Read the book: «Охотники ордена смерти. Ирис»

Глава 1

За окном уже битый час туда-сюда менялся один и тот же скучный пейзаж: заснеженные деревья и поля. Иногда, правда, виднелись шапки гор, однако и они успели осточертеть Ирис, и она желала только одного – окончания поездки. Внезапно, будто бы, откликаясь на её мысли, раздались два коротких свистка, и поезд тряхнуло. Началось торможение.

В дверь занавешенного купе постучались.

— Войдите, — скучающим голосом произнесла Ирис. Она закинула ногу на ногу и, уперев голову в кулак, без интереса вглядывалась в пейзаж ночного города.

— Йоштадт, фройляйн, — почтенно склонившись, нараспев протянул усатый проводник.

Ирис молча встала и расправила подол платья. Она взяла чемодан, надела шляпу с широкими полями, украшенную сухоцветами, и, блеснув изумрудными глазами, покинула купе.

На улице стояла ночь, холодный горный ветер заставлял колыхаться одежду и раскидывал непослушные, вьющиеся книзу светло-русые волосы в разные стороны. Если бы не длинный чёрный плащ с подкладкой, наподобие пончо, подаренный сестрой, Ирис почти наверняка околела бы.

— Госпожа! — раздался не сломавшийся ещё голос.

Ирис обернулась. На встречу к ней бежал пацан, закутанный снизу доверху во что-то наподобие дублёнки; одежда была велика ему на пару размеров. Из-под шарфа валил пар. Пацан был на удивление рослым для своих лет, и дотягивал до Ирис, стоявшей на каблуках, чем немало её разозлил.

— Госпожа, приношу глубочайшие извинения! — парень заметил раздражение на лице Ирис и принялся кланяться, решив, что она недовольна его опозданием. – Поскользнулся, а потом…

— Хватит, — нетерпеливо перебила его Ирис. – Ты что, мой сопровождающий?

— Да, госпожа охотник.

— Ирис! Для тебя госпожа Ирис Эр!

— Простите, госпожа Ирис!

— Эр!

— Госпожа Эр!

— Ладно, — Ирис немного остыла. – Пусть будет просто Ирис.

— Госпожа Ирис? — озадаченно спросил мальчишка.

— Да. А тебя как? — с брезгливостью в голосе спросила Ирис.

— Клод!

— Хорошо, Клод, — Ирис театрально вздохнула, изображая снисхождение. - Веди к карете.

— Карете? — удивлённо протянул Клод.

— Не поедем же мы на двуколке в такой ветер.

— Боюсь, госпожа Ирис неправильно поняла. Я вас сопровожу, но для управления лошадьми я ещё молод.

— Мы что, пешком пойдём?

Парень озадаченно посмотрел на Ирис, и она, прикрыв рот, выругалась.

— Ладно, — слегка успокоившись, вздохнула охотница, — выбора всё равно нет. Веди.

Когда они вышли в город, ветер стих, однако теперь зарядил снег. С неба валились крупные белые хлопья. Они оседали на широких полях шляпы Ирис, и на голове и плечах Клода, который шёл на шаг впереди.

Ирис присмотрелась и увидела съехавший на шее парня кулон с перевёрнутым черепом. Видимо, подвеска выскользнула из-под одежды, пока пацан бежал.

— Ты что, искатель?

— Да, госпожа, Ирис. А как вы поняли?

— У тебя кулон торчит.

— Ой-ёй! — парень спохватился и быстро запрятал цепочку под одежду.

Пока он разматывался, а потом снова заматывался, Ирис заметила, что Клод улыбается.

— Что тебя веселит?

— Веселит? Нет… — замялся на секунду Клод. — Скорее успокаивает.

— Так и что это?

— Я думаю, что госпожа Ирис отомстит за маму с папой и сестрёнку, и они смогут упокоиться с миром.

— Ты сирота? — с холодом в голосе спросила Ирис.

— Да, госпожа, — кивнул Клод. — Простите! Госпожа Ирис!

— Давно?

— Несколько месяцев.

— Знаешь, кто их убил?

— Я не… — запнулся Клод.

— Ладно, — резко прервала его Ирис. — Идём.

Дальше шли молча, и только мерный стук каблуков Ирис о мощёный каменный тротуар, словно метроном, задавал темп этой ночи.

Некоторое время Ирис молча смотрела в спину Клода, но потом отвела глаза и, будто бы изучая местную архитектуру, погрузилась в собственные мысли. Было ли ей жалко парня? Отнюдь. По всему миру раскиданы десятки тысяч таких же детей. На дворе конец девятнадцатого века, повсюду идёт прогресс, увеличение количества и мощностей производств, паровые машины, улучшение положений рабочего класса и много всего другого. Но это там — где-то. А здесь лишь несколько поломанных судеб и её новое задание, не больше.

— Пришли, — Клод остановился у ворот церкви и повернулся к Ирис. По его щекам бежали две тоненькие струйки. — Я видел тела... То, что осталось, — голос парня дрожал. — Я не знаю, где была мама, а где папа. От сестрёнки остался один палец и половина нижней челюсти. Меня подобрали рыцари и привели в эту церковь. Папа, как оказалось, был вольным искателем. Теперь я живу в приходе, учусь и молюсь за упокоение душ моей семьи.

Немного помявшись, Клод добавил:

— На самом деле я не верю, что после такой смерти, можно упокоиться.

— Они преследуют тебя? — без единой нотки сочувствия или какой-либо мягкости в голосе спросила Ирис.

— Нет.

— Значит, упокоились.

— Ясно… Тогда… Госпожа Ирис. Могу я вас попросить?

— Убить ту тварь?

Клод потупил взгляд. Сама мысль о такой просьбе казалась ему неестественной. Он знал, что не сможет взять на душу такой грех, даже если речь шла про чудовище, убившее его семью.

Ирис повернулась и пошла в сторону больших деревянных дверей храма. Не оборачиваясь, она нарочито громко произнесла:

— Для этого и существуют охотники.

Глава 2

Ржавым дверным петлям с полуосями размером с кулак шёл явно не первый десяток лет, однако они были хорошо смазаны, и тяжёлые резные двери, словно обмякнув, поддались Ирис.

Внутри храма горели сотни свеч, в воздухе стоял плотный запах ладана, плавящегося воска и древесных масел. На деревянных скамьях, послушно выстроившихся в продольном зале в несколько рядов, немного вразнобой сидели люди. Склонив головы и сложив перед собой руки, они безмолвно молились. Длинные белые рясы украшали красные лапчатые кресты. Из-под ткани блестели доспехи. Лиц видно не было — головы покрывали плотные капюшоны, отделанные золотом по внешнему краю.

— Простите, — раздался тихий шёпот где-то за плечом.

Ирис обернулась. Справа от двери в затемнённой нише стоял горбун в красной мантии. Капюшон был плотно надвинут на его лицо, однако из-за пляшущего на стенах огня, Ирис заметила искорёженный подбородок.

— Пройдёмте, госпожа, – протянул горбун и, развернувшись, скрылся в нише.

Ирис последовала за ним, нарочито громко стуча каблуками. Во тьме прохода скрывалась винтовая лестница. Внизу Ирис ждал огромный каменный лабиринт с кучей поворотов и развилок. После подвалов своего дома она была привычна и к лестницам, и к лабиринтам, однако искренне удивлялась тому, как этот путь проходит горбун, ещё и хромой на левую ногу. Однако в одном она была уверена – её водят кругами.

Наконец, они упёрлись в глухую дверь, и горбун постучался — два коротких удара, три длинных. В ответ с той стороны прозвучал властный и одновременно умиротворяющий мужской голос:

— Войдите.

Горбун толкнул дверь и, отойдя в сторону, почтенно склонился перед Ирис, пропуская её вперёд.

Войдя, охотница оказалась в просторной круглой комнате, обставленной деревянными стеллажами с кучей книг и свитков. Немало их было разложено и на большом дубовом столе, над которым склонился рослый, широкоплечий молодой человек, будто бы любующийся содержимым светящегося алым пламенем бутыля. Он был облачён в резной пластинчатый доспех, поверх которого натянута белоснежная котта с больши́м красным крестом на груди. Плащ цвета лепестков роз, прикреплённый к массивным наплечникам, изображавшим склонившихся в молитве монахинь, стекал вниз по спине до пола, точно река по горному хребту. Голова была открыта, и Ирис видела смуглую, цвета молочного шоколада кожу и белоснежный со скачущими золотыми искринками ёжик. Вокруг мужчины была незримая, но точно ощущаемая аура, которая будто бы плавила сам воздух рядом с ним.

— Габриэл? — не скрывая удивления, произнесла Ирис.

— Здравствуй, Ирис, — Габриэл поднял взгляд, и его лицо озарили светящиеся золотом глаза, которые не затухали никогда.

— Призна́юсь, удивил. Увидев этих ряженых, решила, что встречу очередного кардинала, а здесь верховный паладин собственной персоной. Почему в отчёте не было ни слова? Мы будем работать в паре?

— Не совсем, — Габриэл улыбнулся и, подняв правую руку, подал горбуну какой-то знак, после чего тот удалился, плотно закрыв за собой дверь.

— Не доверяешь своим же?

— Отчего же? Люциус — мой самый преданный последователь. Но это личный разговор.

— Так что это за задание?

— Оборотни.

— Много?

— Десять. А может, двадцать, — Габриэл безучастно пожал плечами, лязгнув пластинами доспеха. — Точно не знаю.

— Ну разброс неплохой, конечно.

— Вообще… Может, и больше. Это целая деревня, километрах в пятнадцати, примерно. Сколько в деревнях сейчас людей живёт?

— В деревнях? — не поняла Ирис. — В каких?

— Да не знаю… В любых. В среднем.

— Короче, точное количество ты не знаешь.

— И тут вот какое дело. Тысячелетнего там тоже нет.

— Как нет?

— Ну вот так. Нет его.

— Погоди, — заволновалась Ирис. — Такие популяции без тысячелетнего появиться не могли. Не говоря уже об альфе. Кто ими руководит?

— Не знаю.

— Бред.

— Как есть.

— Это они орудуют в окрестностях? Людей жрут?

— Да.

— И ты хочешь сказать, что верховный паладин, контрактор смерти, с целой армией безумных фанатиков не может подавить одну деревню оборотней?

— Они не простые фанатики и уж тем более не безумцы. Сколько их при этом погибнет?

— С каких пор тебя заботят подобные мелочи?

— Всегда заботят, Ирис. Но в этот раз дело обстоит немного иначе. Видишь ли, я здесь инкогнито, по личному вопросу. Никто, кроме тебя, Люциуса и пары доверенных лиц об этом не знает. Это задание не от ордена. Оно от меня.

— Почему не отец? Или Аскель? Я ведь даже не контрактор ещё.

— Это дело я не могу доверить Аскелю, а твой отец занят на другой миссии и не сможет приехать. И даже не начинай про остальных. Ни Хеллсингам, ни Экскалибуру, никому бы то не было ещё, я не могу довериться в той мере, в какой доверяю семье Эр. Если тебе интересно, то именно Граф Эр и порекомендовал мне тебя, а он, слов на ветер не бросает.

— Значит, письмо с вызовом от ордена поддельное?

— Это сделал Люциус! — будто бы оскорблённый обвинением, поспешил оправдаться Габриэл. –- Но разве такая мелочь важна здесь и сейчас?

— Нет, — вздохнула Ирис, — считай это моим личным интересом, — помолчав пару секунд и внимательно изучив вид встревоженного паладина, она продолжила:

— Так и в чём заключается твой личный интерес?

— Ты ведь знаешь, что ко мне никто не может прикоснуться? — Габриэл склонил голову и сжал кулак. — Это ужасающая сила, Ирис. Я сжёг заживо много невинных людей, пока меня изучал орден. Мне поклоняются, называют посланником свыше и его единственной десницей на земле, но если бы не эти доспехи…

— Да-да, — перебила его Ирис. — Ты очень несчастный.

Габриэл вздохнул, тяжело звякнув при этом латами. Он поднял взгляд на Ирис и продолжил:

— Недавно я случайно убил одного оборотня из этого поселения. До моего лица долетели брызги его крови, Ирис, и они не испарились. Эта кровь смогла осесть на моём лице и не исчезнуть. Такое у меня впервые. Пока я стоял, ошеломлённый этим фактом, со спины на меня напал второй. Прежде чем погибнуть, он смог оцарапать мне щёку, и хоть рана моментально затянулась, его лапа не сгорела.

— Кажется, я начинаю понимать.

— Эти доспехи защищают не меня, Ирис. Они защищают от меня. И в них я не сильно проворный. Не знаю секрета этих оборотней, но если моя сила бесполезна — меня не ждёт там ничего кроме смерти. И даже контракт с дочерью смерти меня не спасёт, ведь они просто пожрут меня, как и всех прочих.

— Хочешь, чтобы я выяснила?

— Да.

Немного помолчав, Габриэл добавил:

— И ещё, чтобы ты всех там убила. Справишься?

— Думаю, выбора у меня нет.

