Read the book: «Ангелы Ада»

Hunter S. Thompson

HELL'S ANGELS

Печатается с разрешения The Gonzo Trust и The Wylie Agency (UK) Ltd.

© Hunter S. Thompson, 1966, 1967

© Copyright renewed, Hunter S. Thompson, 1994, 1995

Школа перевода В. Баканова, 2024

© Издание на русском языке AST Publishers, 2025

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

* * *

Хантер С. Томпсон (1937–2005) – американский писатель и журналист. Его считают основателем гонзо-журналистики – жанра предельно субъективного, основанного только на личных впечатлениях. Его романы и статьи – всегда провокация, всегда бунт, всегда взрыв. Вся его жизнь – череда самых неожиданных поступков, даже из собственной смерти Томпсон умудрился сделать спектакль. Он ворвался в литературу с романом «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», который переиздавали десятки раз, перевели на множество языков и по которому Терри Гиллиам снял всем известный фильм «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» с Джонни Деппом в главной роли.

* * *

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность

* * *

Посвящается друзьям, ссужавшим мне деньги,

милостиво позволяя не работать.

Без таких друзей не состоится ни один писатель.

Еще раз спасибо.

* * *

Идею книги подсказал редактор The Nation Кэри Макуильямс. Он попросил меня написать статью о причудливом феномене байкерских группировок. Статья вышла в The Nation в апреле 1965 года. Мысли и предложения Кэри определили план и направление книги, которые, если бы не он, вряд ли бы появились.

* * *

 
В своем краю беглец из дальних стран,
Не греет жар пылающих углей;
Я гол, как червь, в одеждах королей.
Без веры жду и хохочу в слезах;
Мне хорошо, когда терплю я крах;
А веселясь, не радуюсь совсем¹.
 

Франсуа Вийон

Поехали, ребятки

1

Калифорния, уик-энд накануне Дня труда… с утра пораньше, пока улицы еще окутаны океанским туманом, байкеры-изгои в цепях, темных очках и засаленных «ливайсах» выкатываются из пропитанных сыростью гаражей, круглосуточных кафешек и замурзанных временных лежек во Фриско, Голливуде, Берду и Ист-Окленде и тянутся в сторону полуострова Монтерей, что севернее Биг-Сура. Нечисть опять гуляет – «Ангелы ада», герои смачных заголовков, шумно, стремительно несутся на заре по автостраде, низкая посадка, никто не улыбается, сломя голову рассекают поток транспорта по центральной разделительной линии, выжимая «сто-пятьсот», чудом избегая столкновений. Что твой Чингиз-Хан на железном коне – жеребце-чудовище с бьющем из задницы пламенем, с ходу проскочат в дырку пивной банки, залезут под юбку вашей дочери, ни у кого не попросят пощады и сами никого не пощадят. А ну-ка, покажем класс терпилам, пусть почуют хотя бы сквозняк от кайфа, какого никогда не испытают сами. Ах, какие правильные чуваки, любят прокатиться с ветерком… Малявка Иисус, Доходяга, Джордж-Шоколадка, Канюк, Зорро, Елдарь, Чистюля, Малыш, Терри-Бродяга, Френчи, Марвин-Плесень, Мамаша Майлз, Грязный Эд, Чак-Дак, Жирный Фредди, Грязнуля Фил, Чарли-Заряжала по кличке Педофил, Бешеный Крест, Пых, Шишка, Зверюга и не меньше сотни других… соскучились по движу, развеваются длинные патлы, бороды и банданы ерошит ветер, кольца в ушах, голые подмышки, ключи-хлысты, свастики, «харлеи»-стрипперы сверкают хромом в окна соседних машин, чьи водители нервно уступают дорогу кавалькаде, налетевшей как неожиданный раскат грома.

«Они называют себя «ангелами ада». Носятся, насилуют и совершают набеги, как конная банда разбойников, и вдобавок хвастают, что полиция не в состоянии сломить их преступное братство на колесах».

True, The Man's Magazine (август 1965 года)

«Каждый из них по отдельности неплохой парень. Я вам одно скажу: лучше иметь под надзором шайку “ангелов ада”, чем борцов за гражданские права. Когда нам хотят устроить шухер, демонстранты ведут себя намного хуже».

Тюремный надзиратель,

городская тюрьма Сан-Франциско

«Некоторые из них настоящие зверюги. И останутся зверьми в любом обществе. Этим парням закон не писан, им надо было родиться сто лет назад – они бы тогда шмаляли из револьверов на дуэлях».

Берни Джарвис, член чапты «Ангелов ада»,

впоследствии ставший репортером

полицейской хроники San Francisco Chronicle

«Мы составляем один процент, чувак, один процент тех, кто не вписывается и кому по хер. Так что не надо мне тереть про счета от врача или дорожные штрафы – берешь свою бабу, байк, банджо, и ты сам себе хозяин. Мы пробили себе дорогу в сотнях разборок, нам помогли выжить ботинки и кулаки. Среди байкеров-изгоев мы королевская кровь, бэби».

Интервью с «ангелом ада» под запись

Пробег начался, изгои со всего штата стаями катят в Монтерей: с севера от Сан-Бернардино и Лос-Анджелеса по 101-й, с юга от Сакраменто по 50-й, а от Окленда, Хейварда и Ричмонда по 17-й, из Фриско по прибрежной автостраде. Хардкор, преступная элита – вот кто такие «Ангелы ада». Крылатый череп сзади на безрукавках, «мамочки» на задних сиденьях чопперов-поросят². Они едут в ореоле возвышенного, немытого зазнайства, уверенные в своей дурной славе самой порочной банды мотоциклистов в истории крещеного мира.

Из Сан-Франциско отдельной командой общим числом три дюжины прибыли «Цыганские шутники» – байкерский клуб Калифорнии номер два, голодный до паблисити, состоящий из одной-единственной чапты. Однако даже «шутники» могут позволить себе смотреть свысока на таких, как «президенты», «дорожные крысы», «ночные всадники» или «вопросительные знаки», тоже обитающих в районе Залива. Или в Гоморре… Содом находится в ста милях южнее, в огромной бешеной лохани Лос-Анджелеса, домашней территории «рабов сатаны», третьего клуба в иерархии байкеров-изгоев, спецов по самопальным аппаратам, питающих слабость к собачьему мясу, броским повязкам для волос и ласковым юным блондинкам с тупым обожанием в глазах. «Рабы» – высшее сословие Лос-Анджелеса, их бабы жмутся к кожаным спинам чмырей-собакоедов с набухшими ширинками, когда те двигают на север на ежегодный загул «ангелов ада», с самого начала относившихся к «шобле из Эл-Эй» с дружеским снисхождением. Рабы не обижаются, потому что могут безнаказанно крошить батон на другие южные клубы – «Обманщиков смерти», «Железных всадников», «Скачущих гусей», «Команчерос», «Бродячих дьяволов» и всякий неприкаянный периферийный элемент, представленный проходимцами такого низкого пошиба, что их не принимал к себе ни один клуб изгоев, что на севере, что на юге, – разве только для участия в драке, когда чашу весов могли склонить лишняя цепь или пивная бутылка.

«С упорством, достойным лучшего применения, я продолжаю твердить, что из создавшегося тупика нет выхода. Очнись мы от спячки, то ужаснулись бы кошмару повседневности. Мы бросили бы орудия труда, работу, отказались бы выполнять свои обязанности, платить налоги, соблюдать законы и так далее. Разве стали бы полностью очнувшиеся от оцепенения мужчина или женщина делать те безумные вещи, которые от них сейчас требуют в любую минуту дня?»

Генри Миллер, «Мир секса»

(1000 экземпляров напечатаны Дж. Н. Х.

для «друзей Генри Миллера» в 1941 году)

«Народ должен усвоить – нельзя мешаться у нас под ногами. Мы отмудохаем любого, кто встанет у нас на пути».

Разговор «ангела ада» с полицейским

Утром в день пробега в Монтерей на День труда 1964 года Терри-Бродяга очнулся голый и избитый. Накануне вечером около бара в Окленде его отпинали и отхерачили цепями девять бойцов «Дьяблос», мотоклуба-конкурента из Ист-Бэя. «Я раньше дал в морду одному из них, – объяснил Терри. – Им не понравилось. Я был в баре с двумя другими “ангелами”, но они свалили немного раньше. Как только наши ушли, эти ушлепки из “Дьяблос” наехали на меня около бара. Я неслабо огреб, мы их потом полночи искали».

Поиски не увенчались успехом, и на рассвете Терри вернулся в маленький домик Тощего в Сан-Леандро, где жил с женой и двумя детьми. Тощий, боксер тридцати семи лет, который однажды рубился с самим Бобо Олсоном, был в то время самым старшим среди «ангелов» и тоже имел жену и двух детей. Когда Терри приехал летом из Сакраменто искать работу в районе Залива, Тощий предложил ему стол и ночлег. Их жены подружились, дети стали не разлей вода, Терри нашел место в сборочном цехе завода «Дженерал моторс» по соседству, что само по себе говорило о скудости рабочих кадров низшей категории, потому как Терри на вид выглядел безнадежно неспособным к трудоустройству и смахивал на гибрид героя комиксов боксера Джо Палуки и Вечного Жида.

Рост – метр восемьдесят восемь, вес – девяносто пять кило, массивные ручищи, окладистая борода, черные патлы до плеч, необузданный, трескучий нрав, не рассчитанный производить благоприятное впечатление на кадровиков. Кроме того, в свои двадцать семь он успел накопить длинный зловещий список приводов – куча задержаний и арестов по разным поводам: от мелких краж и побоев до подозрения в изнасиловании, наркотиков и куннилингуса в общественном месте. И в то же время ни одной отсидки за тяжкие преступления, ни одного официального приговора за что-либо похлеще того, что мог выкинуть разгоряченный выпивкой или в припадке животной агрессии обычный гражданин.

– Да херня этот ваш список, – огрызается Терри. – Большинство обвинений дутые. Я никогда не воображал себя преступником. Это не мое. Меня жаба не душит. Все, что я делаю, получается естественно, потому что мне так надо. – И через мгновение: – Но я хоть и не преступник, все равно хожу по грани. Когда-нибудь меня упекут за один из чертовых фортелей, и тогда досвиданьица, Терри, посиди несколько годков. Пора завязывать, валить куда-нибудь на восток, может, в Нью-Йорк или в Австралию. Ты еще не знаешь – у меня одно время был членский билет профсоюза актеров, в Голливуде жил. Бля, я хоть и раздолбай, где угодно своего добьюсь.

В другое воскресенье Терри мог бы продрыхнуть до двух или трех пополудни, пойти снова гулять с дюжиной братанов на поиски «дьяблосов» и раскатать их в лапшу. Однако День труда – главная дата в календаре «ангелов ада». В этот день проводится ежегодная встреча всего клана изгоев, мощный трехдневный загул, который всегда заканчивается какой-нибудь дикой, безбашенной выходкой на страх и ужас терпил. «Ангел» мог пропустить такое событие, только если сидел в тюряге или стал инвалидом. Для байкеров пробег на День труда – эквивалент встречи Нового года, время пустить по кругу кувшин вина, отметелить старых знакомых, потрахаться с кем получится и в целом знатно покуролесить. В зависимости от погоды и количества сделанных неделей раньше звонков на сходку могли явиться от двухсот до тысячи изгоев, причем половина из них будут пьяны в стельку уже по прибытии.

Терри и Тощий с девяти утра были на ногах. Месть «дьяблосам» подождет. Сегодня – пробег. Терри закурил сигарету, ощупал шишки и ссадины, натянул пару задубевших от грязи «ливайсов» без нижнего белья, тяжелые черные ботинки и красную толстовку, воняющую прокисшим красным вином и потом. Тощий пил пиво, пока его жена кипятила воду для растворимого кофе. Детей отправили к родственникам еще накануне вечером. На улице жарило солнце. Сан-Франциско на другом берегу залива все еще был окутан припозднившимся туманом. Байки заправлены и начищены. Оставалось собрать завалявшуюся мелочь или дурь, навьючить спальные мешки и надеть прикид с «маркой».

«Марка» – очень важное дело, она как форма, коренное отличие. Генеральный прокурор штата Калифорния описал ее с большой достоверностью в бестолковом, но часто цитируемом документе под названием «Мотоциклетные клубы “ангелов ада”»:

Эмблема «ангелов ада» под названием «марка» представляет собой нашивку в форме черепа с крылом в мотоциклетном шлеме. Прямо под крылом – буквы «МС». Над черепом – лента с надписью «Ангелы ада». Под эмблемой – еще одна нашивка с названием местной чапты, обычно сокращением от названия города или поселка. Обе нашивки прикрепляются к спине джинсовой куртки, как правило, не имеющей рукавов. Кроме того, на байкерах замечали различные регалии «Люфтваффе» и немецкие «Железные кресты». Многие отращивают бороды и длинные, нечесаные волосы. У некоторых – одиночная серьга в ухе с проткнутой мочкой. Нередко они носят пояс, сделанный из отполированной приводной цепи мотоцикла, которую можно отстегнуть и пустить в ход как кистень.

«Ангелы ада», похоже, предпочитают большие, тяжелые мотоциклы американского производства («Харлей-Дэвидсон»). Члены клуба отзываются на клички, служащие им «официальным» именем, под которым их заносят в списки клуба. Некоторые клубы настаивают, чтобы новички делали себе татуировку, стоимость которой покрывается вступительным взносом. Вероятно, наиболее характерная черта всех «ангелов ада» – это их, как правило, грязный вид. Детективы неоднократно сообщали, что эти лица, как мужского, так и женского пола, редко моются. Отпечатки пальцев служат очень эффективным способом идентификации, потому что у большого числа «ангелов ада» имеется история арестов и судимостей.

Некоторые члены «Ангелов ада» и других сомнительных мотоклубов принадлежат к так называемой элитной группе «Один процент», которая проводит ежемесячные встречи в разных точках Калифорнии. Местные клубы «ангелов ада» обычно собираются на встречи каждую неделю. Что требуется для вступления в элитную группу и получения права на нашивку «1 %», на данный момент неизвестно. Еще одна нашивка, которую носят некоторые члены клуба, содержит цифру 13. Утверждается, что эта цифра указывает на тринадцатую букву английского алфавита – «М», которая, в свою очередь, обозначает марихуану и свидетельствует, что носитель нашивки употребляет этот наркотик.

Данное описание дурно пахнущей, преступной запущенности в целом соответствует истине, за исключением инсинуаций об «однопроцентных». Такую нашивку носят все «ангелы ада» и большинство других членов нелегальных клубов как знак гордости за принадлежность к одному проценту байкеров, которых Американская мотоциклетная ассоциация отказывается принимать в свои ряды. АМА является спортивным подразделением Ассоциации любителей мотоциклов, мотороллеров и родственных видов транспорта, быстрорастущего мотоциклетного лобби, отчаянно стремящегося создать себе респектабельный имидж, за что «ангелы ада» постоянно их высмеивают. «Мы их осуждаем, – говорит директор АМА. – Мы бы осуждали их, передвигайся они на лошадях, мулах, досках для серфинга, велосипедах или скейтбордах. К сожалению, они выбрали мотоциклы».

АМА претендует на представительство всех добропорядочных мотоциклистов, однако пятьдесят с лишним членов ассоциации составляют меньше пяти процентов от полутора миллионов владельцев мотоциклов, зарегистрированных в США по состоянию на 1965 год. Как заметил один из профессиональных журналов, эта цифра, кроме того, не учитывает неизвестное число незаконных владельцев.

Терри и Тощий вышли из дома около десяти утра, неторопливо прокатились три километра по центру Окленда, не шумя моторами, ловя взгляды проезжающих мимо водителей и пешеходов на углах улиц, соблюдая дорожные знаки и ограничение скорости, потом резко поддали газу за полквартала от дома Томми, вице-президента местной чапты, где их ждали остальные. Томми жил на тихой, приходящей в упадок жилой улице Ист-Окленда, в старом районе с маленькими, когда-то белыми сборными домами, слишком близко посаженными друг от друга на крохотных участках. Лужайки перед домом были вытоптаны поколениями мальчишек-газетчиков, доставлявших «Окленд трибьюн». В это праздничное утро все соседи толпились на крыльце или у окна гостиной, глазея на великолепную картину. К одиннадцати часам около тридцати «ангелов» запрудили половину узкой улицы, шумели, пили пиво, втирали в бороды зеленую краску для волос, рявкали двигателями, поправляли прикид и в предвкушении будущих событий шутливо мутузили друг друга. Девчонки спокойно стояли группой поодаль, в узких слаксах, шарфиках, блузках без рукавов или свитерках, ботинках, темных очках, бюстгальтерах пуш-ап, ярко накрашенные, с настороженным видом некогда светлых, а теперь падших душ. На лицах – тревога и горечь слишком быстро наступившей опытности. Как и «ангелам», большинству девушек было около двадцати лет, хотя среди них попадались как совсем молоденькие, так и стареющие шлюхи, решившие провести праздник на свежем воздухе.

