Read the book: «Музейный переполох»

Name: Музейный переполох
Author: Гульшат Абдеева
ISBN: 978-5-04-234692-7

Гульшат Абдеева

Font::

Иллюстрации Алины Гагариновой (Sylva)

* * *

Глава первая. Что это за ящики?

В первый же учебный день в седьмом классе Роза потеряла брошку-четырёхлистник. И это когда девочка была почти готова: кончики волос завила, ободок выбрала тоненький с блёстками, а вместо привычных платьев решила нарядиться в джинсы и кардиган с вышивкой. И только хотела приколоть символ Четвёрки, как поняла, что не может его найти.

– Бабу-у-уля! – Роза вышла из комнаты и спустилась на пару ступенек. – Ты не видела мою брошку?

– Какую? – бабушка подошла к перилам внизу, перекинула через них кухонное полотенце и начала поправлять на затылке пучок, готовый развалиться.

– Которую ты зовёшь клевером!

– Нет, я её не трогала.

Роза вернулась к себе и сердито села на кровать. Почему в важные моменты обязательно что-то такое случается? И не смертельно ведь, но так хочется найти четырёхлистник, ставший символом удачи для ребят!

Девочка поймала своё отражение в зеркале, сморщила нос. Ещё недавно ей хотелось, чтобы он был потоньше, но сейчас это волновать перестало. Может, потому что на днях, когда Артур рассказывал про новый сериал, он сказал:

– Там девушка с суперспособностями, у неё короткие красные волосы и такие глаза. Большущие! Вот как у Розы.

Люк, который тоже видел сериал и отлично помнил, что глаза у героини там небольшие и голубые, хотел было что-то сказать, но осёкся. И Роза теперь рассматривала в зеркале только свои глаза, а ещё уговорила бабушку купить ей серьги с гранатами, чтобы подчеркнуть карий цвет.

Всё было готово для встречи с друзьями, но вот брошь как сквозь землю провалилась. Ни в шкатулке с украшениями её нет, ни на одном из ободков.

– Ладно, – недовольно сказала Роза, – пойду так. Надеюсь, Виола не устала меня ждать.

Она глянула в окно, выходившее на дом подруги (между ними лишь задние дворики да живая изгородь, в которой летом дедушка сделал калитку), но никого, конечно, не увидела. Роза подхватила с пола сумку, спустилась на первый этаж.

– Может, перекусишь перед выходом? – бабушка появилась в дверях кухни.

– Нет, спасибо! Ни кусочка проглотить не успею. Меня уже Виола ждёт. Пока! Деда-а-а, я пошла!

Дедушка Розы, который перебирал керамические горшки у выхода на задний двор, помахал, мол, подожди. Оставил садовую утварь, подошёл ближе. Взял сухими морщинистыми руками ладонь внучки:

– Удачного учебного года, милая. И, надеюсь, очень спокойного.

Роза улыбнулась, привстала на цыпочки, чтобы поцеловать дедушку в щёку:

– Спасибо! Я убегаю. Если найдёте мою брошку, положите мне на стол, ага?

На крыльце девочка остановилась, чтобы вдохнуть прохладный, сладкий воздух. Мышиная ягода, заросли которой укрывали стены двухэтажных домов (город стоял на болоте и здесь не строили высотки), наливалась синим, а зелёные листочки постепенно становились бордовыми и съеживались под натиском осени. Стебли оплетали фонари и ножки скамеек, укрывали кусты – если, конечно, владельцы дома не участвовали в негласном городском конкурсе на лучший палисадник. Небо с виду всё то же, что летом, только выше и чуть бледнее. Брусчатка чисто выметена, подъездные дорожки – тоже. Трясина с виду такой спокойный и тихий город! Уютный, уединённый, компактный – здесь даже автомобили редко заводили, потому что всё близко. Разве что понадобится на станции кого встретить или за большими покупками в соседний город съездить. Все улицы вели к центральной площади, где стояли по кругу городской музей, ратуша, кафе и пара магазинов.

До прошлого сентября Трясина представляла собой образец провинциального города, где никогда ничего не происходит – пока кто-то не похитил любимую учительницу местных ребят, устроив затем череду взломов и пожар¹. Тогда Роза и подружилась с Виолой, а ещё Артуром и Люком. Им удалось вывести преступников на чистую воду и спасти город. А потом ещё на летних каникулах они расхлёбывали последствия прошлой осени². В общем, скучать ставшей знаменитой Четвёрке из Трясины было некогда.

Роза прошла прямо до перекрёстка, где должна была встретиться с Виолой, но та задерживалась.

«Я на месте», – отстучала Роза сообщение в мессенджер.

Скоро в чате мелькнул ответ:

«Этот звонил, опоздаю на пять минут».

«Этим» Виола звала отца, который год назад уехал на заработки, а потом почти не выходил с семьёй на связь. Тогда девочки ещё не так близко общались, поэтому Роза не лезла подруге в душу. У неё-то самой и мама, и папа, и бабушка, и дедушка, а у Виолы только мама, известная в городе портниха. Летом она победила в шоу «Модельер» на столичном телевидении, новый сезон собирались начать показывать уже через несколько недель.

Звуковой сигнал оповестил о сообщении в общем чате Четвёрки. Артур писал:

«Ждите у аллеи».

Люк ответил:

«Сейчас, родители задержали».

Младшему брату скоро исполнялось два, и он ходил за Люком по пятам. У него проснулась любовь к старшему, и за лето Дэнни привык, что тот всегда рядом, поэтому в школу отпускать его не хотел.

Артур часто думал о том, что было бы, будь у него сестра или брат. Наверное, стало бы веселее? С другой стороны, в комнате, выделенной под детскую, и так постоянный бардак. Пока Роза ждала Виолу, Артур пытался найти мало-мальски пишущую ручку в недрах тумбочки.

Обшарил полки, посмотрел под столом, под кроватью. Вздохнул. Вспомнил, как в первом классе ходил с мамой в магазин канцтоваров и тщательно выбирал карандаши и папки под рабочие тетради, которые выдавали в школе.

– Ладно, одолжу у Розы, – решил Артур и начал собирать любимую поясную сумку, на которую нацепил четырёхлистник, а ещё изрядно поцарапанный брелок в виде Кальцифера из старого мультика.

Хорошо, что мама накануне постирала джинсы и клетчатую жилетку. Мальчик переоделся, торопливо пригладил у зеркала светлые волосы. Прищурился – кажется, тёмные брови стали светлеть? Хм.

Артур мысленно прикинул время, потом вспомнил, что теперь велосипед ему ни к чему, ведь школа переехала в здание особняка, принадлежавшего раньше старейшей жительнице города – Эдит Ландау, которую все звали за глаза Белые Букли. Милая старушка с седыми кудрями оказалась сыщицей из богатой семьи. Она здорово помогла Четвёрке с первым расследованием.

На учёбу идти близко, даже с учётом того, что Артур собирался сделать крюк и зайти за Люком. Кстати, пора написать ему сообщение:

«Выхожу, жди».

В ответ «Ок» и куча странных смайлов. Ясно, Дэнни пытается отнять телефон у брата. Артур приготовился отбиваться от мамы, которая не отпускала в школу без завтрака (когда с утра про еду и думать не хочется), но прислушался и понял, что в доме тихо. Летом родители прошли обучение и теперь работали в офисе только три дня в неделю, а когда сидели за ноутбуками дома, то не поднимали головы.

