Read the book: «Убивец магов: Калибр 9 мм; Война нелюдей»

Убивец магов. Калибр 9 мм

Пролог

Солнце медленно, словно нехотя, уплывало за горизонт, заливая все вокруг разными оттенками красного. На недолгий срок мир менялся, становился другим, и каждый, кто хоть раз видел эту метаморфозу, задумывался: «Возможно, это знак, возможно, уже сейчас колесо судьбы делает очередной поворот и все изменится?» Такой закат всегда дарит надежду на лучшее. А как может быть по-другому, ведь это так красиво?

«Кровавый закат – духи говорят о победе», – подумал Джамиль, оглядываясь на своих братьев. Два здоровых амбала с эбонитовой кожей радостно сверкали белоснежными зубами. Оба боевика в своих оранжевых костюмах и светло-голубых рубашках были похожи на попугаев. Они еще не привыкли к новой жизни в новой стране и вели себя как дикари.

Джамиль посмотрел на горизонт и мысленно отметил, что в Африке закат намного ярче. Но это уже не столь важно, теперь он будет жить в самом известном городе мира, он сделает этот город своим. Слабые европейцы давно забыли запах крови и не смогут ничего поделать с тройкой головорезов, успевших порезвиться и в племенных войнах, и в пиратских набегах.

– Все, пошли, нам нужно оказаться на месте раньше их.

Сквозь колючий кустарник пришлось продираться минут десять; вывалившись из зарослей, Джамиль со злорадством заметил пару прорех на тонких рубашках братьев. Он оказался умнее и оделся в крепкий охотничий костюм со множеством удобных карманов.

Кусты закончились, они вышли на небольшое поле, ограниченное амбаром с дальней стороны. Несмотря на близость города, вокруг царил практически деревенский пейзаж. Джамиль поправил за поясом любимый «вальтер» и прикоснулся к роговой рукояти ножа. Верный друг, не единожды напоенный вражеской кровью, словно чувствовал приближение резни. Сегодня их ждала веселая работа. Местные гангстеры почему-то решили, что с дикими сынами Африки можно договориться, но единственное, что они могли сделать, – это подохнуть, освобождая место тем, кто сильнее.

Джамиль плотоядно улыбнулся, но тут же его улыбка превратилась в звериный оскал. Ворота амбара резко распахнулись, и в затененном проеме появились пять человек с автоматами.

– Стоять! – громко крикнул один из незнакомцев.

Джамиль не был силен в местном языке, но это слово он понял. Большие кисти рук с белесыми ладонями поползли вверх, но, несмотря на это, в ответ послышались кашляющие звуки. Африканец прекрасно знал, как работает автомат с глушителем, поэтому обреченно зажмурился и… ничего не почувствовал. Любопытство оказалось сильнее страха, и он вновь открыл глаза.

Один из белых – ширококостный мужик с пышными усами – подошел ближе, направляя на пленника «узи» с толстой «колбасой» глушителя.

– Стоять, обезьяна! Замри, а то ляжешь, как те два придурка.

Джамиль осторожно скосил глаза и увидел тела братьев, пробитые множеством кровавых дыр. Темно-красные пятна медленно расползались по ткани голубых рубашек, делая наряд африканцев еще пестрее. С тем, что они «придурки», Джамиль был согласен, но злость все равно свела скулы. Братья привыкли резать женщин и детей в Африке и решили, что мужчины в Европе ничем не лучше.

– Ну что, макака, думал, приедешь – и будешь жировать в чужом городе? – продолжал издеваться усач. – Думал, мы здесь совсем…

Внезапно усатый запнулся, его глаза широко раскрылись, а челюсть удивленно отвисла. То же самое произошло и с его спутниками.

«Удобный момент», – спохватился Джамиль, но не успел ничего сделать. Послышался странный шелестящий звук и глухие удары. В телах белых людей выросли длинные древки с черным оперением, больше похожим на листья.

«Стрелы?» – удивленно отметил Джамиль и медленно повернулся, чтобы посмотреть на своих спасителей. В двадцати метрах от него, низко над землей, светилось огромное облако. Это был практически идеальный шар не меньше сотни метров в диаметре. И он продолжал расти! Внутри шара медленно кружился туман и что-то напоминавшее синий снег.

– Великий аб… – Африканец хотел помянуть своего духа-покровителя, но не успел. Из облака вылетела стрела и ударила его в грудь. Сила удара отбросила тело назад, заваливая на спину.

В глазах человека потемнело, и только слух пока еще служил своему хозяину. Будто сквозь вату до него донеслись звуки тяжелых шагов. Казалось, что рядом прошел слон. Затем раздался громкий рев, похожий на рык льва, но только похожий. Джамиль не стал сравнивать этот звук с голосом короля зверей, потому что жизнь уже покинула его тело.

Один из красивейших городов мира утопал в пурпурном закате, и его жители наслаждались великолепным зрелищем. Они еще не знали, что через несколько часов эти улицы будут залиты огнем и кровью: в город пришли новые хозяева.

Глава 1
Незваные гости

Андрей спрыгнул вниз, прямо между лестничными пролетами, и быстро повел стволом автомата из стороны в сторону, проверяя, нет ли поблизости непосредственной угрозы. Убедившись, что лестничная площадка пуста, он пошел дальше.

Темный коридор встретил его тишиной и густыми, словно патока, тенями. Тонкий луч подствольного фонаря разрезал практически материальный мрак, но находил лишь пустые бетонные стены и кучи мусора на полу. И все же Андрей знал, что расслабляться не стоит, – это проклятое богом подземелье буквально кишит тварями, и в любой момент может показаться один из монстров. Словно в ответ на мысленный посыл, из-за угла выглянула мерзкая орочья морда. Андрей готовился к подобному повороту событий, но все же вздрогнул и не успел выстрелить первым. Орк, оскалив зубы, оглушительно заревел, тут же подавившись собственным ревом. Огромная туша качнулась, привалилась спиной к стене, а затем сползла на пол. На человека смотрели остекленевшие глаза с вертикальными зрачками, а из пасти торчала длинная эльфийская стрела.

«И почему они не пользуются огнестрелом?» – раздраженно подумал он, злясь больше на себя, чем на эльфа.

– Я бы и сам справился, – проворчал он, всаживая длинную очередь в брюхо уже мертвого орка.

– Конечно, ты же великий и ужасный, – донесся из-за спины мелодичный голос.

Андрей быстро развернулся и увидел жену. Лиза стояла за диваном и насмешливо смотрела на супруга.

– Что, вояка, всех монстров поубивал?

– Извини, немного увлекся, – улыбнулся Корчак и тут же заметил, что жена одета как на выход. – Солнышко, ты куда-то собралась?

– Да, надо бы магазин проверить.

Андрей отбросил джойстик и перепрыгнул через спинку дивана. Краем глаза он заметил, что на большом плазменном экране появилась еще тройка орков, поливая все вокруг из крупнокалиберных пулеметов. Зеленые индикаторы жизни его персонажа и напарника-эльфа стремительно побежали к нулю. Где-то внутри шевельнулось раздражение, но тут же растворилось на общем фоне хорошего настроения.

«Это только игра, чего расстраиваться-то», – подумал он, обнимая жену и целуя ее в висок. Приятный запах волос, как всегда, умиротворял и слегка туманил мысли.

– Зачем туда ехать, что может случиться в нашем маленьком городишке? Думаешь, вояки объявят военное положение и конфискуют всю косметику?

– Ну, не знаю, что там сделают вояки, но если их жены вовремя не получат крема́ и помаду, то война начнется непременно, – с улыбкой ответила жена. – Все, хватит меня тискать, я поехала, а то с этими «лежками» совсем бизнес профукаем.

«Лежками» супруги называли дни, когда, отключив телефоны и телевизор, они предавались приятному безделью. Это не значило, что все свое время оба отдавали друг другу, – каждый делал то, что ему приходило в голову. И все же, несмотря на свободу выбора, Андрей уделял большую часть времени беременной жене, а уже потом компьютерным играм и любимым книжкам.

Лиза поцеловала мужа и привычно заглянула ему в глаза. Она всегда так делала – словно хотела увидеть там какие-то тайны.

– Сейчас, только забегу в ванную и поеду.

– Хочешь, я поеду с тобой? – предложил Андрей, хотя его вновь тянуло в игру.

– Зачем, чего ты там не видел? Да и после «лежки» неплохо бы отдохнуть друг от друга. – Лиза поцеловала мужа еще раз и убежала в ванную. Ее беременность была на ранней стадии, поэтому девушка еще не утратила ни грациозности, ни стремительности, но сопутствующие проблемы уже начались.

Упорхнув, она закрыла за собой дверь, отсекая свои токсикозные проблемы от мужских ушей.

Андрей присел на спинку дивана и улыбнулся своим мыслям. Он был счастлив – счастлив не буйной страстью или осуществившейся мечтой, а по-тихому, счастьем покоя и умиротворения. Он, конечно, любил свою жену, но без болезненной зависимости пылко влюбленного. Лиза ему очень нравилась, рядом с женой Андрею было хорошо и уютно. Плюс, чего греха таить, союз с дочерью Ивана Игнатьевича Воронцова дал ему возможность не дергаться каждый день из-за потраченного рубля и неопределенности в жизни. Этого «счастья» в тридцать три года хватило выше крыши.

Сначала – детдом, потом – неудачная попытка получить высшее образование. Его средств не хватило на учебу даже в педагогическом институте. И это при том, что он как проклятый вкалывал на двух работах.

Институт пришлось бросить и направиться в широкие объятия защитников Родины. Армия, вопреки распространенному заблуждению, не сделала его ни сильней, ни здоровей. Андрею еще повезло, что в полку было очень туго с бухгалтерией, и новобранца, который не мог похвастаться ни статью, ни агрессивностью, но имеющего два курса институтского образования, пристроили к самому подходящему для него делу. Даже направили на курсы бухгалтеров. Так нежданно-негаданно Андрей Корчак получил первую в своей жизни профессию.

После армии стало еще хуже. Без поддержки близких людей он скитался от одной работы к другой, с трудом обеспечивая себе минимальный уровень жизни. Андрей не обладал ни трудолюбием, ни деловой хваткой. Он любил читать, мечтать и надеяться на лучшее. И это была его самая большая беда. К тридцати годам начали опускаться руки, а в голову приходить суицидальные мысли.

И вот однажды вечером, когда он, напиваясь в третьесортном баре, подумывал подвести финальную черту, кто-то там наверху решил смилостивиться. Открылась дверь – и вошла Лиза. Они стали друг для друга якорем – отчаявшийся от бедности и неустроенности мужчина и уставшая от безысходности и пресыщенности женщина. Еще немного, и он покончил бы с собой, а она подсела бы на наркотики. Высшие силы решили дать им второй шанс, буквально столкнув лбами два минуса в антинаучной попытке получить один большой плюс. Вопреки всем законам физики, получилось. И вот теперь она ждет ребенка, а он впервые в своей жизни обитает в человеческих условиях.

Андрей посмотрел вокруг себя, и в очередной раз его посетило чувство нереальности. Он уже два года живет в загородном доме с, так сказать, полным фаршем – и до сих пор этому не верит. Два этажа, сауна, джакузи, огромная кухня, большущая спальня с кроватью-полигоном – и, самое главное, мечта всей жизни: гигантский, во всю стену, плазменный телевизор. Кто-то скажет, что это мелко и примитивно, кто-то вспомнит некоего Альфонса, но так может говорить лишь тот, кто не лежал на скрипучих детдомовских койках, не питался «восхитительным» армейским рационом и не жил в тесных клетушках общаги, среди вони и бедлама.

Поначалу Андрею не верилось ни в надежность своего брака, ни в терпение тестя – отставного полковника и, можно сказать, финансового хозяина военного городка. Еще больше не верил он собственному везению. Но факт оставался фактом – он живет в уютном доме с любимой женой и даже выполняет полезные функции бухгалтера в магазине косметики, который тесть выделил молодой паре «на прокорм». Именно выделил, а не подарил. Он не доверял ни «скользкому типу, запудрившему мозги его дочке», ни «взбалмошной девчонке, которая только и умеет, что тратить папины деньги». Так что положение Андрея, несмотря на все внешнее благополучие, было очень шатким.

Андрей тряхнул головой, отвлекаясь от тяжелых мыслей, по непонятной для него причине лезших в мозг, и повернулся к открывшейся двери:

– Солнышко, с тобой все в порядке? Может, ну ее, эту проверку или давай я сам съезжу?

– Нет, все нормально, да и не хочу я превращаться в растение всего лишь на третьем месяце беременности, – решительно ответила Лиза, «щеголяя» кислой гримасой и зеленым цветом лица.

Она решительно подхватила свою сумочку и направилась к выходу. Затем что-то вспомнила, вернулась к стоявшему в гостиной серванту и, выдвинув один из ящиков, достала два совершенно одинаковых смартфона.

– «Лежка» закончилась, так что пора сообщить всем нашим, что мы живы и здоровы. Заодно узнаем, кому нас за это время не хватало. – Лиза бросила смартфон мужу, а свой аппарат запихнула в сумочку. Затем вздохнула и решительно направилась на выход. – Все, пора ехать, а то меня снова мутит. Если не поеду сейчас, то весь день проведу над унитазом. И нечего лыбиться, это не смешно.

Андрей, сдерживая улыбку, пошел следом, на ходу засовывая смартфон в карман джинсов. Кроме жены, «своих» у него никого не было, и беспокоиться о нем никто не станет.

Впрочем, об отсутствии семьи Андрей не очень-то и жалел, довольствуясь тем, что подарила судьба. Несмотря на некоторую взбалмошность и «очень веселое» прошлое Лизы, ему досталась прекрасная жена – не пилит, не устраивает истерик и забегов по нервам, даже пресловутый токсикоз не сильно изменил характер супруги.

Словно стараясь подчеркнуть достоинства его жены, в открывшуюся входную дверь влетел женский визг. Андрей опять улыбнулся – соседка, Варвара Андроновна, устраивала очередной концерт по заявкам.

С первых же слов определился сегодняшний репертуар: Варя упрекала Колю в загубленной молодости и гибели радужных карьерных перспектив. Соседка могла заливаться сутками, обвиняя мужа во всех мыслимых и немыслимых грехах. И это несмотря на то, что он взял ее в уже немолодом возрасте, переводя с «перспективной» должности кассира супермаркета на «незавидное» положение богатой домохозяйки. Но, как известно, возмущенная женщина не только видит реальность сквозь призму своих эмоций, но и часто путает ее с фантазиями, какими бы бредовыми они ни были.

«Блин, как же хорошо, что на свете есть женщины – и стервы. И плевать, в каких пропорциях, важно, что мне досталась женщина», – подумал Андрей, сочувственно кивая соседу.

Пока он перекидывался взглядами с ковыряющимся в газонокосилке Николаем, Лиза уже успела забраться в свою белую «мазду» и даже завести двигатель. Обнять жену на дорожку он не успевал, поэтому послал воздушный поцелуй. Она лучезарно улыбнулась.

Внезапно в воздухе разлился непривычный звук – громкий и противный визг.

«Ого, такого соседка еще не издавала», – подумал Андрей, удивляясь интенсивности звука и тому, что доносится он откуда-то сверху.

В следующее мгновение мир взорвался. Пламя обожгло жаром лицо и руки, а ударная волна отбросила его на стену дома.

