Go to audiobook
⠀
Двое полноватых мужчин лет сорока стояли перед входом в конгресс-центр отеля Royal Lancaster London. Они были одеты в дорогие деловые костюмы тёмно-синего цвета.
Если бы не разница в росте и цвете волос, их можно было бы принять за двойников. Очки в тонкой позолоченной оправе только усиливали это сходство.
Видимо, неспроста костюмы, рубашки и галстуки делаются по одному лекалу, чтобы всех причастных к гонке за EBITDA36 зачислить в примечательную корпорацию деловых людей. Нужно же как-то отличить их от остальной толпы, которая тоже мечтает о барышах, но не знает, как подобраться к философскому камню. Не знает, но локтями всё равно пихается.
Ноябрьское утреннее солнце тускло блестело на оправах и стёклах очков, сквозь которые мужчины смотрели на Гайд-парк. По его дорожкам спешили в душ последние бегуны, чтобы потом, выскочив из дома, на бегу схватить в «Старбаксе» на углу картонный стакан и нырнуть в подземку. Там, плотно прижавшись к себе подобным, они будут журчать, всасывая то, что по какому-то недоразумению называется кофе.
– Гена, как может нравиться пластик во рту? Он же убивает вкус! – обратился тот, что повыше, со светлыми волосами. – Я же помню ту темнокожую тётю из нью-йоркского «Старбакса», которая, размешивая веслом какао в бочке, напевала: «When you were good to Mama, Mama will be good to you…»37 Жуть!
– О чём ты говоришь, Таракан? – ответил второй, потемнее и пониже. – Будто не знаешь, что через полчаса они вынырнут в Сити и прильнут к мониторам в офисах, чтобы каждую минуту фиксировать прибыли или убытки, мечтая о бонусах и повышениях. Ты… мы… сами разве не такие? Вот мы что тут делаем?
– То есть?
– Ну, потрепаться же можно прямо здесь, в Гайд-парке, и, главное, совершенно бесплатно. Наверняка найдутся идиоты, готовые нас послушать. А мы зачем-то заплатили приличные деньги, чтобы припереться в Лондон и выступить на конференции. Можно подумать, что никто, кроме нас, не знает, что на Сахалине есть…
– Думаешь, что бриттам будет неинтересно послушать про нефть и газ? Может, им рассказать рецепты «пятиминутки»38 или «пьяных суш по-сахалински»?
– Не трави душу! Пора возвращаться. Наш Копошилин, кажется, выступает сразу после перерыва?
– Угу!
И входная «вертушка» впихнула русских в чрево отеля. А Гайд-парк остался недоумевать, как осеннюю свежесть его аллей и философское шуршание опавшей листвы можно было променять на искусственную прохладу кондиционеров в коробке из камня без единого окна. Вековые дубы удивлённо перешептывались, качая кривыми ветками, словно показывая на странных людей. Сонные утки, гуси и лебеди недоумённо смотрелись в зеркальную гладь прудов, мол, чё это они? Знаменитый парк не понимал, как можно проиграть конкуренцию…
Огромному конференц-залу, казалось, не было конца. Длинные ряды столов, покрытых тёмно-синими с золотистой кисеей скатертями в классическом английском стиле, терялись в бесконечности. От чего замкнутое пространство с тяжёлыми портьерами по всему периметру создавало впечатление искривлённости. Особенно это бросалось в глаза на контрасте со свободной перспективой парка. Прибывающая толпа только усиливала эффект кривизны, скрывая границы зала своими головами. Лавируя и спотыкаясь между рядами, официанты торопились поскорее расставить последние бутылки с водой и заменить бокалы к началу второй сессии.
Столы, как всегда, были завалены кипами бумаг с каракулями от руки и блокнотами с фирменным вензелем отеля. Рабочие места участников конференции были похожи друг на друга, так как накануне все профессионально занимались примерно одним и тем же, что недвусмысленно подтверждали горы фантиков от мятных конфет. Как бы их ни называли, но лучшее им название: «Breeze of Yesterday»39. Так честнее, и по делу.
Перерыв после первой VIP-сессии заканчивался. Клерк уже схватил старинный медный колокольчик и отправился вылавливать участников конференции из многочисленных коридоров и закоулков конгресс-центра. Модератор и VIP-персоны уже сидели на сцене, делая вид, что заняты повесткой дня, но на самом деле большинство членов президиума под столом согласовывало в своих смартфонах планы на вечер.
