по ограничению распространения эпидемии авторитаризм и беспредел зарвавшейся властной верхушки. И если несколько десятилетий назад весь народный протест сводился к ворчанию и брюзжанию на собственной кухне, то в эпоху Интернета каждый желающий мог излить желчь и вылить ушат помоев на честные головы членов правительства и главы государства в любое удобное для себя время. Смелости добавляла безнаказанность – пока тебя вычислят, да и вычислят ли, большой вопрос… И вообще, хамов в соцсетях такое чудовищное количество, что глаза разбегаются, с кем бороться и кого наказывать.

Вот тут-то и выяснилось, что не все люди, даже, как раньше выражались, имеющие один цвет кожи, одно вероисповедание и примерно одинаковый достаток, мыслят одинаково. Вопреки выводам классиков марксизма-ленинизма, у людей, принадлежащих к одному и тому же социальному классу, оказались разительно отличающиеся, а порой и прямо противоположные убеждения.

«Бил Гейц и китайцы договорились, чтобы на простой народ намордники надеть!» – сообщал в «Одноклассниках» пользователь под загадочным ником ШОБ.

«Настоящую вакцину они приберегли для себя! – рассуждал Доцент. – А быдлу вколют ядовитые металлы, которые будут разноситься по организму и вызывать привыкание».

«Нас хотят превратить в зомби, а потом чипировать с помощью вакцины», – писал в «Фейсбуке» Терентий М.

«Точно! – соглашался Виталий Вест. – Это репетиция полного управления толпой. То ли еще будет!»

«Вы чо несете! – возмущался Леха Ватник. – Власть старается остановить эпидемию. А вы… твари неблагодарные!»

Черт дернул Прокофия Монаха попытаться разъяснить непонимающим гражданам сложившуюся ситуацию с позиций Священного Писания: «Все идет так, как и предсказывали святые апостолы Павел и Иоанн», – писал Прокофий и, чтобы не быть голословным, привел несколько цитат.

«Ни серебро их, ни золото их не может спасти их в день гнева Господа, и огнем ревности Его пожрана будет вся эта земля, ибо истребление, и притом внезапное, совершит Он над всеми жителями земли».

«Ибо восстанет народ на народ и царство на царство; и будут землетрясения по местам, и будут глады и смятения. Это – начало болезней».

«Как видим, все сбывается, – продолжал Монах. – Сами посудите: тромбовирус – это уже не первая внезапная эпидемия за последние двадцать лет. А сколько природных и техногенных катастроф за последнее время мы наблюдаем? Когда-нибудь такое было? А нашествие мигрантов в Европу о чем-то вам говорит? А нескончаемые лесные пожары? А превращение нашей планеты в свалку? А моральное разложение во всех социальных слоях населения?»

Прокофий Монах думать не думал, к чему приведет его, в общем-то чисто просветительский порыв. Началась настоящая свара.

«Хватит хватит хватит это писать люди итак напуганны,,,, – строчила Светлана Светлая. – я знаю что будет всё хорошо что мы справимся выживем,,, найдут в скором времени вакцинну или лекарство,,, я уверена бог с нами,,,, да мы не идеальные его дети на планете земля,,, но мы люди и поэтому совершаем иногда ошибки,,,, но я думаю если там что-то и есть сверху и если есть бог,,, То он Обязательно нас всех пощадит и простит,,,, так как мы прощаем своих детей,,, Мы будем жить и радоваться жизни,,,,,»

«Задолбали своими страшилками, – поддержала Алина Прекрасная. – Я жить хочу и хорошо жить. В ресторанах питаться, на дорогих курортах отдыхать одеваться от кутюр И все это у меня будет!!! А вы живите как хотите, уроды!»

«Блин, погода такая классная, а я дома должна сидеть как лохушка, – возмущалась Анжела Ш. – На природу хочу, шашлыки хочу! Задолбали козлы!»

«Нет никакого вируса,это очередной обман,сьрах сделали для нас,чтоб все сидели по норам,а чтны делают свои дела.Пут уже сбежал и отсиживается в своём бункере или в Горном Алтае,где находится его замок с бункером.Вчерашнее его оповещение было уже не из кремля,а оттуда,где он спрятался».

Эта перепалка продолжалась целую неделю. Монаха поддержало несколько десятков человек, добавивших «страшилок» не только с позиций религиозных первоисточников, но и экологии, демографии и статистики. Всем им досталось на пряники от сердитых любителей сладкой жизни вопреки всему.

Доведенный до предела вынужденным домашним заточением и страхом умереть в ближайшее время, народ становился агрессивным. Хотя справедливости ради надо признать, что он давно уже стал таким. У нас принято видеть два массовых вида ненависти – бедных к богатым и народа к власти с чиновниками. Безусловно, они абсолютные лидеры рейтинга. Только это вовсе не означает, что не существует других видов неприязни и враждебности.

Например, продавцов страшно раздражают псевдопокупатели, которые притворяются, что хотят что-то купить, болтают с продавцом, отвлекают от работы, но в итоге уходят ни с чем.

Работников регистратуры в поликлиниках бесят пациенты, появляющиеся за час до открытия и требующие впустить их, как и те пациенты, что трезвонят по телефону, невзирая на время суток.

Парикмахеры мужских залов испытывают брезгливое отвращение к некоторым клиентам с грязными волосами и шеей, потными, неприятно пахнущими, с торчащей из ушей и ноздрей шерстью.

Водители как частного, так и общественного транспорта, будь такая возможность, убили бы на месте всех, кто мешает им на дороге.

Кондуктора общественного транспорта постарались бы от них не отстать. Их в бешенство приводили пассажиры, которые с издевательской ухмылкой (как им казалось) протягивали пятитысячную купюру и с честными глазами заявляли, что других денег у них нет.

Дворники с превеликим удовольствием съездили бы метлой по тем пешеходам, что принимают их за бесплатное справочное бюро, поминутно спрашивая, как пройти туда-то и туда-то, не давая работать..

Если говорить о полицейских, то диву даешься их стоическому мужеству, ведь им постоянно приходится терпеть такое… Но что-то мне подсказывает, что предоставь им возможность поколотить дубинкой оборзевших граждан, сделать им «слоника» или «ласточку», они от этого не откажутся.

Людей, стоящих в очереди, выводят из себя стоящие перед ними тетки, которые вчистую игнорируя их, принимаются не спеша, с чувством болтать с кассиром и излишне долго ищут кошелек или банковскую карту.

Зажиточные люди презирают «нищебродов». Интеллектуалы – простолюдинов и наоборот. Толстые не слишком любят худых, худые – толстых. Успешные люди крайне низкого мнения о неудачниках, неудачники отвечают лютой завистью. Те, что очень много говорят, не переваривают тех, кто все время молчит. Те, что слишком громко разговаривают, не уважают разговаривающих тихо.

Владельцев личного транспорта раздражают законченные неудачники, что в наш-то век ходят пешком. Пешеходы еще больше ненавидят автовладельцев, которые позанимали все свободные места во дворе, понастроили гаражи и не дают пройти пенсионерам с палочками, мамашам с колясками и садоводам с тележками.

Соседи, дай им такую возможность, с радостью отравили бы тех, что шумят до глубокой ночи или наоборот, чуть свет начинают громко – на весь этаж – выяснять отношения.

Еще больше взаимных претензий у соседей по коммуналке. Гастарбайтеров из Молдавии раздражает, что в то время как они пашут на двух работах без продуха, соседи дрыхнут до обеда и при этом могут себе позволить жить на широкую ногу. Продавщицам, приехавшим в поисках работы из района, все время кажется, что соседская собака гадит в их обувь. Еще больше претензий к ночным бабочкам, частенько принимающим клиентов в такое время, когда другие спят. В чем только они не обвиняются, даже в том, что их посетители втихаря похлебывают оставленный остывать на плите борщ.

И хотя было сказано: «Не суди, да не судим будешь», судили все – каждый в меру своих представлений.

Обобщая сказанное, приходишь к однозначному выводу: общество наэлектризовано до такой степени, что небольшая искра в состоянии разжечь чудовищный пожар.

9 мая, когда должен был состояться грандиозный парад победы с непременной демонстрацией «гнилому Западу» военной мощи великой державы, но не состоялся по причине эпидемии, в Самаре произошел весьма показательный случай.

«Всю прелесть фразы «Без масок вход запрещен!» на себе испытала девушка, зашедшая в автобус без средства индивидуальной защиты, – сообщала местная газета. – Из-за нее водитель отказался ехать дальше, объяснив свой поступок грозящим ему штрафом. Такая задержка не понравилась пассажирам, а одна женщина решила наказать провинившуюся физически. Она схватила нарушительницу общих правил за ухо и потащила к дверям. А на выходе еще и пнула ее коленом под зад».

В тот день, когда все это началось, два любителя опасных авантюр из Уфы в сети «ВКонтакте» дооскорбляли друг друга до такой степени, что назначили дуэль – завтра, 11 мая, у Висячего Камня, в восемь утра. Да по незнанию, вместо положенных секундантов, решили взять с собой группы поддержки в неоговоренном количестве.

И вот в назначенное время уфимцы, оказавшиеся ранним утром того дня в районе остановки «Театр кукол», могли наблюдать странную картину: из подъезжающих автобусов пачками выскакивали возбужденные молодые люди, устремляясь в одном направлении – к железной дороге, к реке Белой, к Висячему Камню.

Группы поддержки дуэлянтов оказались столь многочисленны, что окружили их плотным кольцом, оставив площадку меньше боксерского ринга. Но ничего изменить было нельзя, и по произведенному кем-то из собравшихся выстрелу из ракетницы схватка началась.

Дуэлянты под несмолкаемые выкрики принялись наносить друг другу удары кулаками и ногами. Минут через семь после начала поединка выяснилось преимущество бритого наголо и покрытого многочисленными татуировками бойца, которого в толпе называли Руслан. Он успел подбить глаз сопернику и пустить ему кровь из носа. Терпящему бедствие второму бойцу, долговязому парню в футболке с Бэтменом, захотелось ретироваться, но толпа такого допустить не могла. Она жаждала зрелища, хотя и заплатила только за проезд в автобусе. Долговязого вытолкнули в центр ринга.

Кто-то из друзей неудачника с криком «Артурик, держи!» сунул ему бейсбольную биту. Но едва тот съездил ей по плечу Руслану, как тому бросили монтировку. Начавшаяся как обычная уличная драка, дуэль стала напоминать поединок гладиаторов.

Но длилось это не долго. Так как Артурик продолжал проигрывать, получив сильный удар монтировкой по ноге, нервы двух его приятелей не выдержали и на Руслана обрушился град пинков.

И вот тут началось. В считанные секунды разразилось массовое побоище. Удары, крики, стоны, ругань, проклятия были слышны в радиусе одного километра, разбудив задремавших было за удочкой рыбаков на противоположном берегу реки. Несколько десятков человек в пылу бойни сорвались в пропасть. Некоторые, загнанные в угол, попрыгали туда сами. В результате в тот день городские больницы пополнились доброй сотней искалеченных, а в морг доставили тридцать девять трупов.

Жертв было бы еще больше, если бы к месту побоища не подъехало несколько полицейских машин. Не без труда стражам порядка удалось разогнать дерущихся. Десятка два особо буйных побросали в машины, но и в них они продолжали дубасить друг друга.

Однако было только утро. Впереди целый день и он собрал обильную жатву. Едва радиоприемники в городском транспорте сообщили о случившемся, как представители отнюдь не противоборствующих социальных классов, а по большей части одного и того же, вспомнив о своих претензиях и тех, кто мешает их осуществлению, принялись сводить друг с другом счеты.

Пример уфимцев попал в благодатную почву и в мгновение ока распространился по городам и весям необъятной страны, преодолел государственные границы, горные хребты, тайгу, непролазные болота, знойные пустыни, моря и океаны. Его ничто не могло остановить, ибо, как писал Лев Толстой в первой главе третьего тома «Войны и мир», пришло время.

Первая Мировая война, как известно, началась только с одного трупа, хотя и важной персоны. Это сразу обнаружило принципиальную разницу между Первой и Третьей Мировыми войнами. Разницу во всем: в причинах, в исполнителях, в методах ведения, в стратегии и тактике, в подготовке и в конечном итоге.

2. Все начинается с известной скамейки на Патриарших прудах

Случилось так, что ясным майским днем у Патриарших прудов, на той самой скамейке, где когда-то мило беседовали литератор Берлиоз и поэт Бездомный, встретились два бывших журналиста – Артем Поздняк и Станистав Середа. Когда-то оба работали в еженедельнике «Аргументы и факты». Но Поздняк чем-то не угодил высокому начальству и с тех пор перебивался нерегулярными подработками в разных изданиях. Середу же соблазнил высокий заработок в каком-то глянцевом журнале, который спустя три года, приказал долго жить. Вернуться обратно в «Аргументы и факты» Станиславу не позволила гордость.

Прогуливаясь мимо знаменитой скамейки, Артем увидел бывшего коллегу, сосредоточенно читавшего те самые «Аргументы и факты».

– Разрешите полюбопытствовать, что интересного вы нашли в этой паршивой газетенке? – со смехом спросил Поздняк.

