Read the book: «Очерки из сумерек»

Глава 1. Приближение сумерек

Дмитриев Игорь Владимирович родился в 1962 году — как раз в день, когда в СССР объявили о повышении розничных цен. На качестве питания здорового и весёлого ленинградского мальчугана это, впрочем, не сказалось.

Он был единственным ребёнком, но эгоистом не рос — потому что с весны до осени оказывался в Севастополе, у бабушки, и там всегда было полно двоюродных братьев и сестёр. В той компании приходилось и драться, отстаивая своё «я», и делиться.

Солнца хватало и в Ленинграде, но настоящий зной начинался в Крыму. Бабушка, до пенсии — хирург, женщина с характером, держала внука под контролем, но не лишала свободы. Родители тоже старались вырастить его порядочным человеком. Надо полагать, получилось.

Из детства он запомнил урок, который сделал ему отец. Прививка от жадности.

Папа принёс домой бумажный стаканчик с пломбиром. Малыш с радостью принялся есть. Отец спросил, не хочет ли он поделиться с мамой. Ребёнок не захотел.

— Жадина, — сказал папа и достал из сумки эскимо в шоколаде, с орехами. Молча отдал жене.

Это был сокрушительный удар. Но мама протянула эскимо сыну. Игорь предложил попробовать эту мечту гурманов и ей, и отцу. С тех пор он знал: умнее делиться тем хорошим, что у тебя есть.

В юности он был счастлив дважды. В первый раз — когда влюбился в девочку из дома напротив.

Окна их комнат смотрели друг на друга, этажом ниже. В одной из квартир как раз въехали новосёлы, и занавесок у них ещё не было. Паренек украдкой заглянул в чужое окно и увидел девочку своего возраста.

«Такой я никогда не видел», — подумал он.

Вечером во дворе собралась большая компания, и та самая девочка оказалась там. В белом платье в синий горошек. Большие голубые глаза, чёрные ресницы. Она заметила его взгляд.

— На мне цветы не растут, — сказала она строго.

— Ты сама как цветок! — выпалил паренек и покраснел.

Потом он встретил Вику возле дома и сказал, что окна их квартир — напротив. Оказалось, она будет учиться в той же школе, в параллельном десятом классе.

— Так это ты выглядываешь из-за зелёной занавески на четвёртом этаже? — спросила она.

— А откуда ты знаешь, что я выглядываю? Тоже подглядываешь?

Они засмеялись.

— Пойдём ко мне в гости. Если ты такой любопытный, покажу тебе свою комнату.

— А можно? Твоя мама не будет против?

— Так ты и мою маму выследил. Тогда пошли знакомиться.

Игорь взял протянутые тонкие пальцы в свою большую тёплую ладонь. Руки у девочки были холодными.

— Холодные какие!

— Зато сердце горячее, — ответила она, глядя ему в глаза.

Они поднялись на третий этаж. Дверь открылась, едва они подошли.

— Кого это ты привела, Вика? — спросила дама, похожая на строгую учительницу.

— Поймала шпиона, который за нами следит из окна напротив.

— А, тот парень с четвёртого? — засмеялась женщина.

Игорь покраснел.

Комната у Вики оказалась маленькой и уютной. У окна — секретер, плотно заставленный книгами, на журнальном столике — ваза с цветами.

— Ты любишь читать? — спросил гость, разглядывая корешки. — Я у Дюма читал только «Трёх мушкетёров», — признался он.

— Хочешь, дам почитать? Про королеву Марго, например.

Вошла мама, предложила чаю. Он отказался — стеснялся.

— Ты чем занимаешься, Игорёк? — поинтересовалась она. — Куда поступать думаешь?

— Лёгкой атлетикой занимаюсь. В институт физкультуры буду поступать.

— Родители, наверное, тоже спортсмены?

— Нет, они на Кировском работают. Мама — в отделе кадров, папа — начальник цеха.

— Слушай, а Вику не подтянешь по физкультуре?

