Read the book: «CHUPS! Chivalry for hire, for fucks sake!»

Эпизод первый. Игра Москальца

 
Примечание для читателя: По ходу чтения произведения вы будете встречаться с названиями музыкальных композиций. Рекомендуем включать эти треки во время прочтения, чтобы полностью погрузиться в атмосферу истории
 

 
Mess Around — Ray Charles
 

Повозка вылетела из-за поворота так, будто кто-то спустил её с цепи.

Москальц даже не пытался сбавить скорость — да у этой разваливающейся колымаги отроду не было тормозов. Впереди мелькнули два случайных трупа на обочине, перевернутая телега и чья-то одинокая бахча в грязи. Под колёсами со страшным скрежетом завыло железо.

— Ты рехнулся, Москальц?! — взвизгнул Нэверлав, вцепившись мокрыми лапами в деревянный борт. Ледяная жижа с его синих иголок ручьями заливала воротник. — Ты теперь вообще всех на дороге сносишь?

Летучий мышь на козлах даже не оглянулся. Тяжёлая золотая серьга качнулась в огромном лопоухом ухе, а светлый мех шубы слился с грязными брызгами.

— Нормальные люди по ночам дома сидят, а не под колёсами шастают, ёж! — бросил он, вытягивая зубами самокрутку из зубов Нэверлава. — Ты видел? Он с башкой огра танцевал вокруг старика.

В кузове гулко звякнуло стекло — качнулись заветные баночки. Нэверлав тут же инстинктивно придержал крышку ближайшего пурпурного ящика. На углу дерева белела свежая щербина: Москальц ковырнул доску ножом, когда брал пробу для главного ублюдка города. Оттуда разило густым, приторно-вишнёвым дурманом пыльцы «После полуночи».

— Если из-за твоей лихой езды хоть одна банка треснет...

— Чего? Паронакус заставит возвращать пустую тару со слезами на глазах?

— Следи за дорогой, мудак.

Они только что обнесли личного босса, утащив из-под носа охраняемого склада три ящика чистейшей фабричной дури «После полуночи». До этого Москальц, Нэверлав и Чупс исправно таскали для Паронакуса чужие посылки, отмывали грязные деньги и однажды по приколу принесли чей-то отрубленный мизинец. Денег хватало ровно на дешевое пойло и вонючую каморку над сточной канавой. Сегодня они решили сыграть по-крупному.

Чупс раздобыл расписание смен фабричной охраны. Нэверлав подогнал телегу с полудохлыми конями. Москальц вскрыл склад. Осталось слить товар оптовику Каалху Сардже, а утром раствориться в тумане столицы Москалии, пока Паронакус не начал утреннюю побудку и пересчёт банок. План — пушка. Особенно та его часть, где барон страдает хронической неспособностью считать до трёх до обеда.

У городских ворот они закономерно влипли в глухую пробку.

Москальц бросил вожжи на колени. Впереди под мертвенным светом подвесных фонарей надрывались кучера; в грязи между колесами журчала бурая жижа. Над шпилями Замкадвильда висел привычный жирный дым — удушливый, вонючий, почти домашний. Он сливался с пурпурно-кислотным светом королевства. За горизонтом виднелись высокие дома, которые строились друг над другом. Единственное, что их связывало, — натянутая лестница. В Замкадвильде никого не ебало, кому ты молишься, с кем спишь и почему в мешке за твоей спиной кто-то отчаянно скребётся. Здесь существовал ровно один вопрос: сколько ты готов отстегнуть, чтобы ублюдки в королевских доспехах задали его в следующий раз?

Нэверлав тем временем тщательно прикрыл поношенным плащом засаленный блокнот. Между его страниц лежала заветная бумажка с адресом дешёвой гостиницы на окраине Москалии. Ёж нервно проверил уголки — не размокли ли чернила от дождя.

— Знаешь, — буркнул Москальц, — за комнату в твоей гостинице в неделю просят больше, чем здесь за полноценные похороны в закрытом гробу.

— Я могу жить и на улицах. Они у них блестят позолотой, — фыркнул ёж. — Буду петь, пока не стану просыпаться с чистыми блудницами, спящими у себя на иголках.

— Само собой. Местная аристократия обожает тоскливые песни о бедняках. Прекрасно стимулирует пищеварение, пока они жрут ослятину.