Артур спустился на первый этаж, с удивлением заглянул на кухню. Сковородка стояла на плите, пустая, чистая и холодная. Неужели никаких оладий и тостов? И даже какао?

– Милый, там хлопья в шкафчике, – крикнула мама из кабинета.

– Да, я помню! – ответил Артур, вышел в прихожую и постоял там минуту.

Когда родители донимают опекой, это здорово мешает жить. Но когда вдруг перестают, это вызывает растерянность. Получается, теперь нужно думать самому? Интересно, это свобода и покой или одиночество?

Люк на сто процентов выбрал бы первое. О покое ему приходилось только мечтать. С братишкой он проводил почти всё свободное время, потому что место в детском саду обещали только к Новому году. Пока Артур шёл к другу, Люк кое-как объяснил малышу, что ему нужно уйти.

– Мне пора, я ухожу! – громко сказал он, выходя из гостиной и держа телефон и сумку в высоко поднятых руках.

– Хорошо, я тут закончила. Спасибо, что присмотрел, – мама Люка выскочила из прачечной. – Он такой шебутной, точно пора в садик.

Наверное, это было правдой. Люк слышал, как мама говорила своим подругам:

– Старший сидел там, куда его посадишь! Запускала его в манеж, а сама и по дому, и по работе успевала. А этот – о-о-о. Явно будет или артистом, или спортсменом.

Мистер Новак, отец Люка, говорил, что дома ответственности теперь больше. А на работе что?

– Там отчёты, хулиганства мелкие. Но никто не прыгает у меня на голове и не требует дать ему разбить все стеклянные стаканы и вазы.

Вспомнив об этом, Люк хмыкнул и выскочил на крыльцо в мятой полосатой футболке. Вид у него был слегка ошалевший. Артур, привыкший его видеть таким, не удивился:

– Привет! Там девчонки на перекрёстке ждут, идём?

– Ага. Сегодня же только вводные уроки?

– Да. Всякие лекции. Опять будут наставления: туда не ходите, сюда не залезайте. Ну и программу себе надо будет выбрать. Давай наберём одинаковые предметы?

– И Виоле с Розой надо сказать.

Артур кивнул, не глядя в глаза Люку. В прошлом году с девочками было проще. Нет, Виола и сейчас отличный друг, но вот Роза стала какая-то непонятная. Артуру и в голову не приходило, что изменился он сам.

В это время Виола перед зеркалом в прихожей пыталась пригладить волосы, выбивающиеся из высокого рыжего хвоста. Мама рядом расправляла складки на её сарафане:

– Эту модель у меня заказали в прошлом месяце десять раз.

У Виолы расширились глаза, и мама поспешила её успокоить:

– Нет, не в Трясине. Это когда мы вместе ездили на запись передачи. Хоть магазин запускай и помощниц бери… После этого шоу столько заказов и предложений. Думаешь, мы правильно сделали, что не переехали в столицу?

– Да, – уверенно сказала Виола, – там бы такая круговерть началась, – она поёжилась, вспомнив толкучку в метро. – Ты бы этого хотела?

– Если честно, не очень. У меня и так уже ум за разум, – пожаловалась мама, а потом добавила: – Но приз стоил того. Закрыть ипотеку раньше срока – это мечта!

– И съездить на море, – вздохнула Виола, – я до сих пор слышу шелест волн, когда просыпаюсь.

Телефон в сумке на полу пиликнул.

– Ой, Роза ждёт! Всё, убегаю.

– Ремень съехал! – крикнула вдогонку мама.

Виола уже на улице поправила ремень, пряжку которого украшал четырёхлистник, и побежала к повороту, за которым ждали друзья.

– Ну ты до-олго, – протянул вместо приветствия Артур.

– С мамой заговорилась, простите, – улыбнулась Виола.

Для всей школы она была той самой высокой рыжей девочкой с задиристым характером, но на Артура, Розу и Люка её дерзость не распространялась. Потому что они видели друг друга в самых сложных ситуациях, а их дружба была проверена серьёзными испытаниями.

Роза пригладила волосы и выпрямила спину, чтобы вышивка на кардигане смотрелась ровно:

– Да ладно, успеем.

Четвёрка покинула укромный перекрёсток и вышла на широкую улицу, которую заполонили школьники, идущие к особняку.

– Как там Дэн? – спросила Виола у Люка.

Тот закатил глаза:

– Активен, как обычно! И на всё у него своё мнение…

– Лучше иметь характер, чем быть тормозом, – уверенно заявила Виола.

Уж кого-кого, а её в отсутствии характера обвинить было сложно.

– Слышали, как первоклассники называют школу? – спросил Артур.

– Не-а, как? – заинтересованно спросила Виола.

– Кошкин дом, – ответил Артур с улыбкой, – из-за фигурок.

В нишах особняка таились десятки статуэток, ведь бывшая хозяйка была любительницей кошек, содержала их по несколько штук и после смерти каждого питомца заказывала его каменный портрет.

– Забавно, – фыркнула Роза.

Оставшуюся часть пути Четвёрка прошла в молчании: Артур, Роза и Виола думали о том, какой была бы их жизнь с братьями и сёстрами.

Скоро дорога привела друзей к чугунным воротам, за которыми начиналась тополиная аллея, ведущая к особняку. Раньше путь сюда шёл между складами и задними дворами окраинных домов, но перед новым учебным годом справа от школы вырубили кустарник и проложили широкую асфальтированную дорожку. В школьном дворе толпились дети, директор ходил взад и вперёд, как всегда, волнуясь перед официальными мероприятиями.

– Столько воспоминаний теперь связано с этим местом, – сказала Роза.

Ещё год назад особняк был просто пустующим зданием на краю города. А потом именно здесь Четвёрка поймала главную преступницу, которая чуть не лишила жителей Трясины родных домов. А перед этим ребята столкнулись с ней в одном из дощатых складов, выкрашенных зелёной краской. Проходя мимо, Люк вытянул шею, чтобы заглянуть в проулок и посмотреть на складские строения. На мальчика сердито уставился старик, который копался в своём саду рядом. Прежде жители этих домов не заботились о задних двориках, но теперь, когда мимо ходили толпы народа, видимо, решили начать ухаживать за растениями.

Ребята вошли в ворота, зашагали по аллее, здороваясь с одноклассниками. Артур по привычке начал высматривать Луизу Отто, но потом вспомнил, как она вела себя в прошлом году…

Микрофон у главного входа зафонил так, что школьники прикрыли уши, морщась из-за резкого громкого звука. К счастью, с аппаратурой удалось справиться при помощи социального педагога, и директор произнёс обычную речь про учёбу, важность дисциплины и вдохновение. Его слушали с вежливым интересом, только первоклашки таращились, бледнея от волнения. У них начинался новый этап в жизни, да ещё и в месте, которое годами называли пристанищем привидений. Особняк стоял в низине, привычный для Трясины туман обычно собирался вокруг и оседал в закоулках маленького парка за зданием. Там всё расчистили, построили спортивные площадки, проложили дорожку для бега – чтобы не водить детей в городской парк для занятий физкультурой, как весной. Расставили урны, подстригли кусты, не тронули только плети мышиной ягоды, которые красиво вились по фасаду. И особняк выглядел таким же старинным, но более ухоженным, как будто древнему деду подровняли седые космы и проредили слишком густые брови и усы.