Андрей несколько секунд пролежал на спине, стараясь прийти в себя, но потом его словно молнией ударила отчаянная мысль. Он вскочил и увидел, как в небо над «маздой» поднимается клубящийся черным дымом гриб. Сквозь черно-серые завихрения копоти проглядывали желто-красные лепестки пламени. Под этим грибом полыхала машина жены. За бушующим внутри салона огнем ничего не было видно.

Андрей просто стоял и тупо смотрел в глубину огненного безумия. Его мир исчез. В огне сгорело все: надежды, мечты и любовь. Там умер единственный человек, которого он любил, и еще один – тот, кого он мог бы полюбить в будущем. Первым порывом было прыгнуть в огонь и сразу же покончить с тем кошмаром, в который за секунду превратилась его жизнь. Но – увы, тело трусливо сковало мышцы, не позволяя душе вырваться на свободу. В голове было пусто, и мозг Андрея, несмотря на всю его пытливость, не задавал вопросов «как?» и «почему?». В нем засела лишь одна мысль: «За что?»

Огонь в салоне «мазды» начал понемногу гаснуть. Корчак отвернулся, не найдя в себе силы смотреть на то, что раньше скрывали клубы жирного пламени. Поворот головы сместил поле зрения, и он увидел нечто невозможное. Его словно затянуло внутрь одной из компьютерных игрушек.

«Наверное, я сошел с ума от горя», – равнодушно подумал Андрей, продолжая спокойно смотреть на то, как огромный орк насаживает тело Коли на длинный, слегка изогнутый клинок. Второй рукой монстр отбросил от себя визжащую Варю. Продолжая оглушительно сотрясать воздух, женщина пролетела метров десять и должна была рухнуть на асфальт, но у самой земли ее перехватила рука еще одного орка. Вторая образина подняла Варвару за шиворот и некоторое время смотрела прямо в орущий рот женщины, затем монстр фыркнул и коротко стукнул Варю кулаком в лоб. После этого он забросил замолчавшую женщину на плечо и побежал вдоль по улице.

Первый орк одним движением сбросил мертвое тело Коли с клинка и повернул свою голову в сторону соседнего двора. Заборчик, отделявший участок четы Корчак от участка уже покойного соседа, был высотой по пояс взрослому человеку, поэтому Андрей прекрасно видел и орка и эльфа, который, аккуратно открыв калитку, вошел в соседний двор.

«Точно бред», – подумал Андрей, отстраненно наблюдая за происходящим и попросту не веря в реальность открывшейся перед ним картины.

Затем в его голове что-то щелкнуло, и мир изменился. Перегруженный работой инстинкт самосохранения решил, что уровень опасности ожившей компьютерной игры намного ниже, чем угроза помешательства от горя, плавно переходящая в суицид. Глаза Андрея полезли на лоб: он понял, что все, что творится в соседнем дворе, – реально. Теперь, когда затуманенный шоком мозг не дорисовывал картинку, приводя ее в более привычный вид, Андрей отметил, что таких орков он никогда не видел.

Стоявший перед ним монстр мало напоминал сказочного персонажа из фильмов и игр. Разве что в общих чертах. Здоровенная трехметровая туша с зеленовато-бурой кожей была затянута в какую-то непонятную упряжь. Кожаные ремни скрепляли между собой металлические пластины серого цвета, прикрывавшие жизненно важные места. Все это дополняла тупорылая морда с массивной челюстью, по-обезьяньи вывороченным носом и маленькими бусинками глаз. Эльф тоже не являлся верхом красоты и изящества, хотя и не был таким уж уродом. При этом привычному образу соответствовало многое: и огромные глаза, и длинные уши, и даже платиновый цвет стянутых в длинный хвост волос. В остальном – это было очень странное существо. Сразу же после того как Андрей поверил в реальность происходящего, в его голову ворвались привычные для любопытного человека вопросы: «Как? Почему? И что это, черт возьми, за придурки?»

Простейшая логическая цепь связала воедино два странных происшествия – появление непонятных существ и взрыв. Боль утраты хлестнула по нервам, но все же оставила в его сознании небольшое пространство для размышлений. Была еще одна странность – крик, очень странный крик. Только сейчас Андрей вспомнил, что крик донесся не из соседского двора, а откуда-то сверху. Да и Варвара, несмотря на весь свой многолетний опыт, вряд ли смогла бы издать нечто подобное.

Андрей поднял взгляд и вновь застыл от удивления. В небе над военным городком зависло огромное НЕЧТО. Это образование не имело аналогов ни в реальном опыте Андрея, ни в творениях самых «больных» разработчиков игр и художников-фантастов. Казалось, в небе застыл гигантский цветок лотоса. Белоснежные лепестки, все больше раскрываясь, роняли вниз какие-то капли. Эти капли дождем сыпались на город и расположившееся возле него скопление войсковых частей.

Андрей уже собирался перевести взгляд на сам город, но его отвлек возмущенный крик. Кричал обделенный вниманием эльф. Казалось, он только сейчас заметил застывшего с открытым ртом человека. Эльф гневно сверкнул огромными зелеными глазами и опять крикнул, привлекая внимание орка к новой жертве. Андрей по-прежнему пребывал в ступоре и мог лишь наблюдать за тем, как огромная туша поперла прямо к нему, походя завалив невысокий заборчик.

Расстояние между ними мгновенно сократилось, и орк махнул своей лапищей. Андрея унесло словно ветром, но ему все же повезло – затяжной полет остановили бельевые веревки. Если бы он врезался в соседский металлический гараж, то вряд ли бы пережил первую встречу с новыми обитателями Земли.

Веревки смягчили удар. Прокрутившись вокруг одной из них, он рухнул на четвереньки. Грудь противно ныла, а во рту ощущался привкус крови. Не успев подумать о своем состоянии, Корчак взлетел вверх и увидел морду орка вблизи, значительно ближе, чем хотелось бы. Орк держал его на весу за туго натянутую майку, определенно собираясь проткнуть своей железякой. Внезапно что-то изменилось, орк недовольно фыркнул, обдав Андрея облаком вони. Звериная морда исказилась, а глаза-бусинки вытаращились на держащую Андрея лапу. Орк раскрыл свою огромную пасть, показывая весь набор длинных и очень острых зубов, которыми неизвестно какие боги наградили эту тварь. Монстр заревел, и в этом реве почему-то было больше боли, чем ярости. Андрея вновь обдало тошнотворным запахом. Вдруг, неожиданно для самого себя, он с омерзением плюнул прямо в распахнутую пасть. Это было единственное, что он мог сделать в данной ситуации.

Дальше все пошло по непонятному для обеих сторон сценарию. Орк ослабил хватку, и Андрей рухнул на землю. Затем монстра вырвало, к счастью, не на лежащего под ним человека. Орк ухватился обеими руками за горло, заревел и зачем-то ломанулся в соседский дом, попутно снеся дверь и часть стены. Проводив бегуна взглядом, Андрей вспомнил, что во дворе находится еще один визитер.

Эльф уже шел к нему, решительно вытянув скрюченные пальцы в направлении посмевшего не умереть человека.

«Он что, колдовать собрался?» – подумал Корчак, поднимаясь на подгибающиеся ноги.

Как оказалось, угадал. Эльф остановился, сцепил кисти рук, а затем резко развел их сантиметров на двадцать в стороны. В образовавшейся клетушке из пальцев сверкнуло огнем. Через мгновение там заклубился огненный мячик.

«Обычный фаербол, – подумал Андрей и тут же удивился собственной осведомленности. – Хренасе обычный! Это не игра, он же сейчас спалит тебя к чертям!»

В ответ на шевельнувшийся страх память воскресила картинку с горящей «маздой», и он спокойно улыбнулся в лицо своей смерти. Огненный шар в руках эльфа разросся до размера яблока, затем ушастый гость развернул кисти рук ладонями к Андрею – и фаербол, стремительно увеличиваясь в размерах, понесся вперед. Андрей был готов к смерти – он даже не стал закрывать глаз и поэтому ясно видел то, что произошло дальше.

Шар оказался вовсе не фаерболом – он разросся до двухметрового размера, потерял четкую форму, превращаясь в огненный диск, который плашмя налетел на человека и… понесся дальше. Андрей лишь успел заметить, что где-то в десяти сантиметрах от его тела огонь попросту исчезал. Он уже видел нечто подобное в кино, но, в отличие от кино, не было ни защитных полей, ни героического сопротивления стихии, от которого киноперсонажей колбасило долго и не по-детски.

«Может, это иллюзия? – подумал он и тут же получил ответ в виде взорвавшегося позади него соседского гаража. Взрывная волна мягко толкнула в спину. – Или так задумано?»

Ответ на второй вопрос он увидел в совершенно безумных от удивления глазах мага. Тот судорожно задергался и замахал руками. Вокруг ладоней занервничавшего эльфа зазмеились молнии. Маг взмахнул руками, как бы стряхивая с кистей электрические змейки в сторону Андрея. Две молнии метнулись к человеку, но не причинили ни малейшего вреда. Понаблюдав за этим цирком, Андрей шагнул вперед, его охватила безудержная ярость.

«Да кто вы, черт возьми, такие?! Кто дал вам право убивать людей?! Варька, какой бы она ни была, Коля, и…» – Невысказанная мысль пульсирующей болью сжала голову, он не мог думать о смерти жены. Пока не мог. В голове стало пусто, у Андрея осталось одно-единственное желание – стиснуть горло эльфа и не отпускать, пока в теле чужака остается хоть капля жизни…

Непонятно, мог ли эльф читать мысли, но агрессору стало совсем нехорошо. Чужак странно взвизгнул, прочертил в воздухе какие-то замысловатые каракули и двинул в сторону Андрея стену холода… с таким же успехом, как и в предыдущих попытках. Впрочем, кое-что все же изменилось: как только искрящаяся инеем полупрозрачная стена двинулась вперед, маг закатил глаза и кулем рухнул на газон. Стена холода повторила судьбу фаербола – то есть полетела дальше, старательно обтекая тело человека.

Андрей шагнул ближе, под кроссовками захрустели замерзшие травинки газона, он удивленно посмотрел вниз, затем вокруг себя. Три двора стоящих рядом особняков превратились в анклав Бейрута. Дом соседа слева пострадал больше всего – разбушевавшийся орк вынес парадную дверь вместе с частью стены, гараж был разворочен огненным заклинанием, а лужайка стала похожа на тундру. Андрей прикрыл глаза.

«Господи, пусть все это будет бредом, сделай так, чтобы все стало по-старому, я даже согласен на дурдом», – подумал он и осторожно открыл глаза. Но его мольба осталась напрасной. Мало того – по иронии судьбы первым, за что зацепился взгляд, была догорающая «мазда». Внутри почерневшего салона уже проглядывало обгоревшее тело.

Сквозь дымное марево находящийся на грани безумия Андрей увидел угольно-черные тени. В соседский двор скользнули гибкие тела. Новые монстры напоминали огромных собак, но только потому, что других ассоциаций у Корчака вновь не нашлось. Андрей со всхлипом втянул воздух, скрипнул зубами и, пронзительно завопив, бросился навстречу новой угрозе. Он никогда не был храбрецом, но сейчас в нем клокотала ярость – ярость, которая меняет в человеке все.

Все дальнейшее смешалось в кровавом вихре. Мелькали зубы, кулаки и брызги крови, воздух сотрясали рычание и визг. Когда пелена безумия отступила, он увидел, что стоит посреди улицы в разодранной одежде, истекающий кровью из множества царапин, но живой, злой и решительный. Во дворе лежало два мертвых собакообразных тела. Судя по виду, одна из тварей умерла своей смертью, а у второй был размозжен череп. Орудие убийства Андрей обнаружил в собственных руках. Пальцы разжались, и на землю упал бордюрный камень, покрытый темной кровью.

В пылу боя Корчак вышел со двора и сейчас стоял посреди асфальтовой двухполоски, отделявшей стройную шеренгу коттеджей от пологого склона холма. Перед ним открылся прекрасный вид на город и находящиеся за ним армейские склады. Точнее сказать, вид был ужасным. Весь город затянула взвесь из пыли, гари и какого-то сероватого дыма. Это было похоже на пороховой дым, но чтобы выделить такие густые клубы, необходимо было сжечь огромное количество боеприпасов.

Город умирал. Где-то раздавались взрывы и отголоски криков. Андрей перевел взгляд в сторону армейских складов и увидел еще более абсурдную картину. На месте складов зияли огромные воронки и кучи земли, разбросанные на километры вокруг. Финальной точкой в этом абсурде стал огромный летающий цветок, величественно уплывавший вдаль на фоне голубого неба. А за ним тянулись редкие светло-серые точки тех самых капель, которые он раньше принял за дождь. Основная часть десантных аппаратов уже достигла корабля-матки, и сейчас Андрей видел лишь отставших.

«Это что – инопланетяне? Тогда какого хрена здесь делали орк на пару с эльфом? – подумал Андрей, сжимая руками раскалывающуюся голову. – Но это же невозможно, это вообще бред какой-то…»

Вопросы громоздились друг на друга. Но он уже догадывался, у кого сможет получить ответы. Эта мысль отрезвила Андрея, он решительно развернулся и, стараясь не смотреть на догорающую машину, прошел сквозь двор в сторону эльфа, до сих пор лежащего на соседском газоне.

Как и за многие века существования человека, мозг мужчины нашел единственный выход из тупиковой ситуации. Когда в голову лезет желание сдаться и умереть, остается только одно – месть.

Глава 2
Светлый Мир

Эдерай, сын Осождаха, эрл клана Смертельной Лианы смотрел вниз на проносящуюся под ним землю. Он рассматривал уродливые квадраты полей и жалкое подобие лесов, дороги из черного и отвратительно жирного камня, линии туго натянутых металлических нитей. Все это убогое зрелище жутко бесило эрла, но стоило поднять глаза к небу, как раздражение уходило и в душу возвращалось смешанное с горечью восхищение.

«Почему мы были так долго лишены всего этого? Почему солнце и бездонную голубизну неба могли видеть только отвратительные животные? Почему?»

Эдерай встряхнул головой, стараясь отогнать невеселые мысли. От резкого движения одна из заколок выскользнула, и платиновые волосы высокородного эльфа рассыпались по плечам. Он мог позвать фэйри, чтобы поправить прическу, но сейчас ему хотелось уединения и размышлений. На лицо эрла набежала легкая улыбка. Все было не так уж плохо. Теперь этот мир вновь будет принадлежать высокородным. Эпоха Боли закончилась.

Как ни странно, закончилась она случайно, без пророчеств и знаков свыше. И это «случайно» произошло очень вовремя – клан Смертельной Лианы был на грани уничтожения. Перед глазами эрла опять вспыхнуло видение недавнего прошлого.

Гвулхи клана Белого Лепестка рассыпались по склонам пологих холмов и стремительными прыжками неслись к фаланге овров клана Смертельной Лианы. Гвулхов врага было много, десятки тысяч – намного больше, чем гвулхов его собственного войска.

Гибкие тела «рожденных в утробе собаки» словно летели над серой травой, едва касаясь ее мощными лапами.

Бесцветная равнина мрачно окрашивалась тусклым светом, а сверху давило низкое небо. Вершины самых высоких холмов подпирали сплошной облачный покров. Темно-серые тучи висели так низко, будто желали посмотреть поближе на разыгравшуюся внизу битву.