Глава 3

На восходе Ирис уже была неподалёку от деревни. Она добралась сюда буквально за час и теперь медитировала, собирая энергию на холме неподалёку. Рядом лежал полуторный меч, который Габриэл дал Ирис, заверив её, что лезвие освящено его дланью и не может затупиться.

Закончив медитацию, Ирис встала и покрутила в руках меч. Результат заставил её улыбнуться – развесовка идеальная, а лезвие такое тонкое, точно сможет рассечь надвое даже воздух. Ножны были чёрного цвета с позолотой в районе гарды, отчего создавалось ощущение, будто это не меч в ножнах, а удлинённый крест. Глаза охотницы горели фиолетовым пламенем, а от одежды поднималась лёгкая туманная дымка.

Вершина холма находилась примерно в километре, однако Ирис прекрасно видела деревню, слепленную из чего попало на скорую руку вокруг старинного, частично обвалившегося, замка и всё, что происходило внизу.

Из дома на окраине вышла девушка, наспех закутанная в телогрейку и, чуть отойдя от крыльца, принялась энергично раскидывать руками снег. Закончив, она вытянула окоченевшую человеческую ногу. Глаза селянки сверкнули красным, лицо медленно ломалось, превратившись в звериную морду. В тот момент, когда оборотень открыл безобразную пасть, огонь в его глазах погас. Голова скатилась с плеч, напитывая окружающий снег кровью, словно губку. В мёртвом взгляде, точно в зеркале отразилась охотница с фиолетовыми глазами. Обезглавленное тело поняло, что мертво только спустя пару секунд и неуклюже упало рядом с головой, выронив ненужный уже завтрак.

— Тяжеловатый, — сорвалось с губ Ирис, прежде чем она легко оттолкнулась от земли и вонзила остриё в сердце какого-то парня, вышедшего из другого дома, справить нужду. Тот даже взвизгнуть не успел, и Ирис, перехватив меч двумя руками, одним движением разрубила парня пополам.

Охотница двигалась быстро и беззвучно — оказываясь рядом с очередным нелюдем, она легко убивала, как бы невзначай.

Теперь деревня просыпалась. Ирис остановилась и прислушалась. Слева, где она разрубила парня, раздался вой. Двери домов вокруг стали открываться, и на улицу повалили люди, на ходу обращаясь частями, кто как успел. У кого-то обратились ноги, у кого-то голова, кто-то смог превратить только одну руку, у кого-то просто горели глаза и не закрывался рот из-за безобразных клыков. Они медленно обступали охотницу, пытаясь, видимо, взять её в круг и напугать, но Ирис даже не шелохнулась, пока кольцо окончательно не сомкнулось.

Только тогда, когда они не оставили ей и шанса для побега и довольно рычали, уверенные в скором завтраке, Ирис немного качнулась. Со стороны могло показаться, что она потеряла равновесие, от волнения, должно быть, однако в это же мгновение оборотень, довольно облизывающийся прямо перед ней, взвизгнул и упал мордой в собственные кишки. Стоя́щие рядом не успевали ничего понять, – они банально никогда не сталкивались с охотником ордена, – и погибали молниеносно. Кровь лилась рекой, однако на одежде охотницы не осело ни капли. Ирис двигалась быстро, оставляя за собой шлейф светящихся аметистом глаз. Те, кто успевал сориентироваться и пытался атаковать, падали замертво в мгновение ока. Ирис не делала ни одного лишнего движения и будто бы видела всё наперёд. Это был багровый танец, сопровождаемый аккомпанементом смерти.

Когда Ирис расправилась с основной массой, — около тридцати особей, — она заметила убегающего подростка и хотела было ринуться вслед, но внезапно перед ней оказался полностью обращённый. Шерсть, покрывавшая тело оборотня, была белой. Голова с острыми ушами, кроваво-красными налитыми яростью глазами и волчьей мордой сидела на широких плечах. Достаточно было взгляда, чтобы понять — эта особь отличается от тех, кого Ирис шинковала последние несколько минут.

Монстр наступал, размахивая когтистыми лапами, и Ирис полностью ушла в защиту. Уворачиваясь, охотница наблюдала, пытаясь найти брешь для атаки. Небольшой рост Ирис, так нелюбимый ею, теперь был преимуществом. Изучив нападающего зверя, Ирис подметила, что монстр в ярости и, хоть и имеет большую силу и огромный радиус поражения из-за длинных рук, делает кучу лишних движений, как будто не понимает, как именно должен обращаться со своим телом. Такую ошибку оппоненту Ирис простить не могла, поэтому остановилась на долю секунды, сделав вид, что запнулась, и оборотень купился. Он громко зарычал, предвкушая победу, и со всей силы, замахнулся, готовясь нанести финальный удар, но в этот момент Ирис поднырнула вперёд и лёгким росчерком, точно художник пером, отрубила оборотню всю руку от плеча. Чудовище взвыло и, схватившись за рану, упало на колено. Горячая кровь лилась рекой, превращая утоптанный, точно матрас, снег в рыхлое багряное покрывало.

Ирис ринулась вперёд, чтобы прекратить страдания своего врага, однако неожиданный удар сбоку оттолкнул её на полпути, и девушка отлетела на несколько метров, упав, казалось, в единственное оставшееся пятно белого цвета. Она хотела было подняться, но что-то с силой прижало её к земле. Через мгновение рука охотницы, держащая меч, хрустнула, и изо рта Ирис вырвался крик боли.

— Так, тебе сука! — послышался хриплый бабий голос, захлёбывающийся в слезах. — Убей её на хер, Том, только сперва пусть помучается!

— Рем сказал не убивать, – донёсся сверху размеренный голос. Его обладатель весил килограммов сто пятьдесят и немного растягивал слова, будто ему было очень лень говорить.

— Эта тварь мне руку отрубила!

— Рем же сказал…

— На хер Рема! Посмотри, что эта сука здесь устроила! Поверни ты голову, тупоголовый увалень, мы должны защищать наш дом!

— Хм-м-м-м…

— Тише, тише, друзья, – раздался звучный мужской голос.

Голова Ирис лежала на боку, и сейчас она видела лишь силуэт, закрывающий собой яркое восходное солнце.

— Гили! — воскликнула баба.

— А ты вроде твердила, что быстро управишься, а, Эль? — хозяин силуэта говорил с издёвкой, как будто его что-то веселило. — Если твоей целью было сдохнуть, то ты точно облажалась. Правда была близка.

— Что?!

— А Том ведь спас тебя, между прочим, хоть ты и просила не вмешиваться. Говорила, что быстро поиграет, да, дружище? — Гили как бы в шутку обращался к Тому, но не дал ему ответить и тут же перебил:

— Этот добродушный толстяк в тебе души не чает, а ты его тупым. Руку вон сломал нашей птичке. Глаз за глаз, получается.

— Ах ты… — начала порыкивать Эль.

— Что?! — властно перебил её Гили. — Указы Рема абсолютны, он глава семьи.

— Эта сука убила столько наших!

— Прискорбно, но поправимо. Сделаешь новых.

— Вот так просто? Они для тебя кто вообще?!

— Давай без истерик, Эль. Ты не так давно в кругу, поэтому, как твой старший брат, я дам тебе совет. Завались на хрен!

Эль промолчала, и Ирис, хоть и не видела лица волчицы, знала, что её соперница прикусила дрожащую от обиды губу.

— А теперь, — продолжил Гили, подойдя ближе, отчего Ирис видела его ноги и низ плаща, — надо бы отвести тебя домой. Шеф ждёт, понимаешь ведь? Ты уж прости, но я тебя вырублю ненадолго, так что это… Как там принято говорить у людей... Точно! Спокойной ночи, пташка.

Глава 4

Открыв глаза, Ирис поняла, что находится в тюрьме. Руки были разведены в сторону и прикованы цепями к холодной каменной стене. Охотница стояла на коленях. Она попробовала повернуть голову, но тело моментально пронзила резкая боль, отчего Ирис невольно вскрикнула. Внутри всё горело.

Тащил её, по всей видимости, Том. Грузный оборотень закинул её на плечо, словно мешок картошки. Картинки перед глазами мелькали, Ирис чувствовала, что вот-вот отключится, но пыталась держаться до последнего. Кровавый снег сменился белым, затем грязью и наконец каменным мощёным полом. Потом резко стало тепло, а внизу замелькали ковры. Всё это было похоже на разбитый игрушечный калейдоскоп.

Ирис попробовала активировать магию, но у неё не вышло. Глаза сверкнули и на этом всё. Для восстановления таких ран нужно было включить регенерацию на полную мощность, а энергии для этого требуется о-го-го. Последнее она истратила, чтобы укрепить тело, пока Гили избивал её. Собрать медитацией не получится. Попробуй расслабиться и сосредоточиться, когда в твоём теле, по ощущениям, крайне мало целых костей, да и времени на это уйдёт не один день.

Ирис начала перебирать в голове то, что она уже узнала и больше всего её волновали слова Гили про «сделать новых» и некий круг.

Обычно оборотни не обращают всех, кого ни попадя — это таинство. Альфа делится своей кровью. Новообращённому обязательно нужен наставник, чтобы справиться с голодом и научиться скрываться среди людей. Большие стаи, неконтролирующие инстинкты, всегда попадали под удар охотников. К тому же Ирис видела, как обращались селяне. Полностью никто из них не превратился, даже в приступе ярости. А это очень необычно. Как будто их обращали с помощью трижды разбавленной крови, но какой в этом смысл? Они ведь неполноценны, справиться с инстинктами не в состоянии и годны разве что на исток печей.

А круг? Эль была не опытной, но далеко не слабой и обращалась по желанию, значит, те двое — Том и Гили — тоже так могут. Они наверняка созданы с помощью крови Рема. Гили упоминал, что решения Рема абсолютны, значит, он их альфа. Рем должен быть чудовищно силён. Как тысячелетний. Конечно, Габриэл мог ошибаться, заявив, что здесь нет тысячелетнего, но паладин ведь и не заходил в поселение. Соврал ли он насчёт шрамов и крови? Вряд ли иначе зачем ему обманывать орден.

Ирис примерно понимала внутреннее устройство. На самом верху был Рем. Из своей крови он создал Гили, Тома и Эль. И наверняка есть кто-то ещё. Иерархия от сильного к слабому? Вероятно, но не подтверждено. Эль точно была чем-то напугана, но был ли тому причиной Рем, или Гили Ирис не знала. Дальше были селяне, которые обратиться-то до конца не могли. Очевидно, их создавал кто-то из круга, по всей видимости, Эль. Гили явно не переживал из-за их утраты, и Том тоже. Рему они, скорее всего, до лампочки. Если бы Эль была создана из крови тысячелетнего, её выводок мог бы обращаться полностью, значит, Рем и правда просто альфа этой стаи. Тогда откуда у него сила и почему оборотни, обращённые его кровью, — особенные?

Впрочем, это тоже далеко не главная проблема. Самую большую опасность Ирис видела в том, что была жива. Да ещё и по приказу Рема.

Ладно. С этим она будет разбираться позже, сначала нужно бежать. Габриэл, конечно, не обрадуется такому исходу, но охотница сможет объяснить ему всё. Они вызовут отца и, наверное, клан Хэллсинг – всё-таки это их территория.

Для начала надо восстановить ноги. Ирис закрыла глаза и сосредоточилась, как учила мама. Ирис, как и многие другие женщины семьи Эр, обладала способностью аккумулировать магию из окружающего пространства; в ордене это назвали боевой медитацией, хотя, конечно, медитировала Ирис перед боем, а не во время. У Ирис была внутренняя предрасположенность к энергии жизни, но собственного запаса сил хватало только на самые простые вещи, типа поддержания возраста и возможности видеть в темноте. Колодец сил охотницы был настолько же огромен, насколько пуст. В отличие от большинства магов, Ирис могла собирать энергию из любых источников, даже из воздуха, и элемент жизни помогал ей в этом, ведь жизнь есть везде. Наполняясь силами, Ирис, становилась быстрее, сильнее, острее чувствовала и реагировала, но была, конечно, и отдача, поэтому охотница постоянно укрепляла своё тело под чутким присмотром матери, пока та ещё была жива. Женщины семьи Эр, которым доставалась эта способность, наследовали контракт с дочерью смерти, заменявшей их глаза на свои, давая бесконечный запас сил, но при этом нагружая тело ещё сильнее. Долгая и счастливая жизнь Ирис не грозила. Она с детства знала, что умрёт сразу, как только закончится контракт; быстро и в одно мгновенье, словно сломанная в детских руках кукла, как мама, а ещё раньше бабушка.

В нынешнем состоянии Ирис не могла собирать энергию с той же эффективностью, что обычно. Сейчас небольшая ошибка будет стоить ей очень дорого. Для начала надо было понять, что она вообще сможет получить в этом просоленном подвале.

Внезапно откуда-то из темноты прозвучал мужской голос:

— Я бы на вашем месте не рыпался.

–— Кто здесь? — закашлялась Ирис от неожиданности. Она попыталась разглядеть, но чернота окутывала всё пространство вокруг, а без магии Ирис была почти что обычным человеком.

— Узник.

— Вы знаете, где мы?

— Некогда этот замок принадлежал одному вельможе, который передал его ордену смерти.