– Кстати, я брелок свой потеряла. Брошку то есть, – пожаловалась друзьям Роза, – она как будто в параллельный мир провалилась.

– Странно, – нахмурилась Виола, – надеюсь, не стащили.

– Я попрошу двоюродного брата новый отпечатать на 3D-принтере, – пообещал Люк.

Один Артур ничего не сказал, он угрюмо изучал брошюру со списком предметов, которую вместе со всеми получил на входе от учительницы.

– Видели? Новые предметы.

Роза заинтересованно наклонилась к листочку в руке Артура, её волосы шелковистой волной упали ему на плечо, заставив вздрогнуть.

– О-о, информатика появилась. Пойдёте?

– Давайте везде вместе, – предложила Виола.

Люк озадаченно наблюдал за тем, как директор пытается продолжать говорить, несмотря на вьющуюся вокруг его макушки осу, а сам тихонько обратился к друзьям:

– Сначала будет профориентация. Тоже новое. С седьмого класса добавляются уроки, так что теперь нас будут готовить.

– К чему? – Роза выпрямилась, тоже заметила осу и начала следить за ней как заворожённая.

– К карьере, конечно, – ответил за друга Артур.

В конце концов нервы у директора не выдержали, он скомканно закончил речь, и поток учеников хлынул внутрь школы. В холл Четвёрка вошла в числе последних.

– Ой, как тут всё изменилось, – ахнула Роза.

В прошлом учебном году особняк успели переделать лишь частично: поставили новую мебель, убрали самые дорогие картины, заменили старинные шторы, которыми успела полакомиться моль. А сейчас преобразилось практически всё, кроме отделки полов, потолков и стен (дерево так же таинственно мерцало лаком). Занавески светлые, витражи в верхней части окон холла отмыты, и в утреннее время вокруг пляшут радужные зайчики, справа от лестницы в глубине – ряд шкафчиков-локеров небесно-голубого цвета, а ещё – шум. Когда Артур, Виола, Роза и Люк попали в особняк в первый раз, он был погружён в пыль, тишину и темноту. А теперь всюду звучали смех, разговоры, строгие голоса учителей.

Пока разбирались с кабинетами, получали ключи от своих локеров, пока добирались до нужного кабинета, прошла уйма времени.

– Нам на второй этаж и налево, – скомандовала Виола, а потом улыбнулась кому-то: – Привет! Как дела?

Остальные тоже поднялись на площадку, их лица просветлели при виде тех, с кем поздоровалась Виола.

– Привет, Эмиль! – сказала Роза.

– Привет, Диана, – буркнул Артур появившейся рядом сестре Эмиля.

Та кивнула и прошла мимо. Знакомство с этими двоими летом началось не самым лучшим образом: брат с сестрой пытались крепко насолить Четвёрке, а Диана долго обвиняла их во всех грехах. С Эмилем ребята начали дружить ещё на каникулах, а вот с Дианой общаться было неловко.

– Привет! Заходите, тут уже почти все места заняли, – позвал Эмиль.

Класс оказался набит семиклассниками, скоро в помещение вошла новая учительница.

– Здравствуйте! Меня зовут миссис Кариер, и я ваш новый социальный педагог. Ко мне можно обращаться по всем вопросам, кроме непосредственно учебных. А ещё я отвечаю за вашу профориентацию. Сегодня нас ждёт тест.

Школьники разочарованно вдохнули.

– Он небольшой! Но важный. В конце концов, никогда не рано начинать планировать будущее!

Артур смотрел на короткие седые волосы учительницы и думал о том, что он не знает даже, какую куртку хочет на зиму, не то что кем стать, когда вырастет. В идеале, конечно, супергероем, чтобы ничего особо не делать и жить припеваючи, но, если серьёзно, – мир так огромен! Поди пойми, какое место ты должен в нём занять, когда тебе не исполнилось ещё и четырнадцати.

– Хотите после уроков сходить к папе на работу? Там столько интересного навезли! И ящики те в подвале с заграничными штампами снова появились, папа не успел их спрятать, как летом, можем глянуть. И всякие древности можно без экскурсовода пощупать, – шёпотом предложил Эмиль.

Его родители много лет работали с музеями со всего мира. До недавнего времени они без конца разъезжали по командировкам, в то время как за Эмилем и его сестрой присматривала их грозная тётка – Эмма Робертс, которую в Трясине величали не иначе как Сущий Кошмар. Она когда-то преподавала в местной школе, а в прошлом году целый семестр замещала пропавшую учительницу. Артур, Виола, Роза и Люк были рады услышать, что Сущий Кошмар вслед за братом и его семьёй в Трясину не переехала – осталась работать в интернате в соседнем Рисдейле. А отец Эмиля стал новым директором городского музея Трясины и обещал устраивать интересные выставки.

Ближе к вечеру, когда все выбрали предметы, записались на обязательные классы и получили брошюры по кружкам, Артур, Виола, Роза и Люк покинули школу вместе с Эмилем.

– Вы заметили, что меню в столовой стало получше? – задумчиво спросил Люк.

– Пожалуй, – согласилась Роза, – даже есть из чего выбрать. Не один прошлогодний горошек, который не прожевать, даже если захочешь.

Эмиль вздохнул:

– В Рисдейле за этим строго следили. Интересно, как там тётя Эмма? Мы с ней уже неделю не созванивались.

– Думаю, у неё сейчас столько дел, – уверенно сказала Виола, – тут обычные учителя в мыле, а если это интернат, то там всякие вопросы, сложности…

– И то верно, – поблагодарил Эмиль.

Виола ответила ему улыбкой, и Люк, заметивший это, споткнулся на ровном месте.

– Давайте короткой дорогой? – предложил Артур, и все пятеро направились к узкому проулку между домами.

Пройти к музею можно было либо через одну из широких улиц, ведущих к центру, либо напрямик. Главную и единственную площадь Трясины окружали уютные здания: ратуша, магазины, кафе и музей. Последний не привлекал особого внимания горожан, потому что историю города все и так знали с малых лет. Но мистер Робертс обещал вдохнуть в учреждение новую жизнь. Об этом рассказывал Эмиль:

– Папа без конца что-то заказывает. У него много связей, но там всё, конечно, надо согласовывать. Он даже мебель хочет заменить, всякие датчики собирается установить. И планирует привозить интересные выставки. А я буду видеть всё первым, мы с Софи уже ходили позавчера, там какие-то картины привезли, которые ей нравятся.

Роза отвернулась, чтобы скрыть улыбку, а Виола спросила:

– Вы уже три месяца встречаетесь?

– Почти. Конечно, она очень милая. Но мне бы хотелось побольше заниматься онлайн с моим «Техноклубом»… Я совсем ничего не успеваю. – Эмиль спохватился. – Только не говорите Софи!

– Нет, конечно, – заверил Артур.

Дело в том, что во время летних приключений Четвёрки в лагере у Эмиля появилась поклонница, позже ставшая его девушкой. Они думали, что больше не увидятся, потому что живут в разных городах, но семья Эмиля переехала в Трясину, и он теперь привыкал к тому, что с кем-то встречается. Поначалу это удивляло всех вокруг: как отношения могли появиться у типичного ботаника Эмиля, который с девочками почти не разговаривал? Кажется, этим вопросом задавались даже родители мальчика.