«Дзинь!»
– Давай, Гена, поспешай! Сейчас наш Поттер-Копошилин выступать будет!
– Игорь, только первый звонок. Спокойно успеем долить в чашку кофе!
Это были те двое, что стояли перед входом в отель. Они начали постепенно продвигаться в сторону зала заседаний. Через минуту они вошли в него и остановились около третьего ряда.
«Дзинь-звяк!»
Ко второму звонку раритетного колокольчика зал был почти полон. Слушатели с комфортом рассаживались на своих местах, шурша фантиками от леденцов и наливая живительную влагу в чистые бокалы. Некоторые перечитывали буклет, пытаясь вспомнить, зачем они сюда приехали.
Одно крайнее место в третьем ряду справа несколько отличалось от прочих, возле которого стояли и крутили головами по сторонам Гена и Игорь. Поверх разбросанных бумаг лежал роман-фэнтези «Гарри Поттер и Орден Феникса». Рядом с книгой маялся в немом одиночестве смартфон BlackBerry, предусмотрительно оставленный неизвестным владельцем книги в режиме «молчание – золото», но с включённым – а то ж! – вибратором.
– Гена, у меня подозрение, что это место Копошилина, а…
– Его нет? – уточнил Гена. – Мне кажется, что эту книгу я точно видел у…
– Так позвони ему! Уже третий звонок скоро! – забеспокоился отчего-то Игорь.
Гена набрал номер.
– Занято!
А брошенный кем-то BlackBerry жил. Игорь Тараканов и его приятель Гена Панарич смотрели, как он, мигая то красным, то зелёным и вибрируя то вправо, то влево, неотвратимо приближался к краю.
– Ну и где он?! – выругался Гена, не решаясь взять чужой телефон.
– Пойдём посмотрим ещё раз в фойе, – предложил Игорь.
И они вышли из зала.
«Дзинь-звяк-дзинь!» – прозвучал третий звонок от служителя «медного» культа.
Модератор откашлялся.
BlackBerry перевесился через край и через мгновение уже лежал на полу, продолжая вибрировать в агонии. Чей-то ботинок случайно задел телефон и окончательно задвинул его под стол. Последние опаздывающие спешили занять свои места, но только не это странное кресло в третьем ряду.
– Господа, попрошу вашего внимания! – подал голос модератор. – Продолжим нашу работу. Позвольте пригласить для доклада, открывающего вторую сессию нашей конференции, господина Сергея Копошилина, представителя аудиторской фирмы…
Микрофон взвыл звенящим фальцетом Витаса, оглушая публику.
– … Лидирующей в «Большой четвёрке»40, – завершил вступление модератор.
В аудитории ещё кое-кто стоял, дальновидно высматривая свободное местечко поближе к выходу. Кто-то призывно махал своим знакомым рукой, кивая на свободное место рядом с собой. Но никто не откликнулся на приглашение выйти к микрофону.
– Мистер Копошилин, прошу вас! – повторил модератор с заметной модуляцией в голосе.
Присутствующие начали переглядываться между собой, но по-прежнему никто не спешил за своим кусочком десерта «corporate fame»41.
Модератор повторил фамилию во второй, а затем и в третий раз. Сделал паузу. Налил в бокал по самый край воды. В зале стояла тишина, как в фамильном склепе Виндзоров. Только в динамиках было слышно участившееся дыхание ведущего и звонкая дробь бутылки о стакан. Наконец на сцену поднялась чья-то массивная фигура. Гена и Игорь с удивлением уставились на докладчика.
– Это не Копошилин! – первым пришёл в себя Панарич.
– Костик… Суров! Он-то что делает на трибуне? – недоумевал Тараканов. – Не его же очередь!
– Он вообще не должен выступать! – Гена покосился на «Гарри Поттера». – Подстава какая-то!
– Н-да, если докладчик пропал, то будешь рад любой подставе – лишь бы постоял на трибуне! Взгляни на модератора – он аж вспотел! – иронизировал Тараканов.
Несколькими минутами ранее модератор с лёгкой улыбкой, похожей на гримасу министра иностранных дел Великобритании во время переговоров с IRA42, как бы извиняясь за свой акцент и лексикон, неожиданно перешёл на русский язык. Но и это не помогло – никто и не думал подниматься на сцену. Сколько ещё раз он должен вызывать пропавшего докладчика, чтобы наконец понять, что наступил незапланированный п… пп… перерыв?