— С удовольствием! — обрадовался гость. — Вика, пойдёшь завтра утром бегать?

— Пойдёт, — уверенно ответила за дочь мама.

Так и началось их общение. По утрам бегали, вечером играли в бадминтон, обсуждали книги, которые Игорь брал у Вики. Ему хотелось обнимать эту принцессу, носить на руках, целовать. Но он был воспитан так, что ему всё это казалось постыдным.

Он целовал девочку только однажды. В двенадцать лет.

Та девчонка из соседнего подъезда, Ленка, вечно срывала с него шапку и дразнила. Одна бабушка у подъезда сказала тогда: «Ты смотри, как Ленка с тобой заигрывает. Наверно, влюбилась!»

Игорь, получив такую поддержку, когда Ленка в очередной раз сорвала шапку и побежала в подъезд, догнал её, прижал к стене и поцеловал в губы. Девочка оттолкнула его и убежала жаловаться маме. А во дворе тут же заорали: «Игорь плюс Ленка равно любовь!»

Он стоял с мальчишками и чувствовал себя героем, пока из подъезда не вылетела разъярённая женщина.

— Где Дмитриев? — с ходу спросила она.

Мальчишка стоял к ней спиной. Обернуться не успел.

— Ах, вот ты где, мразь!

Оплеуха вышла такой, какую может отвесить только женская рука рабоче-крестьянского происхождения. Ленкина мама работала маляром на Кировском.

Чуть позже Игоря нашёл Ленкин отец. Разговор получился мужской, без свидетелей. О том, как мальчик должен относиться к девочкам. О том, что об этом разговоре не надо рассказывать своим родителям. Игорь и сам бы не рассказал. Мама у него в вопросах нравственности была строгой.

Сейчас он уже не был тем мальчиком для битья. Страха получить оплеуху у него не было. Но он был не уверен в себе и предпочитал быть тайно влюблённым другом.

То, что он не ровно дышит в сторону соседки, оставалось тайной только в его мыслях. Со стороны невооружённым глазом видно, кто его королева.

Вика в его мечтах становилась то графиней де Монсоро, то королевой Марго. А когда у неё случались перепады настроения, она вдруг увеличивала дистанцию — превращалась в Миледи. Тогда он боялся взять её за руку и думал только об одном: какое чудо, что она согласилась с ним дружить.

Время летело быстро. В феврале Игорь, сидя поздно вечером у окна, ждал, когда в комнате Вики загорится свет. Её семья куда-то уехала, и она осталась одна на пару дней.

Он увидел, как Вика вынырнула из снежной вьюги. От ветра её защищали объятия парня, который год назад окончил школу. Дима. Кудрявый, с огромной мочалкой русых волос, высокий. Бельмондо местного разлива. Все звали его Дымок.

«Но Вика совсем не такая!» — крикнул про себя Игорь.

Они вместе вошли в подъезд. Потом в Викиной комнате загорелся свет. И погас. До утра. Юноша долго сидел у окна. Из подъезда никто не выходил.

Через месяц Вика позвала его в кино. Смотрели французский фильм «Человек в маске». Потом допоздна гуляли. Она вела себя необычно: улыбалась, смотрела в глаза, брала за руку. После той февральской вьюги влюблённый уже не комплексовал. Вика всё ещё была царицей его сердца, но уже не тем цветком, до которого страшно дотронуться.

Она пригласила его в гости. Сидели в её комнате, пили чай с шоколадными конфетами, болтали. Вдруг он сказал:

— Ты прекрасна, как цветок. Но цветы, к сожалению, быстро вянут, если их сорвать.

Вика покраснела и позвала маму.

— Повтори, пожалуйста, маме то, что сейчас сказал.

Он повторил.

— Как романтично, — улыбнулась мама и вышла.

Потом Вика как бы невзначай спросила, не рассказывал ли Дымок чего интересного. Игорь сказал правду. Тот ничего не рассказывал.