Вскоре друзья миновали последний перекрёсток и увидели торец музея. Это было небольшое двухэтажное здание, примыкающее одной стеной к соседнему строению. Стены бледно-жёлтые, украшенные белыми пилястрами. У главного входа, к которому скоро подошли ребята, возвышались две колонны, а перед дверью темнела двойная решётка.

– Закрыто, кажется, – неуверенно сказал Люк.

– Это для вида, пока ремонт идёт, – объяснил Эмиль и смахнул невидимую пыль с бронзовой таблички «Основано в XIX веке», – а мы можем тихонько пройтись везде.

Верхние створки прямоугольных окон были открыты для проветривания, оттуда несло запахом краски.

– Заходите. – Эмиль потянул на себя решётку, открыл дверь, и вскоре все оказались внутри.

В холле было сумрачно и прохладно.

– Мне немного не по себе, – призналась Роза, – нас сюда приводили ещё в садике, помните? И я вон той картины до жути испугалась.

Через арку впереди был виден кусочек постоянной экспозиции и натюрморт в красных тонах.

– Ага, а я мечтал остаться здесь ночевать. Думал, чучела животных оживают, – признался Артур.

Люк крутанулся на пятке, оглядывая помещение: под ногами паркет, стены выкрашены в тёмно-зелёный, в углу сложены деревянные лавочки и канатные стойки.

Запах краски и свежего лака здесь был ещё сильнее.

– Когда открытие? – спросила Виола.

– Через две недели. Пойдёмте, коробки покажу. – Эмиль направился к узкой двери, за которой вниз убегала лестница.

В арке слева показался молодой мужчина в сером костюме.

– А, это ты, Эмиль, – сказал он с широкой улыбкой.

– Ага. Привет, Остин! Я только покажу свой уголок.

– Ничего не трогайте, ладно? И до семи вам придётся уйти, потому что у меня дела.

– Ок!

Роза чуть не споткнулась, оглянувшись на высокого, светловолосого и голубоглазого Остина. Уже внизу, когда ребята оказались в коридоре, который тускло освещало небольшое окно в противоположном конце, Эмиль объяснил:

– Остин – папин помощник, он в курсе всех его дел. Ничего такой, добрый. Приехал из столицы сюда ради музея.

– Костюм у него классный, мама бы оценила, – сказала Виола, – и ботинки фирмы «Конал», я такие видела, когда с мамой на запись шоу ездила. Дорогущие! Одни шнурки стоят как все мои кроссовки вместе взятые, а подошву с фирменным логотипом всё время пытаются подделать.

Роза мечтательно вздохнула, а мальчики недоумённо переглянулись. Эмиль продолжил:

– Я у папы выпросил тут комнатку – типа, кабинет, чтобы помогать с разными делами. И мне тут интересно, потому что здесь такая крутая техника!

По обеим сторонам коридора шёл ряд дверей, а в конце справа, за поворотом, скрывался выход на улицу.

– Сюда все поставки приходят, – сказал Эмиль, – тут грязновато, простите, аж хрустит под ногами. Чем больше грузчиков, тем больше всякой пыли, – а тут вот мой кабинет, можно сказать.

За неказистой дверцей, запертой на кодовый замок, друзья увидели комнату с окном под самым потолком. Щёлкнул тумблер, и две длинные лампы, установленные вдоль стен, с жужжанием и треском озарили всё светом.

– Стол с компом, кресло и полки, мне больше ничего и не нужно. Да вот эту вазу мама притащила, говорит, она по фэншуй приносит хорошую энергию. – Эмиль явно гордился своим пристанищем.

Роза это уловила:

– Очень крутая берлога, сюда ещё шоколадок, пару банок сока, и можно тут жить. И ваза отличная, она же почти с меня ростом! Такая громадина.

– Точно. – Эмиль расплылся в довольной улыбке.

Следующие полчаса он показывал ребятам другие комнатки в подвале, не решаясь в присутствии Остина гулять по выставочным залам. Эмиль рассказывал про новую систему сигнализации (установить не успели, рабочие всё не приезжают), приборы, которые регулируют влажность (чтобы экспонаты не портились) и особые лампы, что должны подсвечивать каждую картину или статую по-своему.

Глаза скоро привыкли к искусственному освещению и низким потолкам, а потом и к запаху. В воздухе витал аромат сандала, пыли и старого дерева. И ощущение тайны, как всегда бывает в местах, куда не попасть просто так.

– Ой, а что здесь? – удивилась Роза в последнем помещении.

В центре его стояла громоздкая конструкция, укрытая плёнкой.

– Это для зала современного искусства, – ответил Эмиль, – какой-то модный скульптор подарил, старый знакомый папы. Он хочет сделать музей уровнем не хуже, чем в столице. Но это, конечно, нереально. Бюджет не резиновый, а народа тут мало, самим особо не заработать.

– Сейчас много всего проводят онлайн, – вступилась за отца Эмиля Виола, – всякие 3d-туры я видела. Можно будет прикрутить какую-нибудь копилку. Или акции организовать.

Люк осторожно выглянул в коридор:

– Там кто-то есть. Твоему папе не влетит, что мы тут шатаемся, всё смотрим?

– Наверное, опять Остин, – Эмиль расслабленно подошёл к двери, – он тут не меньше папы времени проводит, старается. У него ключи от всех дверей есть и доступ к папиной личной почте.

Эмиль резко замолк, услышав что-то, потом торопливо сделал шаг назад. Тревожно глянул на друзей и шёпотом, оглядываясь, сказал:

– Привезли что-то, но папы нет в музее. Без него не должны принимать. Он в Рисдейл поехал что-то докупить. У рабочих закончились материалы, поэтому сегодня здесь тишина, внеплановый выходной. А когда папы нет, за всем, кроме приёмки, следит Остин.

Четвёрка рядом замерла, и каждого пробрал холодок. В солнечном сплетении у ребят заныло знакомое ощущение, которое называется «Здесь что-то не так».

Эмиль приложил палец к губам, прислушиваясь к шагам у задней двери. Кто-то быстро заходил, ставил на пол тяжёлую коробку – бум! – и снова выходил. Видимо, возвращался к машине и шёл обратно. Через пять таких подходов дверь захлопнулась, и наступила тишина.

Друзья крадучись вышли из комнатки и прошли в конец коридора.

– Снова те ящики, похоже, – в голосе Эмиля звучало напряжение, – помните, я тогда ещё говорил. Тут нет накладных, как обычно, когда из столицы что-то привозят. И печати на другом языке.

– А где предыдущие? Ты нам их так и не показал, – спросил Артур.

– Папа планировал их наверх унести, в свой кабинет. И велел мне не задавать лишних вопросов, а только нагрузил всякой работой. Я без конца таблицы для него составляю. До этого ящики были вот здесь.

Эмиль показал друзьям пустую каморку по соседству.

– Ну и грязь тут, – поморщилась Виола, – следы как в конце зимы, когда всё песком посыпано.

– Реагентом, – автоматически поправил её Артур.

– Ну, обычный же песок там.

Остальные вышли, а мальчик, чтобы доказать свою правоту, снял комнату на телефон.

– Вот, видишь. На песок не очень похоже, на свету видно.

После яркой вспышки сумрак подвального коридора словно начал давить. Всем ужасно захотелось наверх, к солнечному свету, к беззаботному первому школьному дню. И голод дал о себе знать, ведь обеденный ланч в столовой казался уже чем-то далёким.

– Думаю, тут нет никакой загадки, – сказала Роза, но никто ей не поверил, включая её саму.

