Read the book: «Механический ослик. Любовь, смерть и сайберы»
Осень уже вовсю заявляла свои права. Дни становились короче и прохладнее, а к вечеру, когда заходило солнце, становилось даже холодновато. В старом городском парке обычно собиралось много людей. Народ любил посидеть и поваляться в тёплые летние дни на травке газона. Но в этот час и в это время года парк был почти пуст. Лишь двое человек,– мужчина и женщина, сидели рядом на ещё зелёном травяном ковре. Издалека казалось, что они отдыхают, используя последние солнечные лучи. Но приглядевшись, в их позах и лицах можно было заметить напряжение. Видно было, что они ведут непростой разговор…
У мужчины были правильные черты лица, твёрдая линия губ, упрямый подбородок и тёмные глаза. Лёгкие, светлые не по погоде брюки и стильный клубный пиджак с заплатами на локтях довершали образ успешного и состоятельного человека. Он полулежал боком, опершись левым локтем и, разговаривая, смотрел то в лицо женщины, то опускал свой взгляд вниз, рассеяно выщипывая пальцами ещё зелёную траву. Женщина сидела, обняв колени и опустив на них подбородок. Её красивое лицо сейчас было задумчивым, брови были нахмурены, а губы кривились в горькой усмешке. Она была в легком бежевом платье. Оба сидели прямо на траве и, казалось, совершенно не заботились о сохранности своей одежды в чистоте. И при первом взгляде на них, никто не сказал бы, что они давно перешагнули 150-летний возраст, – так молодо и подтянуто оба выглядели.
– Пойми, Клэр! – слегка раздраженно говорил мужчина. – С тех пор, как Стив Апдайк разработал свои самообучающиеся сайбер-системы, а Фленеган и Крик создавали теорию био-нейросетей, возникла необходимость объединить все эти разработки под одной крышей. Как всегда НАСА и военные занималась одним направлением, биологи и медики другим, а крупный бизнес искал как всё это можно выгодно продать… Но всё это мало продвигало нас вперёд… Нужен был новый подход, новая модель… и я её создал!
– Да-да!.. Великий Фрэнк Миллер со своей теорией сайбер-разума и генного нейропрограммирования, создатель Сайбербионики, основатель Нового Миропорядка! – раздражённо воскликнула женщина. – Ведь так тебя прозвали журналисты?.. Я слышала это тысячи раз!.. Но разве это помогло человечеству? Проблем стало даже больше! – и добавила тише, – И разве это помогло нам?
– Ну, журналисты всегда склонны преувеличивать и приукрашивать, – хмыкнул Фрэнк, пропустив мимо ушей последнее замечание женщины, – такая уж у них работа. Но зато их восторженные статьи и передачи на головидении очень помогли нам получить необходимое финансирование и привлечь хороших специалистов! Амбициозных, молодых и зубастых, не признающих авторитеты! Да и то сказать, – сама идея витала в воздухе. Просто я сумел опередить остальных конкурентов и первым застолбить свободную нишу… И посмотри вокруг! – воскликнул Фрэнк, – Никогда раньше человечество не жило так хорошо! Сайбер-биотехнологии развиваются семимильными шагами, мы выращиваем практически любые новые органы и ткани, пересаживаем их любому желающему…
– …У которого есть деньги, – ядовито вставила Клэр, но возбуждённый Фрэнк её не услышал и горячо продолжал:
– …Далеко в прошлом остались примитивные роботизированные искусственные манипуляторы и мышечные приводы, которые использовались в протезах конечностей, на заре Сайбербионики. Теперь наши новые конечности не отличить от настоящих! Большинство наследственных заболеваний мы лечим уже на эмбриональной стадии в утробе матери, а наша кожа нового поколения неуязвима для укусов большинства насекомых и обладает повышенной регенерацией! Мы практически стали новым видом людей – Homo Cyberbionicus, – следующим витком эволюции!.. И это всё создал я!.. Я и моя команда! Ну, не считая наших ближайших конкурентов из "ЗАСЛОНА" – у них тоже имеются неплохие разработки.
– Ну да, ну да… – язвительно отозвалась Клэр, – ты – Дарвин нового времени и Господь Бог в одном флаконе! А эта твоя сайбер-биоматка, – символ непорочного зачатия, как заявил Ватикан, – это просто нечто!.. Нечто чудовищное! Слава Богу, что я успела родить Криса, до того как конгресс принял тот идиотский закон, запрещающий физиологически рожать!
– Вот уж не думал, что ты станешь повторять все эти глупые сайберфобские бредни. – мужчина скривился. – Я никогда не претендовал на лавры Дарвина и не сравнивал себя с Господом! А эта, как ты выразилась, “чудовищная” матка позволила миллионам женщин освободиться, наконец, от оков физиологии и гормонов! И вести свободный образ жизни, свободный от перепадов настроения, утренней тошноты и всех прочих проблем, связанных с вынашиванием плода. Что плохого в том, что женщины теперь могут больше вовлекаться в общественную жизнь и карьеру, – учёбу, науку, работу, бизнес и политику, – не отвлекаясь на физиологию? А наши биоматочные фермы позволили обеспечить постоянный врачебный контроль и самые идеальные условия для созревания ребёнка, которые и не снились предыдущим поколениям матерей!..
– …И лишили миллионы женщин радости материнства, – продолжила Клэр.
– При чём тут это? – удивился Фрэнк. – Радость материнства они смогут познать и после рождения ребёнка. Причём, заметь, – без боли и страданий, сопутствующих процессу родов.
– Ты просто не понимаешь, каково это, – чувствовать, что в тебе зарождается и растёт новая жизнь. – вздохнула женщина. – Как она становиться больше и сильнее… как толкается ножкой, – это невозможно описать словами! А когда ты разговариваешь с малышом, ещё не рождённым, и понимаешь, что он тебя слышит…
– Им ставят классическую музыку на фермах, – упрямо сказал мужчина. – учёные установили, что это положительно влияет на развитие плода. При Бахе позитивную ответную реакцию показали 69.37% зародышей, а при Моцарте развитие ускорялось на…
– Я знаю сколько процентов дали какую реакцию! – перебила его Клэр. – Не забывай, что у меня в мозгу стоит такой же нейрочип, как и у тебя. И я так же, как и ты, могу мгновенно достать любую информацию из нейронета.
