Read the book: «Чистильщик хоррор-зоны»

Глава первая. Четыре смерти

Класс «Уборщик трупов» выдаётся автоматически каждому игроку «Полуночи», который умер три раза в стартовой локации и не закрыл ни одного квеста.

Я умер четыре.

Система выдала мне класс с поздравлением, которое я потом перечитывал год, потому что оно объясняло всё:

«Поздравляем! Вы проявили выдающуюся стойкость к смерти. Класс [Уборщик трупов] присвоен пожизненно. Уборщик трупов не участвует в рейдах, не получает трофеев с боссов и не может владеть оружием выше бытового. Уборщик трупов убирает трупы. Уборщик трупов нужен всем и не нужен никому. Удачи».

Меня звали Витя Ковалёв, мне двадцать лет, я учился на четвёртом курсе на инженера-нефтяника и жил в общаге на пяти местах, из которых три были моими же вещами, а два — моими соседями. Мама жила в Кемерове. Отец не жил нигде. В «Полночь» я заходил не играть — я зарабатывал: чистка трупов после чужих рейдов стоила копейки, но копейки складывались в общаге в еду.

Кстати, о трупах. В «Полночи» тело игрока, который умер, не исчезает. Оно лежит там, где умерло, — с разбросанным инвентарём, с открытыми глазами, в той позе, в которой смерть его застала, — целые сутки игрового времени, пока не истечёт срок возрождения. Это фишка игры: «Полночь» продаёт смерть как сервис. Умер красивой смертью — и твоё тело видят тысячи. Погибло в хоррор-зоне — и твоё тело лежит там до респауна, и подруги прилетают фоткаться.

А кто-то должен эти тела убирать.

Потому что через сутки, когда игрок возвращается из респауна, тело его исчезает, а всё, что лежало рядом, — нет. И если тело лежало в стартовой локации, в городе, на торговой площади — оно мешает. Торговой гильдии не нужны трупы на площади, торговые гильдии платят за чистоту. Мало. Но платят.

Так я и жил четыре месяца: сдавал трупы в утиль, собирал с пола чужой мусор, получал полкопейки за тело, и на четвёртый месяц случилось то, что случается со всеми, кто давно мёртв внутри: меня послали в «Шёпот».

«Шёпот» — это хоррор-зона второго уровня опасности, лес, в котором темно всегда, а из темноты голоса зовут тебя по имени, и если ответишь — голоса становятся твоим дебаффом: «Собеседник»: минус рассудок, минус воля, минус всё. В «Шёпот» ходят за редким лутом — за «тихой сталью», из которой куются клинки, не звенящие при ударе. Ходят гильдиями, по двадцать человек, с жрецами, с амулетами глухоты, и всё равно возвращаются не все.

Меня послали туда не за тихой сталью. Меня послали туда за телами: на прошлой неделе в «Шёпоте» лёг рейд гильдии «Аврора» — двадцать два человека, топ-десятка сервера, — и их тела лежали в лесу с неперерождённым инвентарём, и гильдия хотела этот инвентарь вернуть до респауна, а сама войти в «Шёпот» второй раз за неделю не могла: у гильдии кончились жрецы рассудка. Послать никто не хотел. Послали меня, потому что мне было всё равно, а награда — двести монет за все тела разом — была для меня подвигом.

Я взял свою тележку-прицеп, свою лопату бытовую, свою куртку без брони, свой фонарик на десять минут заряда — и вошёл в «Шёпот» один.

Двадцать два тела. Двести монет. Четыре месяца глупой жизни.

Тот, кто умеет умирать, — не боится хоррор-зоны. Он просто ещё не знает, чем это кончится.