— Вы охотник ордена?!

— Да.

— Ранг?

— Первый.

— Имя?

Голос ничего не ответил, и Ирис, которой на мгновенье показалось, что она бредит, пришлось повторить вопрос, повысив голос:

— Ваше имя?

— У всех в этом мире есть свои секреты.

Ирис ответ не удовлетворил. Она собрала остатки сил и сосредоточилась в попытке почувствовать собеседника, но ничего не вышло. Немного успокоившись, охотница спросила:

— Вы знаете, почему нас здесь держат?

— Догадываюсь.

Ирис поняла, что таким образом дело далеко не уйдёт, и решила выложить карты на стол:

— Моё имя Ирис Эр. Я охотник первого ранга, наследник контракта смерти. Прибыла для выполнения задания ордена смерти и лично верховного паладина, контрактора смерти Габриэля Рибейро. Являясь наследником, формально я нахожусь выше вас по рангу, поэтому приказываю оказать мне полное содействие в уничтожении стаи оборотней и отвечать на все поставленные вопросы. Это понятно?

— Более чем.

— В таком случае требую немедленно объяснить текущее положение дел.

Голос ничего не ответил и больше не реагировал, сколько бы Ирис ни пыталась его разговорить.

Глава 5

День близился к концу, послеобеденное солнце уже собиралось отправляться ко сну и лениво ползло в сторону горизонта, некрасиво выпячивая лучи жёлтого, розового и персикового цветов. Эль подняла с окровавленного снега безобразную голову молодого парня; его большие глаза были страшно выпучены. Волчица поцеловала его лоб и, закрыв веки на дорогом ей лице лёгким движением ладони, положила останки в телегу.

На мгновение Эль затошнило, и она резко отвернулась, чтобы её не вырвало, однако вышел только лёгкий кашель и немного горькой от желчи слюны. Эль хотела вытереть губы, но поняла, что руки нет, хотя где-то на фантомном уровне она всё ещё чувствовала её. Волчица невольно выругалась и осмотрела поле боя в поиске пропущенных тел, но ничего не обнаружила. Эль впряглась в телегу, взяв её за перекладину, соединявшую оглобли, и, обратив только ноги, потащила груз в сторону холма, на котором её уже ждал Том.

Пока Эль собирала трупы там внизу, Том копал яму, да побольше, как сестра его попросила. Когда со стороны дороги послышался скрип колёс, он уже закончил и теперь ждал заслуженной, как ему казалось, похвалы.

Эль же, поднявшись, почему-то разозлилась.

— Какого чёрта, Том?! — завелась она.

— Ты же сказала копать яму… — озадаченно протянул смуглый здоровяк. Он был больше двух метров ростом с широко пасаженными длинными руками. Приплюснутое и вместе с тем угловатое лицо выражало недоуменье, а большие серые глаза метались в разные стороны, пытаясь осознать, что же пошло не так. Когда Тома поглощал мыслительный процесс, грузный оборотень начинал покусывать нижнюю губу, причём, чем интенсивней он думал, тем сильнее и заметнее это делал, буквально жуя, отчего губа была вся в мелких шрамах и царапинах. Неряшливые длинные волосы были зализаны назад и неприятно блестели.

— Яму, да побольше… Я и выкопал.

— Ямы, баран! Ямы! Да побольше! Побольше ям! Для каждого!

Том заглянул в телегу, потом посмотрел на яму и, пожевав губу, как бы в своё оправдание, сказал:

— Яма большая получилась. Все поместятся.

Эль выругалась, со злостью бросив оглобли на землю. Перекапывать другой холм Эль не хотела, ведь именно здесь они собирались поставить небольшую часовенку. Да и нехорошо это – вот так оставлять трупы: сейчас она уже еле успевала отгонять вороньё. Она посмотрела на гору мертвецов, лежащих в телеге, потом на заходящее солнце, и внезапно силы абсолютно покинули однорукую волчицу.

— Ладно, — произнесла Эль, отойдя от телеги. — Выгружай. Только аккуратно.

Том послушно подтащил воз к краю ямы и, наклонив, пересыпал трупы, словно картошку. Получив от Эль молчаливое согласие, гигант начал закидывать тела промёрзшей землёй, полностью заслонив собой закат.

Эль подошла к краю могилы. Её белые волосы, слипшиеся из-за покрывающей их крови, небрежно лежали на плечах. С края зелёных глаз бежали два тоненьких ручейка. Эль знала всех их по имени и сейчас тихо молилась за душу каждого, крестясь при этом неправильной, левой рукой. Когда тела полностью скрылись из виду, Эль упала на колени и громко разрыдалась. Она выла, молотила землю и сильно, как в последний раз, сквернословила. Её белоснежную кожу покрывали ссадины и шрамы, а под ногтями была смесь из грязи и снега, и Эль во что бы то ни стало хотелось немедленно спуститься в темницу и собственноручно разорвать в клочья охотницу, оборвавшую множество столь дорогих ей жизней. На мгновение она даже дёрнулась в сторону, но, вспомнив слова Рема, затряслась всем телом и застыла.

«Будем считать, что она наша гостья». — сказал Рем, непринуждённо улыбнувшись, как будто ничего не случилось.

Эль хотела протестовать, но от его взгляда, глубокого, мягкого, точно лучшая перина и вместе с тем, угрожающего, ей всегда становилось дурно. Когда Рем только обратил Эль, она чувствовала себя особенной, но постепенно это прошло. Её уважение и доверие к нему сменилось на страх, потому что Эль не могла его ослушаться, сколько бы ни пыталась. Его голос гипнотизировал, суля непознанные глубины наслаждения, однако в те моменты, когда она была несогласна, тело просто цепенело, отказываясь реагировать.

Когда родную деревню Эль поглотила неизвестная болезнь, Рем разрешил ей спасти этих людей. Эль обратила их, используя уже свою, третью, как говорит Магдален, кровь, поэтому они вышли незавершёнными. Но это ничего, ведь теперь все были живы. Рем разрешил им поселиться вокруг замка, и они мирно коротали время. Да, иногда наведывались в соседние города, но не больше, чем требовалось — только чтобы выжить и зимой, когда в окрестных лесах мало дичи, а реки покрыты коркой льда. Нападали на пожилых, или немощных, или калек, которым и так недолго осталось.

Эль подняла голову, когда последний лучик солнца скрылся за горизонтом. Том прилаживал теперь наспех сколоченный крест. Закончив, он повернулся к сестре и, не увидев в её заплаканных глазах ничего, кроме скорби, закусил губу, закинул на плечо лопату и пошёл прочь размашистыми шагами и чуть покачиваясь, точно увалень.

Вместе с тем, как грузный топот Тома отдалялся, к Эль приближалась пара куда более лёгких, элегантных ног. Их обладатель постепенно ускорялся, а потом остановился метрах в пяти, не доходя до Эль.

— Магда, — протянула Эль, сидя на снегу и не оборачиваясь. — Чего тебе?

— Как ты поняла, что это я?

— По запаху.

В ответ раздался лишь лёгкий смешок. Звонкий голос Магдален, всегда немного бесил Эль, но именно ей из всего круга, она почему-то доверяла больше всего.

Магдален беззвучно поравнялась с Эль. Она была облачена в длинный коричневый плащ с мехом. Вьющиеся чёрные волосы послушно лежали на плечах, кожа была практически белой, голубые глаза блестели, лицо было маленьким, аккуратным, с пухлыми розовыми губками. Ростом Магда была не выше ста шестидесяти. На вид ей было не больше девятнадцати лет, но сколько точно Эль не знала. Для оборотней время останавливается в то мгновение, когда их обращают. Эль тогда шёл первый год после тридцати. Магда стояла на снегу босиком, — обувь она не носила, — уперевшись в трость, увенчанную золотой ручкой в форме головы пса.

— Хватит скорбеть, Эль, — произнесла Магда, глядя на месяц, выползший из своей берлоги медленно, словно медведь после спячки.

— Тебе не понять.

— Думаешь, я никого не теряла?

— Все кого-то теряют, — Эль встала и отряхнулась одной рукой, как смогла. Она была на голову выше Магды. — Но сегодня потеряла я.

— Мне жаль.

— Правда?

— Да. Но, к сожалению, это должно было случиться.

— Это ещё почему? — зарычала Эль.

— Потому что они охотились на людей.

— Они брали немного. Только чтобы выжить.

— Да, причём в городе, где обосновался орден смерти. Прибытие охотника было делом времени.

— Да кто они такие? — взвилась Эль. — Этот орден! Эти охотники! Кем они себя возомнили? Богами?!

— Мы монстры, — произнесла Магда, повернувшись к сестре. — Нравится тебе это, или нет. Мне правда жаль твоих друзей Эль, но обращая их, ты должна была следить, чтобы всё было в порядке. Я предупреждала тебя, что им потребуется пища. И не надо так на меня смотреть.

— Даже детей! — затряслась Эль. — Та сука порубила даже детей!

— А дети были безгрешны? Хочешь сказать, что они не охотились? — теперь уже и Магда повысила голос. — Не убивали? — Магда достала из рукава газету и бросила к ногам сестры. — Вот!

— Что это?

— Некролог. Посмотри.

Эль развернула страницы и прочитала.

«21.01.19…

Убиенные монстром:

Ханц Шмидт 35

Грета Шмидт 33

Анна Шмидт 4…»

— Нет, — Эль смяла газету. — Они не могли. Мы это обсуждали! Мне дали слово!

— От той девчонки ничего не осталось, даже костей.

— С ней наверняка что-то было! Мы проверяли! Штефан был санитаром в клинике.

— И что? Больные умирают, их хоронят, люди скорбят. Таков цикл. Не обижайся, Эль, но раз ты обратила своих друзей, чтобы они не умерли от болезни, то должна была обращать и других, чтобы спасти.

— Выживает сильнейший, — процедила однорукая волчица, — ты сама мне это говорила.

— Значит, именно это здесь и произошло.

Эль бросила газету на снег. Ярость больно жгла изнутри, перебивая мысли. Волчица винила всех: себя, их, орден, Тома, Магду, ублюдка Гили. Каждый мог бы что-то да сделать!

Магда знала о душевных метаниях сестры. Выждав с минуту, она собрала в голосе всю заботу, на какую только была способна и сказала:

— Пойдём домой, Эль, тебе надо отдохнуть. А после ещё руку тебе прилаживать. Ты, кстати, не знаешь, где она?

— Там, — Эль мотнула головой в сторону креста. Развернувшись, она медленно побрела в замок.

Магда ничего не сказала. Она лишь неприятно улыбнулась вслед уходящей сестре и, подняв голову к безоблачной ночи, хищно сверкнула глазами.

Глава 6

Утро в поместье Хэллсинг было тихим, не в пример предшествующему вечеру. Накануне была знатная пьянка, поводом которой послужило открытие старшим сыном семьи Штоф художественной галереи в Берлине на бульваре Унтер-ден-Линден. Присутствовали все: семьи, охотники, служки и те, кто хоть каким-то задним числом мог считать себя частью клана и любил крепко выпить. Тостов было произнесено немало; стреляли; глава семьи Блэквуд — Роб — со своими ребятами на потеху десятка пьяниц вытащили из клетки и забили чупакабру. Без рукоприкладства и, ставшей классической для клана, поножовщины тоже не обошлось. Дрались по любому поводу хоть и просто от скуки, но чаще, конечно, из-за баб.

Старое поместье, которому, к слову, недавно перевалило за сотню, нещадно погромили, и ковёр в кабинете у нынешнего главы клана и контрактора смерти Роджа Хэллгрейва озадаченно хлюпал, нехотя отзываясь на нежданные шаги. Роджа подняли с первыми петухами, буквально вытащив из канавы подле конюшен, в которой он сладко сопел в обнимку с пустой кегой. Теперь же глава клана громко зевал и лениво курил, сидя у себя в кабинете за дубовым столом, ожидая новостей и изредка почёсывая небритую щёку. Собрать в кучу разрозненные воспоминания Родж даже не пытался, потеряв эту привычку, когда перевалило за пятый десяток. Башка страшно гудела, в рот как будто кот нассал.

На пороге кабинета появился растрёпанный парень, лет двадцати, в незаправленной рубашке, босиком и в грязных брюках, держащихся на одной лямке. Судя по виду, его нашли в ещё более глубокой канаве, чем Роджа. Парень ввалился внутрь и, будто бы поскользнувшись, плюхнулся на диван, стоявший у стены. Порывшись между подушек, он достал закупоренный бутылёк, понюхал содержимое, сделал глоток и расплылся в довольной улыбке.

— Ещё есть, Дэн? — рявкнул Родж, обращаясь к парню.

— Прости, дядька.

— А, — Родж махнул рукой, — молодёжь. Ни грамма уважения.

— Щас Зои ещё притащит.

После этих слов в кабинет вошла девушка, в аккуратных очках и приталенном домашнем платье. Каблуки её туфель стучали и вместе с тем создавали неприятный хруст, когда отлипали от деревянного пола. Длинные тёмные волосы были собраны в аккуратный хвост. Она была одной из немногих Хэллсингов, кого нашли в это утро не в канаве. На левой руке висела небольшая корзина с бутылками. В правой было письмо.