– Тогда и ты не забудь, что 86,7 процентов твоего тела уже заменены на наши бионические сайбер-протезы, – желчно заметил Фрэнк. – Тебе уже заменили большинство внутренних органов, кроме мозга, и большинство суставов, костей и мышц. А так же ты регулярно меняешь старую кожу на новую и эластичную.
– Слава Богу, что хоть мозг оказался вам не под силу! – яростно крикнула Клэр. – если бы не твоя успешная работа и не моя трусость, то я давно была бы активисткой в движении “Матери – против сайберов!” Вот только карьеру твою блестящую пожалела и свою обеспеченную жизнь! А иначе, представляешь какие заголовки в нейронете бы мелькали? А сколько просмотров они бы собрали? – “Жена Бога новой биосайбер-культуры Фрэнка Миллера оказалась злостным сайберфобом!” – Красота!.. А ты не спрашивал себя почему я не захотела второго ребёнка заводить?.. Да уж куда тебе! Ты и тогда, и сейчас, никого кроме себя, любимого, и своей проклятой работы не видел!.. А мне было просто страшно!.. Казалось, что твоя проклятая сайбер-утроба породит монстра! Я боялась, что никогда не смогу полюбить его, как Криса!.. – крикнула женщина. – Но твоё раздутое самомнение и гигантское эго не позволили тебе этого понять!
– Ты всегда была капризной и взбалмошной истеричкой, – раздражённо сказал Фрэнк. – На самом деле тебе всегда было наплевать на мою работу!.. Благодаря мне… мне!.. Миллионы людей обрели счастье… обрели жизнь, свободную от болезней и страданий!
– Ага, поэтому и выпускают сайбер-куклы для извращенцев, с программами “жертва”, “отстегай меня”, “развратная малолетка” и Бог знает ещё какими?
– Ты же знаешь, что я такими вещами не занимаюсь. – спокойно отпарировал мужчина. – Порно-индустрия существовала всегда и каждое новое открытие использовало в своих извращённых целях. Если есть потребность, то всегда найдутся люди, готовые эту потребность удовлетворить и сделать на этом деньги. Рассматривай это как неизбежное зло, побочный продукт… Любое открытие человека может быть применено как на пользу обществу, так и для его разрушения. А сексуальные извращения были всегда, человек – это такое животное, которое всегда будет стремиться к запретным сладостям. Зато наши технологии позволили ему удовлетворить свои тайные помыслы и страсти, без вреда для общества!
– “Человек в таком виде, каким его создала природа, увы, несовершенен! Так почему бы его чуточку не подправить…”, – кажется так ты говорил на одном из своих интервью? – усмехнулась Клэр, доставая из сумочки сигареты и зажигалку. – На самом деле твои новые биосайбер-технологии служат, прежде всего, лишь кучке избранных. Ведь только эти немногие, обрели теперь вечную жизнь и, поистине, безграничные возможности!
– Но ты же, надеюсь, понимаешь, что и новые технологии и новые редкие лекарства поначалу всегда стоят денег, а чаще всего, – очень больших денег! – заявил Фрэнк. – На разработку и испытания уходят миллиарды! Невозможно всех и сразу облагодетельствовать. Прежде всего я делаю это для общества! Для всего человечества! Но, конечно, платят за это и заказывают, прежде всего заинтересованные люди и организации – толстосумы и военные. Таковы правила игры! Новые открытия и прогресс возможны только при наличии регулярных финансовых вливаний и поддержки на государственном уровне! Надеюсь ты не станешь этого отрицать?
– Ну да, ну да… Кто платит, тот и заказывает музыку, – Клэр сунула сигарету в рот и щёлкнула зажигалкой. – поэтому сначала появляются био-солдаты и био-полицейские, потом био-судьи… а потом происходит и всеобщая чипизация. Само собой разумеется, что всё делается “для блага общества”! Вот только твои конкуренты из "ЗАСЛОНА" делают всё почему-то сразу для людей, а не для элиты!
– Обществу необходимо отстаивать свои общественные интересы от всякого рода радикалов и маргинальных элементов. – набычился Фрэнк. – В истории полно примеров, что происходит, когда они дорываются до власти или когда государство утрачивает над ними контроль. Тёмное, невежественное большинство, состоящее из лузеров, всегда будет завидовать более удачливому меньшинству… и всегда будет требовать, требовать, требовать… и по-возможности на халяву! На деле, – всё что они хотят, так это хлеба и зрелищ! Ничего за две с половиной тысячи лет не изменилось!
– Вот ты и показал своё истинное лицо, Фрэнк Миллер, спаситель человечества, – едко усмехнулась женщина. – на деле ты презираешь людей, но при этом стоишь на задних лапках перед своими господами и спонсорами, служишь им, как комнатная собачка, ха-ха-ха… – “подай, принеси, пошёл вон”… Не знаю, осознаёшь ли ты это? Лишь малая часть человечества, имеют выгоду от твоих открытий… А народу дали хлеба, но держат на коротком поводке! Между прочим, к этим маргиналам относится и твой собственный сын!.. Наш сын!
– Замолчи! – глухо сказал мужчина. И повторил, – Замолчи! Не напоминай мне о нём! Он никогда не понимал и не пытался понять меня, мою работу… Он не ценил моё дело! И не ценил то, что имел благодаря мне!.. Глупый, избалованный мальчишка!… У него было всё!
– В этом весь ты, Фрэнки! – презрительно усмехнулась Клэр. – “Я… МНЕ… МЕНЯ… МОЁ дело… благодаря МНЕ… Я… Я… Я…! Твой снобизм и гипертрофированный эгоцентризм кого угодно сведёт с ума! Даже говоря о нашем с тобой единственном сыне, ты не замечаешь, что говоришь только о СЕБЕ!.. – она вздохнула. – Я тебя не виню, уж таким ты уродился, и ты не виноват, что твои родители расстались в детстве, а мать не могла дать тебе той любви, что дают другие матери своим детям… Если бы я была твоим отцом, я бы тоже сбежала от этой ведьмы, хахаха! – она слегка истерично рассмеялась, сильно затянулась и продолжила. – Возможно, оттого ты и стал по-настоящему великим учёным, изобретателем и предпринимателем, что в тебе присутствуют такие её черты характера… Но, прости меня, Фрэнки, – может ты и чёртов гений, но как отец – ты совершеннейший нуль! а как человек – полное дерьмо!… И я очень рада, что Крис пошёл не в тебя, а в меня!.. Он любил тебя, Фрэнки, но у тебя никогда не было для нас времени. – женщина яростно затушила недокуренную сигарету о землю и достала новую. Сунула её в рот и попыталась прикурить от зажигалки. Её руки ходили ходуном. Муж же сидел огорошенный, как ударенный пыльным мешком.