Середа удивленно посмотрел на него поверх очков и, узнав, воскликнул:

– Б-а-а!.. Кого мы видим! А вы подписались на эту газетенку?

– Ну уж, не дождетесь. А что, правда что-то интересное пишут?

– Думаю, об этом скоро начнут трубить все газеты. Кажется, война начинается.

– Да ну?!» – усаживаясь, не поверил Поздняк. – А что случилось?

– Массовая драка в Уфе с многочисленными жертвами. Потом нечто похожее в Новосибирске. А теперь сразу в двух районах Москвы. И все происшествия объединяет причина. Буквально на пустом месте – обозвали друг друга в соцсетях, назначили дуэль, пригласив на нее своих приятелей, – везде один и тот же сценарий.

– Началось… – вздохнул Поздняк. – К этому все и шло. Агрессия в народе просто зашкаливает. И в Интернете, и на улицах, и в квартирах. А тут еще эта эпидемия… Если ты в любой момент можешь отправиться к праотцам, то отчего бы напоследок не порезвиться. Ты знаешь о том, что количество бытовых преступлений далеко обошло криминальные?

– Конечно. А теперь появились еще интернетные преступления или соцсетевые, не знаю, как лучше их обозвать. Ты, кстати, читал про войну всех против всех у Томаса Гоббса? Кажется, его мысли начинают воплощаться. С той лишь разницей, что война начинается не до образования государства, а после.

– Значит, государство пришло к своей заключительной стадии, – сделал вывод Поздняк. – А Гоббс не один об этом писал. Если память не изменяет, начиная с ХIХ века мыслители отмечают, что насилие соответствует глубинным потребностям человека. Ницше считал войну нормальным состоянием общества. Некоторые утверждают, что война неизбежна, как смерть. Другие, что она нужное и выгодное дело. А третьи – так и вовсе называют богоугодным промыслом.

– Но, согласись, такого сценария войны, кажется, никто до сих пор не предсказывал, – продолжал рассуждать Середа. – Все политические аналитики не шли дальше анализа конфликтов между ядерными державами. Ну, еще говорили об исламских террористах.

– Сколько стоят нынешние аналитики известно, – махнул рукой Поздняк. – Все дело в человеческой природе. Стоит власти дать слабинку, и народ себя покажет. Вспомни лихие девяностые.

– Да уж, – согласился Середа. – Между прочим, если события примут серьезный оборот, я знаю бункер, где можно укрыться.

– Да? Что за бункер?

– Пару месяцев назад я писал репортаж про бизнесмена из Завидово, которого взорвали в собственном коттедже.

– А, про Джамала Нуриджанова. Громкое дело было.

– Да уж, не мелкое. Так вот, мы вместе с полицией, следователями прокуратуры и телевизионщиками обходили владения этого богача и обнаружили целых пять этажей под его домом.

– Ничего себе барыга разошелся! – воскликнул Артем.

– И вот на пятом этаже вниз у него оборудован бункер по последнему слову техники на случай ядерной войны – следователи и криминалисты это подтвердили. Представь себе, десять жилых комнат с кондиционерами, ванная, душ, джакузи, бассейн, рабочий кабинет с новейшей оргтехникой, кухня, столовая и целый склад продуктов, рассчитанный на пять лет…

– Смотри! – оборвал бывшего коллегу Поздняк, – Это что, демонстрация или Кремль идут брать?

Мимо, прямо по проезжей части, шествовала многочисленная колонна молодых людей, вооруженных бейсбольными битами. Они были одеты в тренировочные костюмы с российским гербом на куртках, обуты в кроссовки или кеды. Многие были обриты наголо.

– Ватники, ура-патриоты! – воскликнул Станислав. – Судя по свирепым рожам, кому-то не поздоровится.

Прохожие шарахались в стороны от колонны. Но одна влюбленная парочка, увлеченная друг другом, зазевалась и за это жестоко поплатилась. На ее беду одеты парень и девушка были совсем не так, как бунтовщики, – во все импортное, с надписями на английском языке.

Один из ватников подбежал к парочке и резким движением сдернул с девушки юбку и трусы. Парень попытался вступиться за подругу, но тут же получил битой по лицу. Он упал, а движущаяся колонна, слегка отклонившись, прошла по нему, стараясь наступать на распростертое тело.

– Помогите! – взвизгнула девушка, пытаясь натянуть снятую одежду.

Но один из нападавших ногой грубо наступил на юбку и трусы, не дав одеться. Другие «помогли» ей окончательно лишиться своих вещей, запустив их как раз к той скамейке, где сидели изумленные журналисты. Полуголую девушку, словно овцу, загнали в середину колонны и погнали в направлении, известном одним участникам шествия.

Едва придя в себя, Середа и Поздняк, не сговариваясь, достали телефоны и принялись звонить в полицию. Но там было постоянно занято. Журналисты подошли к валявшемуся на дороге парню. Он не подавал признаков жизни. Все же они попытались вызвать скорую помощь, но и там услышали лишь короткие гудки.

Потоптавшись в растерянности возле трупа, Артем и Станислав решили последовать за колонной, в слабой надежде спасти девушку, да и посмотреть, чем все закончится.

Ватники оставили за собой заметный след – вся дорога была отмечена плевками и окурками. Вывески киосков и магазинов заметно пострадали от ударов битами. Некоторые витрины были разбиты. Той же участи удостоились припаркованные по обеим сторонам улицы автомобили. Особо досталось иномаркам и торговым точкам с вывесками на английском языке.

Режим обязательного ношения масок в связи с эпидемией никто не отменял. Но агрессоры, похоже, были категорически против. Потому сдирали маски с прохожих и бросали под ноги. Возмущавшихся угощали битами.

По ходу движения бунтари прихватили еще двух девушек, раздев их и затолкав в центр колонны.

Шествие было остановлено на Тверской площади, где дорогу распоясавшимся парням преградил наряд омоновцев, выстроившийся в несколько шеренг перед памятником Юрию Долгорукому.

Колонна остановилась. Трех голых девушек вывели вперед и принялись насиловать на глазах насмерть перепуганных прохожих. Омоновцы, вспомнив о своем назначении, построились в три шеренги и, прикрываясь щитами, медленно двинулись на колонну. Но в этот момент за их спинами грянул мощный взрыв и памятник основателю столицы разлетелся вдребезги, изувечив многих бойцов ОМОНа.

– Жесть! – воскликнул Поздняк.

– Такого беспредела я еще не видел, – добавил Середа.

– Слушай Стас, тебе не кажется, что пора отправиться в твой бункер?

– Вот и я о том же подумал.

Журналисты поймали частного извозчика и рванули в Завидово. У владельца машины было включено радио.

– Видели, что на площади произошло? – спросил водителя Поздняк.

– Нет, только взрыв слышал и дернул оттуда от греха подальше. По радио уже час говорят о том, что в городе творится. Чрезвычайное положение объявили. Я всегда говорил, эта демократия до добра не доведет. Это ж надо было додуматься: пацанам и всякому отребью права пожаловать! Их теперь так просто не посадишь. Эх, Сталина на них нет! Как бы он сейчас пригодился! – водитель, похоже, сел на своего конька, так как до самого Завидово костерил нынешние порядки.

– Вот он, тот дом, – воскликнул Середа, протянув водителю деньги.

Шикарный трехэтажный особняк со стрельчатыми окнами и башенками на крыше заметно пострадал от взрыва. Все окна были выбиты, некоторые чернели от сажи.

Никто особняк не охранял – начавшиеся события унесли хозяев подальше от опасных мест. А Завидово представлялось наиболее опасным – известно как у нас «любят» «богатеньких буратин». Входная дверь даже не была закрытой. В комнатах повсюду валялись разбросанные вещи. Похоже, жильцы покидали дом в спешке.

– Есть кто-нибудь? – на всякий случай все же крикнул Середа.

Никто ему не ответил. Лифт не работал. Приятели по лестнице спустились на нижний этаж.

– Да-а, условия для жизни и работы более чем идеальные, – оценил Поздняк, сравнив бункер со своей старой однушкой, выходящей окнами на проспект Калинина, из-за чего приходилось жить в постоянном грохоте от непрекращающегося ни днем ни ночью потока автомобилей.

– И не говори-ка. Я и сам бы с радостью переехал сюда, – поддержал Середа. – А может, замутим что-нибудь вроде Интернет-газеты, как думаешь?

– Отчего бы и нет? Что мы тут без дела что ли прозибать будем? – согласился Артем, которому все меньше хотелось вернуться в свою квартиру

– Надо бы только концепцию придумать.

– А чего тут думать! – на Поздняка напало вдохновение. – Будем писать о погромах, которые сейчас происходят.

– Годится. И назовем газету «Вестник апокалипсиса». Каково? – вдохновение передалось и Стасу.

– Громко и актуально.

– А не распить ли нам по этому случаю что-нибудь из хозяйских запасов? – предложил Середа.

– Отличная идея! – согласился Артем.

– Бар, кажется, находится здесь. О, точно! – Стас достал бутылку дорогого виски. – А закуску поищем в холодильнике. У него тут целая батарея промышленных холодильников. Целиком две комнаты занимают, представляешь?

– Охотно верю.

3. «Вестник апокалипсиса»

На следующий день после того, как журналисты Середа и Поздняк заняли бункер убитого олигарха Джамалова, социальные сети облетела реклама внезапно появившейся Интернет-газеты «Вестник апокалипсиса».

«Самая актуальная газета в мире! Самые громкие события из первых уст. Погромы, убийства, грабежи, публичные казни, махровый садизм, беспредел, жесть. Подписывайтесь и ставьте лайки».

Дебютный номер многообещающей газеты был посвящен главным образом разгрому банкоматов. Середа и Поздняк воспользовались сохранившимися связями с журналистами из других регионов и выяснили, что буквально со второго дня начала боевых действий, по всей стране прокатилась волна грабежей банкоматов. Их взрывали и крушили кувалдами, резали болгарками и автогенами.

Банковская служба безопасности не смогла предотвратить варварство. Наибольшее количество лайков собрало видео, присланное из Смоленска, на котором погромщики, очистив банкомат, разрезали болгаркой сотрудника службы безопасности. Сеть банкоматов, выпотрошенная до основания, приказала долго жить.

Впрочем, досталось и грабителям – некоторые банкоматы на случай взлома оказались заминированными. Соцсети растиражировали видео, на котором пострадавшему от взрыва разорвало живот и он торопливо запихивал вывалившиеся наружу кишки обратно, при этом, не расставаясь с испачканными кровью пачками украденных купюр в руках.

Параллельно любители легкой наживы разбивали витрины микрофинансовых организаций, выгребая все, что только возможно. Если же деньги и другие ценности были вовремя вывезены рачительными хозяевами, то их офисы в отместку громили без всякого сожаления.

Региональные журналисты переслали обитателям Рублевского бункера фотографии и видеосъемки грабежей, которые тут же шли в сети. А с учетом того, что центральные телеканалы, как и главные российские газеты, боясь начальственного гнева, освещали происходящие события как-то слишком уж усеченно и осторожно, все больше стараясь свернуть на тему Украины и США, «Вестник апокалипсиса» стал бомбой в первый же свой выход, собрав десять миллионов просмотров.

– Вот теперь денежки пойдут! – воскликнул Середа. – Поквитаемся за все наши прошлые неудачи.

– И надо придумать, как брать их как можно больше, – поддержал коллегу Поздняк. – Не только от размещения рекламы.

– Не забывай, что нам еще наших корреспондентов как-то заинтересовать нужно, – напомнил Стас.

– А давай им место в нашем бункере пообещаем.

– Почему бы и нет? Обещания всегда были ходовой валютой, – коллеги отлично понимали друг друга.

Одним из первых, кто откликнулся на призыв нового издания, оказался Роман Брехман из города Уфы. Накануне ему предложили уволиться из информационного агентства «Башинформ», где он проработал без малого двенадцать лет, за неудачное высказывание в адрес большого начальства. Случилось это совсем не во время: жена беременна третьим ребенком, требовалось платить за ипотеку, да, в добавок, пришлось взять кредит для лечения больной матери.

Помимо прочего, жена Брехмана Оксана была женщиной сердобольной, собирала с улицы брошенных кошек, кормила их, выхаживала и старалась пристроить в добрые руки. Все это также требовало денег и потому ложилось дополнительной нагрузкой на плечи мужа.

Попав в большую нужду, Роман пытался обратиться за помощью к бывшим сослуживцам, но получил отказ с весьма неприятными комментариями: «Ты же Брехман и просишь взаймы! Что, брат, рамсы попутал? Как тебе не ай-яй-яй?» А те, что любили пофилософствовать, говорили так: «Ну, если брехманы начнут просить взаймы, значит цивилизации кирдык».

Неудивительно, что Роман ухватился за «Вестник апокалипсиса», как утопающий за соломинку, завалив новостями Середу и Поздняка.

«Буквально через два дня после вошедшей в историю дуэли у Висячего Камня, городская криминальная хроника возросла в десять раз, – сообщал уфимский корреспондент. – Не вся информация попадает на страницы газет, но я имею дело непосредственно с информационной службой МВД.