За плотными рядами закованных в латы овров прозвучали команды. Тут же прямо из клубящихся туч начали бить молнии. В местах соприкосновения сверкающих зигзагов с землей расплывались огромные пузыри. Попавшие в этот пузырь гвулхи мгновенно рассыпались пылью. И все же слишком многим удавалось проскользнуть между смертельными пузырями и приблизиться к рядам овров.

Под рев сигнального рога овры в едином порыве сомкнули щиты. Но до того как они приняли на торчавшие из щитов шипы первые угольно-черные тела гвулхов, со стороны врага в плотный строй фаланги полетели огненные шары. Там, где они попадали в ряды овров, вспыхивали небольшие защитные сферы, и огонь, лизнув созданную артефактами защиту, бессильно угасал.

Но, несмотря на защиту, работа чужих магов расстроила ряды овров и отвлекла внимание от гвулхов. Гибкие звериные тела ворвались внутрь фаланги, вгрызаясь в овров зубами и полосуя их тела когтями.

Средний по силе и опыту овр с легкостью справлялся с пятеркой даже самых сильных гвулхов, но если при этом атаковать фалангу многочисленными «огненными цветками», то ситуация сильно усложняется. Бой распался на отдельные схватки. Гвулхи гроздьями висли на оврах, и маги Смертельной Лозы не могли помочь своим боевым рабам. Это означало бы смерть не только для гвулхов врага, но и для собственной фаланги, которая была последним рубежом обороны. А вот у магов противника таких сомнений не было – огненные сгустки неслись один за другим, пролетали над спинами бегущих гвулхов, а затем врезались в защитные поля, больше вредя гвулхам, чем оврам. Но с каждым ударом магическая защита овров ослабевала. Дорогостоящие амулеты один за другим вырабатывали свой ресурс и осыпались белоснежным песком на тусклую траву.

А «огненные цветы» продолжали врезаться в ряды борющихся тел, выжигая все – и своих и чужих.

И все же силы атакующих магов небесконечны – беспрерывный огненный ураган начал стихать. Прекрасно обученные и вооруженные овры разрубали тела гвулхов и постепенно вновь выстраивались в стройные ряды. Вот только фаланга теперь стала жалким подобием той мощной силы, которая встала на рубеже этим утром.

Последний гвулх был разодран напополам, и слитный гул сомкнувшихся щитов возвестил любопытным облакам о том, что боевые рабы клана Смертельной Лозы готовы встретить любую угрозу. И эта угроза не заставила себя ждать.

Между холмами хлынули темно-серые реки одетых в сталь овров врага. Удары сотен тысяч ног заставили землю дрожать.

Когда первые ряды вражеских овров приблизились к фаланге на две сотни шагов, прозвучала команда, и по стройным рядам пробежала волна движения. Овры клана попарно становились спиной друг к другу, образовывая в фаланге множество огражденных щитами коридоров. По этим проходам, разбившись на тонкие ручейки, хлынула черная волна гвулхов клана Смертельной Лозы. Эта предосторожность не была излишней – молодые звери, распаленные запахом крови, могли напасть даже на своих. Гвулхи вырвались на простор и устремились навстречу врагу. По фаланге еще раз пробежала волна трансформации, и она вновь стала единым целым.

Гвулхи не могли остановить врагов, которые значительно превышали их и по численности и по силе. Но они все же приостановили атакующую волну на несколько драгоценных секунд, создав огромный вал из борющихся тел. Это было их основной задачей. И свое слово сказала сирена.

По земле пробежали трещины, огромный пласт почвы рухнул вниз, увлекая за собой передние ряды овров врага и всех гвулхов клана.

Несущийся вал атаки остановить было невозможно, и шедшие в глубине атакующей массы овры толкали передние ряды прямо в пропасть. К сожалению, успех был сиюминутным, пропасть лишь казалась бездонной. Огромные тела быстро заполнили провал – и вот овры уже бегут по трупам через расщелину, которая сожрала четверть вражеской армии. Но и оставшихся трех четвертей вполне хватало для того, чтобы размазать фалангу по унылой равнине. Серая волна ударила в такую же серую стену щитов. Но это было не биение океана о скалы, а небрежный взмах, которым прибой смывает с пляжа песочный замок.

Так он потерял свою армию и почти всех старых магов.

Эдерай скрипнул зубами и быстро подошел к стене. Он прикоснулся пальцами к плетению толстых лиан, из которых состояла не только эта стена, но и весь корабль целиком. Это были те самые «смертельные лианы», давшие имя родному клану. Но, в отличие от растущих на почве собратьев, лианы корабля были практически лишены жизни, став лишь строительным материалом.

Прикосновение к клановому тотему успокаивало. Раздражение уходило, захватив с собой толику энергии, которой хватило на то, чтобы на секунду оживить крошечный участок стены. Из белоснежной ветки выскочил тонкий шип и нежно уколол палец эрла. Эдерай улыбнулся. Это была ласковая боль, но любого другого, в ком не было крови клана, яд убил бы за считаные секунды, оставив после себя жуткие язвы. Это могло случиться с чужаком, а сыну клана боль дарила успокоение и уверенность. Эдерай впустую потратил немного энергии, но не жалел об этом – иногда он позволял себе быть сентиментальным. Еще раз погладив вновь уснувшую лиану, эрл решительно направился внутрь корабля.

До входа было недалеко – Эдерай не стал идти в конец стометрового листа-платформы, а смотрел вниз с его основания. За передвижениями эрла следили «поводыри корабля», и как только он вошел в сводчатый тоннель, лепесток начал подниматься вверх – огромный цветок вновь обретал гармоничную форму закрывшегося бутона.

Эрл шагал по коридорам с белоснежным плетением стен и думал о предстоящей битве. Пока все шло как нельзя лучше – дальний рейд по городам зверей принес свои плоды, и на нижних ярусах корабля находилось около двадцати тысяч самок. И это только за первую неделю. Пройдет несколько лет – и у клана опять будет огромная армия «рожденных в утробе». Он вполне мог бы вернуться в Темный Мир и поставить на колени всех врагов. Именно таким Эдерай видел свое будущее, когда открывал портал и выводил флагманский корабль сквозь мерцающее облако Врат. Но лишь взглянув в голубое небо, он понял, что не вернется: пусть ничтожные последыши великих воинов гниют в своем тусклом мире, вгрызаясь друг другу в глотку.

Эдерай скупо улыбнулся, вспоминая свое отчаяние. Тогда он думал, что его клану осталось жить считаные месяцы. Но все же молитвы душам предков и светлым богам были услышаны – старый Аил вернулся. Теперь его называли лордом Аилом. Опытный и умный, но безродный разведчик осуществил мечту любого «листа» – он прыгнул с низшего уровня кланового дерева к самой верхушке кроны. Эта награда была обещана тысячелетия назад, и Аил стал «ветвью» древа клана, причем одной из самых весомых.

Когда пять лет назад Эдерай отправлял Аила сквозь прокол в пространстве, он был готов сразу же спеть о нем песню «Падающего листа». Изрезанный шрамами эльф учил будущего эрла охотиться на сашатов – злобных ящеров Темного Мира, он сделал ему первый лук, поэтому выбор оракулов стал для Эдерая настоящим испытанием. Но Аил был спокоен и позволил себе лишь мягкую улыбку, которую сразу же сменило строгое выражение лица. Никто не ждал возвращения посланца – тысячелетиями в неизвестность уходили избранники судьбы, которых втайне все называли «избранниками смерти», и пропадали без вести. Каждую сотню лет весь клан замирал на долгих пять сезонов в ожидании чуда и разочарованно вздыхал, когда в назначенный час из прокола никто не возвращался. И вот пришел черед безродного наставника наследного принца. Разведчик прыгнул в мерцающий колодец и исчез на долгие пять лет.

Он вернулся в самый драматический момент, когда маги уже собирались закрыть прокол. Старого Аила не зря называли предводителем «теней». Покинутый эльфами Светлый Мир не смог прожевать его старого и жесткого тела, поэтому выплюнул обратно. Когда разведчик вылетел из «Колодца грез» и рухнул на плиты подземного зала, он выглядел так, словно его действительно жевали. Аил истекал кровью из множества странных отверстий в теле и выхаркивал красные сгустки из легких, но на его губах играла по-настоящему счастливая улыбка.

– Повелитель, они обманули самих себя. Светлый Мир у твоих ног, – прохрипел разведчик и потерял сознание.

Тогда никто не понял, что имел в виду старый охотник, но, когда он пришел в себя и все рассказал, под сенью клановых деревьев разлетелась радостная песнь. Животные действительно обманули себя.

«И сейчас они об этом узнают», – злорадно подумал Эдерай, входя в огромный «купольный зал» корабля. К нему быстро шагнул «думающий о смерти», курировавший первый легион.

– Мой эрл, до армии животных осталось совсем немного, я думаю, нам следует подготовить сирену.

– Хорошо, «думающий», – ответил Эдерай и повернулся к маленькому фэйри, присевшему на корточки у одного из выходов. – Позови сирену.

Маленький раб робко поклонился и быстро убежал в один из коридоров, а эрл пошел в сторону центрального помоста.

«Купольный зал» походил на луковицу и был сердцем корабля. Отсюда несколько десятков магов-поводырей управляли огромной махиной, а «думающие о смерти» отдавали команды «поющим о смерти», которые в свою очередь вели в бой свое боевое соцветие: «рожденных в утробе», отряды стрелков и магов. Кроме них в помещении находились: почетная полусотня «теней», оракулы, несколько овров и телохранители эрла. Они стояли небольшими группами вокруг помоста с двойным троном, который находился на небольшой возвышенности в центре «купольного зала».

Эдерай быстро поднялся на помост и удобно уселся в одно из кресел. Осмотревшись, он увидел небольшую кучку оракулов. Впавшие в транс маги небольшим кружком сидели возле одной из стен и, казалось, дремали. Рядом с оракулами постоянно находился молодой маг-наблюдатель. Эрл махнул рукой, подзывая наблюдателя к себе:

– Что говорят оракулы?

– Пока все спокойно, владыка, животные не помышляют о Большом Ударе. – Молодой эльф отвечал, согнувшись в низком поклоне, он боялся даже поднять глаза на эрла.

Внутри Эдерая шевельнулось раздражение. Раньше маги такого низкого ранга не смели и близко подойти к своему господину, но сейчас у клана тяжелые дни, и приходилось иметь дело даже с такими неучами.

– Передай, чтобы не отвлекались на мелочи. Это важно. Их дело – Главный Удар.

Маг поклонился еще ниже и, пятясь, быстро подошел к группе оракулов. Он встал рядом со старцами и прикрыл глаза, затем его ноги задрожали, с трудом удерживая тело в горизонтальном положении, – общение со впавшими в транс оракулами было слишком сложной задачей для слабого мага.

Эдераю становилось скучно, он уже подумывал «осчастливить» проверкой кого-то из «думающих», но в этот момент в «купольный зал» одновременно вошли сирена и Аил. Они вышли из противоположных входов, и эрл невольно улыбнулся тому, в какой одинаковой гримасе недовольства исказились их лица. Бывший разведчик не любил сирены, а та, в свою очередь, отвечала ему полной взаимностью. Старый Аил решительно тряхнул седой гривой и направился к помосту. Великий Поиск дался новоиспеченному лорду нелегко, он стал грузен и совершенно поседел. С другой стороны, это было хорошо – теперь лорды хотя бы не впадают в ступор при виде «недостойного» темно-каштанового цвета волос. Конечно, седой цвет далек от благородного «лунного окраса», но, по крайней мере, он не был таким вызывающим, как природная масть старого разведчика.

Как и стоило ожидать, сирена впорхнула на помост намного раньше старика, что вызвало очередную гримасу на лице новоиспеченного лорда.

Дождавшись, когда нога Аила коснется первой ступени помоста, эрл кивнул одному из «поводырей»:

– Поднимайте нас.

Точнее, он кивнул спине «поводыря», который никак не отреагировал на обращение своего господина. На корабле царили свои правила – в бою было не до этикета. Десять «поводырей» сидели по периметру огромного зала лицом к свитым из лиан стенам. Точно такие же лианы, но с легким синеватым оттенком, оплетали тела «поводырей», словно коконы, оставляя на виду лишь некоторые участки тела. Еще двое «поводырей» точно таким же образом были вплетены в пол возле центрального помоста. К одному из них и обращался эрл.

«Поводырь» по-прежнему оставался недвижным, но помост резко вздрогнул и начал медленно ползти вверх. Краем глаза эрл заметил, как Аил дернул подбородком и на поднимающийся помост тут же вскочили еще три стрелка. Вслед за ними, совершив мощный прыжок, приземлился овр-ветеран. Платформа вздрогнула от удара тяжелого тела. Эрл вновь поморщился – гиперопека со стороны бывшего воспитателя всегда портила ему настроение. Он повернулся к соседнему креслу двойного трона и с удовольствием посмотрел на сирену. Она была поистине прекрасна. «Рожденная в утробе» благодаря старанию сильнейших магов жизни соединила в себе изящество эльфа и жизненную энергию звериной самки. Сирена являлась большим чудом и огромной редкостью. У клана было еще три сирены, но они не шли ни в какое сравнение с этим сокровищем. Насколько знал Эдерай, таких сильных сирен не было ни у кого из десяти эльфийских кланов. У этих существ не было имен, эту называли просто сиреной, но всем было прекрасно понятно, о ком идет речь. Миленькое личико исказилось в капризной гримасе, и юная красотка, надув губы, требовательно посмотрела на своего господина. Крайне неуравновешенная психика этого создания требовала осторожного обращения, не то могло случиться все что угодно. Нет, взбунтоваться сирена конечно же не могла, но, впав в истерику, она была способна разворотить весь корабль, а то и наложить на себя руки. Что было бы значительно хуже любого бунта.

– Ну что случилось, лепесточек? – ласково спросил эрл.

– Он меня не любит, – заявила сирена и сверкнула глазами, глядя мимо Эдерая.

Чтобы понять, о ком идет речь, эрлу не нужно было оборачиваться.

– Он и не должен тебя любить, иначе мне пришлось бы спеть ему песнь «Падающего листа» еще живому. Только я имею право любить тебя, – ответил Эдерай и едва сдержался, услышав, как Аил тихо фыркнул.

Настроение ветреного существа мгновенно изменилось, и она плотоядно облизнулась.

По телу эрла побежала дрожь – маленькая проказница не стеснялась использовать магию для обольщения. Сирена была настоящим сокровищем и достойно несла в себе кровь клана. Для создания большинства «рожденных в утробе» использовалась некоторая доля эльфийской крови. А в процессе творения сирены была применена самая благородная из всех – кровь Эдерая. Так что сидящая рядом с эрлом соблазнительница являлась его рабыней, сестрой и любовницей одновременно. В среде эльфов инцест не приветствовался, но на этот случай древние правила не распространялись. Сирена была наполовину животным и не могла считаться высокородному родственницей, максимум – домашней любимицей.

В груди эрла начинало зарождаться желание, но сверху хлынул поток солнечного света, вызывая иные чувства. Прямо над головами собравшихся на помосте эльфов раскрывались лепестки венчика судна. Словно гигантский гриб, помост поднялся над верхушкой корабля-цветка и застыл. Эдерай встал и подошел к краю помоста. Перед ним расстилался потрясающий вид.

Корабль замедлялся, постепенно опускаясь к земле. От основного тела летающего гиганта начали отгибаться лепестки-платформы, и в открывавшихся тоннелях появились колонны овров и магов, направляясь к десантным луковицам. Постепенно верхние ряды лепестков закрывали собой вид на нижние платформы, но эрл знал, что на всех десяти уровнях выстраивается больше пятидесяти тысяч воинов.