– Тогда он выбрал странный способ показать свою любовь… – глухо сказал Фрэнк. – Я всегда надеялся, что он продолжит моё дело, станет достойным продолжателем традиций… И я сбился со счёта, сколько раз я отправлял его в на реабилитацию к доктору Андерсону? Его постоянные залёты с наркотой и алкоголем… Да и ты у доктора отметилась…
– Ему был нужен отец! А не ходячий памятник!.. А мне был нужен муж!.. – яростно выкрикнула женщина. – Тебя никогда не было рядом, когда у него резались зубки и когда он учился ходить! Не было рядом, когда он пошёл в школу и получил свой первый приз за быстрочтение… и когда его выбрали капитаном баскетбольной команды школы, – и тогда ты отсутствовал! Но зато когда он впервые залетел в полицию, накурившись травки и разбив мотоцикл… О-о-о! Тогда папочка был тут как тут со своей гневной проповедью… помнишь что ты ему тогда сказал? “Крис Миллер! Ты недостоин носить эту фамилию!..” – вот что ты сказал!.. Чёртов старый ублюдок!.. – яростно крикнула Клэр. – До этого он всегда равнялся на тебя, старался угодить тебе!.. Никогда не забуду, какое у него в тот момент стало лицо!.. В этот миг ты и перестал для него существовать, как отец! Ты, и только ты виноват в том, что произошло с нашим мальчиком! Но ты, в своей гордыне и величии, в своих белых одеждах, этого так и не понял!.. Чёртов эгоист! Вместо своей семьи ты предпочитал проводить время со своими железяками, да со студенточками молодыми… А эти твои актрисульки… Я им счёт потеряла! Сколько раз мы ждали тебя вечерами, но ты не появлялся. Или приходил лишь под утро, с чужой помадой на щеке… Думаешь нашему сыну было приятно слушать наши разборки? Или читать в нете, что ты появился там-то и там-то с какой-нибудь новой бабой?.. – Она в ярости отшвырнула недокуренную сигарету. Та полетела яркой красной точкой в сгущающихся сумерках, и упала на землю, разбрасывая красные искры. Откуда ни возьмись, тут же мгновенно подлетела птичка и, подхватив окурок, потащила к мусорной урне у дорожки. И вновь вернулась на ветку поблизости. Её глазные линзы блеснули, наводя резкость и вновь уставились на разговаривающих людей.
– Вот, посмотри, – женщина махнула в её сторону рукой, – твои био-шпионы уже тут как тут.
– Ты несправедлива, Клэр. – ответил Фрэнк. – Во-первых, они не мои, а полицейского управления города. Во-вторых, ты можешь посмотреть статистику постепенного снижения насильственных преступлений, с тех пор как 15 лет назад мэрия закупила для полиции этих птичек.
– Всё я знаю, – устало произнесла Клэр, – просто надоело находиться под постоянным наблюдением. Прикажи, чтобы отлетели на дальность… э-э-эм… Просто убери их и всё! Не хочу быть под колпаком.
Фрэнк согласно кивнул. Он и сам не желал иметь свидетелей непростого разговора. И хотя вместо живых операторов всех птичек контролировал ИИ, он же и реагировал на всевозможные нештатные ситуации, но все их разговоры и действия беспристрастно фиксировались холодным машинным разумом, архивировались в огромных дата-банках и могли всплыть в самый неожиданный момент! Была даже пара случаев, когда несколько многообещающих политиков погорело на том, что их неосторожные высказывания стали достоянием общественности. Поэтому знающие люди стали принимать соответствующие меры безопасности и обзаводились “глушилками”. Самому Фрэнку, “глушилки” были без надобности, – уровень его доступа позволял отдавать прямые команды. Поэтому, повинуясь его мысленному приказу, 2 биоптички тут же вспорхнули с веток и улетели в неизвестном направлении.
– Прости, – необходимые меры безопасности, – извиняющимся тоном сказал муж. – Радикалы из “Новых луддитов” совсем распоясались. Помнишь взрыв на сайбер-заводе и отравление биоматериала в лаборатории мединститута? Не все случаи попадают в сводку. Никогда не знаешь, когда им придёт в голову перейти к прямому террору и начать просто убивать людей. Хорошо хоть, что всё оружие у населения лет 30 назад забрали. Может поэтому я так нервно и реагирую, когда мы говорим о сыне. Ведь из таких кружков, которые он тогда посещал и возникли эти радикальные движения… Подумать только, мой собственный сын был сайберфобом…
– …И предпочёл умереть естественной смертью в возрасте 86 лет. – безжалостно добавила жена. – Он всегда отказывался от всех пересадок биоорганов и выступал против того, чтобы изменять естественный ход вещей. Столько лет прошло, а ты всё не можешь простить его… Муж поморщился, – тема была болезненной и всегда вызывала у него реакцию отторжения. А жена продолжила:
– И чему тут удивляться, что люди протестуют и видят в сайберах угрозу? Ведь те захватили все производства! Миллионы людей лишились работы, а часть отвёрточного производства для людей оставили лишь для того, чтобы избежать социального взрыва. Да и то их работа в дальнейшем всё равно поступает к сайберам, которые докручивают и доделывают.
– Крис и ему подобные никогда не хотели понять меня, не принимали того, что я делаю, – гневно сказал Фрэнк, – он стал одним из этих сумасшедших фриков, отвергающих прогресс!
– Он никогда не отвергал прогресс, – возразила жена, – он отвергал лишь применение твоих идей на практике в том виде, в каком они применялись… и он отвергал тебя, своего отца, Фрэнк! Ты сделал его таким, каким он стал, – сайберфобом и яростным борцом против корпораций… и против тебя, как представителя их интересов!… А посмотри на нашу индустрию развлечений… Даже она частично занята сайберами! А сайбер-актёры вполне могут сыграть небольшие роли. Помнишь тот скандал, когда актёру-человеку пришлось лечь в клинику на замену чего-то там. И чтобы не выбиваться из графика съёмок, в одной сцене его заменили на сайбера, а партнёрша и зрители этого даже не заметили?