Полиция не в состоянии справиться с взрывом преступности. По распоряжению Главы Республики, на помощь полиции отрядили армейские подразделения. Но и бойцы Российской Армии не остановили творящийся беспредел. Ибо они отнюдь не воины Советской Армии, победившие гитлеровский нацизм. Они так же развращены либеральными ценностями, мечтают о богатой жизни. Увидев, что творится, они едва ли не полностью стали дезертирами. В армейских частях начали массово исчезать автоматы и патроны».

– Что сейчас происходит в башкирской столице? – продолжал Брехман, используя личную видеокамеру. – Я беседую с председателем городского военно-исторического клуба Иваном Опричником.

– Происходит то, что клубы по интересам переформатировались в боевые отряды по интересам. В частности, участники военно-исторического клуба спешно поменяли деревянное и алюминевое демонстрационное оружие на действующее. И теперь можно будет увидеть, как воины хана Батыя, которые сейчас несутся сюда через сибирские степи, чтобы сжечь дотла русские города, столкнутся не только с нашими воинами, но и с солдатами наполеоновской армии. А военный парад гитлеровцев пройдет не только в Берлине, но и в Москве и Санкт-Петербурге.

– Что вы говорите!

– Да, можете не сомневаться. Я хорошо знаю этих ребят.

– В чем по-вашему причина этого явления?

– В людях последние годы неуклонно росла нетерпимость и агрессия и вот, благодаря свалившейся на наши головы смертельной эпидемии, она достигла точки бифуркации, количество перешло в качество. Тому есть объективные причины: перенаселенность больших городов, непрекращающийся шум, выхлопные газы, пыль, ужасная экология, постоянное присутствие чуждых нашей культуре и менталитету этносов из других регионов, социальная неустроенность, чуть ли не общенародная зависть к богачам, постоянный рост цен на продукты и коммунальные услуги, агрессивная информация в телевизоре и Интернете, нездоровая пища, усилившиеся внутрисемейные конфликты, неспособность многих уступать и понимать друг друга, нетерпимость к чужому мнению и так далее.

– Но наш регион традиционно ставят в пример, как республику, в которой мирно соседствуют представители совершенно разных народов.

– Ну не будьте так наивны! Любой житель нашего региона знает, какие «нежные» чувства испытывают друг к другу татары и башкиры. А русским с какой стати их любить – тех и других? Что ни начальник, так башкир или, на худой случай, татарин, записанный башкиром. Можно подумать, мы глупее. А что до евреев, так их вообще никто не любит. А, кстати, как фамилия-то у вас? – он достал врученную перед интервью визитку и прочитал: «Брехман»?! Ну, сами посудите, как я могу к вам хорошо относиться, если ваша фамилия Брехман?

– Хм… Как бы вы назвали то, что сейчас происходит? Что это – бунт, революция, просто временные беспорядки?

– Мелко мыслим. Это Третья Мировая война.

– Даже так?!

– Именно. «Живя в мире, не забывай о войне», – когда еще было сказано. Забыли. Ну, вот и получите! И это закономерная война, к ней человечество обязательно должно было прийти.

– Поясните свою мысль.

– Давайте вспомним Великую Французскую буржуазную революцию. Что тогда говорили революционеры? Все зло от аристократов. А благо, стало быть, от простолюдинов. Как же, сейчас! И Карл Маркс ничем не лучше: все зло от капиталистов, а пролетарии – агнцы непорочные. Чушь все это на пальмовом масле! В любом социальном классе, любой прослойке есть благородные люди и мерзавцы. И вот теперь, когда это, наконец, дошло до черепных коробок, и начинается главная война. Война благородных людей с негодяями.

– Да, но кого считать благородным, а кого негодяем?

– А вот это вопрос вопросов. Никто не хочет считать себя негодяем. Каждый мнит себя ангелом во плоти. И поэтому это война всех против всех.

– Что вы намерены предпринять в ближайшее время?

– Очищать землю от нечести.

– И что же в вашем понимании нечесть?

– Либералы и быдло.

– Вот как? Вы находите между ними что-то общее?

– Конечно! И тем, и другим потребно жить, теша свое брюхо. В разной степени, но это не меняет сути. Это позор человечества. Люди совсем не для того сотворены.

– Как вы намерены бороться с ними?

– Мы будем в прямом смысле слова вспарывать им животы и вешать на фонарных столбах.

«Вот такая вышла беседа с Иваном Опричником. И должен заметить: я разговаривал далеко не с самым агрессивным представителем бунтующего населения», – закончил свой репортаж Роман.

4. Лики Третьей Мировой

Популярность «Вестника апокалипсиса» росла лавинообразно, как и количества корреспондентов. От желающих потрудиться на новое издание отбоя не было и, судя по всему, труженики диктофона и авторучки рассчитывали на этом заработать. Но Середа и Поздняк не торопились с оплатой чужого труда и до поры хранили молчание.

Корреспондент из Хабаровска Федор Ли сообщил о чудовищных злодеяниях, случившихся на Дальнем Востоке.

Едва новости о начавшихся событиях долетели до Хабаровска, как местные русские нацики принялись громить китайские лавки и магазины. Беда пришла в дом и самого корреспондента, его дочь изнасиловали, а тело выбросили в Амур. Хотя семья Ли не имела никакого отношения к китайской диаспоре и происходила от корейских предков, многие поколения которых жили на российском Дальнем Востоке и давно считали себя русскоязычными.

В Кемерово объявились партизаны-подпольщики. Они втихаря шастали по подъездам жилых домов и забивали гвозди в дверные замки. А перед тем, как покинуть подъезд, выжигали кнопки лифтов.

Методику кемеровчан усовершенствовали так называемые «плюмбум-бои» из Белгорода. Они ходили по подъездам с походной газовой плиткой, расплавляли на ней свинец и с помощью масленки от швейной машинки впрыскивали его в замочные скважины. После того, как свинец застывал, дверь невозможно было открыть ни изнутри, ни снаружи. Хозяева, таким образом, оказывались запертыми в собственной квартире.

Активизировались воры. Многие подъезды жилых домов очень быстро освободились от почтовых ящиков. Их целыми секциями сдавали в металлоприемку, которая переживала подлинный Ренессанс и потому продолжала работать, несмотря ни на что. На улицах столь же быстро исчезли мусорные урны и крышки от колодцев. В результате из без того не слишком чистые улицы российских городов превратились в свалки, а в колодцы то и дело падали пьяные.

Корреспонденты из Магадана и Нижнего Тагила сообщили, что в их городах сеют ужас банды насильников-извращенцев. Перед тем, как убить жертву, ее насиловали. При этом ни возраст, ни пол значения не имели. Интернет переполнили сцены, от которых кровь стыла в жилах: изнасилованные бабушки, дедушки, дети, а затем повешенные на деревьях и столбах – за ноги, за руки, либо заживо сожженные.

Некоторые события охватывали целые регионы.

Городские и районные Администрации долгие годы не могли победить стихийную уличную торговлю. Что только они не предпринимали – рейды, штрафы, облавы, разгоны – все без толку. Но стоило только толпам буйных подростков пару раз разнести импровизированные прилавки с выставленным товаром, как торгашей след простыл.

Жестокие бои развернулись между торгующими фруктами азербайджанцами и узбеками и местными шовинистами. Южане продемонстрировали завидное единение и их оказалось значительно больше, чем думали противники. Но после того, как двух главарей фруктовой мафии в Челябинске и Самаре запекли в чанах для выпечки лаваша, а мясом скормили бомжей, приезжие торгаши стали сдавать позиции.

Здесь у нациков нашлись конкуренты в виде бывших десантников. Быстро сообразив, что ко Дню десантника понаехавших южан может совсем не остаться, они объявили Год десантника, волна рыночных погромов прокатилась по всей стране. Торговцев с солнечного юга забивали насмерть арбузами, а выжившим надевали арбуз на голову и удерживали, пока те не задохнутся.

Стремительно набирало обороты движение автопогромщиков. Наиболее радикальные пешеходы, вооружившись кувалдами и топорами, крушат стоящие во дворах жилых домов автомобили и взрывают стихийные гаражи.

Среди организованных в боевые отряды убийц нашлись любители шоу. Они ограбили магазины тканей и пошили себе костюмы эсэсовцев и ку-клукс-клановцев. После чего устраивали факельные шествия по улицам Москвы и Петербурга, неизменно заканчивающиеся казнями представителей южных и восточных народов.

Самой чистой работой отличались «приговорщики», особо активизировавшиеся в Саратове, Томске и Новосибирске. Они никого не трогали, а всего лишь размещали на подъездных дверях жилых домов списки приговоренных к смерти жильцов. «Петров из квартиры 5, Сидоров из квартиры 7, Козлов из квартиры 12, – вы негодяи, мерзавцы и ублюдки. Вы приговариваетесь к смертной казни в самое ближайшее время. На дверях же приговоренных приговорщики оставляли надписи, сделанные яркой краской: «Смерть негодяям!», «Сдохните!»

Но наибольший ужас сеяли садюги. Их идейный вождь – житель Читы по прозвищу Потрошитель – проштудировал все орудия пыток в мировой истории, а его подчиненные с превеликим удовольствием применяли их на практике. Боевой отряд Потрошителя стремительно разрастался, а в других городах нашлись его последователи. Росли и возможности садюг, кто-то явно их финансировал. Об этом говорили профессионально изготовленные орудия пыток с применением совсем не дешевых материалов. А также то, как были обставлены казни. Если в начале своей деятельности садюги казнили приговоренных в подвале обычной девятиэтажки, то пару месяцев спустя их собственностью стал крупнейший кинотеатр Читы. Теперь пытки и казни совершались при битком набитом зрителями зале, которые могли не просто наблюдать происходящее, но и смаковать его во всех подробностях в увеличенной проекции на экране.

Активизировались и женские боевые бригады, среди которых особой жестокостью отличались «отрезальщицы», объединившиеся на почве мести неверным мужьям. Они ходили по улицам с набором хирургических инструментов, вызывающе полуобнаженными, и лишали достоинства всякого, кто, как им показалось, похотливо на них посмотрел.

Начавшаяся война вывела из подполья сатанистов. Свои обряды они стали демонстрировать прилюдно в центральных парках, скверах и везде, где позволяют условия. Теперь любой мог лицезреть заклинания с тантрическими элементами и ритуалы сексуальной магии, включающие в себя групповой секс и гомосексуальные связи. Закончив обряд, возбужденные участники шли поджигать православные храмы и мечети и убивать священнослужителей.

Вновь подняли голову моджахеды, решив, что уж теперь-то они добьются своих целей. Но их воодушевление было недолгим, так как практически тут же объявилась армия крестоносцев, собравшая под свои знамена представителей со всей Европы.

Вспомнили и прошлое. В Украине возобновили активность петлюровцы, бандеровцы и махновцы. В Литве – лесные братья. В Узбекистане и Таджикистане – басмачи. А на Кавказе объявился новый Шамиль. Представители НКВД, одетые в точности, как в достославном 1937 году, рано утром наведывались к приговоренным, стаскивали их тепленькими с постели, отвозили за город и пристреливали в какой-нибудь канаве. Самым же массовым, едва ли не всенародным, стало партизанское движение. Его участники – от Калининграда до Комсомольска-на-Амуре – успешно пускали под откос все проходившие мимо поезда.

У начавшейся хаотично войны вскоре выявились лидеры. Некоторым удалось объединить сотню-другую единоверцев, а кому-то и несколько тысяч. Объединялись по идеологии, точнее – по понятиям. Поскольку цельную идеологию мало кто предлагал и еще меньше понимал.

Пришло время выяснить, кто есть кто. Общество разбилось на либералов, либертарианцев, демократов, коммунистов, левых, правых, центристов, консерваторов, державников, монархистов, социал-демократов, нацистов, фашистов и анархистов. А также на погранцов, голубые и черные береты, летунов, пожарных, росгвардейцев и ментов.

И это было далеко не все. Друг с другом воевали зеленые и браконьеры, зоозащитники и охотники, вегетарианцы и мясоеды, эгоисты и альтруисты, интеллектуалы и простолюдины, западники и славянофилы, почитатели гламура и ватники, сионисты и антисемиты, аккуратисты и неряхи, нудисты, феминисты, геи, трансвеститы, болельщики «Спартака» и «Зенита», «Реала» и «Ливерпуля», рокеры, блюзмены, металлисты, попсярники, реперы, джазмены и поклонники старой доброй классики.

А также почитатели постмодерна, сюрреализма, поп-арта, кубизма, примитивизма и социалистического реализма. Байкеры, автогонщики, велосипедисты, любители самокатов и роликовых коньков.

Общество в кои-то веки осознало, насколько оно разное и что объединить его не удастся никому и никогда.

Однако не все придерживались идеологических принципов. Так учащиеся морских и речных училищ, двигаясь по улицам толпой по сорок – сто человек, не вдаваясь в подробности, колошматили всех подряд, в ком не признали «своего». Пример оказался заразительным и вслед за морячками и речниками подобной практикой занялись и другие более-менее организованные группы агрессивной молодежи.