Снаружи у задней двери что-то грохнуло, и ребята, не сговариваясь, стайкой бросились к лестнице, ведущей наверх. В холле стоял Остин:

– Что за шум? Привидение вас напугало?

Увидев лица ребят, мужчина настороженно спросил:

– Серьёзно, всё в порядке?

– Да, – пискнула Роза, – просто в подвалах всегда как-то не по себе.

Никто из них не понимал, можно ли говорить что-то Остину, и потому все предпочли промолчать. В конце концов, это не их дело.

– Ну тогда идите, мне скоро уходить. – Остин нетерпеливо посмотрел на часы.

Глава вторая. Разговор

По дороге домой ребята подчёркнуто не смотрели друг на друга. Если бы мысли были материальны, в воздухе висела бы растяжка «Только не это». Артур, Виола, Роза и Люк старались не думать о том, что ситуация с ящиками, действительно, странная. Не хотелось загадок, вопросов, а вдруг на носу очередное расследование?

Вечер выглядел мирным: в воздухе висела морось, ковёр из листьев мышиной ягоды блестел как лакированный. Фонари зажглись над головами друзей, и пространство вокруг стало ещё уютнее. А что до надвигающегося серьёзного дождя – жителей Трясины было им не напугать, особенно тех, кто вырос здесь, среди местных туманов и вечной влажности.

– До завтра! – на перекрёстке у улицы Первоцветов девочки пошли своей дорогой.

– И я пойду. – Люк медленно зашагал в другую сторону.

Артур попрощался, шагать ему было минуты три и хотелось за это время унять появившуюся в груди тревогу. Может, дело было в Эмиле? Ведь с ним связана большая часть летних приключений. Но нет, это из-за непонятной поставки экспонатов, с ней что-то не так. Хотя, наверное, завтра Эмиль, который остался в музее, расскажет, что всё в порядке.

В чате Четвёрки в тот вечер царила тишина, зато на следующий день все общались как обычно.

«Приходите без пятнадцати, а то уйдём без вас», – предупредила Виола.

«Готов за час», – написал Люк и добавил смайлик с сумасшедшей рожицей.

«Дэну привет», – передала Роза, а потом отправила пару красных сердечек.

Артур почти не думал о ящиках в музейном подвале, но что-то точило его, вызывая смутное беспокойство. Решил первым делом спросить у Эмиля в школе – чтобы избавиться от тревоги поскорее. Артур всегда был первым в очереди к стоматологу или во время сезонной вакцинации: лучше пережить неприятное как можно скорее и выдохнуть, чем тягостно ждать, пока воображение создаёт ужасающие картинки.

Четвёрка снова отправилась в особняк вместе, но Артур задержался у главного входа.

– Ты чего? – спросила Роза.

– Хочу Эмиля подождать. Он написал, что только идёт.

– М-м-м. – Люк обменялся с Виолой быстрым взглядом.

– Я тоже подожду, – сказала Роза, – тревога мучает. Дедушка даже хотел мне витамины свои дать.

Каменная кошка из ближайшей ниши смотрела на друзей насмешливо, и Артур поёжился. Поймал боковым зрением движение в соседней нише и отпрянул. Пушистая кошечка, до этого сидевшая неподвижно, дёрнула хвостом.

– Фух, – рассмеялась Роза, – а я даже внимания не обратила. Думала, статуэтка. Это что ещё за красавица?

– Дымка, – ответил Люк, – её мистер Тонан завёл.

Все посмотрели в дальний правый угол школьного участка, где жил сторож. Раньше он охранял особняк, но, когда преступники в прошлом году обвели его вокруг пальца, Тонана чуть не увезли в тюрьму. Адвокаты сумели доказать, что у старика не было плохих намерений, и ему всего лишь запретили на десять лет покидать Трясину. Это в сущности не было наказанием, ведь сторож и так никуда не ездил. Осуждение горожан переносил Тонан куда сложнее, ведь ему приходилось жить бок о бок с теми, кто чуть не потеряли из-за него дома. Стоит ли говорить, что в дневное время сторож не покидал свой домик. А для компании он завёл кошку.

– Кц-кц-кц. – Виола вытянула руку, чтобы погладить Дымку.

Та изогнула спинку и замурлыкала.

– Минута – и мы опоздаем, – предупредил Люк, – а у нас физкультура, ещё переодеваться.

– О, нет, – застонала Роза, которая терпеть не могла спортивные занятия.

– Ой, хоть бы баскетбол, – обрадовалась Виола.

– Дождь снова собирается. – Артур посмотрел на небо, которое затягивали серые облака.

Виола вздохнула, её манили новые площадки, что устроили за бывшим особняком, а вот спортзал в цоколе был скучный, даже разбежаться особо негде.

Пришлось отправляться на уроки, а разговор с Эмилем Артур перенёс на время ланча, когда вся школа делает перерыв на двадцать пять минут, чтобы поесть и посплетничать.

Ребята спрятали сумки в локерах, а потом отправились по лестнице в углу вниз, туда, где слышался ритмичный стук мяча об пол. Виола переоделась быстрее всех, сменив джинсы и рубашку на бежевую форму и оранжевые гетры, Люк долго ворчал под нос, оттирая с футболки пятно от слайма, который Дэнни размазал утром по всему дому, и появился в зале на две минуты позже. Следом показался Артур, а уже после него Роза, которая изо всех сил оттягивала момент выхода из раздевалки. И именно Розу первой заметил учитель физкультуры, мистер Конрад, над которым добродушно посмеивались из-за его любви к шортам в любую погоду и привычке начесывать волосы на лысеющую макушку.

– Ну, Роза? Как лето? Ты занималась по моей программе? Пробежки, приседания.

– Ну-у, да… – неуверенно ответила девочка.

И урок начался. Вскоре к классу присоединился Эмиль – вид у него был уставший. Артур приложил все усилия, чтобы забрать мальчика в свою команду, ведь учитель решил, что после разминки стоит поиграть в футбол.

– «Физические упражнения могут заменить множество лекарств, но ни одно лекарство в мире не может заменить физические упражнения»³, – громко объявил учитель, – кто это сказал, а? Ох, я и сам забыл. В общем, играйте, я сейчас приду!

И скрылся в подсобке, откуда подозрительно тянуло ароматом мятного чая. Игра шла вяло, спортзал был меньше, чем в старой школе, – от души не побегаешь. Роза этому только радовалась, она как встала с краешка, так и стояла, чтобы не испортить причёску. Зато Виола носилась как угорелая и пару раз попала кому-то по лодыжке. Вскоре участники обеих команд начали обходить рыжую комету по дуге. Люк наблюдал за подругой со стороны, не скрывая восхищения, а Артур не замечал никого, потому что пытался поговорить с Эмилем. Беседа у них получилась рваной.

– Ты узнал, что это за ящики? Ай! – Артур с воплем отбежал от бегущей на него Виолы.

– Нет! Папа отказался говорить, приехал очень поздно. – Эмиль нацелился на мяч, передал пас однокласснику, но тот не смог его принять.

– Надо было самим посмотреть. – Артур тяжело дышал, потому что в зале становилось душно.

От криков и ударов мяча голова начала гудеть.

– Давайте на перемене встретимся возле фонтанчика, ладно? Меня кое-что тревожит, – признался Эмиль.

А потом он увидел, что в дверь спортзала заглянула Софи, и с громким кличем ринулся в бой.