Когда уходил, в коридоре она впервые обняла его сама. Прижалась щекой к груди. Подняла глаза. Он мог бы поцеловать. Ближе некуда. Но нет, повернулся и ушёл.

Каждый получает то, к чему стремится. Игорь добивался успехов в спорте. Вика, кажется, хотела романтики. Любви. Приключений. Чтобы всё было красиво, как у Дюма.

Но оказалось, что десятиклассница беременна.

От Дымка.

Слишком долго не решалась признаться взрослым. Из-за аборта у неё потом никогда не было детей.

А у Игоря закончилась его первая любовь.

В институте у него опять случилось нечто похожее. Люди всегда поступают так, как им свойственно. Поэтому в похожих ситуациях они получают похожий результат. Гулял он в выходной день по городу где-то на окраине. Навстречу шла замечательная девочка в лёгком платье и смотрела на него большими глазами. Потом они гуляли вместе, целовались и были счастливы. Отношения приближались к тому моменту, с которого начинаются или заканчиваются более серьёзные связи между половозрелыми особями, прошедшими стадию поцелуев.

Девочку звали Лариса. Ходить в гости к Игорю и знакомиться с его родителями она категорически отказывалась. Однажды Дмитриев пришёл к ней. Та поругалась со своей мамой. Был отвратительный скандал, в процессе которого сердитая родительница озвучила страшную тайну дочери. Молодой любовник прозрел, когда узнал, что Ларисе всего пятнадцать лет. А выглядела она как минимум на двадцать.

Игорь понимал: педофилы — это те люди, которые по-настоящему любят детей. Он чувствовал, что любит, но в педофилы записываться категорически не пожелал. Лариса же очень хотела и делала всё, чтобы у них случилось по-настоящему. Юноше казалось, что она готова его съесть. Когда они целовались, она покусывала его за губы и один раз укусила до крови.

«Если я забеременею, ты женишься на мне? Я сказала маме, что беременна от тебя, и бабушка уже покупает детские вещи. Я специально соврала родительнице, чтобы она не мешала нам встречаться у нас дома», — говорила ему Лариса и хотела услышать положительный ответ. Игорь такой ответ ей не дал.

Девушка пригласила его провести у них новогоднюю ночь. Предполагалось, что мама и брат будут у родственников, а отец вообще с ними не живёт, и это будет решающая ночь.

Именно тогда всё и решилось. Игорь предложил встретить Новый год вместе у его родителей. Ларису это не устроило. Она обиделась, и эту ночь они провели врозь.

Он по утрам бегал с однокурсником Германом. Во время пробежек всегда разговаривали, развлекаясь разными забавными историями. Наступил день, когда они вышли на первую в Новом году пробежку. Гера рассказал, как он встретил этот праздник.

«Пригласила меня в гости девочка. Ты не поверишь, ещё совсем как ребёнок, а уже такая развитая. И набросилась на меня сама, как голодная. Смотри, нижнюю губу мне прокусила».

«Если девочку звали Лариса, то поверю!»

«Лариса, а откуда ты знаешь?»

Этот вопрос приятель задал по инерции. Он уже догадался, что провёл ночь с той самой, о которой Игорь ему немного рассказывал. Гера, как опытный ходок, предполагал, что такую особу кормить обещаниями будущих счастливых дней и ночей — нелепая затея. Её нетерпение он за целую ночь не смог утолить и намерен был продолжать, потому что заразился этим нестерпимым зудом её похоти.

Через три месяца

Через три месяца Гера показал Игорю письмо от Ларисы. Она писала, что жалеет о том, что рассталась с Дмитриевым из-за такого подонка, как Герман. В подробностях описывала, через что пришлось пройти, делая аборт.

Время лечит. Лариса была живая, любила спортивных красивых парней. Скоро нашла себе мужа в том же институте — Артура, чемпиона по вольной борьбе, красавца.

Гера, когда его называли мелким, всегда пояснял: «Я в корень пошёл». Этой шуткой он намекал на причину своего успеха у дам.