Главными лозунгами дня стали поговорки «Кому война, а кому мать родна» и «Лучше умереть в поле, чем в бабьем подоле».

Все перечисленные группировки составляли активную часть населения, творящую новейшую историю. Была и пассивная часть, озабоченная исключительно поисками надежной норы, в которой можно спрятать свою драгоценную шкуру. За это ее ненавидели все вышеперечисленные и считали своим обязательным долгом отправить на тот свет без суда и следствия.

Одновременно с боевыми отрядами и воинами-одиночками активизировались жучки, предлагавшие за хорошую плату спасти шкуры тех, кто очень боится их потерять. Но практика показала, что обогатиться жучкам удавалось практически всегда, а вот шкуры были спасены далеко не все.

Мир стремительно погружался в полный и беспросветный хаос. Лишь общественный транспорт, больницы, поликлиники, аптеки и продовольственные магазины, хотя и с перебоями и страхом, но продолжали работать.

Впрочем, известно что человек привыкает ко всему. И на сей раз исключения не случилось. Недаром у нас придумали выражение: «Ему хоть мировая война, он все равно свое будет делать», как и поговорку: «Война войной, а обед, по расписанию». И они полностью оправдались. Как только шок от неожиданно свалившихся событий отошел, нелегальные предприниматели, промышляющие частным извозом, несмотря на высокую степень риска, вернулись к привычным занятиям. Не отставали и бабки, торгующие на остановках семечками, штучными сигаретами, презервативами, чесноком и резинками для трусов. Заняв в нелегкую годину насиженные места, они рассуждали так: «Война войной, а жить на что?» Все они были убеждены, что грабители, насильники, убийцы, извращенцы и прочие хулиганы нападут на кого угодно, но только не на них.

5. С.П.Варфоломеев дает теоретическое обоснование происходящему

Главной новостью следующего дня стала видеозапись выступления историка и публициста из Санкт-Петербурга Варфоломеева. Ее любезно предоставила некая его поклонница, назвавшаяся Алевтиной.

Встреча проходила в каком-то зрительном зале, где собралось около пятисот человек. Стас и Артем, достав из хозяйских запасов по бутылке холодненького пива, уселись перед монитором.

На трибуну поднялся мужчина средних лет, в очках, с небольшой бородкой.

– Граждане, – обратился он к собравшимся. – Меня зовут Сергей Петрович Варфоломеев. Я долго размышлял над особенностями и причинами начавшейся войны и пришел к весьма неутешительному выводу.

– Давай свои выводы, только недолго, – крикнул кто-то из зала.

– Обязательно дам, но обо всем по порядку. Эта война отличается от всех предыдущих войн в истории. Отличается тем, что раньше воевали правители стран. Они замышляли и развязывали войны, преследуя определенные, вполне конкретные интересы.

– А как же Троянская война? Из-за бабы! – спросил молодой человек в первом ряду.

– То, что из-за бабы, как вы выразились, – всего лишь устоявшийся миф. На самом деле то был всего лишь повод. Менелай, у которого троянец Парис похитил жену, обратился за помощью к Агамемнону и тот его поддержал, но из чисто политических интересов – ему были нужны земли в Малой Азии.

В истории были и другие примеры, когда казалось, что все дело в женщине или еще чем-то, не имеющем отношения к государственным интересам, но если разобраться в ситуации, то всякий раз оказывалось, что истинная причина начавшейся войны – политика.

Так, возвращаясь к нашей войне, замечу: никакими политическими или экономическими интересами властей или влиятельных лиц, ее объяснить нельзя. Это не война между государствами, коалициями государств, странами и народами. Это и не гражданская война. Хотя воюют подчас соседи по подъезду. Это война всех против всех, если воспользоваться терминологией Томаса Гоббса.

Великий философ обосновал ее природой человека. В своем «естественном состоянии» все люди равны, и каждый руководствуется своими потребностями и интересами. Человек эгоистичен, он наделён сильными страстями, обуреваем жадностью, страхом, желает власти, богатства, наслаждений. Принцип его поведения предельно прост: человек стремится получить как можно больше благ и избежать страданий.

Но если два человека желают одной и той же вещи, которой, однако, они не могут обладать одновременно, они становятся врагами. Наступает такое состояние общества, которое можно назвать войной всех против всех. Над человечеством нависает угроза самоуничтожения. Стремление же человека к миру, то есть к согласной, упорядоченной жизни с другими людьми, требует от него серьезных жертв и ограничений, которые порой могут показаться непосильными, подчас невыполнимыми.

Гоббс считал, что так было до образования государства, которое своими жесткими законами и силовыми структурами положило конец беспрестанной бойне. Однако любая система в своем развитии проходит определенные стадии: возникновение, становление, развитие и деградацию. Государство в том числе. И вот на стадии загнивания и деградации, как и в догосударственную эпоху вновь вспыхивает война всех против всех. Этим заключением можно дополнить учение Гоббса.

К весьма неутешительным выводам пришел и Зигмунд Фрейд. Ввиду наличия в природе человека влечения к самоистреблению, к смерти, порождаемые этой могучей силой агрессивные импульсы всегда будут искать выхода, вступая в неизбывное противоречие с либидо и с цивилизацией.

Мы, россияне, имеем наглядный пример из совсем недалекого прошлого, как в одночасье из казалось бы приличного человека может вылезти агрессивный дикарь. Вспомните девяностые годы прошлого века. Тогда многие диву давались: откуда повылезал весь этот беспредел? Да из нас самих! Он в нас всегда сидел и только ждал, когда появится возможность себя проявить. Тогда властные и силовые структуры пребывали в растерянности от резких политических перемен, а это очень чревато, ибо, как отмечали великие умы, взбунтовавшаяся и не сдерживаемая толпа страшнее самой жестокой тирании.

Что же привело институт государства к загниванию? И почему раньше не было таких войн, почему в наше время она случилась? Все предельно ясно – причина в личных правах и свободах. Господа либералы слишком активно и слишком тотально внедряли в массовое сознание свою идеологию. Доказывали, что интересы отдельного человека превыше интересов государства. Что государство не имеет права вмешиваться ни в частную жизнь, ни в частный бизнес. Что нужно упростить роль государства до выполнения обязанностей ночного сторожа, охраняющего покой свободных граждан.

При этом либеральные теоретики ни разу не задумались над вопросом: а что представляет собой человек по сути? И не опасно ли предоставлять ему такие широкие права и свободы? Больше того, они провозгласили в главных международных документах, что каждый (каждый!) человек рождается изначально положительным, честным, добрым и правильным. А становится по достижении взрослого возраста отрицательным, лживым, злым исключительно из-за дурного влияния государства.

Так вот, ничего более разлагающего человеческую личность во всей истории придумано не было. Сущность и природа человека по сию пору науке не известна, так же как и его происхождение. Поэтому провозглашать вышеприведенные истины в кавычках не просто антинаучно, но и откровенно опасно. Мало того, что идеологи либерализма не предоставили никаких доказательств своим умозаключениям, так они еще и навязали их всему человечеству многолетней бессовестной пропагандой.

Когда все эти «истины» дошли до последнего тупицы, даже самый тупой из них понял, что превыше его личных интересов ничего нет. А поскольку его интересы рано или поздно обязательно столкнутся с интересами окружающих, вот вам и повод для войны.

Говорят, сколько людей, столько и интересов. А это означает, что этой войне не будет конца. Это война до полного самоистребления человека как вида. Возможно, останутся какие-то доходяги, неспособные ни к чему. Но они не смогут продолжить человеческий род.

– Э, да ты лишка не загнул? – воскликнул кто-то из зала.

– Обалдел публицист, – поддержал еще один слушатель. – Нагнал страху. Никакой мировой войны не будет. Побесятся и успокоятся.

Публика зароптала.

– Хватит нас стращать! Освободи микрофон, публицист!

– Хорошо, если правда глаза колет, сейчас уйду. Но напоследок напомню картину Брейгеля «Слепые». – На заднике сцены тут же возникло изображение картины. – Она, если кто не знает, символически изображает весь путь человечества, путь слепцов в яму.

– Да пошел ты! – заорали в толпе. – Правда и в самом деле пришлась не по душе.

Но организаторы мероприятия, видимо, решили еще больше возбудить публику и добавили громкость микрофону.

– Человек – ошибка природы, – гремел Варфоломеев. – Он не в состоянии делать выводы из своих просчетов. Не в состоянии усвоить наследие великих мудрецов. Удел человека – бесконечно наступать на одни и те же грабли. Общий вывод: человек – самое глупое животное на Земле! Он никакой не Homo sapiens, он йеху, как определил великий Джонатан Свифт.

Толпа заорала и принялась кидать в оратора всем, что попадалось под руку. Публицист спрятал голову в приподнятый пиджак и стал медленно отступать к кулисам. Но к нему уже бежало несколько разгоряченных мужиков с явным намерением набить физиономию. Их пытались сдержать организаторы мероприятия с красными повязками на рукавах.

– Варфоломеев, ты приговорен! – орали из зала. – Сдохни!

Толпа устремилась на сцену. Видеокамера, транслировавшая репортаж, качнулась и упала, пошли помехи и все оборвалось.

– А что, правильно говорил этот Варфоломеев, – изрек Середа. – Но этому быдлу что не скажи, не согласное с его примитивными представлениями и заставляет думать, ничего не понравится.

– Точно, – поддержал Поздняк. – Быдлу надо говорить только то, что ему приятно слышать. А Варфоломеев вступил в противоречие со своими же выводами. Ну, куда он сунулся? На что надеялся?

– Романтик с большой дороги. Но с реалистичными взглядами, – подвел итог Стас.

6. Индейцы и ковбои неудачники

Варфоломееву пришлось, наступив на собственное достоинство, какое-то время простоять за кулисами, в самом глухом и темном углу за занавесом, посреди орудий труда уборщицы – швабр и ведер, пока страсти не улеглись. Наконец зал опустел, все стихло. Он вышел в фойе и увидел трех североамериканских индейцев при полном параде, в масках, со всеми причитающимися перьями, чокерами, подвесками, браслетами и ловцами снов. Как и подобает краснокожим, они оказались более терпеливыми и наблюдательными, чем бледнолицые.

Индейцы окружили Сергея Петровича и один из них произнес:

– Я Никитос Соколиный глаз. Плохие слова ты говорил, профессор.

– Я Димон Ястребиное перо. Пойдешь с нами, – добавил второй.

– Но я не профессор, – возразил Варфоломеев, во всем любивший точность.

– Это без разницы, – изрек третий, представившийся Максом Павлиний хвост.

Краснокожие вывели его на улицу, подвели к одному из жилых домов, завели во двор и толкнули к лестнице, ведущей в подвальное помещение. Открыв незапертую дверь, процессия оказалась в какой-то подсобке.

Пока Сергей Петрович осматривался и обдумывал, как выпутаться из столь тревожной ситуации, два индейца быстро связали его веревкой, а затем посадили на стул и стали привязывать к нему.

– Сейчас мы с тебя скальп снимем, – сказал тот, что назвался Соколиным глазом. Он открыл медицинский саквояж, которого пленник до сих пор не замечал по причине охватившего его страха.

Содержимым саквояжа оказался зловеще блестевший даже в полумраке подсобки набор хирургических инструментов.

Варфоломеев приготовился к самому худшему, но в Небесной канцелярии решили иначе. Как раз в это время в темном углу подсобки обедал раздобытыми на помойке остатками чьего-то пиршества поселившийся здесь бомж, известный в округе как Мударис Идрисович Ибатуллин. Индейцы, войдя с залитой солнечным светом улицы, его не заметили.

Поняв, что сейчас осуществится что-то нехорошее, бомж отложил еду, достал из под подушки припасенную на всякий случай фомку и ухнул ей по черепу одного злоумышленника, затем второго. Третий же дал деру.

– Кажется, я ваш должник, – поняв, что нежданно-негаданно обрел свободу, произнес Варфоломеев. И после того, как спаситель освободил его от веревок, порылся в карманах, достал тысячерублевую купюру и протянул бомжу. – Я, конечно, не имею в виду, что ваша… э-э услуга стоит тысячу рублей, просто у меня при себе больше денег нет…

– Годится, – оборвал его бомж.

– Вот вам моя визитка, звоните, не стесняйтесь. Меня зовут Сергей Петрович.

– Мударис Идрисович. Спасибо!

Публицист никак не ожидал столь мудреного имени у бомжа и подумал про себя: «Как все-таки плохо я знаю жизнь».

Так неожиданно для пока еще существующей цивилизации был спасен историк и публицист Варфоломеев С.П.

А вот беды двух индейцев на фомке не закончились. Воистину, это был не их день. Пока они приходили в себя после сокрушительных ударов Мудариса Идрисовича, расположившись на лужайке перед домом, где им так ужасно не повезло, мимо проходили участники местной группы самураев. Они готовились к поездке в Японию на празднование Дня тысячи самураев. Посему вид краснокожих вызвал желание совершить над ними ритуальный обряд. Бедолагам сделали харакири.