Пришлось дожидаться перемены, но после урока у фонтанчика с питьевой водой выстроилась очередь. Эмиль говорил шёпотом, а Артур, Виола, Роза и Люк окружили его, стараясь не упустить ни слова.

– С самого приезда папа странно себя ведёт. Какие-то телефонные звонки у него, после которых он ужасно нервничает. Потом эти необычные поставки, мне не дали сделать по ним опись, как с другими вещами. Я даже думал маме сказать, но это как-то не по-мужски. У Остина спрашивать тоже странно, вдруг речь идёт о папином секрете. И я уже не знаю, что делать. Если есть какие-то проблемы, я бы хотел помочь, но папа не даёт. Просит не вмешиваться не в своё дело, говорит, что всё это ерунда. А это значит что?

– Значит, у него что-то действительно идёт не так, – заключила Виола.

Остальные закивали. Люк сказал:

– Моя мама всегда так: ругается или жалуется, но чуть что серьёзное, сразу убеждает меня, что всё хорошо. Так было, когда у Дэна температура поднялась: я-то видел, что родители стали белые и рванули в больницу, несмотря на поздний вечер.

– И что делать будешь? – спросила Роза у Эмиля.

– Посмотрю, что в ящиках, – ответил тот, – найду в интернете фирму, что их отправила. Узнаю детали. Может, это поможет.

За этим последовала пауза. Вопрос, который очень хотел задать Эмиль, словно завис в воздухе. Каждый из Четвёрки тут же подумал о планах на этот день. Роза вспомнила, что хотела смонтировать видео про каникулы для своего видеоканала. Артур ждал заказ из службы доставки – новые комиксы, которые хозяин местного книжного не возил из принципа. Виола в сомнении прикусила губу: всегда найдётся что-то поинтереснее, чем возиться со старыми ящиками. Один Люк был рад оказаться вне дома, поэтому решил уточнить:

– Ты хочешь, чтобы мы пошли с тобой?

Эмиль просиял:

– Если будет не трудно!

Позже вечером ребята отправились в музей, вздыхая о своих делах, которыми хотели бы заняться. Но когда твоего друга что-то сильно беспокоит, приходится помогать.

– Я не стал говорить Софи, – объяснял Эмиль по дороге, – она такая впечатлительная. Еле отговорил её встречаться каждый вечер.

– Смотри, чтобы она парные подвески не купила, – предостерёг Люк.

– Это как? – испугался Эмиль.

Виола объяснила:

– В книжный наш, в отдел сувенирки, привезли кулоны с половинками сердечек, как пазлы. Я видела уже такие, и смотрятся они ужасно, честно говоря. Кстати об украшениях. Роза, ты нашла свою брошку?

– Как сквозь землю провалилась, – огорчённо ответила ей подруга. – Люк, твой брат ведь сделает мне новую?

– Конечно, – подтвердил мальчик, – сейчас напишу ему. Он от скуки чего только не печатает на своём принтере.

– 3d? – оживился Эмиль. – Какая модель, интересно? Я бы хотел себе такой, но папа говорит, что моя комната и так завалена техникой, а принтеры эти жужжат громко. В общем, мама тоже против.

Скоро ребята подошли к музею. Роза осторожно потрогала бронзовую табличку, пытаясь представить улицы Трясины в то время, когда это здание только появилось. Наверняка там была своя Роза, и невероятно интересно представить, какой была её жизнь. Могла ли она учиться? Заботились ли о ней родители? Девочка представила на секунду, что поменялась местами с собой из прошлого, и её тут же пробрали холодные мурашки. Бр-р! И неизвестно, что хуже: не иметь возможности получить образование или лечить зубы без анестезии. Тут Роза вспомнила, что записана на приём к стоматологу через неделю, и поёжилась.

В музее, как назло, было людно: Четвёрка познакомилась с отцом Эмиля, высоким и стройным мужчиной в клетчатом пиджаке и бежевых брюках. У него были светлые, зачёсанные назад волосы и блёклые голубые глаза. Странно то, что обычно люди с такой внешностью вызывают отторжение, их часто сравнивают с рыбами. Но мистер Робертс был мил и обаятелен, и в его компании все, кроме Эмиля, сразу расслабились.

– У нас тут всё отлично! – бодро рассказывал директор музея. – Я готовлю революцию в этом музее! Скоро привезу невероятные предметы искусства, но самое интересное приберегу для открытия. Сколько там до него, Остин? Всё время забываю.

Его обаятельный помощник, возникший словно из ниоткуда, с улыбкой ответил:

– Две недели.

Остин заметил, какое впечатление производит на Розу, улыбнулся ещё шире и поспешил исчезнуть в каком-то боковом коридоре. Виола дёрнула подругу за рукав, та пришла в себя, отвернулась, а Артур бросил на мужчину злобный взгляд.

– Как там твоя работа? Ты закончил с документами? – с хитрым прищуром спросил отец у Эмиля.

– Почти, – ответил тот и кивнул друзьям: – Ребята, пойдёмте вниз.

В подвале было так же сумрачно, только теперь над головами гремели шаги: ремонт возобновился. Загадочные ящики исчезли из прохода.

– Они тут, – Эмиль подвёл друзей к одной из дверей, – папа думает, что запер их, но тут всё такое хлипкое…

Мальчик поддел плечом дверь, и через несколько секунд ригели замка вылетели из рассохшегося косяка. В комнатке не горел свет, и здесь не было окна. Артур достал телефон и включил фонарик, чтобы осмотреть надписи.

– Давайте сразу гуглить? – предложил Люк.

Ящики были сколочены из дерева, от них пахло старой смолой и пылью. Розе от волнения даже показалось, что внутри что-то шевелится.

– Тяжёлые. – Эмиль попытался сдвинуть один.

– Тише! – Виола резко приложила палец к губам, потому что по лестнице кто-то спускался.

Эмиль прикрыл дверь, и ребята оказались погружены в почти полную темноту, Артур торопливо разблокировал экран смартфона и нажал на горящий символ фонарика.

– Эмиль, ты тут? – голос его отца звучал весело.

Потом мужчина прошёл по коридору – видимо, к каморке сына – и, конечно, никого там не обнаружил.

– Опять куда-то сбежал! Вот бы эту энергию да в здравое русло, – проворчал мистер Робертс под нос.

А потом раздался стук, и директор выругался так, что Роза почувствовала, как стало жарко щекам. Кто-то пытался попасть в подвал через заднюю дверь, и мистер Робертс впустил неизвестных. Судя по шагам, их было двое, но говорил один, а второй больше неопредёленно мычал.

– Ну как? Ты уже изучил, что там? – голос был низкий и хриплый, от него будто шёл холодок. Его обладатель тяжело дышал, как после бега.

– Не успел. Когда бы? Меньше суток прошло, – ответил директор, и тон его был совсем не таким дружелюбным, как несколько минут назад при разговоре с детьми.

– Не нравится мне это, – был ответ, – я так и знал, что ты начнёшь увиливать. У нас был четкий уговор: мы привозим и делим, а оформляем через твой музей!

– Но я ещё ничего не сказал, просто не успел…

– Робертс, мне терять нечего. И ты знаешь, что знаю я. Одно неверное движение, и все узнают о той поездке. Я расскажу всем, будь уверен. И что тогда останется от твоей карьеры? Особенно если ты потеряешь после скандала свободу.