Позже он рассказал, что был у Ларисы с Артуром на свадьбе. После торжества продолжал навещать проказницу — уж очень ему нравился её темперамент.

Однажды Артур встретил Игоря:

— Передай «Герасиму», этому недомерку: если не успокоится, поймаю — сделаю очень больно.

Дмитриев не успел предупредить.

Борец поймал дамского угодника в подъезде. Навыки быстрого бега не помогли. Артур одной рукой схватил Геру сзади за брючный ремень, поднял над головой и запустил вниз по лестнице. Тот летел кубарем. Приземлился неудачно: два сломанных ребра и левая ключица. Удрал быстро, как заяц.

Лариса пару раз навестила пострадавшего в больнице — убедиться, что у её супруга не будет проблем с милицией.

— Выразила соболезнования, — рассказывал потом Гера. — Но злорадную улыбку скрыть не могла.

В 1985-м Игорь окончил институт физкультуры имени Лесгафта. По распределению уехал в районный центр на Карельском перешейке — работать тренером. От работы дали комнату в общежитии.

Родители к тому времени уже обзавелись дачей в тех краях. Получили участок от завода, отец купил по символической цене старый финский дом в совхозе — списанный на дрова. Перевёз, поставил своими руками, Игорь помогал. Домик получился аккуратный. Присматривать за ним поручили сыну — он же тут и работал.

В 1991-м, когда Ленинград стал Петербургом, а СССР развалился, родители уехали в Севастополь. Там жила бабушка, отцова мать. Продали питерскую квартиру, купили точно такую же в Севастополе — тогда это ещё не казалось переездом в другую страну.

Игорь не тужил. В отпуск — к родным, в общежитии — нормально, с людьми ладил. Но зарплата тренера была маленькой, а с руководством начались трения. Он задумал поменять работу. Но тогда — выселение из общаги.

Тут и помог случай. Один знакомый, работник милиции, чей сын у Дмитриева тренировался, узнал о трудностях и предложил:

— Иди к нам. Людей не хватает. Зарплата больше, чем у тебя, с жильём решим. Такие парни нам нужны.

Игорь согласился. В спортивной школе он своей нужности не чувствовал. А тут — позвали.

Он позвонил родителям — посоветоваться. Догадывался, что папа не одобрит. Помнил: в детстве, когда сказал, что хочет стать милиционером, отец ответил коротко и ясно — для этого надо совсем не иметь совести. Может, были у него на то свои причины.

Игорь тогда в школе писал сочинение на тему «Кем я хочу стать и почему». Перебрал все благородные профессии, а потом подумал: всех этих полезных людей кто-то должен защищать от воров. Написал про милиционера. Получил пятёрку. Но похвастаться не решился — папины слова помнил.

И сейчас, взрослый, услышал то же самое.

— Тренировать детей — дело благородное, — сказали родители. — А копаться в чужом грязном белье — верный способ самому замараться.

Игорь вспомнил Сократа. У философа спросили: жениться или нет? Он ответил: «Делай, как хочешь — всё равно пожалеешь». Люди часто спрашивают совет, когда решение уже принято. Им нужно только одобрение.

В том же году Дмитриев стал оперуполномоченным уголовного розыска.

Был ли он прав? Ошибся ли? Сумеет ли пройти между струями дождя и не промокнуть?

Об этом — в детективной повести «Очерки из сумерек».

Глава 2. Счастливый билет

Станислав Ежи Лец. Случай — слепой оруженосец судьбы.

Пир родителей

Алексей, отличник, гордость родителей, попал в переплёт. Утром предстоял экзамен, а будильник не сработал.

Накануне родители задержались в гостях. Компания пила коньяк, произносила тосты — в том числе за здоровье и успехи студента. Лёшина мама, Наташа, сначала отнекивалась: повода нет, завтра сыну экзамен сдавать. Но подружка, тоже Наташа, уговорила: «Давай выпьем за твоего умного сынулю! Это обязательно надо сделать!»

