Read the book: «Похитительница Ночи»

Посвящается всем тем, кто встречает канун Нового года в обществе одной лишь своей тени

Серия «Freedom. Мировой бестселлер Холли Блэк»

Holly Black

THIEF OF NIGHT

Copyright © 2025 by Holly Black

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA.

Перевод с английского Т. Димчевой

© Димчева Т., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог

После определенного часа в доме стало тихо. Никто не курил сигары в библиотеке. Никто не кричал в подвале.

Ночь за ночью сквозь стены особняка Солта проникала тень. Она появлялась оттуда, где, скрежеща зубами, точно мельничными жерновами, спал Реми. Тень проскользнула мимо комнаты Аделины, в которой та привычно лежала в темноте, вжимаясь лицом в подушки в попытке заснуть.

Тень села на каменные плиты патио, надеясь почувствовать холод, и мысленно повторяла случайные известные ей сведения. Самая длинная река в мире – Нил, а самая полноводная – Амазонка. Дважды два – четыре. Бесконечность минус один – по-прежнему бесконечность. Потом тень пробиралась в гостиную, чтобы полистать комиксы Реми. Выдуманные истории хороши, чтобы в них затеряться, но тень не переставала искать среди персонажей себя. Она была Бэтменом? Или Джокером? Как же ее звали?

Не Реми. Реми по-прежнему спал.

Ред. Что означает красный – красный, как кровь.

Это же строка из «Белоснежки». Какая-то женщина раньше читала ему сказки. В памяти почти всплыли черты ее лица – седые волосы, черно-белая шахматная оправа очков, но подробности ускользали.

Нет, он был не самим Реми, а его тенью. Чудовищем. Существом, состоящим, подобно лоскутному одеялу, из слюны, сухожилий и злобы.

Он проводил так ночь за ночью, пока однажды, придя в библиотеку, не обнаружил там девочку, лежащую в луже собственной рвоты. Было еще не очень поздно, и доносящиеся из подвала крики не затихли, а в воздухе витал запах сигар.

«Не оглядывайся», – велел он ей, хотя частичка его хотела, чтобы она это сделала.

Глава 1
Иерофант

Застройщики медленно, но верно возрождали к жизни давно заброшенные заводские здания Истгемптона, и на месте иссохших останков вырастали и множились квартиры и офисы, помещения для цирковых школ, гидропонные пивные сады, склады товаров для веб-комиксов, кладовые для дури и ремесленные мастерские с цементными столешницами. Однако некоторые строения по-прежнему оставались нетронутыми – возвышающиеся над деревьями и рекой темные кирпичные скелеты, заваленные ржавыми гвоздями и прочим мусором.

Будь у Чарли Холл выбор, она ни за что не сунулась бы сюда в поисках опасного Мрака, вооруженная только ножом, фонариком и всепоглощающим негодованием. По натуре она была лгуньей и мошенницей, но никак не бойцом.

Однако теперь, в одночасье сделавшись Иерофантом, Чарли должна находить и уничтожать Мраков – неприкаянные тени, не имеющие хозяина. Поступила наводка, что один из них был замечен около корпусов заброшенной мельницы. Тени обретали сознание только с позволения сумеречника, с которым они связаны. И только обладающие независимым сознанием тени были в состоянии выжить после смерти своего хозяина. Однако они превращались в Мраков, исполненных смертоносной энергией, злостью и яростью, и в основном занимались тем, что убивали людей, пили их кровь и выставляли теневую магию в плохом свете.

Охота на них считалась паршивым занятием. Насколько Чарли могла судить, на руку ей сейчас играл лишь висящий высоко в небе месяц, ярко освещающий вонючие страшные помещения, по которым она проходила. С другой стороны, из-за этого повсюду колыхались тени. По крайней мере одна из них была живой и весьма голодной.

Дыхание Чарли клубилось в воздухе. Единственными звуками были ее собственные шаги да равномерный стук капель по окнам.

Вдруг что-то на полу привлекло ее внимание; направив туда луч фонарика, она высветила маленькие хрупкие косточки и быстро отступила. Судя по форме челюсти и сохранившимся клочкам серой шерсти, это была дохлая крыса.

Точнее, дохлые крысы. Пнув мусор мыском ботинка, Чарли обнаружила еще кости. Горы костей.

Она инстинктивно шарахнулась к оконному проему, через который внутрь лился лунный свет. На рукав ее куртки упала сорвавшаяся с потолка капля. Другая, темная и маслянистая, попала на кожу. На мгновение Чарли замерла в недоумении, хотя не раз видела такое раньше. Это вовсе не протекающее масло и не конденсат из древней трубы, а кровь.

Скользя по стенам лучом фонарика, Чарли ударилась спиной о кирпичный край разверстой пасти окна и, поддавшись панике, замерла, напрягшись всем телом.

Нужно убираться отсюда к чертовой матери. Уйти и сказать членам Теневой ложи, что она обыскала все здание, но ничего не обнаружила. Ее подлинным талантом было умение лгать, что сейчас и требовалось сделать.

«Кто остановит Мраков, если не ты, Чарли Холл?»

Глубоко вздохнув, она заставила себя пойти к лестнице, мыском проверяя целостность каждой доски, прежде чем поставить на нее ногу. Поднявшись, она взглянула на свою тень, тонкую нить тьмы, связывающую ее с еще более ужасающим Мраком, чем тот, на которого она в данный момент охотилась. Его имя Ред.

«Не Ред, – мысленно поправила она саму себя, – а Винс».

Винс, который любил ее и лгал ей. Винс, обычный с виду парень, с секретами, конечно, но нормальными секретами, вроде дурной привычки или отвратительного фетиша. Реальность оказалась куда хуже – на самом деле он был тенью мертвеца, существующей исключительно благодаря магии крови.

С тех пор как их связали воедино, Винс ее больше не помнит. Возможно, у Чарли получилось бы призвать его через их связь, но сомневалась, что сумеет контролировать его, вздумай он оказать сопротивление. Не то чтобы она планировала подчинять Винса своей воле.

Она пообещала, что не сделает его орудием в своих руках, как прежде поступил Солт. Однако Винс ей не поверил и, чтобы окончательно прояснить ситуацию, недвусмысленно заявил, что помогать ей не намерен – если только она его не вынудит.

Это, в свою очередь, означало, что в нынешней передряге она совсем одна. Снова. Типичная Чарли Холл, готовая перерезать собственное горло, просто чтобы позлить нож.

«Доверие нужно заслужить», – напомнила она себя. Так же, как и богатство, любовь, доброту и дружбу. И если в подавляющем большинстве случаев оно завоевывается нечестным путем, что ж, тем лучше. Чарли – обманщица по натуре. Всего-то и нужно найти правильный подход и заставить Реда доверять ей, прежде чем он сообразит, как обратить свою огромную силу против нее.

С этой неприятной мыслью Чарли крепче сжала рукоятку ониксового ножа и заставила себя подняться по лестнице, вместо того чтобы выбежать прочь из здания.

Третий этаж был завален мусором не меньше второго. Чарли прошла мимо шкафов, покрытых настолько толстым слоем пыли и копоти, что невозможно понять, какого они изначально были цвета. Половицы впереди прогнулись, в одной из стен зияла дыра. С опаской подойдя к отверстию, Чарли заглянула внутрь, ожидая увидеть провал вплоть до самого подвала, но была встречена непроницаемой темнотой.

Войдя в следующее помещение, Чарли заметила человека в замызганной верхней одежде, лежащего на видавшем виды спальном мешке. Приблизившись, она поняла, что мешок залит темной кровью. Она наклонилась, но яркий свет фонарика не потревожил незнакомца. Его грудь не поднималась и не опускалась, в воздухе не было пара от дыхания.

На покойнике были камуфляжная куртка и стоптанные рабочие ботинки. У его ног валялся продуктовый пакет, в котором обнаружилась непочатая упаковка из шести жестянок пива «Шлиц» и недоеденный сэндвич. Должно быть, он пробрался в здание в надежде устроиться на ночлег и обнаружил, что там находится что-то еще.

Характерный неприятный запах пролитого спиртного смешивался с тошнотворным зловонием мясницкой лавки. При этом на теле ни следа разложения. Кровь даже не успела свернуться. Смерть настигла бедолагу совсем недавно. Скорее всего, Чарли спугнула Мрака, не дав ему как следует насытиться.

Он должен быть где-то рядом. Возможно, в одной с ней комнате.

– Винс? – едва слышно позвала она.

Ответа не последовало. Она чувствовала связывающую их тонкую нить, но ничего больше.

Заслышав шарканье по половицам у себя за спиной, Чарли резко обернулась, выставив перед собой обсидиановый нож, и стала испуганно водить фонариком из стороны в сторону. Луч высветил крысу, зрачки которой блестели отраженным светом. Грызун выглядел таким же изумленным, как и Чарли.

– Убирайся отсюда, пока цела, – обратилась она к крысе, думая об увиденных внизу косточках.

Не сводя с нее глаз, грызун понюхал воздух и передернул усами.

– Знаю. Мне тоже не мешало бы свалить подальше отсюда, – как ни в чем не бывало продолжила Чарли. – Но так уж повелось, что я всегда принимаю исключительно плохие решения.

Крыса удивленно пискнула и, бросившись бежать, скрылась в лабиринте обломков. Чарли едва успела обернуться, как на нее напрыгнул Мрак, окутав чернильной тьмой.

Все ее тело похолодело, когда существо попыталось просочиться ей в горло. Проникнуть в грудь. Чарли натужно закашлялась. Лишь маленькие диски из оникса, которые она носила в ожерелье вокруг шеи и в браслетах на запястьях, удерживали тень от того, чтобы не задушить ее здесь и сейчас.

Она яростно взмахнула ножом – тут уж не до техничности! – и на свое счастье, вонзила лезвие во что-то твердое. Не зная, удалось ли ей причинить противнику сколь-нибудь ощутимый ущерб, она снова нанесла удар, как поступает загнанный в угол зверь, сражающийся исключительно потому, что бегство невозможно.

Мрак отлетел на некоторое расстояние, сгущаясь у нее на глазах, но даже в этом случае он воспринимался как еще более глубокая тьма, прореха в ткани мироздания. Мрак широко распахнул похожую на зазубренный разрез пасть, которая с каждой секундой становилась все больше.

Чарли следовало взять с собой гораздо больше оникса. И прислушаться ко всем тем, кто твердил ей, что она дура и что ее неминуемо убьют.

Также не стоило давать обещаний Реду.

Развернувшись, Чарли бросилась наутек. Ей приходилось сталкиваться с мелкими Мраками, но они казались смехотворными по сравнению с этим, насосавшимся свежей крови и обретшим необузданную силу. Она понятия не имела, как сражаться с порожденным тьмой монстром – да еще в потемках.

Не успела Чарли сделать и пару шагов, как Мрак запрыгнул ей на спину и вонзил когти в плечо. Она пошатнулась под немыслимой тяжестью и, накренившись, попыталась впечатать его в стену и сбросить с себя, но тень рассеялась так быстро, что Чарли сама стукнулась о кирпич.

Мрак опять обрел форму – на этот раз невероятно высокого тощего мужчины, преграждающего ей путь и протягивающего к ней свои кошмарные пальцы. Чарли отскочила в сторону, чудом уклонившись от его хватки. Ее дыхание стало прерывистым, в горле пересохло, будто туда затолкали наждачную бумагу.

Тень бросилась на нее снова, и Чарли поднырнула ей под руку, чтобы вонзить ониксовый нож в живот, и, извернувшись, отскочила прочь. Мрак дернулся, намереваясь изменить форму, но засевший в его животе клинок не позволял ему этого сделать.

Чарли, задыхаясь, отступала. В голове не было ни одной идеи, что делать дальше.

«Ред, – мысленно позвала она, не уверенная, слышит ли он ее. – Помоги мне! Я не принуждаю тебя, но прошу. Пожалуйста!»

Невзирая на торчащий из него нож, Мрак пошел в наступление.

Другого ониксового оружия у Чарли при себе не было, поэтому, бросив фонарь на пол, так что его луч бешено закрутился волчком, она схватила шероховатую деревянную доску. Длинновязая тень почти настигла ее, когда Чарли чиркнула колесиком зажигалки, и старое, полусгнившее, пропитанное чем-то маслянистым дерево мгновенно загорелось.

При виде огня Мрак притормозил.

Пламя жадно лизало доску, неотвратимо подбираясь к руке Чарли. Что бы ни заставило дерево так легко загореться, оно так же слишком быстро его сжигало. Стоило жару лизнуть пальцы, опалив кожу, как Чарли с отчаянным криком швырнула доску в своего противника.

Теневой монстр вспыхнул, точно огромный факел в ночи, и издал нечеловеческий вой, нечто среднее между уханьем совы и плачем младенца. Чарли отшатнулась. Взвившись до потолка, пламя резко погасло. Секунду назад оно слепило глаза – и вот исчезло, будто его и не было.

Сунув обожженные пальцы в рот, Чарли принялась затаптывать угли и обнаружила на полу маслянистую субстанцию, по цвету темнее обугленных участков. Остатки Мрака.

Вдруг с подоконника спрыгнула еще одна тень и мягко, по-кошачьи приземлилась. Чарли закричала. Присмотревшись, она поняла, что вновь прибывший – это Ред. Высокий и широкоплечий, с бронзовыми волосами и глазами, похожими на дымящиеся кратеры.

Ред.

Она хотела бы назвать его Винсом, но не могла.

«Отлично сработано», – прозвучала эхом его похвала у нее в голове.

– Отнюдь не благодаря тебе, – сказала она вслух, не желая показывать, как сильно потрясена.

Упершись руками в бедра и наклонившись вперед, она сделала несколько успокаивающих вдохов, а затем еще несколько.

– Я пришел, как только ты произнесла мое имя. Если я был тебе нужен, то следовало позвать меня раньше.

Она чувствовала шепот его эмоций, колючих настолько, что они проступали сквозь их связь.

– Ты можешь заставить меня сделать все, что захочешь, Чарли.

Пепел тлел у ее ног, обожженные пальцы горели. Нагнувшись, Чарли подобрала свой нож и лезвием наскребла немного темной субстанции – останков Мрака, которые надлежало предъявить Теневой ложе для получения награды.

– Ты действовала слишком медленно.

Ред смотрел на нее своими ужасающими глазами.

Сунув руки в карманы, Чарли стала пробираться к выходу из здания. Ей хотелось одного – как можно скорее забраться в свой белый фургон и укатить прочь. Она пыталась игнорировать саднящее плечо, обожженные пальцы и пульсирующую боль в голове. Как и тот факт, что Ред за ней не последовал.

Чарли убеждала себя в том, что в качестве Иерофанта справилась вполне успешно: избавилась от опасного Мрака и на шаг приблизилась к тому, чтобы отработать долг Теневой ложе.

Она успела отойти на целых три погруженных во тьму квартала, прежде чем ее догнал Ред. Теперь его глаза выглядели более человеческими – без впадин и дыма. Чарли подумала о теле мужчины на третьем этаже, чья кровь еще не высохла, а кожа, возможно, не успела остыть, и задалась вопросом, осталась ли в его жилах хоть капля крови.

Глава 2
Стиснув зубы

Откинувшись на спинку водительского сиденья, Чарли ощутила липкую влагу на рубашке под курткой. Разодранная когтями тени рана по-прежнему кровоточила. Боль, прежде сдерживаемая адреналином, хлынула наружу, сменив испытываемую мгновением ранее холодную отстраненность.

Стиснув зубы, Чарли вцепилась в руль, жалея, что не одна. Что рядом с ней Ред, который видит каждый миг ее слабости. Что ей не дано остаться наедине со своими мыслями, не беспокоясь, что он почувствует остроту ее чувств, если не больше.

Всю жизнь Чарли отлично пряталась. Гораздо легче казаться крутой, когда никто не видит, как ты весь день валяешься в постели, слишком подавленная, чтобы, наконец, встать и принять душ. Позволить людям считать, что раз ты не появляешься на работе, значит, ушла в запой, когда в действительности не в состоянии заставить себя оторвать задницу от дивана.

Гораздо легче позволить себе разразиться истерическими рыданиями, когда рядом нет ни одного свидетеля, и ужасающего бывшего Мрака в особенности. Только тень Чарли всегда была рядом, хотя она не придавала ей особого значения. Теперь ее тень перешла к Поузи, а сама она не могла думать ни о ком и ни о чем, кроме Реда.

– Дай мне взглянуть на твое плечо, – произнес он едва слышно – не голос, а дым!

Ради Винса Чарли изо всех сил старалась притворяться нормальной и даже милой. Она утаивала от него худшую часть себя, и в подавляющем большинстве случаев это срабатывало. Но от Реда ничего не скроешь.

Осторожно сбросив куртку с плеч, Чарли наклонилась вперед, положив руки на руль и упершись в них лбом. После ударов о кирпичную стену мышцы нещадно ныли.

Ред приподнял на ней рубашку на удивление нежными пальцами.

– Рана большая, – сказал он, ощупывая кожу теплыми руками. – Возможно, понадобится наложить швы.

Она ни за что не поедет в больницу, ведь там станут допытываться, откуда на ее теле взялся подобный укус.

– Никаких швов. – Чарли решила, что по дороге домой заскочит в аптеку, чтобы купить антибактериальную мазь и стерильные пластыри или что-нибудь в этом роде. И все будет хорошо. – Думаю, сейчас самое подходящее время, для того чтобы ты… ну, сам знаешь.

– Напитался твоей кровью? – подсказал Ред мягким проникновенным голосом. Чарли обрадовалась, что сидит к нему спиной, избавляя себя от необходимости смотреть ему в лицо, пока они обсуждают подобное. – Я могу подождать.

Процедура кормления не казалась такой странной, когда речь шла о собственной тени Чарли, хотя и в этом случае она испытывала дискомфорт. Она чувствовала себя одновременно и матерью, прикладывающей к груди ребенка, и ведьмой, прижимающей сатанинского фамильяра к мифическому третьему соску.