В подвале повисло молчание. Наконец, мистер Робертс сказал:

– Приходите на выходных. В субботу, в пять. Я постараюсь, чтобы здесь никого не было. Только не попадайтесь никому на глаза! Хоть вы и прячете лица за капюшонами и масками, всё равно возникнут вопросы, кто тут шастает и для чего.

«Только бы они не решили проверить ящики именно сейчас», – думал Люк. От стресса он сжал чью-то ладонь и не разжимал пальцы, чтобы не создавать лишнего шороха. Остальные думали о том же, и когда в подвале никого, кроме них, не осталось, продолжали стоять как статуи ещё добрых пять минут.

– Надо незаметно уйти, – прошептал Эмиль, – я не могу поверить…

– Не торопись с выводами, – мягко попросила его Роза, – особенно на эмоциях. Я не верю, что твой отец плохой человек.

– Даже если так, о какой поездке говорил тот мужик?

– Давайте выбираться. Разберёмся позже, – предложил Артур и снова включил фонарик, чтобы не споткнуться и не упасть.

Виола поняла, что всё это время держала за руку не Розу, как она думала, а Люка, и торопливо выдернула ладонь. В груди разлилось неуместное тепло, но девочка вскоре об этом забыла, потому что покинуть подвал просто так им не удалось. Голос мистера Робертса эхом расходился по холлу музея, директор раздавал указания и был явно не в духе. Пришлось ждать его ухода ещё сорок минут, не меньше.

Четвёрка и Эмиль выскользнули из здания и скрылись в переулке за музеем.

– Теперь понятно, почему папа ничего не рассказывает, – Эмиль не мог поднять глаза на друзей, – здесь что-то не так.

– Ну… – сказал Артур, и когда все на него посмотрели, смутился. – Думаю, мы можем, например, найти этого бандита и его молчаливого сообщника и сдать их полиции. Мол, хотят похитить ценности из музея.

– Только так, чтобы они не связали это с мистером Робертсом! – вставила Виола.

– Ну да, – согласился с ней Люк, – тогда у них не будет повода рассказывать о чём-то там, что его отец хранит в секрете.

Люк указал на Эмиля, потом заметил, каким стало лицо Розы:

– Ты чего?

Девочка вздохнула:

– Опять начинается. И опять кто-то виноват. Почему люди не могут просто мирно жить? Ведь лучше времени, чем сейчас, не было никогда! Можно учиться, можно работать кем хочешь! Даже зубы удалять без боли.

Эмиль удивлённо посмотрел на неё, и Роза поджала губы:

– А, это я так. Если твоему отцу угрожают бандиты, значит, мы поймаем их за чем-то незаконным. Не будут же они до субботы вести себя как паиньки? А мы будем наготове.

Артур улыбнулся: в последнее время он не узнавал Розу, но это ему определённо начинало нравиться.

Глава третья. Чаепитие в пять часов

Уже перед сном в секретном чате Четвёрке появилось новое сообщение от Люка:

«Фух, брат уснул. Час тишины… Кстати, я не понял, мы, типа, новое расследование начали?»

Тут же высветилась строчка о том, что Роза что-то печатает, и через минуту остальные смогли прочитать слова девочки:

«Не уверена. Может, тут и преступления нет…»

Виола ворвалась в переписку огненными смайлами, а потом добавила:

«Люк прав. Давайте начинать? Ну, как обычно. С тетрадкой и всё такое».

Тишина, через пятнадцать минут в чат вернулась Роза:

«А где Артур?»

Мальчик тут же прислал селфи. Потом спешно удалил его и прислал новое, снятое с другого ракурса. Виоле показалось, что на первом снимке брелок-четырёхлистник на столе Артура двоился, но она не стала об этом долго думать – наверняка это просто усталость так действует.

Артур тем временем ответил:

«Насчёт расследования не знаю, но ты, Виола, всё равно тетрадку заведи. Традиция же. А вы не думали, что отец Эмиля просто…»

Роза уточнила:

«Сам преступник? По его голосу не было заметно, что он рад видеть тех двоих».

Артур сник:

«Ну да… Я тут читал про такие случаи. Ну, всякие махинации, связанные с музейным барахлом. Оказывается, их немало. И стоить это всё может куда дороже, чем я думал».

Люк напечатал:

«Но про мистера Робертса я почитаю ещё, что найду».

Виола отправила голосовое:

– Верно!

А потом ещё одно:

– Захотелось новую функцию проверить. Спокойной ночи! Завтра занудная ботаника, держитесь.

Первые капли дождя, застучавшие по крышам, Артур, Виола, Роза и Люк услышали почти одновременно, уже лёжа в постелях. Струи набирали силу, и капанье сменилось ровным громким шуршанием, будто обещавшим, что непогода затянется. Густой белый туман расползался по улицам Трясины, спускался постепенно к особняку, ставшему школой, где под козырьком главного входа сидела кошка Дымка. Она не отрываясь глядела в темноту, где далеко за полночь мелькнули две фигуры. Они направились к единственному в городе круглосуточному магазину, хозяин которого переехал в Трясину из России и никак не мог взять в толк, почему всё закрывается после шести вечера. Если бы Четвёрка знала об этом, то с утра, ещё до школы, направилась бы именно в этот магазин.

Но начинать расследование пришлось с одних предположений. Договорились встретиться на углу за полтора часа до начала учёбы.

– А Эмиль придёт? – уточнила Виола у друзей.

– Я ему не говорил. А вы? – спросил Артур.

Люк и Роза покачали головами. Девочка потянулась к телефону:

– Напишу ему.

Дружный возглас остановил ее:

– Нет!

Артур объяснил:

– Раз уж дело касается его отца, давайте не будем подключать Эмиля? В какие-то моменты, конечно, нам без него не обойтись, но сейчас осторожность не помешает.

Роза поджала губы, Виола кивнула, а Люк указал в сторону улочки, вдоль которой стояли скамейки.

– Посидим?

Ребята устроились под каштановым деревом. Здесь, как обычно осенью, было пусто, потому что плоды созревали и подставлять под них макушки никому особо не хотелось, – но это было и преимуществом, когда тебе не нужны лишние уши и чужие взгляды.

– У кого какие предложения? – Артур сел рядом с Розой, и её распущенные волосы защекотали его ладонь.

– Проследить, кто придёт завтра к музею в пять? – предложила Виола.

– Гениально, – восхитился Люк.

Они с Виолой расположились рядом.

– На площади народу будет много из-за субботы, – задумалась Роза, – но в переулке, куда выходит задняя дверь музея, обычно пусто. Боюсь, мы привлечём к себе ненужное внимание.

Все помолчали.

– Может, изучить список контактов в телефоне мистера Робертса? Найти нужный. Эмиль, возможно, смог бы вычислить владельца того самого номера, – озвучил свою идею Артур.

– Времени мало, – хмурясь, покачал головой Люк.

Он незаметно подвинул руку так, чтобы кончик длинного рыжего хвоста Виолы касался его пальцев, когда она наклонялась за очередным каштаном к земле и выпрямлялась снова.

– Мы знаем, как звучит голос одного из этих людей, – задумчиво сказала Роза, – а нет приложений, которые могут помочь распознать его обладателя наверняка?

– Не, я только про поиск по фото слышал, – отозвался Люк, – слушайте, а может, мы в подвале установим видеонаблюдение?

– Идея классная, но пока мы найдём технику и установим, эти люди уже с ценностями сбегут, – объяснила Виола, – то есть времени у нас всего полтора дня.