Почему обязательно — не вдавались. Открыли бутылку с пятью звёздами на этикетке. Выпили за здоровье, потом за успешную сдачу, потом за удачу.

Часто какая-то незначительная мелочь оказывается решающей. Сейчас я могу предсказать, как предложение выпить за успехи студента повлияло на ход событий. Тогда же никто дальше первого глотка не видел.

Наташа, вернувшись домой, по привычке зашла в Лёшкину комнату — пожелать спокойной ночи. Погладила по голове, наклонилась поцеловать. Выдохнув пары зелья, она задела будильник и тот упал на пол. Мама хохотнула, поставила его на место и ушла.

Механизм тикал ещё с полчаса, а потом затих. Отомстил за неаккуратное обращение.

Утром Алексей в назначенное им время мирно посапывал в две дырочки.

С этого и начались приключения. Пирушка родителей вышла студенту боком. Но цыплят, как известно, считают по осени.

Алексей проспать и опоздать на экзамен не мог по определению. Слишком ответственный молодой человек. Поэтому, когда манкировавший своими обязанностями механизм не подал в нужное время привычный сигнал, наш студент сквозь сон почувствовал неладное. Внутренняя пружина сработала и подорвала его с кроватки. На беду, уже спустя сорок минут после назначенного студентом времени побудки.

Шанс успеть на первую электричку, хоть и не твёрдый, но пока ещё был. Покрывшись холодным потом, Алексей взял старт с положения лёжа. Не стал тратить время на выполнение рутины. Задачи типа «почистить зубы» или выпить кофе отошли на потом. Даже на посещение туалета он не посмел тратить драгоценные секунды. Одевшись на ходу, помчался на вокзал.

Ночной город

Передвигаясь способом, который не вполне можно назвать бегом, он скакал на своих тонких ногах. Можно даже сказать, парил над тротуаром. Асфальт был покрыт скользкой ледяной корой, присыпанной нежным пушком мягкого, свежевыпавшего снега. Чтобы не скользить, он приземлялся на всю ступню, отталкиваясь вверх, и таким способом летел в ночном сумраке к поставленной цели.

Студента приятно порадовал морозный, наполненный ароматом свежести только что выпавшего снега воздух. Он жадно вдыхал его полной грудью. Воздух был богат кислородом, но это не сильно спасало сутулого очкарика. Алёша не имел навыка бега на какие-либо значительные расстояния, а потому в середине намеченной дистанции уже задыхался и обливался потом.

Он, конечно же, передвигался значительно тише, чем какой-нибудь старый паровоз. Производил значительно меньше шума и пара. Но всё же достаточно для того, чтобы, внезапно выныривая из сумрака, подобно летучему голландцу, привлечь к себе внимание. И даже напугать случайного прохожего.

Лёша любил свой родной город. Будильник, подаривший ему несколько лишних минут сладкого сна, помешал насладиться прогулкой по дорогим сердцу улочкам. Санкт-Петербург он тоже любил, но здесь всё было до боли знакомое и родное.

Пробегая мимо хлебозавода, студент позавтракал ароматом горячего, только что испечённого хлеба. Вдохнув этот букет, он едва не захлебнулся слюной. В школьные каникулы он работал экспедитором на этом предприятии. Его там дразнили за его чрезмерно стройную и сутулую фигуру, но очень по-доброму, и было не обидно. Он знал, что у него там есть бонусы. То есть он мог позвать тётю Наталью, покричав с улицы. Она по старой памяти подаст ему через форточку горячий батон, самый вкусный в мире батон.

Пулей пролетела короткая мысль о том, что надо отказаться от самоистязаний. Перейти на неторопливый шаг. Вернуться домой. В спокойной обстановке обдумать ситуацию. Не суетиться. Отец часто говорил: «Лёша, поступай всегда умно, с наибольшей пользой для себя!» Не умнее ли пойти к доктору, взять справку, что заболел? А потом в комфортной обстановке решить вопрос со сдачей экзамена. И это вполне можно сделать, не издеваясь над своим молодым, ещё не достаточно окрепшим организмом.