С Редом все было похоже на то, как если дать тигру полизать порез от бумаги и надеяться, что вкус ему не понравится. Чарли знала, что кормление тени важно для общности с хозяином, и дело не столько в крови, сколько в установлении более прочного единения, более тесной связи. Самое ироничное, что чем крепче они будут связаны, тем длиннее окажется поводок Реда.

– Просто сделай это, – хрипло велела Чарли, поворачиваясь на сиденье. – Или ты сыт?

Он бросил на нее непроницаемый взгляд, а в следующее мгновение она почувствовала, как его язык скользит по краю раны на ее спине. Сначала было больно – совсем немного, – отчего волоски на теле встали дыбом, потом захлестнула волна желания, подобная статическому разряду. От прикосновения его рта все ее ощущения сосредоточились в этой точке. Мир сузился до его трепещущих и легких, как дым, губ на ее коже. Вздрогнув, она стиснула зубы.

К тому времени, как Ред отстранился, у Чарли закружилась голова. Надолго смежив веки, она попыталась собраться с мыслями. Раньше она надеялась, что он отвлечет ее от боли, но теперь обнаружила, что нарочно сосредотачивается на стуке в черепной коробке, чтобы не чувствовать разлитого между ног томления.

«Поезжай, – велела она себе. – Сначала в аптеку, потом домой.

Черт!»

– Если ты закончил… – сказала Чарли, прочищая горло. Она дрожала и надеялась, что это от холода.

– Я могу взять только то, что ты мне позволишь, – сдавленно напомнил Ред.

Он ненавидел факт связи с ней. Возможно, и ее саму тоже на дух не переносил. В отличие от нее он не давал согласия работать на Теневую ложу и не верил, что Чарли соединила себя с ним исключительно для того, чтобы уберечь от худшей опасности. Все, что он помнил, – это Солт, Реми и кровь, а потом – ничего.

Для него Чарли Холл являлась незнакомкой, от которой он зависит. Незнакомкой, способной заставить его делать немыслимые вещи. Конечно, он ее терпеть не может. И она пока не знает, что с этим делать.

Чарли повернула ключ в замке зажигания, и фургон отозвался урчанием. Фургон Винса, тот самый, набитый распылителями и пластиковыми пакетами для подпольной работы по уборке мест преступлений. Она вспомнила, как он прижимал ее к водительской двери, сунув руки ей под юбку, и как она сама утыкалась носом во впадинку у него на горле.

Держа путь в ближайшую аптеку сети «Уолгринс», Чарли пыталась сосредоточиться на чем-нибудь другом. Войдя, она проигнорировала встревоженный взгляд стоящего за кассой подростка с взъерошенными волосами и начала заполнять корзину, методично закидывая в нее медицинский пластырь, марлю, антисептические салфетки, перекись водорода, суперклей и черные лакричные жевательные конфеты «Твиззлерс».

До Рождества оставалось всего несколько недель, поэтому полки ломились от маленьких мишурных елочек, мягких игрушечных оленей, подарочных коробок с мятной солью для ванны и дешевыми духами – все это в расчете на отчаявшихся покупателей, спохватившихся в последнюю минуту. Выстроившиеся на полке в ряд телевизоры хором вещали о «Хэтфилдской резне», являющейся главной темой новостей последние двадцать четыре часа.

Чарли не нравилось об этом слушать, потому что ее мать выходила замуж за своего второго мужа в той самой церкви, где были найдены тела. Во время церемонии Чарли с сестрой в нарядных платьях стояли у скамьи, держа в потных руках быстро увядающие букеты из похожих на тонкое белое кружево цветков дикой моркови. Хотя никто из них не спускался в подвал, где, собственно, и произошло массовое убийство, осознание этой близости все равно подавляло.

Из-за жуткого репортажа расставленные по полу странные, похожие на гномов фигурки уличных Санта-Клаусов выглядели еще более пугающими. Пробираясь между стеллажами, Чарли как наяву слышала злобное хихиканье сидящих на полках эльфов. Внезапно путь ей преградил снеговик со светящимся туловищем.

Чарли не была готова к еще одному семейному торжеству. С нее достаточно катастрофичного Дня благодарения. Мать, конечно, спрашивала о Винсе и обо всем, что писали в газетах. О Реми. О Солте.

– Раз он был таким богатым, тебе следовало брать с него арендную плату, – сказал ее отчим Боб.

Они ужинали разогретой в духовке индейкой, купленной в «Стоп-энд-Шоп», сидя в гостиничном номере отеля длительного проживания.

Чтобы выиграть время, Чарли сделала большой глоток вина из коробки (не такое уж оно и дрянное!). Ей не хотелось говорить о Винсе, учитывая, что Ред тенью сидел у ее ног, прислушиваясь к каждому слову.

– Мы так и делали, – вмешалась Поузи, за что Чарли была ей очень благодарна.

– Ну в таком случае стоило брать больше.

Боб подмигнул Чарли. Она понимала, что он просто пытается поддерживать разговор, как и все они со своими расспросами. Ходят вокруг да около того, что на самом деле хотят узнать.

– Значит, он отмечает с семьей?

Мать разлила шампанское марки «Корбель» в четыре бокала. Она верила в астрологию и медиумов, но при этом и мысли не допускала, что Винс откажется от празднования Дня благодарения за столом, сервированным настоящим хрусталем и тарелками с золотой окантовкой. И чтобы ужин приготовил известный шеф-повар. Ни один парень не полюбит Чарли настолько, чтобы предпочесть ее подобной роскоши.

Богатые мальчики – они другие. Вся ее семья знала это, даже Боб. Проводя время с парнем не своего круга, нужно помнить о том, чтобы урвать, что можно и пока можно, потому что обещания испарятся, подобно утреннему туману, как только отношения им наскучат.

В действительности Ред не был одним из богатых парней. И все же принадлежал к их числу.

– Да, с семьей, – солгала Чарли. – Может, в следующем году присоединится к нам.

Ей стало больно от того, как мать посмотрела на нее после этих слов. С жалостью. Будто Чарли вдруг перестала понимать, как устроен мир. И это родная мать, которую мужчины всю жизнь обводили вокруг пальца, а она, тем не менее, продолжала верить в любую сказанную ими чушь.

М-да, Рождество обещает быть отстойным.

Обсыпанные блестками ангелочки оставили Чарли равнодушной. Бросив в корзинку помаду и бутылку спортивного напитка «Гейторейд», она направилась к кассе.

– У вас тут… – обеспокоенно протянул продавец, указывая на ее лицо.

Подняв взгляд на висящее на стене зеркало, Чарли увидела свое искаженное отражение. Лоб пересекала красная полоска, спускаясь по щеке. Подняв руку, она провела пальцами по волосам. Они стали липкими, как кристаллизующийся в банке мед, а место чуть повыше уха ожгло болью. Еще одна нанесенная тенью царапина. Не такая глубокая, как след от когтей на спине, но раны на голове всегда кровоточат сильнее.

– Спасибо, – поблагодарила она продавца и вздохнула. – Дайте мне лотерейный билет, пока пробиваете остальные покупки. Не век же продлится мое невезение.

Женщины семейства Холл рождались для тяжелых испытаний и неудачных решений. Из-за того, что они постоянно влюблялись в самых неподходящих мужчин, казалось, будто над ними довлеет родовое проклятие, обрекающее их на разбитые сердца: начиная с бабушки, вышедшей замуж за парня настолько ужасного, что ей пришлось его убить, и заканчивая самой Чарли, которую подстрелил ее бывший. Поузи любила повторять, что у мужчины должна быть дыра в голове, сердце или кармане, чтобы одна из женщин рода Холл влюбилась в него по уши, – а Поузи зарабатывала на жизнь предсказаниями будущего.

С лотерейным билетом в одной руке и сумкой в другой Чарли вышла из аптеки, притворяясь, что не замечает необычную форму собственной тени – та должна выглядеть совсем по-другому.

Из чего следовало, что Чарли серьезно влипла – даже по стандартам женщин семейства Холл.

Глава 3
Приручение

Приняв тот факт, что Чарли станет следующим Иерофантом, Беллами объяснил, что будет дальше.

Собрание проходило в заброшенной сторожевой башне в Холиоке, которую облюбовала в качестве своего оплота фракция Теневой ложи, называющая себя масками и занимающаяся малоизвестными теориями теней. От кукловодов, другой категории сумеречников, которые использовали тени для управления людьми, на встрече присутствовал Малик. От альтерационистов, способных изменять тени вместе с природой тех, кто с ними связан, была Наместница. И Беллами, конечно, лидер масок. Три фракции, воплощающие три из четырех аспектов теневой магии. Без представителей остались только панцири, мастера физической теневой магии.

Чарли объявили, что Иерофантом она прослужит пять лет. За особо выдающиеся заслуги срок может быть сокращен до трех лет – или до тех пор, пока не появится новый кандидат на эту должность: бедолага, сильно разозливший Теневую ложу.

– Вы будете только рады побыстрее от меня избавиться, – фыркнула Чарли, решившая, что немного хвастовства не помешает.

– Не испытывай судьбу, – сказал Малик.

Было оговорено, что ей предоставят необходимые материалы для работы, также она будет получать вознаграждение за каждого уничтоженного Мрака: поменьше за создание размером с кошку и побольше за тех, кто ростом не уступает людям. В любом случае, деньги неплохие. Чарли подсчитала, что, выходя на дело раз в полтора месяца, она, вероятно, смогла бы бросить работу в «Экстазе». Конечно, при условии, что каждые полтора месяца будет появляться человекоподобный Мрак, терроризирующий местных жителей. Хотя в таком случае у нее возникнет проблема поважнее.

– Поклянись, – велел Малик, – и мы отдадим тебе Мрака.

Вот так, глядя сумеречникам в глаза, Чарли пообещала отбыть наказание за прошлые прегрешения, выслеживая бродячие тени.

Через несколько мгновений вывели закованного в ониксовые цепи Винса. Его глаза горели, как раскаленные угли. Прежде она его не боялась. Думала, он злится только из-за нежелания, чтобы она связывала себя с ним, с Теневой ложей и со всей этой неразберихой в целом.

Тогда она думала, что победила. Что всех перехитрила и увела своего возлюбленного у них из-под носа. Не сомневалась, что и дальше продолжит побеждать. Что любая сделка, которую заключит с ней Теневая ложа, будет похожа на одну из баллад о сговоре с дьяволом, где скрипач в конце концов выходит триумфатором благодаря таланту и умению.

Чарли Холл, опьяненная любовью.

Наместница отделила частичку собственной тени и создала из нее иглу, после чего протянула руку к Винсу и отщипнула от него кусочек. Когда она коснулась его, он зашипел, словно от боли. Должно быть, ему и правда причинили сильную боль, поскольку обычно он скрывал любые проявления дискомфорта.

– Что вы делаете? – всполошилась Чарли. – Немедленно прекратите.

– Готовлюсь привязать его к тебе, – невозмутимо ответила Наместница, перекатывая между пальцами добытую субстанцию и формируя из нее нить. Остальное она передала Беллами. – Разве не этого ты хотела?

– Все должно быть совсем не так, – протестовала Чарли.

– О, нет, именно так, – возразил Беллами, скручивая кусочек тени в похожий на свиток флакончик. – По взятой у твоего Мрака частичке мы сумеем выследить его, если он вздумает сбежать. Или используем этот образец против него другими способами при необходимости.

– Так будет безопаснее для тебя, – сказал Малик. – Не забывай, что прежде этот Мрак был связан только со своим создателем. Став твоей тенью, он способен взбрыкнуть. И даже пожелать причинить тебе зло.

– Не судите других по себе, – огрызнулась Чарли. – Не все же такие, как вы.

– Это верно, – с самодовольной улыбкой подтвердил Малик. – Что ж, запомни: он будет слышать, что ты говоришь, даже не присутствуя в видимой форме. Как тень он всегда будет рядом. Не забывай об этом ни на минуту.

– Хорошо, – с тревогой в голосе отозвалась Чарли.

– Особо сильные эмоции также могут просочиться, но он не прочтет твои мысли, если ты сама их ему не адресуешь.

Что ж, хоть какое-то облегчение. Возможно, все будет не так плохо, как она воображала.

– А что насчет воспоминаний? – вдруг спохватилась она.

– Он не твоя тень, поэтому у вашей с ним связи есть предел. Он не изменится, чтобы походить на тебя. Если ты передашь ему воспоминания, он впитает их энергию и испытает их однократно, и все на этом.

Это тоже было облегчением.

Все же Чарли не могла не задаться вопросом, под силу ли Винсу посещать ее сновидения по ночам.

«Ну, ты и параноик, – мысленно отругала она себя. – Винс никогда бы так не поступил».

Конечно, даже если бы он это сделал, если бы смог, она вряд ли бы узнала.

Заложив руки за спину и расхаживая взад-вперед, Малик продолжил:

– Самое главное – то, что ты должна неукоснительно соблюдать, – нужно регулярно давать ему свою кровь. Лучше всего каждый день, но не реже раза в несколько дней. Только так ваша связь будет достаточно сильной, чтобы ты могла им управлять.

Он остановился и посмотрел ей прямо в глаза.

– Помни, что это не человек, а Мрак. Ты должна контролировать его, Чарли Холл. Если ты этого не сделаешь, если мы когда-либо обнаружим, что связь разорвана или он действует независимо от тебя, вы оба потеряете щедро дарованный вам шанс. И ты навсегда лишишься этого Мрака.

– Что вы под этим подразумеваете? – спросила Чарли. – Поясните, пожалуйста.

– Я сказал достаточно.

Посмотрев на Малика горящими глазами, Винс улыбнулся.

– Ради Чарли я буду ручным, – сказал он.

А вот Ред аналогичного обещания не дал. Как только их с Винсом связали, он погрузился в молчание. На улице, идя к машине под падающим снегом, она пыталась уговорить его, думая, что он злится на нее за то, что она принесла себя в жертву. Пыталась соблазнить его свежей кровью, выжатой из пальца.

Вскоре в ее голове раздались первые сказанные им слова: «Ты не Реми». Произнесены они были мягким, исполненным угрозы голосом. Следом из тени сформировалась фигура, в горящих глазах которой она не видела, что ее узнали. При виде этой фигуры испытываемый Чарли триумф вдруг приобрел кислый привкус на языке.

Чарли часто мысленно возвращалась к той ночи, размышляя о частичке Винса, которую у него отобрали. Насколько она могла судить, он потерял больше года воспоминаний. Может быть, если удастся вернуть этот кусочек, то и самого Винса тоже.

Глава 4
РедРедРед

Чарли Холл была загадкой из тех, что Реду совсем не нравились.

В детстве Реми часто спрашивал его, куда он девается, будучи тенью. Ред пытался объяснить, что находится в месте, которое можно назвать «не-здесь и не-там». Оттуда реальный мир видится размытым, искаженным и серебристым. Время там тоже течет по-другому, словно смотришь фильм, который несколько минут идет как обычно, затем включается перемотка, снова пара сцен с нормальной скоростью, и так далее, и тому подобное.

На сей раз, наблюдая из своего безвременья, как Чарли обрабатывает рану, Ред с удивлением отметил, что время для него замедляется, а не ускоряется.

Припарковавшись перед своим домом, Чарли не спешила выходить из фургона. Она села на переднее сиденье, отвернувшись от Реда, и, оголив плечо, с помощью зеркала заднего вида проделывала нужные манипуляции.

Короткие черные волосы обрамляли волевые черты ее лица, но также подчеркивали впалые от усталости глаза, от которых не отвлекал даже яркий узор из скарабеев, вытатуированных вдоль ключицы. Стоило раз увидеть эти глаза, и позабыть их невозможно.

Ред обнаружил, что подмечает все.

Он неотрывно смотрел на Чарли, когда та задрала рубашку и, прикусив губу, принялась поливать кожу перекисью водорода. Большая часть жидкости в рану не попала, но впиталась в сиденье фургона, а то немногое, что достигло цели, зашипело, как газировка, заставив Чарли поморщиться.

Ред решительно ее не понимал.

Почему бы не велеть ему помочь? Он действовал бы предельно аккуратно и бережно. Да, в здании мельницы он не спешил явиться на ее зов, но лишь из-за незнания, что тварь только что насосалась крови. Он-то думал, что противник будет слабым, а задача легкой. Он не подозревал, что Чарли в опасности, пока она не позвала, и даже тогда не осознавал, насколько эта опасность велика.

Ред снова и снова мысленно проигрывал момент, когда материализовался и увидел Чарли в синяках и крови и нависшего над ней Мрака. Ему отчаянно хотелось, чтобы время пошло быстрее, как раньше, унося с собой это воспоминание. Вместо этого пришлось смотреть, как она небрежно заклеивает рану. Вынужденно подмечать блеск ее глаз и то, как влажные ресницы скользят по щекам, когда она моргает в попытке сдержать рыдания. Движение ее горла, когда она медленно пьет «Гейторейд», похоже, надеясь восполнить потерю крови электролитами.

Зачем Чарли вообще поставила себя в такое положение еще на мельнице? Зачем уговорила Теневую ложу привязать его к себе, согласившись стать Иерофантом? Что она от этого выиграла? Для Солта он был ценен как убийца, но едва ли Чарли хотела заполучить его по той же причине. Будучи самопровозглашенной мошенницей и воровкой, лишать других жизни она не стремилась. Возможно, именно поэтому ей и нужен он, Ред? Или она думала, что он окажется полезен в других отношениях? Пожалуй, он тоже мог бы воровать, ведь ему известно расположение комнат в принадлежавших сумеречникам поместьях с огромными библиотеками, полными редкостей.

Чарли объяснила, что обманом пробралась в Иерофанты из любви к нему. Потому что хотела его спасти.

Смешно. Люди боятся Реда, а не проявляют о нем беспокойство. Он вызывает у них дискомфорт. Даже Реми, который заботился о нем больше, чем кто-либо другой, опасался и чувствовал себя неловко рядом с ним. Пока они состояли в отношениях, Чарли почти до самого конца не знала, кто он на самом деле. Но на привязку с ним пошла с полным пониманием происходящего.

«Я не собираюсь заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь».

Все так говорили. Солт, конечно же, твердил это Реми в самом начале, когда тот только поселился в поместье. А сам Реми повторял то же самое Реду, хотя к тому времени уже много раз принуждал его следовать его воле. Сама эта фраза означает, что тебя не заставят сразу же сотворить что-то ужасное.