Сколько бы «ангелов ада» ни собралось на встречу, пять или сто пятьдесят, всегда ясно, кто командует парадом, – Ральф «Сонни» Баргер, макси-лидер, рост – метр восемьдесят два, вес – семьдесят семь кило, складской рабочий из Ист-Окленда, самый хладнокровный во всей компании, но крутой и смекалистый в деле. Он умеет поочередно быть фанатиком, философом, забиякой, изворотливым соглашателем и неумолимым судьей. Для оклендских «ангелов» он просто Ральф. Все остальные зовут его Сонни, хотя, когда загул выходит из берегов, он также откликается на прозвища През, Папа и Батя. Баргеру беспрекословно подчиняются, хотя в драке с некоторыми он не выстоял бы и двух минут. Дело в том, что Сонни никогда не вступает в драки. И вообще редко повышает голос – за исключением ссор с чужаками. Со всеми недовольными он спокойно разбирается на регулярных пятничных собраниях, либо они потихоньку пропадают из кадра и меняют образ жизни, чтобы их пути никогда больше не пересекались ни с одной группой «ангелов ада».

Некоторая безалаберность сбора у дома Томми объяснялась тем, что Сонни отбывал срок в исправительном центре Санта-Рита за обнаруженную у него марихуану. Пока Сонни сидел в тюрьме, остальные не проявляли особой активности, хотя Томми в своей спокойной, отстраненной манере неплохо управлял делами. Томми двадцать шесть лет, всего на год меньше, чем Баргеру. Блондин Томми всегда чисто выбрит, женат, имеет двух детей и зарабатывает 180 долларов в неделю на стройке. Он понимал, что исполняет роль президента чапты лишь временно, но также знал, что «ангелы ада» должны показать крутизну на пробеге в День труда и явиться в полном составе. Иначе духовное лидерство перехватит чапта Сан-Бернардино (или, для краткости, Берду) из южной Калифорнии, так сказать отцы-основатели, создавшие клуб в 1950 году и почти пятнадцать лет утверждавшие создание всех новых чапт. Растущее давление со стороны полиции побудило многих «ангелов» искать пристанища в районе Залива. К 1965 году Окленд был на пути к тому, чтобы стать всемирной столицей «ангелов ада».

Перед громоподобным отправлением в путь шло много разговоров о «дьяблосах» и о том, какая разновидность сумасшествия или неизвестный наркотик подвинули их на совершение практически самоубийственной ошибки – нападению на одиночного «ангела ада». Терки, правда, были дежурные, побазарили и забыли, минутой позже они уже выезжали на трассу, чтобы через два часа легкой езды прибыть в Монтерей. К полудню стало так жарко, что многие байкеры сняли рубашки и расстегнули черные жилеты, «марка» трепетала за спиной, как плащ на всаднике, и народ во встречных машинах мог с интересом или отвращением лицезреть их голую грудь. Полосы автострады в сторону юга были забиты налогоплательщиками, едущими отмечать День труда. Внезапно пролетавшие мимо них «ангелы ада» сеяли вокруг себя сиюминутный ужас. Стадо животных на больших мотоциклах… видно, едут в какое-то общественное место… весь этот треск, патлы, выставленные напоказ повадки насильников… Многих водителей подмывало резко, не включая поворотник, вильнуть влево и раздавить заносчивого скорпиона.

В Сан-Хосе, в часе езды от Окленда, процессию тормознули два офицера дорожной патрульной службы, из-за чего на перекрестке хайвеев № 17 и № 101 возникла сорокапятиминутная пробка. Некоторые водители останавливались сами, чтобы посмотреть, чем закончится дело. Другие ползли со скоростью 15–20 километров в час. По мере увеличения затора возникало все больше паровых пробок в карбюраторах, закипаний радиаторов и мелких столкновений.

– Менты выписали штрафы всем, кому успели, – рассказывал потом Терри. – За слишком низкое сиденье, слишком высокий руль, отсутствие зеркала или ручки для пассажира. И, как всегда, проверяли старые неуплаченные штрафы и повестки, каждую чертову хреновину, что приходила им в голову. Но движение совсем остановилось, народ на нас пялился и все такое, наконец, слава богу, явился их капитан и вздрючил этих уродов за «создание угрозы движению», или как это у них называется. Мы хорошенько посмеялись и поехали дальше.

«К нам здесь [в Монтерее] хорошо относятся. В большинстве других мест нас гонят из города».

Френчи из Берду в интервью с репортером

за несколько часов до того,

как «ангелов» выставили из города

От Сан-Хосе до поворота на Монтерей хайвей № 101 плавно течет по плодородному предгорью хребта Санта-Круз. «Ангелы ада» ехали в две шеренги и выглядели чужаками в маленьких городках типа Койот и Гилрой. Люди выбегали из пивных и галантерейных магазинчиков поглазеть на легендарных гуннов большого города. Местные копы нервно ждали на перекрестках, надеясь, что «ангелы» проедут мимо и не устроят дебош. Казалось, будто в городок прибыл и плотной группой быстро скачет по главной улице рейдерский отряд партизан вьетконга, спешащий на какую-то кровавую разборку, до которой местным не было никакого дела – лишь бы козлы вонючие здесь не задержались.

По пути «ангелы» старались избегать неурядиц. Арест по мелочи в сельском городке в самом начале праздников мог обернуться тремя сутками в камере, пропуском пьянки и максимальным штрафом, если дело передадут в суд. Все понимали, что в довесок к обычному обвинению, как правило, в нарушении ПДД или хулиганском поведении, скорее всего, навесят еще и сопротивление аресту, за что можно присесть на тридцать суток, быть остриженным наголо и попасть на еще один штраф в 150 баксов. После многочисленных болезненных уроков «ангелы» въезжали в маленькие города, ведя себя подобно чикагскому коммивояжеру в Алабаме, наизусть изучившему расстановку постов контроля скорости движения. В конце концов, их задача – приехать в место назначения, а не бодаться с деревенскими копами по дороге.

Местом назначения на этот раз был большой трактир под названием «У Ника», шумное заведение на главной улице Дель-Монте рядом с Консервным рядом в центре Монтерея. «Мы проехали через середину города, – рассказал Терри, – через движение и все такое. Большинство ребят однажды уже бывали в этом кабаке, но я в то время сидел. На место добрались только к трем – пришлось ждать опаздывающих около заправки на шоссе. Когда прибыли, набралось уже сорок или пятьдесят байков. Из Берду еще раньше приехало семьдесят пять, народ подваливал весь вечер. На следующее утро со всех концов съехалось примерно три сотни».

Официальным поводом слета был сбор средств на отправку тела бывшего «ангела» на родину матери в Северную Каролину. Несколькими днями раньше Кеннета «Кантри» Бимера, вице-президента чапты Сан-Бернардино, в пустынной деревеньке Хакумба рядом с Сан-Диего скосил грузовик. Кантри ушел в мир иной в лучших традициях изгоев – без дома, без гроша, не имея за душой ничего, кроме одежды на своем теле да большого сверкающего «харлея». Народ решил, что по крайней мере неплохо бы отправить останки товарища в Каролину, где у него когда-то была семья или дом. «Это было правильно», – заключил Терри.

Недавняя смерть приятеля придала встрече 1964 года налет угрюмой торжественности – полицейские и те не осмеливались скалить зубы. Такие события неотразимо действуют на копов: отдание последних почестей павшему товарищу, сбор денег для матери погибшего и костюмированная церемония придавали зрелищу ощущение реальности. Полиция Монтерея в знак уважения к погибшему дала знать «ангелам ада», что их примут в городе в рамках временного «прекращения огня».

Изгои впервые за много лет встретили нечто похожее на радушный прием. Как оказалось, он стал последним, потому что вскоре после того, как ярким южным субботним днем взошло солнце, разлетелась весть о пресловутом монтерейском изнасиловании, о котором через сутки напишут все газеты страны. Об «ангелах ада» узнают во всех штатах и будут их бояться. Их запятнанный кровью, бухлом и спермой образ станет знаком читателям The New York Times, Newsweek, The Nation, Time, True, Esquire и Saturday Evening Post. Пройдет еще полгода, и каждый маленький городок от берега одного океана до берега другого при появлении малейших слухов о «вторжении ангелов ада» будет вооружаться до зубов. Все три телесети будут гоняться за ними с камерами наперевес, а бывший чечеточник Джордж Мерфи будет клеймить их позором на заседании Сената США. Как ни странно, орава костюмированной шпаны, налетевшая утром на Монтерей, стояла на пороге, по выражению людей шоу-бизнеса, звездного статуса, и залогом их успеха был нездоровый интерес к сексуальному насилию, словно глумливый ворон-дрочила, сидящий на плече каждого американского журналиста. Ничто не привлекает внимание редактора больше, чем сочное изнасилование. «У них реально от нас снесло крышу», – пояснил один из «ангелов». Если верить газетам, порядка тридцати нариков силком увели двух девушек-малолеток четырнадцати и пятнадцати лет у их испуганных ухажеров, затащили в песчаные дюны и «неоднократно надругались».

НЕОДНОКРАТНО… НАДРУГАЛИСЬ

ВОЗРАСТ 14 И 15 ЛЕТ…

ВОНЮЧИЕ, ВОЛОСАТЫЕ ОТМОРОЗКИ

Помощник шерифа, вызванный одним из ухажеров, сказал, что, прибыв на пляж, увидел огромный костер, окруженный байкерами обоих полов. Из темноты, шатаясь, вышли и попросили о помощи две рыдающие, близкие к истерике девушки. Одна была совершенно голая, на второй остался только разорванный свитер.

Боже праведный! От такой сцены точно вскипит кровь в жилах общества и вспенится мозг любого мужчины, у кого в семье есть женщины. Двух невинных юных девушек, гражданок Америки, затащили в дюны и отодрали, точно каких-нибудь арабских шлюх. Один из ухажеров сообщил полиции, что они пытались спасти девушек, но не смогли до них дотянуться в дикой свалке, начавшейся, как только с них сорвали одежду. Ухмыляющиеся дикари встали кругом и по очереди насиловали их прямо на песке, под голубой луной.

На следующее утро Терри-Бродяга и еще трое «ангелов» были арестованы по обвинению в изнасиловании. Им светило лишение свободы от одного года до пятидесяти лет. Терри пошел в несознанку, как до него это сделали Мамочка Майлз, Марвин-Плесень и Бешеный Крест, но через несколько часов залог определили в «скромные» 1100 долларов, и они оказались на нарах окружной тюрьмы Монтерея в Салинасе, родных местах Стейнбека, в раскаленной долине с плантациями салата, которыми владели смекалистые вахлаки во втором поколении, в прежние лучшие времена приехавшие из Аппалачии. Теперь старые вахлаки нанимали новых, не столь сметливых вахлаков, чтобы те в свою очередь следили за работой мексиканцев-брасерос, чью природную расположенность к работе не разгибая спины пролаза-сенатор Мерфи объяснил следующим образом: «Их от рожденья тянет к земле, поэтому им нетрудно гнуть спину».

Вот оно, значит, как. Сенатор Мерфи назвал «ангелов ада» низшей формой животного мира. Напрашивается вывод, что у них есть все задатки, чтобы тупо насиловать распростертых женщин, если таковые попадаются, когда «ангелы» шустро колесят вокруг, поводя хером, как искатели воды лозиной. Что не так уж далеко от истины, но не по тем причинам, в которых нас стремится убедить бывший танцор и нынешний сенатор от Калифорнии.

Собираясь в субботу в пивной «У Ника», никто, разумеется, не подозревал, что изнасилование вскоре принесет «ангелам» колоссальную известность, сравнимую с «Битлз» или Бобом Диланом. На закате, когда оранжевое солнце быстро садилось в океан всего в километре или около того от места происшествия, главное событие вечера настолько не входило ни в чьи планы, что главные действующие лица, они же жертвы, мало чем выделялись в шумной толпе, заполнившей питейный зал «У Ника» и пролившейся оттуда на темнеющую улицу. Терри сказал, что воспринимал девушек и их «ухажеров» всего лишь как часть окружения.

– Я их запомнил по одной причине – потому что удивился, что эта беременная белая шмара делает здесь в компании двух черных пижонов. Но я решил, что это не мое дело, к тому же я не страдал по киске. Со мной была моя старушка, сейчас мы, правда, разошлись, но тогда были вместе, она бы мне не позволила клеить баб в ее присутствии. И потом, черт, если ты не видел старых друзей год или два, у тебя нет времени пялиться на других.

Единственное, в чем Терри и другие «ангелы» были едины, так это во мнении о внешности «жертв» – «им точно было не четырнадцать и не пятнадцать. Эти девки тянули на все двадцать». (Потом полиция подтвердила, что возраст девушек был указан правильно, но, в соответствии с правилами калифорнийской полиции не предоставлять прессе доступа к жертвам изнасилований, отказалась назвать их имена.)

– Трудно даже сказать, симпотные они были или нет, – продолжал Терри. – Просто не помню. Могу только подтвердить, что у Ника никто не возбухал. Копы там ошивались, но только для того, чтобы отгонять посторонних. Все та же старая история, как в любом месте, куда мы приезжаем: на улице пробки, местные чмыри корчат из себя крутых, девчонки ищут на жопу приключений, а орава завсегдатаев Ника просто тащится от гулянки. Копы правильно делали, что околачивались рядом. Куда бы мы ни поехали, везде найдется местная шелупонь, желающая проверить, так ли мы круты, как говорят. Если бы не копы, мы могли бы кого-нибудь сильно обидеть. Бля, да кому нужны траблы на пробеге. Нам была охота повеселиться и оттянуться – только и всего.

Люди, правда, говорят, что «ангелы ада» веселятся и оттягиваются нестандартным способом. Если сенатор Мерфи прав и «ангелы» действительно «низшая форма животного мира», то вряд ли можно ожидать, что пьяная орава будет благопристойно проводить время, играя в пинг-понг, шафлборд и вист. Пикники «ангелов» давно слывут зверскими видами развлечений, и поэтому любая молодая особа, появившаяся в два часа ночи на костре «ангелов ада», будет выглядеть в глазах изгоев самкой в течке. Поэтому вполне естественно, что две девушки привлекли к себе больше внимания на пляже, чем в компанейской тусовке у Ника.

Все газетные статьи упустили один важный момент – чисто техническую сторону дела. Как именно две малолетки очутились на отдаленном пляже в полночь в компании нескольких сотен пьяных в дым байкеров-отморозков? Выходит, их похитили еще в пивной? Даже если так, о чем думали четырнадцатилетние или пятнадцатилетние девочки, вертясь весь вечер в зале, до отказа набитом самыми отпетыми бандитами штата? Или же их, истерично визжащих, прихватили где-то на улице, может быть, на перекрестке, перекинули через бензобак «харлея» с расточенными цилиндрами и увези в ночь на виду у окоченевших от ужаса случайных свидетелей?

Полицейские стратеги решили изолировать «ангелов», выделив им место для кемпинга подальше от города, на пустынной полосе дюн между заливом Монтерей и армейским центром первичной боевой подготовки Форт-Орд. Идея сама по себе была неплоха. Зверью отвели место, где они могли бузить до умопомрачения, не угрожая покою граждан, а если ситуация выйдет из-под контроля, призывников из центра через дорогу можно было поднять по тревоге и вооружить штык-ножами. Полиция оставила на дороге пост на случай, если «ангелам» приспичит вернуться в город, но для полного оцепления места пикника не хватало сил, как и для того, чтобы отгонять посторонних из местных, заглянувших в лагерь из любопытства либо по другим зловещим, не перечисленным в полицейском наставлении причинам.

Жертвы сообщили полицейским, что приехали на пляж, потому что «хотели посмотреть на мотоциклистов». Их вело любопытство – даже после того, как они проторчали несколько часов у Ника, где мотоциклистов было столько, что они вместо того, чтобы протискиваться к сортиру, отливали прямо на стоянке.

– Бля, эти марухи прискакали туда явно не песни распевать, – сказал Терри. – Им самим хотелось, и они не прочь были подставить дырку, просто мужиков набежало слишком много. Сначала-то им все было в кайф. Но из-за дюн начали подтягиваться все новые мужики. А-а, пися на халяву! Ну ты понял, как это бывает… А шмарам больше не хотелось. Черномазые по-тихому свалили. Мы их больше не видели. Я точно не знаю, чем это кончилось. Слышал только, что в дюнах «мамочки» тоже были, но я и моя старушка довольно рано завалились на боковую. Я так набрался, что и на нее-то не смог залезть.