Но он отмахнулся от соблазна. Дело в том, что во втором вагоне от начала состава его будет дожидаться школьный друг Антон. Он займёт им место у окна слева по ходу поезда, на втором сидении по порядку от выхода. Они оба сегодня по плану должны успешно сдать экзамен по математике. Обычно они всегда занимали это удобное место. На этой утренней электричке народ ехал на работу в Санкт-Петербург, и к моменту отправления сидячих мест обычно не оставалось.

Алексей не хотел оказаться слабаком в глазах товарища. Поэтому мысль-мечту о том, что можно сойти с дистанции, он игнорировал и продолжил движение к цели.

С Антоном они дружили с детства. Лёша его подтягивал по математике, а Антон помогал улучшать успехи в русском языке и литературе. Два друга-ботаника были отличниками. Пытались вместе заниматься физподготовкой. Сотоварищи по школе, заметив их потуги у турников на спортплощадке, прозвали «сушёными Гераклами». Но они не обижались, а даже наоборот радовались такому прозвищу. Геракл, как известно, уважаемый античный герой. Это не так обидно, как озвученное физруком на уроке физкультуры: «глистопёры».

«Глистопёры», не выделяясь физической мощью, имели достаточно сильную волю. На самом деле не просто быть отличником. Тут, кроме хорошего мозга, как минимум нужна дисциплина. И парни обладали этим полезным качеством.

Собрав в кулак всю свою силу и волю, он продолжал мчаться в темноте улиц, слабо освещённых редкими уличными фонарями и светом, падающим из окон квартир жильцов, для которых уже наступило утро.

Улицы казались безлюдными и безопасными. Не видя препятствий, огромным усилием воли он держал темп. Частота сокращений его сердечной мышцы, скорее всего, превышала все медицинские нормы. Он чувствовал за грудиной жжение. И даже стала тревожить мысль, что сердце может разорваться. Однако вера в то, что до отправления электрички он успеет справить малую нужду, укрепляла его волю.

Внезапно и громко, как выстрел, раздалась команда: «Стоять»! В его планы не входило вступать с кем-либо в контакт. Поэтому он, не оглядываясь, прибавил шагу. Сзади послышался топот быстро приближающихся шагов.

Гепард технично подсекает заднюю ногу антилопы во время удачной охоты. Но она продолжает бороться за жизнь. Иногда хищник даёт слабину, и сильному животному удаётся спастись. Тип, который преследовал Лёшу, такой возможности ему не дал. Сделав мощную подсечку, выбил обе точки опоры из-под несущегося вперёд туловища и заскочил ему на спину. Прокатился на отличнике по припорошенному скользкому льду пару метров вперёд. Во время этого незапланированного родео у очкарика не было шансов избавиться от неизвестно откуда наскочившего наездника.

Неизвестный, напавший из темноты, мало годился на роль жокея. Тяжёлый и огромный, он на пару секунд дал Алексею шанс почувствовать себя ледоколом, рассекающим носом лёд. Инстинкт самосохранения помог жертве перед приземлением на твёрдую поверхность сгруппироваться так, чтобы голова не слишком сильно клюнула асфальт. К сожалению, полностью избежать контакта лица с землёй не удалось. Нападавший грубо прижал студента щекой к пушистому снежному покрывалу.

Разгорячённая щека вступила в тесный контакт с поверхностью промёрзшего тротуара. Обжигающий холодом и твёрдыми неровностями лёд нарисовал узоры на лице в виде неглубоких болезненных ссадин. Полоса торможения, оставленная нежной щекой на снегу, была короткой. Царапины не слишком глубокими.

На счастье нашего героя, из-за внезапного испуга он особо ничего не успел прочувствовать. Разве что бессилие. Осознание невозможности остановить горячую, неприятно согревающую ноги струю. Чувство горького сожаления и стыда.