– Ну да, ну да… старина Гарри Фринг всегда отличался неумеренной любовью к алкоголю и посадил печень. Актёрская Гильдия устроила тогда огромный скандал. – усмехнулся мужчина. – Ведь если продюсеры и режиссёры начнут массово заменять живых актёров на биолюдей, то тысячи актёров останутся на улице, без средств к существованию. А актёрское искусство вообще потеряет всякий смысл, который и заключается в том, чтобы переживать чувства людей, показывать их, а не искусно имитировать. В конце концов, студия договорилась с Актёрской Гильдией и дело замяли. К счастью актёры – это творческая профессия, а сайберы в творчестве не сильны.
– Зато сильны в имитации и в подражании, – хорошо, что им запретили петь, танцевать, играть на инструментах и заниматься изобразительным искусством. – покачала головой Клэр. – Но если им однажды дадут одинаковые с людьми права – то это будет настоящей катастрофой! А ведь всё к этому и идёт. На прошлой неделе кандидат из демпартии, – этот популист Лайонел Джордан заявил, что пришло время освободить сайберов из рабства, как в своё время освободили чернокожих. Новым Эйбом Линкольном себя возомнил, не иначе! То, что он набитый дурак и клоун, – это все знают. Но ведь часть избирателей к нему прислушивается. И со временем таких людей может стать ещё больше! Даже сейчас находятся фрики, которые покупают себе био-людей в жёны или в мужья, и занимаются с ними сексом. Вдобавок покупают себе био-детей и создают себе квази-семью.
– Ну, это просто кучка сумасшедших социофобов, которым проще общаться с машиной, чем с живыми людьми. – усмехнулся Фрэнк. – Такие чудики существовали всегда, и они не делают погоды.
– Правда? А как насчёт случая, когда вскрылась сеть подпольной торговли био-детьми 6-7 лет, для педофилов? Их было более сотни человек! – воскликнула жена. Её ноздри гневно раздувались, она нервно вдавила недокуренную сигарету в траву. – А садисты-извращенцы, покупающие себе био-женщин для утех? Ведь им даже обвинение невозможно предъявить! Что они сделали? Да ничего! Решали свои личные сексуальные вопросы при помощи созданных для этой цели сайберов… А то, что регулярно привозят в сервис сайберов со следами пыток и со спущенной в клочья кожей, – то это никого не волнует, кроме последователей Лайонела Джордана!
– Био-куклы для секса позволили решить проблему маньяков и прочих разных извращенцев или, по крайней мере, значительно уменьшить её остроту. И позволили взять под негласное наблюдение всех любителей такого рода клубнички! – твёрдо сказал Фрэнк. – Я всегда считал и считаю, что человек несовершенен. Он подвержен страстям, необуздан и слаб. Часто гневлив и фрустрирован. Поэтому его необходимо постоянно контролировать и оберегать от него самого. Конечно, где-нибудь на передаче по голо, я этого не скажу, но мы то знаем правду… Ты же сама видишь, Клэр, сколько ненормальных вокруг развелось.
–Конечно, конечно… – покивала женщина. – Поэтому для президента и изготовили биодвойника. Чтобы уберечь его от сумасшедших террористов… или запрограммированных сайберов-убийц… Просто смешно, – люди охраняют сайбера от сайберов!.. Когда я вижу по голо нашего президента, произносящего очередную пламенную речь, то всегда невольно думаю – это оригинал или копия?
– Скажу тебе по секрету, Клэр, – я и сам этого не могу точно сказать. Издалека, так и совсем не различишь, – в этом и есть весь смысл двойника! Но предположу, с большой долей вероятности, что в большинстве случаев – это сайбер… Ну ты понимаешь, – из соображений национальной безопасности… абсолютная необходимость.
– Верно, безопасность… – медленно сказала Клэр. – могу себе представить, что у множества наших богатеев, банкиров и государственных чиновников имеется биодвойник.
– Что же поделать, – люди хотят быть защищёнными. Не могу их за это осуждать. – осторожно заявил Фрэнк, не понимая к чему Клэр клонит.
– Ну да, ну да… – женщина покивала головой. – А помнишь, как ты подсунул мне своего биодвойника? Мы должны были идти вдвоём на благотворительный вечер. Это тоже была абсолютная необходимость?.. Так сказать, для безопасности, Фрэнк?
– Терпеть не могу эти мероприятия, – пустая трата драгоценного времени, распускание павлиньих хвостов и демонстрация статуса и денег. – растеряно пробормотал Фрэнк. – А как ты меня раскусила? Сайбер был отлично запрограммирован.
– Он ни разу не высморкался, Фрэнк, – слабо улыбнулась женщина. – В тот день ты встал больным, тебе заложило нос, текли сопли и ты гундосил. А на вечере, ты был совершенно здоров…
– Ну, современная медицина делает чудеса, – возразил муж, – перед уходом я принял таблетку иммуниума и на работе был уже практически в форме. Но я действительно был так занят, что решил послать сайбера… надеюсь ты не в обиде…
– Для меня эти мероприятия были редкой возможностью побыть со своим мужем, Фрэнк. – ровным голосом сказала Клэр. – А подмену я раскусила не только поэтому, – у тебя есть небольшой шрам за правым ухом. Он виден, когда ты поворачиваешь голову. На вечере я его не увидела, как ни старалась…
– Вот как?.. – растерянно пробормотал Фрэнк.
– Вот так! – печально усмехнулась Клэр. – Неужели ты думаешь, что я не отличу своего мужа от био-железяки. У тебя множество бессознательных мелких движений и привычек, которые ты не контролируешь. Например, ты теребишь мочку правого уха, когда смущён, трогаешь кончик носа, когда собираешься мне солгать, и сжимаешь-разжимаешь кулак, когда раздражён. Их много, – таких мелочей, из которых возникает образ человека по-имени Фрэнк Миллер, образ моего мужа. Уж за 140 лет совместной жизни я успела изучить тебя досконально. Я знаю как ты разговариваешь, смотришь, думаешь, смеёшься, сидишь и стоишь, и даже как ты портишь, чёрт возьми, воздух! Это всё в совокупности и делает тебя для меня живым. У твоих бездушных железяк всего этого нет, хотя, – надо им отдать должное, – они и стараются. Уж извини, муженёк, – но твой биодвойник гораздо идеальнее тебя! Тот, кто мало тебя знает, так сразу и не отличит! Жаль только, что в конце концов, двойника ты стал подсовывать мне всё чаще и чаще… Чем ты занимался в это время, Фрэнки? Проводил время с той рыженькой шлюшкой из журнала? Или с той докторшей из поликлиники доктора Андерсона? Их ведь ещё много было, не так ли? Я их всех могу перечислить, если желаешь…
– Прекрати! – мужчина сжал и разжал кулак.