Впрочем, неприятности Сергея Петровича на индейцах тоже не закончились. Он уже подходил к станции метро «Василеостровская», как услышал за спиной стук конских копыт. В мгновение ока его окружили семь всадников. Все были в пончо, расклешенных кожаных штанах, в шляпах с загнутыми краями, сапогах со скошенным каблуком и с кольтами за ремнем.

– Это тот самый гребаный профессор, что назвал всех людей собачьим дерьмом, – крикнул один из всадников.

– Выходит и мы – собачье дерьмо? – возмутился второй, прищурив глаза.

– Но я не профессор, – попытался оправдаться Варфоломеев.

– Тебе же хуже, умрешь без профессорского звания, – сделал вывод третий ковбой.

– Не обидно так умирать? – полюбопытствовал четвертый.

– Кончай базар, джентльмены, – распорядился пятый, по видимому, главный. – Привяжем его к хвостам наших лошадок и рванем в разные стороны.

Однако именно в этот момент откуда ни возьмись появился Джон Мщу-за-всех, похоже не совсем адекватный, так как был одет в несочетаемые средневековые доспехи и черную форму войск СС.

– Боливар не выдержит двоих! – выкрикнул он фразу, принадлежащую совсем другому герою, другого автора, к тому же жившего в другое время и на другом континенте.

Не успели ковбои прийти в себя от удивления, как Джон Мщу-за-всех извлек из под кольчуги люгер и уложил всех семерых героев вестернов. Затем вскочил на коня и поскакал в сторону Дворцового моста.

«Наши побеждают», – с удовлетворением отметил Сергей Петрович, который на дух не переносил американцев.

7. Казни, казни, казни

В этот день вновь отличился уфимский корреспондент «Вестника апокалипсиса» Роман Брехман. Присланный им видеорепортаж стал настоящим гвоздем номера.

«Кто бы мог подумать, что пример страшной расправы Потрошителю из Читы покажут писатели и поэты, – начал журналист. – Но именно они организовали чудовищную публичную смертную казнь своему коллеге.

Я веду репортаж у исторического здания завода «Уфимкабель». Обратите внимание на десятиметровый шпиль, венчающий его крышу. Именно на этот шпиль организаторы казни собираются насадить приговоренного коллегу.

Сюда, на пересечение улиц имени Цюрупы и Ахмет-Заки Валиди, собралась вся писательская общественность города Уфы. Сейчас председатель Башкирского отделения Союза писателей России и другие известные литераторы расскажут, на основании чего было вынесено столь жестокое решение и зачитают приговор.

К установленному у здания завода микрофону подошло несколько немолодых мужчин, встреченных аплодисментами.

– Уважаемые писатели, поэты, драматурги и переводчики! – обратился к собравшимся один из выступавших. – Наверное, всем вам известно, что среди нас, тружеников самой мирной профессии, завелся один негодяй, который годами и даже десятилетиями откровенно вредил литературному процессу. Ставит палки в колеса талантливым авторам, брал немыслимую мзду за свои рецензии и предисловия, распускал грязные слухи, лил грязь на честные головы коллег в соцсетях, будучи редактором одного из изданий, без серьезных оснований увольнял ответственных сотрудников, а порой целые коллективы. Да при всем при этом еще и называл себя главным просветителем республики. Нашему терпению пришел конец и мы решили предать смертной казни негодяя, освободив уфимскую литературу от скверны.

Затем связанного приговоренного к смерти писателя подвели к автокрану, продели в веревки крюк, спустили с него штаны и трусы и в таком виде его тело устремилось вверх. На уровне наконечника шпиля два промышленных альпиниста насадили тело на шпиль. Кран отъехал в сторону. Началось всеобщее ликование, которое, благодаря оперативности Середы и Поздняка, стало всенародным, хотя большинство зрителей о казненном писателе никогда ничего не слышало.

С этого дня идея украшать городской шпиль тушей заслуженного негодяя стала поистине всемирной. Читинский Потрошитель, что называется, обзавидовался. Не прошло и двух дней, как в Петербурге ангел, венчающий шпиль Петропавловского собора и корабль на вершине шпиля Адмиралтейства обзавелись дополнениями в виде насаженных на них двух проворовавшихся чиновников. Еще больше таковых красовалось в Риге и Таллине. А в Волгограде, по сообщению тамошней журналистки Василисы Пролетарской, садисты каким-то образом умудрились насадить тело одного министра на конец меча почти стометровой статуи Родины-матери, что на Мамаевом кургане.

Однако на фоне столь ярких событий вовсе не потерялись другие происшествия, собрав не меньше лайков. Так, корреспондент из Хабаровска Федор Ли, несмотря на постигшее его семью несчастье, прислал кадры казни знаменитых хабаровских живодерок.

Начавшийся на улицах российских городов кровавый беспредел развязал им руки, и они принялись за старое. Однако не учли, что руки теперь развязаны не только у них, а среди прочих – у их антиподов. Организаторы шоу скопировали описанную Марком Твеном в романе «Приключения Гекльберри Финна» сцену казни Короля и Герцога. Живодерок поймали, раздели до гола, измазали дегтем, изваляли в перьях, затем подвесили за руки и за ноги к двум шестам и под барабанный бой с криками «Смерть живодерам!» торжественно пронесли по улице Карла Маркса. Затем процессия спустилась к набережной реки Амур, тела приговоренных к смерти погрузили в моторную лодку, которая отвезла их на середину реки, где благополучно отдала на съедение рыбам.

Василиса Пролетарская из Волгограда прислала репортаж о народных игрищах, которые по ее убеждению скоро охватят всю страну.

Жителей одного из городских районов долгое время притеснял заместитель главы администрации. Бессовестно брал взятки, увольнял порядочных сотрудников, грабил индивидуальных предпринимателей, развел уличную торговлю фруктами понаехавшими гостями с юга. Народные мстители выследили его на загородной даче, взяли ее штурмом, и доставили негодяя на стадион. Там при огромном стечении зрителей палач четвертовал бывшего зама, затем отрубил его бесстыжую голову, которой желающие тут же сыграли футбольный матч. К всеобщей радости голова четырежды побывала в сетке ворот.

Не менее популярным, вероятно, станет шоу, устроенное в Саратове. Там решили возродить гладиаторские бои, но со своей изюминкой. Организаторы изловили пару сотен брюхатых чиновников и заставили их сражаться на городском стадионе по всем правилам Древнего Рима. А чтобы они не вздумали отлынивать, подгоняли, тыча раскаленными железными прутьями. В центре установили бассейн с крокодилами. Победителем признавался тот, кто сбросит противника в бассейн. Первое же шоу собрало рекордное число зрителей. Такого успеха не имели даже зарубежные звезды рок- и поп-музыки.

В Самаре одного наглого чиновника разорвали на части, привязав за руки и за ноги к двум автомобилям, медленно разъехавшимся в разные стороны.

В Санкт-Петербурге казнь четырех чиновников МВД, бравших большие взятки, обставили в форме театрализованного шоу. На установленный на Дворцовой площади помост водрузили специально отлитую по этому случаю на заводе гигантскую сковороду. На нее усадили голых бывших чинуш от майора до полковника. Затем исполнители приговора, одетые в чертей, под крики «ура!» принялись их жарить, разведя огонь под помостом. Вокруг установили микрофоны, так что визги и крики были слышны не только в округе, но и на Васильевском острове и Петроградской стороне, повергая в смертельный ужас местное население.

А в Белоруссии приговорили судебного пристава, чинившего садистские расправы над должниками банков. Его отвезли в Беловежскую пущу, раздели до гола и привязали к дереву возле большого муравейника на съедение муравьям и комарам.

Тут народный гнев вспомнил про главных олигархов, которые долгие годы были притчей во языцах миллионов россиян. Но те быстро сообразили, что происходит, и бесследно исчезли.

8. Битва за Кремль

Вместе с главными олигархами исчез и глава страны со всем правительством и аппаратом управления. Власть долгие годы пребывавшая в уверенности, что придуманный ею метод антиукраинско-антипольско-антизападной пропаганды вкупе с пышным празднованием Дня Победы – универсальное средство от всех народных недовольств, на сей раз жестоко просчиталась. Страну охватил паралич безвластия.

Корреспонденты «Вестника апокалипсиса» пытались найти сбежавшее руководство, но поступавшая информация носила противоречивый характер. Одни сообщали, что президент с окружением укрылся в бункере в Горном Алтае. Другие – в бункере в горах близ Сочи. Третьи – в Крымских горах. Четвертые – в бункере горы Ямантау в Башкирии.

По сообщению Федора Ли, в Хабаровске всегда было много войсковых частей. Потому неудивительно, что после месячной заварушки, местную власть захватили военные с Красной речки. Они выжили генералов, заседавших в штабе Краснознаменного Дальневосточного военного округа, и сами расположились в нем. По слухам, президент страны и министр обороны просились под их защиту, но получили от ворот поворот.

Поняв, что власти их перехитрили, бунтари переключились на выяснение отношений между собой. Благо, что недостатка в проектах взаимной мести не наблюдалось.

А вот кого бегство высокого начальства лишило сна и отдыха, так пропагандистов центральных каналов телевидения. Излучавшие самоуверенность, привыкшие за долгие годы хлебной жизни чувствовать себя королями, теперь они выглядели озабоченными и даже растерянными. Продолжая по инерции опускать ниже уровня городской канализации Украину, разоблачая англо-саксов, Польшу и станы Балтии, они теперь не были уверены, что за это не получат по шапке. Но другой команды не поступало и что теперь делать недавние герои эфира не знали.

Их место в сознании масс теперь по праву должны были занять Середа и Поздняк, но они оказались осторожными и хитрыми бестиями.и не афишировали ни своих имен, ни своих лиц, ни места нахождения.

После того как кремлевские сидельцы позорно бежали, претенденты занять их место нашлись очень быстро.

Первыми, как к себе домой, убежденные в собственной правоте, в Кремль двинули воры в законе. Расселись по кабинетам, поставили охрану из самых проверенных бандитов и приготовились рулить страной, будучи уверенными, что у них это получится в наилучшем виде.

Но с этим не согласились армейские, МВД-ешные и ФСБ-ешные генералы, приславшие к Кремлю несколько батальонов спецназовцев, десантников и черных беретов.

Война началась нешуточная. Через неделю чудовищной перестрелки,

вызвавшей серьезные повреждения главного символа страны, бандиты были перебиты, их остатки бежали. Но это была лишь первая глава битвы за Кремль. Во второй главе развернулась не менее масштабная война уже между генералами. В итоге большинство их было убито. Бойцы, лишенные командования, разбрелись кто куда, пополнив собой всевозможные воюющие группировки. Только оставшийся после кого-то из вояк огромный плакат «Что с бою взято, то свято» напоминал, какие нешуточные сражения здесь недавно проходили.

Впрочем, конец их не просматривался. Кремль поочередно переходил от силовых чинов рангом пониже генеральского к исламским головорезам. От них к скинхедам, далее – к фанатом «Спартака», которых выкурили фанаты «Зенита», оказавшиеся хотя и не столь многочисленными в Москве, зато более хитрыми. Казалось бы история повторяется, да не во всем. Долго питерская группировка не продержалась, под громкий треск мотоциклов ее сменили байкеры. Но и этим не помог крутой внешний вид.

Наконец, четвертого ноября , в ознаменование Дня народного единства в Кремль торжественно на всамделишном белом коне въехал некий Гришка Трепло и объявил себя царем Всея Руси. Узнав о такой новости, тут же из Польши прискакала Маришка Прыщик с намерением выйти за Гришку замуж. Но после первой брачной ночи Гришка, в довершение всех бед подцепивший сифилис, был свергнут и помещен в дурдом, где извращенцы-психиатры издевались над ним почище твоих гитлеровских врачей-садюг.

В конце концов, нашлись разумные люди и заколотили входные двери Кремля длинными досками, повесив табличку со словами: «Раз некому командовать, то и нечего. Сами как-нибудь управимся».

9. Сложности отношений полицейских и бомжей

День для бомжа Мудариса Идрисовича, живущего в подсобке старого жилого дома на Большом проспекте Васильевского острова, начинался удачно. С утра живущая в первом подъезде тетка Анна принесла ему целую сковородку подгоревшей картошки с куриной ножкой. Хотела, говорит, дворовым собакам отдать, да во время про него вспомнила.

После столь сытного завтрака Мударис Идрисович решил проветриться на улице, а тут полицейский откуда ни возьмись.

Как известно, бомжи представляют для полицейских нечто вроде геморроя – что-то сделать с ними они не в силах, но и пройти мимо столь откровенно асоциальных элементов неудобно, народ-то что подумает. А ведь он непременно заметит, если полицейский как бы не увидит бомжа и тогда неприятностей не оберешься.

В этом смысле Мударис Идрисович представлял геморрой в квадрате.

– Документы имеются? – без всякой надежды спросил полицейский у мирно доедающего куриную ножку, усевшись на газоне, бомжа.

– Имеются, – отвечал бомж, протягивая замусоленный паспорт.

– О! – удивился полицейский и, найдя нужную страницу, прочитал: Му-да-рис Ид-ри-сович Иба-тул-лин. Ни черта себе! Да ты на татарина-то совсем не похож. А где фотография?