Напавший на студента хищник заломил юноше руки за спину. Затем защёлкнул на тонких запястьях стальные наручники. Затянул их необоснованно туго. Это было очень больно.

Студент пытался было что-то говорить, но не получалось. Твёрдая рука, взяв его за ворот, крутанула и энергично потащила за угол дома. Там уже стоял милиционер УАЗ, куда его без разговоров загрузили и оставили на время в тишине и одиночестве.

Временно задержанные

Взывать было не к кому. Да и не имело уже смысла. В ночной тишине было слышно, как электричка, быстро набирая скорость, помчалась в Санкт-Петербург. Она увезла с собой надежду нашего студента на успешную сдачу экзамена.

Милиционеры привели ещё трёх юношей, находящихся, как сказал про них один из участников задержания, в эмоционально вздроченном состоянии. От них пахло алкоголем. Видно было, что помимо алкоголя их дополнительно взбодрили эти энергичные ребята с резиновыми палками в руках.

Бледные юноши нервно озирались по сторонам. Они были злы и совсем не радовались происходящему. Их поместили туда же, где был закрыт Лёша, который тоже не сиял от счастья. Увидев компанию, с которой ему доведётся ехать в тесной машине, опустил глаза и приуныл. Наверно, стеснялся большого пятна, расплывшегося по штанам.

Но было темно, и никто не обратил на эту позорную деталь никакого внимания. В машине и без мокрых штанов Алексея пахло не розами. Туда кого только не грузили, включая и трупы. Поэтому запах там был не самый приятный.

Милицейский УАЗ понёсся в отделение. Там задержанных пересадили в клетку — «обезьянник». Оставили думать о жизни.

Алексей попытался объяснить, что ни в чём не виноват. Ему со смехом пояснили: если не в этом, значит, в чём-то другом. В чём — не сказали.

Один из милиционеров всё же ослабил наручники. За это Алексей был благодарен.

Дежурный записал данные и ушёл. Сомнений у ментов не было: эти парни явно чего-то достойны. Осталось сшить дело и рассадить.

Лёша уже раз бывал в милиции. Тогда, ещё несовершеннолетним, выпил с ровесниками и попал сюда по пьяной дури. И ему тогда объяснили: случайно здесь не оказываются. Теперь он пытался понять, какая закономерность привела его снова. Но информации не было.

В клетке стало тесно. Лёша попросился в туалет. Сводили. По дороге он спросил у конвоира:

— Я на экзамен торопился. Меня без причины задержали. Как сообщить в институт? И за что меня вообще?

Милиционер ответил: задержали по подозрению в преступлении. Скоро придёт опер, установит личность, разберётся, почему шлялся ночью и убегал.

Остальных, как выяснилось, взяли за то же: шумная пьяная компания по ночам не гуляет безнаказанно.

Но не всем в эту ночь предстояло скучное ожидание.

Из клетки вывели одного — дерзкого парня. Мент в гражданском, с чёрными глазами навыкат, похожий на бобра, спросил:

— Ты Афганец?

Парень кивнул.

Мент назвал его мразью, взял ладонью за лицо и с силой ударил затылком об стену. Парень сел на пол, взвыл.

Кто-то в соседней клетке пояснил: Афганец — это кличка. Он украл магнитолу из ментовского УАЗа. Не успел удрать.

Алексей смотрел и не понимал: как можно не бояться убить человека? При свидетелях? От такого удара — ушиб мозга, всё что угодно.

Вдруг кто-то из задержанных закричал, требуя адвоката. Его увели в соседнее помещение. И сразу оттуда — тошнотворные звуки от контакта тела с резиновой палкой и крики. «Вот тебе адвокат! Вот тебе адвокат!»

Алексей слышал про оборотней в погонах, читал в газетах, видел по телевизору. Но то было где-то там. А это — здесь, перед глазами.

Ему стало погано. Расхотелось выяснять свою ситуацию. С ним-то обращались вежливо. Но теперь он знал, чего ещё можно ждать от этих людей в форме.