Внезапно воздух в двадцати метрах от помоста расцвел огненным сполохом. Это привлекло внимание эрла, и он обратил свой высокородный взор на противника. Огромная армия животных заполонила всю равнину. Они не привыкли сражаться строем и поэтому рассредоточились на расстоянии многих полетов стрелы.

Прямо по ходу корабля эльфов располагалась широкая линия укрепрайона, на котором расположились части 138-й гвардейской отдельной мотострелковой бригады шестой армии. А справа выдвигалась 6-я отдельная танковая бригада двадцатой армии при поддержке эскадрильи штурмовиков СУ-25СМ.

Эти названия ни о чем не говорили эрлу эльфов, он с трудом мог отличить вертолет от штурмовика, но прекрасно знал, что у всех этих железных монстров была одна и та же слабость. Немного бравируя, он медленно подошел к трону и подал сирене руку. Артобстрел усиливался, и воздух вокруг корабля постепенно превращался в настоящее море огня. Но ни один осколок не долетел до казалось бы беззащитных эльфов и белоснежных бортов судна, которое по своей сути было гигантской корзиной. Поводыри и другие маги создали сильнейшую защитную сферу, не пропускавшую ни огня, ни быстро летящих осколков. И все же мощь человеческих войск была огромна, армейские части постоянно прибывали на линию обороны, внося свою лепту в усиление огненно-свинцового шквала. Эрл почувствовал, как постепенно тают силы магов, и, ускорив шаг, вместе с сиреной приблизился к самому краю помоста.

– Спой мне, лепесточек, – ласково попросил эльф, проводя ладонью по платиново-русым волосам, затем он отступил на шаг назад.

Сирена сделала глубокий вдох и, запрокинув голову, начала «петь». Девушка была прекрасна на фоне бушующего огня. Нарастающий звук «Песни Хаоса» постепенно прорывался сквозь сплошной грохот. Он становился все выше, а затем перерос в пронзительный визг. То, что происходило после этого, казалось чудом даже для эльфов – вот так просто, без единого заклинания и начертания рун, рождалась огромная по силе волшба.

Словно повинуясь этому звуку, огненное море рухнуло вниз и расплескалось по равнине. На самом деле так выглядело прекращение обстрела, переходящее в подрыв всех боеприпасов человеческих войск в радиусе тридцати километров. Все – от автоматных патронов пехотных частей до танкового боезапаса и артиллерийских снарядов – было подорвано мощнейшим заклинанием, в котором сплелась огненная магия, эффект детонации и даже принцип электромагнитного импульса. Впрочем, состояние электроники уже никого не волновало. Огромные Т-90 разлетались как стеклянные. Внутренние подрывы срывали их гордые башни и разбрасывали в стороны сегменты танковой брони. Чудовищным фейерверком вспыхивали стремительные тела Су-27, а расположение пехотных частей превратилось в ад кромешный. Все, что было приготовлено для врага, взрывалось буквально в руках человеческих солдат. Осколки вгрызались в живую плоть, а беспорядочно летающие пули прошивали бронежилеты и каски.

На землю опустился Хаос.

Эдерай смеялся, он был практически счастлив, в крови бурлила радость многих поколений предков, которые дождались часа мести. Окружившая его свита вела себя сдержаннее, но по лицам было видно, что они разделяют торжество повелителя. Внезапно эрл замолчал, его взгляд выхватил на потемневшем от дыма небе маленький силуэт железной птицы.

– Что, что это за гниль? – разозлился эльф, оборачиваясь к сирене.

Едва отошедшая от заклинания девушка уже опять сидела в кресле. Она бросила мимолетный взгляд в небо и непонимающе пожала плечами.

– Еще раз, – приказал эрл.

– Я устала, – капризно ответила сирена и отвернулась.

– Хорошо, я сам.

Эдерай решил доказать этой капризной самке, что древняя эльфийская кровь тоже многого стоит. Мелодичный голос эльфа напевал тихую мелодию, а тонкие пальцы плели вязь воздушных рун. Это заклинание он мог произнести даже во сне. За последние несколько месяцев «Песнь Хаоса» выучили все, даже самые тупые из учеников магических школ. Ее вплели внутрь множества артефактов и защитных печатей, и теперь любое магическое действие сопровождалось этим несложным, но очень эффективным плетением.

Последний пасс рукой замкнул энергетический контур, и узконаправленная волна полетела в сторону далекой цели.

Авиатопливо в полупустых баках Ан-120 полыхнуло раньше, чем отказала электроника, и в небе расцвел еще один огненный цветок.

Эдерай, любуясь, рассматривал причудливые черно-красные сполохи, но какое-то несоответствие продолжало его беспокоить. Спустя секунду он понял, что именно здесь не так: в голубом небе к земле неслись черные точки. Эрл сначала подумал, что это обломки железной птицы, но внезапно над его головой возникло множество белых куполов. Стремительно снижаясь, они изменили траекторию и направились прямо к кораблю.

Проговорив скороговоркой малую форму «Песни Хаоса», эрл направил волну на парящие купола, и… ничего не произошло. Только потом он догадался применить обычный «огненный цветок», но увы – остатки энергетического запаса ушли на «песнь».

Через минуту, как горох из лопнувшего мешка, на помост и нижние палубы посыпались фигуры в пятнистых одеждах и кожаных шлемах. Некоторые из них, по совершенно непонятной для эльфа причине, сдергивали шлемы и надевали на голову голубые береты. В руках нападавшие звери держали какие-то странные предметы, совершенно непохожие на оружие.

Десантники сжали в руках саперные лопатки, которыми их всегда наделяла молва в анекдотах и байках, и, не раздумывая, ринулись на сказочных персонажей. Думать и удивляться было некогда – нужно успеть использовать тот малый шанс, который своим питомцам подарил их капитан.

Способность остро чувствовать изменение обстановки и принимать молниеносные решения вылилась для капитана в уважение окружающих и в прозвище Чуйка. Именно Чуйка, сориентировавшись по отрывистым сообщениям в наполненном паникой эфире, приказал десантникам бросить любое огнестрельное оружие, взяться за саперные лопатки и уйти в затяжной прыжок.

Перехватив удобней деревянную рукоятку, десантник левой рукой оторвал верхнюю пуговицу – и не ради облегчения дыхания, а чтобы продемонстрировать врагу тельник: «Чтобы знал, скотина, кто ему бо́шку оторвет».

«Умирать надо весело», – подумал десантник, прыгая вперед. Это была любимая фраза уже покойного Чуйки, сгоревшего в самолете вместе с последней партией парашютистов. В прыжок успела уйти сотня из ста пятидесяти бойцов. А на вражеский корабль попало меньше шестидесяти.

Сначала Эдерай решил, что бой будет скоротечным. Но, как оказалось, им попался очень непростой противник. Овр-ветеран прыгнул навстречу десятку упавших на помост животных и должен был мгновенно порубить их своим огромным ятаганом, но юркие зверьки ускользали от ударов и даже успевали высекать искры из брони овра своими жалкими ковырялками. Одна из маленьких фигур буквально взбежала по огромному телу «рожденного в утробе» и ударила его ногой в лицо. Овр возмущенно взревел, смахивая наглеца как муху. Из приплюснутого носа хлынула кровь, и тут же к ней добавилась еще одна порция из надрезанного горла. Странное орудие не смогло глубоко войти в шею овра, но несколько таких порезов были способны серьезно ослабить даже такого здоровяка.

Все это эрл отмечал, стараясь не упустить ничего из происходящего. Он стоял возле трона, прижав к креслу сирену и прикрывая ее своим телом. Клан не мог потерять такую сильную магиню, особенно сейчас. Перед троном рубились лучники, они успели выпустить лишь несколько своих стрел-артефактов и сейчас, бросив луки, сражались короткими скашами. Почти все истраченные стрелками стрелы ушли за спинку трона, и теперь сзади было пусто. Но Эдерай понимал, что это ненадолго, – пятнистое зверье начало обходить эльфов и скоро могло напасть со спины. Как ни дико, но великая нация магов оказалась бессильной перед простой физической угрозой – сирена не умела колдовать «по-мелкому», и любая ее попытка навредить врагам могла разнести корабль в щепки, а единственный, кроме сирены, маг на помосте безрассудно израсходовал все силы на браваду перед свитой. Эдераю стало немного стыдно.

Внезапно эрл с удивлением заметил, что Аил не участвует в схватке. В гуще врагов ревел овр, телохранители не подпускали зверье к господину, а старый разведчик в это время что-то бормотал себе под нос. Его поведение удивляло – Аил не был магом и точно не мог произносить заклинания. Неожиданно лорд-разведчик прекратил бормотать и, резанув себя скашем по ладони, прижал окровавленную руку к полу за троном. Помост вздрогнул, а лорд-разведчик замертво рухнул на пол. В этот же момент из поверхности помоста начали выстреливать гибкие лианы. Обвивая врагов, они сжимали жертвы в своих объятиях и пронзали их тела длинными шипами. Гибель наглых, но смелых зверей была ужасной: магический яд вызывал страшные корчи и приводил к мучительной смерти.

Сделав свое дело, лианы утратили последние крохи энергии и застыли, образовав на помосте причудливые заросли.

«Магия крови! – мысленно воскликнул эрл. – Я и не знал, что старый разведчик балуется запретной ворожбой. Впрочем, «тени» всегда были со странностями».

Придя в себя, эрл осмотрелся вокруг, подсчитывая потери. Боевитые зверьки все же сумели убить овра и серьезно ранить одного из стрелков. К тому же «поводырям» придется солидно поработать, приводя в порядок саму платформу.

Сирена забилась в угол кресла и тихонько подвывала, но у эрла сейчас не было ни времени, ни желания успокаивать питомицу. Платформа в очередной раз вздрогнула, и лишь после этого Эдерай понял, что они опускаются вниз, – «поводыри» все же догадались, что с их господином не все в порядке, и начали действовать.

Платформа опустилась, и на ее поверхность сразу же запрыгнул десяток стрелков-телохранителей, удивленно разглядывая воцарившийся там хаос. Артефактные луки изогнулись, и стрелы, способные пробить любую магическую защиту, беспомощно уставились на мертвые тела врагов. Происходящее окончательно вывело высокородного эльфа из равновесия:

– В кого вы целитесь, гнилые почки?! В кого?!

Телохранители вытянулись в струнку и буквально окаменели. Их лица застыли, не выражая никаких эмоций. Прошибить простым криком потомственных телохранителей, хладнокровных и невозмутимых, было невозможно, к тому же эрл понял, что теряет лицо.

– Что произошло?

Один из телохранителей «ожил» и повернулся к господину:

– Животные напали сверху. Все уничтожены.

– Потери?

– Потерь нет.

– А среди «рожденных в утробе»? – недовольно уточнил эрл.

– Сорок овров и пятьдесят фэйри.

– Что?! – Эрл вновь начал терять самообладание. – Как могла горстка животных убить сорок овров?

– Не знаю, господин, с такими животными мы еще не встречались.

– Все, хватит глупостей. Платформу очистить. Навести порядок. Лорду оказать помощь. – Закончив отдавать приказы, эрл, не оглядываясь, направился к своим покоям. Сирена побежала следом, но этого он уже не замечал.

«Пора взрослеть, пять сотен лет, эрл, а словно зеленый росток. Стыдно». Эдерай осознавал свою глупость. Он сунулся в самый центр урагана, привел с собой сирену, оракулов и едва не потерял тех, на ком держится мощь всего клана.

Немного позже эрл принял взвешенное решение – дальше пойдут корабли лордов, а он с белым флагманом вернется в Город Грез и займется созданием собственной столицы.

Глава 3
Стратегические решения

– И тут я охренел, итит его в качель, не поверите, все как в той присказке: «Раз в году и палка стреляет». Чисто тебе спектакль: висело себе ружье – и как бабахнет! Я чуть не обделался, а опосля в сейфе грохнуло. В общем, сейф разорвало. Как меня с бабой не поубивало, один бог знает, – вещал плюгавенький старичок, размахивая шапкой.

Андрей старался не прислушиваться к рассказу – всю важную информацию, которую мог предоставить этот дед, он уже получил, но старичок говорил так страстно и громко, что с легкостью перекрикивал гомон очереди. А очередь собралась немаленькая: около пятидесяти жителей военного городка собрались для получения пайка. Несмотря на все опасения, в городе удалось сохранить власть – все же это был военный центр, и народ привык к дисциплине. Впрочем, военных в городе осталось очень мало. Десант эльфов прошелся частой гребенкой как по городу, так и по воинским частям. Убивали всех мужчин, стариков и детей. Захватывали только молодых женщин. Выжить удалось лишь тем, кто догадался спрятаться в подвале, и тем, кого в городе не было вообще. Среди таких отсутствующих оказалась рота спецназа, и сейчас ее командир наводил в городе свои порядки. Начал он с правильных действий – взятия под контроль продуктовых складов и выдачи народу пайка, тем самым избежав мародерства и заполучив народную любовь.

– Следующий!

Задумавшись, Андрей не заметил, как подошла его очередь. Хмурого вида сержант определенно считал, что должность кладовщика – это позор для спецназовца. Он злобно посмотрел на нового нахлебника и просунул в окошко кассы стандартный паек. В паек входили: две банки тушенки, одна сгущенного молока, банка кофе и пакет кускового сахара.

– Это все? – на всякий случай спросил Андрей.

– А ты не лопнешь, деточка? Куда столько за один день сожрать-то? – Психика сержанта не выдерживала стрессовых условий на непривычной работе.

– Почему на один? Мне надо дней на пять.

– Ты что, больной или беременный? За добавкой придешь завтра, – отрезал спецназовец и тут же замолчал. В глазах его собеседника полыхнула такая ярость, что у старого вояки побежал мороз по коже. И все же спецуру подобными вещами не прошибешь. Сержант ответил не менее злым взглядом, но грубить не стал: – Не положено. Следующий!

Сцепив зубы, Андрей сгреб паек в хозяйственную сумку и отошел от окна билетной кассы кинотеатра. Он понимал, что сержант не хотел его задевать, но не мог ничего поделать: от ярости сперло в груди и стало тяжело дышать.

Обратно Андрей возвращался не по тому пути, которым пришел, – он решил сделать крюк и посмотреть на то, что осталось от оружейных складов. В принципе он уже догадывался, какое именно зрелище его ждет. Из рассказов очевидцев стало понятно, что пришельцы непостижимым образом заставили взорваться все боеприпасы в округе. Иногда оружие взрывалось прямо в руках у ошарашенных людей. Кроме того, неизвестная магия взорвала бензобаки практически всех бензиновых автомобилей. Повезло лишь тем, у кого баки были заполнены полностью. Также уцелели дизельные авто и другая техника, работавшая на солярке, но и они без электронной начинки стали всего лишь грудой бесполезного железа.

Результаты чудовищного взрыва он увидел задолго до того, как подошел к периметру оружейных складов. Некоторые из бункеров и зданий пострадали больше, некоторые меньше, а вот на месте огромного склада артиллерийских снарядов и ракет осталась только гигантская воронка. Сразу же за валом земли и бетона, выброшенных взрывом из воронки, расстилалось голое пространство. Взрывная волна стерла с лица земли все, что выступало вверх хотя бы на полметра.