– Потерял.

– Потерял?! Так… 1965 года рождения, – полицейский бросил внимательный взгляд на бомжа, – ну, твой возраст только радиоуглеродным анализом определять… Так у тебя даже прописка есть! Хм, Республика Башкортостан, Кар-мас-ка-лин-ский район – ну, ни фига себе адресок! Село Суук-Чишма. Какого же черта ты в Питере делаешь? Смотри, еще раз попадешься, Идрис Мударисович, я тебя в твою Суук-Чишму отправлю на кумысолечение. Понял? Ты хоть знаешь, что такое кумыс?

– ???

– Вот там и узнаешь, гражданин Еб… Яб… тьфу!.. батуллин.

Не успел бомж прийти в себя от столь милой беседы, как появился еще один полицейский. Этот оказался с предпринимательской хваткой.

– Где живешь? – не размениваясь на пустяки, начал он.

– В подсобке.

– В какой подсобке? Ну-ка покажи.

Мударис Идрисович нехотя встал и повел представителя власти в свое обиталище.

– Так, ничего подсобочка, – сделал вывод полицейский, вспомнив про своего брата и шурина. – Тут можно приемку цветного металла организовать. Или макулатуры. Правильно я говорю? Давно ты тут живешь?

– С зимы.

– Ладно. Давай ищи себе другое место, нечего полезные площади занимать.

Бомж призадумался. Не хотелось терять подсобку. Тут и не так холодно, и жильцы дома помогают, то с едой, то с одеждой. Порывшись в кармане в поисках сигареты, он наткнулся на визитную карточку Варфоломеева. Затем извлек из другого кармана подаренный кем-то из жильцов дома телефон и набрал нужный номер.

– Сергей Петрович, это бомж из подсобки. Помните, индейцы вас привели и связали?

– Помню, а как же. Э-э Мударис э-э Идрисович, правильно?

– Да. У меня подсобку менты хотят отнять.

– Что вы говорите! Попробую помочь, если совсем туго станет, звоните. Я ведь ваш должник.

«Ну, слава Богу, – подумал бомж, – хоть один защитник нашелся». Но только он расположился на травке, чтобы продолжить солнечные ванны, как возле него остановилась полицейская машина.

– Вставай, поедешь с нами! – без всяких предисловий скомандовал вышедший из нее лейтенант.

– Зачем?

– В отделении узнаешь.

За рулем сидел старший лейтенант. Увидев, что коллега ведет к машине бомжа, он сморщился.

– Ты что, в машину его хочешь посадить?

– Да, он будет свидетелем.

– Какой он к черту свидетель?!

– Но других-то у нас нет. Ладно, ничего с твоей машиной не случится.

– Не, как хочешь, я его не посажу.

Препирательство слуг закона сыграло с ними злую шутку. На их беду, из-за угла вышло четыре мушкетера французского короля.

– Бьюсь об заклад, это переодетые гвардейцы кардинала, – воскликнул один из них, указывая на полицейских.

– Бей гвардейцев! – крикнули остальные и, обнажив заточенные метровые куски 20-й арматуры, бросились на полицейских.

Лейтенант выхватил пистолет, но мушкетер, звавшийся Портосом, ударом самодельной пики выбил его из рук, а подоспевший Д,Артаньян с криком «Каналья!» пронзил его насквозь.

Старший лейтенант отчего-то замешкался и был заколот сразу двумя одновременными выпадами Атоса и Арамиса.

– Какой ужас! – воскликнула случайно оказавшаяся поблизости девушка.

– Никакого ужаса, – возразил Арамис. – Мир – это склеп.

Затем мушкетеры подтащили убитых «гвардейцев» к киоску, сооруженному в виде деревянной бочки, до войны торговавшим квасом и пришпандорили трупы пиками так, как это делают коллекционеры с бабочками. Довольные они пофотографировались на фоне своих жертв, сели в их машину и уехали искать других гвардейцев.

А Мударис Идрисович пошел в свою подсобку от греха подальше.

10. Еврейский вопрос и мусульманский праздник Курбан-байрам

– Ну что, какие у нас новости? – потягиваясь после ночного сна, спросил Середа.

– Не сказать чтоб супер, – ответил Поздняк, любивший работать спозаранку. – Варфоломеев прислал свое эссе «Война и экология». Доказывает, что с экологической точки зрения война – это хорошо, потому что регулирует не в меру расплодившуюся человеческую популяцию. У природы мол на это есть специальный закон. А еще пишет, что и с социальной точки зрения война – хорошо, потому как агрессивные люди поубивают друг друга, а мирные останутся. И делает вывод, что война полезна и необходима для физического и духовного здоровья человечества. А также способствует техническому прогрессу.

– Хм, а что, я с ним согласен.

– Так что, дадим его эссе в номер?

– Нет, не торопись. Ну что толку от его эссе? Тогда всю лекцию разместили и что? Сорок лайков – все! Народу нужно самое жареное и чем страшнее, тем лучше. Помнишь, что было, когда головой чиновника в футбол играли? Мы же просто взорвали Интернет. Вот что нам нужно.

– А теперь новость похуже, – продолжил Артем. – Брехман опять зарплату просит. Говорит семью кормить нечем.

– Пусть берет продуктами, все равно нам столько не съесть.

– Я это сумел сообразить, представь себе. Так он говорит, не на что до Москвы доехать.

– Вот ведь нищета, а еще Брехман называется! Может с проводницей поезда посылку передать?

– А ведь и правда. Я даже позабыл о таком древнем способе.

Вечером того же дня уфимский корреспондент получил сообщение от московских работодателей: «Передали несколько баулов с продуктами с проводницей Нафисой. Поезд № 392У Москва – Челябинск, шестой вагон. Это расчет за прошедшие два месяца и аванс за последующие два».

Роман тут же настрочил ответ.

Когда на следующее утро зевающий Стас вошел в рабочий кабинет редакции «Вестника апокалипсиса» и задал свой стандартный вопрос «Ну, какие новости на белом свете?», Артем пробурчал:

– Этот Брехман не в состоянии даже доехать до железнодорожного вокзала за посылкой. Боится выйти из квартиры, потому что на него начали охоту антисемиты. Несколько раз писали краской на двери «Бей жидов, спасай Россию!» А затем какой-то молодой человек, одетый в костюм пирата первой половины XVIII века, назвавшийся слепым Пью, хотя было подозрение, что у него стопроцентное зрение, принес ему на дом черную метку.

– Тогда пусть наймет курьера и рассчитается с ним теми же продуктами, – тут же нашел выход Середа.

– И то верно. А еще говорят, евреи умные.

– Да он еврей с большой натяжкой.

– А кто станет разбираться? Брехман он и в Африке Брехман.

Надо сказать, что уфимский корреспондент был далеко не единственным в желании получить деньги за свою работу. Некоторые требовали аванс после первого же присланного материала. Журналисты почему-то восприняли объявление о новой газете исключительно узко – как о новой возможности заработка. И это обстоятельство удручало создателей «Вестника апокалипсиса», которые как могли отмалчивались от назойливых внештатников.

Корреспонденты «Вестника апокалипсиса», разумеется, читали материалы друг друга, у некоторых появились взаимные симпатии, началась переписка и скоро выяснилось, что их работодатели еще никому не заплатили ни копейки. А на письма с вопросами не отвечали. Это озадачило. Дело осложняло и то, что некуда было пожаловаться – ни суды, ни прокуратура не работали.

Некоторые подружились на почве обманутых работников, которых нагло использовали. В частности настоящая дружба, хотя и до поры заочная, завязалась между семьей Ли, Георгием Пехлеваниди из Одессы, семьей Брехман и Василисой Пролетарской. К ним вскоре присоединился и Сергей Петрович Варфоломеев, которому нравились материалы этих журналистов.

– Ну Стас, сегодня ты будешь доволен, – заявил проснувшемуся коллеге Артем. – Нам такое прислали! Это просто шок. Посмотри, что творилось на Курбан-байраме. Казни чиновников в сравнении с этим – цветочки.

«Известно, что почти на всей территории бывшего Советского Союза главным праздником всегда считался Новый год, – сообщал Федор Ли. – Наступившие новые времена внесли свои коррективы – место Нового года занял Курбан-байрам. Его стали пышно отмечать даже в местах, где мусульмане не живут. Правда, без молитв и служителей Аллаха. От праздника взяли лишь церемонию резни, только не баранов, а людей. Их умерщвляли по халяльной традиции, рубили на куски, тут же жарили на огне, а готовое мясо раздавали голодным. По словам последних, столько мяса им никогда есть не доводилось. Хруст и чавканье были такими громкими, что их слышали за сто метров».

Федор подробно заснял сцены праздника и, надо сказать, такого действительно еще не было, даже на фоне событий из ряда вон. Подобные репортажи в тот день пришли еще от двадцати корреспондентов.

Публицист Варфоломеев припомнил каннибальское прошлое человечества и решил подсчитать итоги Курбан-байрама. Во время праздника было съедено более ста человек в Хабаровске, около трехсот в Волгограде, почти пятьсот в Нижнем Новгороде, полторы тысячи в Санкт-Петербурге и почти три тысячи в Москве. Точную цифру по стране так никто и не подсчитал.

Тут же напомнили о себе предприниматели, организовав сеть магазинов «Каннибал Лектер», где торговали вырезками, сердцем, печенью, почками, рагу и прочими мясными полуфабрикатами из казненных людей. Поскольку цены поначалу были бросовыми, покупатели ждать себя не заставили. Особым спросом пользовалась разложившаяся печень законченных алкоголиков, стоившая до неприличия дешево.

Правда, любители человеченки вели себя несколько своеобразно – не ходили за покупками в ближайший магазин, где их могут узнать знакомые и соседи, а ездили подальше.

11. Вести из зарубежья

Как известно, дурной пример заразителен. Если придуманные в современной России Всеобщий диктант и Бессмертный полк охватили лишь несколько стран, то начавшаяся война вскоре полыхала по всему миру.

Первым иностранным корреспондентом «Вестника апокалипсиса» стал Георгий Пехлеваниди, живший с женой и сыном в Одессе в столетнем доме по улице Чкалова. Как и большинство домов старой части города он был сооружён из ракушечника и представлял из себя два связанных аркой двора-колодца с характерным резким запахом – смесью гниющего старья с готовящимися на кухнях овощными блюдами.

К квартире журналиста вели высокие лестницы с массивными ступенями. Входные двери, если сравнивать с советскими хрущёвками, выглядели просто огромными, а высота потолка достигала четырёх метров. Но на этом масштабность жилища заканчивалась. В четырёх комнатах жило четыре семьи. Коридор, кухня, туалет и ванная соответственно были общими. И обилие выключателей, лампочек и счётчиков электроэнергии сразу бросалось в глаза. На кухне беспрерывно что-то варилось или жарилось, по общему коридору топали чьи-то ноги, а унитаз то и дело напоминал о себе сливом воды.

В таких условиях прожил жизнь не только Георгий, но и его родители, а также родители родителей.

Пехлеваниди прислал в «Вестник апокалипсиса» пространный материал о бесчинствах петлюровцев, бандеровцев и махновцев. Первые и вторые разыскивали и добивали последних «москалей» на территории Украины. Третьим же, убежденным анархистам, было на все наплевать. Они разъезжали по стране на автотачанке с открытвм верхом и, не задумываясь, обстреливали из пулемета всех подряд. Люди при виде приближающейся автотачанки, в срочном порядке, с криками и визгами, разбегались во все стороны.

Георгию удалось снять на видео казнь нескольких десятков «москалей». Их привезли на берег моря, связали вместе по два-три человека и бросили в соленые воды с маяка.

Еще масштабнее прошла казнь на Потемкинской лестнице. Ее устроители почти в точности воспроизвели сцену из фильма Сергея Эйзенштейна с той только разницей, что расстрелянными оказались исключительно «москали», согнанные на лестницу в числе не менее тысячи.

Большой потерей для города стал разгром знаменитого Привоза. В один из выходных сюда вторглась банда то ли молдавских, то ли румынских головорезов, переодетых в крымских татар, и разнесла все прилавки. Торгашам пришлось бежать, бросив товар на произвол судьбы.

В целом же одесские и украинские погромщики мало отличались от российских коллег. Благодаря тому, что все они спешили выложить свои подвиги в Интернет, тут же начинался плагиат и всякий раз плагиаторы стремились превзойти оригинал.

Вслед за Пехлеваниди корреспондентом «Вестника апокалипсиса» пожелал стать парижский журналист Пьер Фонтен.

Молодые французы с подлинным энтузиазмом восприняли российскую новинку, но у них она приобрела однообразный характер, выразившейся в освобождении страны от понаехавших с юга и востока мигрантов. Правда, что касается методов борьбы, здесь французские патриоты показали большую изобретательность.

Мигрантов связывали и укладывали штабелями в самосвалы, которые отвозили их к морю и сваливали в пучину. Был и другой вариант казни – самосвал вез мигрантов в Альпы и оставлял замерзать на снегу. Во многих городах заработала гильотина. А в Париже решили устроить новогоднюю елку, хотя до Нового года было еще далеко. Мигрантов гроздьями вешали на Эйфелеву башню, в результате чего она собрала неслыханную в истории стаю ворон, целую неделю кормившихся дармовым мясом. Кажется, они слетелись со всей Европы. Воронья стая попала в Книгу рекордов Гиннеса.