А он, апокалипсис, такой – взял и пришёл. А за ним его братья родные, конец и пипец – тоже взяли и пришли! Идут, всем руки пожимают, хлопают по плечам – ищут своего героя.
– Вы его не видели? Его зовут Поттер-Копошилин. Мы переживаем за него.
– Мы тоже… и не только о нём.
– Гена, честно признаюсь, что знаю многих управляющих партнеров уважаемых международных фирм, которые при таком сценарии уже лежали бы на сцене без сознания.
Тараканов даже не стал отрицать, что он был бы одним из них. Его воображение мигом нарисовало картину корпоративного катаклизма. В ожидании позитивного разрешения создавшейся ситуации, например, кареты скорой помощи или катафалка, организаторы мероприятия обязательно объявили бы неурочный кофе-брейк. Аудитория, не без тайного облегчения, потихоньку рассосалась бы по различным закуткам, специально предусмотренным в любом приличном конгресс-центре для облегчения общения и размышлений, например, бар с открытой террасой, или то место, где провело время первого антракта большинство участников конференции.
Согласно апокалиптическому сценарию тело управляющего партнера оставалось бы лежать без признаков жизни в течение всего перерыва на кофе – вставать никак нельзя, ведь это единственный выход из кризиса. Можно почесать пяткой левой ноги колено правой, выдавая это движение за остаточные мышечные конвульсии, а можно просто валяться, не шевелясь и решая в уме несложную логическую задачку на тему «где будет ваш рейтинг в „Legal 500“43».
– Вот как-то так, Гена, – вернулся из своих мыслей Игорь.
– В страшном сне такое не приснится! – произнёс Панарич, крутя головой. – А где телефон? Никто ведь не подходил?
А тем временем…
А действительно, что же происходило в это время в другом месте отеля Royal Lancaster London? И в каком именно месте? Есть одно интересное местечко, без которого не обходится ни одна конференция. Кулуары… Совершенно неинформативный термин, но как интригующе звучит! Кулуары… Именно там деловые люди проводят антракт с тем, чтобы получить наибольшую пользу от мероприятия. Именно туда и направился Сергей Копошилин… в кулуары…
В самом деле, где, как не в уборной комнате, можно провести время после первого отделения и, конечно, после очень содержательных во всех смыслах событий накануне? При таких обстоятельствах у вас нет ни одного шанса провести первый перерыв где-то ещё, кроме сортира. И поскольку такие events44 посещает одновременно множество знающих своё дело людей, понятно, что во время первого брейка в заветных кулуарах будет аншлаг, и к писсуарам, не говоря уже об отдельных VIP-кабинках, пробиться будет архисложно!
Понимая всё это, Серёга стоял, как аист на болоте, переминаясь с ноги на ногу в полном нетерпении, ожидая, когда схлынет деловое половодье. Переждав «час пик», он быстро зашёл – хотя видеокамера показала, что объект почти влетел – в туалет. У его нетерпежа была ещё одна причина. Доклад Сергея, которым открывалась вторая сессия конференции, должен был подтвердить его назначение на должность директора Сахалинского офиса. Он должен… просто обязан был… выступить… да так, чтобы все запомнили его и чтобы никто не сомневался в справедливости такого повышения.
Итак, Копошилин решительно и, понятное дело, нетерпеливо толкнул входную дверь и оказался в туалете с уже свободными местами различной степени комфортности. Выбрал он изолированную «жилплощадь» с персональным VIP-горшком. Когда без пяти минут директор вышел из кабинки, в уборной никого не было. Вот тебе и кулуары! Даже поговорить не с кем!
«Ну и что? Медный колокольчик ещё ни разу не… А вот и первый звонок! Какой приятный и мелодичный звук! Это ведь он меня, почти руководителя целого офиса, Сергея Владимировича Копошилина, приглашает на высокую трибуну респектабельной международной конференции для очень актуального доклада!» – возможно, именно так думал Серёга.