Версию «ангелов» не опубликовала ни одна газета, и только через полгода, играя в пул в баре Сан-Франциско, Френчи вспомнил: «Одна девчонка была белая и беременная, вторая – цветная, и с ними – пять цветных жеребцов. В субботу вечером они зависали у Ника часа три, пили, болтали с байкерами, потом вместе с нами поехали на пляж – эти две и пятеро ихних дружков. Все стояли у костра, пили вино, некоторые из ребят говорили с ними, подбивали клинья, естественно. Довольно скоро кто-то спросил, не хотят ли они побалдеть, то есть выкурить косячок. Они говорят “ну давай” и уходят с одним из наших в дюны. Черная пошла было тоже, но потом передумала, а беременная реально загорелась, первых четырех-пяти мужиков сама на себя тянула, но после тоже остыла. Но к этому моменту один из ее приятелей наложил в штаны и побежал звать ментов – вот как это было».

– На следующее утро, – рассказывал Терри, – я с кем-то съездил – уже не помню с кем – на автостраду, где мы решили позавтракать. Когда мы вернулись на пляж, там уже стоял блокпост, эти две шмары сидели в ментовской машине и на всех смотрели. Я еще не понял, что происходит, а коп вдруг говорит: «Ты один из них» – и цепляет на меня наручники. Эти чертовы девки хихикали, смеялись от души. Ну ты понял – ха-ха-ха, этот тоже там был. Так меня и замели – за изнасилование.

Когда нас привезли в тюрягу, я сказал: «Эй, вы сначала меня проверьте. Позовите врача. Я два дня ни с кем не трахался». Но им все было пофиг. Марвина, Майлза, Бешеного Креста уже засадили, и мы думали, что нехило вляпались, пока нам не сказали, что залог всего тысяча сто долларов. Тут мы поняли, что их дело шито белыми нитками.

Тем временем на пляже остальных «ангелов» собирали в кучки и отгоняли по хайвею № 156 в сторону границы округа. Медлительным постукивали дубинками по плечу, предлагая поторопиться. Боковые дороги перекрыли местные полицейские, в то время как десятки их помощников в касках – многие из них съехались из соседних округов – прогоняли «ангелов» «сквозь строй». Рванина медленно двигалась по дороге, треща моторами и поливая ругательствами каждого встречного, движение застопорилось на несколько километров. Грохот стоял оглушительный. Трудно представить себе, какое впечатление эта картина производила на десятки приехавших из-за пределов штата осенних туристов, жмущихся к обочине, чтобы пропустить процессию. Так как рядом находилась военная база, они, несомненно, ожидали увидеть колонну танков или хоть что-то по-военному внушительное. А тут по шоссе, словно стадо шелудивых овец, гонят ораву бандюг – ах, какой кошмар для торговой палаты Калифорнии с ее рекламными проспектами.

На границе округа, прямо на хайвее № 101, репортер San Francisco Chronicle поговорил с Томми и еще одним «ангелом» по кличке Малыш – двухметровым верзилой весом 110 килограммов с косичкой до плеч, который впоследствии приобрел всеобщую известность нападением на демонстрантов против вьетнамской войны в Беркли.

– Мы простые ребята, – сказал Томми. – Большинство из нас работают. Примерно половина женаты. У некоторых свои дома. Мы любим катать на мотиках, из-за этого копы чинят нам препятствия, куда бы мы ни поехали. Обвинение в изнасиловании – полное фуфло, его не докажут. Все было полюбовно.

– Бляха муха, да наш поручитель вытащит этих ребят через два часа, – продолжал Томми. – Чего люди к нам вообще цепляются? Все, что нам нужно, иногда собраться вместе и повеселиться – как масоны или любая другая компашка.

Увы, печатные прессы уже работали на полную мощность и заголовки на восемь колонок вопили: «КОЛЛЕКТИВНОЕ ИЗНАСИЛОВНИЕ “АНГЕЛАМИ АДА”». Масоны даже мечтать не могли о таком паблисити за все время, начиная с XVIII века, когда Казанова, лазая в окна к дамочкам, снискал братству дурную славу. Возможно, «ангелы ада» однажды впадут вслед за вольными каменщиками в мещанский маразм, но к тому времени о скандальных заголовках позаботится какая-нибудь другая группировка – банда, использующая аппараты на воздушной подушке, или ныне неприметная дружественная шайка, набирающая силы для будущих стычек.

Что там слышно о «кивани»? По Окленду ходят слухи о военизированном крыле этой группы, радикальном отростке, способном коренным образом изменить имидж клуба. Учитывая водовороты и стремительное течение нашего времени, нетрудно вообразить воскресным утром эдак через десять или двадцать лет группу мужчин среднего возраста в черных блейзерах с эмблемой «ангелов ада» на нагрудном кармане, степенно расхаживающих по гостиной купленного в кредит дома и грустно бормочущих при виде заголовка: «КИВАНИ СОВЕРШИЛИ ГРУППОВОЕ ИЗНАСИЛОВАНИЕ: ЧЕТВЕРО ЗАДЕРЖАНЫ, ОСТАЛЬНЫЕ БЕЖАЛИ, ВОЖАК В РОЗЫСКЕ».

А где-нибудь в шокированном американском городе начальник полиции скажет, как сказал в адрес «ангелов ада» шеф полиции Монтерея в 1964 году: «Из-за атмосферы, которую они создали, им здесь больше не рады».

Зарождение угрозы, 1965 год

2

«Ежедневная пресса – принципиальное зло современного мира, и время лишь будет обнажать этот факт со все большей ясностью. Способность газеты к деградации безгранична по части софизма, потому что газета способна опускаться в выборе читателя все ниже и ниже. Под конец она взбаламутит такие отбросы человечества, которые не сможет контролировать ни одно государство или правительство».

Сёрен Кьеркегор,

«Последние годы – дневники 1853–1855 годов»

«Лучшее в “ангелах ада” – это то, что мы никогда не обманываем друг друга. Конечно, это не относится к чужакам, ведь нам приходится платить им той же монетой. Черт, да большинство людей никогда не скажут тебе правды о чем бы то ни было!»

Зорро, единственный «ангел ада» из Бразилии

«Это было частью истории прикрытия».

Объяснение Артуром Шлезингером-младшим причин,

по которым он направил в прессу фальшивую информацию о вторжении в залив Свиней

Политики, подобно редакторам газет и копам, любят возмутительные истории. Сенатор штата Фред Фарр из округа Монтерей не исключение. Он – главная фигура пляжного бомонда Кармел-Пеббл-Бич и враг любого отребья, независимо от района, тем более банды насильников, вторгшейся в его избирательный округ. Реакция сенатора на заголовки в газетах была быстрой и громкой. Фарр потребовал немедленного расследования клуба «Ангелы ада» и прочих групп такого же толка, которых за неимением четко определенного статуса свел в категорию «прочих одиозных элементов». В замкнутом мирке больших мотоциклов, длинных пробегов и крутых разборок подобная категоризация, принятая на уровне штата, превратила «ангелов ада» в очень крупную величину. Они вдруг стали врагом номер один – как Джон Диллинджер.

Генеральный прокурор Томас К. Линч, только что занявший этот пост, быстро подсуетился и начал кое-какое расследование. Он составил опросник и разослал его более чем сотне шерифов, окружных прокуроров и начальников полицейских участков с просьбой сообщить сведения об «ангелах ада» и «других одиозных элементах». А также представить соображения, как с ними лучше всего поступать с точки зрения закона.

На сбор ответов ушло полгода. Их спрессовали в доклад на пятнадцати страницах, который читался как обзор самых кошмарных измышлений Микки Спиллейна. А вот по части предлагаемых мер доклад был слабоват. Власти штата намеревались накапливать всю информацию о молодчиках в едином центре, призвать активнее привлекать их к ответственности, вести за ними наблюдение, где бы они ни появлялись, и все в таком же духе.

У внимательного читателя возникало впечатление, что, даже если «ангелы» действительно чудовища, какими их малюют, у копов были руки коротки и что мистер Линч, очевидно, понимал: из политических соображений его пустили по довольно слабому следу.

Доклад был колоритен, занимателен, чрезвычайно предвзят и пропитан тревогой – именно такого рода вещи отзываются звенящим набатом в общенациональной прессе. Документ содержал массу подробностей о безумных выходках, бессмысленных разрушениях, оргиях, драках, извращениях и неубедительный перечень невинных жертв, который, несмотря на газетный стиль и осторожную полицейскую терминологию, вызвал бы сомнения даже у самого тупого репортера полицейской хроники. Спрос на доклад со стороны газет и журналов был настолько велик, что управлению генерального прокурора пришлось заказать новый тираж. Экземпляр доклада попал и к самим «ангелам» – у меня его спер один из них. Гвоздем доклада был раздел «Хулиганские выходки», краткий обзор действий незаконной группы, охватывающий почти десять лет. Вот пример:

2 апреля 1964 года группа из восьми «ангелов ада» ворвалась в дом женщины в Окленде, выгнала на улицу, угрожая пистолетом, ее мужа, и изнасиловала ее на глазах у троих детей. Позднее тем же утром спутницы «ангелов ада» пригрозили, что порежут лицо жертвы бритвой, если она заявит в полицию.

Рано утром 2 июня 1962 года «ангелы ада» схватили в маленьком баре в северной части Сакраменто 19-летнюю девушку. Пока двое прижимали ее к полу бара, третий сорвал с нее верхнюю одежду. У жертвы в это время была менструация, третий удалил женскую прокладку и совершил с жертвой акт куннилингуса.

Ранним утром 25 октября 1964 года полиция Гардины, получив вызов из местного бара, арестовала девять членов клуба «Ангелы ада» и двух их спутниц. Полицейские сообщили, что группа задержанных принялась крушить все вокруг после того, как кто-то нечаянно пролил на одного из членов банды бокал пива. Бар был разгромлен, на столах для пула остались лужи пива и мочи.

Доклад Линча назвал восемнадцать возмутительных происшествий такого рода, намекнув, что реальное количество, возможно, исчисляется несколькими сотнями. Все газеты штата опубликовали наиболее яркие подробности вместе с обещаниями, что полиция приложит все усилия, чтобы искоренить проблему. Почти каждый редактор в Калифорнии обсасывал историю пару дней, прежде чем ее вытеснили другие новости. «Ангелы ада» и раньше попадали в заголовки газет, поэтому доклад Линча, основанный на старых полицейских досье, не содержал чего-то нового или поразительного.

«Ангелам», похоже, предстоял еще один период забвения, как вдруг налетел ураган в виде статьи корреспондента New York Times по Лос-Анджелесу, содержавшей пространный зловещий отзыв о докладе Линча. Статья вышла 16 марта под заголовком шириной в два столбца. Большего и не требовалось – поднялся страшный шум. Time нанес хук слева репортажем «Дикость». Newsweek ответил ударом справа, тиснув статью «Дикари». Прежде чем осела пыль, федеральная пресса получила гарантированный читательский магнит. Еще бы – секс, насилие, беззаконие и безумие в одном флаконе. Вот как Newsweek характеризовал пробег на День труда 1965 года, происходивший в Портервилле полутора годами раньше:

На Портервилл, маленький сонный городок в Южной Калифорнии, налетел грохочущий рой из 200 мотоциклистов в черных куртках. Изрыгая непристойности, они устроили настоящий бедлам в местных барах. Останавливали машины, открывали дверцы, пытались лапать женщин в салоне. Несколько подруг налетчиков, обутые в тяжелые ботинки, улеглись прямо на дороге, призывно вскидывая лобки. В одном из баров полдюжины хулиганов жестоко избили 65-летнего мужчину и попытались похитить барменшу. Мотоциклисты прекратили бесчинства и убрались из городка на своих «харлеях» только после того, как из соседних городов прибыли дополнительные силы полиции, дорожные патрули, полицейские собаки и пожарные с брандспойтами.

Newsweek и Time сравнили «нашествие» 1963 года в Портервилле с кинофильмом «Дикарь» с Марлоном Брандо в главной роли, снятым по мотивам похожего инцидента, происшедшего в городе Холлистер, штат Калифорния, в 1947 году. Time назвал ленту «слепком низкопробного образа жизни банды злобных, чванливых негодяев на мотоциклах под названием “Черные мятежники”». Фильм, по утверждению Time, быстро забылся, потому что персонажи выглядели чересчур карикатурно, а творимое ими насилие – слишком безответным, чтобы зрители могли в это поверить.

Разве мог кто-то поверить, что банда гуннов на колесах способна вторгнуться в целый калифорнийский город и до смерти его перепугать? Time не мог. Ни в 1947 году, когда произошел первый такой случай, ни в 1953-м, когда фильм вышел в прокат, ни десять лет спустя, когда то же самое случилось в другом городе. Но 26 марта 1965 года, через восемнадцать лет после первого так называемого мятежа байкеров в Америке, Time наконец опомнился. Редакторы журнала всполошились. Гунны-то, оказывается, настоящие! Где-то прятались целых восемнадцать лет, натирая до блеска свои мотоциклы и смазывая ключи-хлысты, пока генеральный прокурор Калифорнии не соизволил представить их прессе. Репортер Time на западном побережье, не теряя времени, сообщил ужасную новость в цитадель Генри Люса, где ее немедленно превратили в два столбца белиберды с турбонаддувом в разделе «Внутренние дела»: «На прошлой неделе [Дикарь] вернулся – он настоящий!»

«Линч собрал целую гору показаний против “Ангелов ада”, – вещал Time, – основная идея которых заключается в подтверждении того, что группа вполне заслуживает своего мрачного прозвища. <..> Расследование Линча было вызвано случаем изнасилования. Осенью прошлого года двух девушек-подростков силой увели у их ухажеров и изнасиловали несколько членов банды». Это было вопиющей клеветой, так как все обвинения против Терри, Марвина, Мамочки Майлза и Бешеного Креста были сняты меньше чем через месяц после их ареста. В азарте выжать из истории побольше сочных подробностей сказочники из Time, как видно, пропустили ту страницу доклада Линча, где четко говорилось, что дальнейшее расследование поставило точность опознания жертвами насильников и сам факт изнасилования под сомнение. Письмом, датированным 25 сентября 1964 года, прокурор округа Монтерей потребовал от муниципального суда Монтерея-Кармела отклонить обвинения, что совпало с мнением жюри присяжных. В доклад не вошли комментарии заместителя окружного прокурора: «Врач, осмотрев девушек, не обнаружил признаков изнасилования. Кроме того, одна из девушек отказалась давать показания, а вторая показала себя на детекторе лжи крайне ненадежной свидетельницей». Такие вещи, однако, скучны, и в статье Time им не нашлось места. Вместо этого она продолжалась все в том же истеричном, трескучем, визгливом тоне с добавлением дутых цифр:

Клуб, основанный в 1950 году в городе сталелитейщиков Фонтане в 50 милях восточнее Лос-Анджелеса, только в Калифорнии насчитывает около 450 членов. Список их выходок простирается от сексуальных извращений и употребления наркотиков до оскорбления действием и воровства. В совокупности на членов клуба приходятся 874 ареста за тяжкие преступления, 300 приговоров за тяжкие преступления, 1682 ареста за мелкие правонарушения и 1023 приговора за мелкие правонарушения. Однако только 85 из них отбывали срок в тюрьме или исправительном учреждении.

Для этой своры нет ничего святого. Например, обряд принятия в члены клуба требует от новичка привести женщину или девушку (ее называют «овцой»), согласную вступить в половую связь с любым участником клуба. Однако их любимым занятием, похоже, является наведение ужаса на целые города.

После этого Time приводит историю о нашествии на Портервилл, которая одновременно появилась в Newsweek. Далее в статье говорится:

В свободное от набегов на города время «ангелы» – иногда в сопровождении детей одного из членов или незамужних женщин, приставших к клубу, – нередко берут в аренду запущенные дома на окраине, где с не меньшим азартом меняются партнершами, наркотиками и мотоциклами. Очнувшись от наркотического дурмана, «ангелы» отправляются на охоту за мотоциклами. У них даже есть фургон со специальной рампой, чтобы загонять в кузов угнанные байки. После этого они снова отправляются в путь, чтобы поставить новый рекорд гнусного поведения.

В Великом обществе³ нет места подобным вещам, и Time категорично призывал покончить с напастью. Суровые, готовые к действию защитники устоев должны преподать наглецам урок. Статья заканчивалась на триумфальной ноте:

В местные правоохранительные органы направлены досье на каждого члена «Ангелов ада» и подобных им банд. Создана слаженная разведывательная служба, которая будет отслеживать этот сброд, где бы он ни появлялся. «Их лишат возможности угрожать жизни, миру и безопасности честных граждан нашего штата», – заявил Линч. Тысячи калифорнийцев ответили на его слова громогласным благодарным кличем «да будет так».