Наказание без вины

В городке наступила осень. А с ней — тьма. Грабежи случались каждую ночь, стоило только городу погрузиться в темноту. Фонари на улицах повыбивали из пневматики неизвестные стрелки. Милиция ночами мёрзла в засадах, выслеживая грабителей. Но преступники успевали хапнуть там, где засады не было. Оцепить весь город — невозможно.

С утра — совещание, взбучка от начальства, рутина. Ночью — снова на тропу войны. Результаты были, но меньше, чем хотелось.

Наш студент попал в водоворот случайно. Опер, дежуривший в темноте, принял его за грабителя, удирающего с места преступления.

Дмитрюша — так звали этого опера — старался быть правильным ментом — защищать граждан. Он считал: хорошие нравы лучше хороших законов и в работе опирался на свою правду, иногда закрывая глаза на неудобные формальности.

Сутулый очкарик, схваченный им этой ночью, вряд ли был обрадован, когда попал под такую защиту. Но Дмитрюша был согласен со словами Жеглова: наказания без вины не бывает. И про себя добавлял: студент — разгильдяй. Проспал, значит виноват.

В кабинете опера

В кабинете Дмитрюша заговорил весело, будто ничего особенного не случилось:

— Ты опоздал на электричку всего на минуту, а на лице такое выражение, будто на целый час.

— Не смешно, — буркнул Алексей.

— Да мы тут тоже не для веселья собрались, — примирительно сказал опер. — Но стараемся не быть похожими на тех, кто не умеет развлекаться. Такие долго не живут. Ты на экзамен не попал — это не беда. А кто-то сейчас в больничке с черепно-мозговой лежит, потому что ночью по тёмным местам шлялся. Может, тебе повезло, что к нам попал. Тебе, как я понял, нужна справка для института, что ночь в нашем учреждении провёл?

Алексей молчал. Боялся, что мент узнает его и вспомнит прошлую встречу. Но после слов про справку понял: не узнал. Сильно он с тех пор вырос и повзрослел. На верхней губе — чёрные усики, бородка кудрявыми волосёнками пробивается.

Свидетель

Лёша хотел только одного: чтобы его не узнали и быстрее отпустили. Поэтому ответил тихо, глядя в сторону:

— Можете справку поскорее? Я, может, ещё успею на экзамен.

Дмитрюша не стал обнадёживать:

— Канцелярия в восемь откроется. Так что не надейся. И вообще, ты зря на нас батон не кроши. Кто тут без греха? Мне понятые нужны. Ночью добровольцев не найти. Поможешь — я со справкой ускорю.

Не дожидаясь ответа, усадил студента на удобный стул, налил крепкого чаю.

— Всё к лучшему, поверь, — бросил на выходе. — Я скоро.

Алексей остался один. Дмитрюша, выходя, добавил будто в сторону:

— Некоторые бегают по ночам, опаздывая на электрички. И очень сильно отвлекают от работы.

Потерпевший

Вернулся Дмитрюша не один. С ним вошёл пострадавший.

Маленький, сутулый старичок в огромных очках. Шаркая калошами, одетыми на валенки, прошёл к стулу, примерился, сел. Поблагодарил.

Ему тоже надо было на первую электричку. В областную больницу, на операцию — хрусталики менять. Встал заранее, собрал самое нужное: анализы, направление, паспорт, пенсионное. И конфеты — угостить медперсонал.

Шёл не торопясь, обдумывал маршрут, чтобы не заблудиться в большом городе. А беспокоиться надо было о другом.

Проходя по неосвещённому участку улицы, он внезапно стал падать, хватаясь руками за воздух. В это же мгновение кто-то ловко подхватил его сумку и убежал.

Позже дед понял, что ему аккуратно поставили подножку, чтобы легче было его избавить от ноши. Вместо поездки в Санкт-Петербург дедушка прибыл в милицию, где дожидался прибытия работника уголовного розыска, чтобы тот его подробно опросил об обстоятельствах происшедшего.