Смотреть на воронку смысла не было, и он пошел дальше. Андрея больше всего волновал складской офис и склады, стоявшие в расположении частей армейского спецназа. Несмотря на разрушения, там все выглядело более или менее приемлемо. Уцелевшие стены казарм и подсобных помещений вселяли надежду.

Увидев все, что ему нужно, Андрей свернул на ведущую в город дорогу и направился в сторону собственного дома. Чем ближе к городу, тем сильнее менялась картина. Если на территории армейских частей и складов преобладали разрушения, причиненные «взбесившимся» человеческим оружием, то в самом городе поработала магия. Андрей медленно шел по улицам, рассматривая жуткое зрелище невиданной для людей войны: вот вплавленный в кирпичную стену скелет, чуть дальше виднелась закопченная стена железного контейнера с ужасающе четким силуэтом человека посредине, а вокруг контейнера в небо смотрели обгоревшие стволы деревьев бывшего сада. Время от времени по дороге попадались кучки гниющей плоти и пепла. Андрей подозревал, что это – останки погибших, но было совершенно непонятно, каким образом умерли эти люди. Менее поврежденные тела жители городка успели похоронить, но от этого обстановка не становилась менее тягостной.

Двери во многих домах были разбиты в щепки или вырваны с частью стен. Судя по всему, здесь «постарались» орки, точнее – овры, именно так пленный эльф назвал трехметровых монстров.

Пленник Андрею попался неразговорчивый, но, как оказалось, у человека было нечто, что может разговорить даже самого гордого из высокородных. Корчак до сих пор не мог понять, что же с ним не так. Почему другие погибли от магии, а он нет? Вид убитых людей вызывал в нем недоумение, как и воспоминания о волнах огня и холода, которыми кидался маг и которые не причинили ему ни малейшего вреда. Все эти люди погибли, а он почему-то выжил. Почему? Недоумение вызывала и ситуация с нападением свиты мага. И орк, и те черные «полусобаки-полу- еще хрен знает что» сдохли не от ран. Похоже, они попросту отравились: собаки – кровью покусанного ими человека, а овр сдох от плевка. Гиганта Андрей нашел в соседском доме – он как проломил головой дверь, так и остался лежать посреди гостиной.

Осмотр тел дал много, без сомнения, полезной информации. Орк представлял собой человекоподобного гиганта. Кожа безволосая и очень жесткая. Растительность присутствовала лишь на голове, в виде длинной черной гривы. Под серо-зеленой кожей бугрились мышцы – и ни малейшего следа жира. Перед Андреем лежала совершенная машина для убийства. В виде защиты орк нес на себе серые металлические щитки на груди, массивные наплечники и широкий пояс с металлическими бляхами. Все это крепилось толстыми ремнями в своеобразное подобие упряжи. Что же касается лица, то орк сильно напоминал обезьяну, вплоть до вывороченных ноздрей. Имелись: выдвинутая вперед челюсть, маленькие глаза и скошенный лоб, плавно переходивший в черную гриву волос. Уши у монстра были немного заостренными, но не настолько, как у эльфа. Два других монстра были похожи на собак с сильно удлиненным телом, словно обтянутым лоснящимся черным дерматином. Впрочем, сходство с собаками было такое же, как у тигра с кошкой.

Затащив после боя оба тела странных собак в дом соседа, Андрей решил в научных целях провести вскрытие представителей новых видов фауны. Внутреннее строение монстров ничем особым не удивило. Впрочем, Андрей обладал слабыми познаниями в звериной анатомии. Странным было кое-что другое. Когда он полез внутрь мертвого овра, плоть под руками начала странно съеживаться. И это наводило на определенные мысли.

Предположение о том, что его тело не дружит с магией, подтвердилось еще раз, когда Андрей прикоснулся к очнувшемуся пленнику. Гордый эльф орал так, словно его жгли раскаленным металлом. Загадок было много, и Андрей даже не представлял, как к ним подступиться. Но, по крайней мере, у него появились способы давления на пленника и, как результат, средства для достижения главной цели.

К своему дому Андрей подошел со стороны Колиного двора. Вид разобранной газонокосилки напомнил о соседе, и Андрей перевел взгляд на клумбу посреди собственного двора. Там они и лежали, рядышком, под невысокими холмиками сырой земли. Сосед, так и не ставший другом, и жена. Андрей собрал свою волю в кулак и решительно шагнул к дому. Время слез и сожалений пока еще не пришло.

Собственное жилище встретило его пустым взглядом разбитых окон. Пройдя сквозь гостиную, он бросил на диван сумку с пайком и спустился в подвал.

Вот уже трое суток подряд в этом подвале он занимался лингвистическими исследованиями. Андрей не был любителем древних китайских трактатов, но слова одного полководца запали ему в душу: «Чтобы победить врага, его нужно знать». Этим он и занялся, а начал с изучения языка. Два года в педагогическом институте на отделении иностранных языков дали некоторую базу для первых действий.

Андрей включил смартфон на запись и, подхватив ведро, подошел к пленнику. Эльф сидел на полу подвала, прикованный наручниками к водопроводной трубе. Платиновые волосы потемнели от грязи и пота, а кожа вокруг глаз ввалилась внутрь черепа. Голова мага безвольно висела на груди. Эльф был одет в некое подобие брони, созданное из огромных листьев. Листья по виду напоминали кленовые и явно были волшебными. Эту догадку подтвердили округлившиеся от удивления глаза пленника, когда Андрей легко разорвал броню возле горла, вдобавок оторвав рукава. Судя по реакции, броня была очень крепкой, но не в руках Андрея. Наряд эльфа, несмотря на повреждения и грязь, поражал своей красотой. Сросшиеся краями листья создавали удивительные узоры, а сама поверхность брони плавно изгибалась, повторяя изящный силуэт тела. Впрочем, Корчаку на эти красоты было наплевать, сейчас его волновало совершенно другое.

На пленнике не было ран, но от измазанных красными пятнами наручников вниз по голым рукам стекали потеки полузасохшей крови. Это была кровь Андрея. Таким нехитрым способом он обезопасил себя от магии эльфа и лишил его возможности сбежать. Еще во время стычки с овром Андрею пришла в голову мысль, что его кровь может иметь те же странные особенности, что и он сам. На поверку эта догадка оказалась верной – маг за два дня так и не попытался что-либо сделать ради собственного освобождения. Опытным путем Андрей определил, что его кровь нейтрализует магию и действует отдельно от его тела в течение двадцати минут. Именно такое время после обновления защиты стонал эльф. Судя по всему, в теле ушастого было много магической дряни, и кровь Андрея, наряду с его прикосновениями, что-то разрушала, причиняя боль.

«Кстати, насчет боли».

– Просыпайся, красавец, пора возвращаться в ад, – проворчал Андрей и окатил эльфа холодной водой. От недосыпа и кровопотери очень болела голова, поэтому он был зол и раздражен. Плюс к этому у человека имелись и другие причины для подобного отношения к пленнику.

Корчак не был садистом, и то, что приходилось творить с эльфом, не доставляло ему ни радости, ни удовлетворения. Но он поставил перед собой цель и по примеру иезуитов не стал утруждать себя щепетильностью в выборе средств.

Схема допроса была определена в первый же день. Для получения информации не пришлось прибегать к пыточным инструментам – достаточно было прикоснуться к пленнику. А уже после этого начиналась сама беседа.

Отбросив пустое ведро, Корчак посмотрел на пришедшего в себя эльфа. Пленник ошарашенно моргал, пытаясь прийти в себя. Раскосые глаза наконец-то нашли мучителя, и треугольное лицо исказила гримаса ненависти. Губы высокородного вытянулись в бледные нити, а в изумрудно-зеленых глазах заплескался страх. Да, именно страх – после двух суток общения с человеком эльф начал отчаянно бояться своего мучителя. И причин для этого у него было более чем достаточно.

Андрей не произнес ни слова, он просто подошел к отшатнувшемуся пленнику и ухватил его за голову. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом эльф закричал. Судя по крику, боль нарастала постепенно, доходя до своего пика. Не выдержав, «доморощенный» палач отпустил жертву и отошел, но при этом он сохранил на лице равнодушное выражение. Эльф заговорил – он что-то вещал, захлебываясь и стараясь достучаться сквозь корку равнодушия, отделявшую его от мучителя. Чужая речь звучала непривычно. Андрей подспудно ожидал, что эльфийские слова будут мелодичными и певучими, но на деле оказалось, что в этом языке преобладали щелкающие и глухие звуки. Некоторое время он смотрел в глаза пленнику, а потом развернулся и вышел из подвала.

Он зашел на кухню, вскрыл банку тушенки и заставил себя поесть, запив все это холодным кофе. Немного посидев, тупо уставившись на стену, Андрей посмотрел на часы и устало поднялся с кухонного стула. Он спустился в подвал, подошел к эльфу и опять же молча ухватил пленника за голову. Такую схему допроса он выбрал не от хорошей жизни.

Сутки назад Андрей понял, что эльф попросту водит его за нос. Двадцать четыре часа работы ушли впустую. Когда Андрей проверил словарь, составленный из ответов эльфа, то понял, что это полный бред. Словарь он составлял по методу профессора Ветлицкого, своего институтского преподавателя. Метод основывался на демонстрации носителю чужого языка картинок с разными предметами и действиями человеческих фигурок. Ответы записывались и систематизировались. На основе полученной информации составлялись новые вопросы, которые, в свою очередь, расширяли словарный запас исследователя.

Между стенами подвала заметался мучительный полукрик-полухрип.

– Надеюсь, до тебя дошла моя позиция? – мрачно обратился к эльфу Андрей, не рассчитывая на понимание. Он взял со стола альбом и показал первую страницу. – Что это? Отвечай! Куарт хамана. Иэте!

Эльф дернулся, словно его ударили, и защелкал на своем пока непонятном языке.

Доведя пленника до полуобморочного состояния, Андрей смазал наручники новой порцией крови и поднялся в гостиную. Теперь пришло время систематизации данных. Ему очень повезло, что перед выходом Лиза успела вернуть смартфон. Во время налета аппарат находился вблизи тела и поэтому уцелел. Только благодаря такому везению у него сейчас была техника, очень помогавшая в изучении чужого языка. Все остальная электроника как в доме, так и во всем городе приказала долго жить.

Знакомый Андрея еще по студенческим временам увлекался электроникой и программированием. Так вот, однажды Игорь объяснил, что современная цивилизация совершенно беззащитна перед внешней угрозой. Он утверждал, что обычный электромагнитный импульс может спалить электронику в два счета. Первыми страдали микрочипы. Для наглядности он использовал радиопередатчик, с которым возился все свободное время. На глазах удивленного Андрея задымилась поднесенная к передатчику на полметра ID-карта. Впаянная внутрь радиочастотная метка раскалилась, обугливая вокруг себя пластик карточки. Заклинания эльфийских магов давали схожий эффект, одним махом выводя из строя все электроприборы. К тому же там было что-то, что подорвало взрывоопасные вещества в складах и частных боезапасах. Так что если в городе не было второго такого уникума, как Андрей, то он был единственным обладателем «живого» электронного прибора. Можно было бы порадоваться, но радость надолго ушла из жизни Корчака.

Эльф продержался еще двое суток. А на следующее утро спустившийся в подвал Андрей нашел холодное тело. После этого у Андрея хватило сил лишь на то, чтобы добраться до дивана. Он упал на мягкие подушки и уснул мертвым сном. Последние несколько суток он спал урывками по двадцать минут, опасаясь каверзы со стороны пленника, поэтому, когда эпопея с пытками закончилась, мозг попросту выключился.

Андрей проспал практически сутки, а проснувшись, посмотрел на мир другими глазами. Время подготовки подошло к концу, и пришла пора переходить к основной части плана. Смерть эльфа одновременно порадовала и огорчила. Досадно было то, что материала набралось не так уж и много, но, с другой стороны, эта смерть положила конец пыткам. Андрей не был садистом, и, несмотря на то что недавние события напрочь лишили его брезгливости и сентиментальности, необходимость мучить живое существо не могла не удручать. Несвойственные его натуре действия постепенно отравляли душу, и хорошо, что все это закончилось.

Поднявшись и наскоро поев, он начал собираться. В дальнюю дорогу Корчак взял поясную сумку, в которую уместились смартфон и небольшая пачка долларов, продолговатый сверток и маленький кожаный мешочек для драгоценностей, который он надел на шею. Затем Андрей вытащил из подвала тело эльфа и уложил его посреди гостиной. В последние дни маг стал более разговорчивым, и Корчак узнал много нового, но, к сожалению, из огромного потока слов он смог понять до обидного мало, так что впереди его ждало изучение чужого языка и последующее использование этого знания для убийства некоего существа по прозвищу Сирена. Андрей криво ухмыльнулся нелепости своих мыслей и собственного вида – Аника-воин в спортивном костюме и кроссовках, вооруженный лишь трофейным клинком, который в корявых руках не опаснее зубочистки.

Взяв предварительно оставленную у порога канистру с бензином, Андрей опять вернулся в свой дом, успевший стать склепом. Бензин в гараже уцелел благодаря тому, что канистры были заполнены по горлышко. И теперь жалкие и уже никому не нужные продукты человеческой цивилизации могут быть использованы с единственной доступной для них целью – поддержать погребальный костер для незваного гостя. Желтая струя плеснула на уложенное в центре гостиной тело, разлетаясь брызгами по паркетному полу. Андрей отбросил опустевшую канистру и достал зажигалку.

– Один-ноль в мою пользу, и это только начало, – неизвестно кому пообещал Андрей и крутанул колесико бензиновой зажигалки. В руках человека родился веселый огонек. Зажигалка, описав плавную дугу, упала на облитое бензином тело. Жар от огня болезненно лизнул кожу, но Корчак продолжал смотреть не отрываясь. Запечатлев эту картину в памяти, он развернулся и вышел на крыльцо.

Замедляясь с каждым шагом, дошел до двух невзрачных холмиков земли, уже успевшей подсохнуть под скупым осенним солнцем, и опустился на колени возле одной из могилок. Впервые за последние дни тиски боли ослабли, отпустив слезы. Последний раз с таким отчаянием Андрей плакал в пятилетнем возрасте, когда старшеклассники в интернате побили его на глазах у всех, вывозив в грязной луже. После этого он дал себе слово, что больше никто не увидит его слез. И никто их не видел до этого дня. Андрей никогда не верил в сказки о том, что любимые наблюдают за нами с небес. Но в этот момент неожиданно для себя заговорил:

– Солнышко, мне надо кое-куда сходить, а потом я приду к тебе. Я бы сразу пошел, но не могу сделать этого сам, да и долги у меня остались, а ты ведь всегда говорила, что долги надо отдавать.

Андрей размазал по лицу мокрые дорожки слез и с трудом встал. За его спиной полыхал дом, в котором он прожил несколько счастливых лет и который сам же превратил в погребальный костер, а впереди ждала очень долгая дорога.

Подхватив с земли свои жалкие пожитки, Корчак направился к выходу со двора. В доме не было необходимых для похода вещей, но Андрей уже знал, где он сможет экипироваться по максимуму.

…Коттеджный поселок встретил его полным запустением. Люди, пережившие изрядный стресс, в страхе тянулись друг к другу и селились в высотных домах военного городка. По мнению Андрея, это было глупо – если эльфы вернутся, то легко смогут добить скучившихся в одном месте людей.

Свой выход он специально подгадал к вечеру, когда основная масса народу собиралась возле кинотеатра, ставшего офисом для новой городской администрации.