Громкие звуки, несомненно, были слышны в Калифорнии на этой неделе, однако не все они были вызваны чувством благодарности. «Ангелы ада» громко издевательски хохотали над помоями, которыми их облила пресса. Другие клубы громко скрипели зубами от зависти по поводу нежданно свалившейся на «ангелов ада» славы. Копы по всей Калифорнии с нервным злорадством потирали руки в предвкушении публичного освещения очередной стычки с какой-нибудь группой мотоциклистов. А некоторые люди громко стенали, понимая, что читательская аудитория Time охватывает 3 042 902 человека.

Главным в статье Time было не вольное обращение с фактами, а ее эффект. В начале марта 1965 года об «ангелах ада» фактически никто не слышал. Число членов клуба по всей Калифорнии составляло около 85 человек. Постоянные придирки полиции не позволяли им даже носить эмблему клуба где бы то ни было помимо Окленда. Численность чапты Сан-Франциско упала с 75 человек на пике до 11, из которых один стоял на пороге исключения. От бывшей чапты Берду (включавшей в себя Фонтану) осталась горстка упрямцев, решивших потонуть вместе с кораблем. В Сакраменто шериф Джон Мизерли и патрульный Леонард Чатоян устроили такую вендетту и столько проблем, что местные «ангелы» собирались перебраться в Окленд. Но и там ангелам приходилось несладко. «Черт, невозможно было угадать, когда они ворвутся в “Эль Адоб” с дробовиками и построят нас вдоль стены, – вспоминал Сонни Баргер. – Мы даже стали выпивать в „Клубе грешников“, потому что там имелся черный вход и окно, через которые можно было смыться. Нас прижали, чувак. Нам было больно».

«Хороший репортер, выбрав правильный подход, способен понять хоть кошку, хоть араба. Все дело в выборе подхода. Если дал промашку, можно вернуться с задания поцарапанным или обескураженным».

А. Д. Либлинг

На момент публикации доклада власти штата Калифорния боролись с преступным заговором самого злобного свойства уже пятнадцать лет, однако на пяти страницах убористого текста, посвященного безобразным выходкам «ангелов ада», в которых, как правило, участвовали от десятка до нескольких сотен негодяев, доклад упоминал всего шестнадцать арестов и два вынесенных приговора. Что тут можно сказать? В другой части доклада говорилось, что из 463 опознанных «ангелов ада» судимость за серьезные преступления имел только 151 человек. Такого рода статистика внушает налогоплательщикам веру в родные правоохранительные органы. Было бы вдвойне радостно, если бы 463 «ангела ада» действительно существовали на момент печати статистических данных. Увы, их число насчитывало меньше сотни. Начиная с 1960 года число активных членов клуба ни разу не превышало 200 человек, и примерно треть из них были «ангелами ада» только по названию – старые кореша, преодолевшие рубеж женитьбы и среднего возраста, но еще надевавшие «марку» один-два раза в год по важным случаям, вроде пробега на День труда.

Доклад Линча упоминал несколько таких ежегодных сборищ, но их описание грешило необъективностью. По очевидным причинам полицейские редко присутствуют на месте преступления в момент его совершения, поэтому им приходится полагаться на показания свидетелей.

Статья Newsweek о налете на Портервилл была почти дословно списана с доклада Линча. Еще одна версия событий появилась 5 сентября 1963 года в Porterville Farm Tribune. Это был рассказ очевидца, написанный репортером газеты и по совместительству мэром Портервилла Биллом Роджерсом через несколько часов после происшествия. Заголовок гласил: «ОНИ ПРИШЛИ, УВИДЕЛИ, НО НЕ ПОБЕДИЛИ».

Полиция Портервилла еще в субботу утром знала, что на выходные в город нагрянет клан мотоциклистов, собравшихся со всей Калифорнии.

К вечеру байкеры начали кучковаться на Мэйн- и Олив-стрит, избрав своим питейным центром «Игл Клаб». Нескольких мотоциклистов видели в Мюрри-парке. Все, кого мы видели, вели себя в рамках приличий. В начале вечера начали массово прибывать другие, на Мэйн- и Олив-стрит возникла пробка. У нас раскалились телефоны – люди желали знать, что городские власти делают, чтобы исправить положение. Нас призывали вызвать Национальную гвардию, сделать повальные аресты и создать отряд граждан, вооружив их топорами и дробовиками.

Мы проверили ситуацию на Мэйн-стрит в 6:30 вечера. Начиналась потеха. Около 200 участников клана, в том числе несколько женщин и детей, сильно шумели, некоторые вышли на улицу и приставали к водителям машин и пешеходам. Примерно сотня или больше мотоциклов были припаркованы на восточной стороне Мэйн-стрит.

Мы вернулись в полицейский участок. Там заправляли делами Ториджиан и Сирл. К ним присоединился Пораццо. Вспышек насилия пока не было, как не было и серьезных причин производить аресты. Оставалось ждать развития ситуации. Было принято решение закрыть Мюрри-парк.

Около 8:00 вечера по рации передали, что группа мотоциклистов выехала и движется в восточном направлении. Возможно, они остались бы за городом. Но через несколько минут поступило сообщение о драке и происшествии в клубе на окраине города в Дойл-Колони, туда вызвали «Скорую». Сообщалось также, что клан повернул обратно в город.

В этот момент было принято решение выдавить мотоциклистов за черту города.

В течение вечера телефонный коммутатор полиции был забит звонками. Часть из них была по делу, но многие поступали от анонимов, называвшихся гражданами, требовавшими защиты и оскорблявшими полицию.

Транспорт двигался по Мэйн-стрит с черепашьей скоростью. На Мэйн-стрит и Олив-стрит собралось 1500 зевак – местных жителей. Байкеры – на тот момент их там было около 300 человек – веселились, пили, мешали движению транспорта, разбивали бутылки о мостовую, выкрикивали ругательства и оскорбления – короче, устраивали своеобразный спектакль.

Полиции мешали плотное движение и большая масса зевак. Мы ездили по району в полицейской машине с громкоговорителем и просили граждан разойтись по домам. Никто не двигался с места, прибывали все новые любопытные, клан мотоциклистов отвечал улюлюканием.

Промежуток Мэйн-стрит от Гарден- до Олив-стрит, и еще один от Оук-стрит, был закрыт для движения транспорта. С юга улицу блокировал дорожный патруль, с севера – городская полиция. Транспорт быстро рассосался. Члены клана поняли, что они победили, – полиция отдала Мэйн-стрит в их распоряжение.

К 9:30 вечера в городском полицейском участке собрались служащие группы взаимодействия. Ториджиан изложил план действий – проехать на машинах по Мэйн-стрит в южном направлении, пройти пешком остальные полквартала, заворачивать всех мотоциклистов на юг, никого не пропускать на север. Наряды дорожного патруля останутся в южной части Олив- и Мэйн-стрит. Не мириться с оскорблениями – или пусть уезжают, или тюрьма.

Машина городской пожарной охраны заняла позицию возле магазина «Пенни». Полиция, вооруженная дубинками и дробовиками, заняла позиции, не включая сирен, с одними красными мигалками. Клан мотоциклистов зажали в середине улицы, некоторых уложили на землю. Офицерами полиции командовал Ториджиан. Он объявил в мегафон с усилителем: «У вас есть пять минут, чтобы покинуть город. Шевелитесь». Сопротивление пошло на убыль, начали заводиться мотоциклы. Некоторые пытались сопротивляться, и человек шесть были арестованы. Пожарные окатили водой мостовую и направили брандспойты в сторону байкеров. Один из них попытался прорваться на север, его сбила с мотоцикла струя воды.

Многие члены клана двинулись на юг и больше не останавливались. Несколько человек задержались у спортивного центра. На зачистку Мюрри-парка отправили наряд полиции. Полицейские проверили популярные злачные места.

Главарей трех крупных клубов доставили в штаб-квартиру полиции для опроса, остальных байкеров держали в спортивном центре. «Ангелы ада» угрожали, что приедут за своими товарищами, если их не отпустят.

Ториджиан ответил, что их могут отпустить только под залог. Офицеры полиции с травматическим оружием ждали наготове на случай попытки насильственного освобождения задержанных.

Около 2:30 ночи несколько байкеров двинулись обратно в Портервилл. Ториджиан остановил их на мосту, ведущему к Мэйн-стрит. Он приказал им повернуть назад и уезжать, если они не хотят, чтобы их арестовали, а мотоциклы были отправлены на штрафную стоянку связанными по шесть штук.

На рассвете в районе все еще попадались отдельные мотоциклисты. Однако угрозу насилия и повреждений удалось предотвратить.

«Человек, все называющий своим именем, не сможет даже на улицу выйти – его тут же затопчут как всеобщего врага».

Лорд Галифакс

Менее крикливым образцом полицейских отчетов, чрезмерно драматизирующих «ангелов», может послужить доклад о пробеге на День независимости 4 июля 1964 года в Уиллитсе, поселке лесорубов численностью около 3500 жителей на севере Калифорнии. Официальная версия опирается на показания домохозяйки из Сан-Франциско миссис Терри Уитрайт, чей муж родом из Уиллитса. Две версии события не противоречат друг другу, однако различия во мнениях показывают, что реальный облик «ангелов ада» зачастую зависит от того, кто его описывает.

Вот что миссис Уитрайт сообщила в письме от 29 марта 1965 года:

Первый раз я увидела «ангелов ада» на празднике 4 июля в Уиллитсе, штат Калифорния. Уиллитс – маленький поселок примерно в 100 милях севернее Сан-Франциско. Каждое 4 июля там проводится празднование Дня фронтира, включающее в себя карнавал, парад, танцы и т. д. Мы приехали туда, на главной улице Уиллитса «ангелы ада» заняли полтора квартала, одни заходили в переполненный бар, другие выходили из него. Лори, Барби, Терри и я шли по улице. Один мужчина в черной кожаной куртке, ботинках, грязной черной футболке и т. д. взял Лори за руку и некоторое время с ней разговаривал, спрашивал, как ее зовут, все время оставаясь очень вежливым и порядочным. Это было примерно в 2:30 после обеда. Ближе к вечеру мы пошли к дому пожилой женщины, где остановились на время пребывания в поселке. У нее был племянник по имени Ларри Джордон. Он индеец племени уилаки лет 27 или 28. У него также есть брат Фил Джордон, профессиональный баскетболист, игравший за «Нью-Йорк Никербокерс» и «Детройт Пистонс». Вернемся, однако, к Ларри Джордону. Около 7:30 вечера к дому прибежала девушка в слезах и крикнула: «Эйлин, Эйлин, помоги мне!» Я подошла к двери. Там стоял Ларри, у него с виска по шее текла кровь. Его тетка Эйлин совершенно растерялась, мне пришлось отвести парня в ванную комнату и почистить рану. Его серьезно ранили бритвой или ножом «ангелы ада». Почему на него набросились 6–7 человек, так и не удалось установить, однако Ларри можно принять за человека, ставящего себя выше других. На самом деле он вовсе не такой и, хотя держится очень высокомерно, не нарывается на неприятности первым, хотя и не пасует перед обидчиками. Мне трудно объяснить его характер людям, которые его не знают. Если у вас есть знакомые среди индейцев, вы, может быть, меня поймете.

Терри вернулся (он ходил в магазин) и убедил Ларри поехать с ним в больницу. Разумеется, все подвыпили, хотели собраться вместе и выгнать «ангелов ада» из поселка, однако не стали этого делать.

Другой наш знакомый по имени Фриц Баччи тоже был избит «ангелами». Он пошел домой за пистолетом, из-за этого полиция заперла его на ночь в камере.

В целом ущерб был не так велик, но поселок погрузился в настороженное ожидание, никто не знал, что еще может произойти, и не мог полностью расслабиться и как следует повеселиться, как местные жители обычно делают на 4 июля.

Генеральный прокурор описал инцидент следующим образом:

Четвертого июля 1965 года «ангелы ада» по приглашению бармена, ранее работавшего в месте встреч «ангелов ада» Окленда, сделали «пробег» в Уиллитс. Передовая группа из 30 человек прибыла в поселок накануне, после полудня 4 июля в местном баре собралось уже 120 мотоциклистов и их подруг. Помимо байкеров из Окленда там были «ангелы» из Валлехо и Ричмонда, а также из клуба «Мофо»⁴ в Сан-Франциско. Между мотоциклистами и местными гражданами периодически вспыхивали стычки, в качестве оружия использовались пивные бутылки, пояса, сделанные из мотоциклетных приводных цепей, и металлические открывашки для пивных банок. Было замечено, что некоторые члены клуба, очевидно, назначенные приставами, не пили и следили за поведением группы. В случае появления полиции они убирали разбитые бутылки, поливали пивом лужи крови на полу и заставляли одних уйти из бара, а других, наоборот, войти в него, чтобы осложнить полиции допрос участников драки. Когда один местный житель вернулся в бар с дробовиком, его арестовали. Помощь оказывали дорожный патруль штата Калифорния и офис шерифа округа Мендосино. В конце концов, начальник полиции приказал группе покинуть поселок. После этого драки вспыхивали между самими «ангелами», но местные в них больше не участвовали.

Статья в Newsweek по материалам прокурора Линча о происшествии в Портервилле, несмотря на туманные подробности, нарисовала безжалостный образ «ангелов ада», налетевших на маленький поселок и напустивших страху на его обитателей. В сравнении со статьей показания очевидцев выглядели бледно и нединамично. Взять хотя бы рассказ миссис Уитрайт о событиях в Уиллитсе – он лишен живости и напряженности, присутствующих в полицейской сводке. К основным фактам претензий нет, однако расхождений в акцентах и контексте достаточно для того, чтобы большинство крупных городских газет превратили полицейский доклад в громкие заголовки, в рассказ очевидца – в «наполнитель». Действительно ли «ангелы ада» захватили поселок, в чем их часто обвиняют, или они всего лишь застопорили движение по главной улице и наполнили местные забегаловки пьяным гвалтом, оскорбившим чувства местных жителей?

Если брать шире, то насколько велика угроза, исходящая от «ангелов ада»? И насколько серьезно они угрожают жизни и здоровью людей в Калифорнии или Айдахо, Аризоне, Мичигане, Нью-Йорке, Индиане, Колорадо, Нью-Гэмпшире, Мэриленде, Флориде, Неваде, Канаде и всех прочих местах, где народ ощетинивается, едва заслышав об их возможном появлении?

3

«Поистине, я опасаюсь за свою страну при мысли, что Бог справедлив».

Томас Джефферсон

Согласно данным генерального прокурора Линча, на фоне всеобщей уголовной статистики Калифорнии «ангелы ада» выглядят как шайка гопников, обирающих пьянчуг. Полиция насчитала 463 «ангела ада»: 205 в районе Лос-Анджелеса, 233 в районе Сан-Франциско и Окленда, остальные разбросаны по всему штату. Это удручающее расхождение с реальностью ставит под сомнение всю полицейскую статистику в других областях. В сомнительном докладе приводятся данные о 1023 приговорах «ангелам ада» за преступления малой тяжести и 151 за серьезные преступления, в первую очередь угон транспортных средств, кражи со взломом и физическое насилие. Статистика охватывает все годы и всех, кого полиция считает членами клуба, в том числе давно ушедших на покой.

Общие данные по Калифорнии за 1963 год упоминают 1116 убийств, 12 448 нападений при отягчающих обстоятельствах, 6257 сексуальных преступлений и 24 532 кражи со взломом. В 1962 году в штате зарегистрировано 4121 дорожное происшествие с гибелью людей – рост с 3839 в 1961 году. Статистика арестов, связанных с наркотиками, в 1964 году показала рост числа арестованных за марихуану несовершеннолетних лиц на 101 % по сравнению с 1963 годом. В статье на последней странице San Francisco Examiner говорилось: «Число случаев венерических заболеваний среди городских тинейджеров в возрасте от 15 до 19 лет выросло за последние четыре года более чем в два раза». Даже с поправкой на ежегодный прирост населения число арестов молодых людей всех категорий ежегодно увеличивалось на десять или более процентов. В конце 1965 года республиканцы отчитали губернатора-демократа Эдмунда «Пэта» Брауна в законодательном собрании за то, что он самоустранился от реагирования на растущую преступность, которая, по их словам, подскочила за семь лет пребывания Брауна у власти на 70 %.

При таком раскладе трудно сказать, стали бы безопасность и душевный покой рядового калифорнийца хоть чуточку лучше, даже если бы всех байкеров-изгоев штата (численностью, по сведениям полиции, в 901 голову) передушили бы за двадцать четыре часа.