— Зои! — крикнул Дэн. — Где бухло?

Зои, не оборачиваясь, швырнула одну из бутылок в его сторону, и Дэн виртуозно поймал.

— А это тебе, пап, — Зои поставила несколько стекляшек на столе перед Роджем и села в кресло для гостей. — Подлечись слегка и поговорим.

Родж многозначительно посмотрел на дочь, но спорить не стал. Штопора под рукой не оказалось, и он просто сбил горлышко у бутылки. Одним движением, — чётко и быстро, — будто бы по специальной линии, наподобие тех, что рисуют на пакетах с молоком. Чтобы не порезаться, Родж наклонил бутылку и, запрокинув голову, как цапля, вылил содержимое прямо в рот, не прикасаясь к острому краю губами. Пойло было крепким, горло обожгло, и по телу моментально разлилось тепло. Родж закурил и пристроил бутыль в качестве пепельницы.

Дэн присвистнул.

— Как думаешь, дядька, — спросил он, — скоро научусь, так же как ты бухать?

— Мастерство, Дэн, тренируется годами, — Родж плюнул в цветок, стоя́щий рядом, и небрежно вытер седую бороду мятым рукавом. — Не пытайся обогнать собственную лошадь, малыш.

— Так точно, босс! — отчеканил Дэн, после чего сделал глоток, икнул и тоже закурил. В качестве пепельницы Дэн использовал какую-то вазу, которая стояла на столике слева от него.

— Вижу, вы оба в порядке, — Зои поправила очки. — Теперь к делу. На деревню оборотней было совершено нападение.

— Брехня, — махнул рукой Родж.

— Вот, — Зои протянула отцу письмо. — Прочти.

Родж нехотя, выказывая сомнение каждым своим движением, взял лист бумаги и быстро пробежал глазами. После глава клана отложил письмо, затушил сигарету прямо о стол и закурил ещё одну. Немного подумав, Родж снова взялся за текст, но опять не дочитал и до середины. Оторвавшись от письма в этот раз, он поднял брови и вопросительно посмотрел на Дэна.

— Я сам только что узнал, — пожал плечами парень.

Родж с силой ударил по столу и встал.

— Какого хера?! — глава клана тряс письмом. — Я тебя спрашиваю! Слежка за деревней — это твоя работа, ишак!

— Так пили же вчера, дядь! — попытался оправдаться Дэн.

Родж ударил по столу кулаком, в котором было зажато письмо, с такой силой, что столешница раскололась надвое. Глядя Дэну прямо в глаза, он злобно процедил:

— Нападение было позавчера.

Родж отошёл от сложившегося пополам стола, взял вторую бутылку, и, отбив горлышко, выпил. Проглотив, он задумчиво подкинул бутылку, поймал и с размаха бросил в стену. Рядом с головой Дэна прозвучал хлопок, и битое стекло вперемежку с каплями самогона, точно конфетти, разлетелось во все стороны.

— Дядька! — испугался Дэн.

— Заткнись на хер, — процедил Родж, облокотившись на подоконник. Глава клана был красным и дымил, точно раскалённый паровой котёл. Родж посмотрел на Зои и спросил:

— Кто?

— Там же написано, — нахмурилась Зои.

— Я не дочитал, золотко. Не зли меня и отвечай на вопрос.

— Ирис.

— Какая ещё на хер Ирис?

— Ирис Эр. Охотник первого ранга.

— Эр? — удивился Родж. — Из тех самых?

— Дочь.

— Наследница?

— Да.

— Твою мать, — Родж устало протёр лицо ладонью. — Какого лешего она вообще там забыла? Это наша территория и наше задание.

— Не знаю.

— Это задание ордена?

— Я сделала запрос полчаса назад, пока вас искали. Ответа, конечно, так быстро не пришлют.

— Бате её писала?

— Нет, но если надо…

— Не надо! — громко перебил её Родж, но, увидев в глазах дочери страх, смягчился. – Погоди слегка. Для начала я хочу понять, каким образом она узнала об этом месте и как вообще туда попала. Если по заданию ордена – это одно дело. А вот если нет…

— По информации изнутри, она сама напала на деревню.

— То есть знала, куда идёт?

— Получается так, — кивнула Зои.

Родж посмотрел на Дэна.

— Ты трепался кому-то?

— Дядь, ну на один день с караула пораньше смотал, чтобы костюм подготовить! Ты же видел, как на меня смотрит новая кухарка!

Родж подошёл к Дэну, сел рядом и, пристально взглянув на парня, достал из сапога спрятанный нож. Глава клана направил блестящее лезвие в сторону Дэна, после чего медленно, точно взвешивая каждое слово, произнёс:

— Подумай хорошенько, малыш, и ответь на вопрос. Ты кому-нибудь трепал, о своём задании?

— Боже, дядя! Нет! Конечно, нет!

— Клянёшься, паршивец?!

— Клянусь!

— Чем клянёшься?!

— Чем хочешь!

Родж прижал нож к горлу Дэна и, придвинувшись, процедил:

— Если гонишь, — я найду самую уродливую кобылу в стойле и скормлю ей твою морковку.

— Клянусь я! Сказал же!

— Хорошо, — Родж убрал нож и встал. Он посмотрел на свою любимую картину, с изображением цветущего луга и берёз, которая висела сейчас накренившись.

— Поручения? — спросила Зои.

— Вечером созываем совет. Мне нужна вся информация.

Глава 7

Поместье Хэллсинг находилось в самой чаще глухого, непроглядного леса.

Главный дом был мрачный и каменный; в два этажа с мансардой. С его чёрной черепичной крыши летом стекали лозы винограда. Подходную дорогу к крыльцу охраняли постаменты с гаргульями, оборотнями, вампирами и прочими тварями, раскрывшими свои пасти от страха перед обитателями здешних мест. Шесть спален, обеденный зал, комната отдыха, кабинет и, конечно, большой, наполненный светом, струящимся сквозь удлинённые витражные окна с заострённым верхом, холл – всё это было привилегией той семьи, которая руководила кланом в данный момент. Главы менялись и хоть поместье и неоднократно достраивалось, свой устрашающий облик не теряло, и, так называемое былое величие, с момента постройки было преумножено многократно.

На пути к главному дому располагались поместья для каждой из семей основателей, разного рода хозяйственные постройки, и прочие здания, в которых жили и работали десятки, а временами и сотни, членов клана. Это была целая деревня, или даже небольшой городок.

Башня, точнее, пять этажей полуразрушенной каменной кладки без крыши, была священным местом для Хэллсингов. Здесь отцы-основатели клана подписали первый пакт о ненападении и в дальнейшем собирались для принятия самых важных решений. Башня стояла у дальнего края деревни, за главным домом. Проход был отделён остатками каменной стены замка, которым это место было когда-то, и охранялся, поэтому доступ сюда был далеко не у всех. По пути тропы, ведущей к сводчатой остроконечной арке, точно надзиратели, стояли горящие факелы, безмолвно наблюдая за тем, чтобы проходящие мимо путники не заплутали в ночи. Винтовая лестница вела на просторную площадку, в центре которой под открытым небом, усеянным звёздами, стоял широкий стол. На остовах стен горели масляные лампы; с краю помещения, точно извиняясь за своё присутствие, склонился потёртый платяной шкаф с неясным содержимым внутри.

Родж стоял, облокотившись на стену, и с нарочито серьёзным видом болтал в стакане коричневую, вязкую жижу. Осмотрев троих сидящих за столом мужчин, облачённых в классические длинные кожаные плащи и широкополосные шляпы, он отлип от стены, и, взвешивая каждый шаг, подошёл к столу. Театрально подняв стакан над головой, Родж произнёс:

— За встречу!

Мужчины улыбнулись и, выпив, в синхронном порыве громко трахнули стаканами о стол.

Роб Блэквуд был самым молодым из них, возглавив семью три года назад, когда ему стукнуло двадцать четыре. Он был высоким, широкоплечим мужчиной с исполосованным шрамами сухим лицом и карими глазами. Плащ Хэллсингов сидел на нём в облипку и скрипел, как воздушный шарик, норовя порваться под напором мускулов каждый раз, когда Роб шевелился.

По левую руку от главы дома Блэквуд, закинув ноги на стол и вальяжно облокотив локоть на заднюю стенку кресла, небрежно потягивал трубку Эшфорд Штоф — немолодой охотник, которому, как и Роджу, перевалило за пятьдесят. Несмотря на возраст, в его прищуренных серых глазах и по сей день плясал озорной огонёк. Вместе с Роджем они не один пуд соли съели. Эшфорд был отцом Дэна.

Справа от Роджа, прямо перед неказистым шкафом, сидел Карл Тотенграб. Он был молчаливым и вдумчивым человеком не старше сорока. Длинный и сухой, точно можжевельник, с больными пожелтевшими глазами, и кожей, постоянно влажной от излишней потливости, Карл создавал отталкивающее впечатление при первом знакомстве. Своё место главы семьи он заслужил за невероятный ум и поразительную интуицию. Сейчас Карл не без интереса вглядывался в морщинистое лицо Роджа, как будто бы зная, зачем их здесь собрали.

Родж Хэллгрейв, нынешний глава клана, сделав небольшую паузу, заговорил:

— Юлить не имеет смысла, господа. Моё время на исходе.

Роб напрягся так, что его плащ затрещал по швам. Карл громко выдохнул, встал и, подойдя к створкам шкафа, погрузился в раздумья.

— Ой ли? — Эшфорд беззаботно улыбнулся.

Он наполнил свой стакан янтарной жижей из фужера и нарочито громко хряпнув, заявил:

— Ты выглядишь бодрее моей кобылы! Если нужно, мы найдём тебе лучшего конюха на всём континенте!

— К чёрту твои шутки, холера, — вздохнул Родж, — магия наполняет моё тело.

— Всё настолько серьёзно? — заискивающе спросил Эшфорд.

— Сегодня утром я сломал стол у себя в кабинете, Эш. Аккурат посерёдке. Одним ударом.

Эшфорд и Роб переглянулись.

Родж наполнил свой стакан до краёв. Опрокинув содержимое в горло, глава клана облизнул губы, закурил и продолжил:

— Все мы понимаем, что это значит. Мне пора на покой. Пока я ещё могу уйти человеком.

Хэллсинги боролись не только с разного рода существами, но и с магией в целом. Колдовать — страшное табу, ведь ты автоматически приравниваешься к ведьме и становишься целью для тех, кого ещё вчера звал братьями. Жили Хэллсинги столько, сколько положено обычным людям. Исключение из этого правила было только одно – контрактор дочери смерти, который, как бы по умолчанию, становился главой клана. Звание это было не самым желанным, мягко говоря. Дочь смерти – магическое создание, да ещё и напитывает тело магией, из-за чего постепенно контрактор сам начинает неосознанно использовать способности. Зачем Хэллсинги вообще связались с дочерью смерти? Всё просто – это было требованием ордена смерти. Несколько сотен лет назад Хэллсинги напали на орден, не понимая, что ведут войну не с простой кучкой деревенских колдунов, отчего чуть не были полностью истреблены. Тогда им было предложено присоединиться к ордену, но с условием заключения контракта с дочерью.

— Мы здесь, чтобы проголосовать? — пробасил Роб.

— Можно и так сказать, — кивнул Родж.

— Можно сказать? — Эшфорд удивлённо посмотрел на главу клана. — Звучит так, будто ты всё уже решил.

— Кандидатов немного, — пожал плечами Родж.

— Да, — подтвердил Эшфорд. — Зои и Дэнис. Твоя дочь и мой сын.

— Да, Эш, — кивнул Родж, — но, если ты не против, я бы хотел настоять на Зои.

— Это почему? — Эшфорд вопросительно поднял брови. — Дэн ведь сам вызвался. Он готовился, как хвост за тобой шатается. Ты для него герой не меньше меня, если не больше.

— Он хороший парень, — подтвердил Родж, — но с ветром в голове. Сам посуди, Эш, что будет, если Дэн сейчас возглавит семью?

Эшфорд устало протёр лицо.

— Кроме того, — продолжил Родж, — он слегка…

— Обосрался, — хмыкнув, перебил Роб.

Эшфорд злобно блеснул глазами.

— Хватит! — прервал ещё не начавшуюся потасовку Родж. — Это грубо, но…

— В точку? — Эшфорд повернулся к Роджу.

Родж виновато посмотрел на старого друга.

— Он проглядел нападение на деревню оборотней, — послышался тягучий голос Карла, стоявшего спиной к окружающим, не шевелясь, словно уже пустил корни.

— Нападение?! — завёлся Роб.

— Значит, это уже не секрет? — грустно протянул Родж.

Эшфорд ударил по столу и резко встал. Старый охотник хотел выругаться, но в итоге только покраснел не то от злобы, не то от стыда и, постояв так несколько секунд, плюхнулся на стул.

Родж осмотрел глав семей и продолжил:

— Вырезали всех полукровок, подчистую. Парочка сбежала, но наши парни у дальних границ среагировали. Выловили всех и закончили дело. Но сначала, конечно, допросили. Важной информации получить не удалось. Какая-то баба с мечом напала рано утром и начала кромсать всех подряд без разбору. Её пытались остановить, да бéз толку, только зазря погибли.