Вокруг кинотеатра гудела немаленькая толпа человек в триста. Все обсуждали нечто важное, поэтому Андрей прислушался, хотя шел сюда совсем по другому поводу.

– Говорят, три корабля раскатали за один день пять дивизий, – «страшным» шепотом, который было слышно на пол-улицы, вещал интеллигентного вида мужчина в очках с роговой оправой.

– Враки, – отвечал ему собеседник бандитской наружности. – Кишка у них тонка танки раскатать. Я видел один такой – скажу тебе, страшная махина: то ли Тэ-девяносто, то ли Дэ-девяносто называется, не помню. Были бы здесь такие – они бы этот летающий кактус в момент… расфигачили.

«Конец света тасует людей странным образом. Вот стоят рядышком и беседуют два совершенно несовместимых человека. Впрочем, время расставит все на свои места. Бандюган залезет интеллигенту на голову, а интеллигент будет тихо жаловаться таким же неудачникам, как и сам», – отстраненно подумал Андрей, пробираясь сквозь толпу к окошкам касс.

– Ничего-ничего, вот шарахнут в них ядреной бомбой – тогда они попляшут, – торжественно заявил какой-то старичок. От этого откровенного высказывания вздрогнул не только собеседник деда, но и несколько находящихся рядом людей.

– Типун тебе на язык, Митрич, не приведи господь, только хуже будет, – ответил деду такого же древнего вида собеседник и, сдернув засаленную кепку, широко перекрестился.

– Куда уж хуже – все равно подыхать, а так хоть сдачи дадим.

– Дед, захлопнись, народу и так невесело, – встрял в разговор молодой паренек в камуфляжной куртке, но не военного покроя.

– Ты кто такой, чтобы закрывать мне рот, сопляк?! – завелся дед.

Толпа всколыхнулась и обратила свое внимание на зарождающуюся ссору. Всем была необходима встряска, поэтому стрессовая ситуация притягивала людей как магнитом. Но за толпой внимательно наблюдали, и к центру событий начали пробираться здоровые парни из спецназа.

Андрея все эти перипетии не волновали, он выбрался из толпы и подошел к жалким остаткам очереди возле кассы.

Дождавшись своей очереди, он подошел к зарешеченному окошку.

– Что, парень, опять потребуешь паек на несколько дней? – спросил сержант, узнав старого знакомца.

– Не отказался бы. Ухожу я, так что запас не помешает, – равнодушно ответил Андрей.

– И куда же ты собрался, если не секрет?

– На охоту, – все тем же спокойным голосом сказал Андрей и посмотрел сержанту в глаза.

Старый сержант сразу все понял и поверил. Не раз в своей долгой жизни он видел такие глаза и знал, что их обладатели живут уже не для себя: они ищут какую-то цель и находят ее, чаще всего вместе со смертью.

Сержант исчез из окошка и долго чем-то тарабанил в глубине кассы. Затем он с трудом протиснул в узкое окно выдачи объемный вещмешок.

– Держи, сынок, тут на неделю. И это… удачи тебе.

Андрей в ответ лишь кивнул, развернулся и даже успел пройти несколько шагов, но затем вернулся. Отодвинув стоявшую за ним в очереди женщину, он опять нагнулся к окошку.

– Сержант, скажи своему старшему, что людей из города нужно уводить, они скоро вернутся.

– Откуда знаешь?

– Знаю. Просто передай начальству – пусть пошлют кого-нибудь на Верника, четыре, в Садовом. Батя, я серьезно: уходите и сожгите все, что найдете на Верника, вместе с домом.

– А что мы там найдем? Парень, постой! – крикнул сержант уже в спину Андрею, который быстро удалялся вдоль стены кинотеатра, обходя толпу по периметру.

Следующей точкой его маршрута была контора второго сектора оружейных складов. В прошлый раз, проходя мимо складского комплекса, он заметил, что посты выставлены только возле уцелевших продуктовых и инвентарных складов. А вот на полуразрушенные оружейные хранилища сил у спецназа явно не хватало. Что же касается складов артиллерийского боекомплекта, то ставить там охрану не было смысла вообще – кому нужны огромные воронки?

За два дня ситуация не изменилась, и Андрей спокойно прошел сквозь пустующий пропускной пункт, направляясь к небольшому помещению конторы.

Из конторы народ уходил в страшной спешке, и все двери были распахнуты настежь, так что доступ к залежам необходимой информации был открыт. Если бы Андрею месяц назад сказали, что его опыт работы с армейской бухгалтерией принесет пользу, он бы сильно удивился. Но в жизни действительно может случиться все что угодно.

Необходимые документы он нашел быстро именно благодаря этому опыту. Когда-то подобная информация будоражила чувства юного Корчака, но, повзрослев, он выкинул ее из памяти как мелкую и никому не нужную. Через полтора десятка лет в маленький город пришли эльфы, они убили его жену и разрушили жизнь. Плюс к этому чужаки одним махом отбросили человеческую цивилизацию на сотни лет назад, оставив не только без любимых игрушек, но и напрочь лишив оружия. Но в это печальное уравнение не укладывались непонятные способности Андрея и то, что хранилось у него в голове. Кусочки реальности ложились в мозаику, которая и стала его единственным планом. Враг был известен, а на все вопросы о том, кто убил его жену, Андрей имел четкий ответ – Сирена. Определив цель, он начал искать средства. Вот тогда и вспомнил о старой полузабытой истории.

Это небольшое приключение ефрейтор Корчак пережил в один из зимних вечеров, когда прорабатывал отчетность по материальному обеспечению отдаленных баз дивизии. Среди разнообразной документации ему на глаза попался листок с грифом «Секретно». Это был приказ о комплектации малой засекреченной опорной точки для групп спецназа. Таких тайных складов по территории Союза и наследовавших ему независимых стран было миллион с маленькой тележкой. Воспитанные в коммунистическом обществе, современные генералы страдали комплексом хомяка и делали запасы на черный день по любому подходящему и неподходящему случаю. После случившегося недавно Армагеддона в руках знающих людей оказались огромные склады, набитые продовольствием, оружием и боеприпасами. Причем склады бесхозные по причине гибели не только государства, но и человеческой цивилизации вообще. Но Андрея сейчас интересовали маленькие «заначки» – без оружия и прочих благ.

В неприметных папках армейского архива пылились копии миллиона докладных и счетов, но, как говорится, долго ли умеючи. Из небольшого закутка бухгалтерского архива Андрей вышел с тремя небольшими бумажками и огромными планами на будущее.

За окном начинало смеркаться, поэтому Андрей спешил. Ускорившись, он практически бегом добежал до гаража, где разжился переносным газовым резаком, а затем, также бегом, сгибаясь под грузом спаренных баллонов, отправился в самый дальний угол огороженной территории.

Из «вырытых» в архивных завалах документов он узнал, что местное спецподразделение имеет свой собственный склад. В дальнем от города углу складской территории приютилось приземистое здание, намекающее на наличие немалого подвала. Склад находился у самой ограды, и дальше, за колючей проволокой, простиралось лишь заросшее сорняками поле.

Разрезав замок на внешней, полностью деревянной двери, Андрей прошел на первый этаж и сразу же направился в каптерку кладовщика. На маленький сейф ушло еще три минуты, но и его удалось открыть без особых проблем, едва не подпалив находящиеся там бумаги.

Андрей пробежал глазами записи в книге прихода и расхода и нашел искомое – «Спецоборудование команды «Вихрь». В одном из стоявших в каптерке шкафов он отыскал дежурный набор фонарей, из которых работал только химический.

Дальнейший путь Андрей освещал себе тусклым химическим светом. Освещение, обстановка и мертвая тишина подвала напомнили ему одну из игр-ужастиков, что неприятно натянуло нервы. Где-то внутри заворочался страх – еще одно чувство, которое напоминало Андрею, что он все еще жив.

До искомого «спецоборудования» он добрался за полчаса, вскрыв по пути две решетчатые двери и одну массивную, бронированную. За бронированной дверью обнаружилось помещение с рядами полок. Все было уложено аккуратно, что говорило о педантичности завскладом.

Записи в книге и пометки кладовщика позволили Андрею не тратить время на поиски необходимых для дальнего похода вещей, и он сразу же направился в нужную ему часть подвала. Склад спецназа сильно отличался от обычных складов с кучами сапог, курток и штанов тем, что здесь все хранилось в комплектах.

Добравшись до места, Андрей поставил фонарь на землю и стащил с верхней полки тюк с одеждой. Раскатав тюк прямо на полу, он сразу же начал раздеваться. Любимый спортивный костюм полетел в дальний угол склада, и на теле остались только трусы и майка. Подаренную женой майку с улыбчивым покемоном он яростно содрал и забросил в тот же угол. Трусы никаких ностальгических воспоминаний не вызывали, поэтому остались на нем единственной одеждой, если не считать маленького мешочка и россыпи полосок медицинского пластыря, который прикрывал множество неглубоких царапин. Андрей сам удивлялся тому, что отделался такими незначительными повреждениями. Когти у тварей были длиннющие. Монстры катали Андрея в лапах, как человек катает в руках горячую картофелину: боль не позволяла ухватиться покрепче.

К сожалению, белья в тюке не оказалось, и Андрею пришлось идти в одних трусах и кроссовках через половину подвала к отсеку с бельем.

К тюку и непредусмотрительно оставленному фонарю он вернулся уже одетый в пятнистую майку. В руках Андрей нес упакованные в полиэтилен три набора обычного белья и набор термобелья. Впереди его ждала зима, так что запас не помешает. С утепленной верхней одеждой он решил пока не заморачиваться. На данный момент это был лишний груз.

Вспоминая армейские деньки, Андрей начал быстро одеваться. Затянув шнурки на прыжковых полуботинках, он почувствовал, что опять вернулся в строй, и от этого сразу стало легче – все, он начал свою войну.

В поисках другого снаряжения пришлось покопаться, но уже через десять минут наборы белья лежали в новеньком ранце. Туда же отправился запас полученных раньше продуктов. Смартфон далеко от тела Андрей решил не убирать. На карте памяти практически севшего аппарата находилось пока единственное оружие для его личной войны, и терять материал, за который уплачено пятью бессонными сутками и немалой частью нервов, он не собирался.

Продвигаясь между полками, Андрей нашел разгрузки и поясные сумки, и лишь после того как затянул на себе дополнительную сбрую, он закинул потяжелевший рюкзак на спину. Приоритеты этого мира сместились вместе с мировоззрением Андрея – смартфон он бережно упаковал в карман разгрузки, а пачку долларов небрежно закинул в ранец.

В одном из закоулков ему удалось разжиться плащ-палаткой, двумя пакетами с термопленкой и каким-то лохматым покрывалом, уложенным в небольшой чехол. Потратив пару секунд тупого рассматривания чудной вещицы, Андрей все же узнал маскировочный «гилли»¹. Еще пару секунд он потратил на сомнения, но все же приторочил чехол с «гилли» к ранцу. С таким же сомнением он повертел в руках легендарное оружие всех русских солдат – саперную лопатку, она же топорик. Сомнения разрешились логичным результатом, и зачехленная лопатка легла в специальный зажим на том же РД².

С фонарями и оптикой пришлось покопаться. На складе было много новейшей техники, хитрая начинка которой погорела от непонятного оружия эльфов. Поэтому он искал простой монокуляр и простой же фонарик с батарейкой, лампочкой и несколькими проводками, без диодов и другой хрупкой электроники. Это ему понадобится впоследствии, потому что на данный момент на складе среди вороха разных лампочек не удалось найти ни одной несгоревшей.

«Да уж, весело тут было», – подумал Андрей, представляя огромную вспышку, давшую столько света, сколько никогда не видели, да и никогда не увидят, стены этого мрачного подвала.

Разобравшись с необходимым снаряжением, он отправился вооружаться.

Оружейка находилась в самом дальнем углу подвала, скрываясь за толстенной дверью. На открытие двери пришлось потратить минут десять и практически весь оставшийся запас газа. Андрей, разрезая толстенный засов, напряженно ожидал того, что газ в баллоне вот-вот закончится и его мародерское мероприятие затянется еще на пару часов. Но обошлось. Дверь скрипнула начавшими ржаветь петлями и открылась. Андрей, чихнув от затянувшей помещение гари, шагнул в оружейку.

Слабый свет фонаря с трудом разгонял дым, высвечивая небольшое пространство, заставленное деревянной тарой. Андрей внутренне напрягся – он ожидал увидеть оружейные пирамиды, а нашел только груду ящиков. Но, решив заранее не отчаиваться, он быстро снял один из ящиков и уложил на подвернувшийся под руку столик. Щелкнули металлические зажимы, крышка со стуком ударилась о стол, открывая отдельные части его любимого оружия. В скольких передрягах он побывал, орудуя этим красавцем! Вот только эти приключения были виртуальными, и игровые навыки сейчас не очень-то помогали. С другой стороны, какой-никакой опыт все же имелся. Губы Андрея растянулись в злобной улыбке, и он достал из ящика разобранный на три части ВСС³, в простонародье именуемый «винторезом». На сборку ушло пять минут – не так уж много для человека, видевшего это оружие только в играх. Немного помучившись, он надел ствол-глушитель на дырчатую трубку, а затем с тихим щелчком присоединил приклад. Следом пошла оптика, и Андрей почувствовал в руках приятную тяжесть надежного оружия. Он перехватил автомат за цевье и прижал удобный приклад к плечу. Взгляд в оптику ничего не дал, Андрей вздохнул и начал разбирать винтовку на части. Укутанные в холст детали легли в рюкзак, следом за ними отправилась вся сопутствующая мелочь и приспособления из ящика. Пока он даже не догадывался, зачем ему вся эта дребедень, но надеялся разобраться позже.

Выбор именно этого оружия был не случаен: в своих способностях как снайпера – а игровой опыт Андрей отбрасывал сразу – он сомневался и понимал, что вряд ли сможет работать на дистанциях около километра и выше. К тому же в новом мироустройстве звук выстрела привлечет слишком много нездорового внимания. Значит, оружие должно быть бесшумным. Конечно, можно было поискать «выхлоп»⁴, но записей об этой винтовке Андрей не нашел, да и понимал, что ему бы чего попроще, и в разнарядке значились патроны именно к «винторезу».

Немного подумав, Андрей вскрыл еще один ящик и выгреб оттуда второй набор ВСС. После небольшого разгрома десятка ящиков он нашел упакованный и промасленный офицерский АК-103⁵ и небольшой чемоданчик с известной всему «продвинутому» миру «гюрзой»⁶. Чемоданчик хранил в себе много чего интересного, в том числе глушитель. Рюкзак заполнился доверху и сильно потяжелел, но оно того стоило.

Пока Андрей паковался, начало приходить понимание того, почему склад не имел оружейных стояков. Это было хранилище запаса, а не полноценная оружейка, и благодаря этому здесь все уцелело. Ведь боеприпасы хранились либо на другом складе, либо в полноценных оружейных комнатах возле казарм.

Потратив еще несколько минут на поиски и утяжелившись десятком десантных ножей, Андрей решил, что с него хватит, и направился на выход.

Только выйдя на поверхность, он понял, насколько затхлым и задымленным воздухом дышал в подвале все это время. Ночь встретила его чудесными ароматами и россыпью звезд над головой. Андрей посмотрел в сторону города и увидел мерцание керосиновых фонарей в окнах и на одиноких столбах. Жизнь потихоньку возвращалась в городок, но чутье подсказывало, что это ненадолго. Он не знал, прислушается сержант к предупреждению или нет, но решил, что это уже не его проблемы: свою совесть Андрей очистил, а дальше пусть люди решают сами.