Поэтому не имело значения, что Чарли смотрела на него с убедительной теплотой в больших карих глазах и обращалась с ним так, словно действительно считала его человеком. Ред не верил, что ради его спасения она готова пожертвовать собственной жизнью. С какой стати? Она же мошенница и на сей раз наверняка затеяла очередную аферу.

Глава 5
Проклятие семьи Холл

Услышав, как хлопнула сетчатая дверь, Поузи, младшая сестра Чарли, оторвалась от пакования вещей. Кухонные шкафы были открыты, большая часть их содержимого беспорядочно свалена в картонные коробки, помеченные случайными с виду и весьма специфичными наклейками: тут были крошечные зонтики, кружки, лопаточки, щипцы и сита для пасты, соковыжималка, ножи, тиара и кофемолка. Их кошка, Люсимурр, забралась в коробку с надписью «Ведро для червей» и почти полностью в ней скрылась – ее присутствие внутри выдавал только едва заметный блеск зеленых глаз.

– Наконец-то ты вернулась, – сказала Поузи сестре, поднимая взгляд. – Закажем пиццу?

Чарли улыбнулась, словно ей не было больно.

– Конечно.

– Я нашла нам новое жилье, – продолжила Поузи. – Перезвонили люди с Стейт-стрит. Нам осталось съездить и подписать договор аренды. Сможем переехать на следующей неделе.

– В Нортгемптон? – спросила Чарли, всегда с подозрением относившаяся к хорошим новостям. – Уверена, что мы в состоянии себе это позволить?

– Ты удивишься – это довольно дешево, – сообщила Поузи. – Почему – не знаю. Может быть, там тоже произошло убийство.

В доме, арендованном сестрами Холл, предыдущий Иерофант убил человека по имени Адам. Его тень перепачкала стены гостиной кровью жертвы и до самого потолка исписала их одним-единственным словом, выведенным пугающими буквами: «РедРедРед», потому что он искал именно Реда.

Чарли и Поузи вернулись, как только сняли ограждающую место преступления ленту и убрали кровь. Но их безжалостная практичность никак не повлияла на решение перепуганного домовладельца, который поспешно продал дом ничего не подозревающим бруклинцам, переехавшим в Долину после рождения второго ребенка. Они собирались закрыть сделку аккурат в канун Рождества, так что следующая неделя была крайним сроком, когда нынешним обитателям дома – сестрам Холл, их кошке и Мраку – надлежало выехать.

– Сколько нужно для внесения депозита?

Больших денег у Чарли не водилось, но ей полагалась награда за уничтожение Мрака. Кроме того, чуть раньше она поймала двух других – пусть небольших и не таких впечатляющих и прибыльных. К тому же при необходимости можно заложить парочку вещиц, украденных из особняка Солта.

– Пока нисколько, – отмахнулась Поузи.

Это могло означать, что ей нужна вся сумма, но она не хочет сообщать Чарли плохие новости. Уже больше года Поузи зарабатывала на жизнь гаданием на картах Таро по «зуму», что отнюдь не являлось прибыльным занятием. А с тех пор как стала сумеречницей, начала посещать различные мероприятия, хотя раньше могла месяцами не выходить из дома. Социально-эмоциональное здоровье Поузи улучшалось, и это приносило немало облегчения для Чарли, но ее кошелек от этого страдал. В последнее время Поузи, судя по всему, вообще почти не работала.

Даже если новое жилье и правда такое дешевое, как уверяет сестра, Чарли сомневалась, что сможет заработать в «Экстазе» достаточно, чтобы в одиночку стабильно оплачивать аренду. Придется изловить или убить еще очень много Мраков!

– Что с твоим лицом? – спросила Поузи и, принюхавшись, с подозрением протянула: – И почему от тебя пахнет костром?

Чарли перевела взгляд на оживленную тень Поузи, которая, хоть и являлась волшебной, не обладала сознанием. По крайней мере, признаков тому не было. Когда Чарли на нее смотрела, у нее возникало странное чувство, не связанное с тем, что когда-то эта тень была частью ее самой. Иногда ей казалось, что нужно что-то сделать – поговорить со своей бывшей тенью, убедиться, что с той все в порядке, – но не знала, как.

Поузи регулярно кормила свою тень. Чарли видела неглубокие порезы на икрах сестры и пачку лезвий из нержавеющей стали на краю ванны, причем бритвы поблизости не было. Чарли не раз замечала, как глубокой ночью сестра изучает старинные книги и снова и снова практикуется в манипуляциях с тенями.

Конечно, Чарли беспокоилась, чем еще Поузи может заниматься, когда рядом никого нет. Переживала, что та излишне увлечется и, позабыв о собственной безопасности, истечет кровью. Если словам Солта можно доверять, то верный способ быстро усилить тень – напитать ее большим количеством чужой крови.

– Ну серьезно, – не отставала Поузи. – Что с тобой случилось?

– Работа, – отмахнулась Чарли, подходя к стоящему на кухонном столе ноутбуку Поузи. – Оливки, перец и грибы? – спросила она, открыв меню расположенной по соседству пиццерии.

На экране был открыт чат, участники которого жаловались на какой-то ретрит для богатых, желающих оживить свои тени.

SkepticalChili82:

Ледяные ванны для богатых

temporary_earnestness:

Ледорубы для богатых сгодились бы лучше

– Будь прокляты эти заговорщики из Теневой ложи, – воскликнула Поузи. – Они пытаются тебя убить.

Чарли не думала, что они всерьез пытаются это сделать, но это не значит, что у них ничего не выйдет.

– Я в порядке, – вымученно объявила она. – Мое нынешнее положение не навсегда.

Поузи преувеличенно вздохнула.

– Оно продлится несколько лет. А ты не воспринимаешь это всерьез. Ты же Иерофант, а у тебя даже язык не расщеплен.

– Вовсе не обязательно маскировать свои нотации под сочувствие, – парировала Чарли. – Это как троллинг в реальных событиях.

Расщепление языка необходимо для того, чтобы пробудить определенную группу мышц, считающуюся спящей. Если научиться синхронно орудовать мышцами обеих половинок языка, это приучит мозг к так называемому раздвоенному сознанию – способности управлять своим телом и тенью одновременно. Двигать тенью, как собственной конечностью, считалось этичной стороной существования сумеречников.

Более простой и менее этичный способ заключался в помещении части себя в свою тень. Особенно хорошо для этой цели годились воспоминания. Чем больше таких частичек содержится в тени, тем она мощнее и способна действовать самостоятельно, почти не нуждаясь в инструкциях от владельца. Если в итоге получится Мрак, что ж… как там говорится? Не разбив яиц, омлета не приготовить.

– Быть сумеречником – это большое дело. Я просто хочу, чтобы ты реализовала свой потенциал, – сказала ей Поузи, что заставило Чарли вспомнить об их матери, которая, поверив в ложь дочери, что та медиум, не хотела, чтобы Чарли бросала это занятие. И причину приводила ту же – попусту растраченный потенциал.

– Я не такая, как ты, – твердо заявила Чарли сестре. – Я шарлатанка. Я была лжефокусницей, лжемедиумом, лжепризраком – лгуньей во всех случаях. Как только все это закончится, я вернусь к привычному делу, потому что у меня всегда хорошо получалось обманывать.

– А если они тебе не позволят? – спросила Поузи.

– Тогда я пошлю Теневую ложу к дьяволу, – пожала плечами Чарли.

В чате, до сих пор открытом на экране стоящего на столе компьютера, тем временем перешли к обсуждению убийств в подвале церкви в Хэтфилде.

quirky_fraud00:

они все были искателями верно?

LoutishProgressive:

не все. я знаю, что среди них был один темнодел

SkepticalChili82:

вроде в ту ночь должен был выступать какой-то парень из Теневой ложи. Он тоже мертв?

Butzzzzzz:

в тиктоке об этом ни слова

– Пойду-ка я вздремну, – сказала Чарли, вставая из-за стола.

– Подожди! Мы не договорили, – запротестовала Поузи. – Тебе нужно что-то сделать.

– Я и делаю, – резонно возразила Чарли.

– Касательно него, – пояснила Поузи, понизив голос, словно надеялась, что в таком случае Ред ее не услышит. – Что, если воспоминания никогда к нему не вернутся?

– Малхар считает, что, возможно, он вспомнит.

Хоть Чарли и говорила ровным голосом, боялась, как бы ее истинные эмоции не передались Реду по их связи. Мадурай Малхар Айер был аспирантом, работающим над диссертацией по Мракам. Он верил, что возможно многое.

– Что бы он там ни болтал, – сказала Поузи, – он по-прежнему называет твои действия «равносильными риску собственной жизнью» – так он вроде выразился.

– В последнее время ты проводишь с Малхаром много времени, – заметила Чарли. – Не желаешь ли что-нибудь мне рассказать?

Поузи уперла руку в бедро.

– Да. Тебе нужно узнать больше о том, как быть сумеречником, потому что однажды тебе, возможно, придется… остановить его. Реда, я имею в виду.

Не дать ему высосать свою кровь до последней капли. Вот что беспокоит сестру.

– Поузи…

Чарли вскинула ладонь, пытаясь предугадать, что будет дальше.

– Вы с ним связаны, – напомнила Поузи. – Буквально приклеены друг к другу. Как супруги в браке, только ваши, скажем так, отношения прочнее. Кроме того, Ред настоящий убийца! Опять же, я не утверждаю, что он плохой, ведь у него не было выбора, но…

– Не говори так… – огрызнулась Чарли, чувствуя в воздухе колебания, подобные электрическому разряду.

– Как так? – нахмурилась Поузи.

В дверях появился Ред, словно вышел из другой комнаты, а не из тени.

Поузи испуганно втянула носом воздух.

– …как будто его здесь нет, – завершила свою мысль Чарли.

Глава 6
Праздничная вечеринка

Будильник на телефоне Чарли зазвонил ближе к вечеру. Часы на прикроватной тумбочке бесполезно мигали, так как она не переустановила их после отключения электричества. Пошарив рукой, Чарли нащупала в кармане куртки вибрирующий мобильник, экран которого после вчерашней схватки с Мраком был в трещинах. Два пропущенных звонка от Аделины и куча сообщений, которые никак не удавалось прочитать, сколько бы она ни нажимала на соответствующий значок на экране.

Как минимум одно из них было от менеджера лаунж-бара «Экстаз» с напоминанием о сегодняшней смене.

Чарли неуклюже прошлепала в ванную, чувствуя, как от малейшего движения грозят разойтись края заклеенной раны. Ей ужасно хотелось сказаться больной, но ведь сегодня вечер четверга, и посетителей, вероятно, будет немного. Кто знает, может, завтра ей станет еще хуже. Боль, она такая. Имеет обыкновение изматывать постепенно.

Встав под душ и пустив горячую воду, Чарли начала смывать со спины остатки крови вместе с тем, что засохло в волосах. Раздеваться, зная о постоянном присутствии Реда, было неловко, но остальные случаи, в которых она ощущала себя куда более обнаженной, удручали еще сильнее. Боже, как унизительно находиться под присмотром, просто живя свою жизнь! «Не смотри на меня, когда я писаю!» кричала Чарли всю первую неделю после того, как их с Редом связали. Также это означало: закрой глаза, когда я плачу. Отвернись, если увидишь, что я пускаю слюни во сне. Не смей замечать, насколько отвратительны люди. Не заостряй внимание на физиологических аспектах моей человечности.

Чарли надела самый мягкий из имеющихся у нее спортивных бюстгальтеров, надеясь, что он не будет сильно давить на рану, и выбрала одну из новых форменных футболок «Экстаза» с изображением двух перекрещивающихся хлыстов на груди. Затем, натянув эластичные джинсы, теплые носки и сапоги на каблуках, подошла к зеркалу, чтобы нанести консилер и подводку для глаз.

Она растушевала по щекам вишнево-красную помаду, призванную имитировать естественный румянец, как последний штрих нехитрого макияжа. Теперь Чарли не выглядела уставшей и изможденной, хоть продолжала ощущать себя таковой.

Поузи, похоже, прикончила остатки пиццы, поэтому на завтрак Чарли пожевала черные «Твиззлерс», запивая огромной чашкой безвкусного растворимого эспрессо. Начав день таким образом, она направилась в лаунж-бар «Экстаз».

Новая личная помощница Одетты, Рейчел, стоя на стремянке у входа, развешивала белую мишуру на вбитые в черную стену гвозди, перемежая ее со стеклянными украшениями в виде бутылок из-под спиртного, маленьких Крампусов и полосатых леденцов в форме трости.

Во время зимних торжеств Одетта не скупилась на кричащий декор. Своей очереди дожидалась стопка красных венков, украшенных фетиш-версиями Санты и его эльфов в сетчатых колготках и туфлях на высоких каблуках.

– Сегодня вечером первая праздничная вечеринка, – окликнула Чарли Рейчел, как бы объясняя, что происходит.

Она была фигуристой девушкой лет двадцати с небольшим, в очках с толстыми стеклами и в неизменных платьях в стиле пин-ап пятидесятых. Даже красавцу Дону она нравилась, хотя он и недоумевал, как мог запасть на ту, которая по всем законам жанра должна была влюбиться в него без памяти, а в действительности едва помнила его имя. Если Рейчел и проявляла чрезмерный интерес к расположенному в подвале здания теневому салону Бальтазара, ей хватало ума не соваться в то место. Пока, во всяком случае.

– Сезон начался, – ответила Чарли, понимая, что ее мечты о спокойной ночи развеялись как дым.

Праздничные вечеринки полезны для бизнеса, но не для персонала. Поскольку необходимости платить за напитки не было, люди никогда не давали щедрых чаевых, особенно сейчас, когда у большинства нет при себе наличных. К тому же на подобного рода мероприятиях все отрывались по полной: много пили в надежде избавиться от накопленных офисных обид и вымещали подавляемые до поры до времени чувства на всех, кому не посчастливилось оказаться у них на пути. Потому-то Чарли люто ненавидела сезон вечеринок.

Когда Чарли вошла в зал, Одетта, бывшая доминатрикс, а ныне владелица «Экстаза», сидевшая за столиком с двумя подругами, подняла взгляд. Ее серебристые волосы были забраны в строгий пучок на затылке, а одета она была в кафтан, напоминавший жидкое серебро. На шее – ожерелье из тяжелых ониксовых бусин, весьма практичное украшение. С тех пор как сумеречник с помощью своей тени разгромил ее бар, Одетта стала гораздо внимательнее относиться к защите.

– Дорогуша, – обратилась она к Чарли. – Как только устроишься, сделай нам по порции «Розовых бе2лок», пока не стало слишком шумно.

– Без проблем, – кивнула Чарли.

Дон уже стоял за барной стойкой, протирая стаканы. Они с Чарли были знакомы по местным ресторанам, но никогда раньше не работали вместе. Дон несколько лет был барменом в «Цилиндре», более крупном и популярном месте, и потому пока не проникся духом «Экстаза». Он считал нечестным по отношению к клиентам использовать сухой лед в напитках и терпеть не мог поджигать сахар, когда кто-то заказывал абсент. Он искренне полагал, что скоро ему поручат принимать все важные решения, – это лишь вопрос времени. Вот тогда-то он сможет изменить все то, что ему так не нравится.

Вероятно, поэтому он и скорчил кислую мину, когда Чарли поставила сумку в шкафчик за барной стойкой, запихав следом куртку, из прорех на спине которой торчала набивка. Она сделала вид, что так и должно быть.

– Одетта могла бы попросить меня приготовить напитки, – заметил Дон, как будто принятый Чарли заказ каким-то образом ущемлял его права.

Чарли Холл, которую уволили из всех приличных баров города и большинства неприличных, вряд ли производила впечатление человека, которому надлежало быть старшей в «Экстазе» или пользоваться уважением начальницы.

– Не знаешь, кто устраивает эту вечеринку? – спросила она, пытаясь сменить тему.

– Автосалон «Форд» с Мейн-стрит. – Он бросил на нее нетерпеливый взгляд, словно ей следовало самой догадаться. Ну возможно.

Парень из расположенного неподалеку рамен-бара «Дайкайдзю» начал вносить алюминиевые подносы с курицей карааге и расставлять их вместе с горелками «Стерно» на раскладном столе у стены. От запахов сои, чеснока и мирина у Чарли заурчало в животе.

Пытаясь отвлечься, она начала смешивать крем-де-какао и крем-де-нуайо для напитков Одетты. Пока она разливала розовую жидкость по бокалам-купе, в бар вошел парень в серебристом стеганом жилете с торчащими во все стороны волосами. Он принес диджейское оборудование.

– Хочешь что-нибудь приготовить? – спросила она Дона, но он пожал плечами и начал резать лаймы.

В «Цилиндре» коктейли заказывали не так, как в «Экстазе», поскольку это заведение славилось обширным пивным меню с двумя десятками сортов индийского светлого эля на разлив, с банановым вкусом или выдержанного в бочках из-под виски под полной луной. Дон не подозревал, во что ввязался.

Чарли бережно отнесла «Розовых белок» Одетте и ее подругам и, поставив бокалы на столик, положила рядом стопку коктейльных салфеток. Исполнительница в розовом, как у Барби, комбинезоне, с гигантскими розовыми серьгами-пауками и в парике в тон взяла свой напиток цвета пепто-бисмола ¹ и отсалютовала Чарли бокалом.

Внезапно ожила принесенная диджеем установка, так громко заиграв Fairytale of New York группы Pogues, что все подпрыгнули.

– Имеется ли на сегодня особое меню? – спросила Чарли Одетту.

– Полностью открытый бар ², – ответила та, явно довольная бюджетом автосалона и размахом празднования. – Но, если хочешь приготовить что-нибудь особенное, дерзай. Я, кажется, заказала слишком много имбирного ликера «Кантон».

– Есть у меня несколько соображений. – Чарли подошла к доске, висящей на стене у коридора, который вел в подсобку за кулисами, а также в кабинет Одетты и подземелье, и начала набрасывать идеи коктейлей. Она была почти уверена, что у них большие запасы клюквенного сока и драма из душистого перца ³, к которым никто даже не притрагивался.