Антимигрантские погромы во Франции вызвали жгучую зависть у некоторых активистов соседней страны. В результате несколько членов партии «Альтернатива для Германии», судя по всему весьма не бедных, зафрахтовали датский корабль, следующий в Гренландию, набили полный трюм мигрантами, отвезли их на север острова и оставили на обед белым медведям.

Идея европейцев пришлась по вкусу жителям экваториальной Африки, но с прямо противоположным знаком. Коренное население отлавливало представителей европеоидной расы и скармливало крокодилам, гиенам и грифам.

Однако все это были лишь цветочки. По признанию ясновидящей Матрены из мордовского села Большие Ужи, настоящая всемирная бойня разразится через два года, когда миру явится подлинный бог войны Марс.

Примечательно, что ее предсказание полностью совпало с пророчествами шамана Кайракана из Горного Алтая, с той лишь разницей, что бога войны будут звать не Марс, а Чингис.

12. Брехман и Ку-клукс-клан

– Стас вставай, рано утром разбудил коллегу Артем. – Брехман прислал заключительный видеорепортаж.

– Что-то важное?

– Да, прямой эфир. Скорей!

Журналисты уселись перед монитором и увидели такую картину. Видеокамера была установлена в квартире уфимского корреспондента и направлена в сторону лоджии. Было видно, как три ку-клукс-клановца спустились на тросах с крыши дома, выбили стекла лоджии и проникли в квартиру. Включенный на максимальную громкость диктофон позволял разобрать все, о чем говорили осажденные и нападавшие.

– Дверь не открывается, – дрожащим голосом сообщила жена Брехмана. – Они что-то сделали с замком. Неужели это конец?

Вот балконную дверь выбили ногами и ку-клукс-клановцы проникли в зал.

– Еврей Брехман? – крикнул самый высокий из них. – Ты приговариваешься к смертной казни. Приговор будет осуществлен немедленно.

Он тут же достал меч из под балахона и голова журналиста, оторвавшись от туловища, упала на пол. Раздался страшный женский визг и детский плач. Ку-клукс-клановец наколол голову на меч и, подняв ее над собой, встал перед объективом и произнес:

– Я Богдан Касьян, последователь учения великого Адольфа Алоизовича Гитлера. То, чего не сделал мой учитель, совершу я.

– Нашел себе кумира, тоже мне герой, – сквозь слезы произнесла супруга журналиста.

– Ты хочешь сказать, что не боишься нас? Как тебя зовут, заблудшая овца?

– Тебе не все равно?

– Маму зовут Оксана Кондратенко, – пролепетал перепуганный детский голос.

– Оксана Кондратенко? Ты украинка?

– Да, а что?

– Я тоже украинец. Считай, тебе крупно повезло. Только чего ж ты за еврея-то замуж вышла?

– Да какой он еврей, рожа ты фашистская! Ни одного еврейского слова не знал, мать русская, волосы светлые, глаза светлые…

– Я вижу и дочки ваши, не знал бы, подумал – истинные арийки. Значит, за фамилию пострадал твой муженек. Как назвался, за то и получил. Надо ведь думать, какую фамилию брать. Вот ты же его фамилию не взяла, а то бы сейчас за ним отправилась. Ладно, не горюй, война штука серьезная, никого не щадит. Адью!

Убийцы вышли на лоджию и, перемахнув через перила, стали спускаться на тросах вниз.

Тогда Оксана, до этой минуты, что называется, и мухи не обидевшая, схватила большой кухонный нож, который муж накануне на всякий случай хорошо наточил, выскочила на лоджию и успела перерезать один из тросов. Убийца стремительно полетел вниз, громко ударившись об асфальт.

– Война никого не щадит, – повторил свой афоризм Касьян, глядя на замолкшее тело подельника, и, подняв меч с насаженной головой поверженного врага, с видом человека, сделавшего нужное дело, направился к стоявшей неподалеку машине.

– Придется написать некролог, – предложил Поздняк. – Хороший был журналист. Трудяга.

– А я вот о чем подумал. Зачем нам журналисты?

– Ты о чем? – вскинул брови Артем.

– Надо выйти на прямых участников событий, а не их бездарных пересказчиков. Ты видел этого ку-клукс-клановца? Вот от таких нужно получать информацию. И платить им не надо, в отличие от этих барыг.

– Хм, гениально! Ай да Стас!

– Давай, напиши некролог и тут же сообщение. Дескать, в связи с убийством нашего корреспондента мы прекращаем сотрудничество с журналистами для их же безопасности. А в соцсетях пусти рекламу о том, что будем публиковать сообщения о творящихся событиях от их непосредственных исполнителей.

Поздняк не стал долго ломать голову и поискал в соцсетях Богдана Касьяна. Поиски сразу дали результат. Тот уже успел выложить в сети свой подвиг и повсюду красовался с наколотой на меч головой Брехмана.

Это вдохновило Артема и он тут же дал два объявления:

«В связи с отсутствием финансирования, «Вестник апокалипсиса» прекращает сотрудничество с профессиональными журналистами» и

«Вестник апокалипсиса» ищет добровольных корреспондентов на безвозмездной основе. Ждем сообщения о последних новостях. Фото и видео приветствуется».

Журналистов тут же как ветром сдуло. Зато соцсети заполнили жалобы из серии «Осторожно, мошенники!». Бывшие корреспонденты на все лады расписывали, как подло с ними поступила редакция «Вестника апокалипсиса», что заправилы газеты самые обыкновенные кидалы и жулики, Что эта газета – очередная пирамида и все в таком духе.

Однако скандальная слава лишь подогрела интерес к газете. Добровольцы же рассудили, что они все равно, отправляя свой пост, ни на что не рассчитывают, кроме самой публикации, стало быть, ничего и не потеряют.

В результате такой рокировки, газета нисколько не пострадала. Количество убийственных репортажей возросло раз в десять. Единственным минусом стало то, что присланные тексты приходилось редактировать, но Стас и Артем сочли, что это лучше бесконечных вопросов «когда же будет гонорар?»

13. Охота на хабаровского корреспондента

Читинский Потрошитель распространил в соцсетях информацию о начале акции под названием «Очистим Дальний Восток от китайской саранчи!» Как показало дальнейшее, она оказалась той самой дорогой ложкой к обеду – в Читу потянулись товарные эшелоны с набитыми подобно шпротам в банке китайскими пленными, щедро обсыпанными известью, как когда-то это делали гитлеровцы. Только ожидал несчастных не концлагерь, а смерть от чудовищных пыток.

Для Федора Ли, которому и до этого приходилось не сладко, наступили тяжелые времена. За ним началась настоящая охота.

Будучи очень предусмотрительным, он с самого начала боевых действий закупил газовые баллончики для всех членов семьи, установил вторую металлическую дверь в квартире и особо прочные жалюзи на окна. Однако покидать квартиру теперь было чистым безумием – семья Ли оказалась в осажденной крепости. Пришлось заказывать пищу через Интернет с доставкой. Но нацики, долгое время караулившие корреспондента у подъезда, раскусили его метод.

Однажды утром в дверь позвонили. Федор посмотрел в глазок и увидел молодого человека в униформе курьера по доставке завтраков, обедов и ужинов. Но стоило приоткрыть двери, как квартира была атакована четырьмя шивинистами. Однако нападавшие не ожидали дружного газового отпора и вынуждены были ретироваться.

Федор договорился с соседом, живущим прямо над ним, чтобы тот заказывал доставку пищи как бы для себя, а когда наступало темное время суток, спускал пакет с едой по веревке. По этой же веревке журналист отправлял ему деньги. Но и этот маневр вскоре был разгадан бдительными боевиками. Сосед был повешен в собственной квартире. После этого случая остальные жильцы подъезда не осмелились помогать бедствующей семье журналиста.

С этого для Ли в полной мере испытали все прелести блокады. В течение недели был съеден весь запас крупы, сахара, муки и сухофруктов. Его приходилось делить на маленькие пайки, как это было в осажденном в Великую отечественную войну Ленинграде. Потом наступила неделя поедания кожи и всего, что можно в принципе употребить в пищу: комнатных цветов, спичек и проникших в квартиру от соседей-циган тараканов.

Тем временем инициатива Потрошителя Читинского вышла на новый качественный уровень. Если до сих пор его шоу делались на голом энтузиазме, то теперь превратились в коммерческое предприятие с неплохим и стабильным доходом. От желающих посмотреть на изощренные издевательства и казни отбоя не было, прилетали любители острых ощущений даже из-за океана.

Потрошитель Читинский становился звездой мирового масштаба. От известных акул западного шоу-бизнеса поступило сразу несколько заманчивых предложений организовать ему мировой тур с шоу «Инквизиция forever». И Потрошитель использовал ситуацию более чем адекватно. Было решено построить в Чите точную копию знаменитого Колизея, только с крышей и отоплением, учитывая суровый климат Забайкалья. В этой связи казнь нескольких тысяч китайских пленных отложили до окончания строительства, ибо кому же еще поручить столь ответственную работу.

Следующим шагом стало строительство двух пятизвездочных отелей и международного аэропорта в Чите, которому сразу было присвоено имя Джека Потрошителя.

14. Низвержение с Олимпа

Середа и Поздняк чувствовали себя неуязвимыми, неуловимыми, неопознанными, как бы стоящими над всеми. Их война не касалась. Со временем это преобразило их характеры и восприятие окружающего мира, они в собственном представлении сделались чем-то вроде олимпийских богов. Но в Небесной канцелярии, как известно, подобные вещи не любят и крепко наказывают.

А в это время в среде скинхедов, нациков, ку-клукс-клановцев, садюг и прочих убийц расползлись слухи, что именно владельцы «Вестника апокалипсиса» на сегодняшний день являются главными олигархами чуть ли не всего мира. Им приписали такие доходы, какие Стас и Артем и во сне никогда не видели.

Вслед за этим, как из рога изобилия, в соцсетях посыпались угрозы. Кто только не угрожал «озолотившимся» журналистам: братва с «Уралмаша», люберецкие, солнцевские, питерский вор в законе Антибиотик, профессор Мориарти, «Черная кошка», Каморра, «Коза Ностра», Якудза и даже Фантомас.

Владимир Соловьев в прямом эфире телеканала «Россия» сто раз отжался от пола с бегемотом на спине и пригрозил, что лично займется паршивой газетенкой.

Сразу нескольким главарям боевых отрядов пришла в голову одна и та же мысль: «Разыскать олигархов, уничтожить, завладеть газетой и сделать ее своим рупором». Началась большая охота.

Ирония судьбы состояла в том, что главари теперь обитали в Завидовских особняках, покинутых хозяевами.

Вскоре обитатели бункера получили чрезвычайно важное сообщение. Некий Клайд Гроза Банков пообещал создателям «Вестника апокалипсиса» невероятную сумму – сто тысяч долларов за пиар его банды. Но только при условии личной встречи, так как никаким прочим способам передачи денег он не доверяет.

В другое время Середа и Поздняк вряд ли клюнули бы на такую наживку, но сейчас, будучи равными богам, они перестали «ловить мышей» и по жребию на свидание отправился Артем.

Гроза Банков назначил встречу в Большом театре, где, если верить братьям Вайнер, Глеб Жеглов отловил вора Ручечника.

Примерно через сорок минут Артем позвонил Стасу и сказал довольно странные слова о том, что, дескать, Гроза Банков требует подписать какие-то бумаги и нужны подписи обоих владельцев «Вестника апокалипсиса». Всегда осторожный Стас, утратил нюх и даже не заметил, что голос у Артема был какой-то сдавленный. Предвкушение огромного куша, который вот-вот окажется в его руках, сделало свое черное дело. Середу не насторожил даже безобразный нищий, атаковавший его прямо у входа в Большой театр с криками «Дай миллион! Дай миллион!», как и почтальон Печкин, тут же предъявивший ему телеграмму со словами: «Грузите апельсины бочки». Братья Карамазовы».

Так закончилась шикарная жизнь на подземном Олимпе для Станислава Середы и Артема Поздняка. Они, подобно Ручечнику, были схвачены, и в тот же день эта новость облетела соцсети. Главари главных банд посовещались и вынесли решение – казнить негодяев на Красной площади.

Желающих поучаствовать в этом кровавом шоу нашлось огромное количество. Сам Потрошитель из Читы отложил свои архиважные дела и собрался в Москву, да не с пустыми руками, а с наиболее страшными орудиями пыток святой инквизиции.

В означенный день на Красной площади собрались самые кровавые банды России, ближнего зарубежья и даже Анголы, Нигерии, Папуа Новой Гвинеи и Гаити.

Для совершения казни узбекские и таджикские гастарбайтеры под бдительным оком грозных надсмотрщиков, вооруженных плетками, целый день сооружали специальный помост с местами для президиума. В президиуме расселись предводители самых агрессивных и грозных банд России и зарубежья.