— Красотка, — улыбнулся Роб Блэквуд. — Звать её как? Отправлю её бате красивый большой венок.

— Она не погибла, — сухо пояснил Родж.

— Жаль! — усмехнулся Роб. — Придётся самому умертвить колдовку.

— Ты её не убьёшь, Роб. Никто из клана её и пальцем не тронет.

— Это ещё почему? — напрягся глава дома Блэквуд.

— Её имя Ирис Эр.

— Да ну! — хлопнул по столу Роб. — Не поверю, пока сам не увижу!

— Это информация от нашего крота. При ней нашли бумагу и медальон, — Родж покопался во внутреннем кармане и достал оттуда кулон с перевёрнутым черепом и удостоверение. — Есть ещё словесное описание тех, кто видел её вблизи. Ошибки нет, это точно старшая дочь Графа Эр, одного из контракторов.

Роб присвистнул.

— Как такое может быть? — удивился Эшфорд. — Это наша территория и наше задание. Орден послал другого охотника, не поставив нас в известность?

— Орден её не посылал, — задумчиво протянул Карл.

— Не в отпуск же она приехала, — ухмыльнулся Роб исподлобья. — А коли так, то я б ей показал места поинтереснее!

— Ты уверен Родж? — Эшфорд разволновался. — Это точно не орден? Как она вообще могла узнать об этом месте?

— Зои запросила имена всех охотников, находящихся на заданиях в окру́ге. Недавно пришёл ответ. Имени Ирис Эр там нет.

— Есть одна мысль, — задумчиво протянул Карл. Он открыл двери шкафа и, порывшись внутри, достал потрёпанные шахматы. Разложив набор на столе и, склонившись над ним, точно кощей над златом, глава дома Тотенграб, принялся перебирать фигуры. — Из соседних областей докладывают, — продолжил он как бы между делом, — что в окру́ге пришёл в движение орден тамплиеров. Паломники со всей Европы вереницей тянутся в Йоштадт. Будто им там мёдом намазано.

— Да это же грёбаное захолустье! — удивился Роб. — Там ни святынь, ни хера. Какого лешего они там забыли?

— Я думаю, там сейчас кто-то очень важный для этих фанатиков, — брезгливо заключил Карл. — А ещё я думаю, что этот кто-то связан с орденом смерти и семьёй Эр.

— Есть одна мысля, — ухмыльнулся Родж. — Пресвятая задница! Только вопросов от этого меньше не стало.

— Кто это? — спросил Эшфорд.

— Габриэл Ре… Рё… Как же его? Рибейро! Верховный паладин у этих ряженных. А ещё один из контракторов ордена.

— И он связан с семьёй Эр?

— Хер его знает, — Родж выпил, громко плюнул через стену и закурил. — На собраньях видал я, как он смотрел на жену Графа, когда та жива была. Какими бы святыми ни были его помыслы, готов дать руку на отсечение, что доспехи сдерживают не только его силу.

— Вот это дело! — рассмеялся Роб.

— Вполне вероятно, — протянул Карл. — Получается, Ирис прибыла по его поручению. Только вот какая ему польза от нападения на деревню? И почему сам не напал, он же контрактор, в отличие от девчонки.

— Спрошу у него, — сказал Родж. — После собрания снаряжу лошадь и отправлюсь в город. Там всего одна церковь. Коли паладин там, я быстро его найду.

— Может и мне проветрить череп? — задумчиво ухмыльнулся Роб. — Давненько я людей не кромсал.

— Ты нужен здесь, друг мой. Когда я вернусь, хочу закрыть уже вопрос с этой чёртовой деревней. Пусть это будет моим последним делом. Покину пост, распотрошив этих ублюдков. Вы трое нужны мне там. Соберите ребят из тех, что не будут путаться под ногами.

— Добро, — буркнул Роб.

Карл тем временем закончил копошиться в шахматах и, покрутив в пальцах королеву, уверенно поставил фигуру на стол.

— Что это? — спросил Родж.

— Мой голос.

— Жаль, конечно, Зои, — мечтательно произнёс Роб. — Я ведь давно на неё глаз положил. Она смертоносна, как мой клинок, и красива как… Мой клинок! Мы были бы прекрасной парой. Очень жаль терять такую женщину.

— Может, хочешь на её место? — поднял брови Родж.

— Нет. Хоть убей! Как мне парням в глаза смотреть, если я чудовищем стану? Сам себя и заколю. Одна радость будет — от такого клинка умереть!

— Так и кого ты выбираешь?

Роб задумчиво покачал головой.

— Прости, дядя Эш, — заключил он. — Не могу представить, что юный Дэнни будет мной командовать.

— То есть подчиняться женщине тебя устраивает? — улыбнулся Эшфорд.

— Чёрт возьми! Только если это Зои Хэллгрейв!

— Кабель.

— Учился у лучших!

— Ладно-ладно парни, хватит, — прервал их Родж. — Сам я голосовать не могу. Роб за Зои, Карл тоже. Эш?

Эшфорд удивлённо поднял брови.

— Разве это что-то значит теперь? Два против одного, Родж. Могу голосовать хоть за одноглазую Эдну, что за лошадьми убирает.

— Мне важно твоё мнение, Эш. Уж кто, если не ты, способен меня переубедить.

Эшфорд подумал с минуту.

— Я согласен, — сказал он. — Если убрать все эмоции, я даже рад, что мой мальчик останется человеком. Конечно, он расстроится. Знаешь, Родж, Дэн ведь уже настроился. Принял свою судьбу, в отличие от его чересчур заботливого папаши. Поэтому я хочу, чтобы он оставался запасным. На случай если Зои…

— На всякий случай, — быстро перебил его Карл.

— Да, — кивнул Эшфорд. — Прости, друг. Это явно не то, что ты хочешь услышать сейчас.

— Тогда пускай парень станет не просто запасным, — серьёзно произнёс глава клана. — Пусть он будет опорой и правой рукой для моей дочери, как ты был все эти годы для меня.

Эшфорд кивнул, и в этом жесте чувствовалась гордость.

— Что же, — подвёл итог Родж. — В таком случае не смею вас больше задерживать, господа. Постарайтесь сильно не бухать, хорошо спать, и не перережьте друг друга. Даже за дело. Нас всех ожидает та ещё ночка.

Глава 8

— Сегодня ты выглядишь особенно счастливым, — произнесла Магда.

— Потому что мы уже так близко! — Рем стоял у открытого окна башни и всматривался в даль, туда, где ночь уже сдавала позиции уверенно наступающему утру. Мгновение назад звёзд на небе было не счесть, а теперь плотную скатерть горизонта уже прорезало солнце. Озорной ветер, ворвавшийся в комнату, раскидал длинные белые волосы, и Рем лёгким движением, немного по-девичьи заправил их за уши. Большой прямоугольный лоб, похожий на отрез бородинского, был открыт. Глаза разных цветов — голубой и ярко-зелёный — сияли. Всё лицо молодого, не старше двадцати, парня улыбалось.

Рем часто всматривался в ночь из этого окна. Справа находился письменный стол, а в углу было насыпано сено, на котором лидер круга оборотней любил подремать. Рем был облачён в длинную белую мантию, точно монах, и, как и Магдален, ходил только босиком.

— Ещё чуть-чуть, Магда! Мы почти достигли цели!

— А в чём она? – неожиданно даже для само́й себя спросила Магда.

— Разве я тебе не рассказывал?

— Собрать семью.

— Конечно, ведь семья важней всего на белом свете.

— У тебя уже есть я, – Магда стояла у двери, сложив руки на груди. Пока в подвале была прикована Ирис Эр, волчицу не покидала тревога. — А ещё: Гили, Томас, Эль.

— И я люблю вас всех.

— Тебе нас мало?

— Я слышу ревность? – Рем легко улыбнулся, прошёл мимо собеседницы и направился вниз по лестнице. Он был выше волчицы на пару голов, и мантия развивалась на нём точно парус.

— Я волнуюсь за тебя, — Магда вздохнула и направилась следом.

— Только за меня?

— За всех.

— И за Ларса?

— Нет, – буркнула Магда. — Не понимаю, зачем ты вообще оставил его в живых.

— Он в темнице.

— Он предатель.

— Да, но и член семьи. А в семье принято прощать друг друга.

— Ладно, – вздохнула Магда. Она много раз заводила разговор о Ларсе, но переубедить Рема у неё до сих пор не вышло. Достаточно того, что старый пёс сидит на цепи. — Но почему ты не убьёшь девчонку?

— Она станет одной из нас.

На этой фразе Рем переступил порог залы, в котором ждали Гили, Том и Эль. По выражению их лиц было понятно, что разговор они слышали. Остановившись, Рем спросил:

— Кто-то против?

Все молчали. Эль затрясло от гнева, но выдавить хоть слово она боялась.

— Ну, допустим, я против, – произнесла Магда, обойдя Рема. — Она атаковала нас.

Эль посмотрела на сестру с благодарностью.

— Как и Гили, — развёл руками Рем.

— Кто старое помянет — тому глаз долой! — рассмеялся Гили.

Когда-то Гили был наёмником, да и вообще брался за любую грязную работу. Главное, чтобы платили. Услышав о размере вознаграждения за голову Рема, согласился без лишних раздумий. Конечно, ничего не вышло, и Гили чуть не погиб. Повезло, что Рем заинтересовался его навыками. Пришлось пару лет плотно поработать, но дело таки выгорело, и Рем обратил Гили. Магда и тогда была против, да кто б её спрашивал.

— Девчонка — это другое, — глаза Магды хищно сверкнули. Было понятно, что волчица на взводе. — Она пришла сюда, зная о нас, Рем. Пришла, чтобы убить. Она охотник ордена, обученный истреблять.

— Что это за орден ещё такой? — вдруг не выдержала Эль. — Кто они такие?!

— Орден смерти, – повернулся к сестре Рем. — Они охотники на… Магических существ. Оборотней в том числе.

— Да, — сказала Магда, — и мы держим их человека в плену. Неужели ты не понимаешь, Рем? Мы должны избавиться от неё как можно скорее! Так, будто её здесь и не было.

— Нет, — ответил Рем. — Она примет нашу сторону. Вкусив крови, охотница станет моей подопечной. Я смогу ей управлять. Мы уничтожим орден изнутри и сможем наконец-то жить спокойно! Не боясь! Том, ты ведь дольше всех со мной. Вспомни, каково это было — жить в страхе, постоянно скрываясь.

— Было хорошо, — протянул гигант. — Как братья.

— Мы и есть братья, — неожиданно мягко произнёс Рем. — Но ведь сейчас лучше?

— Сейчас тоже хорошо. Эль и Магда — сёстры.

— А я? — удивился Гили.

— Приёмный.

— Видишь? — Рем обратился к Магдален. — Нельзя упускать такой шанс, Магда. Потом мы убьём её. А если кровь её отвергнет, то девчонка и без того умрёт. Жалко, но что поделать.

— Ладно, — увидев, как загорелись глаза Эль при словах о мести, согласилась Магда. — Но если мне хоть на мгновение покажется что-то не то, я разорву её глотку на месте.

Глава 9

Сколько времени прошло, Ирис не знала. Она медитировала, медленно собирая те крохи энергии, что витали вокруг. Регенерировать полностью шансов не было, поэтому нужен хотя бы небольшой запас сил, чтобы попробовать сбежать. Поначалу где-то в глубине души она надеялась, что явится Габриэл, или кто-то из ордена, но надежда эта растаяла быстрей, чем эскимо в жаркий летний день. Габриэл не придёт, а орден не знает, где она. Пару раз Ирис пыталась заговорить с узником, который, как и она, был заперт в этой темнице, но тот не отвечал. Единственным, что изредка доносилось до слуха Ирис, был лязг кандалов. Судя по тому, как звук распространялся, помещение было круглым. Увидеть узника сквозь тьму Ирис даже не пыталась – сил было преступно мало, чтобы растрачивать их на что-то кроме восстановления. Оставалось только ждать, что к ней кто-то явится.

Ощущения не подвели и вскоре Ирис услышала звук открывающейся двери. В центр комнаты ударил луч света, прилетевший откуда-то сверху. Теперь было понятно, что темница напоминает колодец. По крутой винтовой лестнице, выдолбленной прямо в стене, спускались несколько фигур.

Ступив на холодный, влажный пол темницы, они направились прямиком к Ирис. Они были облачены в белые балахоны крестоносцев, измазанные смесью грязи и крови, лица были скрыты капюшонами. Только тот, что шёл впереди, был завёрнут в белоснежную мантию без единого пятнышка. Двое сзади несли факелы.

— Цирк уехал, клоуны остались, — прервала молчание Ирис.

Один из факелоносцев захихикал, точно гиена, делегация остановилась. Ведущий снял капюшон и Ирис увидела улыбающегося парня. Было в его лице, что-то знакомое, но что именно Ирис понять не могла. Показав ряд ровных белых зубов, он сказал:

— Ты остра на язык.