Подняв глаза, она увидела Дона, пристально смотревшего на нее из-за барной стойки.

– Ты этого не сделаешь, – прошипел он.

– Чего не сделаю? – Чарли взглянула на доску, на которой теперь красовались три специальных предложения, основанных на популярных заказах: сезонная клюквенная «Маргарита», коктейль с имбирным ликером – такой и мертвого из могилы поднимет – и пряный «Негрони», который она собиралась готовить с драмом из душистого перца.

– Ты не станешь предлагать людям состряпанные на коленке напитки, ни с кем не посоветовавшись.

Чарли взглянула на Одетту. Та оживленно обсуждала что-то со своими подругами, не замечая ничего и никого вокруг. Дон понятия не имел, что Чарли успела переговорить с начальницей и получить от нее добро на свое «фирменное» меню. Ему обидно, что она не посоветовалась с ним.

– Хочешь добавить что-нибудь от себя?

– Я просто говорю, – пробормотал он и вернулся к работе.

Возможно, он ожидал, что Чарли выйдет из себя, но она для подобного слишком устала и была расстроена.

Вскоре начали прибывать автодилеры и их офисные сотрудники, и диджей настроил громкость так, чтобы компенсировать нарастающий уровень разговоров. Люди были одеты кто во что, начиная от коктейльных платьев и костюмов и заканчивая футболками и джинсами. За праздничное настроение отвечали серьги-снежинки или булавки в виде рождественской елки. Тени у большинства были неизмененными и, насколько Чарли могла судить, неоживленными. Только у одного молодого продавца тень казалась больше и шире в плечах, чем ее щуплый владелец, но вела она себя так неприметно, что Чарли далеко не сразу обратила на нее внимание.

Тут за барную стойку села невысокая, коренастая, неулыбчивая пожилая женщина в красном свитере с мигающими лампочками и заказала двойной ржаной виски со льдом. Она припечатала двадцатку о деревянную столешницу со словами:

– Это тебе. Продолжай в том же духе.

Чарли восхитилась ее стилем.

Мужчина с большими, ослепительно-белыми зубами громко постучал по барной стойке.

– Немедленно сделайте мне полдюжины клюквенных «Маргарит», – нетерпеливо произнес он. – Осчастливьте меня, это моя вечеринка.

– Конечно, – поддакнула Чарли, украдкой взглянув на Дона, чтобы выяснить, готов ли он помочь. Но тот был слишком занят чтением лекции о местных пивоварнях пожилой блондинке в зеленом платье с пайетками.

Поскольку Чарли работала на опережение, приготовление «Маргарит» не заняло много времени. Всего-то и нужно, что как следует потрясти шейкер и украсить ободок бокала солью. После того как парень ушел (выглядел он при этом на удивление довольным), клиенты повалили. Чарли с головой ушла в смешивание бесконечных коктейлей. Время от времени ей перепадали кое-какие чаевые, которые она поспешно прятала в карман фартука.

Из-за скопления большого количества людей в слишком тесном пространстве стало жарковато, и Чарли почувствовала, как под мышками и на ключицах скапливается пот. Заказы сыпались как из рога изобилия: водка-сельтер, экстрагрязный мартини, «Корона с лаймом».

Ее рабочую рутину нарушил усевшийся в конце барной стойки Бальтазар Блейдс, как обычно, улыбчивый и обаятельный до неприличия.

– Сделай мне амаретто сауэр и запиши на их счет.

Его кудри были собраны в хвост на затылке и, судя по зевоте, проснулся он не позднее часа назад. Может быть, так и было. Его расположенный под «Экстазом» подпольный теневой салон был преимущественно ночным заведением.

Чарли закатила глаза.

– Вот еще.

– Да ладно, – подмигнул Бальтазар. – Вряд ли кто заметит.

Глава автосалона зажигал на танцполе с клюквенной «Маргаритой» в одной руке, а второй, сжатой в кулак, отбивал ритм под песню Oi to the World группы Vandals. Глядя на него, Чарли решила уважить просьбу Бальтазара.

– Кстати, – сказал он, сделав глоток, – Наместница хочет встретиться с тобой как можно скорее. Что у тебя с телефоном?

Неужели одно из сообщений, которые Чарли не смогла прочитать, было от Наместницы? Проблемы с Теневой ложей нужны ей сейчас меньше всего.

– Экран разбила. – Вдаваться в подробности она не стала. – В любом случае ей незачем меня проверять. Порученную работу я выполнила.

Бальтазар взболтал остатки жидкости в стакане.

– Вот сама ей об этом и скажи. Я тебе не посыльный.

– Эй, куколка, – обратился к Чарли один из продавцов, лысеющий мужчина с раскрасневшимся от выпивки лицом, он к тому же и пиджак не снял.

Какая еще куколка?

– Да, путешественник во времени? – парировала Чарли.

Перебравший продавец растерялся.

– Твой приятель вон там не наливает мне выпить.

Чарли подняла глаза на Дона, который и правда упорно игнорировал клиента. Допив свой амаретто сауэр, Бальтазар встал, намереваясь уйти, и бросил на нее сочувственный взгляд.

– Поэтому ты решил разжалобить меня? – спросила она мужчину.

– Разжалобить? Не знаю… но хотел бы узнать.

Подавшись вперед, он схватил ее за запястье своими липкими от пота пальцами. Чарли дернулась, жалея о неудачном выборе слов, но дядька руку не убрал, а его улыбка стала куда менее дружелюбной.

– Отпусти, – велела она ему.

Он сжал ее сильнее.

– Ты же нальешь мне выпить, правда?

– ОТПУСТИ! – заорала Чарли. К черту Рождество, Санту и всех его эльфов. К черту общественный договор. И к черту этого парня.

Внезапно хватка на ее запястье ослабла, а дядька оказался на полу. Над ним навис Ред, возникший словно из ниоткуда. Строго говоря, так и было.

Наклонившись, он вцепился мужчине в глотку.

– Не трогай ее, – прорычал он. – Никогда больше.

Изумленная Чарли молчала.

Мгновение спустя двое парней схватили Реда под мышки и попытались оторвать его от коллеги. Чарли почувствовала по их связи горячую волну гнева Мрака. Он мог бы убить этого человека. Убить и тут же забыть о случившемся.

Подпрыгнув, Чарли перелезла через барную стойку и бросила на пол несколько салфеток. Посетители уже достали свои мобильные телефоны и начали снимать.

– Прекрати, – сказала Чарли Реду, прижимая руку к его крепкой спине.

– Как он сюда попал? – требовательно спросила женщина в зеленом платье с пайетками и ободке с оленьими рожками на голове. Та самая, которую Дон просвещал касательно пива. – Я финансовый директор «Гемпшир Форд». Предполагалось, что нынешнее мероприятие организуется исключительно для сотрудников нашей компании.

Ред резко отпустил горло противника и, сосредоточив внимание на женщине, произнес на удивление властным голосом:

– Выходит, если бы меня здесь не было, вы бы позволили ему делать все, что заблагорассудится? Понимаю, почему вы хотите, чтобы я ушел.

В выражении лица женщины что-то изменилось, словно она больше не была уверена, что хочет продолжать этот разговор.

– Уберите телефоны! – рявкнула она в собравшуюся толпу.

Лысоватый дядька кое-как поднялся на ноги, держась за горло.

– Фред, – обратилась к нему финдиректор. – Ты в порядке? Пойдем присядем.

– Я хочу выдвинуть обвинения, – яростно выплюнул он и повернулся к Чарли. – Это дело нужно предать огласке. Где управляющая? Элейн, свяжись с нашим юридическим отделом.

К ним уже спешила Одетта. Струящийся серебристый кафтан создавал впечатление, что она не идет, а плывет. Произошедшее точно не приведет ее в восторг.

Выражение лица Реда помрачнело, а его недавний противник словно сдулся, когда посмотрел в лицо тени, чьи глаза горели во тьме, искрясь угольками.

– Его глаза, – прошептал мужчина.

– Винс, – прошипела Чарли и тут же с ужасом осознала, что он может не отреагировать на это имя. – Ред.

Тень повернулась к ней и на долгое мгновение смежила веки, возможно, пытаясь восстановить самообладание. Почему он защищает ее сейчас, хотя прежде, в здании мельницы, не пошевелил и пальцем? Этот дядька даже угрозы не представлял.

– Тебе нужно убираться отсюда, – сказала она ему.

Стоящий в другом конце барной стойки Дон ухмылялся, явно предвкушая нотации, которые Одетта непременно прочтет Чарли.

По крайней мере, финдиректор увела незадачливого коллегу Фреда прочь. Они направлялись к столику, за которым сидели обеспокоенные автодилеры. Ред открыл глаза, которые теперь перестали казаться черными дырами и вернули себе привычный для людей вид: они снова стали бледно-серыми, сияющими отраженным светом.

Затем Фред обернулся. Возможно, ему не давала покоя мысль о том, что сослуживцы посчитают его проигравшим слабаком. Или он настолько набрался, что напрочь лишился чувства самосохранения. Какова бы ни была причина, он глубоко вдохнул и бросился на Реда, размахивая кулаком.

Выпад прошил Мрака насквозь. По инерции Фред подался вперед… к Чарли и ударил ее в лицо.

Глава 7
Журналист

Уйдя в подсобку, Чарли приложила к ушибленной щеке лед, завернутый в барную салфетку. Какая ошеломительная боль!

Диджей поставил Merry Christmas (I Don't Want to Fight Tonight) группы Ramones. Возможно, фразой из песни «Не хочу сегодня драться» он намеревался сделать определенное заявление. Энергичный ритм пробивался даже сквозь стены. Не будь Чарли так паршиво, она бы рассмеялась.

Одетта протянула ей стакан виски без льда. Возможно, решила, что раз она прижимает лед к лицу, в напитке можно обойтись и без него.

– Ненавижу эти вечеринки. Хочешь, позову кого-нибудь? Полицейского, например?

Чарли с улыбкой взяла стакан и залпом осушила его.

– Нет-нет, они захотят узнать, куда делся Винс.

Ей очень нравилась ее начальница, и особенно она ценила в ней то, как мало Одетту волновали клиенты, которые плохо обращались с персоналом.

– Твой парень не задержался? Почему? – удивилась одна из подруг Одетты, которую, как выяснилось, звали Хонтресс Истерия Глиттерати.

Чарли посмотрела на ее тень.

– Его присутствие здесь ничем не поможет.

Хонтресс вскинула брови, показывая тем самым, что дело не в этом.

– Что ж, отдохни немного, – продолжила Одетта. – Полежи тут на кушетке, а я через часок тебя проведаю. Дон справится.

Узнав о подобной перспективе, Дон, вероятно, будет на седьмом небе от счастья – в переносном смысле, разумеется.

Хонтресс встала.

– Если тебя вдруг затошнит, будет двоиться в глазах или что-то в этом роде, нужно срочно обратиться в больницу. Черепно-мозговые травмы та еще пакость. Я знала девушку, которая ударилась головой на сцене и умерла.

– Может, не стоит ей этого говорить, дорогуша, – сказала Одетта.

– Я в порядке, – пробормотала Чарли, откидываясь назад и закрывая глаза.

Тело до сих пор болело после вчерашней битвы с Мраком. Вероятно, ей следует поблагодарить Фреда за то, что он ее ударил. По крайней мере, появился законный повод прилечь.

Чарли не знала, сколько времени прошло. Ее разбудил входящий вызов. Нащупав телефон, она ответила, не проверив, кто звонит. Да еще и порезала указательный палец, проведя им по разбитому экрану.

– Это Шарлотта Холл? – спросил незнакомый голос.

– Чарли, – невнятно поправила она, засовывая кровоточащий палец в рот. – И я не намерена ничего покупать.

– Звоню из «Стервятника» – знаете такой развлекательный новостной сайт журнала «Нью-Йорк»? Хочу поговорить с вами об Эдмунде Карвере. Насколько я понимаю, вы с ним друзья?

– Нет, – отрезала Чарли, окончательно проснувшись. – Подождите. Что вы сказали?

– Вы, разумеется, не захотите раскрывать ничего из того, что ваш приятель предпочел бы сохранить в тайне, и я отдаю себе отчет в том, что он, должно быть, многое пережил, но могу обещать, что этот разговор будет полностью конфиденциальным, если только вы сами не сочтете нужным обнародовать свое имя.

– Ничего не понимаю, – пробормотала Чарли, принимая сидячее положение. Как только она это сделала, комната опасно накренилась, что не могло не вызвать беспокойства. На мгновение даже пришлось прикрыть глаза. Что там Хонтресс говорила о травмах головы? – Откуда у вас этот номер?

– Кто-то должен поведать миру его историю, – продолжал ее невидимый собеседник. – В «Стервятнике» мы заботимся о том, чтобы доносить до читателей правильную информацию.

«Хочу поговорить с вами об Эдмунде Карвере. Насколько я понимаю, вы с ним друзья?»

Не «были друзьями», а просто друзья. В настоящем времени.

Аделина сказала Чарли, что ее адвокат работает над тем, чтобы воскресить Эдмунда «Реми» Винсента Карвера из мертвых. Она уже опубликовала историю о том, что Реми томился взаперти в подвале особняка Солта. По словам Аделины, процитированным в «Гемпшир-газетт», «спустившиеся в недра дома после смерти Солта обнаружили там не только темницы, но и собственного внука Солта, просящего помощи».

То была довольно интересная история. В лучшем мире, возможно, она даже сошла бы за правду.

«Ред станет очень богат, – объявила Аделина, думая, что его привяжут к ней. – Он продолжит свое существование в роли почившего Эдмунда».

Внезапно Чарли осенило, откуда у репортера из «Стервятника» ее номер.

– Скажите, – спросила она, – насколько хорошо вы знаете Аделину?

Повисла долгая пауза.

– Да, вы меня подловили, – наконец признался мужчина. – Я учился в школе с подругой Адди. Поэтому она не сомневается, что я отнесусь к истории ее кузена со всем уважением. Она решила, что вы могли бы дать Реми понять: разговаривать со мной безопасно. С тех пор как появились новости о нем, он предпочитает хранить молчание. Никаких заявлений или интервью. Но так не может продолжаться вечно.

– Технически Аделина его тетя, а он ее племянник. – Чарли очень надеялась, что этот факт попадет в финальную версию статьи.

Повисла долгая пауза: репортер, похоже, решил сменить тактику.

– Вам будут звонить другие новостные агентства. История Реми не останется просто абзацем в длиннющем перечне преступлений Лайонела Солта. Это общенациональные новости. Послушайте, я не пытаюсь вас предостеречь, но на свете много беспринципных людей.

– Беспринципных людей, говорите? – повторила Чарли, чьи мысли лихорадочно метались в голове.

Репортер одобрительно рассмеялся, намеренно не обратив внимания на намек.

– Эта история слишком хороша, – сказал он. – Мерзкий богач больше года держит взаперти своего симпатичного внука – светского льва, одновременно выставляя его виновным в убийстве. Насколько я понимаю, в деле замешаны наркотики. Это станет сенсацией в вечерних новостях. И в утренних шоу тоже, особенно если Реми готов поплакаться. Черт, он мог бы написать обо всем этом книгу.

В одном репортер прав – публика всегда проявляет к богачам повышенный интерес, и домыслы о том, что один из них замешан в чем-то столь грязном, казались привлекательными сверх всякой меры. Страдания молодого красавца Реми Карвера непременно взволновали бы общественность.

Жаль, что молодого красавца Реми Карвера больше нет в живых.

При мысли о том, какое пристальное внимание будет приковано к Реду, голос Чарли дрогнул.

– Я передам ему, что вы звонили.

– Мы могли бы поговорить… Мы с вами, – заторопился репортер. – Ничего личного. Не для протокола. Просто несколько деталей из прошлого. Его мать умерла от передозировки наркотиков, не так ли? Должно быть, для него это стало страшным ударом. Будучи его девушкой, вы…

– Если Реми захочет дать интервью, то сообщит вам, – перебила Чарли.

Репортер забубнил что-то еще, но она повесила трубку и позвонила Аделине.

– Чарли Холл, – сказала Аделина своим мягким, интеллигентным голосом, с легким придыханием, как у маленькой девочки. – Наконец-то. Мне нужно тебя увидеть. И Реда тоже.

– Ну, не знаю, – протянула Чарли. – Вдруг он будет слишком занят пресс-конференцией? Со сколькими репортерами вы связались?

– Мне требовалось дать тебе стимул перезвонить мне, – парировала Аделина, как будто такой ответ был совершенно логичен. – Готова заплатить тебе за потраченное время, ты же понимаешь.

Аделина унаследовала значительную часть состояния Солта. Опубликованная в газете цифра была ошеломляющей – около 400 миллионов долларов. Она, конечно, могла позволить себе подкупить Чарли, у которой сейчас даже не было официально зарегистрированного автомобиля на ходу.

– Не нужны мне ваши деньги, – отрезала Чарли.

Аделина тихо усмехнулась, почуяв очевидную ложь.

– Реду пора спланировать свое возвращение в свет, и Тревор мог бы сделать отличное первое интервью. Он друг и потому будет терпелив с Редом. Конечно, сначала мы порепетируем. Вернемся к этому разговору, когда ты приведешь его в субботу.

– Если хотите его увидеть, вы знаете, где меня найти.

Через несколько недель после смерти Солта Аделина прислала одежду Реми – в таком количестве, что ею можно было бы заполнить два просторных шкафа, и вся она из невероятно дорогих тканей.

– Но как я узнаю, когда Ред дома? – спросила Аделина – сама невинность. – Вы с членами Теневой ложи чересчур его загрузили. Люди беспокоятся о нем. Со мной связывались несколько его школьных друзей. Все хотят его навестить. Нам придется составить расписание встреч.

– С его друзьями? – переспросила Чарли, не зная, что с этим делать.

– Выходные вполне подходят, не так ли? Если только у тебя нет других дел.

Чарли вспомнила виденные ею в интернете фотографии Реми Карвера той поры, когда он вращался в светском обществе Нью-Йорка. Реми на благотворительных балах в смокинге и с бокалом шампанского в руке. Аделина всегда рядом. В окружении богатых девушек с мелированными волосами, выщипанными бровями, в атласных коктейльных платьях. Молодые люди в накрахмаленных рубашках с расстегнутым воротником, с блестящими золотыми ремешками часов и щетиной, как у кинозвезд.