Возможно? Да наверняка! Все примерно одинаково тешут-чешут-массируют своё тщеславие – а в бизнесе иначе нельзя! – только не все признаются. За этим внутренним монологом последовал проходивший во многих других туалетах приём – толчок в дверь плечом, но она и не думала поддаваться. Пинок ногой – тоже отработанное на дверях различных провинциальных учреждений движение, но никаких признаков капитуляции!
«Эх, жаль, что в детстве меня бабушка не отвела в секцию карате! Теперь придётся искать ручку», – сам с собой разговаривал Копошилин.
«Ну, и где же ты, бесполезная в России штукенция?» – всё ещё шутил последний посетитель туалета, которому уже пора было находиться в зале.
А её-то и нет!
Сергей впервые посмотрел на дверь осмысленно.
Cкользкий металл с внутренней стороны двери без ручки исключал всякую возможность залезть на неё или открыть, засунув пальцы в какую-нибудь щель. Щелей вообще не было – так хорошо была подогнана дверь к косяку! Установленный с внешней стороны доводчик захлопнул мышеловку: дверь работала только на вход в режиме «One Way Street»45.
Второй звонок!
По кому там медный звонит колокольчик?
Что ещё в отчаянии проделывал за коварно закрывшейся дверью узник замка Иф, доподлинно неизвестно. Наверняка были пируэты с криками «кия!», стиснутые до спазмов зубы, резаные удары ладонью наотмашь и отработанные у любого консультанта до автоматизма тычки средним пальцем. Нельзя исключать, что Серёга в совершенстве овладел прыжками с места и с разбегу. Времени для этого у него было предостаточно. Бой с собственной тенью самый тяжёлый, особенно если ввязываешься в него по своей глупости. И силы начали покидать незадачливого докладчика. Он перешёл на отчаянное поскребывание и подвывание под дверью.
Неожиданно пришла умная мысль. И Серёга предпринял нелегальную попытку передать весточку на волю, просунув под дверь телеграмму «SOS!!!» на туалетной бумаге. Но сколько таких скомканных бумажек валяется в кулуарах? И кто на них обращает внимание? Не читающий по-английски филиппинец смёл телеграмму в ведро и ушёл.
Деваться было некуда. Осталось простучать стены, попытаться расшатать дверной косяк, подпрыгнуть и повисеть на нём или в полной печали посмотреть на решётку воздуховода на потолке. В общем, занять свалившуюся кучу свободного времени различной панической суетой, близкой к суициду.
Если вы впервые столкнулись с известной в уголовно-, но всё-таки, правовом мире мерой пресечения, такой как «лишение свободы», то вы только что ознакомились с кратким содержанием лекции по исправительно-трудовому праву. По какой теме? «Типичное поведение заключённого в одиночной камере». Почему этот конспект важен? Потому что о том, как на самом деле он провёл это замечательное время, сам Копошилин никому никогда не рассказывал.
Третий звонок!
Ну, всё! Кажется, кому-то пришёл медный и «трень-», и «-дец»!
Конференция продолжилась!
Фамилию первого докладчика объявили, а мистера Копошилина в зале нет и не будет! Для него конференция закончилась. Ярко вспыхнув, его звезда сорвалась с небосклона и закатилась куда-то за горизонт, оставив короткий пыльный след в тех самых кулуарах… Ну, вы поняли, где?
А в это же самое время и совсем недалеко от туалета, то есть в непосредственной близости к кулуарам, загоралась новая звезда консалтинга. Это по ступенькам, покрытым мягким ковром, солидно поднимался на трибуну Константин Суров.
Подавляющее большинство присутствовавших в зале были уверены, что это и есть Сергей Копошилин. Только несколько человек в огромном зале знали о подмене, как и о том, что на сцену поднимался новый без пяти минут директор сахалинского офиса Константин Суров, прозванный за полноватую внешность… Как? Как назло, в эти дни на мировых экранах с успехом шёл «Шрек».
Когда Копошилина не нашли после первого звонка, за остававшиеся до третьего «дзинь» время пропавшему докладчику была найдена замена. А настоящий Копошилин остался в туалете нервно шуршать штанами и ёрзать ботинками по холодному кафелю, в отчаянии охватив свою, теперь никому не нужную, умную голову. Именно так, согласно курсу по исправительно-трудовому праву, завершают свою адаптацию обитатели всяких одиночек и карцеров. Теперь можно вносить в камеру еду, предлагать сигарету и начинать первый, самый эффективный допрос. Но пока стимуляторы разговорчивости откладывались, так как бедняга Копошилин не нашёлся.