— И не только на язык, — тот, что смеялся, снял капюшон, обнажив обычное во всех смыслах лицо с чёрным ёжиком. Ирис узнала этот голос. — Видел бы ты, как она мечом машет.

— За это она ещё поплатится, — Эль сняла капюшон, и Ирис увидела свою соперницу в человеческом обличье.

Остальные тоже оголили головы. Тот, кто прижимал тогда Ирис к земле, — Том, — интенсивно жевал нижнюю губу, выпучив на Ирис свой недальновидный взгляд. Девушку, облокотившуюся на трость с золотой головой собаки, Ирис не узнавала, однако именно от неё охотница чувствовала самую большую угрозу.

— Я — Рем, — представился тот, что был завёрнут в белоснежное покрывало. — А это моя семья: Гили, Том, Эль и Магдален.

— Ты их альфа? — спросила Ирис.

— Альфа? — поднял брови Рем.

— Они созданы из твоей крови?

— Да.

— Значит, альфа.

— Хм, — Рем склонил голову и ненадолго задумался. — Можно и так сказать, если это важно.

— Ты тысячелетний?

— Это человеческое слово, — поморщился Рем. — С тысячелетних песок сыпется, а я молод и красив. Вечный, — улыбнулся он, — это слово куда больше соответствует истине.

— Может, тогда ответишь, мистер вечный, почему я до сих пор жива?

— Я сделаю тебя одной из нас.

— Это плохая идея, — неожиданно послышался голос с того конца темницы.

Все повернулись в сторону говорившего.

— Уж не знаю, кто он, — произнесла Ирис, — но лучше послушай совета.

Рем ничего не ответил. Он быстро пересёк темницу и остановился, свесившись над неизвестным узником. Это был взрослый, за шестьдесят, мужчина с засаленными, полуседыми отросшими до плеч волосами и такой же неряшливой бородой. Он был одет в потрёпанный временем, грязный, некогда статный костюм и стоял на коленях; раскинутые в стороны руки были прикованы к стене.

— Это очень плохая идея, — повторил свои слова мужчина, глядя на Рема снизу вверх.

— Ты думаешь, что вправе мне приказывать, Ларс? — надменно спросил Рем.

— Уж совет я тебе дать могу. Тем более что мы семья.

Рем неожиданно разозлился и с размаха ударил старика ногой по лицу.

— Ты предатель! Ты пытался меня убить!

— Жаль, что у него не вышло! — выкрикнула с того конца Ирис.

— Хватит! — встряла Магда. — Рем, пожалуйста, давай убьём их обоих прямо сейчас. Обставим так, будто они друг друга положили, сбежим и начнём сначала где-нибудь далеко. Мы ведь можем просто жить, как ты и хотел!

— Нет, — отдышался Рем. Он достал из-под мантии стеклянный шприц, украшенный позолоченной металлической оправой. Закатав рукав, Рем воткнул остриё иглы в руку и потянул за поршень. Склянка медленно наполнялась густой волчьей кровью. Жидкость переливалась всеми оттенками алого, заполняя помещение тёплым, зловещим светом. — Она станет нашим идеальным оружием.

Закончив, Рем замер, любуясь содержимым.

— Полагаю, спорить смысла нет? — Ирис осмотрела присутствующих. Никому не нравилась эта идея, но перечить вечному никто не спешил.

— У меня к тебе есть одна просьба, — проигнорировав вопрос, промолвил Рем. Он приблизился к Ирис и сел на корточки, чтобы их взгляды соприкасались. — Борись и выживи. Стань одной из нас, и тогда я прощу тебя. И позволю уничтожить всех, кого ты любишь собственными руками.

— Я выживу, — сказала Ирис. — И закончу это чёртово задание. Я убью тебя, и всю твою драгоценную семью.

Вместо ответа Рем одним быстрым движением вогнал шприц в шею Ирис и надавил на поршень. Горячая волчья кровь разлилась по телу, скрутив охотницу в ужасной судороге. Свет у Ирис перед глазами погас.

Глава 10

Когда Родж приблизился к городу, уже светало. Зарево заволокло весь горизонт, и день обещал быть хорошим, даже с поправкой на обстоятельства. В эту поездку Родж взял с собой Зои, будто хотел, чтобы дочь проводила его. Лошадь Зои, чёрная гнедая, всю дорогу шла на полкорпуса позади, и Родж, признаться честно, не ожидал от неё такой прыти. Быть может, это он постарел и не в состоянии гнать своего рысака, как в молодости? Впрочем, это уже не важно. Зои всю дорогу молчала, и Родж чувствовал, что дочь всё понимает, просто не хочет начинать чёртов разговор. Он и сам не хотел.

На въезде они остановились и спешились, чтобы привязать лошадей. Город ещё спал, и Роджу не хотелось разбивать это тихое утро стуком копыт о мостовую.

— Пап, — неожиданно начала разговор Зои, — зачем мы здесь?

Родж посмотрел на дочь. Она была укутана в чёрный меховой зимний плащ Хэллсингов и высокие, до колен, сапоги. Слева на поясе висел серебряный клинок, в правом сапоге был спрятан ещё один – Родж не видел рукояти, но знал, что нож там. «Боже, – подумал Родж, – как же она выросла, его принцесса. Ей бы найти какого писаку, или юриста, и уехать на другой край света от всей этой херни». Как поступила её старшая сестра, например.

Хэллсингам было необязательно присоединяться к охоте. Всем дана лишь одна жизнь, и каждый может распоряжаться ею по собственной воле. Базовое обучение охотника получают все дети клана вне зависимости от происхождения. Потому что ты должен знать, как защититься. Как быть с этим знанием – твоя ответственность. Клан поможет и поддержит вне зависимости от принятого решения. Лишь одно условие – никакой магии.

— Пап? — Зои склонила голову набок, и прядь волос скользнула по её румяной щеке.

— Прости, золотко, задумался.

— Это я вижу, – Зои поправила непослушные волосы.

— Мы здесь по делу, — Родж сделал паузу и закурил. — Ордена.

Зои нахмурилась.

— Дела, связанные с орденом, ты обычно решаешь самостоятельно.

— В этот раз всё по-другому.

Родж развернулся и уверенным шагом направился в сторону церкви. Дома вяло просыпались. Проходя мимо вокзала, Родж вспомнил доклад, ту его часть, где сообщали о прибытии Ирис Эр в город. Служащие станции описали графиню Эр, как красивую и очень уверенную девушку. Родж никогда не встречал Ирис, но знал её отца, поэтому невольно сравнивал себя и его. Интересно, в курсе ли Граф Эр, где сейчас его дочь? Спешит ли сюда на всех парах, или пребывает в блаженном неведении? Родж не хотел знать, что лучше.

Пока Родж думал, Зои поравнялась с отцом.

— Это твоё последнее дело?

Родж многозначительно кивнул. Он всё ещё не знал, с чего начать этот грёбаный разговор, и переложил ответственность на дочь.

— Значит, ты хочешь поговорить о Дэне?

— Нет, дорогая. Этот разговор о тебе.

— Обо мне? — удивилась Зои. — Дочь смерти наследует Дэн, ты ведь готовил его почти десять лет.

— Не наследует.

— Как это?

— Совет проголосовал за тебя.

Зои будто молнией прошибло. Ей потребовалось около минуты, чтобы осознать полученную информацию и догнать отца, который продолжал мерно удаляться, погруженный в свои мысли.

— Дэн в порядке?! — Зои обогнала отца и перегородила ему путь. — Он жив?

— Единственным Хэллсингом умершим из-за похмелья был твой прадед, — непонятно чему улыбнулся Родж. — Направился в таверну утром после пьянки и попал под дилижанс, глухая оглобля.

— Тогда я не понимаю. Почему совет проголосовал за меня?

— Станешь главой и спросишь у них.

Родж обогнул дочь и свернул с центральной улицы в переулок. Там в конце виднелась небольшая церквушка, где Ирис видели последний раз.

Зои молча шла рядом с отцом, теперь и она находилась в глубоком раздумье. Стук её каблуков будил не хуже копыт.

Когда Родж и Зои приблизились к воротам, им навстречу вышел капеллан, облачённый в белую рясу с красным лапчатым крестом. Под рясой блестела кольчуга, в руках он держал небольшой чёрный томик с кучей мелких закладок и засаленными коричневыми страницами. Лысина, венчавшая тонзуру, блестела в лучах восходящего солнца.

— Заблудились? — натянуто спросил капеллан.

— Я думал, что в храме господнем всем рады, – Родж плюнул чуть в сторону, но всё ещё рядом с капелланом.

— Всем, кто ищет милости его, открыты двери сего дома. А тех, кто пришёл с огнём и мечом…

— Мой меч в ножнах, дружище, – перебив, Родж бросил на тротуар окурок и растоптал его. — А огонь я жгу не в доме.

Капеллан медленно переложил книгу из руки в руку, будто взвешивая каждую напечатанную там букву, и с интересом посмотрел на Зои.

— И всё же зачем двое в чёрном пришли в эту скромную обитель?

— У тебя там целая толпа ряженных, — Родж закурил новую и сигаретой указал через плечо капеллана на рыцарей в латах, которые начали стягиваться у входа, — а тебя смущают наши наряды? Ты точно святой отец?

— Вы опять зажигаете огонь.

— Не гони, у тебя там внутри огня навалом.

— То благостное пламя.

— И оно внутри, — Родж начинал медленно закипать. — А ты меня ещё даже за калитку не пустил. Или библией уже и курить запрещено?

Капеллан поморщился.

— Вы так и не сказали цель визита.

— Хочу перетереть с главным.

— Сейчас здесь главный я, — капеллан склонил голову. — Слушаю.

— Ты? А как же САМ?! — Родж указал на распятье, висевшее возле входа, и рассмеялся. — Поди, и книжку тоже ты написал?

— Как вы смеете?! — разозлился священнослужитель.

На звуки нарастающего конфликта постепенно стекались рыцари, но слишком близко они не подходили, как будто это капеллан должен был защитить их от чужаков, а не наоборот.

— Я бы тебе посоветовал убрать этот балаган, — улыбнулся Родж.

— А может, вы уберётесь восвояси?

— А то что?

— Вы тут один, ещё и с женщиной. А у меня целый гарнизон.

— Как заговорил, а!

— Вы же видите, что это за место! Таким, как вы здесь не рады!

— Ты, видимо, забыл, дружок, на чьей территории это место находится.

— Даже если и так, уверен, будь здесь глава вашего прокля́того клана, мы бы смогли договориться, как цивилизованные люди. А такие, как вы, приходят сюда гадить, смеяться и сквернословить! В священной обители! Это недопустимо! Чья бы территория ни находилась вокруг, земля, на которой стоит храм — святая и принадлежит ему, и служителям его велено распоряжаться ею аки убежищем от греха, падения и черни этого мира!

Внезапно между Роджем и капелланом возник невысокий горбун в рясе и с капюшоном, натянутым на лицо.

— Настоятель! — воскликнул капеллан. — Вы вернулись! Прошу, помогите отогнать эту чернь, пока не пришлось применять силу! Уверен, ваши речи смогут вразумить даже таких, как они!

— Ты им угрожал? — послышался голос из-под капюшона.

— Не больше, чем требуется.

Горбун склонился перед Роджем и произнёс:

— От лица верховного паладина святого ордена тамплиеров, я, настоятель этого прихода и одна из дланей его, Люциус Этье, приношу вам самые искренние извинения. Мой глупый ученик становится слишком заносчивым, когда дело касается веры.

— Это видно, — Родж ехидно улыбнулся. — Мой дед говорил, что, если пёс становится слишком гавкучим, его и пристрелить не грешно. А то всю рыбу распугает.

— Примем к сведению.

— Подождите! — взвился капеллан. — Что это значит?

— Уймись, дурак. Перед тобой Роджер Ван Хэллсинг, контрактор смерти. Если бы ты решил исполнить свои угрозы, как думаешь, что случилось бы?

— Но как я должен быть узнать об этом?!

— Мне послышалось? Не иначе твой рот стал пригодным лишь для еды да молитвы?

— Ладно-ладно, – махнул рукой довольный собой Родж. — Хватит ругани, господа. Тем более на пороге дома господня. Кстати, — это моя дочь и следующий глава Зои.

Зои почтительно кивнула.

— Думаю, что знаю, зачем вы здесь, — сказал горбун. — Прошу за мной.

Глава 11

Люциус повёл их вниз по склону в обход начинавшейся городской суеты. В конце тропы, петлявшей меж деревьев и ловушек, ждал проход, замаскированный камнями и заснеженным лапником.

— Здесь когда-то была шахта, — буднично пояснил Люциус, как будто привёл их на экскурсию.

Родж знал, но ничего не ответил. Глава клана ван Хэллсинг плюнул куда-то в темноту и пошёл за провожатым. Зои не отставала от отца. Идя следом, она видела его массивную спину и внезапно осознавала, что вскоре для всего клана этой спиной станет она. Ей бы очень хотелось навсегда остаться для него просто принцессой, но Зои понимала, что отец взял её с собой не для этого.