Сможет ли Ред ему подражать? Сможет ли стать Реми? В конце концов, они созданы из одних и тех же воспоминаний, одной крови и травм.

Ну, почти из одной крови.

– У меня работа, – возразила Чарли. – Выберите другие выходные.

Аделина снова звонко рассмеялась.

– О, мы наверняка что-нибудь придумаем.

– Посмотрим. – Голова Чарли запульсировала. Ей не следовало отвечать на первый звонок и определенно не стоило потом звонить Аделине. Не в том она сейчас состоянии, чтобы соревноваться в остроумии.

Чувствуя, что почти добилась своего, Аделина сделалась чуть поприветливее.

– Скину тебе сообщением точное время встречи в субботу.

– У меня телефон сломался, – сказала Чарли. – Поэтому не могу принимать сообщения.

– Ох, сколько же в твоей жизни неудобств, – небрежно посетовала Аделина. – Тогда приходи в одиннадцать на бранч.

– В особняк? – на всякий случай уточнила Чарли. Мысль о возвращении в это место бесконечно ее пугала.

– Разумеется. – Голос Аделины сделался нетерпеливым. – Куда же еще?

Чарли испытала горячее желание повесить трубку и еще ненадолго прилечь. Или отказаться от встречи. Но, похоже, Ред вот-вот станет Реми Карвером, официально живым и баснословно богатым, и она не будет чинить ему в этом препятствий.

– Никому не давайте мой номер, – объявила Чарли твердым голосом. – А если уже это сделали, велите им его забыть.

– Ну не будь такой…

– И если хотите видеть меня в качестве шофера Винса, больше никаких угроз, вымогательств или подкупов. Это понятно?

– Угрозу представляешь ты сама, Чарли Холл. Реми был мне как брат, а Ред – часть его. Несправедливо с твоей стороны держать нас вдали друг от друга.

Чарли вспомнила, что видела в интернете другую сделанную папарацци фотографию – ту, на которой Аделина с Реми вроде как занимались любовью на яхте. Это наводило на мысль, что они не считали себя братом и сестрой, несмотря на то что выросли вместе в доме Солта.

– Ничего подобного я не делаю. Обсудите с ним свои планы.

На другом конце провода повисло долгое молчание. Как, должно быть, раздражает Аделину, что даже при ее деньгах некоторые вещи ей не подчиняются!

– Хорошо, – наконец объявила она. – Дай ему трубку.

– Сожалею, – сладким голоском пропела Чарли, понимая, что поступает неразумно, но все равно продолжая это делать. – Его сейчас нет. – С этими словами она дала отбой.

Руки у нее тряслись, голова болела. Она была почти уверена, что не справилась как следует ни с одним из звонков. И окончательно утвердилась в этой мысли, когда обернулась и увидела Реда, сидящего на стуле рядом с кофеваркой. Его руки казались полупрозрачными, и тень стекала с него подобно низко стелющемуся туману. Злится ли он? Трудно сказать наверняка.

Чарли втянула носом воздух, прежде чем заставить себя заговорить.

– Аделина хочет, чтобы мы пришли в субботу, но, кажется, ты и сам слышал.

– Да, – подтвердил он.

– Похоже, ты официально жив. Так что, э-э, прими поздравления!

Он перевел на нее взгляд, горящий точно угли.

Чарли рассмеялась так натянуто, что самой стало неловко. Она ненавидела моменты, когда он пугал ее – вот как сейчас, например.

– Я не Реми Карвер, – объявил Ред безжизненным, как гулкий туннель, голосом. – Не следовало ей воскрешать его из мертвых.

Глава 8
Тру^́сы

Ктому времени, как Чарли, пошатываясь, вышла из подсобки, праздничная вечеринка автодилеров подошла к концу. Большая часть заготовленных напитков была выпита, а стоящий за стойкой Дон выглядел лишь слегка измученным.

– Иди домой, дорогуша. – Одетта переместилась в конец бара, к молчаливой женщине, пьющей ржаной виски. Перед ней стояла еще одна «Розовая белка» цвета пепто-бисмола.

– Да, у меня все под контролем, – заверил Дон.

Это заявление почти заставило Чарли остаться, просто из духа противоречия, но тем самым она сделала бы хуже самой себе. А у нее и без того все тело болит.

– Тогда до завтра.

– Приложи к глазу замороженный стейк, – крикнула ей вслед Одетта.

Пробираясь сквозь толпу и сердито зыркая на всех, кто смотрел в ее сторону, Чарли заметила, как быстро люди отворачиваются. В фургоне, поглядев на себя в зеркало заднего вида, она обнаружила, что кожа вокруг левого глаза опухла и стала багрово-красной.

– Позволь мне сесть за руль, – раздался голос Реда.

Чарли вздрогнула от неожиданности. Она не заметила, как он материализовался из тени на пассажирском сиденье.

– Черт! – Она уперлась затылком в подголовник на спинке. – Ты меня напугал.

Он бросил на нее пустой взгляд.

– Я в порядке, – мгновение спустя заверила она.

– Ты лгунья.

Несколько прядей золотистых волос упали ему на глаза. Трудно поверить, что раньше она могла бы убрать их, не задумываясь.

Несмотря на владеющую ею тревожность и боль в щеке, Чарли заставила себя усмехнуться.

– Ну, разумеется, но это не значит, что я не в порядке.

– Чарли. – В устах Реда ее имя прозвучало как вздох, который можно было ошибочно принять за нежность.

– Ладно, – сдалась она, выходя из машины, чтобы поменяться местами. Не трудясь притворяться человеком, Ред перелетел на водительское сиденье. Вернувшись в машину, она нахмурилась. – Так ты мне расскажешь, зачем напал на того парня-автодилера?

Ред выехал со стоянки и направился на Коттедж-стрит, а затем мимо пруда Нашаваннак. Долгое время он молчал.

– Сам не знаю, зачем это сделал, – наконец молвил он.

Чарли не знала, как реагировать на подобное признание.

– Что ж, спасибо, что защитил меня, – выдавила она. – Но больше так не делай.

Нахмурившись, Ред кивнул.

– Уж не пытался ли ты намеренно подставить меня под удар, а?

Она понимала, что в данной ситуации благоразумнее заткнуться. После разговора с Аделиной эмоции и так на пределе. Ред странно на нее посмотрел, приподняв бровь.

– И в таком случае?

Чарли улыбнулась, не в силах сдержаться.

– В таком случае в следующий раз нападай напрямую, трус ты эдакий.

Он расхохотался и сам удивился собственной реакции. Чарли поняла, что во время воспитания в доме Солт у него было мало поводов для радости.

Приготовив лапшу, Чарли повторно приняла душ и, завернувшись в потрепанное синее полотенце, отправилась спать. Ее комната пребывала в полнейшем беспорядке. Почти вся чистая одежда уже была упакована в стоящие на комоде коробки, а большая часть белья разбросана по полу, напоминая, сколько вещей еще предстоит собрать. Она надеялась, что все это барахло поместится в их новой квартире на Стейт-стрит.

Пошевелившись, она заметила на полотенце капли крови. Судя по всему, соединенные клеем края раны разошлись, не продержавшись до конца смены. Возможно, Ред прав, и ей следовало наложить швы. Возможно, так и надлежало поступить, но уже поздно, и ей не хотелось провести несколько часов в отделении неотложной помощи и еще сильнее залезть в долги. У ее страховки был жесткий непокрываемый минимум, а за то короткое время, что она была Иерофантом, не успела изловить достаточно Мраков, чтобы получить за это существенную награду.

Чарли планировала принять пару таблеток аспирина, взять мазь и посмотреть, насколько сильно будет болеть утром и продолжит ли опухать глаз. Из-за сильнейшей скованности ей пришлось уговаривать себя надеть нижнее белье и свежую футболку, а это определенно было плохим знаком.

На мгновение воздух как будто замер. Ощущение было настолько знакомым, что Чарли тут же смекнула, что это значит. Обернувшись, она увидела Реда, глядящего на нее горящими глазами.

Она откинула мокрые волосы с лица, стараясь не показывать, как сильно он ее пугает.

– Подай мне ночную рубашку.

Чарли напомнила себе, что Ред не может причинить ей вреда. Она все контролирует. Разве не это он всегда ей твердил – что она имеет над ним власть? Поэтому причин бояться нет.

Ред подошел к комоду, выдвинул ящик и, достав футболку с логотипом клуба из вампирского сериала, протянул ей так осторожно, словно опасаясь быть укушенным. На миг его взгляд задержался на ее ключице. В следующую секунду Ред отвернулся, но за это короткое время страх Чарли успел мутировать, превратившись в нечто иное. То было желание, острое, как зубная боль.

Большую часть времени Ред, казалось, презирал ее, но не всегда. Сегодня вечером она заставила его смеяться. А теперь он смотрит на нее.

Чарли глубоко вздохнула.

– Хочешь лечь со мной в постель? – прошептала она, роняя полотенце на пол. По крайней мере, никто не обвинит ее в малодушии.

Сначала Ред не произносил ни слова. Затем на его челюсти дрогнул мускул. Чарли видела, как его тело реагирует на нее. Похоже, для этого он достаточно человечен, как любой полнокровный мужчина.

– Реми никогда не полюбил бы кого-то вроде тебя, – объявил он хриплым голосом.

Его слова были подобны пощечине. Чарли пришлось ненадолго замереть, чтобы оправиться от шока – как от физической боли. Взяв себя в руки, она улыбнулась самой злобной из своих улыбок.

– Возможно, ты тоже меня не любишь. Но хочешь и всегда хотел.

Ред отступил на шаг, и она расценила это как свою победу. «Вот так-то, ужасающий Мрак. Я орудие непредсказуемое. Могу ранить словами».

– Увы, ты меня сегодня не получишь, – продолжила она, ударяясь в мелочность. Схватив футболку, которую он ей передал, она натянула ее через голову. – Предложение секса отменяется.

Тут Чарли пришлось пережить унизительную ситуацию: отыскать трусики. Надев их, она плюхнулась на матрас и повернулась к нему спиной.

– В твоей власти меня заставить, – сказал Ред, по-прежнему стоя у двери. – Просить не обязательно.

Удивленная его заявлением, Чарли поспешно развернулась и, почувствовав боль в плече, тут же пожалела о подобной прыти.

– Правда?

Ред не стал повторять дважды, но, если он хочет драки, она готова. Превратив стыд и замешательство в гнев, она испытала бы облегчение.

– Ты хочешь, чтобы я тобой командовала, верно? Тебе нравится, когда указывают, что делать?

– Перестань притворяться, – резко бросил Ред, буквально выплевывая слова. – В конце концов, ты все же отправишь меня творить грязные делишки. Зачем делать вид, что этого не случится? Зачем играть в кошки-мышки?

– Если тебе так ненавистно быть привязанным ко мне, достань из тумбочки ониксовый нож, и я освобожу тебя сию секунду. Пусть Теневая ложа откроет на тебя охоту, это будет не моя проблема.

Ред скривил губы.

– Ты этого не сделаешь.

– Дай мне нож и узнаешь, – сказала Чарли. – Если только не боишься, что, когда приблизишься, я проткну тебе сердце.

– Может, сыграем в эту игру в другой вечер, – сказал он и исчез, растворившись во тьме.

– Только трус заканчивает драку подобным образом, – крикнула Чарли, бросая подушку в то место, где он только что стоял.

Он не вернулся.

Глава 9
[ЧЕРНОВИК] Выполненная искусственным интеллектом расшифровка записи беседы Мадурая Малхара Айера с Редом

Контекст: Меня попросили сделать запись беседы с тенью, которая называет себя Редом, в надежде, что я смогу компенсировать потерю памяти, вызванную превращением Реда из самоподдерживающейся тени (иногда также называемой дикой тенью или Мраком, хотя негативные последствия последнего обозначения очевидны) в паразитическую связанную тень.

Личная предвзятость: Я дружу с Шарлоттой Холл, с которой связан Ред, и состою в более тесных отношениях [заметка для себя: ситуативные отношения? или другое, более научное определение?] с ее сестрой, Поузи Холл. Я не знал Реда до того, как он потерял память, хотя в курсе, что он жил под личиной Винсента и выдавал себя за человека.

Еще одна личная предвзятость [удалить?]: Я давно хотел поговорить с Мраком.

Также обратить внимание: он ужасен.

Малхар: Ты можешь в любой момент велеть мне прекратить задавать вопросы, и интервью тут же закончится.

Ред: Хорошо. Перестань задавать мне вопросы.

Малхар: Разве ты не хочешь вспомнить?

Ред: Что именно мне вспоминать? Как я называл себя Винсентом? Притворялся человеком и жил среди людей? Не уверен, что мне нужны такие воспоминания.

Малхар: Чего ты хочешь на самом деле?

Ред: Быть…

Малхар: Человеком?

Ред: Быть или не быть. Вот в чем вопрос. Или как там еще? Я мыслю, следовательно, я существую? И я тоже существую. Или, по крайней мере, думаю, что существую… вую… вафлю жую.

Малхар: Что означает подобная манера изъясняться?

Ред: Возможно, я просто не знаю, что уместно произносить вслух. Некоторые мои мысли следовало бы сковать цепями.

Малхар: Ну, это чересчур драматично.

Ред: Ты ведь именно так и думаешь, правда? Что было бы легче, если бы я оказался в цепях.

Малхар: Почему ты так говоришь?

Ред: Я вижу, что ты боишься.

Малхар: Конечно, боюсь. Я отдаю себе отчет в том, что не очень хорошо тебя знаю и что ты способен причинить мне боль, как прежде причинял ее другим людям. Ты сам признался. Но я решил доверять тебе.

Ред: По-твоему, это умно?

Малхар: Вот ты мне и скажи.

Ред: Я хотел быть человеком.

Малхар: Я удивлен. Минуту назад я думал, что ты считаешь иначе. На самом деле я подозревал, что ты издеваешься надо мной из-за подобного предположения.

Ред: Разве кто-то хочет быть дырявым? Полусотканным гобеленом? За нитку потяни и распустится? Чем-то, что, возможно, вообще не должно существовать. Я создан из кусков, которые оказались не нужны кому-то другому. Зачем мне хотеть быть таким, какой я есть?

Малхар: Ты в это веришь? Это все, что есть тень?

Ред: Тебе судить. Из нас двоих ты ученый.

Малхар: Вообще-то я этнограф.

Ред: А я существо, состоящее из дыр, и не знаю, кто такой этнограф.

Малхар: Предполагается, что мы будем говорить о тебе. О том, каким ты видишь мир. Не переживай, что не знаешь, кто такой этнограф – мои двоюродные братья и сестры вечно твердят мне, что это не настоящая работа. Даже моя родная мать постоянно забывает значение этого слова.

Ред: Я не представляю, как описать собственное видение мира. Мне не с чем сравнивать. Я мог бы сказать, что вижу его таким, какой он есть, но для этого я слишком много знаю. Например, кто говорил о тенях на стенах пещеры? Платон?

Малхар: Ты тревожное сочетание эрудиции и неуравновешенности.

Ред: О да. Я даже самого себя тревожу.

Глава 10
Плохой совет

Чарли проснулась в темноте, вырванная из снов о Мраках, праздничных тортах и толпах детей, которые держались за руки с тенями, кружились и напевали:

 
Водим мы хоровод тьмы,
а в карманах – свет луны.
Тени! Тени!
Нас поглотит пасть бездны.
 

Она приняла сидячее положение и насторожилась, хотя и не понимала почему, пока не услышала тяжелые шаги. Такие, что заставляли скрипеть половицы. Перекатившись на бок, Чарли нащупала железный прут, который после событий прошлой осени всегда держала под матрасом.

– Кто здесь? – услышала она сонный голос Поузи.

Сестра, похоже, нисколько не боится, и это обстоятельство чертовски беспокоило Чарли. Высоко подняв железный прут, она толчком распахнула дверь своей спальни.

В коридор вошли двое мужчин с нависающими над ними тенями. У одного в руке был пистолет, у другого – сеть, усыпанная ониксовыми бусинами. Оба в темной одежде, ботинках и пальто. Какое-то время они молча стояли и смотрели.

Не на Чарли или Поузи, а на возникшего перед ними Реда.

– Что вам надо? – спросила Поузи дрогнувшим голосом.

Вид высокого Мрака, Чарли в трусах и футболке, с ломом наперевес и подбитым глазом и Поузи в пижаме Истребителя Демонов с небрежно зажатым под мышкой ноутбуком должен был сбить с толку любых незваных гостей. Как ни странно, эти двое выглядели так, будто ожидали чего-то гораздо худшего.

– Эй, ты, – обратился к Чарли мужчина с тонкой козлиной бородкой. – Один из лидеров Теневой ложи хочет тебя видеть.

– Посреди ночи?

Когда Бальтазар передал ей сообщение от Наместницы, Чарли не показалось, что нужно все бросить и немедленно бежать к ней.

– Если кто-то из них дернет тебя за поводок, твоя задача – немедленно откликнуться на зов, – сказал другой парень, рыжеволосый. Он был гораздо моложе первого.

Чарли потерла лицо тыльной стороной свободной руки.

– Нелепость какая. Не следовало бы вам всего этого делать.

– Раз тебе требуется более веское напоминание о том, что Иерофант находится в услужении у Теневой ложи, мы можем его предоставить, – процедил козлобородый головорез.

– Неужели? – мягко и угрожающе протянул Ред.

Чарли вдруг осенило: поскольку она не отвечала на сообщения, Наместница могла решить, что что-то случилось. Возможно, даже с Редом. Пожалуй, эти парни заявились к ней домой, чтобы проверить, не разгуливает ли на свободе опасный Мрак.

– Вы серьезно хотите, чтобы я прямо сейчас отправилась к Наместнице? Я выполнила ее чертов заказ и осталась жива. Возвращайтесь к ней и передайте мои слова.

– Одевайся, – велел парень с козлиной бородкой. – Мы торопимся.

Ред немного померк, чтобы дать понять, что он не человек. Выглядело это пугающе. От его тела струились похожие на дым тени.