Артур развёл руками и слегка задел Розу, которая ойкнула и отстранилась.

– Остаётся открыть-таки те ящики. Интересно, в музей ночью можно попасть?

– Эмиль говорил, там сигнализацию новую тестируют, – вспомнила Виола.

Четвёрка снова замолчала. Мимо изредка проходили люди, в окне дома напротив появилась белая кошка и подозрительно посмотрела на ребят. Но скоро её внимание отвлекла прилетевшая откуда-то стайка воробьёв, которая с шумом начала купаться в придорожной пыли.

– Дождь будет, – глядя на них, задумчиво сказал Люк.

– А небо почти ясное. – Роза со вздохом закинула голову назад и прикрыла глаза, – почему лето так быстро прошло? Оглянуться не успели, а мышиная ягода снова синеет.

Все посмотрели на почтовый ящик, увитый стеблями с яркими ягодками и листьями, в зелёных прожилках которых появился бордовый оттенок.

– А может, скажем твоему отцу? – спросила Виола у Люка.

– Не стоит подставлять отца Эмиля, – возразил Артур, – мы несколько раз подозревали не тех, а реальных преступников упускали. И здесь, мне кажется, не всё так просто. Ну, мистер Робертс, конечно, не пушистый зайчик, но виноват ли он?

– Зайчик? – прыснула Роза. – Какие сравнения.

– Мысль же ясна, – надулся Артур.

Виола покачала головой, глядя на друзей. Ясно как день, что они друг другу нравятся, но помогать им девочка не спешила. Сейчас они дружат, а что будет потом? Не стоит приплетать чувства, когда и так всё хорошо, разберутся как-нибудь сами. Вот Люк, кажется, вообще не замечал того, что происходит между Артуром и Розой.

– Пора в школу, – Виола достала из рюкзака телефон и посмотрела на время, – надо узнать у Эмиля, когда он снова сможет провести нас в подвал.

Но планам Четвёрки не суждено было сбыться, потому что Эмиль не ответил и в школе не появился. Лишь поздно вечером Артур получил сообщение, которое тут же переслал в чат друзей.

«Поссорился с папой. Завтра идём с утра в музей. Ждите меня в кафе с открытия, приду как смогу».

В субботу в местном кафе было людно: у стойки, изображавшей гору мороженого, толпились дети, взрослые громко болтали за бежевыми столиками. Вместо ламп здесь висели гирлянды, играла лёгкая музыка. Атмосфера была прямо противоположной той, что царила в душе Артура, Виолы, Розы и Люка. Они устроились у панорамного окна, потому что пришли в числе первых посетителей и заняли популярное место.

– Сколько времени? – со вздохом спросил Люк.

– Скоро двенадцать. Мы тут уже два часа, ноги затекают, – пожаловалась Роза, – и до пяти часов времени всё меньше.

– Видимо, Эмиль не может разобраться с отцом, – предположил Артур, – или под домашний арест попал.

– Надеюсь, нет, и постучим по дереву, чтобы ничего такого не случилось, – ответила Виола и трижды стукнула по столу, хоть тот и был пластиковый.

– Родня у него весёлая, конечно, – вдруг сказала Роза, размазывая остатки мятного мороженого по дну вазочки, – тётю знают в двух городах, папа в чём-то странном замешан. Сестра та ещё…

Девочка не нашлась что сказать и неопредёленно повертела пальцами в воздухе.

– Да уж, – согласился Люк, – не представляю, как бы я себя ощущал, если бы мой папа с преступниками общался. Ну он, конечно, и так… Но не в том смысле.

Друзья закивали: все прекрасно поняли, о чём говорит Люк.

– Зато Эмиль хотя бы знает, где его отец, – кончик носа Виолы покраснел, а она сама старательно выглядывала кого-то за окном.

Повисла напряжённая пауза, отца Виолы Четвёрка не обсуждала ни разу. Все знали, что в прошлом году он уехал на заработки, а потом перестал выходить на связь, хотя знакомые его встречали. Было ясно как день: он бросил семью. И даже когда он начал звонить, Виола отказывалась разговаривать, если только мама не заставляла.

Как назло, девочка вспомнила, что раньше папа водил её в кафе и усаживал именно за этот столик. А потом долго выбирал мороженое или просил морковное «для одной рыжей девочки». Виола хихикала, а когда подросла, начала стесняться – ведь шутке этой сто лет в обед, её все давным-давно выучили. А теперь шутить так было некому. В первые месяцы было трудно менять семейные привычки, но Виола и её мама сплотились и старались не давать друг другу вспоминать о том, чьё любимое кресло в углу гостиной теперь всегда пустовало.

Виола так глубоко ушла в свои мысли, что не сразу поняла, почему её тормошит Роза. За окном стоял Эмиль: футболка натянута наизнанку, волосы взлохмачены, грудь вздымается как после бега. Четвёрка высыпала на улицу, где узнала о том, что произошло.

– Папа сказал не соваться в его дела. Объяснил, что это опасно. А когда я начал спорить, запер меня в комнате. Если бы я знал, что он до такого опустится, продумал бы выход заранее. Но он никогда так не делал! Ещё и инструменты мои спрятал. У меня там столько всего полезного, а теперь придётся использовать только соображалку.

Роза возмущённо покачала головой, Люк похлопал Эмиля по плечу, а тот продолжал:

– Но дубликат ключей я стащил, вот. К задней двери сигналку ещё не подключили, папа ждёт рабочих в понедельник. Сколько у нас там времени? Почти пять часов. Отлично! Успеем разобраться. Идёмте, пока мои не поняли, что я сбежал, и не подняли шум.

– А если они уже? – Виола скептически подняла брови.

Эмиль усмехнулся:

– Я в началке ещё собрал человекообразного робота. Он мог сидеть за ноутбуком и печатать, а теперь я к нему искусственный интеллект подключил, и он может даже отвечать на вопросы, хотя иногда ерунду говорит, конечно. Но в целом, если со спины и не присматриваться… Мама говорила, когда мы переезжали летом, чтобы я брал только нужные вещи. И вот я как будто знал, что это изобретение бросать нельзя!

– А как мы незаметно попадём внутрь? – спросила Роза.

– Давайте я сначала открою, а потом вы по одному проходите. Незаметно.

Хорошо, что стены домов, мимо которых ребята крались к двери, были глухими, если не считать крохотного мансардного окна, – чужих глаз опасаться не стоило. Артур спустился по лесенке в подвал первым, за ним прибежала Виола, потом Роза и последним – Люк.

Когда все оказались внутри, Эмиль торопливо запер дверь.

– На всякий случай верхний свет включать нельзя.

Артур активировал фонарик на своём телефоне и подсветил дорогу:

– Ящики здесь? – Он махнул в сторону нужной подсобки.

Эмиль выругался, разглядев на двери навесной замок:

– Папа подстраховался. Вот куда он уходил вчера вечером. Есть идеи, что теперь делать?

– Люк умеет вскрывать замки! – вспомнила Виола.

– Такие нет, – грустно ответил Люк.

Роза вытащила свой телефон, разблокировала экран, чтобы разглядеть замочную скважину:

– Может, чей-то ключ подойдёт? Виола, у тебя на садовом домике такой же замочек.

– Да, похоже. Домой сбегать?

Эмиль сердито вытащил ключ от подвала и попытался применить его. Крутанул раз в одну сторону, в другую. А потом раздался хруст.