Коридор был холодным и сырым, сквозняки раскачивали пламя горящих на стенах факелов. Родж прикурил от одного из них, следуя по пятам хромающего горбуна. Он видел старые планы этих катакомб и понимал, где примерно они находятся и куда их ведут. Этим тоннелям стукнула уже не первая сотня, в своё время здесь прятались обвинённые в ведьмовстве, а ещё раньше по местным коридорам таскали трупы зараженных.

Габриэл удивился, увидев гостей на пороге своего укрытия. Он бросил в сторону Люциуса строгий взгляд и сказал:

— Я никого не жду.

— А вот это неправда, – Родж ловко проскользнул в щель между дверью и паладином.

— Ладно, с тобой я поговорю. Но ей, — Габриэл небрежно указал пальцем на Зои, — тут не место.

— Она останется.

— Вообще-то, вы у меня в гостях, — напрягся паладин.

— Нет, — спокойно ответил Родж, — это ты у меня в гостях. Ещё и не сказал никому, что приехал. Просто ввалился ко мне на лужайку и начал громить всё вокруг. Если бы у меня были садовые гномы, ты бы и их потоптал?

— Какие ещё гномы?

— Не придирайся к словам, ты понял о чём я. Храм, может и твой, но он стоит на земле, за которую отвечаю я. А тоннель, между прочим, уходит от неё чуть в сторону, и эта комната, совсем не под вашей обителью. Смекаешь о чём я?

— Даже если и так, мы с тобой контракторы, высшая ступень. В наших словах множество тайн, недоступных другим охотникам.

— Зои — наследница контракта смерти ван Хэллсингов и моя дочь. Она встанет с тобой на одну ступень скорее, чем ты думаешь.

— Наследница и дочь — это не контрактор. Сейчас у неё нет никакого права находиться здесь.

— Замечательная мысль! Как думаешь, Граф Эр оценит?

Габриэл замолчал на минуту, что-то обдумывая, после чего немного обмяк.

— Ладно, — согласился он. — Но Люциус должен удалиться.

Родж не ответил. Когда дверь за спиной горбуна захлопнулась, глава клана ван Хэллсинг подошёл к столу, на котором стояло несколько склянок. Содержимое одной из них по цвету напоминало смесь золота и мёда. Жидкость красиво переливалась в свете огня настенной масляной лампы, внутри бушевали волны, созданные из смеси песка и дыма. Они сталкивались, взрываясь тысячами пузырьков. Там был закупорен феникс, не иначе.

— На свой страх и риск, — сказал Габриэл, увидев азарт, с которым Родж уставился на бутылку.

— Крепкая?

— Не то слово. Зачарована моим пламенем.

Зои не понимала, про какое пламя говорит паладин, но чувствовала ауру жара, исходившую от него, заполнявшую комнату. Она невольно вспомнила, как отец рассказывал ей про орден и про чудовищ, что служат там. Зои была уверена, что он преувеличивает, чтобы уберечь её. Она знала про магов, и, бывало, встречала их на совместных миссиях, но не таких, как Габриэл Рибейро. Сейчас перед ней стоял настоящий монстр. Этот рослый, закованный в броню мужчина с тёмной кожей и не гаснувшими золотыми глазами просто не мог быть человеком.

Родж тем временем ловко вытянул пробку и нюхнул. Запах был обычным, отчего глава клана Хэллсингов даже немного расстроился. Тянуло спиртом и слегка перцем. Родж поднял брови и с любопытством спросил:

— Помру?

— Ты нет. Но дочери твоей не советую.

— Я не пью, — неожиданно для само́й себя подала голос Зои.

— Это правильно, — кивнул паладин.

— Эх! Была — не была!

Родж запрокинул голову и сделал один большой глоток. Горячо внутри стало, будто душу обожгло. Глава клана ван Хэллсинг закрыл глаза, и вместе с опустившейся темнотой, по его телу начал растекаться свет, медленно наполняя собой сосуд по имени Роджер Хэллгрейв. Он расходился откуда-то из самой сердцевины, из самого центра того, что было Роджем, или даже откуда-то глубже, из краёв таких далёких, о которых человек не может знать. Это было откровением. Родж открыл глаза и понял, что по щеке бежит тоненький ручеёк.

— Ну как? — ухмыльнулся паладин.

— Мне нужно две таких.

— Если человек не пропитан магией одной из великих сил, его убьёт на месте.

— Это мне, — Родж закупорил бутылку и поставил её на место. — Одну выпью напоследок, а вторую, — Родж обратился к Зои, — выльете мне на могилу.

Увидев непонимание во взгляде, Габриэла, Родж добавил:

— Старая традиция Хэллсингов. Умершим на могилу выливают бутыль их любимого пойла.

— Что это символизирует?

— Что мы алкаши.

Габриэл нехотя хмыкнул и отошёл чуть в сторону. Лязгнув доспехами, он спросил:

— Зачем ты здесь?

Родж закурил

— У меня к тебе тот же вопрос.

— Ищу кое-что.

— Нечто конкретное?

— Не совсем.

— Слушай, — Родж тяжело вздохнул, — секреты нам ни к чему. То, что ты припёрся сидеть в пещере на отшибе мира, заваленный манускриптами, я могу понять. Может, тут просто нет всех этих нянек в рясах, которые обычно тебе и шага ступить не дадут, пока ты не благословишь каждый волос на их…

— Пап! — Зои резко прервала Роджа строгим голосом и увидела одобрение во взгляде паладина, к которому она, впрочем, не стремилась.

— Так вот, — продолжил Родж. — Ты не просто сидишь в этой чёртовой пещере. Ты без ведома ордена притащил сюда ещё одного охотника. И давай сразу проясним: Ирис Эр была здесь.

Габриэл не ответил.

— А знаешь, куда она направилась потом? Прямиком в деревню оборотней. Просто пришла ранним утром и начала убивать налево и направо.

— И что же удивительного в том, что охотник вышел на охоту? — спросил Габриэл с вызовом.

— Обычно ничего, конечно. Загвоздка в том, что зачистка деревни — задание нашего клана. Я лично получил его в руки, и по идее, никто про эту деревню даже знать не должен. Когда стало известно о нападении, мы сделали запрос в орден. Догадываешься какой? Ноль! Ровно столько охотников было направлено на это же задание после нас.

— Ты знаешь, что сейчас с Ирис? — спокойно спросил паладин.

— Вчера была жива.

— Откуда у тебя эта информация?

— Скажем так: у каждого в этой комнате есть свои маленькие секретики. Внутри у меня есть глаза.

— И ты пошёл на такое?

Родж разозлился.

— Хватит строить из себя святого! Не могу поверить, что мы вообще это обсуждаем! Какого хера ты здесь торчишь?! С твоей силой ты можешь повергнуть это место в пучины ада.

— Не могу.

— Это что ещё значит?

— Они могут ранить меня.

— Что? — не поверил своим ушам Родж. Поймав на себе удивлённый взгляд Зои, он добавил:

— У тебя же жар, который выжигает всё в окру́ге. Они даже приблизиться к тебе не должны, не то что ранить!

— Это необычные оборотни, у них есть какой-то секрет.

— Не только у них, правда?

Габриэл закрыл глаза и тяжело вздохнул. Мотнув головой, как будто что-то принимая для себя, он тяжело посмотрел на Роджа.

— Я начну немного издалека. Я попал в орден младенцем, меня подкинули. Аскель ставил много опытов. Разных. В итоге он нашёл то, что теоретически может мне навредить. По его прикидкам это мог бы сделать кто-то из моих родственников. Проблема была в том, что это никак не проверить. В надежде найти кого-то родного, я уже долгое время изучаю старинные писания и езжу по миру. Здесь я был проездом, но на лагерь напали полукровки, которые меня ранили.

— И ты решил убить их всех? Как-то не очень логично для человека, ищущего семью.

— А что мне оставалось? Если бы я сообщил в орден, тут же попал бы к Аскелю на стол. Мне хватило этого в детстве. Да и… Оборотни? Я не такую правду искал. Это разрушит мою жизнь. Сначала я буду отлучён, потом за мою голову назначат цену.

— В ордене хватает чудовищ.

— Я не из них.

Когда они договорили, был уже полдень. Люциус вывел Роджа и Зои на поверхность, и теперь они вдвоём направлялись к лошадям. Родж сообщил паладину о своих планах и пообещал сдержать его секрет, если клан справится. Габриэл хотел прислать несколько отрядов, но Родж отказался. Сказал, что не сможет объяснить чистильщикам, откуда на поле боя будет куча ряженных в белое трупов.

Зои не ожидала, что её знакомство с другим контрактором смерти выйдет таким. Она представляла их совершенно иначе. Она ожидала встречи с кем-то бесстрашным, таким, как её отец, но в итоге увидела монстра, сидевшего под горой и трясшегося за свою шкуру так, будто он какой-то школьный учитель или бухгалтер. Это отрезвляло, будто бы уравнивая что-то в бушующей душе будущей главы клана. Когда Зои примет пост, ей придётся постоянно иметь дело с такими вот индивидами. Если бы не обстоятельства, она бы, наверное, сама убила Габриэла, ну или, по крайней мере, попробовала. Зои невольно улыбнулась.

Родж догадывался, о чём думает дочь, и даже немного радовался. Он оставляет клан в правильных руках, теперь Родж окончательно убедился в этом.

Глава 12

Кровь волка меняла Ирис. Охотница чувствовала, как горела изнутри. Кости ломались и тут же срастались, суставы выкручивались в противоестественных направлениях, к горлу подступала тошнота. Ирис откашлялась и выплюнула горсть зубов, перемешанных с кровью, и на их месте тут же прорезались новые. Обычный человек уже давно отключился бы от болевого шока, но Ирис удерживала себя в сознании через боль. Если она уснёт, то перестанет быть собой. Благодаря тому, что энергии у неё не осталось, Ирис пыталась приручить силу волка, сделать её своей, и имела на это все шансы.

Ларс некоторое время просто наблюдал, надеясь, что охотница умрёт. Он впервые видел, чтобы с кровью волка пытались бороться.

— Зачем ты сопротивляешься? — спросил он.

— Я тут не сдохну, — процедила сквозь плотно стиснутые зубы Ирис.

— Если не сдохнешь, то обратишься, — усмехнулся Ларс. — Тут всего два варианта.

— Не… — Ирис недоговорила. Её вырвало смесью крови и каких-то ошмётков, издалека похожих на куски внутренностей. Некоторое время она кашляла, а когда успокоилась, прохрипела:

— Расскажи, почему ты здесь.

— Что ж, — Ларс подумал несколько секунд, — почему бы и нет. Но придётся начать издалека.

— Плевать. Ты ведь тоже охотник?

— Да, пожалуй, был им когда-то. Мой отряд направили устранить оборотня, но в итоге он нас перебил. Я не знаю, как волчья кровь попала в мой организм, пока я был жив мы его даже поцарапать не смогли. Помню, как оборотень поднял меня в воздух, держа за горло, и оторвал одну из моих рук. Умирать было быстро и больно. А потом я просто проснулся в куче останков моих товарищей. Рука отросла, поэтому я сразу понял, что произошло и кем я стал. Если бы я вернулся в орден, меня бы умертвили, а мне до чёртиков хотелось жить. На поле боя валялась моя оторванная конечность, да и крови было столько... По этим следам чистильщики решат, что я мёртв, а голод… У меня его не было.

— Значит, ты тысячелетний.

— Да.

— Почему ты в темнице? — Ирис опять закашлялась

— Я же сказал, что это долгая история. Получив неожиданную свободу, я много странствовал и жил в своё удовольствие. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я встретил её. Мари была лекаркой, хотя в те времена казнили и за меньшее. Мы полюбили друг друга, и я не мог скрывать от неё такой секрет, — Ларс хмыкнул. — У неё тоже было что скрывать. Можно сказать, что само провиденье свело нас.

Через несколько лет мы узнали, что Мари на сносях. Беременность была долгой, она вынашивала больше года, а потом родила двух близнецов, мальчиков. Мы назвали их именами родной страны Мари: Габриэл и Рикардо. Оба получились темнокожими, как мать.

Габриэл получил от нас ужасающую силу: огонь, выжигающий всё вокруг него. Мальчик не смог бы расти среди обычных детей, такую силу не скроешь. Мы отдали его в орден. Конечно, став охотником, он мог бы прийти за нашими головами, но это лучше, чем если бы охотники пришли за ним. Это было нелёгкое решение, но его требовалось принять.

Рикардо мы оставили и растили, как обычного ребёнка. Мальчик был рослым и сильным. Ему не досталось от родителей ничего, кроме крепкого тела, усиленного магией, и во всех остальных отношениях он был самым обычным ребёнком.

Когда ему исполнилось пятнадцать, Мари рассказала ему всё: про брата, и про нас. Напрасно она не посоветовалась со мной – это было страшной ошибкой. Никогда ещё я не видел раньше в нашем ребёнке столько злобы. А может, просто не замечал. Рикардо страшно завидовал невероятной силе брата. Он требовал, обратить его, но я отказал. Мальчик тихо ненавидел нас, и несколько раз пытался украсть мою кровь, но не смог прорезать кожу.