– Приблизишься еще на шаг, и я отправлю тебя к праотцам. Раз уж ты так спешишь с ними встретиться.

Мужчины переглянулись, и рыжий чуть попятился.

– Вам лучше уйти подобру-поздорову, – подала голос Поузи. Похоже, она впервые была довольна Редом.

Чарли доводилось быть свидетельницей совершаемых Редом убийств. Хотя ее тошнило при мысли, с какой легкостью эти парни ворвалась в ее дом, она не хотела присутствовать при их смерти.

– Так и быть, пойду с вами, – объявила она, наигранно закатывая глаза и стараясь вести себя небрежно, хотя сердце гулко колотилось в груди. – Все равно не сплю.

– Чарли… – предупреждающе протянула Поузи.

– Все в порядке, – заверила та.

Ред сделал еще один шаг к головорезам, и на мгновение Чарли показалось, что он не остановится. Но он замер на месте, взглядом бросая им вызов, чтобы они сами скомпрометировали себя и заставили его передумать.

Надеясь, что Ред не станет совершать необдуманных действий, Чарли направилась в свою комнату. Ее сердце бешено колотилось в груди. За последние двадцать четыре часа она участвовала в слишком многих драках, поэтому уровень кортизола в ее крови зашкаливал.

Она заставила себя надеть джинсы и толстовку. Когда потянулась за курткой, заметила, что спина разодрана в клочья, а поролоновая подкладка полностью вывалилась. Отбросив ставшую бесполезной вещь, Чарли схватила косуху и шарф и, повернувшись к двери, вздрогнула от неожиданности. Там стоял Ред. Она не слышала, как он вошел.

– Ты можешь отдать это мне, – обратился он к ней.

Она нахмурилась в недоумении. Не куртку же он, в конце концов, имеет в виду?

– Что отдать? Я думала, тебе ничего от меня не надо. По-моему, вчера ночью ты предельно ясно выразился на этот счет.

– Я имею в виду твои чувства. Все плохое. Можешь поделиться со мной.

– Разве тебе самому в таком случае не будет плохо? – Чарли бросила на него испепеляющий взгляд.

Ред лишь плечами пожал.

– Ты и правда хочешь чувствовать то же, что и я? – Ее голос дрогнул, и она внезапно испугалась, что вот-вот расплачется. – Что ж, слушай! Меня так и подмывает выпрыгнуть из собственной кожи, или блевать, или начать швыряться вещами. Я с ума схожу от беспокойства, что не в состоянии уберечь свою сестру. Все вокруг считают, что ты жаждешь моей смерти, а я, дура набитая, этого не замечаю.

– Вовсе я не жажду твоей смерти, – возразил он.

– Приятно слышать, – сказала Чарли. – К твоему сведению, стремишься ты или нет приобщиться ко всему тому дерьму, что сейчас раздирает меня на части, я не дам тебе такой возможности, потому что это мое дерьмо, и ты его не получишь.

Ред фыркнул. Возможно, так он смеется.

– Ты очень странный человек, Чарли Холл.

– Да ну? Ты и сам, знаешь ли, с чудинкой, – парировала она и поспешила прочь из комнаты в ванную, расположенную дальше по коридору. Там она воспользовалась дезодорантом, почистила зубы и немного поплакала, сама не понимая, почему.

Поузи вошла, когда Чарли рассматривала себя в зеркало. Вокруг ее сильно опухшего левого глаза набух фиолетово-черный синяк.

– Он тебя ударил? – спросила Поузи.

– Нет. – Чарли схватила консилер и попыталась с его помощью придать себе более приличный вид, но тщетно.

– Члены Теневой ложи опасны, – напомнила Поузи. – Тебе следует взять меня с собой.

– Я же буду не одна, – возразила Чарли.

Сестра наградила ее скептическим взглядом.

– Я слышала, как вы спорили… то есть слов я, конечно, не разобрала, но повышенные тона ни с чем не спутаешь. Винс раньше был добрым… может быть, немного слабохарактерным, но добрым. Сейчас он не такой.

– Тогда он тебе не нравился.

– Ну, а теперь я по нему скучаю, – призналась Поузи. – И не доверяю Реду.

Винс лгал, но Чарли не возражала. Благодаря лжи можно создать лучшую версию развития событий. Невероятные истории очень часто оказывались правдивыми, но ложь – ложь творила мир, каким мы хотели его видеть и в который искренне верили. Ложь – это искусство, представление желаемого за действительное, но также и глубочайший страх. Чарли чувствовала себя ближе к людям, когда врала им, но эта близость обычно являлась односторонней.

– Я тоже по нему скучаю.

– Так можно мне пойти с тобой? – спросила Поузи.

– Ни в коем случае, – отрезала Чарли. —Если я не вернусь к полудню, позвони Рэйвен. Я дам тебе ее номер.

Поузи безрадостно рассмеялась.

– А она что сделает?

– Не представляю, – вздохнула Чарли. – Но она знает членов Теневой ложи. Пообещай ей, что я окажу ей любую услугу, какую только потребует, и она задействует свои связи, чтобы выяснить, что случилось. Если я попаду в беду, ты однозначно понадобишься мне на свободе.

– Ладно.

Смерив сестру гневным взглядом, Поузи выскочила из ванной. Как бы она ни была зла, это все равно лучше, чем подвергать ее опасности. В нынешнем ужасном положении Чарли меньше всего хотелось утянуть кого-то следом.

Выйдя из ванной, она увидела поджидающих ее головорезов из Теневой ложи.

– Идем. – Парень с козлиной бородкой схватил ее за руку и потянул за собой.

На улице стало еще холоднее, и дыхание Чарли клубилось облачком перед лицом. До рассвета оставался еще как минимум час. Головорезы из Теневой ложи подвели ее к черному джипу и затолкали на пассажирское сиденье. В зеркале заднего вида, с которого свисала пара мягких белых игральных костей, Чарли поймала ухмылку рыжего.

Когда они выезжали с подъездной дорожки, парень с козлиной бородкой повозился в телефоне и включил подкаст. В динамиках машины зазвучал голос какого-то чувака, читающего мотивационную лекцию:

«Женщин привлекает успех, что верно, то верно, но присмотрись, успех привлекает всех. Если бы это было не так, ты бы меня сейчас не слушал. Тебе было бы все равно, что я говорю, если бы ты не хотел того, что есть у меня: денег, уважения и, конечно, женщин. Но давай начистоту: если ты обзаведешься деньгами и добьешься уважения, сучки сами сбегутся. А чтобы все это получить, придется стать дисциплинированным, много и усердно работать. Нужно представлять себя тем мужчиной, которому везде рады».

– На фига тебе сдалась эта чушь? – спросил рыжий.

– Заткнись и слушай, – рявкнул парень с козлиной бородкой. – Может, и ты чему-нибудь научишься.

Чарли старалась не обращать внимания на голос из подкаста, но «тот мужчина, которому везде рады» напомнил ей Рэнда, говорившего что-то похожее о мошенниках: «Нужно уметь вписаться в любое окружение, Чарли. В кабаки и рестораны со звездой Мишлен. Аферист должен быть хамелеоном. Добьешься успеха, и для тебя не будет закрытых дверей» ⁴.

Он пытался научить ее быть такой же: проникать куда угодно и выбираться из любой передряги. Всюду казаться своей, даже среди сильных мира сего.

И посмотрите на Чарли Холл теперь!

Глава 11
Мистер Панч

Двадцать пять минут спустя они въехали на подъездную дорожку дома в лесу Леверетт. Льющийся из стеклянной стены свет освещал покатый двор, с одной стороны которого виднелся край обрыва, а внизу – сплошной ковер из деревьев. На лужайке красовалась табличка «Продается».

– Это место принадлежит члену Теневой ложи? – спросила Чарли.

Она сама не знала, чего ожидала. Маски Беллами, например, заседали в разрисованной аэрозольными красками заброшенной башне в лесу, со стен которой осыпался цемент. Здесь же имелся гараж на две машины.

– Нет, – ответил рыжий. – Мистер Панч его позаимствовал.

– Мистер Панч? – переспросила Чарли.

– Новый глава кукловодов, – пояснил парень с козлиной бородкой.

– А что случилось с Маликом?

Чарли он не особенно нравился: способность управлять телами других была ужасающим применением теневой магии, и она с большим подозрением относилась к любому, кто специализировался на подобном, не говоря уже о том, чтобы возглавить Теневую ложу. Но он никогда не делал ничего, чтобы дать ей повод затаить на себя злобу.

– Солт выставил Малика слабаком. Кто-то внутри организации в конце концов все равно сделал бы такой ход.

Значит, случился переворот, причем недавно. Чарли стало интересно, поддержали ли нового кукловода Беллами и Наместница или их застали врасплох.

Рыжий подвел ее ко входу и, толчком распахнув дверь, вошел. Чарли следовала за ним. В гостиной с высоким, как в кафедральном соборе, потолком и огромными окнами в одиночестве сидел на зеленом бархатном диване пожилой мужчина в халате и пижаме. Его глаза были закрыты.

– Чарли Холл, – сказал он, не поднимая век. – Наконец-то мы встретились.

Ее пробрала сильнейшая дрожь – так полощется на ветру висящее на веревке белье. Должно быть, это и есть новый предводитель кукловодов… а, может, и нет. Или перед ней сам хозяин дома? Чарли попыталась подавить ужас и мыслить рационально. Мистер Панч способен скрывать свою личность и одновременно выпендриваться. Специально, чтобы ее напугать.

И сработало, черт его дери.

– Где Наместница? – спросила Чарли, чувствуя, как сердце сжимает страх.

– Разве это имеет значение? – парировал мистер Панч не своим голосом.

Изначально Чарли предполагала, что за ее похищением стоит Наместница. Что по ее приказу Чарли притащили сюда, чтобы дать знатный нагоняй, независимо от того, кто еще присутствовал. Теперь она не была в этом уверена.

– Не понимаю, зачем я здесь.

– Потому что ты служишь Теневой ложе, а я ее лидер. Можешь называть меня мистер Панч, хотя отныне это имя принадлежит мне не больше, чем лицо. – Мужчина скривился в жуткой улыбке, словно его мышцы боролись друг с другом. – Попробуй догадаться, с какой целью я тебя сюда привел?

– Я выполнила последнее задание. – Чарли указала на синяк, поставленный ей автодилером в баре. Это не вполне соответствовало действительности, но было проще, чем демонстрировать заклеенную рану на спине. – Если вас это интересует.

– Ишь, прыткая какая, – фыркнул мистер Панч. – И, возможно, глупая.

– Я амбициозная, – пояснила Чарли. – Хочу, чтобы мы с Винсом как можно скорее покончили с этим делом.

– Эй, тень, а ты как оцениваешь ее работу? – спросил мистер Панч.

Чарли обернулась и увидела позади себя Реда во плоти. В такой ипостаси он ничем не отличался от других людей. Она не заметила его появления и гадала, зачем он это сделал.

– Ониксовый пол, – беззвучно прошептал он ей.

Черт, она совсем потеряла хватку. Прошла по нему и даже не заметила.

– Тень? – с нажимом повторил мужчина.

Повисла пауза, заставив Чарли забеспокоиться, что Ред откажется отвечать новому главе кукловодов, если она не прикажет.

– Убивать собратьев-Мраков? – наконец ответил Ред елейным голосом, исполненным угрозы. – Что мне в этом может не понравиться?

Чарли заметила удивление на лицах привезших ее сюда головорезов. Им, конечно, известно, что Ред наделен даром речи, но все равно они крайне изумились, когда он заговорил. Возможно, не ожидали сарказма.

Винс, которого она знала, горбился, чтобы казаться ниже ростом, и, где бы ни оказывался, старался занимать меньше места. Ред, напротив, излучал угрозу. Он не притворялся послушным, но дергался на поводке, и ему было все равно, кто об этом узнает. Встретившись взглядом с Чарли, он улыбнулся, однако в его улыбке не было ни капли нежности.

– Перейдем к делу, – сказал мистер Панч. – Присаживайся, Чарли Холл.

В следующий миг мужчина в халате словно сдулся, и от него по полу к лестничной площадке скользнула тень.

– Да, присаживайся, – раздался второй голос с лестницы. Он принадлежал женщине лет пятидесяти пяти с седыми волосами, одетой в одну ночную рубашку. Глаза ее были закрыты, и она слегка покачивалась, точно крепко спала. Возможно, это другой домовладелец?

– Драматично, – прокомментировал Ред.

– Жутковато, – добавила Чарли, обводя взглядом комнату. Если бы она заметила ниточку, соединяющую тень с тем местом, где прятался мистер Панч, то попыталась бы выяснить, кто он. Но в комнате присутствовало слишком много других теней. – Может, хватит уже играть в куклы?

– Не груби, – рявкнул рыжий и поспешно зажал рот руками, будто не веря, что и правда это произнес.

Снова проделки мистера Панча!

– Сядь, – приказал мужчина в пижаме, поерзав на диване, когда тень кукловода вернулась к нему. – Пока я не потерял терпение.

Не желая, чтобы следующая команда, которую он ей отдаст, вырвалась из ее собственных уст, Чарли плюхнулась на бархатное сиденье. Ред встал за ее спиной, достаточно близко, чтобы, если она откинется назад, коснуться его, чего ей делать совершенно не хотелось.

– Ну а теперь проявим гостеприимство, – велел мистер Панч рыжему, которого только что контролировал. – Принеси чаю.

Мужчина нахмурился, но направился на кухню.

– Мне кофе, если есть, – крикнула ему вслед Чарли, стараясь делать вид, что все нормально и ничего необычного не происходит.

Женщина по-прежнему стояла на лестнице с закрытыми глазами и все так же покачивалась. Удивительно, что она до сих пор не упала.

– У меня есть для тебя задание, Иерофант, – объявила она с интонацией мистера Панча.

Прошла всего неделя с тех пор, как какие-то мальчишки-темноделы увидели в подземном переходе у реки Мрака, и Наместница велела Чарли его выследить. Чарли еще не оправилась после стычки на складе, и меньше всего на свете ей сейчас хотелось нового поручения. Но, похоже, она вот-вот его получит.

По крайней мере, в таком случае можно будет рассчитывать на вознаграждение.

– В церкви Завета благодати произошла резня, – сказал мистер Панч.

– Той, что в Хэтфилде, – подхватила Чарли, вспомнив репортаж, увиденный по телевизору в аптеке «Уолгринс», и репортера, рассказывающего о погибших в подвале. Также в ее памяти всплыли молочно-липкие стебли, которые она держала в руках, когда ее мать выходила замуж за Трэвиса. Их только что сорвали с обочины дороги. Мама хотела создать семью и с надеждой смотрела в будущее. – Что-то, связанное с культом.

– Жертвы регулярно встречались в подвале церкви для обсуждения теневой магии, – продолжил мистер Панч, говоря через сидящего на диване мужчину в пижаме. – Они надеялись оживить свои тени. Ты, должно быть, знакома с такими людьми. Они называют себя искателями.

Чарли не была уверена, намекает ли он на то, что она сама была одной из таких питающих надежды – неправда… ну, не совсем правда – или что он знал о Поузи.

– Верно, – только и сказала она.

– Они не были членами какого-либо культа, – добавил мистер Панч. – В тот вечер один из наших читал им лекцию. С тех пор его никто не видел. Я хочу, чтобы ты разобралась, что произошло.

– Я? – Чарли подняла руки в защитном жесте. Это не входило в обязанности Иерофанта, и ей вряд ли за это заплатят. – Я не гожусь на роль сыщика, расследующего исчезновения или занимающегося поимкой убийц. Я выслеживаю диких Мраков и время от времени приворовываю по мелочи.

– А я думал, что ты амбициозна, – вздохнул мистер Панч.

Она замялась.

– О чем речь?

– Убей виновного в случившемся Мрака. Найди Рустера Арджента и скрой его причастность. Я не хочу, чтобы это всплыло в Теневой ложе, ясно тебе?

– Значит, в случившемся повинен Мрак? – уточнила Чарли.

Рыжий вернулся с одной чашкой кофе, судя по запаху, растворимого, и Чарли с благодарностью приняла ее из его рук. Отпив немного, она почувствовала, как в голове начинает проясняться. Сделав еще глоток, она поняла, что парень ничего не принес для Реда. Вероятно, никто не ожидал, что он будет есть или пить? Насколько необычно, что он способен это делать?

Она взглянула на Реда, но не смогла прочесть на его лице ничего из того, что он чувствовал.

«Будешь?» передала она по их связи, поднимая чашку. Она все еще злилась на него из-за случившейся в ее спальне размолвки, но обращаться с ним не как с человеком – такая себе месть.

Ред отрицательно покачал головой.

– Вы хотите, чтобы я убила Мрака и нашла парня по имени Рустер? – переспросила Чарли, повернувшись к марионетке мистера Панча в попытке нащупать нить разговора. – Рустер-Люстер. Важное он, должно быть, светило.

Поскольку этот парень, вероятнее всего, мертв, Чарли казалось несправедливым отпускать шпильки касательно его имени. Что ж, поздно.

– Да, – продолжил мистер Панч. – Уничтожь всех ответственных за эти смерти. Дело нужно замять. Найди Рустера или то, что от него осталось. Верни ему его доброе имя. Меньше всего Теневой ложе сейчас нужно еще больше негативных отзывов в прессе, еще больше угроз о введении государственного надзора. Устрани последствия и держи все, что обнаружишь, в тайне. Тогда я уговорю остальных освободить вас обоих от роли Иерофанта. Тебе ли не знать, что без моего ходатайства они никогда не отпустят твою тень.

Такая награда гораздо лучше денег.

– Вы полагаете, что сумеете убедить членов Теневой ложи?

Предложение Чарли понравилось, особенно потому, что тут было чем поживиться. Ей бы очень пригодились материалы для шантажа лидера Теневой ложи. Конечно, если ему требуется скрыть что-то важное, он предпочел бы, чтобы она забрала эти знания с собой в могилу – свежевырытую могилу. Обещания – всего лишь слова. Вздумай мистер Панч ее убить, мог посулить хоть луну со звездами.