Если сага об «ангелах ада» что-нибудь и доказала, то лишь могущество нью-йоркской прессы. Сегодняшний имидж «ангелов ада», по сути, был создан Time, Newsweek и The New York Times. Times – тяжеловес американского журнализма. В девяти случаях из десяти газета оправдывает свою репутацию. Однако ни один редактор не застрахован от ошибок и время от времени садится в лужу. Вести учет таких проколов не имеет смысла. Кроме того, назначение этой тирады не в том, чтобы пригвоздить к позорному столбу ту или иную газету либо журнал, но в том, чтобы показать потенциально лавинообразный эффект любой истории, основное содержание которой одобрили и распространили не только Time и Newsweek, но и сверхпрестижная New York Times. Times приняла доклад Линча за чистую монету и попросту перепечатала его в сжатом виде. Заголовок гласил: «КАЛИФОРНИЯ ПРИНИМАЕТ МЕРЫ ПО ОБУЗДАНИЮ ТЕРРОРА ХУЛИГАНОВ-МОТОЦИКЛИСТОВ». Если основное содержание статьи повторяло доклад, то первый абзац был полностью высосан из пальца: «В захолустную пивную ворвалась группа громил-мотоциклистов. Они захватили посетительницу и изнасиловали ее. Прежде чем скрыться, байкеры, размахивая оружием, пригрозили свидетелям жестокой расправой, если те расскажут об увиденном. Власти не в состоянии отыскать свидетелей, готовых дать показания, не говоря уже о том, чтобы арестовать и отдать под суд самих преступников».

Описанного происшествия просто-напросто не было. Оно выдумано журналистом в виде творческого дополнения к докладу прокурора. Однако репортеры и редакторы Times отнюдь не дураки. Любой, кто проработал в газете больше двух месяцев, знает, что даже в самую разудалую историю без ущерба ее притягательности можно вставить технические предохранители. Они, по сути, сводятся к искусству уклонения от юридической ответственности за свои слова. Ключевым инструментом этого искусства является слово «предполагаемый». Другими отмычками служат выражения «по словам такого-то и такого-то», «получены сведения, что» и «согласно с». Четырнадцать коротких абзацев статьи Times содержали девять таких оговорок. Две главные были связаны с упоминанием Голливуда и «предполагаемым» изнасилованием двух девушек 14 и 15 лет группой от пяти до десяти «ангелов ада» на пляже в Монтерее. Статья ни словом, ни намеком не обмолвилась о том, что обвинения в изнасиловании, согласно первой же странице цитируемого доклада, давно сняты. В результате получилась давящая на эмоции стряпня, жалкая халтура, не способная привлечь внимание или вызвать ажиотаж, появись она в большинстве других американских газет. Но Times остается тяжеловесом, даже когда врет, поэтому статья снабдила печатью респектабельности историю о, по сути, мелком инциденте, раздутом до небес по чисто политическим мотивам.

Нью-йоркская пресса не оставила бы эту историю без внимания, даже если бы Time и Newsweek ее проигнорировали. А тут ведущая газета страны вдруг вскрыла раковую опухоль общества. Через неделю Time и Newsweek дали залп из двух стволов, подняв «ангелов ада» на недосягаемую высоту. Началась вакханалия известности. За полгода о долго пребывавших в небытии «ангелах» настрочили больше, чем за предыдущие восемнадцать лет. Еще бы они не зазнались.

До истории с изнасилованием в Монтерее их считали неотесанной гопотой, о них слышали разве что калифорнийские копы да несколько тысяч любителей мотоциклов. В среде изгоев они, конечно, держали пальму первенства, другим же не было до них никакого дела.

Из-за инцидента в Монтерее «ангелы ада» попали на первые полосы всех ежедневных изданий Калифорнии, в том числе газет Лос-Анджелеса, Сакраменто и Сан-Франциско, чьи публикации редакции Time и Newsweek ежедневно прочесывали в поисках интересных сюжетов. Некоторые статьи сообщали, что двое спутников девушек, подобно львам защищавших их честь, жарили на пляже сосиски, как вдруг откуда ни возьмись нагрянула банда из четырех тысяч «ангелов ада», окружила костер и якобы сказала: «Не волнуйтесь, ребятки, мы девочек без вас оприходуем». (Затем, по словам очевидца, один бородач прижался своим волосатым ртом к губам девушки. Она кричала и сопротивлялась. Бородатый и еще один «ангел» схватили ее и, не обращая внимания на ее крики, утащили в темноту. Раздался пронзительный визг, потом хриплое ругательство…)

«АНГЕЛЫ АДА» НАСИЛУЮТ МАЛОЛЕТОК

4000 БАЙКЕРОВ НАГРЯНУЛИ В МОНТЕРЕЙ

И все-таки из восемнадцати громких дел, перечисленных в докладе Линча, только два имели место после Дня труда 1964 года, причем в обоих случаях речь шла о драках в баре. Таким образом, вся эта история была доступна прессе уже в день мнимого изнасилования в Монтерее, а не полгода спустя, когда генеральный прокурор созвал пресс-конференцию и вручил каждому стервятнику от журнализма аккуратный белый конверт с докладом. До этого момента история мало кого интересовала, или им было просто не до нее, потому что осенью 1964 года пресса отрядила все таланты на освещение предвыборной борьбы. Выборы – вот настоящая сенсация. Чаши весов, на которых лежали важнейшие вопросы, постоянно колебались, и кому-то надо было держать руку на пульсе нации.

Вопросом «ангелов ада» не озаботился даже сенатор Голдуотер. Его коньком была уличная преступность. Миллионы людей боялись шпаны, без мотоциклов шлявшейся по улицам городских трущоб, расположенным в непосредственной близости от их жилищ. Демократы обвиняли сенатора в расизме, но что бы они могли сказать, если бы Голдуотер сообщил избирателям о целой армии злобных, обкуренных белых отморозков, насчитывающей несколько тысяч человек в одной Калифорнии, с чаптами, пускающими корни повсюду в стране и даже по всему земному шару быстрее, чем за ними можно было уследить?

Грязные гунны плодятся в Калифорнии, как крысы, и расползаются на восток. Знаком ли вам рев «харлеев»? Вы скоро услышите его вдали, как раскаты грома. Потом ветер принесет запах засохшей крови, спермы и закисшего пота. Ночь огласится шумом, и, наконец, с запада появятся они сами с выпученными, налитыми кровью глазищами, с пеной у рта, жующие какие-то корневища, контрабандой привезенные из заморских джунглей. Они изнасилуют ваших женщин, ограбят ваши винные магазины и унизят вашего мэра прямо на скамье главной площади поселка.

Вот это была бы тема так тема. Болтовня об «уличной преступности» слишком туманна. Голдуотеру не помешала бы современная концепция преступности на автострадах – хулиганов на мотоциклах, от которых никто не защищен. Стоило бы демократам в чем-то его упрекнуть, он мог бы извлечь фотографии наиболее грязных «ангелов ада» и зачитать вырезки из газет: «…они утащили ее, не обращая внимания на крики, в темноту», «бармен, теряя сознание, полз к барной стойке, в то время как “ангелы” ногами выбивали чечетку на его ребрах».

Увы, ни один из кандидатов не подхватил эту историю, и она тихо почила в бозе. С сентября 1964 года по март «ангелы ада» вступали в стычки с полицией в Лос-Анджелесе и в районе Залива неприметно, безо всякого фурора. Паблисити, обрушившееся на них в связи с изнасилованием в Монтерее, принесло «ангелам» всей Калифорнии настолько дурную славу, что вступать в драки стало себе дороже. Каждая минута, проведенная на улице «ангелом ада» с «маркой» на куртке, была чревата риском. За исключением Окленда шансы были много хуже, чем пятьдесят на пятьдесят, а возможная кара крайне суровой. В разгар гонений бывший «ангел» из Фриско сказал мне: «Если бы меня завтра вытурили с работы и я снова начал бы ездить с “ангелами”, я бы через месяц потерял водительские права, сел в тюрягу, вышел из нее по уши в долгах перед поручителем, и копы шугали бы меня, пока не выгнали бы из города». На тот момент я зачислил его в безнадежные параноики. Но потом я купил большой мотоцикл и стал ездить по окрестностям Сан-Франциско и Ист-Бэя. Моим аппаратом был прилизанный BSA заводской модели, эстетически далекий от бандитского «харлея». Первой дорожной одеждой мне служила коричневая чабанская куртка, надеть которую не пришло бы в голову ни одному «ангелу ада». Тем не менее за три недели после покупки мотоцикла меня трижды арестовали, и я набрал достаточно штрафных очков, чтобы потерять калифорнийские водительские права, которые мне удавалось сохранять – буквально в ежедневной борьбе – лишь благодаря моему фанатичному упорству и крупным суммам залога. Чехарда с судьями, судебными приставами, копами и адвокатами, казалось, никогда не закончится, все они твердили, что мое дело гиблое. До покупки мотоцикла я двенадцать лет водил машину в четырех разных штатах, и меня оштрафовали только два раза за превышение скорости – в обоих случаях меня засек пост с радаром, один раз в Пайквилле, штат Кентукки, а второй раз где-то севернее Омахи. Поэтому перспектива потерять водительские права за нарушения в течение всего трех недель вызвала у меня немалый шок.

Беспредел был настолько очевиден, что даже респектабельные водители жаловались на беспочвенные придирки полиции. Официально копы все отрицали, но незадолго до Рождества того года один полицейский признался репортеру:

– Мы дожмем этих субчиков. Это война.

– Кого вы имеете в виду? – спросил репортер.

– Вы прекрасно понимаете кого. «Ангелов ада», громил на мотоциклах.

– То есть любого мотоциклиста?

– Невиновным придется пострадать вместе с виноватыми.

«Дописав статью, – вспоминает репортер, – я показал ее полицейскому, которого встретил на улице перед зданием суда. Тот рассмеялся и подозвал коллегу. “Смотри-ка, – сказал он, – опять сам себе хер прищемил”».

Во время периода террора зимой 1964–1965 года в прессу прорвалась единственная серия иронических статей, опубликованная в San Francisco Chronicle, материалом для которой послужили пьянки «ангелов» в новом клубе чапты из Фриско. Полиция обыскала и закрыла клуб почти сразу после публикации серии. Тем временем ряды «ангелов» Окленда постоянно пополнялись беженцами. «Ангелы» перебирались из Берду, Хейуорда и Сакраменто в немногие уцелевшие резерваты. К декабрю чапта Баргера настолько раздулась и так истосковалась по врагам, что начала переезжать на другую сторону моста и задирать «ангелов» Фриско. Баргер считал, что чапта Фриско, деградировав до состояния, в котором насчитывала всего одиннадцать членов, опорочила традиции «ангелов ада» и не заслуживала носить «марку». Поэтому он объявил чапту Фриско распущенной и отправил своих людей забрать куртки у ее членов. «Ангелы» из Фриско отказались подчиниться, но были не на шутку встревожены налетами бешеных псов из Окленда.

– Чувак, мы просто сидели в баре, – рассказывал один из «ангелов» Фриско, – вокруг стола для пула, потягивая пиво, как вдруг чертова дверь распахивается, и они вбегают с цепями и все такое. Ну мы им потом припомнили. Пошли в то место, где они тусуются, и подожгли один из их байков. Ты бы видел, чувак, – мотик горел прямо посреди улицы, потом зашли к ним в нору и навели шухер. Улет! Чувак, среди нас есть настоящие бычары.

Стычка произошла в декабре. Еще два месяца все было тихо. И тут выходит доклад генерального прокурора, дурная молва покатилась от берега к берегу, открывая прорву новых возможностей. Вся картина переменилась в мгновение ока. Еще вчера «ангелы» были шайкой отщепенцев без гроша в кармане, а через сутки уже не знали отбоя от репортеров, фотографов, независимых писателей и всяческих стервятников от шоу-бизнеса, предлагавших большие бабки. К середине 1965 года они закрепили за собой репутацию пугала федерального масштаба.

Помимо появления в сотнях газет и полудюжине журналов «ангелы» позировали перед телекамерами и отвечали на вопросы ведущих прямых линий радио. «Ангелы» делали заявления для прессы, участвовали в разных демонстрациях и торговались с голливудскими пройдохами и редакторами журналов. С ними хотели дружить мистики и поэты, их прославляли студенты-бунтари и приглашали на свои вечеринки либералы и интеллектуалы. Все это было очень чудно́ и произвело на горстку «ангелов», все еще носивших «марку», неизгладимый эффект. У них развился комплекс примадонны, они стали требовать за фото и интервью оплату налом (чтобы не делиться с налоговой службой). Такое развитие событий больно ударило по The New York Times. В депеше, отправленной из Лос-Анджелеса 2 июля 1965 года, говорилось: «Человек, назвавшийся агентом по связям с общественностью “ангелов ада”, предложил новостным изданиям фоторепортаж с “зарубы” по цене от 500 до 1000 долларов. Он также предложил организовать интервью с членами клуба по 100 долларов за штуку или больше, если потребуются фотографии. Представитель заявил репортерам, что посещать бар в Сан-Бернардино, где периодически собирается эта группа, не заплатив за “крышу”, небезопасно. Один журнал, по его словам, заплатил 1000 долларов за разрешение для фотографа сопровождать группу на предстоящие выходные».

Донесение смешало правду и нелепицу, дело вдобавок осложнял тот факт, что у корреспондента Times по Лос-Анджелесу к этому времени выработалась серьезная антипатия ко всему, связанному с «ангелами ада». Репортер привел убедительные причины: «ангелы» пригрозили избить его, если он попытается опубликовать статью о них, не пополнив сначала клубную кассу. Никакому журналисту не нравится, когда у него вымогают наличные при исполнении служебного долга, и его нормальной – или, по крайней мере, приписываемой ему – реакцией, по идее, должна была стать решимость вцепиться в материал бульдожьей хваткой и написать статью вопреки всему.

Times поступила хитрее. Газета попыталась приуменьшить славу «ангелов» в надежде, что она сама собой рассосется. Произошло, однако, обратное. История «ангелов» уже разрослась как снежный ком, и чудовище, которое Times сама же помогла создать, вернулось к ним в лице агента по связям с прессой. Кучка бандюг, не имевших никакого статуса даже в Сан-Бернардино, требовала от любого журналиста, желавшего провести с ними хотя бы один уик-энд, целых 1000 долларов. Большинство ангелов относились к этому с юмором, но даже на этом этапе находились такие, кто считал цену справедливой. Их уверенность только окрепла, когда «один журнал» заплатил 1000 долларов (по сведениям Times) или 1200 долларов (по сведениям «ангелов»). Вопрос о воздаянии – крайне щекотливое дело, потому как, даже если редакторы подтвердят факт платежа, запросивший его автор репортажа или фотограф сделали бы все возможное, чтобы на них не повесили ярлык халтурщиков, покупающих свои сюжеты за деньги. Поначалу «ангелы» не стеснялись говорить о деньгах, но, когда Сонни Баргер предупредил о возможных неприятностях с налоговым ведомством, стали все отрицать. Достоверно известно одно: фотограф журнала Life действительно провел с «ангелами» немало времени, работая над фоторепортажем, так и не увидевшим свет.

Интересным аспектом требований заплатить за «крышу» является то, что эту идею подсказал «ангелам» один человек, делавший на разных модных поветриях больше 100 000 долларов в год. Именно этого агента по связям с общественностью имела в виду Times. Он сошелся с «ангелами» на гонках драгстеров в Берду, но агентом у них никогда не работал, а всегда был не более чем шумливым посредником, «адресным столом» и шустрым прохиндеем, умевшим доить прессу. (Летом 1965 года он уже втюхивал футболки фан-клуба «ангелов ада», и они неплохо продавались, пока «ангелы» не объявили, что будут жечь их, если на ком-то увидят, даже если футболку придется сдирать с владельца вместе с кожей.)

В итоге, требуя больших денег от любого, кто желал встречи с «ангелами», этот тип подпортил репутацию клуба из Берду. Так как никто (кроме «одного журнала») не желал платить и никто не разоблачил блеф, он умудрялся почти полгода корчить из себя человека со связями в кругу «ангелов», хотя все это дело не стоило выеденного яйца. «Ангелы» Берду, как и Роберт Никсон⁵, совершили классическую ошибку – они вышли на «пик» слишком рано. Паблисити, которое принесли изнасилование в Монтерее и две последующие драки, создало такой ажиотаж, что те немногие, кто еще держал «марку», были вынуждены вести себя скорее как беженцы, а не как изгои. Репутация чапты, соответственно, завяла. К середине августа 1965 года, когда Окленд был в зените славы, Los Angeles Times выдала такой вердикт о положении в Берду: «“Ангелы ада” в долине захирели. Давление полиции укротило пыл незаконных клубов». Первый абзац гласил: «Полиция сообщает, что если в долине Сан-Фернандо и остались какие-то еще мотоциклисты-разбойники, то они ушли в подполье, попрятались и больше не создают неприятностей и беспорядков».