– Что? Правда глаза режет? – усмехнулась Клэр, – Теперь я могу позволить себе это сказать…
– А что же раньше не говорила? – саркастически воскликнул Фрэнк. – Я тебе вроде рот не затыкал…
– Мне было что терять, – криво усмехнулась Клэр, – красивая жизнь, богатство, шмотки, путешествия, статус жены самого ФМ, встречи со знаменитостями и политиками… Я, дура, думала, – вот это жизнь! – Она вновь затянулась и выпустила перед собой струю дыма.
– И что же с тех пор изменилось? Всё это я тебе обеспечил! – Фрэнк помахал перед собой рукой, – он не любил табачный дым, хотя знал, что их “чудо-лёгкие от ФМ Инк.” легко отфильтруют любые вредные вещества, начиная от банального никотина и кончая газами нервно-паралитического действия.
– С тех пор как ушёл Крис, я много об этом думала. Он не захотел продлевать свою жизнь, не захотел ставить искусственное сердце вместо изношенного старого. Наш сын выглядел старше нас двоих, потому что предпочёл естественный ход событий, – прожил свою жизнь, как и остальная, большая часть человечества, и умер в своё назначенное время. После его смерти, мне вдруг подумалось, а для чего, собственно живу я сама? И как я живу?
– Ну и как же живёт бедная богатая девушка? – насмешливо спросил муж, – летает по миру, занимается шоппингом с такими же молодящимися старушками, нежится на дорогих пляжах, покупает себе острова и яхты и тратит денежки мужа на благотворительных мероприятиях… заседает в каких-то комитетах, в делах которых ни ухом ни рылом… и о твоих развлечениях с молоденькими мальчиками по вызову я знаю… Так что не тебе меня обвинять и разоблачать!
– Да, всё так! – невозмутимо подтвердила жена. – До определённого момента я так и жила… пока однажды не увидела, как наш с тобой седобородый старый сын лежит в больнице под капельницей… Медсестра наверно решила, что дедушку пришла навестить его внучка. Я так там рыдала, что доктору пришлось меня даже успокаивать и заверять, чтобы я не волновалась и что “вашему дедушке обеспечен лучший уход”. Ну, за те деньги, что я им заплатила, только попробовали бы не обеспечить… Но знаешь, что меня поразило? То, что Крис был вполне доволен своей жизнью и ни капельки не жалел, что умирает в свои 86 лет. Он мне так и заявил, что рад, что в своё время ушёл из дому и стал жить самостоятельно. О тебе он и знать не хотел. Учился, участвовал в общественной жизни, был активистом, защитился без чьей-либо помощи, стал профессором права в университете, нашёл себе любящую жену и стал отцом троих прекрасных детей. Кстати, его жена – мексиканка, – из-за нашего дурацкого закона, ездила на родину в Мексику, чтобы рожать естественным образом, а не сдавать оплодотворённый эмбрион в маточную биоферму.
– Да всё я знаю. – проворчал Фрэнк. – Неужели ты думаешь, что раз он ушёл из дому и прервал со мной всякую связь, то я забыл о нём и не участвовал в его жизни? Я – его отец! Может он и был в обиде на меня, возможно мы и имели расхождения идеологического характера, но он – моя плоть и кровь. И его дети, – наши внуки, и правнуки, и его жена, никогда не будут ни в чём нуждаться. За ними приглядывают и в случае необходимости ненавязчиво помогают. От меня-то он помощи не принял бы, – такой же упрямый сукин сын, как и я. Но я подбрасывал ему гранты на исследования и на обучение детей через разные фонды. Там всё так запутано, что сам чёрт ногу сломит, и он так и не догадался, отчего его карьера протекает так гладко. – мужчина довольно хохотнул. А женщина с удивлением глядела на него.
– Вот уж не ожидала от тебя, – задумчиво сказала она. – Думала, – ты невыносимый сноб и эгоист! Рада, что хоть в чём-то насчёт тебя ошибалась…
– Я, конечно, не бессребреник и не идеалист, но он – моя родная кровь и отцовские чувства мне не чужды. С того дня, как он ушёл из дома, он находился под круглосуточным присмотром нанятых людей из частного детективного агентства. Предоставляли мне отчёт раз в неделю. А потом, когда мы создали биоптичек, то и пара птичек его везде сопровождала. Так что, он был всегда под приглядом и в безопасности… Но весь остальной мир пусть заботится о себе сам! Ты права Клэр, – всё, что я делал, я делал прежде всего для себя! Упивался всемирным признанием и славой… Думаешь я не вижу, куда мы скатились? Все эти протесты… новые виды "разумного" оружия… всеобщий контроль… Конечно, мне не всё по нраву, Клэр… Но это – прогресс! Это палка о двух концах, паровой каток… и я не могу ничего изменить… – Он замолчал и воцарилось неловкое молчание.
– Я знаю, что твоя работа очень важна, Фрэнк… для всего этого общества, для нашей безопасности, для этого чёртова прогресса… – наконец произнесла Клэр, – а я всего лишь истеричная, глупая баба…
– Ну не такая уж ты и глупая, – попытался пошутить муж, – твои работы по социопсихологии очень помогли нашим разработкам, а твоя степень по-маркетингу…
– Помолчи, дай мне договорить.. – строго сказала жена, и мужчина замолчал. Всегда, когда Клэр начинала говорить таким тоном, это предвещало крупные неприятности. – Я устала, Фрэнки… Искусственные люди, фальшивые улыбки… образцово-показательная жизнь жены великого ЭфЭм!.. Я сыта этим по-горло!.. Муж молчал, не зная, что последует за этим. А женщина глубоко вздохнула и продолжила:
– Иногда мне кажется, что я никогда не жила настоящей жизнью… Вся моя жизнь – сплошное притворство!.. Знаешь, Фрэнки, – весь последний год я думала о нас с тобой, о жизни… и о себе… Всё пыталась вспомнить, когда же я потеряла её – эту наивную и восторженную девочку Клэр?.. Всё думаю… и думаю… и не могу вспомнить себя прежнюю… Это меня страшит… Женщина замолчала и зябко поёжилась. Фрэнк встрепенулся.