– Мне по силам организовать для вас обоих пропуск на свободу. – Слова вновь исходили из чужого рта.

Чарли не знала, как выпутаться из сложившейся ситуации, поэтому предпочла надеяться, что мистер Панч говорит правду.

– Можете ли вы что-нибудь рассказать о той резне? У вас есть основания полагать, что в деле замешан Мрак? – спросила она.

– Тела были обескровлены. – Реплика принадлежала женщине на лестнице.

Что ж, причина весомая. И весьма неприятная.

– Никакому Мраку не нужно столько крови, – нахмурившись, подал голос Ред. – Они могут ее хотеть, но не нуждаться.

Два головореза обменялись неловкими взглядами.

– Стоит ли нам беспокоиться о твоей преданности, Винсент Карвер? – спросил мистер Панч.

Повисло долгое молчание, и Чарли снова подумала о принесенной рыжим чашке кофе. О какой преданности речь, если ему даже не предложили чего-нибудь выпить?

– Нет, – наконец сказал Ред.

– Беллами хотел бы тебя изучить, – сказала марионетка мистера Панча. – Он полагает, что, потыкав и пощупав тебя, сможет многое узнать о Мраках. Ну и проведя ряд экспериментов, конечно.

– Ред не лабораторная крыса, – рявкнула Чарли.

– Нет. Он монстр, – сказал мистер Панч, хотя в его голосе слышалось благоговение. – Подведешь меня, и я отдам эту тень маскам для опытов. А тебя, Чарли Холл, превращу в настоящую марионетку.

– И что это означает? – спросила Чарли и пожалела о своем вопросе, едва он слетел с ее губ.

– Я заставлю тебя предать тех, кто тебе дороже всего, причинить им боль. Ты будешь все помнить, но не сможешь себя остановить, – ухмыльнулся мистер Панч. – Поэтому делай, как я говорю. Я новичок во власти среди местных лидеров Теневой ложи. Мне нужны союзники. Будь со мной, или станешь моим врагом.

Большое обещание, и еще большая угроза, но ничто не связывает этого парня с его частью сделки. Более того, он, по-видимому, приравнивал «провалить трудное задание» к «стать его врагом». Совсем невесело. Чарли едва одолела последнего Мрака, с которым столкнулась, а тот, что уничтожил так много людей, будет гораздо хуже.

И все же она у мистера Панча на крючке. Его угрозы слишком пугающие, а предложение слишком заманчивое.

– Я выполню ваше задание, – решилась Чарли. – Как мне с вами связаться, если понадобится задать дополнительные вопросы? Или рассказать о том, что узнаю?

– Я сам тебя найду, – точно сомнамбула, сказала женщина на лестнице.

– Я сам тебя найду, – повторил с дивана мужчина в халате и пижаме, чьи босые ноги тонули в ворсе ковра.

– Я сам тебя найду, – эхом подхватил козлобородый и с отвращением на лице вытер рот тыльной стороной рукава.

Поставив кружку на журнальный столик, Чарли встала с дивана.

– Тогда мне лучше приступить немедленно.

Мужчина в халате промолчал и как-то сразу обмяк. Теперь он выглядел как человек, проверяющий в супермаркете, нет ли трещин на яичной скорлупе. Мимо такого проходишь и не замечаешь. Или как престарелый папаша, с кряхтением выносящий лестницу, чтобы повесить на фасаде дома праздничную гирлянду в ожидании возвращения детей домой на Рождество. Проснется ли он на диване, не помня, как туда попал, и увидит стоящую перед собой немытую кофейную чашку? Очнется ли его жена утром на лестнице и будет переживать из-за собственного слабоумия? Ни он, ни она не узнают, как мистер Панч их использовал, что лишь усугубляло ситуацию.

Никто не должен прикрывать лидера кукловодов. Никто не должен замалчивать обстоятельства. Увы, даже будучи в курсе происходящего, Чарли собиралась сделать именно то, что он хотел.

Глава 12
Притворство

Когда за деревьями показались первые рассветные лучи, похожие на зарево далекого пожара, Чарли села на обочине дороги и вызвала «Космическое такси» – одну из самых причудливых альтернатив «Юбер» или «Лифт» в Долине. Называя свой домашний адрес, она краем глаза наблюдала за Редом, и у нее возникло неприятное чувство, что стоит ей отвернуться, как он снова скроется в тени.

– Не уходи, – попросила она, убирая телефон.

Ред нахмурился, словно не понимая, что она имеет в виду.

– Тебе же не обязательно все время исчезать, – продолжила она. – Хотя я понимаю это твое стремление. Я бы тоже хотела время от времени становиться невидимой.

Он сел рядом с ней на заиндевевшую траву.

Возможно, у них не может быть ничего, кроме дружбы, но и дружба сгодится, чтобы начать строить хоть какие-то отношения.

– Ты мог бы побольше со мной разговаривать, – сказала она, зевая. – Я имею в виду, буквально. Извини, я очень устала.

– Раньше я никогда не спал, – признался Ред, внимательно наблюдая за Чарли, – а теперь сплю. По несколько часов каждую ночь. Разве это не странно?

– Тебе снятся сны? – спросила она, хотя и без того знала ответ. Однажды он говорил во сне, звал Аделину по имени.

– Кажется, я всегда видел сны, – сказал он. Похоже, собственное признание его удивило.

Чарли улыбнулась.

– Можно опереться на твое плечо?

– Да, – ответил Ред, будто ожидая, что она передумает. Но в тот момент она была готова принять любое доступное ей утешение. Так легко представить, что она утыкается в Винса – Винса, который регулярно прочищал водосточные желоба и ходил за продуктами, даже когда была не его очередь, пунктуально и безропотно платил свою часть арендной платы. Винса, чья уравновешенность казалась ей загадкой.

Шерстяное пальто Реда было мягким и пахло дорогим одеколоном с нотками гвоздики и дыма, а от Винса несло отбеливателем и дешевым мылом, которое Чарли покупала для душа. Он пытался убедить ее, что не представляет собой ничего особенного. Но даже тогда какая-то часть ее знала: хоть сейчас он с ней, не получится удержать его рядом надолго.

Как оказалось, он не настоящий.

Ред был тайным обличьем любимого мужчины Чарли, и время от времени она провоцировала его показать себя настоящего. Эти проблески создавали у нее ощущение, будто у них есть общий секрет. Теперь, когда он демонстрировал это лицо всем и каждому и, возможно, даже не любил ее, чувства Чарли переплавились в мучительную смесь желания и стыда.

Винс был тем человеком, с которым комфортно, и в перспективе можно вместе состариться. А Ред – чудовище. Ни о каком совместном будущем с ним и мечтать не стоит. Он хорош только для того, чтобы сообща запалить большой пожар и сгореть вместе в его пламени.

Тем не менее Чарли прижалась щекой к плечу Реда и закрыла глаза. Типичная Чарли Холл, игнорирующая все предупреждения.

– Разбуди меня, когда приедет такси.

Она не спала. Просто вслушивалась в утренние крики птиц и чувствовала, как в холодном ночном воздухе разливается солнечное тепло. Позволила себе утешиться тем, что Ред приобнял ее за плечо рукой, такой же твердой, как если бы она была из плоти и крови.

Мистер Панч подарил ей возможность, которую нельзя упустить. Ей нужно выяснить, что он пытается скрыть от двух других лидеров Теневой ложи. Также нужно найти убийцу, хотя она не знала, как это сделать, особенно учитывая, что Мрак способен скрыться в тенях и остаться там же.

Услышав хруст шин по гравию, Чарли открыла глаза. Верный космическому названию своей фирмы, «Митсубиши мираж» был причудливо, но бюджетно украшен: кузов покрыт аэрозольной краской, розовые и темно-синие завитки кое-как маскируют несколько вмятин и царапин, создавая нечто смутно галактическое. Из динамиков звучит ритмичный евродэнс.

Открыв дверь, Чарли обнаружила на заднем сиденье розовую меховую накидку. Потолок обклеен серебристой тканью и усеян светодиодными лампами, мигающими всеми цветами радуги. Если пассажир обкурен, сесть в такую машину ему будет непросто.

Скользнув внутрь, Чарли подвинулась, освобождая место Винсу, и назвала адрес водителю, которым оказался молодой парнишка – скорее всего, студент колледжа. Он прилежно ввел координаты в приложение карты на своем телефоне.

– Можете по пути заехать в «Данкин Драйв»? – спросила она.

– Конечно! – тут же оживился водитель.

Чарли снова положила голову на плечо Реда. На этот раз рокот двигателя и идущее от обогревателя тепло убаюкали ее, не дав предаться размышлениям. Спустя несколько мгновений, несмотря на музыку, она уснула.

Во сне Чарли обнаружила себя лежащей на ковре в библиотеке дома Солта. Но она не была, как тогда, ребенком, проснувшимся в липкой каше из рвоты, яда и поддельной крови. На сей раз она предстала взрослой версией себя, одетой в красный костюм, как при последнем посещении этого места. В кожаном кресле сидел Рэнд, глядя на нее сверху вниз и пыхтя сигарой.

Рэнд, ее наставник в искусстве мошенничества, когда она была слишком юной, чтобы выбрать иную дорогу, а он – изрядно пожившим и не поддающимся улучшениям. Рэнд, которого она ненавидела почти так же сильно, как любила, и ужасно скучала по нему с тех пор, как Солт его убил.

– Кубинская, – пояснил Рэнд, глубоко затянувшись и сложив губы трубочкой, чтобы пустить колечки дыма. – Для Лайонела Солта только самое лучшее.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Чарли, вставая. – Разве ты не умер?

Рэнд весело ухмыльнулся.

– Ты же меня знаешь. Я вечно пробираюсь туда, куда мне путь заказан. Но ближе к делу: я пришел предупредить тебя.

Чарли огляделась по сторонам.

– Думаю, слишком поздно. Солт мертв.

– Нельзя доверять обитателям замка, – сказал он, качая головой. – Никому из них. Даже узникам в темнице.

Он Реда имеет в виду?

– Они как вампиры, – продолжил Рэнд, переворачивая сигару и прижимая горящий кончик к центру своей ладони. В воздухе разлился едкий запах паленой плоти. Его такая знакомая улыбка стала странной, угрожающей. – Они выпьют твою кровь.

Тут Чарли вскрикнула и резко проснулась. Она по-прежнему сидела на заднем сиденье «Космического такси», в салоне грохотала музыка. Возможно, ее разбудил холодный воздух из открытого окна – водитель принимал поднос с напитками.

– Я заказал тебе большой кофе со сливками, – пояснил Ред.

На мгновение Чарли растерялась, не понимая, что он говорит. Откуда ему знать, какой кофе она любит? Она провела рукой по лицу, мысленно убеждая себя: заказ нужного напитка не означает, что к нему вернулись воспоминания. Просто последние несколько недель он внимательно наблюдал за ней.

– Хорошо. Спасибо.

Водитель вручил ей огромный стакан кофе, передал Реду второй поменьше с похожим молочным содержимым и сдачу. Себе он оставил чудовищную конструкцию из взбитых сливок.

Ред заказал себе кофе! Как интересно. Выходит, ему действительно нужно есть и пить, как человеку.

– На что ты уставилась? – спросил он.

– Раньше ты предпочитал черный кофе, – сообщила она, кивком указывая на его стаканчик.

Он моргнул.

– Правда?

– Может, просто хотел казаться плохим парнем, – пожала плечами Чарли.

Ред сделал неуверенный глоток, но по выражению его лица она не могла понять, нравится ли ему. Ей пришло в голову, что он, возможно, сам не в курсе, какой кофе ему по вкусу. Она предположила, что в прошлом он выбирал черный, потому что заказал его однажды наугад, повторив за кем-то, и решил на этом остановиться. А вдруг многое из того, что она якобы знает о Винсе, в действительности всего лишь маскировка?

Это навело ее на мысль.

Вернувшись домой, Чарли обнаружила, что Поузи ушла, оставив в раковине грязную тарелку и лежащую на столе лицом вверх карту Таро. Иерофант. Чарли знала значение этой карты, потому что она годами слушала, как сестра гадает людям по «зуму». Иерофант – это одобрение условностей, строгостей и правил. Представитель организации. Но поскольку это также ее должность в Теневой ложе, Чарли решила, что сестра оставила эту карту, чтобы, вероятно, вызвать у нее раздражение. И Поузи отлично справилась с этой задачей.

Чарли хотела написать сестре, что добралась домой без проблем, но как только достала телефон, вспомнила, что функция отправки сообщений не работает. Тогда она позвонила, но попала на голосовую почту.

Еще несколько месяцев назад Чарли всегда знала, где находится ее сестра. Она привыкла к Поузи, которая сиднем сидела дома, не представляла опасности сама и вряд ли могла нарваться на неприятности извне. Однако теперь, когда она заполучила оживленную тень, все изменилось. И Чарли пока не привыкла к новой версии сестры.

– Хочу приготовить рамен на завтрак, или как бы этот прием пищи ни назывался, – пояснила Чарли, потянувшись за кастрюлей. – Будешь?

– Я? – удивился Ред.

– Ну ты же пил кофе в такси, – напомнила она ему.

Когда Реми умер, он вложил всего себя в Реда, что вкупе с мощью, которой Ред уже обладал, позволило ему выдавать себя за человека. Никакой другой Мрак на подобное не способен.

Забившись в угол, он наблюдал, как Чарли варит лапшу и два яйца. Как добавляет соевый соус и кунжутное масло, нарезает замороженный шпинат.

– Попробуй, – предложила она, ставя перед ним миску.

Немного поколебавшись, Ред поднес ложку ко рту. Ел он с явным недоверием, словно выполнял некое запретное действие. Однако проглотил лапшу, как прежде кофе. Мгновение спустя он взглянул на Чарли.

– Раньше я не мог этого делать.

– Как тебе еда на вкус? – спросила Чарли.

– Соленая, – ответил он. – Как пот.

Странное и, пожалуй, отталкивающее сравнение, но Ред прав: пот и правда соленый. Он, наверное, почувствовал вкус кожи, когда слизывал с нее кровь.

– Что еще ты ел?

Выражение его лица изменилось, словно он перебирал воспоминания.

– Именинный торт.

Чарли посмотрела на него с любопытством.

– Однажды Реми объявил, что сегодня наш день рождения, а не только его. – В этот момент в Реде чувствовалась некая застенчивость. – Он хотел, чтобы я ел, вот я и научился. Его дед считал меня паразитом. Подражателем. Ему не нравилось, когда Реми позволял мне делать что-то приятное.

Чарли задумалась, не потому ли это, что Солт много сил вложил в то, чтобы Ред делал неприятные дела.

– Ты ощущал вкус того торта?

– Он был слишком сладким. Особенно глазурь.

Отвечая на ее вопросы, Ред понемногу глотал жижу, всякий раз зачерпывая ложкой что-то еще: лапшу, кусочек шпината, яйцо. Хоть он и сравнил вкус с потом, похоже, суп ему все же понравился.

– Я не должен был никому рассказывать про торт.

Паразит. Подражатель. Вот, значит, как он себя воспринимал? Он произнес эти слова так, будто они не причиняли ему боли, но разве это правда? Насколько Чарли помнила, выражение лица Реда не изменилось и когда мистер Панч назвал его монстром.

– Зато теперь ты можешь есть что хочешь, – сказала она, склоняясь над миской рамена.

Ред криво усмехнулся.

– Это не сделает меня человеком, – возразил он. – Только создаст иллюзию.

Чарли встретила его взгляд и не отвела глаз.

– Я никогда не притворялась, что воспринимаю тебя человеком.

* * *

В тот день, одолжив ноутбук сестры, Чарли нашла статьи о том, что пресса именовала «Хэтфилдской резней». Несмотря на сенсационное название, в большинстве серьезных репортажей признавалось, что группа была неформальной и встречалась раз в две недели в церкви Завета благодати. Никакой это был не культ.

Чарли наткнулась на передовицу с описанием жертв и их фотографиями. Двенадцать погибших. В основном пожилые люди, но есть и подростки. Полиция отыскала нескольких здравствующих членов группы, однако не было оснований полагать, что они присутствовали на собрании в ту ночь. У одной из жертв в организме были обнаружены наркотики, но это, похоже, ничего не значило. Оставалось надеяться, что, будучи под кайфом, она умерла, не мучаясь от боли.

Ни о Рустере, ни о Теневой ложе упоминаний не было.

Отсутствие зацепок привело к появлению ряда смелых домыслов из обычных источников. Некоторые комментаторы на «Экс» и «Реддит» уверяли, что группа пала жертвой кого-то, кто считал, что все сумеречники одержимы демонами. Несколько консервативных экспертов утверждали, что смерти стали результатом попыток оживить свои тени, что требовало кровопускания, которое вышло из-под контроля.

Чарли надеялась, что мистер Панч не посчитает подобные домыслы неудачей с ее стороны замять дело. Людям интересно. Если он хочет, чтобы все было шито-крыто, вероятно, действительно следовало найти убийцу. И поскольку общественность не приняла бы того факта, что виновником случившегося является Мрак (это, в свою очередь, потребовало бы прилюдного признания, что Мраки существуют), значит, кому-то придется взять на себя ответственность.

Интерес к резне был настолько велик, что Чарли удалось найти ссылку на слитые кем-то фотографии места преступления на форуме «Реддит». Если снимки настоящие, а они выглядели таковыми, то убийство совершили с ужасной жестокостью.

Порезы на телах были широкими и глубокими, словно от когтей дикого зверя. Судя по всему, некоторые жертвы умерли, сбившись в кучу. Одна из женщин закрывала собой студентов, и ее спина была настолько изранена, что позвонки выпирали наружу. Брызги крови остались на стенах много выше человеческого роста, количество крови на полу казалось несоизмеримым с количеством тел.

«Что ты об этом думаешь?» – мысленно обратилась Чарли к Реду.

«Ты спрашиваешь, потому что я тоже убивал?»

«Не поэтому, а потому что ты занимался зачисткой мест преступлений…»

Чарли тут же отмахнулась от этой мысли. То был Винс. Ред не помнил его подпольной работы. Не помнил коллег, которые души в нем не чаяли, и начальника, травившего байки о том, как бесплатно водил жену в недавно продезинфицированные номера в отелях, потому что не спешил возвращать ключи.