Подбросив на плечах увесистый ранец, он направился к выходу из складского комплекса, но не успел пройти и двадцати метров. Возле проходной наметилась какая-то суета – там ходили люди, подсвечивая себе химическими фонарями и факелами.

«Средневековье, блин», – подумал Андрей и посмотрел на далекий поселок. На холме, где располагался его дом, он увидел отблески нового пожара.

«Сержант все понял правильно, и теперь им нужны ответы на вопросы», – резюмировал Андрей, разворачиваясь в противоположную сторону. Он был рад, что командир спецов воспринял его предупреждение серьезно, – об этом говорил пожар, уничтожающий звериные тела вместе с соседским домом. Но общаться с этим умным человеком и тем более отвечать на его вопросы Андрей не собирался. Он быстро подбежал к угловому тупику ограды и, соорудив из ножа и ножен кусачки, начал перекусывать ряды колючей проволоки. Три пояса заграждения поддались с трудом, но достаточно быстро. Ножны с ножом отправились на свое место, и Андрей побежал по пустырю по направлению к далекому леску. Тусклый фонарь слабо освещал дорогу, но это лучше, чем ничего: путь предстоял неблизкий и переломать ноги в самом его начале было бы обидно.

Глава 4
Второй удар

– Хорошо, – недовольно выдохнул эрл, прикрыл глаза и шевельнул пальцами, подзывая посыльного-фэйри. – Я отправлю разведчиков в этот трухлявый городишко на поиски вашего сына.

– И клинка, – униженно склонился пожилой эльф.

– Да, и клинка, – добавил Эдерай и, скосив глаза, увидел, как раб сложил руки на груди, быстро исчезая за одной из потайных панелей.

– Это все?

– Да, великий, я не могу передать всей благодарности моего дома за вашу заботу.

Старый эльф склонился еще ниже, вовсе не спеша уходить. Старик прожил больше пятисот цветений, но мудрость обошла его стороной. Эдераю пришлось даже слегка поднять бровь, показывая свое недовольство и поторапливая назойливого посетителя.

Наконец-то дверь за просителем закрылась, и эрл расслабил ровную спину, но внутреннее раздражение осталось. Церемониальный плащ сдавливал горло, Эдерай сорвал его и отбросил в сторону. Плащ, словно издеваясь, скользнул по столу, роняя вниз хрустальный кувшин с фруктовым вином. Кувшин слетел со стола и разбился. Кроваво-красное вино быстро впиталось в плетение пола, словно выпитое «смертельной лианой». Эдерай выругался. От неожиданности и удивления стоявший возле двери здоровенный овр хрюкнул и весь подобрался. Это почему-то рассмешило эрла, и его раздражение начало понемногу рассеиваться.

Решение держать в покоях овра-ветерана пришло после нападения на корабль отряда странных животных. Теперь в палатах появился еще один телохранитель. Незнакомый с придворной жизнью бедняга время от времени ошарашенно похрюкивал, развлекая своего господина. Эдерай оглянулся и посмотрел на застывших возле трона стрелков – вот уж кого ничем не прошибешь. Потомственные телохранители эльфийских владык стояли как две затянутые в лиственную броню статуи и, казалось, даже не дышали. Еще пара таких же «изваяний» располагалась в потаенных нишах. Эрл не мог видеть их лиц, хотя догадывался, что они так же невозмутимы.

Сегодняшний путь солнца был испорчен, начиная с первого луча: сначала его расстроила сирена, доведя до крика своими капризами, потом этот назойливый проситель. Старый эльф вот уже пять закатов добивался аудиенции и все-таки сумел пробиться. После войны и бегства в Светлый Мир клановое дерево настолько оскудело, что приходилось возиться даже с такими тонкими и чахлыми веточками. Эдерай так и не понял, за кого больше беспокоится старый эльф – за сына-наследника или же за древний клинок.

Мальчишка мало того что сбежал на уходящий в рейд корабль, он еще умудрился прокрасться в десантную группу. Назад щенок не вернулся, вместе с «одолженными» у родителя гвулхами, молодым овром и очень старым клинком. О пропаже мальца эрл не печалился – что ж, погибнет еще один кривой росток, кому какое дело. А вот клинок «проклятых мастеров» – это серьезная потеря.

«Но стоит ли печалиться? Ветер уже унес цветочный пух над озерной гладью, и назад его уже не вернуть». Эдерай вспомнил пришедшие на ум поэтические строки и вернулся к прерванному назойливым визитом чтению. Сегодня он читал занимательный манускрипт под названием «Песнь разведчика», творение лорда Аила. Несмотря на название, в произведении лорда-разведчика не было даже намека на высокий стиль, как и таланта в душе старого вояки, но полистать его заметки было интересно. Конечно, он ознакомился с отчетом сразу же после возвращения Аила домой, но тогда его интересовала только информация.

История скитаний «тени» получилась очень увлекательной. Первые несколько лет он скрывался в горных лесах на земле клана под названием Франция. Земли были настолько плотно заселены, что лишь благодаря навыкам «тени» Аил остался незамеченным.

Первое, чем занялся будущий лорд во враждебном мире, – это изучение местного языка, в этом ему помогали пойманные животные. Обучение шло долго, плененные самки быстро умирали, оставляя после себя лишь крохи информации. Читая «песнь», Эдерай никак не мог понять, почему разведчик не захватывал самцов, но ответа на этот вопрос так и не нашел.

«Нужно спросить у Аила», – решил для себя эрл, продолжая чтение.

Годы тянулись чередой, информация и раздражение разведчика накапливались постепенно, переходя в черную ненависть к людям. Раздражение он вымещал на своей добыче, и, как результат, ему приходилось часто менять место своего логова, оставляя за собой кровавый след. Несдержанность разведчика едва не стала причиной краха всей миссии, но ему все же повезло: во время одной из охот на глаза Аила попалась женщина-мудрец, или, как говорили звери, «ученая». О том, что заставило ее покинуть уютный муравейник человеческого жилища, Аил в своих записях не упоминал, зато он подробно и скрупулезно описал все, что узнал от пленницы. Самка оказалась очень умной и знающей много тайн, возможно, именно благодаря ее откровениям высокородным удалось так быстро поставить человечество на колени.

«Интересно, что бы она сказала, узнай о своей роли в гибели звериного племени?» – мелькнула неожиданная мысль на задворках сознания эрла.

Дождавшись времени переноса и вырезав напоследок огромное количество охотящихся на него животных, Аил вернулся в Темный Мир. С собой он захватил образцы человеческих технологий: электронику и несколько видов оружия, а также изрядное количество свинцовых пуль. Причем пули Аил принес в своем полуживом теле.

Отложив свиток, эрл с удовольствием прикрыл глаза, вспоминая тот великий день. «Ищущие истину» мертвой хваткой вцепились в образцы, доставленные разведчиком. Они готовились к долгой и упорной работе, но были разочарованы тем, насколько легко дались им ответы. Маги эльфов многие тысячелетия изучали энергию мироздания, вплетая ажурное плетение магических заклинаний в более грубые потоки волн и полей. Люди же воспользовались лишь поверхностным знанием, восполняя пробелы техникой и химией. Как результат – они оказались, по их же народной поговорке, «сидящими на пороховой бочке». А эльфам удалось поджечь запал этой бочки.

Настроение Эрла постепенно улучшалось, и, возможно, восход луны он встретит в приятном расположении духа. Даже вынужденное проживание на борту корабля раздражало уже не так сильно.

Эдерай поднялся с кресла и подошел к открытому балкону корабельных покоев. Как и все на корабле, настил балкона и перила были сплетены из тонких лиан. Эдерай, облокотившись на белоснежное переплетение гладких стеблей, посмотрел вдаль на растущий дворец. Именно растущий. Сейчас маги жизни поднимали живое плетение, используя как каркас огромную конструкцию – творение бывших хозяев этого города. Толстые стебли лиан сплетались вместе и образовывали основные перекрытия. Немного позже, когда рост массивных стеблей будет завершен, другие маги, обладающие возвышенным чувством прекрасного и художественным даром, сплетут внутренние стены. Они создадут удивительные узоры и великолепные картины. В отличие от корабля, стены его дворца будут вечно живыми, и то, что сотворил Аил во время воздушной атаки, едва не лишившись жизни, одним мановением руки сможет сделать даже самый слабый член клана. При этом после смерти незваных гостей лианы быстро вернутся на свое место, опять сплетаясь в прежние картины.

Оторвав взгляд от быстрорастущего дворца, эрл перевел его на город. Будущая столица росла не так быстро, как дворец эрла. И все же уродливые каменные стены постепенно исчезали из виду, становясь основой для будущего жилища высокородных лордов, магов и простых эльфов. Светлый Мир был поистине удивительным: растения тянулись к солнцу с буйной жаждой жизни, и все вокруг буквально полыхало жизненной силой. Любая безумная идея даже самого слабого мага жизни осуществлялась по максимуму. Темный Мир был другим – каждый росток требовал неусыпного внимания и огромных усилий, а здесь любое брошенное в землю семя самостоятельно пробивало себе дорогу, без поддержки и даже вопреки желанию садовода. За пределами нового Древа Клана к небу тянулась новая Великая Роща – огромные массивы деревьев, чье совершенство форм загонит в зеленую зависть любого эрла из оставшихся в Темном Мире кланов.

Свою новую столицу Эдерай назвал Городом Грез. Звериное поселение буквально излучало энергию желаний. Эта разновидность магической энергии была уникальна тем, что являлась энергетическим посылом, состоящим из желаний и мечтаний живых существ. Эти посылы отрывались от мечтателя и летели к цели его грез. Эрл так и не смог понять, почему животные этого мира мечтали попасть именно сюда.

«Нужно построить Лабиринт», – неожиданно подумал эрл, и его мышцы заныли, тоскуя по сладким мгновениям охоты. Он уже давно не выходил в путаницу ходов Лабиринта. Как же сладостно вздрагивали ноздри в поисках запаха жертвы! В такие моменты даже отвратительная вонь животного пота становилась изысканным ароматом. Он опять почувствовал себя стоящим меж зеленых стен в одной набедренной повязке и с костяным клинком в руке. А где-то там, за колючими стенами, убегала добыча, издавая запах страха и уже пролившейся первой крови.

Тихий скулеж фэйри оторвал эрла от приятных грез. Он резко развернулся и гневно посмотрел на раба. Фэйри буквально вжался в пол, но все же нашел силы выдавить из себя тонкий писк. Сам раб не произнес ни слова, зато все объяснил один из телохранителей:

– Владыка, к вам гонец от оракулов.

Последнее слово мгновенно смыло минутную вспышку гнева, и эрл стремительно вышел из покоев. Следом за ним суетливо проковылял овр и легкой тенью выскользнули телохранители.

В центральный зал корабля эрл влетел под аккомпанемент воя оракулов. Эдерай удивленно остановился. Дожившие до благородной ржавчины в платиновых волосах старцы еще никогда себе не позволяли такого поведения. Иногда кто-то из них тихонько вскрикивал, увидев в будущем смерть тысяч живых существ, а сейчас все они выли как стая голодных гвулхов.

«Это ж сколько смертей они почувствовали? Проклятые животные со своим проклятым оружием!» – обеспокоенно подумал эрл, взбегая на центральный помост.

Усевшись на плетение трона, он повернулся к «голосу оракулов». Теперь это был не зеленый росток магической школы, а его ствол и корневище – Олориун, наставник и предводитель ордена магов разума. Закутанный в лепестковый плащ маг легким кивком обозначил поклон владыке.

– Какие вести, наставник? – опустив церемониал, спросил Эдерай.

– Они решились на крайнюю меру, – ответил предводитель магов. Олориун конечно же заметил неподобающее поведение эрла, но показал недовольство, только окрасив свой голос прохладными тонами.

Эдерай хотел приказать привести сирену, но, повернув голову, увидел, что девушка уже входит в зал.

– Наставник, сколько нитей видят оракулы?

Олориун вновь обозначил плавный, можно даже сказать, слишком плавный в такой ситуации поклон – и только после этого заговорил:

– Две с половиной дюжины, владыка.

– Откуда?

– Если верить местной карте, их отправили три клана: один с востока, один с юго-востока и один заморский клан с труднопроизносимым названием, похожим на имя годоварской летучей мыши: США. – Маг произнес аббревиатуру одним слогом.

На секунду эрл задумался, а затем резко встал:

– Пять вернуть туда, откуда они прилетели. Три отправить в столицы выпустивших их кланов, остальные – в пустоту.

Наставник магов разума опять поклонился, повернулся к сирене и поманил ее тонкими, как ветви кустарника кусат, пальцами.

– Подойди ко мне, дитя.

Направлявшаяся к помосту сирена резко остановилась и затрясла головой. Это было последней каплей, и раздражение эрла вырвалось наружу:

– Иди к нему! Немедленно! – В глазах владыки эльфов сверкнула такая ярость, что испуганная сирена, опустив взгляд в пол, быстро подошла к Олориуну.

Старый маг с отеческой улыбкой поднял ладони к лицу девушки. В нескольких сантиметрах от головы сирены пальцы старика скрючились, как когти орла, и вцепились в русые локоны. Сирена пронзительно вскрикнула и, как пойманная птица, забилась в крепкой хватке мага.

В тот же момент оракулы перестали выть, и эрлу стало легче дышать и думать. Он устало рухнул на трон и обратил все свое внимание на магическую пару. Внешних проявлений волшбы, которую под руководством наставника творила сирена, видно не было, но каждый маг не только на корабле, но и во всем городе останавливался и, затаив дыхание, прислушивался к окружающему миру. Тончайшие энергетические нити мироздания натянулись, как струны, и зазвенели в неслышной песне могущества.

Эдерай не мог этого видеть, но учителя иллюзий и живописи, мучившие его в детстве, достаточно развили воображение владыки. Прикрыв глаза, он представил, как, протыкая облака, в пронзительно-голубом небе летят огромные металлические стрелы – снаряды, несущие в себе ужас и смерть. Звериная цивилизация зашла слишком далеко в своих детских играх. Даже самые мудрые из «ищущих истину» эльфов не позволяли себе игры с атомом, а эти едва отошедшие от уровня обезьян существа осмелились залезть своими волосатыми лапами в тончайшие структуры Вселенной.

Эдерай зло стиснул острые зубы, но тут же криво ухмыльнулся.

«Ну ничего, сейчас мы расставим все по своим местам», – подумал эрл и опять порадовался тому, что его клан обладает таким неоценимым сокровищем, как сирена. В этот момент его любовница, сама того не понимая, творила величайшее волшебство. В разных концах Светлого Мира стальные стрелы исчезали прямо в воздухе. Они обрывали свой полет, чтобы возникнуть в совершенно других местах. Через несколько ударов сердца пять стрел свалятся на запустившие их ракетные шахты, а три будут отправлены вестниками смерти в города людей. Остальные сирена зашвырнет в Великую Пустоту, названную зверьми космосом, – владыке эльфов совершенно не хотелось загаживать планету, которую он уже считал своей.