– Дорогая, ты мёрзнешь! Включи самообогрев!
– Спасибо, милый… Но я хочу мёрзнуть, хочу чувствовать настоящие ощущения, – хотя бы и этой биокожей. Фрэнк раскрыл было рот, но женщина опередила его:
– Я знаю, что ты сейчас скажешь, Фрэнк Миллер… “Не будь ребёнком, Клэр, скажешь ты… Эта кожа создана из лучших биоматериалов и, практически ничем не отличается от настоящей, только лучше! Через свой мозговой нейрочип вы можете регулировать её чувствительнось, температуру, влажность… она медленней стареет и быстрее регенерирует… её достаточно заменять раз в 10 лет… Обращайтесь в наши сервисные клиники техподдержки, а также не забывайте проходить плановый техосмотр… Фрэнк Миллер Инкорпорэйтед – ваша вечная молодость и красота! Мы хотим, чтобы вы были счастливы!” Бла-бла-бла… Я сама писала этот рекламный текст, ты не забыл?.. И я до сих пор жалею, что позволила убрать тот шрам от кесарева сечения… дура! Боялась, что ты меня бросишь ради какой-нибудь гладкокожей молоденькой девочки! Старая я дура!.. дура!.. Ведь этот шрам был моей памятью о нашем сыне! Историей моей… нет, – нашей… Историей нашей с тобой жизни на моей собственной коже, а не двоичным кодом на жёстком диске какого-нибудь дата-центра!.. И я её стёрла! – лицо женщины скривилось. Она была готова заплакать.
Фрэнк не стал ничего говорить. Он сидел, опустив голову, потом молча встал, снял свой пиджак и набросил на плечи жены. Сел рядом, вытянув ноги. Та печально улыбнулась и смахнула непрошенную слезу (слезная жидкость №8, от Мишино, парфюмированная, натурально-бесцветная, антиаллергическая).
– Уже и не помню, когда мы вот так сидели рядом, Фрэнки… – женщина вздохнула и прислонила голову к его плечу.
Фрэнк почувствовал, как ему словно сжало горло и стало трудно дышать, а парк перед глазами вдруг стал расплываться… Что это, слёзы?.. “Предупреждение! Уровень стресса 6. При уровне 10 будет достигнут критический порог, что будет грозить нормальному функционированию биосистемы!” – тут же появилась на глазной сетчатке надпись и несколько раз предупреждающе мигнула. Мозговой чип отреагировал чётко, – подал автоматическую команду и тут же в кровь поступило необходимое количество гормонов, комплекс витаминов и ненасыщенных жиров. Тиски на горле разжались и Фрэнк вздохнул посвободнее. Парк вновь обрёл свои чёткие очертания. Но, отчего-то, мужчина был этому совсем не рад. Словно изощрённая программа управления, только-что лишила его чего-то очень ценного… обокрала его…
– Скажи мне, Фрэнки, – было ли у нас в жизни хоть что-то настоящее?.. А сами мы… хотя бы сами мы, – настоящие? Даже наши чувства и эмоции управляются программой! – горько сказала Клэр. – Я так устала, Фрэнки… устала быть женой иконы, устала от этих льстивых рож и фальшивых улыбок, которые меня окружают… Слишком долго я живу этой искусственной жизнью и уже не знаю, человек ли я ещё на самом деле?.. Или я сама уже превратилась в сайбера?… Иногда я кажусь себе просто бездушной железякой, которая слепо следует заложенной в неё программе… Механический ослик, бегающий по кругу…
Фрэнк потерянно молчал. А Клэр продолжала говорить, размеренно и спокойно… как сайбер: – Ты не задумывался, Фрэнк, – почему так много людей, даже состоятельных, стало добровольно отказываться от вечной жизни? Почему они не продлевают своё искусственное существование, даже имея для этого средства, а предпочитают умереть естественной биологической смертью, как наш сын? Или даже кончают жизнь суицидом?.. За последние три дня я видела семь самоубийств, Фрэнки!.. Семь!.. Но в голо об этом ни словом не упомянули, тогда я поискала статистику в нейронете, но ничего не нашла! – Клэр горько усмехнулась. – Только представь себе, – они скрывают долбанную статистику по суицидам! Хотя самоубийцы никаких законов и не нарушают… 36-ая поправка к Конституции. Помнишь? “Свобода воли – важнейшая из прерогатив человека в демократическом обществе, к которому относиться и выбор человеком способа его смерти, пока это не нарушает конституционных прав других граждан на жизнь и здоровье – как телесное, так и психическое” – наизусть процитировала Клэр и, без всякой связи с предыдущим, совершенно неожиданно сказала. – Посмотри, какой сегодня красивый закат, Фрэнки.
Закат и вправду был потрясающим, – разливался на полнеба багровыми волнами, а с другой стороны уже проглядывали первые, самые яркие, звёзды и виднелся полупрозрачный серпик луны.
– Да уж, тот наверху, – классный художник, – Фрэнк разглядывал небо, будто в первый раз, вбирал его глазами и всеми порами души. Потом щёлкнул его несколько раз глазной камерой.
– Сфоткай и меня, – попросила Клэр с мягкой улыбкой и вновь сунула руку в сумочку за сигаретами. Облитая алым сиянием уходящего дня, жена выглядела совершенно потрясающе. Фрэнк улыбнулся ей, легко вскочил на ноги, отошёл на пору шагов, обернулся и обомлел, – вместо сигарет Клэр достала и уверенно держала в руке маленький никелированный дамский пистолетик. Щелкнув предохранителем, быстро приставила дуло себе под подбородок к шее, – её палец уже лежал на спусковом крючке. Мужчина замер, – стоит жене лишь шевельнуть пальцем…
– Всегда думала, что хорошо бы умереть, глядя на такой закат… – голос женщины звучал спокойно, но в этом спокойствии была пугающая решимость. И Фрэнк сразу понял, что она не шутит. – Я знаю, что в твоей биосистеме существуют блокировки, и многоуровневые системы безопасности, препятствующие её отключению, но я нашла другой способ…
– Что ты делаешь, Клэр?.. Прошу тебя, – напряжённым голосом произнёс Фрэнк. Он расширенными глазами смотрел на пистолет в руке у жены, но пытался говорить спокойно. – Не делай этого… Не надо!..