Ведущим жесть-шоу, как его окрестили, вызвался стать читинский Потрошитель, объяснив свое решение тем, что до войны трудился тамадой на свадьбах.

Североамериканские индейцы московского розлива хотели первым делом снять с приговоренных скальп. Но Потрошитель отклонил эту идею. По его приказу на помост внесли страшные орудия пыток: коленодробилку, кресло допроса, дыбу-ложе, дыбу-подвес, стул ведьмы, колыбель Иуды и жаровню. При их виде приговоренные к смертной казни одновременно потеряли сознание.

Палач по прозвищу Сансон Читинский вылил на каждого по ушату холодной воды, приведя в чувства. Позабыв про гордость и чувство собственного достоинства, презрев позор до гробовой доски, Середа и Поздняк бухнулись на колени перед президиумом и, перебивая друг друга, принялись умолять о пощаде.

Их поступок вызвал лишь смех у зарубежных членов президиума. Потрошитель же, удивленно вскинув брови, изрек:

– Вы хотите сказать, что я зря тащился сюда из самой Читы? Зря привез все это барахлишко? А эти достойные джентльмены за просто так прилетели в Москву из Африки, Папуа Новой Гвинеи и Гаити?

Затем, обернувшись к зрителям, забившим Красную площадь под завязку, он спросил:

– Что будем делать, достопочтенная публика – отпустим их с Богом или все-таки потешим себя?

Толпа мгновенно взорвалась: «Смерть негодяям!», «Долой олигархов!», Давай крови побольше!» – неистовствовали зрители. Никто не хотел верить в то, что у приговоренных к смерти нет никаких нечестно нажитых капиталов и денег не больше, чем у собравшихся на площади.

– Ну что же, желания простого народа – закон, как твердили бывшие вожди нашей Отчизны, к моему великому сожалению, сбежавшие в неизвестном направлении, – заключил Потрошитель. – Правильно римляне говорили – народу нужно хлеба и зрелищ. А наши бывшие власти только о хлебе думали, вот потому-то их и нет. Сансон, прошу маэстро!

Казнь «главных олигархов» стала крупнейшим событием в масштабах страны. Казалось, оно способствовало объединению разбившейся на отдельные группировки активной части населения. Да не тут-то было. Нашлись штрейкбрехеры и здесь – некие «Отморозки», которые приехали не с крайнего севера, как можно подумать, а с южного побережья Крыма.

Каким-то образом они умудрились подложить под помост несколько бомб, не дав закончиться шоу, подобно которому Красная площадь не видела со времен казни участников стрелецкого бунта 1698 года. Едва Сансон Читинский приготовил для Середы и Поздняка подарочек в виде кресла допроса, как грянул мощнейший взрыв, превративший в гору кровавых трупов не только осужденных, палача и весь президиум, но и сотни три зрителей, что полчаса назад локтями и зубами пробились в первые ряды.

Те из зрителей, кому повезло остаться невредимыми, вмиг очистили от своего присутствия Красную площадь. Только один неприметного вида мужчина лет сорока, в очках с дешевой оправой, в поношенном пиджачишке, остался стоять, как будто чего-то ждал. И ведь дождался!

Взрыв поднял высоко в воздух лист бумаги, который, покружив над мертвыми и ранеными, приземлился прямо в руки скромному очкарику. Взглянув на бумагу, тот увидел нарисованную схему какого-то бункера, находящегося в Завидово.

Мужчина оказался не лишенным любопытства, так как печенкой почувствовал, что схема имеет прямое отношение к случившимся здесь событиям.

А спустя два часа жена журналиста Брехмана Оксана, Федор Ли, Георгий Пехлеваниди, Василиса Пролетарская и С.П.Варфоломеев получили сообщение, что найдена опустевшая редакция «Вестника апокалипсиса», что она расположена в надежном и комфортабельном месте и что неплохо бы им всем перебраться сюда и продолжить работу газеты.

15. Свежий ветер

Дождливым осенним вечером слепой пират первой половины ХVIII века Пью хабаровского розлива принес на дом Федору Ли черную метку, она была подвешена к дверной ручке снаружи. Журналист понял, что готовится штурм. Переждав какое-то время, Федор с женой решили бежать, но обнаружили, что дверной замок успели залить свинцом. Пришлось с наступлением темноты спускаться с восьмого этажа по веревке. Хорошо, что Ирина, жена журналиста, как и положено корейской женщине, весила менее пятидесяти килограмм. Да и Федор не отличался тучностью. Спустившись на землю, супруги тут же поехали на железнодорожный вокзал, попрощались с памятником Хабарову и отбыли в Москву.

Оксана Кондратенко перед переездом в бункер собрала с улиц почти сто кошек, которых из-за наступивших событий стало просто ужасно много, купила столько же переносок, сухого корма на двое суток, заказала грузовик для перевозки, а оставшиеся деньги отдала проводнице – тетке Нафисе, чтобы не ругалась.

Публицист Ворфоломеев получил черную метку от питерского «слепого» Пью. «Дело принимает серьезный оборот», – подумал он и, выглянув в окно, увидел одноногого Джона Сильвера с попугаем на плече. «А что если весь дом окружен английскими пиратами первой половины ХVIII века?» – с ужасом подумал Сергей Петрович.

Времени на сборы не было. Поэтому он взял только самое необходимое и вышел из квартиры. Хорошо, что его жена и дочь, словно предчувствуя будущие события, пару лет назад приняли решение переехать на ПМЖ в Штаты.

Публицист спустился вниз по лестнице, не отважившись воспользоваться лифтом. У подъездной двери он задумался: как пройти незамеченным мимо хитрой бестии Сильвера?

Но Небесная канцелярия ему явно благоволила. Именно в этот момент соседям по подъезду приспичило вынести на помойку старый шифоньер. Под его надежным прикрытием Сергей Петрович дошел до помойки, а оттуда прошмыгнул через арку на шумную улицу, где сразу растворился в толпе.

«Баксы, баксы, баксы!» – прокричал вслед попугай.

Тут благородная душа Варфоломеева вспомнила про своего спасителя – бомжа и про то, что у того отнимают жилье. Продолжая испытывать неудобство, и, не желая оставаться в должниках, Сергей Петрович отправился на Васильевский остров, разыскал Ибатуллина и вместе с ним на «Сапсане» поехал в Москву.

Василисе Пролетарской переехать в столицу было проще всех, так как она не была обременена семьей. Да и слепой Пью к ней не приходил, либо в Волгограде такового не нашлось. Только в аэропорту дорогу Василисе преградили четыре мушкетера французского короля волгоградского производства. Но и тут ей повезло, один из мушкетеров – Портос оказался ее бывшим одноклассником, да и с Д,Артаньяном она была знакома.

Георгий Пехлеваниди, тоже не получил черной метки от слепого пирата, но решил, что жизнь в московском бункере, да еще с работой, находящейся тут же, гораздо лучше его мучений в одесской коммуналке. Но поскольку ехать через Украину, где орудовали петлюровцы, бандеровцы и махновцы, было слишком опасно, он, прихватив семью, добрался до Симферополя, а оттуда на самолете до российской столицы.

Когда вся компания собралась в бункере и отметила встречу, решено было утвердить штатное расписание нового состава редколлегии.

Главным редактором стал Федор Ли. Сергей Петрович Варфоломеев взял на себя роль идеолога. Георгия Пехлеваниди назначили ответственным секретарем. Василиса Пролетарская согласилась поработать корректором. Оксана Кондратенко и Ирина Ли взвалили на себя ношу Надежды Константиновны Крупской, выполняя всю черновую работу. Мударису Идрисовичу поручили роль завхоза, пожалуй, самую почетную в его карьере. Впервые в жизни оказавшись в дружеской, безопасной среде, он вспомнил, что никакой он не Мударис и не Идрисович, а самый обыкновенный Иван Иванович Жуков.

Остался неясным вопрос: кого назначили заместителем редактора газеты. И не менее важный вопрос: кто был тот мужчина, что обнаружил бункер. И тем, и другим, представьте себе, оказался Роман Брехман собственной персоной.

Как же так, ему же отрубили голову, – напомнят самые внимательные читатели. Ну да, отрубили, да не ему. В тот злополучный день Роман все же поехал на железнодорожный вокзал за продуктами от Поздняка и Середы. А к нему накануне, скрываясь от антисемитов, приехал двоюродный брат Виталий Брехман, скромный инженер из Стерлитамака. В Небесной канцелярии, таким образом, решили сохранить жизнь Романа, а Виталий подпал под Вселенский закон жертвы.

У нас осталась еще одна загадка: как нищета Брехман смог добраться до Москвы, да и в самой Москве доехать от Красной площади до Завидово? И зачем он вообще поехал в белокаменную?

Все началось с нервного шока, который Роман получил, увидев обезображенный труп двоюродного брата. С того трагического дня ему стали слышаться голоса. От кого они исходили, журналист даже не задумывался – не до того было. Важно, что голоса были повелительные, не требующие возражений.

«Тебе надо поехать в Москву», – потребовал голос.

«Но у меня нет таких денег!», – взмолился Брехман.

«У тебя будут деньги! Иди в Сбербанк, что возле твоего дома, и возьми кредит в пятьдесят тысяч».

«Но мне никогда не давали кредит. И сейчас откажут».

«Сейчас не откажут. И поторопись, банк закроется вскоре, как только даст тебе кредит».

И действительно, не отказали. Голос тут же продолжил:

«Ты ведь зарегистрирован в букмекерской конторе «Фонбет»?

«Да», – удивился Роман.

«Поставь всю сумму на футбольный клуб «Уфа» в матче против «Зенита».

«Я же проиграю! Я итак почти всегда проигрываю, не делая таких безумных ставок, – взмолился Брехман. – А как кредит верну?»

«Не проиграешь».

Спорить с голосом было бесполезно. Он действовал, как удав на кролика. Роман зашел в букмекерскую контору и надо же, выиграл целых двести тысяч!

«Что ты будешь делать с деньгами?» – спросил голос, едва обалдевший Брехман вышел на свежий воздух.

«Верну кредит, половину отдам жене, на остальные поеду в Москву».

«Это решение настоящего джентльмена», – ответил голос.

Роман выполнил все с точностью, как обещал. До Москвы голос его не беспокоил. Но когда он вышел из вагона поезда на Казанском вокзале, голос скомандовал:

«Поезжай на Красную площадь. Там сегодня будут казнить владельцев газеты «Вестник апокалипсиса».

Дальнейшие события читателю известны. Осталось добавить, что того голоса наш герой больше не слышал, но подарок в виде чертежа с местонахождением бункера приписал ему.

Большинство читателей романов и повестей ждут хэппи-энд в конце. И чтобы его добиться, хотя бы весьма относительного (ибо о полном хэппи-энде в данном повествовании и речи быть не может), следует сказать, что дочь супругов Ли Алина осталось в живых, совсем не пострадала и теперь вместе с родителями обосновалась в бункере. А все дело в том, что в подъезде, где жила семья Ли, проживала еще одна корейская девушка – Анжела Ким, ее-то и приняли за дочь журналиста.

Таким образом, редколлегия «Вестника апокалипсиса» значительно расширилась. И если два человека смогли сделать газету самой популярной в стране, то новому составу осталось только сделать ее самой читаемой в мире. Этому способствовало и то, что Алина Ли закончила факультет иностранных языков и прекрасно владела английским и французским. А сын Георгия Пехлеваниди Аркадий отлично знал турецкий и арабский.

Война тем временем не утихала, и именно в день смены редколлегии «Вестника апокалипсиса» произошло крупнейшее на данный момент сражение Третьей мировой. Им стало великое побоище ватников с войском СС на Васильевском спуске в Москве. Колонна ватников двигалась со стороны Красной площади, эсесовцы, построенные «свиньей», – со стороны реки Москвы. И те, и другие скандировали кричалки: «Чем дальше в лес, тем хуже для СС», «Бой – святое дело, иди на врага смело», «Враг рядом – бей прикладом». Несмотря на численный перевес ватников раз в двадцать, победить им не удалось. Эсэсовцы продемонстрировали отличную дисциплину, да и их шмайсеры были поэффективней обрезов и дубинок ватников.

События, начавшиеся с эпидемии тромбовируса, продолжались. На смену ему пришел ректовирус. Судя по тому, что о нем говорили по телевизору, – самый страшный вирус в истории. Это грозило новым всплеском уличных беспорядков.

Но, несмотря на это, газету «Вестник апокалипсиса» новая редколлегия переформатировала. Теперь она стала призывать к миру и позорить убийц, насильников и грабителей.

PS

«Война, к сожалению, вечна и не закончится, пока жив человек. Она продолжается в нас на метафизическом уровне: борьба духа и плоти, света и тьмы, Бога и дьявола. Каждый, по большому счёту, воюет не с внешним врагом, а с самим собой. Как писал Достоевский: «Поле битвы – сердца людей». Внешняя блокада снята, прежний враг капитулировал. Но сегодня линия фронта проходит уже внутри нас. Увы, врага внутреннего уничтожить невозможно, как нельзя изменить человеческую природу».

Борис Эйфман, хореограф