Действительно, бедняга! О мечте перебраться на материк, сколько теперь ни матерись, придётся забыть, если не навсегда, то надолго! Какая там Москва! Санкт-Петербург? Ха! Хотя бы Хабаровск? А не слишком ли это близко к Москве? Радуйся, что Сахалинск всё-таки южный и там иногда бывает тепло.
Ну что, Костя уже поднялся на трибуну? Справится ли он с таким вызовом, как выступление без подготовки, да ещё по чужим слайдам? На самом деле в этой фирме любой старший менеджер, а не только Суров – этот просто оказался ближе всех к президиуму, знал наизусть Налоговый кодекс РФ. Таким образом, все были готовы к любым неожиданностям, поэтому подмену в полностью заполненном зале никто, включая модератора, не заметил. Он продолжал обращаться к Костику «мистер Копошилин». Сидевший рядом спокойный управляющий партнёр согласно кивал головой типа «да-да, это он, наша восходящая звезда». А звезде разве не всё равно, как её называют? Главное, быть звездой, а остальное до звезды!
Лже-Копошилин с явным удовольствием подыгрывал президиуму, быстро откликаясь на мистера и с некоторой задержкой на Копошилина. Он подкупил аудиторию, дав остроумный перевод своей – ой ли? – фамилии на английский язык с присущей ему само – ой ли? – иронией.
– …I am Mister Potter, not Harry, but Sergey (Audience laughing). Koposhilin translates into English as someone who potters with something wasting time. So, please allow me few minutes to rustle with my papers and slides and to potter with my thoughts and ideas…46
Уже послышались первые аплодисменты. Роман-фэнтези о Гарри Поттере был очень популярен.
Нужно ли говорить, что после такого вступления весь зал принадлежал ему, и дальнейшее содержание презентации уже не имело практически никакого значения – все и так знали свой бизнес. Да и кому всё это надо? Налоги, проблемы? Лучше, конечно, чтобы ничего этого не было, особенно, налогов. Но как сказать об этом правду с высокой трибуны? А для чего тогда кулуары? Но сначала нужна смешная байка про Сахалин, желательно с твоим личным участием, чтобы все поняли, что ты свой в доску и с тобой не страшно, например, застрять в старом лифте бизнес-центра «Сахинцентр». И в самый ответственный момент. В какой? А когда, наконец, открыли, то есть отрыли, от снега аэропорт и начали регистрацию на рейс до… А уже не важно куда – лифт-то застрял, и лифтёра найти не могут. Все иностранцы, кстати, знают, что в России нет смысла быстро находить лифтёра. Он же человек: ему тоже нужно время проспаться. Поэтому лучше постоять в тёплом лифте. С острова, как с подводной лодки, не сбежишь. Клаустрофобия сближает…
Хорошая шутка, не правда ли? Теперь можно перейти к проблематике НДПИ47 и «дедушкиной оговорки»48, но не надолго. Давайте ещё немного посмеёмся над переводчиком, ляпнувшим на весь деловой мир, что этот закон принят в России так давно, что о нём даже наши дедушки забыли… Ну всё, пора переходить к вопросам с мест. На них Костик Суров, бесстыдно лукавя и умело лавируя, ответов по существу не дал. Но зато он сумел договориться о практически платных консультациях в…
– В баре неплохо бы обсудить вашу проблему. Да-да, очень интересный вопрос – без кружки пива сразу и не разберёшься. Согласны? – не сходя с трибуны, назначал одну за одной встречи Костик.
Сами догадайтесь, за чей счёт будет выпивка. Этим Суров окончательно убедил своих боссов в том, что именно он и есть самый правильный и теперь уже единственный кандидат на должность руководителя сахалинского офиса. Долгожданные «погоны» директора и туманная перспектива партнёрства, солидная прибавка к уже приличной зарплате и счастье вечной ипотеки, respect49 среди коллег и клиентов, видевших его лондонский триумф, – всё это вместе хорошая компенсация за добавочные пять лет ссылки на Сахалин вместе с русским двойником Поттера. А если ты ещё при этом холостой парень, помешанный на рыбалке, а таким парнем и был Костик Суров, то тебе это всё вообще в кайф!
И всё-таки, где же Серёга Копошилин?