– Ты не успеешь остановить меня, Фрэнки, не дёргайся… Да, я решила воспользоваться своим конституционным правом. – мягко прервала его женщина. Сейчас её взгляд был спокойным и даже, каким-то, мудрым, – взгляд долго пожившего и повидавшего всякого человека. Она как будто враз состарилась. – В моей сумочке ты найдёшь письмо, его я написала от руки, на настоящей бумаге. Я объяснила, отчего это делаю, чтобы копы не подозревали тебя в убийстве собственной жены, – у тебя будет железное алиби… Видишь Фрэнки, – я всё обдумала и хорошо подготовилась…
– К чёрту алиби, – это нарушит мои конституционные права! – тут же нашёлся мужчина. Во рту у него внезапно стало сухо, он нервно сглотнул. – Я, как свидетель твоего суицида, получу психическую травму… Его нейрочип в мозгу работал на предельной мощности, пытаясь впрыскивать всё новые и новые вещества, но сейчас это мало помогало. Биосердце в груди колотилось как бешенное, перегоняя кровь, чистые эластичные сосуды без атеросклеротических бляшек исправно расширялись и сужались, – весь отлаженный механизм биосистемы работал на пределе, пытаясь преодолеть внезапный сверхстресс. – Не делай этого!.. ты нужна мне, Клэр! – хрипло произнёс он. – Я… я люблю тебя!.. я буду страдать без тебя…
– Как давно я не слышала от тебя этих слов, Фрэнки. – тихо сказала жена, но её рука не дрогнула и палец оставался в том же положении. – Прости, милый, но если я остануть жить, то буду страдать уже я… Ты говоришь, что любишь меня, но во мне от твоих слов ничегошеньки не отзывается, как раньше… Это меня пугает… Если бы ты сказал это хотя бы лет 30 назад…
– Депрессия, Клэр… у тебя просто депрессия!.. Это пройдёт… не делай глупостей! – лихорадочно бормотал Фрэнк, его мысли скакали в поисках выхода, – “прыгнуть, выбить пистолет?.. не успею! выстрелит… чёрт! чёрт!”. Он попытался говорить с женой спокойно, как с больной. – Посмотри, там у тебя на экране в настройках есть меню “Настроение”, там ты можешь…
– Я отключила эту настройку ещё 2 года назад, – оборвала его жена. – Прости, но я не желаю, чтобы меня настраивали и подкармливали эндорфинами… искусственными биоэмоциями!.. Чёртовым сайбер-счастьем!.. Как мы до этого докатились, Фрэнки?..
– Но человек действительно несовершенен, Клэр, – невпопад бормотал мужчина, – он чересчур эмоционален и нелогичен, непоследователен, из-за этого он совершает ошибки… часто фатальные ошибки, которые могут дорого стоить ему самому и другим… Вот и сейчас, на эмоциях, ты готова совершить непоправимую ошибку!
– Ты думаешь, что превратив людей в сайберов, ты решишь все проблемы человечества? Какой же ты глупенький, великий Фрэнк Миллер… – произнесла Клэр. Её глаза лихорадочно горели и Фрэнк не смел шевельнуться, чтобы не спровоцировать выстрел. – И мои эмоции тут не причём… Я долго думала и поняла… Свобода воли, выбора – вот та единственная вещь, что делает нас людьми! Уникальная возможность чувствовать себя человеком! Ощущать жизнь такой, как она есть! Радоваться и горевать, делать ошибки и страдать… Да, Фрэнки, страдать!.. Делать свой, человеческий выбор, а не машинно-логический! Может твои био-железяки и выглядят как настоящие, но свободы воли у них нет… Зато она есть у меня! Поэтому, пожалуйста, пойми и не мешай мне… Позволь мне уйти и обрести покой. И не вини себя… – мягко и, даже, ласково добавила она. – Дело не в тебе, Фрэнк… дело во мне… Я слишком долго жила… и просто устала, ведь я не сайбер… И я сделала свой выбор…
Фрэнк попытался сказать что-то ещё… ему вдруг показалось, что он внезапно осознал нечто очень и очень важное, очень глубокое… и что если он сейчас сумеет сформулировать и выразить эту мысль, то всё сразу измениться… Но Клэр его уже не слушала! Одним быстрым движением она оторвала игрушечное дуло от шеи, сунула в рот и нажала на спусковой крючок. Всё произошло за долю секунды! Выстрел прозвучал совсем негромко, – как хлопок в ладони, – и Клэр стала медленно заваливаться на спину, глядя вверх глазами, в которых отразился последний закат её долгой жизни.
– Не-е-е-ет! – закричал Фрэнк. Подбежал, упав на колени, подхватил её тело, поднял лицо к небу и отчаянно завыл, прижав жену к груди… – Нет, Клэр!.. Нет!.. – ревел он, как безумный, тряся безжизненное тело… Сигнал на сетчатке уже сошёл с ума, предупреждая о превышении опасного уровня стресса, а нейрочип впрыскивал всё новые и новые порции успокаивающих коктейлей. Наконец, они подействовали и мужчина впал в какое-то состояние транса… или, даже, полубреда… Он то молча раскачивался, будто убаюкивая мёртвое тело жены, то принимался безудержно говорить, и в конце концов впал в какое-то странное оцепенение… Неизвестно, сколько он так просидел. Очнулся он уже во тьме. Вдоль дорожек едва горели фонари в энергосберегающем режиме. Солнце давно закатилось, – в небе уже ярко сиял серп луны и мерцали многочисленные звёзды.
Маломощная пулька не смогла пробить голову женщины насквозь, поэтому выходного отверстия не было, как не было и крови. Мужчина закрыл жене глаза. Как ни старался, он не мог вспомнить, какого цвета были её глаза в самом начале, когда они только познакомились. Отчего-то было важно вспомнить это самому, без подсказки нейрочипа… Она часто меняла цвет глаз и волос. В последние годы он заставал её иногда за тем, как она подолгу сидит перед зеркалом, вглядываясь в своё отражение. Что она пыталась там разглядеть?.. Может себя?..