«Если хоть парочка из них осмелеет и покажется на улицах, – заявил один сержант полиции, – первый же патруль остановит их для проверки. Если на них ничего нет, почти всегда найдутся неоплаченные штрафы за нарушение правил дорожного движения. Этого вполне достаточно, чтобы убрать их с улицы. У них от этого реально подгорает.

Мы установили пост в Гормане на шоссе Ридж-Рут, чтобы не позволять более активным группам из северной Калифорнии перебираться в Лос-Анджелес. У нас также есть посты на Тихоокеанской автомагистрали, в частности рядом с Малибу.

Эти ребята большие непоседы. У нас есть список двух тысяч пятисот членов различных клубов, однако мы даже не пытаемся вести учет по адресам. Они постоянно переезжают, меняют место жительства, фамилии, даже цвет волос».

В Фонтане, логове чапты Берду, «ангелы» почти не устраивали публичные беспорядки, чтобы их не замели. «Пока они собираются вчетвером-впятером, – говорит инспектор полиции Ларри Уоллес, – мы их не трогаем. Но когда наезжает много, двенадцать или больше, мы их разгоняем».

В личном кабинете Уоллес держит реликвию, напоминающую ему об «ангелах», – репродукцию два на четыре с картины Модильяни, конфискованную в клуб-хате «ангелов». У женщины на картине сонный вид, длинная шея, жеманный маленький рот. Над головой намалеван железный крест, поверх волос змейкой написано «помогите!». На шее висит звезда Давида с впечатанной в нее свастикой, в горле – дырка от пули, сама пуля нарисована вылетающей из затылка. Картинка покрыта россыпью дежурных афоризмов «ангелов»:

«Обкур навеки – навеки под кайфом».

«Клянусь, офицер, знал бы я, что это вредно для здоровья, ни за что бы не пыхнул».

«Ангелы» Берду уцелели, но так и не вернули себе статус, которым пользовались в 50-е годы и в начале 60-х. Когда слава поманила пальчиком, у них не нашлось за душой ничего, кроме отвратительной репутации и скользкого агента по связям с прессой. Президент чапты Отто откровенно не справлялся. Сэл Минео предлагал 3000 долларов за участие в съемках фильма, но «ангелы» не смогли собрать кворум – одни сидели в тюрьме, другие покинули клуб, а наиболее представительные кандидаты уехали на север в Окленд – «Божий край», как его некоторые называли, где делами заправлял Сонни Баргер и ни о каком затухании не шло речи. Отто все же хотелось заработать, и кучка преданных парней поддержала его. Совместными усилиями они сумели провернуть последний номер – устроили шоу при полном параде для автора из Saturday Evening Post.

Статья вышла в ноябре 1965 года, и, хотя была выдержана в критических тонах, количество написанного произвело на «ангелов» более глубокое впечатление, чем его качество. В целом эффект оказался нехилым. «Ангелы ада» появились на обложке Saturday Evening Post в цвете, да еще рядом с принцессой Маргарет. Стали признанными знаменитостями во всем мире. Беда только, что слава не принесла им богатства. («Все эти ушлепки используют нас и гонят волну, – заявил Баргер репортеру Saturday Evening Post, – а мы с этого не получаем ни одного чертова цента».) Что правда, то правда: «ангелам» Окленда ничего не обломилось от лос-анджелесской сделки, но в итоге им все же заплатили 500 долларов за фотографии, проданные Saturday Evening Post, так что их вряд ли можно считать обиженным меньшинством.

 
Мы группа бравых кавалеров.
Мы вместе десять лет почти.
Нас каждый в городе узнает —
Гренадеров Боуэри.
Мы асы драк в натуре,
Приложим арматурой
И сверху кирпичом.
Мы страже Бруклина дадим по шее,
Пусть только сунуться посмеют.
Мы бегать можем быстро
На метров эдак триста,
Была б земля ровнее.
Девчонки, миленькие лица,
Готовы с ходу в нас влюбиться,
Увидев стройные колонны,
Вдохнув пары одеколона
Гренадеров Боуэри.
 

«Гренадеры Боуэри»,

слова и музыка Джона Эллисона

Я имел дело с «ангелами» около года, но контакты не прекращались и позднее. Я близко познакомился с некоторыми и достаточно знал многих других, чтобы спокойно чувствовать себя в их компании. Но поначалу из-за многочисленных предостережений я нервничал, даже предлагая им выпить. Первая встреча с шестью «ангелами» состоялась днем в баре мутного заведения под названием «Отель ДеПо», расположенного в южном припортовом промышленном районе Сан-Франциско по соседству с трущобами Хангерс-Пойнт. Моим связным был Френчи, один из самых низкорослых и продувных изгоев, в то время содержавший на паях мастерскую по ремонту коробок передач, которую так и называли – «Коробка». Мастерская находилась напротив захудалого «ДеПо» на другой стороне Эванс-авеню. Френчи двадцать девять лет, он опытный механик и бывший подводник ВМС. При росте 165 см и весе 60 кг, он, по словам «ангелов», абсолютно не ведал страха и мог вступить в драку с кем угодно. Его жена, стройная, спокойная молодая блондинка, предпочитала дракам и разгулу фолк-музыку. Френчи умел играть на гитаре, банджо и укулеле.

«Коробка» была всегда забита машинами, однако не все они принадлежали платежеспособной публике. Френчи и посменно три-четыре «ангела» работали от четырех до двенадцати часов в день почти без выходных, изредка делая вылазки на мотоциклах, устраивая массовую пирушку или гоняя вдоль берега на лодке под парусом.

Я связался с Френчи по телефону и встретился с ним на следующий день в «ДеПо», где он играл в пул с Рэем-Оклахомчиком, Бешеной Горой и молодым китайцем по прозвищу Пинг-Понг. На входе в бар я снял свой модный спортивный пиджак в знак уважения к ярко выраженной эгалитарной атмосфере заведения, которую, как видно, предпочитали клиенты.

Френчи довольно долго не смотрел на меня, так что мне стало немного не по себе, затем с едва заметной улыбкой кивнул и всадил шар в угловую лузу. Я купил бокал пива и стал наблюдать. В баре не происходило ничего интересного. Больше всех говорил Пинг-Понг, я не совсем понимал его статус. Он не носил «марку», однако разглагольствовал как бывалый байкер. (Позже мне сказали, что китаец был одержим идеей быть принятым в клуб и почти все время ошивался в «Коробке» и «ДеПо». Мотоцикла у него не было, его отсутствие Пинг-Понг компенсировал короткоствольным револьвером «магнум» калибра 9 мм, который носил в заднем кармане брюк.) «Ангелы» только пожимали плечами. Среди них уже был один китаец, механик-спец по «харлеям», но тот вел себя тихо и не выеживался, не то что Пинг-Понг, вызывавший у изгоев глухое раздражение. Понимая, что тот полон решимости произвести впечатление и очень старается показать класс, «ангелы» опасались, как бы он не подвел их под цугундер.

Закончив партию, Френчи подсел ко мне за барную стойку и спросил, что я хочу знать. Мы проговорили больше часа, хотя его манера вести беседу порядком действовала мне на нервы. Он время от времени замолкал, отчего заданный вопрос повисал в воздухе, и с грустной улыбкой окидывал меня взглядом, словно намекая на некую шутку, известную в его кругах, которую я, по его мнению, был обязан знать. Дух враждебности висел в баре, как дым в непроветренном помещении. Некоторое время я принимал ее на свой счет, особенно когда только вошел, но это чувство быстро улетучилось. Однако общее ощущение угрозы не проходило, оно было частью атмосферы, окружавшей «ангелов ада». Их мир настолько пропитался враждебностью, что они сами этого больше не замечают. «Ангелы» нарочито жестко обращаются с большинством чужаков, поэтому люди шарахаются от них, даже когда они проявляют дружелюбие. Я однажды наблюдал, как «ангелы» пытались развеселить постороннего историями, которые они сами считали очень смешными, но лишь напугали его до икоты, потому что чувство юмора их собеседника было настроено на другую волну.

Некоторые изгои осознают этот дефект коммуникации, но большинство удивляются и обижаются, слыша, как «нормальные люди» называют их чудовищами. Их злит, когда пресса обзывает их вонючками, но вместо того, чтобы стащить в магазине дезодорант, стараются еще больше поддержать стереотип. По́том при этом воняет от немногих. Те, у кого есть жены и постоянные подружки, моются не реже людей, работающих от случая к случаю, и поддерживают реноме за счет того, что чаще пачкают одежду. Такого рода утрирование – суть их образа жизни. Сильнейшая вонь, которую они, говорят, распространяют вокруг себя, исходит не столько от тела, сколько от покрытой грязной коростой «форменной» одежды. Новичок приходит на обряд посвящения в «ангелы» в новенькой паре «ливайсов» и куртке той же фирмы с отрезанными рукавами и нашитой на спине чистенькой «маркой». Церемония в разных чаптах выглядит по-разному, но ее непременной частью является осквернение новенькой формы адепта. Во время мероприятия собирают целое ведро дерьма и мочи, затем ведро торжественно опрокидывают на голову новопосвященного. Или заставляют его раздеться догола, выливают отбросы на одежду и затем втаптывают ее в грязь.

Такую одежду называют «исходник», ее носят, пока она не сгниет. «Ливайсы» также макают в машинное масло и сушат на солнце или оставляют на ночь под мотоциклом, чтобы из картера накапало масло. Когда «ливайсы» истреплются до неприличия, их носят поверх новой пары. У многих куртки настолько замусолены, что едва видно «марку», но их не выбрасывают, пока они буквально не расползутся на куски. Состояние исходника является показателем статуса. Проходит год или два, прежде чем наряд примет такой вид, что с одного взгляда становится ясно – это свой человек.

Френчи и другие «ангелы» в баре поинтересовались, как я напал на их след – по запаху? Позже в тот же вечер, на еженедельной встрече, я заметил, что некоторые из них под куртку с «маркой» надели дорогие шерстяные рубашки и лыжные свитера. Когда в два часа бар закрылся, пятеро изгоев пришли со мной в мою квартиру, где мы пропьянствовали всю ночь. На следующий день я узнал, что один из них имел дурную славу рассадника кожных паразитов – ходячей фермы мандавошек. Я тщательно осмотрел квартиру на предмет вшей и прочей миниатюрной живности, но ничего не обнаружил. Я нервничал еще дней десять, опасаясь, что он мог оставить яйца паразитов и те еще не вылупились, но мои страхи были напрасны. Той ночью мы много крутили Боба Дилана, и я еще долго вспоминал о мандавошках, стоило мне услышать голос этого певца.

Встреча состоялась в начале весны 1965 года. К середине лета я настолько погрузился в среду изгоев, что уже не мог точно сказать, собираю ли я материал для очерка или стал одним из «ангелов ада». Каждую неделю я проводил два-три дня в барах «ангелов», в гостях у них дома, на пробегах и пьянках. Поначалу я старался не пускать их в свою личную жизнь, но через несколько месяцев мои друзья привыкли к тому, что могли застать «ангелов ада» в моей квартире в любое время дня и ночи. Их прибытие и отправление периодически вызывали у соседей панику, а иногда собирали толпу зевак на тротуаре. Когда слухи дошли до моего домохозяина-китайца, он отправил лазутчиков выяснить, чем я занимаюсь. Как-то утром, услышав дверной звонок, я отправил Терри-Бродягу к порогу, чтобы он отпугнул своим видом сборщиков квартплаты, но его выход был прерван появлением патрульной машины полиции, вызванной соседкой. Пока «ангелы» убирали свои байки с ее дорожки, соседка вела себя крайне вежливо, но на следующий день спросила, неужели я дружу с «этими парнями». Я ответил «да» и через четыре дня получил предписание освободить жилплощадь. Репутация насильников создавала прямую и явную угрозу ценам на недвижимость. Квартал нуждался в очищении. И лишь после переезда на новое место до меня наконец дошло, что бедная женщина была насмерть перепугана. Она видела, как «ангелы» заходят ко мне и выходят от меня, но стоило ей присмотреться к ним поближе и услышать ужасный рев их аппаратов, как у нее стали пробегать по нервам разряды тока всякий раз, когда мимо проезжал мотоцикл. Мотоциклы терзали ее психику день и ночь, жужжа и рыча под окном, и ей не приходило в голову, что редкие громкие выхлопы чоппера изгоя совсем не похожи на комариный писк мопедов возле логова студентов-стоматологов за полквартала от ее дома. После обеда она стояла на крыльце, поливая из садового шланга мостовую, и свирепо зыркала на каждую «хонду», спускавшуюся с холма от соседнего медицинского центра. Временами казалось, что «ангелами ада» запружена вся улица. Такое не мог вынести ни один владелец собственности, плативший налоги правительству. В действительности визиты «ангелов» помимо громкой музыки, байков на тротуаре и редких выстрелов из окна на заднем дворе не создавали никакой угрозы. Наиболее скверные вещи происходили как раз в те вечера, когда «ангелов» у меня не было. Один из моих уважаемых знакомых, начальник рекламной фирмы из Нью-Йорка, проголодался после долгой ночной пьянки и стащил ветчину из холодильника в соседней квартире. Другой гость поджег мой матрас сигнальной ракетой, и нам пришлось выбросить его через окно на задний двор. Третий бегал по улице с пневматическим гудком, которым на кораблях обычно подают сигналы бедствия. Жители осыпали его проклятиями из по меньшей мере двадцати окон, и мой гость едва избежал травмы, когда выскочивший из подворотни мужчина в пижаме чуть не огрел его длинной дубиной.

В другой вечер местный адвокат пересек на своей машине тротуар и площадку перед моим домом и, нажимая на клаксон, попытался продавить входную дверь бампером. Гостивший у меня поэт бросил бак для мусора под проезжавший мимо автобус – лязг был как от крупной автокатастрофы. Мой сосед сверху решил, что автобус раздавил «фольксваген». «Я соскочил с кровати как ужаленный, – рассказал он. – Но, выглянув в окно, ничего кроме автобуса не увидел. Машина, должно быть, столкнулась с ним лоб в лоб, решил я, и автобус целиком подмял ее под себя. Раздался жуткий скрежет. Я подумал: людей в машине, должно быть, искромсало, как в мясорубке».

Одно из самых скверных происшествий этого периода вообще не вызвало никаких нареканий: однажды в воскресенье в три тридцать утра я решил устроить демонстрацию огневой мощи и пятью выстрелами из дробовика двенадцатого калибра высадил выходящие во двор окна, а через минуту шесть раз пальнул туда же из «магнума» калибра 10,9 мм. Целых несколько минут тяжелой стрельбы, пьяного хохота и звона битого стекла. Но соседи даже не пикнули. Некоторое время я думал, что какой-то необычный порыв ветра поглотил все звуки и унес их с собой в море, но после моего выселения понял, что ошибался. Каждый выстрел был аккуратно занесен в журнал сплетен. Другой жилец сообщил мне, что домохозяин, наслушавшись рассказов о моих художествах, решил, что оргии, драки, пожары и безумная стрельба не оставили от квартиры живого места. Ему даже доносили, будто люди заезжают ко мне и выезжают от меня, не слезая с мотоциклов.

Ни один из инцидентов не закончился арестом, однако, согласно соседским слухам, все они были связаны с «ангелами ада», устроившими логово в моей квартире. Полицию вызывали редко, скорее всего, по этой самой причине – никто не хотел, чтобы к нему нагрянула группа «ангелов»-мстителей.

Вскоре после того, как я освободил квартиру, туда приехала шайка китайских родственников домохозяина – очевидно для того, чтобы установить размер компенсации за серьезные разрушения. Не обнаружив таковых, они сильно удивились, но в то же время испытали облегчение. Признака присутствия «ангелов ада» не наблюдалось, на тротуаре стоял один-единственный мотоцикл. Выходя из дома, китайцы остановились поглазеть на аппарат, быстро щебеча на своем языке. Я забеспокоился, не заберут ли они мой мотоцикл в счет неуплаченной квартплаты, но один из них, говоривший по-английски, заверил меня, что они всего лишь восхищались его «грацией».