Как-то раз, вернувшись домой, мы с Мари обнаружили, что Рикардо пропал. Он оставил записку, потребовав не искать его. Я не мог выполнить даже эту его просьбу. Острый нюх привёл меня в ближайший порт, запах Рикардо тянулся в море. Портовый приказчик дал мне имя и направление корабля, на котором уплыл мой сын. Повезло, что Рикардо смуглый, в тех краях это было большой редкостью. Я вернулся, сообщил Мари новость, собрал узелок и направился следом.

Я искал его пять долгих лет. Безрезультатно. В тех краях быстро набирала обороты легенда о человеке по кличке Рем — «Рикардо эль-Монстро» — капитане какой-то банды. Я боялся встречи с ним, потому что мой мальчик не был монстром. Им был я. В глубине сердца я надеялся, что речь о ком-то другом, но описания тех, кто повстречал его и выжил, не оставляли шансов на ошибку.

Всё это время я направлял письма с новостями домой, а Мари исправно отвечала. Но однажды я перестал получать вести от неё. Она долго молчала, и я решил вернуться. Жена исчезла. Ни записки, ни вещей, ничего. Никто из соседей не знал, куда она направилась. Я пробовал искать её, но запах растворился, а следы давно затоптали. Это было бессмысленно. Так, я остался совершенно один.

Я много лет скитался по миру, в поисках Мари, или сына, пока однажды не наткнулся на этот замок: заброшенный, пустой и одинокий. Идеальный склеп.

Я поселился здесь и беспробудно пил, пока однажды, Рикардо не нашёл меня. Тогда он привёл с собой того идиота, Тома. Мой повзрослевший сын стоял у меня на пороге и предлагал помириться. Я был безмерно счастлив и не мог отказать. Рикардо предложил приготовить праздничный ужин в честь нашего воссоединенья. Он рассказывал о странах, которые посещал, об их традициях, о людях и том, как спас Тома из рабства. Мы пили вино, вспоминали детство и смеялись.

— Он подмешал в еду яд, – сказала Ирис.

Ларс неутешительно кивнул, лязгнув кандалами.

— Да. Это была кровь камелии. Он купил зелье на чёрном рынке. У неё практически нет запаха, но для верности Рикардо добавил в еду пряностей, собранных им по всему миру. Такого, как я, эта штука не убьёт, но в сон отправит надолго. Проснулся я уже здесь, закованный в серебряные кандалы, не позволяющие обратиться. Сверху доносились звуки сражения. Спустя некоторое время и они затихли.

Рикардо и Том должны были погибнуть от яда, поэтому мой сын сначала вколол себе мою кровь, а потом свою кровь Тому. Он знал, что я бы не обратил его и сейчас, даже если бы он умолял. Это эгоистично, но я бы хотел, чтобы мой сын мог вырасти обычным человеком.

Тысячелетние бессмертны, и в пище я не нуждаюсь, поэтому меня оставили здесь, в этой темнице. Спустя время к ним присоединилось ещё несколько человек, которых мой сын сделал оборотнями. Всем им он внушил, что я первый обращённый, пытавшийся убить своего благодетеля. Том единственный, кто знает правду, но сделает всё, что велит ему Рикардо.

— Зачем ему это? — неожиданно чётко спросила Ирис. Голос Ларса помог охотнице сосредоточиться и не провалиться в бездну. Рассказ действительно был долгий и объяснял некоторые вещи, но вопросов стало больше.

— Не знаю. Рикардо говорит им, что просто мечтает о дружной семье, но я не верю в это.

— Сможешь убить своего сына?

— Не думаю. Это всё ещё мой мальчик.

— А его новую семью?

— Даже не дрогну.

— Хорошо, — Ирис опять закашлялась, но в этот раз быстро пришла в себя. — Тогда ты ещё сможешь послужить ордену.

Глава 13

Пока кровь меняла Ирис, оборотни ждали наверху. Рем заперся в башне и никого к себе не пускал, остальные были в холле замка. Все, кроме Гили. Он постоянно куда-то пропадал, а потом появлялся, и у Магды были определённые подозрения, но волчица всеми силами гнала их от себя, принимая во внимание прошлое Гили.

В общем-то, они все были преступниками когда-то. Том — бывший раб, отбывавший каторгу за убийство хозяина. Эль торговала собой в тщетных попытках завести нужные знакомства и найти средства на лекарства для родных. Магда когда-то была дворянкой, отца которой обвинили в предательстве. Их с матерью лишили титула, а после изгнали, и юной дворянке много пришлось хлебнуть и пережить, прежде чем она встретила Рема.

Магда любила свою новую семью. Она всем сердцем хотела просто жить с ними, пусть и здесь, на отшибе мира, в заброшенном замке, брошенным среди грязи и мерзлоты.

***

Ирис переполняла сила, волчья кровь внутри бушевала, и охотница чувствовала, что может вырвать кандалы с корнем. Похоже, её план удался, и она сделала эту про́клятую силу своей.

Когда сверху послышались шаги и темницу озарил свет факелов, Ирис затаилась, сделав вид, что спит. Семейство Рема спускалось во главе с молодым альфой; каждый, кроме Эль, нёс по два горящих посоха. Внизу Рем велел расставить факелы по кругу на равном расстоянии, а сам прошёл в центр зала.

Ирис не верила в его планы. Уничтожить орден? — что за чушь. Будь в его распоряжении хоть армия оборотней — ничего бы не вышло. Там хватает чудовищ, даже если не брать в расчёт её, или паладина.

Огонь освещал всё окружающее пространство, тени танцевали на стенах темницы. Оборотни стояли по кругу на равном расстоянии, в схему не укладывались только Ларс и Ирис.

Рем властно осмотрел всех присутствующих и достал из-под мантии старое ржавое лезвие. Он быстро полоснул по ладони, и ярко-алая кровь потекла из раны. Встав на одно колено, Рем начертил магический круг. Внутри он нанёс какие-то письмена и поднялся, облизнув рану длинным волчьим языком, которая тут же стянулась.

— Время пришло, – сказал Рем. – Том, положи нашу пташку в круг, пожалуйста.

Оборотни переглянулись, но ничего не сказали. Они не были осведомлены о ритуале.

— Зачем это? — спросила Магда.

— Чтобы завершить её превращение.

— Не помню, чтобы ты завершал превращение кого-то из нас таким образом.

— Потому что вы были завершёнными изначально.

— Рем, — тон Магды был умоляющим, но всё ещё серьёзным, — объясни, мы всё поймём. Мы же семья.

— Ты мне не доверяешь? — с вызовом спросил Рем.

Ирис поняла, что далеко не у неё одной накопились вопросы. Она была уверена, что так называемая семья обо всём в курсе, но выходило иначе. Они следовали за ним всё это время на простом доверии? Или, может, из-за страха?

Магда продолжала:

— Я не понимаю. Ты держишь здесь предателя, потому что он тоже член семьи. Ладно, допустим, но она! — волчица указала тростью в Ирис. — Она напала на нас! Она перебила семью Эль! И её саму искалечила.

Рем бросил на Эль небрежный взгляд, однорукая волчица опустила глаза и затряслась. Магда продолжила:

— Как бы сильно ты ни хотел отомстить ордену, начать логичнее как раз таки с неё. Давай просто убьём её, и всё. Очередной охотник, погибший на задании. И я не понимаю, откуда взялось твоё желание мести. Ты столько лет скрывал это от нас?

— Мне это тоже не нравится, брат, — встрял в разговор Гили. Сейчас он был неожиданно серьёзным. — Они точно прознают, кто обратил девчонку, и кому она служит. У ордена армия и охотники по всему миру. Нам хана, к бабке не ходи.

— Эль, — голос Рема сделался стеклянным, — ты тоже против?

Эль ответила, не поднимая глаз:

— Да.

— Том? — Рем поднял брови и посмотрел на великана.

Том не протестовал. Он отстегнул кандалы Ирис, взял её одной рукой и перенёс туда, куда Рем указал, а после вернулся на место. Ирис была не против. Эти глупцы сами сняли с неё цепь, и сами дали приблизиться к предводителю. Она выждет ещё немного, а после нанесёт быстрый и смертельный удар.

— Спасибо, мой дорогой брат, — произнёс Рем, — хотя бы ты не сомневаешься в моих решениях. Что ж, хорошо, я расскажу, но сначала…

Рем набрал в грудь воздуха и громко, так что голос эхом отразился от стен, повелевающим тоном произнёс:

— Стоять!

Ирис никогда не чувствовала такого прежде. Команда звучала в ней где-то очень глубоко. Голос, озвучивший её, был словно первородным, как тот, что повелевает её движениями во время боя. Не подчиниться было нельзя. Охотница встала и вытянулась по стойке.

— Не спишь, значит, — хищно улыбнулся Рем.

Ирис хотела ответить и пыталась пошевелить хотя бы пальцем, но ничего не выходило. Рем заметил смятение в её глазах и сказал:

— Ты под властью моей крови. Я удивлён, что ты не обратилась, правда, но сопротивляться моему голосу ты не в силах.

Осмотрев всех, Рем всё тем же глубинным повелевающим голосом сказал:

— Спрашивайте!

— Почему? — сорвалось у Магды с губ. Волчица сильно волновалась. — Рем, пожалуйста!

— Похоже, мы не самая простая семья, — Гили ухмыльнулся, — так ведь, брат?

Эль тряслась и не могла выдавить из себя ни слова.

— Что ж, — выдохнул Рем и расслабился, будто его наконец что-то отпустило, — думаю, теперь можно перестать притворяться.

— Притворяться? — не поняла Магда.

— Не перебивай, пожалуйста, ты же сама просишь рассказать тебе правду. Я ведь и заткнуть вас могу, — Рем обвёл всех глазами. — Успокоились?

Ответа не последовало.

— Хорошо.

Рем подошёл к Ларсу, который продолжал сидеть в цепях.

— Как же меня бесит, — сказал молодой альфа, — что на тебя мой голос не действует. Одно хорошо — твой на меня тоже. Интересно, это потому, что ты передал мне кровь не по своей воле? Или потому, что ты мой хренов папаша?

— Что это значит? — закричала Магда. — Ты же говорил, что Ларс — предатель!

— А разве я соврал? Мой отец — тысячелетний оборотень, который отказывается сделать меня таким, потому как якобы заботится обо мне и хочет, чтобы я жил, как простой крестьянин. Что это, если не предательство?

— Это проклятье, а не сила, — ответил Ларс. — У меня в своё время выбора не было.

— И ты решил лишить его ещё и меня.

— Я был счастлив, что могу воспитывать сына. Это мечта любого мужчины. Твоего брата мы потеряли и отказаться от тебя не могли.

— Отказаться? — протянул Рем. — Вы испугались.

— Это не так, сын.

— Я видел его. Издалека, потому что приблизиться было невозможно. На площади собрались тысячи людей… Нет, сотни тысяч! Паломники со всего света прибыли тогда, в маленький городок на востоке, чтобы просто посмотреть на него. Священное дитя — так его называли. И называют по сей день. У него есть всё: сила, богатства, поклонение!

Рем был взбешён. Он заводился с каждым словом и акцентировал каждую точку.

— А что есть у меня? Сильное тело и хренов замок на отшибе мира! И тот замок — это даже не наследство. Ты лишил меня всего! Моему брату досталась не только сила: Габриэл может стирать города и страны с карты, даже со стула не вставая. А я? Просто обычный человек! Но сегодня мои страдания закончатся.

Рем встал и расхохотался, а после продолжил:

— Я нашёл описание одного запретного ритуала. А ещё маму.

— Это невозможно, — Ларс дёрнулся в цепях, — энергетический след Мари пропал из этого мира.

— Только вот дальше ты не искал. Но я не такой, как ты, смекаешь?

Рем неприятно улыбнулся, а после продолжил:

— На самом деле это довольно уморительно. Знаешь, что это за замок? Ван Хэллсинги запечатали здесь кое-кого, и мне пришлось немало их поубивать, прежде чем выяснить, кого именно.

— Не может быть, — процедил Ларс. — Мари…

— Ещё как может! — резко перебил его Рем. — И перестань называть её именем той жалкой человеческой оболочки. Мою мать зовут Нахема.

— Мы твоя семья! — послышался истеричный голос Магды. — Чтобы там не было раньше, мы тебя принимаем и поклоняемся тебе, как вожаку!

— Вы не больше, чем просто жертвы, — с презрением произнёс Рем, — мне пришлось сделать вас. Людей для этого ритуала понадобилось бы несравнимо больше, — Рем неприятно поморщился, — и где я должен их всех держать? Ещё и кормить весь этот скот.

Магда, Гили, Эль и Том — вы станете жертвами. Том… Друг мой, ты был со мной дольше, чем кто-либо другой, и ты единственный, кого мне по-настоящему жаль. Но ты обещал выплатить долг за свою жизнь, и теперь час пробил.

Ирис Эр. Ты станешь вместилищем Нахемы. Ты умрёшь, когда она войдёт в тебя. Нахема не сможет не подчиниться из-за моей крови внутри и отдаст мне свою силу, а после отправится обратно в ад, или умрёт. Не бойся, мы обставим это так, будто ты убила Ларса. Тебя ждёт вечная слава.

Что ж… Думаю, хватит уже разговоров. Пора начинать ритуал.