Он осторожно уложил женщину на спину, сложив её изящные руки вдоль тела. Ему всегда нравились её руки, – такие красивые и женственные. Теперь казалось, что она просто закрыла глаза и спит… Он лёг рядом, взял её холодную руку в свою и посмотрел вверх. Звёздное небо раскинулось над ними во всём своём великолепии. Фрэнк никогда не интересовался астрономией, и из всех звёзд он знал лишь Полярную звезду, а из созвездий – лишь Большую и Малую медведицу, и Млечный Путь что не помешало ему в восхищении замереть созерцая бесконечные просторы. Невольно Фрэнку вспомнились слова Канта о его восхищении звёздным небом над его головой и нравственным законом внутри человека… Внутри человека, меня! У сайбера не может быть нравственности и морали, – только заданная программа… Давненько он не перечитывал Канта, занят был – делал деньги и упивался своим успехом!.. “Нет, Клэр, ты не ослик… Это я – ослик… механический…” Моргнув, он включил глазной зум, приблизил картину звёздного неба и стал его разглядывать. Невольно подумал, – если бы у бедняги Ван Гога в то время были такие возможности, то какое невероятное полотно он смог бы создать!
На звёздном фоне он различил передвигающиеся точки спутников и челноков, приблизил ещё и стал разглядывать, разговаривая при этом с женой, как будто она могла его слышать:
– Посмотри, дорогая… Вон висит космическая станция “Мир-5”, – прямо над нами… а там, чуть поодаль, наша “JFK”… А вон к ней приближается “Челленджер”, – наверное, везут им смену… И на станциях и во всех спейс-шаттлах есть мои… наши технологии. Они помогают людям, милая… Я всю свою жизнь трудился для человечества, – тихо сказал он. “Я знаю, знаю… Потому я и терпела твою работу, характер и постоянные измены…” – послышалось ему в ответ. И он говорил и говорил, вёл с ней безмолвный разговор, запоздавший на 50 лет… “Я делал это для тебя, и вместе с тобой, Клэр…”
Потом он долго лежал рядом с ней, гладя рукой её безмятежное, кукольно-гладкое красивое лицо, без морщин и старческих пигментных пятен. Для этого ему был не нужен свет, вполне хватало сияния звёзд и редких тусклых фонарей вдоль дорожки. Возможности его глазного экрана самой последней модели позволяли ему в модусе “Сова” видеть, как днём, даже в почти полной темноте… Невольно он подумал как бы они оба могли бы выглядеть сейчас, без всей этой биосайбер-хрени? Наверно её лицо было бы изрезано сотнями мелких морщин, – следами и памятью о прожитой жизни, и вся она была бы маленькая, сухонькая и сморщенная? А у него самого была бы одышка и лишний вес? Стал бы небось сгорбленным плешивым старичком… ходил бы с палочкой или сидел в инвалидном кресле… Да их и не было бы давно в живых… Всё-таки хорошо, что он придумал Сайбербионику… Сколько всего он уже успел сделать за эти дополнительные годы. “Нет, всё было не зря… – подумал он. – А кто может, пусть сделает лучше…” Он лёг рядом с Клэр, обхватил её тело руками, пробормотал – “Зелёными… твои глаза были зелёными, милая” и последним мысленным приказом выключил свою биосистему… На него самого его блокировки не распространялись…
Биоптички держались в отдалении, согласно отданному приказу, поэтому первым, кто их рано утром обнаружил, был приземистый примитивный сайбер-уборщик на колёсиках и с объёмным мусоросборником. Он остановился на дорожке и просканировал лежащие на газоне тела. Определив, что признаки жизнедеятельности отсутствуют, послал сообщение с фотографиями на мозговой чип своего оператора Хуана, одновременно продублировав его на пульт полицейского управления дистрикта. Оператор подошёл через 1 минуту 38 секунд, посмотрел издалека, но подходить к лежащим не стал. В последнее время частенько попадались суицидники и 33-летний мексиканец хорошо знал, что следует в таких случаях делать. Ругнулся про себя, – мёдом им здесь намазано, что-ли? Сейчас начнётся обычная тягомотина, – показания давать, присутствовать, протоколы подписывать… Снова полдня насмарку, а у него 8 сайберов в подчинении и всех их надо проконтролировать, а то они ему наработают… С досадой сплюнул и вздохнул. Интересно, почему они это делают? Словно с ума все посходили… И чего им не хватало? Совсем ещё молодые… и ведь видно, что не бомжи, – вон какие гладкие, да упитанные, и одежка качественная. А вон и женская сумочка лежит, с логотипом известного бренда, – стоит, небось, как годовая его зарплата… На его глазной сетчатке снова мигнула напоминалка о техосмотре машины и Хуан, чертыхнувшись, её привычно закрыл. Его мысли тут же автоматически перепрыгнули на домашние заботы. “Обязательно надо на техосмотр свой старичок-форд отвезти. – думал он, – а то ведь могут тачку и заблокировать, – крайний срок уже 2 дня назад прошёл, вот и напоминалка, падла, постоянно выскакивает, нервирует… Ну, машина-то ладно, – недельку ещё подождёт, – на крайняк можно и общественным транспортом пару дней поездить, не переломлюсь. Зато завтра, кровь из носу, нужно сделать очередную выплату по кредиту за био-почку жены. Ещё 9 лет за неё платить предстоит, ох-хо-хо… Да, и дочке надо не забыть сегодня тортик на день рожденья прикупить! 8 лет сегодня стукнуло, – как время-то летит… Подарок, – новую куклу, – жена уже приготовила… правда дочка хотела сайбер-куклу, – говорит, что та танцует, поёт, разговаривает, чуть ли не уроки вместо ребёнка делает. Да стоит такое чудо больно дорого, зараза… Все деньги на лечение жены ушли, а страховка лишь частично покрывает… Эх, сплошные траты, и не отвертишься… Ну и где этих чёртовых копов носит? На свои похороны так бы тащились…” Хуан ещё не знал, что полицейский ИИ через программу распознавания лиц уже идентифицировал личности погибших, а по голоканалам сейчас разлетается сенсационная новость о смерти известного инженера и предпринимателя, 187-летнего основателя Сайбербионики Фрэнка Миллера и его 163-летней жены Кларенс. “… Современный мир немыслим без его открытий… он стоял у истоков… подробности последуют через 5 минут, оставайтесь с нами…” Парень вздохнул и, прищурясь, взглянул на небо. Дополнительных дорогих опций в его глазу не было, – обычная стандартная модель, – поэтому он не смог бы разглядеть спутники на околоземной орбите. Зато он видел, что солнышко уже взошло, вокруг раздавался птичий щебет, радуя слух, – денёк обещал быть безоблачным и ясным. Вдалеке уже завывала, приближаясь, сирена полицейского коптера, а рядом, в режиме ожидания, застыл безмолвный сайбер-уборщик…