Сам домохозяин имел довольно смутное представление об угрозе, которую «ангелы» представляли для его собственности. Чтобы он мог понять суть жалоб, их приходилось переводить на китайский, и я подозреваю, что они казались ему маловразумительными. Так как англоязычные СМИ не оставляли в его картине мира никакого следа, он вряд ли понимал, что так разволновало моих соседей. Люди, которых он присылал поторопить меня с выплатой задолженности, точно так же были не в теме насчет бандитов-мотоциклистов. Их не на шутку напугал мой щенок добермана, но они и бровью не повели, поутру столкнувшись нос к носу с Терри-Бродягой.

Терри пил всю ночь и едва держался на ногах от вина и таблеток. На улице было холодно и сыро, поэтому по дороге ко мне он заглянул в магазин Армии спасения и за тридцать девять центов купил драные остатки меховой шубы. У нее был такой вид, будто ее еще в двадцатые годы носила Марлен Дитрих. Изорванный нижний край шубы хлопал Терри по коленям, рукава, торчащие из пройм жилетки с эмблемой «Ангелов ада», напоминали два войлочных хобота. Закутанный в шубу, Терри выглядел толстяком весом в три центнера, примитивным, слабоумным существом в сапогах, с бородой и в черных круглых очках, какие носят слепые.

Я отправил его открыть дверь, надеясь, что на этом вопрос о квартплате будет исчерпан. Пока он тяжело шел по прихожей, мы открыли по новой бутылке пива и навострили уши, готовясь услышать испуганные крики и быстро удаляющийся топот ног. Вместо этого послышалось тихое бормотание, и через несколько секунд Терри вернулся в гостиную. «Черт! Они даже не поморщились, – сказал он. – Для них я просто еще один американец. Две старушки мило улыбались, а парень, говоривший по-английски, вел себя настолько вежливо – я чуть не сблевнул. Я им сказал, что ты уехал и неизвестно когда вернешься. А они говорят: мы подождем».

Не прошло и полминуты, как с улицы раздался какой-то шум. Это полиция заметила мотоциклы. Терри выскочил наружу. Возникшие дебаты собрали толпу размером в две дюжины зевак, их невозможно было за уши оттащить от бестолкового препирательства копов с существом, похоже, пролезшим через туннель сквозь земной шар аж из самой Монголии.

Большинство свидетелей спора заметили эмблему «Ангелов ада» на спине Терри, поэтому рассматривали сцену с разной степенью личной заинтересованности. Однако единственным реальным вопросом было, оштрафуют ли Терри и Марвина-Плесень (оставшегося в квартире) на 15 долларов каждого за блокирование подъездной дорожки или же стражи закона проявят снисхождение и позволят байкерам передвинуть свои мотоциклы на тридцать метров выше по холму на законную стоянку.

Копы явно тащились от происходящего. Банальная жалоба на неправильную парковку превратилась в драматическую конфронтацию (при скоплении приличного количества зрителей) с одним из наиболее скандально известных «ангелов ада». Самым грозным оружием в их арсенале были два штрафа на общую сумму 30 долларов, однако обсуждение столь судьбоносного решения заняло у копов целых двадцать минут. Наконец полицейский, захвативший инициативу в первом акте драмы, внезапно окончил ее – сунул книжечку с бланками штрафов в карман и, с надменной томностью вздохнув, повернулся к Терри спиной. «Ладно, ладно, – буркнул он. – Просто уберите свои чертовы игрушки, и дело с концом. Блин, мне бы следовало вызвать эвакуатора, да только…» Полицейский был молод, но блестяще сыграл свою роль в спектакле. Все равно как если бы Бинг Кросби решил пристыдить сорвиголов из «Эмбой дьюкс»⁶ тем, что не подал на них заяву за плевки в церкви Св. Девы Марии.

4

Они Дикие Биллы Хикоки, Биллы Киды, последние оставшиеся у нас американские герои, чувак.

Эд «Большой папа» Рот

Приструните эту шпану.

Newsweek, март 1965 г.

Не все изгои были довольны статусом знаменитостей. На «ангелов» Фриско после серии статей в Chronicle жестко наехали, и они стали относиться к появлению журналюг, как шахтеры к смерти канарейки. Реакция в Окленде на другом берегу Залива была не так однозначна. После семи лет практически полного игнора со стороны прессы изгои из Ист-Бэя проявляли не столько подозрительность, сколько любопытство – за исключением новеньких и байкеров из Берду. Последние перебрались в Окленд в поисках защиты, а не паблисити, и фотографы из прессы были им ни к чему. На некоторых из них в южной Калифорнии завели уголовные дела за кражи, посягательство и неоказание поддержки полиции. Даже случайное фото или имя, невзначай произнесенное на стоянке, могли повлечь за собой цепочку событий, способных обернуться для них тюрьмой. Сделанную в Окленде фотографию или текст интервью, упоминающий конкретное имя, подхватит телеграфная служба новостей и на следующее утро перепечатают газеты Сан-Бернардино. После этого ищейки в считаные часы возьмут след.

Паблисити вдобавок плохо отразилось на занятости. В конце 1964 года две трети байкеров работали, но годом позже этот показатель сократился до одной трети. Терри вытурили с работы на конвейере «Дженерал моторс» через пару дней после появления статьи в журнале True. «Они просто сказали мне, чтобы я проваливал, – пожал плечами Терри. – Причину не объяснили, но парни, с которыми я работал, рассказали, что статья напугала бригадира. Он даже кого-то спрашивал, не принимал ли я наркоту и не говорил ли чего про изнасилования и прочее дерьмо. Профсоюзы обещали, что еще поборются за меня, но какого черта – у меня есть и другие способы заработать на хлеб».

Байкеры-изгои не пользуются на рынке труда большим спросом. За редкими исключениями они, включая тех, кто имеет полезные навыки, предпочитают получать пособие по безработице, что дает им время дрыхнуть сколько влезет, проводить массу времени на колесах и подрабатывать за нал, когда прижмет. Некоторые практикуют кражи со взломом, другие «разувают» машины, угоняют мотоциклы и подвизаются сутенерами. Многим помогают работающие жены и подружки, получающие неплохой доход в качестве секретарш, официанток и танцовщиц ночных клубов. Кое-кто из молодых байкеров все еще живет у родителей, но предпочитает об этом не распространяться и заглядывает домой только по большой нужде – отоспаться после пьянки, опустошить холодильник или стырить пару баксов из семейной копилки. Если «ангелы» работают, то обычно делают это только часть дня или кочуют с работы на работу, одну неделю зашибая неплохие бабки, а другую сося лапу.

Они нанимаются портовыми грузчиками, складскими рабочими, водителями грузовиков, механиками, клерками и поденщиками в любом месте, где быстро платят и не требуют клятв верности. Постоянная работа и стабильный заработок есть примерно только у одного из десяти. Скип из Окленда работает контролером готовых изделий на конвейере «Дженерал моторс», получая около 200 долларов в неделю. У него есть свой дом, он даже пробует свои силы на фондовой бирже. Малыш, при́став оклендской чапты и главный сорвиголова, выполняет функции «кредитного инспектора» для местной компании по продаже телевизоров. У него есть свой «кадиллак» и еженедельный доход в 150 долларов. Деньги ему платят за вытряхивание долгов по кредитным платежам. «В этой сфере полно нищебродов, – говорит он. – Обычно я им сначала звоню. Держу деловой тон, пока не выясню, что мне ответил тот, кто нужно. После чего говорю: “Слушай сюда, урод, даю тебе двадцать четыре часа, чтобы явиться в офис и заплатить”. Обычно это их пугает до усрачки, и они быстренько платят. А если нет, то я приезжаю к ним домой и молочу в дверь, пока кто-нибудь не откроет. Время от времени какой-нибудь умник пытается дать мне от ворот поворот, тогда я беру пару парней, плачу им пару баксов, и мы наносим этому баклану новый визит. Метод работает безотказно. Мне до сих пор никого не приходилось херачить».

Есть и другие, кто получает постоянный доход, однако большинство «ангелов» перебиваются работами, на которых их скоро заменит автоматика. Трудно найти работу, когда у тебя патлы до плеч и золотая серьга в ухе. Работодатель должен либо отчаянно нуждаться в рабсиле, либо отличаться беспримерной терпимостью. Чтобы преодолеть ярлык участника общенационально признанного «преступного сговора мотоциклистов», требуется обладать особыми навыками, которые у большинства «ангелов» отсутствуют. Как правило, они ничего не умеют и ничему не учились. Их общественные или экономические заслуги исчерпываются цветистым полицейским досье и хорошим знанием мотоциклов.

То есть их отношение к жизни не сводится к тоскливой жажде быть принятыми миром, который их отвергает. Они руководствуются инстинктивной способностью реально оценивать свое положение. Их не хотят пускать на праздник жизни, и они это знают. В отличие от бунтарей в студенческих кампусах, которые, приложив минимум усилий, выйдут из борьбы с надежным пропуском к благополучию, мотоциклист-изгой смотрит в будущее мрачно – как человек, напрочь лишенный возможности когда-либо улучшить свой социальный статус. В мире, заточенном под специалистов, инженеров и жутко сложные машины, «ангелы ада» явно выглядят лузерами, и им это не нравится. Но вместо того, чтобы тихо смириться со своей долей, они превратили ее в фундамент полноценной мести обществу. «Ангелы» не надеются победить, но, с другой стороны, им нечего терять.

Если одним изъяном популярности была неспособность найти работу, то другим – страшное разочарование от того, что слава не принесла денег. Вскоре после того, как журналы превратили их в знаменитостей, «ангелы» принялись обсуждать, как бы на этом разбогатеть. Страх полного истребления вскоре сменился угрюмым недовольством на то, что их «используют» для повышения тиражей газет и журналов. Они не знали точно, как и откуда к ним придет богатство или насколько они его заслужили, однако были почти уверены, что платежный баланс склонится в их пользу. Эти эмоции достигли апогея, когда один из «ангелов» попал на обложку Post. Несколько недель с ними невозможно было говорить ни о чем, кроме денег. Они измышляли всяческие схемы, перебирали и взвешивали многочисленные планы дальнейших действий – то ли сорвать быстрый куш, то ли проявить хладнокровие и разработать график выплаты гонораров за авторские права на века вперед.

Ни один из них не подозревал, что их облапошили, пока сделки не начали лопаться одна за другой. «Ангелы» не заметили тенденцию, потому что все еще мнили себя знаменитостями. Но однажды телефон умолк – цирк покинул город. Они все еще толковали о деньгах, однако разговоры приобрели кислый оттенок. Деньги окружали их со всех сторон, да только «ангелы» не могли до них дотянуться. Им был нужен хороший агент или ушлый пройдоха, но и такого не отыскалось. Никто не приставал к Сэлу Минео, требуя выплатить 3000 долларов за участие в съемках фильма. Никто не уговаривал отстегнуть 2000 долларов продюсеров шоу Мерва Гриффина, которые тоже вынашивали идею кинофильма. (Видит Бог, я пытался это сделать, и «ангелы» до сих пор дуются на меня за то, что я упустил две штуки баксов, которые были им так нужны. Но горькая истина состояла в том, что люди Мерва наотрез отказались платить – возможно, потому, что знали: номер с «ангелами ада» уже застолбил для телешоу Лес Крейн.) Капусту изгоям предлагали и другие. Журналист из Сан-Франциско пронюхал, что с «ангелами» связался представитель одной из телесетей, пожелавший приехать со съемочной группой, когда байкеры будут громить очередной городок. Сделка, однако, провалилась, когда «ангелы» за 100 баксов на нос предложили устроить террор в любом городке по выбору телевизионщиков. Предложение было заманчиво и гарантировало кадры, от которых у зрителей волосы встали бы дыбом, поэтому тот факт, что оно все-таки было отвергнуто, говорит в пользу озабоченности телеиндустрии общественным благом.

А вы отказали бы прессе?

Девиз англосаксов

«Ангелы» чрезвычайно гордились публикацией в Post, хотя на обложке разместили фотографию одного из самых мутных и нетипичных членов клуба. Получив шанс реально пощекотать нервы 6 670 000 своих читателей, Post вместо этого выбрала Скипа фон Бюгенинга, бывшего музыканта, игравшего рок-энд-ролл, и клерка супермаркета с внешностью и манерой речи идеального кандидата для профтехучилища. Скип неплохой парень, но подавать его публике как типичного «ангела ада» – то же самое, что отдать главную роль в «Дикаре» не Марлону Брандо, а Сэлу Минео. После появления Скипа на обложке Post не прошло и полгода, как его лишили «марки» и выгнали из клуба. «Из него никогда не получился бы настоящий “ангел”, – сказал один изгой. – Он всего лишь корчил из себя черт знает что».

По мере того, как публика узнавала об «ангелах ада» все больше, их реакция на паблисити становилась все двусмысленнее. Поначалу, когда почти все статьи о них основывались на докладе Линча, «ангелов» бесило, что журналисты не стесняются проявлять небрежность и предвзятость. Байкеры говорили о редакторах и репортерах как о безнадежно коррумпированных отбросах человечества, с кем нельзя иметь дело ни при каких обстоятельствах. Каждая неблаговидная статья вызывала вспышки ожесточения, однако «ангелам» нравились интервью и фотосессии, и вместо того, чтобы погрузиться в озлобленное молчание, они пытались сравнять счет и поправить свой имидж новыми интервью.

Реальное негодование у них вызвал только один эпизод, связанный с медиа. Он произошел вскоре после появления статей в Time и Newsweek. Помнится, я показал статью в Newsweek Бешеной Горе, кто в то время работал ночным сторожем «Хилтона» в Сан-Франциско. Он зыркнул на вырезку и отшвырнул ее прочь. «У меня крыша поедет, если я начну читать эту дрянь, – заявил он. – Здесь все неправильно. Бред собачий». «Ангелы» Фриско собирались отхерачить меня в порядке профилактики приводными цепями. Потом, когда я познакомился с «ангелами» из Окленда, шли разговоры, не поджарить ли меня заживо за косяки с Newsweek. И только когда в The Nation вышла моя статья о байкерах, они действительно поверили, что я не водил их за нос с самого начала.

Через несколько месяцев, и особенно после политического дебюта – стычки с демонстрантами против вьетнамской войны в Беркли, «ангелы» перестали смеяться над посвященными им газетными статьями. Тон газетных материалов менялся, причем больше всего в San Francisco Examiner Херста и Oakland Tribune Уильяма Ноуленда. Даже покойный Люшес Биби из San Francisco Chronicle, всегда поднимавшей «ангелов» на посмешище, посвятил им свою воскресную колонку, едко поддел демонстрантов в Беркли и под конец написал: «Похоже на то, что “ангелы ада” обладают чувством адекватности и реализма, которое напрочь отсутствует у кого-либо в районе Ист-Бэй».

К этому времени можно было только гадать, кто кого водил за нос – «ангелы» прессу или наоборот. Непредвзятые обозреватели и знатоки журналистики находили такое перемирие очень странным. Examiner, всегда писавшая об «ангелах» со страхом и презрением, вдруг начала изображать их как непонятых патриотов. Для Examiner в последнее время наступили трудные времена, однако газета сохраняла остатки авторитета среди тех, кто опасался, что король Георг III все еще жив и прячется где-то в Аргентине. Tribune – газетка такого же пошиба, но не страдающая обескураживающими загибами, какими славится Examiner. Например, в 1964 году империя Херста отреклась от Барри Голдуотера, в то время как Tribune выдерживала линию. В итоге мистер Ноуленд сумел провести успешные праймериз сенатора в Калифорнии, поэтому к ноябрю насчет симпатий Tribune (никем не разделенных) не оставалось никаких сомнений. В некоторых кругах Tribune рассматривалась как классический образчик явления, которое антропологи называют «атавистическим побуждением».

Люшес Биби был единственным в своем роде, его мнение не повлияло ни на один имеющий значение вопрос с тех пор, как он предложил перегородить прерии колючей проволокой, но время от времени Биби выдавал классическую «простыню», и по какой-то неизвестной причине Chronicle продолжала публиковать эти опусы даже после его смерти в начале 1966 года. Я читал Chronicle три года и ни разу не встречал человека, воспринимавшего Биби всерьез, пока несколько «ангелов» чинно и с оттенком гордости не процитировали мне его колонку. Мой хохот их обидел. Биби сравнил «ангелов» с техасскими рейнджерами. После привычного охаивания такой эпитет тянул на золотую звезду шерифа. Я попытался объяснить, что Люшес шарлатан, но они не захотели слушать. «Бля, я впервые прочитал о нас что-то хорошее, – сказал один из них, – а ты хочешь меня убедить, что этот парень мудозвон? Черт! Да это лучше всего, что о нас написал ты!»