«Неважно».

«Кажется, мистер Панч выразился не вполне корректно, говоря, что тела были обескровлены, – эхом зазвучал в ее мыслях голос Реда. – Точнее было бы сказать – умерли от кровопотери».

«А в чем разница?» – спросила Чарли.

«Потеря крови может быть незначительной, но все равно стать причиной смерти, – пояснил Ред. – А обескровливание – это, ну, нечто более серьезное».

Она вспомнила друга Реми, доктора, которого шантажом заставила помогать себе. Потом ее мысли переметнулись на подвал Солта. Она не хотела знать, от кого из них Ред почерпнул этот факт.

«Ладно, но не заметил ли ты что-нибудь еще? Что-нибудь полезное?»

«Посчитай тени», – подсказал он.

Прищурившись, Чарли всмотрелась в фотографию, но не увидела, что он… О! Девушка слева не отбрасывала тени, что можно было списать на игру света. Конечно, имелось множество возможных причин, по которым девушка без тени могла бы посещать дискуссионную группу для ищущих.

Чарли вспомнила увиденный на компьютере у Поузи чат, когда решила заказать пиццу, – тот, в котором упоминался оратор от Теневой ложи. И что один из участников был сумеречником. Могла ли это быть та девушка – до того, как потеряла свою тень?

Голос Реда звучал так, словно он тихо нашептывал ей на ухо: «Странно, что они все не бросились к дверям».

Это и правда странно. Чарли переслала себе фотографии, чтобы позже изучить подробнее. Затем, немного помедлив, закрыла ноутбук. Ей не нравилась мысль о том, что Поузи может иметь к этому какое-либо отношение – пусть даже и весьма отдаленное. Она не хотела без разрешения просматривать личные сообщения сестры.

Чарли вернулась к снимкам, теперь на своем телефоне, где было проще увеличивать изображения. Та девушка без тени по-прежнему занимала мысли Чарли. Присмотревшись, Чарли заметила, что на одном теле имеется что-то похожее на неглубокий укус на голени. Чем внимательнее она изучала фотографию, тем больше ей казалось, что рана нанесена человеческими зубами.

* * *

На ночную смену в «Экстаз» Чарли пришла в более растрепанных чувствах, чем когда-либо. Тот же диджей, который играл праздничную музыку для автодилеров, вернулся, чтобы установить у сцены караоке-систему. Проектор был включен и направлен на стену. На нем беззвучно воспроизводился клип FKA Twigs. Казалось, у всех танцоров вместо теней змеи.

Дон расписывал на доске меню со множеством напитков, в названиях которых присутствовали слова «волосы» и «ножницы», что навело Чарли на мысль об еще одной вечеринке, на этот раз для сотрудников салона красоты. И что до прихода Чарли Дон вознамерился протолкнуть свое меню.

– А ты, как я погляжу, человек с большими амбициями, – сказала она ему, заталкивая куртку и сумочку в нишу за барной стойкой и хватая фартук.

– И что это означает? – удивился Дон.

– Ничего, – ответила она, взглянув на предложенное им меню. В нем имелось множество напитков на основе водки и лимона – что ж, неплохо. – Выглядит достойно.

Похоже, Чарли удалось смягчить Дона похвалой. Или он вспомнил, как некто чуть не удушил парня, который к ней приставал.

– Как поживает твой глаз?

Чарли осторожно потрогала веко. Отек почти спал, но синяк был настолько темным, что консилер почти его не скрывал. Она с нетерпением ждала своего завтрашнего выходного.

– Вроде неплохо. Надеюсь, эта вечеринка пройдет поспокойнее. Одетта здесь?

– Она в подсобке с каким-то бедным старым джентльменом, который пытался пробраться пораньше, – сообщил Дон, вскинув брови.

– Надеюсь, этот «бедный старый джентльмен» щедро заплатит за предоставленную привилегию, – сказала Чарли и отправилась проверять гарниры.

Нарезая лайм, она думала о телах в подвале церкви Хэтфилда. Вспомнила и увиденный на одном из тел укус, чрезвычайно похожий на царапины на ее собственной спине. Едва ли их оставил один и тот же Мрак – вряд ли бы ей так повезло, но очень хотелось в это верить.

В таком случае ей пришлось бы так и так взяться за эту работу, даже если бы мистер Панч ее об этом не попросил.

Дойдя до коктейльных вишен, она бросила две в низкий стакан и, смешав «Крестную мать» из водки и амаретто, понесла за бархатный занавес, к лестнице в теневой салон Бальтазара.

Верхняя ступенька была сделана из оникса, поэтому, когда она на нее наступила, Ред был вынужден проявить себя. Спускаясь, она слышала позади себя его тяжелые шаги.

Достигнув самого низа, Чарли обернулась и никого не обнаружила. Затаив дыхание, огляделась по сторонам. Потолок в теневом салоне был низким, а стены такими же черными, как в «Экстазе». Здесь располагалось множество коктейльных столиков, за которыми сумеречники и их клиенты обсуждали детали сделок.

Чернокожий парень в парке касался рукой запястья белого мужчины средних лет. Последний закатил глаза и, скорее всего, находился под кайфом, хотя альтерационисты могли отрезать у человека части, которые ему не нравились: зависимости, неконтролируемую ярость или ревность. Но подобное почти не практиковалось, поскольку все, от чего человек отказывался, терялось навсегда. Если переборщить, можно фактически оказаться лоботомированным. Примерно то же, что мистер Панч угрожал сделать с Чарли.

Девушка с крашеными черными волосами тихо плакалась двум друзьям:

– Он ее украл, – услышала Чарли ее сетования, проходя мимо. – Сказал, что любит меня, а потом украл мою тень.

У второго занавеса, за которым находился кабинет Бальтазара, стоял Джоуи Аспиринс. На предплечье у него красовалась свежая татуировка омара, обильно смазанная кремом. Щеки его, как и всегда, были впалыми, а вид довольно болезненным.

– У себя? – спросила Чарли.

Аспиринс кивнул, скрестив руки на груди.

– Для тебя да.

Чарли восприняла это как комплимент и отодвинула занавес. Бальтазар Блейдс сидел в кожаном клубном кресле. Высокий и худой, с темными глазами и взъерошенными черными волосами, одетый в мятый бордовый бархатный костюм. Три верхние пуговицы белой неопрятной рубашки были расстегнуты.

– О, бедовая пришла, – объявил он. – И принесла мне выпить! С какой целью ты пытаешься подкупить меня на этот раз?

– Мне нужна твоя помощь, – ответила Чарли.

Бальтазар выглядел довольным, как акула, почуявшая разлитую в воде кровь.

– Валяй, – практически промурлыкал он.

Чарли глубоко вздохнула. Хотя Поузи не было рядом, наверное, у нее сейчас зазвенело в ушах, где бы она ни находилась.

– Мне нужно узнать кое-что о том, как быть темноделом.

– И лучшего учителя, чем Бальтазар, тебе не найти.

– Несмотря на то, что он говорит о себе в третьем лице.

Он усмехнулся, ничуть не смутившись.

– Конечно, за определенную цену.

– Выкладывай, – подхватила Чарли.

– Достань мне одного из Мраков, которого должна убить. Только хорошего, а не какую-нибудь маленькую штуковину, которую Рэйвен использовала бы для шитья.

– За такими заморышами Иерофанта не посылают, – напомнила она.

– Мне снова требуется настоящая тень, – сказал Бальтазар, указывая на пол. – А не это спящее недоразумение.

Ну-ну, как раз то, что ей нужно. Еще один человек, приказывающий ей поймать Мрака.

– Договорились, – кивнула Чарли, едва сдерживая раздражение. – Но я хочу аванс за свои услуги. Ты начнешь учить, а я выйду на охоту от твоего имени.

– После стольких лет знакомства, думаю, мы можем доверять друг другу и выполнять условия сделки, – ухмыльнулся Бальтазар.

Чарли уперла руку в бок.

– Ты же понимаешь, что подобные заявления всегда несут прямо противоположный контекст, верно?

– Не волнуйся, – объявил Бальтазар, доставая из ящика стола конверт. – У меня есть еще кое-что для торговли. Я нашел то, что ты искала.

Чарли с таким энтузиазмом схватилась за уголок конверта, что бумага порвалась. Лежащие внутри рукописное описание и карта были выполнены небрежно, но вполне читабельно, с изображением подземного хранилища под полной сокровищ цитаделью масок.

– Как ты… – Она встретилась взглядом с Бальтазаром.

– Я же говорил, что добуду, – самодовольно объявил он. – Кому-то всегда что-то нужно. Судя по слухам, кое-кто нанял компанию для раскопок нового помещения, а затем стер воспоминания рабочих.

– Ты спрашивал… – начала она.

– Да, недостающая часть Реда тоже там, хранится в ониксовом флаконе, помеченном цифрами «335».

Сложив листки, Чарли сунула их в карман фартука.

– Я добуду тебе эту тень, – поклялась она.

– Посмотрим. – Бальтазар улыбнулся и пригубил коктейль. – Думаю, я смогу немного тебя потренировать. Научу нескольким трюкам. Приходи ко мне в гости. Лучше всего после обеда. Или поздно ночью, после закрытия «Экстаза». Хотя тогда я, возможно, буду не совсем трезв.

* * *

К тому времени, как Чарли поднялась наверх, уже прибыли парикмахеры. Салон был, очевидно, небольшой, поэтому зал пустовал, несмотря даже на то, что все пришли со вторыми половинками. Дон, уткнувшись в телефон, не замечал никого и ничего вокруг – похоже, с кем-то переписывался.

На сцене началось караоке, и стилист с блестящей бородой и кошачьими ушками выбрал для исполнения песню Animal In Me.

Чарли плеснула шардоне мужчине с бокалом. Потом налила шоты текилы трем молодым женщинам с волчьими стрижками и кольцами в носу. Тут за барную стойку уселась пожилая дама с огромной бело-желтой змеей на плечах и рогатой тенью.

– Можно мне эспрессо мартини? – спросила она. – Черный.

– Учитывая размер вашей змеи, вы можете пить все, что заблагорассудится, – отозвалась Чарли.

– Вы мне льстите, – зарделась женщина.

Продолжая разливать напитки, Чарли время от времени засовывала пальцы в фартук, чтобы проверить, на месте ли страницы. Ее рассеянность была единственной возможной причиной, по которой она не заметила мужчину в низко натянутой на лоб шапке-бини, пока он не встал прямо у барной стойки. Он сбросил вес, и щеки запали, однако был по-прежнему красив своеобразной мальчишеской красотой – худой, темноволосый, печальный, – которой отличались все ее парни до Винса. Марк Лорд, чуть не отправивший ее на тот свет. Как предполагалось, в настоящее время он отбывает тюремное заключение.

Какое-то время Чарли смотрела на него. Ее мысли путались. Ей казалось, что, стоит моргнуть, как он исчезнет, оказавшись игрой света. Конечно, если он вышел на свободу, кто-то должен был ей сообщить.

– Ты, – выдохнула она и, неловко сдвинувшись, стукнулась поясницей о стойку. – Тебе нельзя здесь находиться.

Она отметила, что под ногтями у Марка грязь и что он выглядит голодным.

– Я пришел извиниться.

«Кто это?» – услышала она в голове голос Реда.

С тех пор как сняли повязки с пулевых ранений, Чарли выбросила Марка из головы и вообще о нем не вспоминала. Принимая душ, она не позволяла себе тереть пальцами шрамы и не пялилась на них, когда смотрелась в зеркало.

Потом она встретила Винса, хорошего парня, который должен был стать доказательством того, что Чарли Холл умеет принимать правильные решения. Ему надлежало стереть ее прошлое своим нежеланием говорить о собственном. Не сработало.

«Мой бывший», – сказала она Реду.

«Я убью его! – Тут же вспылил Ред и, замявшись на мгновение, добавил: – Если хочешь».

Чарли попыталась проигнорировать невероятно заманчивое предложение.

– Неужели кто-то испек тебе торт с напильником внутри? – спросила она Марка. – Как тебе удалось сбежать из тюрьмы?

– Я этого не делал, – ответил он.

Он действительно выглядел жалко. И все же Чарли не могла не думать о дырочке в стекле и об охватившем ее замешательстве, прежде чем она осознала, что произошло. Кровь.

«Я с ним раньше пересекался», – сказал Ред.

Только с этим ей еще не хватало сейчас разбираться!

«Он был вором, как и я. Возможно, Солт прибегал к его услугам», – мысленно пояснила она.

– Как ты здесь оказался? – требовательно воскликнула Чарли, уперев руку в бок. Несколько стилистов оглянулись на нее, и она поняла, что повысила голос.

– Приговор отменили, – пояснил Марк, и по его лицу медленно расползлась улыбка. – Мой брат дал показания под присягой, что я не знал о его намерении в тебя выстрелить. Он даже прошел тест на детекторе лжи, подтвердившем правдивость его слов. Я тебя ненавидел, но не хотел, чтобы ты пострадала.

В действительности все было совсем не так.

– Как насчет парня, которого он отправил на тот свет? – спросила Чарли.

Марк моргнул, словно забыл, что его брат застрелил человека, сидевшего с ней в машине на пассажирском сиденье. Случайная связь, Чарли знать не знала того чувака. Он рассмешил ее в баре и в конечном счете из-за этого погиб.

– Я думал, что в пистолете холостые патроны.

– Чушь собачья. – Чарли встретилась с ним взглядом, решив показать, что ей нет до всего этого дела. – Убирайся отсюда. Это частная вечеринка.

– Значит, выпивка бесплатная? – уточнил Марк и улыбнулся заискивающей улыбкой, которая часто помогала ему убеждать людей совершать ошибочные действия.

– Проваливай, – с нажимом повторила Чарли. – Пока я не позвонила в полицию с заявлением, что ты меня преследуешь.

– Ты этого не сделаешь, – ухмыльнулся он. – Я же знаю, что ты, как всегда, затеяла какую-то игру.

– Я завязала, – сообщила она ему.

– Ну, конечно. – Марк улыбнулся, с каждой минутой становясь все увереннее. – Послушай, еще увидимся, хорошо? Тогда и поговорим.

Упершись руками в барную стойку, Чарли прошипела, понизив голос:

– Если я тебя снова увижу, урою.

Улыбка Марка угасла. В отличие от брата он никогда не был крутым парнем, но был заурядным мошенником. Чарли надеялась, что ему достанет ума исчезнуть, подобно растворившейся в океане капле воды. Наливая шоты, она заметила, что у нее дрожат руки.

Из кабинета Одетты вышел пожилой седовласый мужчина в сером костюме в тонкую полоску. Выглядел он крайне смущенным. Почти наверняка это был тот самый джентльмен, о котором рассказывал Дон. Тот, которого начальница развлекала в подсобке. Оставалось надеяться, что стилисты не будут возражать против еще одного незнакомца, затесавшегося на их вечеринку.

Радуясь поводу отвлечься, Чарли взглянула на Дона. Он смешивал мартини, а на полке рядом с ним не переставая вибрировал телефон. Проходя мимо, Чарли увидела высветившееся на экране имя «Эрин». Так зовут девушку Дона. В последний раз Чарли видела их вместе в гостях у Барб и Эйми. Она пришла потусоваться на ночь глядя и стала свидетельницей того, как Дон с Эрин ожесточенно спорили на кухне о том, кто из них первым обошелся с другим несправедливо. А еще Дон тогда плакал, хоть и пытался это скрыть. Чарли ему посочувствовала. Она и сама много раз плакала на вечеринках.

Она все еще не оправилась от визита Марка, и надрывающийся телефон вызывал у нее тревогу.

Пожилой господин в костюме в тонкую полоску в ожидании стоял у барной стойки. Тут Чарли сообразила, что он ей знаком. Не лицом, а часами «Вашерон Константин», которые Винс заметил на его запястье, когда мужчина проскользнул в бар месяц назад, пытаясь не быть замеченным и потому припарковавшись на задворках.

Он был одним из давних клиентов Одетты и причиной, по которой она являлась полуотставной доминатрикс.

– Что у вас есть из разряда подороже? – спросил он.

Чарли подняла брови. У них имелся хороший алкоголь, но, учитывая стоимость его часов (сопоставимо с новой машиной), она не была уверена, что сумеет его впечатлить.

– «Макаллан» двадцатипятилетней выдержки по двести долларов за рюмку, – ответила она, справедливо рассудив, что скотчи и бурбоны по пятьдесят-шестьдесят долларов и предлагать не стоит.

– Мне двойной, – сказал мужчина, доставая четыре стодолларовые купюры и две двадцатки. – Она велела передать вам, что налить нужно прямо в миску.

У Чарли давно не было такого запроса. Сунув руку под шкаф, она вынула собачью миску из нержавеющей стали, которая весьма заинтересовала женщину со змеей. Плеснув две щедрые порции скотча, Чарли взболтала и поставила миску на пол у барной стойки.

Почуяв, что намечается нечто интересное, стилисты подошли ближе и столпились вокруг. Мужчина медленно опустился на четвереньки и начал лакать скотч. Чарли видела, как на его щеках появился румянец. Должно быть, к первоначальной неловкости добавилось знатное унижение. Одетта поистине злодейка!

Большинство наблюдавших выглядели удивленными, нескольких происходящее ужаснуло, и по крайней мере одного заинтриговало. Поймав на себе вопросительные взгляды, Чарли пожала плечами и продолжила принимать заказы.

– Можно мне так же выпить пива? – спросила женщина с волчьей стрижкой.

– За дополнительную плату, – сообщила ей Чарли.

– Он что, будет лаять, как собака? – допытывался парень с обесцвеченными волосами, подталкивая приятеля.

– Если она ему велит, – ответила Чарли, кивая в сторону Одетты, которая как раз появилась из подсобки и направилась к бару. На ней было черное неопреновое платье и высокие красные сапоги со шнуровкой до колен.

– Черт, – ахнул парень.

– Черт, – подхватила женщина со змеей.

Чарли вернулась к смешиванию коктейлей. Допив, парень с обесцвеченными волосами и его друг оставили щедрые чаевые, словно надеясь таким образом отвести сглаз.