И он не соврал, из-за чего у меня скребли кошки на душе. Мне бы никогда не пришло в голову сравнивать Малыша с Бэтом Мастерсоном. Или Терри с Билли Кидом. Или Сонни с Буффало Биллом. Даже после того, как Большой Папа все разжевал, у меня не сходилась картинка. Но тут Биби выдает сравнение с техасскими рейнджерами, и «ангелы» немедленно его подхватывают. Что бы еще ни говорили об «ангелах», в скромности их еще никто не обвинял, и новый тон отзывов в прессе стал бальзамом для их ошельмованного эго. «Ангелы» начали видеть в своей нежданной славе подтверждение давнишней догадки – они и вправду редкие, удивительные создания. («Проснись, чувак. Не врубаешься? Мы техасские рейнджеры!») Запоздалое признание потрясло их, и хотя «ангелы» не понимали, почему его пришлось ждать так долго, в целом были довольны результатом. Попутно они пересмотрели свое отношение к прессе: выходит, не все журналисты прирожденные лжецы, изредка попадаются исключения – мужики с крепкими яйцами и правильным пониманием, способные писать правду.

5

Байкер в черных джинсах, тяжелых сапогах.

Куртка черной кожи, на спине – орел.

Байк навороченный несется, как стрела.

Чувак – кошмар хайвея, эх, была не была.

Хит музыкального автомата конца 1950-х годов

Калифорнийский климат идеально подходит для байков, досок для серфинга, кабриолетов, плавательных бассейнов и приступов патологической лени. Большинство мотоциклистов – безобидные любители воскресных выездов, они не опаснее лыжников или акванавтов. Однако с окончания Второй мировой войны по западному побережью стали носиться банды молодых сорвиголов на мотоциклах. Они кочевали по автострадам группами от десяти до тридцати человек, делая остановки, когда их мучила жажда или сводило мышцы от долгой езды, чтобы засосать порцию пива и шумно покуражиться. Адское зелье паблисити 1965 года придало явлению налет новизны, однако даже в среде «ангелов ада» есть люди, утверждающие, что движение изгоев с середины пятидесятых начало хиреть, а его основатели расползаться, предпочитая участи изгоя женитьбу, ипотеку и регулярный доход.

Движение «ангелов» возникло, по их словам, в конце 1940-х, когда большинство демобилизованных солдат стремились вернуться к упорядоченной жизни – учебе в колледже, браку, работе, детям, всем этим мирным атрибутам безопасной жизни. Однако так думали не все. Подобно бродягам, потянувшимся на запад после битвы при Аппоматтоксе, тысячи ветеранов войны в 1945 году решительно отринули мысль о возвращении к довоенным порядкам. Им требовались не упорядоченность, а личное пространство и время на размышления. Их преследовало чувство безудержного скатывания под гору, неприкаянность, наступающая после любой войны, концентрированное ощущение, что они уперлись в предел дозволенного судьбой. Им хотелось встрепенуться, и одним из способов, позволявших это сделать, были большие мотоциклы. К 1947 году штат кишел байками, в большинстве своем это были мощные аппараты американского производства – «Харлей-Дэвидсон» и «Индиана».

Парковку перед баром «Эль Адоб» заполнили десятки блестящих «харлеев», освобожденных от ненужных прибамбасов. «Ангелы» шумели, смеялись и пили пиво, не обращая внимания на двух подростков, стоявших в сторонке с испуганным видом. Наконец один из юнцов осмелился заговорить с худым, бородатым изгоем по кличке Чрево: «Нам нравятся ваши байки, чувак. Реально крутые». Чрево посмотрел на него, потом на мотоциклы. «Я рад, что они тебе нравятся, – ответил он. – Потому что кроме них у нас ничего нет».

«Ангелов ада» шестидесятых годов мало интересуют собственное происхождение или духовные пращуры. «Этих ребят с нами больше нет», – однажды сказал Баргер. Он был неправ, кое-кто еще оставался, но найти их в 1965 году было не так-то просто. Одни умерли, другие сидели в тюрьме, а завязавшие предпочитали не отсвечивать. Мне удалось разыскать одного из них – Притема Бобо. Я застал его после обеда в субботу в яхт-гавани Сосалито на противоположном Сан-Франциско берегу Залива за подготовкой двенадцатиметрового шлюпа к походу в один конец до Карибских островов. Судовая команда Притема состояла из его шестнадцатилетнего сына, двух мореходов из числа «ангелов ада» и поразительной красоты светловолосой подружки-англичанки, загоравшей на палубе в голубом бикини. Притем – один из двух пожизненных членов чапты Фриско. Второй, Фрэнк, отошел от «ангелов» после того, как семь лет возглавлял чапту Фриско, и теперь катался на доске по волнам в южной части Тихого океана. Фрэнк значит для движения «ангелов» столько же, сколько Джордж Вашингтон для Америки. Его имя упоминается с великим почтением как во Фриско, так и в других чаптах. «Лучше него у нас не было президента, – говорят «ангелы». – Он не дал нам разбежаться, классно руководил». Фрэнк обладал чувством стиля и внедрил в обиход многие его атрибуты – от золотой серьги в ухе до бороды, крашенной в пурпурный цвет, и съемного кольца в носу, которое он сам надевал только в подходящих случаях. Весь период своего правления с 1955 по 1962 год Фрэнк работал на уважаемой должности кинооператора, однако никакая работа не могла удовлетворить его жажду действий. Для этих целей у него имелся клуб «Ангелы ада» – средство выражения личных причуд и фантазий, губка, поглощавшая агрессию любого рода, отдушина, позволявшая вырваться из мутоты рабочего дня злобным чертиком из табакерки и дать небольшую встряску той публике, до какой ему иначе было не дотянуться. Фрэнк настолько любил понты, что поехал в Голливуд и купил фуфайку в синюю и желтую полоску, в которой снялся в «Дикаре» Ли Марвин. Фрэнк заносил фуфайку до дыр, почти никогда ее не снимая. Когда ему казалось, что «ангелов» преследуют сверх меры, он приходил в своей голливудской фуфайке к начальнику местной полиции и качал права. А если не помогало, обращался в Американский союз защиты гражданских свобод, что Баргер в Окленде наотрез отказывался делать, ссылаясь на заигрывания этой организации с «коммунистами». В отличие от Баргера, Фрэнк обладал своеобразным чувством юмора и хорошо развитым инстинктом самосохранения. За семь лет, на протяжении которых он возглавлял самую крупную и буйную чапту «ангелов ада» всех времен, его ни разу не арестовали, и он ни разу не участвовал в драке в родных стенах. Его послужной список поражал даже «ангелов». Притему, например, чтобы занять пост вице-президента, за одну неделю пришлось выдержать бой с семью «ангелами», причем с тремя из них в одну и ту же ночь, и он всех оприходовал так, что на них не осталось живого места. Когда дело доходило до драки, Притем был в своей стихии. До вступления в клуб «Ангелов ада» он был одним из многообещающих боксеров среднего веса Сан-Франциско и запросто мог отоварить полдюжины неосторожных кабацких задир. Позже он стал мастером карате и с удовольствием молотил новое поколение конкурентов.

«Ангелы» считали Притема полезным попутчиком в карательных операциях. «Хорошо иметь в своих рядах аса кулачного боя, – сказал один из них, – но ему надо спокойнее вести себя в кругу своих. Некоторые надираются и готовы докопаться до кого угодно».

В припортовых кабаках от Бобо шарахались, как от рогатой гадюки. Приятели не хотели с ним пить, и у них были на то веские основания. С ним было неуютно находиться по пьянке. Однажды в припадке ярости ударом карате он разбил во Дворце юстиции мраморную столешницу толщиной десять сантиметров. Его побаивалась даже полиция. Бобо руководил школой карате и любил проводить «смертельные поединки», аналог боксерских матчей без перчаток и правил. Бой продолжался до тех пор, пока один из противников по той или иной причине больше не мог подняться. Если такой причиной была смерть, то вступал в силу предварительный сговор между соперниками и тщательно отобранными зрителями о том, что летальный исход наступил от несчастного случая. К несчастью, Бобо принял спонтанный смертельный вызов от одного заезжего каратиста из Японии, и на ночной поединок, рассчитывая на оригинальное зрелище, пришли посмотреть колумнист светской хроники из Сан-Франциско и несколько друзей. Они стали свидетелями кошмарного количества пролитой крови, яростных криков и паники на галерке. Никто не погиб, однако шоу получилось очень уж жестоким, и фамилию Притема Бобо вскоре вычеркнули из списка лицензированных тренеров карате.

Только тогда, исчерпав все прочие средства эпатажа публики, Притем всерьез взялся за писательство. Бобо забросил мотоциклы еще за несколько лет до этого, желая избавиться от социального клейма нарушителя закона. Проработав приличный срок мотокурьером, он наткнулся на «Рубайят» Омара Хайяма и счел необходимым опубликовать свои критические заметки. Однако это ему позволили сделать только после того, как он пообещал передвигаться по улицам, как все нормальные люди. «Я чувствовал себя продажной шлюхой, – вспоминал он, – но сказал редактору, что больше не буду буянить. Черт, мне не улыбалось провести остаток жизни курьером».

Притем Бобо представляет собой яркий персонаж, хотя и непонятно какого жанра. Он ходячий памятник принципам, коим хотели бы следовать «ангелы ада», которых, однако, мало кто из них придерживается. Притем – отъявленный изгой, он хорошо играет эту роль. Как и Фрэнка, за весь период активной жизни его ни разу не арестовали. «С копами достаточно просто не нарываться, – говорил он. – Когда у нас бывали нелады с законом, я просто отходил в сторону и помалкивал. Если коп о чем-то меня спрашивал, я вежливо отвечал, добавляя “сэр”. В таких ситуациях, чувак, копы ценят, когда им говорят “сэр”. Просто хитрый трюк – не более того. К тому же это обходится чертовски дешевле, чем посиделки на нарах».

Бобо раскатывал на мотоцикле задолго до того, как стал «ангелом ада». Он запомнил, как однажды вечером свернул за угол на перекрестке Ливенуорт-стрит и Маркет-стрит в центре Сан-Франциско и увидел толпу мотоциклистов перед бильярдной «Антонес». Притем притормозил поздороваться и вскоре стал членом пестрой компашки байкеров, в шутку называвших себя «Коммандос Маркет-стрит». В начале 1950-х годов мотоциклы все еще оставались относительной редкостью, и те, кто на них катался, были рады новым друзьям. «Можно было приехать туда в любой час дня и ночи, – рассказывал Притем, – и обнаружить перед заведением не меньше десяти байков. А по выходным иногда – пятьдесят или шестьдесят. У полиции уже тогда были с ними проблемы. Владельцы магазинов жаловались, что байкеры паркуют свои аппараты прямо перед входом, не оставляя места посетителям».

«Коммандос Маркет-стрит» почти год плыли по течению, ничем особенным не выделяясь. Но тут в 1954 году вышел в прокат «Дикарь», и положение вмиг переменилось. «Мы пошли в кинотеатр “Фокс” на Маркет-стрит, – рассказывал Притем. – Человек пятьдесят, с кувшинами вина, в черных кожаных куртках. Сидели на балконе, курили сигары, пили вино и орали от восторга, как ненормальные. Кино-то было про нас! Мы все были Марлонами Брандо. Я этот фильм, наверно, раз пять посмотрел».

«Коммандос» все еще находились под впечатлением «Дикаря», как вдруг накатила вторая волна в лице дикого пророка Рокки, мессии, принесшего добрую весть с Юга. Берни Джарвис, репортер колонки полицейских новостей San Francisco Chronicle и бывший «ангел ада», десятью годами позже описал этот момент истины следующим образом:

Однажды жарким летним днем 1954 года смуглый симпатичный дьявол с бородкой клинышком и в котелке выполнил дрифт и, скрипнув шинами, резко остановил свой «харлей-дэвидсон» у популярного места тусовки мотоциклистов Сан-Франциско.

На линялой куртке «ливайс» с откромсанными ножом рукавами скалилась крылатая мертвая голова – эмблема, до боли знакомая калифорнийским стражам порядка.

Райдер, мелькнув потными подмышками клетчатой рубашки, вывернул руль высотой в 1,2 метра в нужную позицию. Небрежным движением кисти крутнул ручку и огласил воскресную тишину Маркет-стрит оглушительным ревом.

Гость поставил байк на подножку и рваным носовым платком протер блестящий хром подрессорной вилки ХА длиной на 1,2 метра больше стандартной. Он посмотрел вокруг, невозмутимо вытирая запачканные руки о задубевшие от машинного масла джинсы.

Это был Рокки. Его фамилия никого не интересовала, потому что он был «классическим» «ангелом ада» из Берду.

Тридцать мотоциклистов с аккуратными прическами и в начищенных сапогах наблюдали за его появлением не без подозрительности, потому как на тот момент он был чужаком, а они ездили вместе не первый год. Лучшей комиссии для приема в «ангелы ада» невозможно было себе представить. Совершенно цивильные по меркам «ангелов» последних дней члены этой уличной банды были постоянно в неладах с законом. Рокки избрали президентом нового отделения «ангелов ада» за то, что он умел ездить и держать фасон.

«Он умел нарезать круги на своем аппарате, не касаясь ногами земли. Отчаянный котяра», – вспоминал один из «ангелов». Байкеры нашли швею, способную воспроизвести зловещую эмблему Рокки, и вскоре по улицам Сан-Франциско с ревом носились почти 40 «ангелов». Скалящий зубы крылатый череп окружала аккуратная надпись «Ангелы ада – Фриско», эмблему ценой семь с половиной долларов обычно нашивали на джинсовую куртку «ливайс». Белый фон с красными буквами быстро покрывался грязью и засохшей кровью – результатом частых кабацких драк, которые были неизбежным следствием таких перемен.

«Чувак, эти разборки не наша вина, – сказал один ветеран кулачных боев в пивных залах. – Мы просто приходим в бар, а какое-нибудь чмо начинает крошить на нас батон или подъезжать к нашим чиксам, вот тебе и драка. А ты бы что делал?»

Пока «ангелы» зависали то в одном месте, то в другом, в полицию непрерывно поступали жалобы. «Ангелы» около недели кучковались в каком-нибудь заведении – круглосуточном ресторане или бильярдной, пока жалобы на шумное или хулиганское поведение не привлекали стражей закона.

«Мы выгнали байкеров-бродяг с Маркет-стрит, потому что они устраивали гонки прямо посреди оживленной улицы. Многие из них угоняли мотоциклы, мы их всех как следует проверяли», – рассказал Грозный Тед, полицейский-мотоциклист, когда-то друживший с несколькими «ангелами ада».

«Этого мента на байке называли Грозным Тедом, потому что он был реальной сволочью, чувак. Гонялся за нами как ненормальный, а потом вешал на нас всех собак».

«Дошло до того, что приходилось работать, только чтобы оплатить штрафы и не угодить на нары», – пожаловался один «ангел», которого четыре раза лишали водительских прав.

Один смешной случай, связанный с эмблемой «Ангелов ада», произошел несколько лет назад и по сей день служит источником веселья в кругу любителей быстрой езды.

Однажды воскресным днем полиция тормознула «ангела» по кличке Молчун рядом с пляжем в Санта-Крусе. На куртке «ливайс» Молчуна гордо красовалась «марка». «Сними куртку», – черкнул патрульный на услужливо протянутом блокноте. Молчун был глухонемым.

Байкер подчинился, под джинсовой курткой оказалась еще одна эмблема ангелов, наклеенная на кожаную куртку. «Эту тоже сними», – написал карандашом на блокноте сердитый полицейский. Под кожаной курткой обнаружилась шерстяная рубашка – тоже с «маркой» клуба. «Снимай!» – нацарапал недовольный коп. Под рубашкой была надета майка с нанесенной по трафарету эмблемой клуба. «Хорошо, умник, и майку снимай», – написал озадаченный полицейский.

С хитрой ухмылкой Молчун стащил с себя майку и выпятил грудь, представив на всеобщее обозрение вытатуированный оскаленный череп «ангелов ада». Патрульный с досадой махнул рукой, вручил Молчуну квитанцию штрафа и умчался на своей машине. Байкер оставил его в дураках. Он бы продолжил раздеваться, если бы приказали. Штаны и трусы тоже были украшены эмблемой клуба.

«Чокнутый был сукин сын», – утвердительно закивали друзья Молчуна.

Народ цепляется к нам уже за то, что мы «ангелы ада». Вот почему мы любим взрывать им мозг. Мы всего лишь хотим их немного побесить, вот и все.

Зорро

Многие «ангелы» пришли из других клубов, некоторые, вроде «Бухих забияк», в свое время были многочисленны и наводили страх не меньше «ангелов ада». Бучу в Холлистере, ставшую прообразом сцен в фильме «Дикарь», устроили как раз «забияки», а не «ангелы». Событие произошло в 1947 году, когда среднему «ангелу ада» 1960-х годов не исполнилось и десяти лет.