Конечно, глупая девчонка не смогла бы самостоятельно провести такую сложную операцию, но рядом был опытный маг разума, направивший безграничную энергию сирены в нужное русло. Наставник, не заботясь о звериных жизнях, отправил чужое оружие в города, где жили миллионы людей. Сейчас они могли позволить себе не мелочиться. А вот несколько недель назад, при захвате союза кланов под названием Европа, эльфам пришлось вести себя намного осторожней. Народ собирался основать здесь сердце своей империи, поэтому оракулы внимательно следили за будущим. Если поблизости обнаруживалось главное оружие зверей, то в атаку шли маги, которых специально не обучали «Песне Хаоса», в сопровождении отрядов «рожденных в утробе». Магия против пороха, пули – против мечей и клинков. Армии лордов несли серьезные потери, но цель была достигнута – все ядерное оружие европейских кланов было найдено и обезврежено «ищущими истину».

Сейчас в осторожности не было смысла, и владыка решил показать животным, какую глупость они совершили, сунув свой нос в запретное знание.

Казалось, планета вздрогнула от ужаса. Конечно, одиннадцать ядерных взрывов не могли поколебать огромного небесного тела, но грибовидные облака возвестили людям о приходе новой эры и о том, что их самое грозное оружие больше не делает человечество всемогущим.

Глава 5
Начало пути

За долгую и утомительную неделю Андрей сумел пройти немалое расстояние – целых двести километров. Любой спецназовец, да и просто хорошо подготовленный военный, посмеялся бы над такой цифрой, но для Андрея это было серьезным достижением. Нагруженный ранцем с самыми разнообразными вещами, в необходимости которых он сильно сомневался, Корчак уверенно шел к своей цели, и она хоть медленно, но верно становилась ближе. Он шел на запад – именно оттуда, если верить показаниям пленника, прилетел корабль эльфов. Это же определило и выбор вероятного места хранения боеприпасов – по пути находились лишь две точки, причем одна из них значительно в стороне.

Андрей старался идти по проселочным дорогам, огибая большие города, и судя по всему, поступал правильно. В деревнях, в которые он заглядывал для закупки продуктов и необходимых ему вещей, жители поступали точно так же – держались от городов подальше. Еще несколько дней назад все ждали паломничества горожан в близлежащие деревни, но нашествия голодных и перепуганных людей так и не произошло. Крупные города молчали, а небольшие поселки жили так же спокойно, как и родной городок Андрея. И лишь один вопрос мучил сельчан, вызывая невольную дрожь: куда же девались все горожане?

За время своего пути Андрей наслушался разных сказок о противостоянии людей и неведомых захватчиков, но сведения были отрывочными, одно ужаснее другого, и не очень-то правдоподобными. И лишь когда он дошел до одной из уцелевших армейских радиолокационных частей, узнал правду, и она оказалась страшнее самых нелепых домыслов.

Правители некоторых стран все же решились на крайние меры и запустили стратегические ракеты. То, что случилось после этого, было совершенно невозможно, но факт остался фактом. Некоторые ракеты вернулись к пусковым шахтам, а еще несколько ударили по городам. Две ракеты посетили Москву и Пекин. По непроверенным слухам, досталось и Вашингтону. Государство накрылось не медным тазом, а крышкой гроба. Но, как оказалось, это еще не все. Выжившее после ударов летучих кораблей и ракет армейское начальство вновь подвело типично славянское ухарство, и вторая попытка взбрыкнуть оставила после себя ядерные воронки в Питере, Пскове и Киеве. За что «схлопотала» столица неядерной Украины, было совершенно непонятно. После этого любое подобие централизованной власти исчезло – это была последняя информация глобального масштаба, которой обладали армейские связисты. Но и местных новостей вполне хватало, чтобы нагнать ужаса.

Эльфы на своих огромных кораблях-цветках проходили над всеми крупными городами и оставляли после себя мертвые пустыни. Страну накрыла паника, но в глубинке, как обычно, об этом не догадывались. Крестьяне с ужасом хватались за головы, делали большие глаза, но совершенно не желали менять образа жизни… с небольшими исключениями. Вот об этом маленьком нюансе Андрей как раз и не подумал. А зря.

…В очередную деревню под милым названием Камыши он пришел за час до обеда.

Встреченный на околице плешивый мужичок на вопрос: «Где здесь можно прикупить нужных вещей и продуктов?» – дал точную и подробную информацию. Он даже предложил сопроводить гостя к местной лавке.

Взглянув на ассортимент лавки, Андрей подумал, что его посетила невероятная удача. На одной из полок бывшего продуктового магазина среди разнообразного скарба лежала большая солнечная батарея размером с хорошую книгу. Кроме того, из батареи торчал целый сноп проводов. Удача была действительно невероятной. До сих пор во всех посещенных им населенных пунктах он не мог найти даже простой зарядки для смартфона. А тут сразу такое богатство – больше не нужно ломать голову над проблемой поиска энергии. Судя по всему, эльфы сюда не заглядывали, так что электроника должна быть в целости. На радостях он сразу же достал смартфон и бросился соединять его с батареей. Случилось чудо – индикатор на экране смартфона начал показывать зарядку, несмотря на то что сквозь мутное стекло окна пробивались лишь скупые лучи осеннего солнца.

Андрей, «обнюхав» главное сокровище, присмотрелся к другим товарам. Выбор в небольшом сельском магазинчике поражал своим разнообразием. Здесь были всевозможные батарейки, куча всяких телефонов, одежда и продукты сельского происхождения. Вот только ни оружия, ни консервов на прилавках не оказалось. Владельцем всего этого изобилия был здоровенный тип, выглядевший так, словно сошел с советского плаката, клеймящего кулацкую прослойку населения. Косая сажень в плечах и щербатая улыбка как-то не вязались с образом услужливого продавца.

– Что, понравилась штучка?

– Да, вещь неплохая. Сколько за нее?

– Штука баксов.

– Не дороговато ли? – спросил Андрей, в голову которого начали постепенно заползать нехорошие мысли. Лишь теперь он отметил, что слишком уж много вокруг странностей: непривычные для сельской местности вещи, уверенное поведение жителей забитой деревни, да и сам продавец с каждой секундой нравился ему все меньше и меньше, несмотря на показное радушие.

– Давай за пятьсот, я еще кое-что у тебя прикуплю, так что касса будет неплохой, – предложил Андрей, стараясь выдерживать ровный тон.

– Давай, – легко согласился продавец, и это еще больше настораживало.

– Хорошо, еще я возьму пуховик, коробку пальчиковых батареек и вон те меховые унты. Какого они размера?

– Сорок четыре, – ответил продавец, посмотрев на подошву темно-серых унтов.

– Нормально, больше – не меньше. – Андрей старался беззаботно улыбаться, но его настроение продолжало ухудшаться. – Сколько за все?

Звероподобный продавец достал из-под прилавка огромный калькулятор и сноровисто защелкал кнопками. Пока он считал, Андрей еще раз осмотрелся вокруг. Магазинчик был еще советской постройки, обклеенный кафелем и с огромными холодильными витринами. Но сейчас холодильники были выключены, а их стекла затянуло паутиной и пылью. Как ни странно, посреди потолка висела одинокая лампочка, которая горела тусклым подергивающимся светом. Вид лампочки напомнил еще кое о чем.

– Еще коробку лампочек для фонарика. Есть такие?

– Есть, – не поднимая глаз, ответил продавец. Сделав еще пару щелчков, он посмотрел на Андрея и озвучил цену: – За все две тысячи баксов.

Невысокая, а главное, ровная цена окончательно развеяла сомнения Андрея.

С собой у него было пять тысяч долларов – все, что хранилось в семейном сейфе. Он запихнул деньги в рюкзак, не предполагая, что они ему вообще понадобятся. Рюкзак лег на подоконник, но чтобы добраться до денег, Андрею пришлось сначала выложить вязку с ножами. Боковым зрением он увидел, как вытянулась шея у продавца. Стараясь прикрыть пачку денег своим телом, он достал двадцать стодолларовых бумажек и отдал продавцу. Тот небрежно сунул деньги в карман меховой жилетки и вопросительно поднял кустистые брови.

– Все или еще чего-то надо?

– Нет, вроде все, да и деньги почти закончились, – попытался схитрить Андрей, но по щербатой улыбке собеседника понял, что это ему не удалось. – Разве… водки бы чуток?

– Сразу видно – наш человек, но водка мне и самому нужна. Хотя… – протянул хозяин лавки и с хитрым прищуром вытащил из-под прилавка армейскую флягу. – Чего не сделаешь для хорошего человека. Считай это бонусом за опт. Теперь все?

– Все.

Продавец сноровисто собрал весь заказ и, запихнув его в объемный мусорный пакет, подал Андрею.

– Ну, если все, тогда скатертью дорога.

– Спасибо, счастливо оставаться, – улыбнулся на прощанье Андрей и, не став задерживаться, просто пристегнул раздувшийся от пуховика пакет к верхнему клапану ранца. Он еще раз кивнул продавцу и, забросив свою поклажу на плечи, вышел из магазина.

Пустынные улицы деревни казались зловеще-тихими. Создавалось впечатление, что из-за каждого окна приземистых избенок сквозь мутные стекла наблюдают недобрые глаза.

«Да хватит тебе дергаться. Тоже мне деревня вампиров. Ну, есть у них вороватые продавцы, и что?» – сказал себе Андрей, но легче от этого не стало. Сам того не замечая, он ускорил шаг.

Деревня была небольшой, дворов на триста, и до ее околицы удалось дойти за пару минут. Сверившись с картой, которую раздобыл в первом же населенном пункте на своем пути, он направился в сторону леса.

За деревней до самого леса тянулись поля с торчащей из земли стерней от скошенной пшеницы. Дорога, по которой шел Андрей, была проселочной и виляла, как змеиный след. Судя по всему, эти изгибы образовались из-за того, что местные жители пытались объезжать залитые водой ямы на раскисшей грунтовке, при этом понемногу откусывая пространство у полей.

Андрей, ежеминутно оглядываясь на деревню, все же добрался до леса и, лишь зайдя в тень склонившихся над дорогой деревьев, с облегчением вздохнул.

Придорожные заросли образовывали настоящий желто-зеленый тоннель, который вел в неизвестность. Тусклое солнце с трудом пробивалось сквозь переплетение ветвей и массив листьев, даже не думавших опадать, несмотря на позднюю осень.

Окружавшее Андрея буйство природы немного успокоило напряженные нервы, и он сбавил скорость.

Через пару километров опасения практически полностью отступили, но в тот момент, когда он уже раскаивался в том, что напрасно мысленно оскорблял продавца, прозвучал выстрел. Удар первой пули свалил беглеца на землю, поэтому ее напарница с бессильной злобой просвистела над головой и расщепила тонкий ствол склонившейся над дорогой ольхи.

Не вставая, на четвереньках, Андрей заполз в заросли кустов и уже там, поднявшись на ноги, побежал. Бежал он как лось в зарослях кукурузы – шумно и безалаберно.

Лишь через пару минут ему удалось немного успокоиться, выровнять ритм бега и прислушался к шуму за спиной. Судя по звукам, за ним гналась целая армия, и если бы не спешка одного из грабителей, они взяли бы его, как говорится, тепленьким. Впрочем, необдуманный поступок одного из преследователей мог бы оказаться не таким уж необдуманным, если бы в рюкзаке Андрея не было столько железа.

«Интересно, что они там поломали?» – подумал Андрей, выбираясь на более свободный участок леса. Здесь ему удалось увеличить скорость, при этом издавая не так много шума. Андрей понимал, что долго так продолжаться не может. Он был нагружен увесистым ранцем, а преследователи бежали налегке. Необходимо было что-то делать, и делать очень быстро. Он судорожно начал перебирать в голове варианты действий, но единственное, что приходило в голову, – бежать дальше.

«Все, хватит», – подумал Корчак и решительно остановился. Осмотр местности подсказал вариант действий. Перед ним возвышались два практически крутых холма, и дальнейший путь мог вести только в распадок между ними. При этом сам распадок, поросший редким кустарником, совершенно закрывал обзор впереди. Решившись, Андрей подбежал к небольшому завалу из сухих деревьев, поросшему густой травой и невысоким кустарником. Появившийся над упавшими деревьями просвет в кроне леса дал возможность и траве и кустарнику напитаться сочной зеленью, слегка потускневшей из-за непогоды.

Корчак забросил рюкзак между сухими стволами и протиснулся сверху, одновременно выдергивая из притороченного к рюкзаку чехла лохматый «гилли». Затем он повернулся лицом к преследователям и накрыл себя маскировочным покрывалом, в основном стараясь закрыть и собой и покрывалом мусорный пакет возмутительного ярко-синего цвета.

Как только он закончил ворочаться, из-за кустов выбежал его давешний знакомый. Звероподобный лавочник сжимал в руках охотничий карабин и злобно сверкал глазами. Несмотря на немалый запас жирка, бандит, в отличие от Андрея, почти не запыхался. Не останавливаясь, лавочник повертел головой и, увидев распадок между холмами, с треском вломился в кусты. Тут же на прогалине появилась остальная банда. На вид это были обычные крестьяне. Отсутствие централизованной власти в виде свирепого участкового явно развращало славянскую душу. Крестьяне поддались соблазну получить даром то, что раньше они зарабатывали тяжким трудом.

Некоторую ошибочность этих доводов доказало появление следующего персонажа – участкового, запыхавшегося по причине толстого брюха и преклонного возраста. Когда сверкающий синей фуражкой представитель почившей власти исчез в распадке, изрядно заросшем кустарником, Андрей наконец-то выдохнул тот воздух, который втянул в себя перед появлением лидера погони. Никто из бандитов даже не посмотрел в сторону укрытия беглеца, и он похвалил себя за то, что все же захватил с собой «гилли».

Понимая, что разлеживаться не только глупо, но и опасно, Андрей собрался покинуть свое укрытие. Бандиты скоро поймут, что гонятся за плодом собственного воображения, и вернутся. Поэтому нужно спешить, но, как только Корчак напряг ноги, для того чтобы встать, из кустов выбежал арьергард банды числом в одного бандита. Им оказался тот самый плешивый старичок, который провел его к магазину. Обстановка становилась опасной, а время безнадежно утекало. Когда запыхавшийся старичок остановился, все стало еще хуже. Плешивый бандит задержался не потому, что заметил что-то подозрительное, – он просто собрался отлить.

«Сволочь», – подумал Корчак, глядя на идущего прямо на него старичка.

«Плешивый» подошел к укрытию, встав всего в двух шагах от Андрея, затем облокотил на упавший ствол охотничье ружье и начал расстегивать штаны.

Сердце Корчака бешено забилось в груди, разгоняя по венам ударную дозу адреналина, а мозг заныл от бессмысленных попыток найти выход из ситуации. При этом он уже знал, что выход был лишь один. На каком-то автопилоте Андрей выскользнул из укрытия и сделал два тихих шага. Впрочем, с таким же успехом он мог топотать как слон – бандит слишком шумно дышал и даже постанывал от удовольствия. Правая рука непривычным, но, к счастью, точным жестом выхватила десантный нож из набедренных ножен, а ладонь левой руки закрыла жертве рот. Андрей отвел вооруженную руку немного назад и резко ударил плешивого в район поясницы.

Он не знал, куда именно нужно бить, но, судя по судороге еще живого тела, попал куда надо. Плешивый задергался, захрипел и обвис в руках своего убийцы. Корчак отпустил обмякший труп и отступил на шаг назад. Адреналиновая атака закончилась, и его начало трясти от сильного озноба. К горлу подступала тошнота, но на слабость не было времени ни секунды. Выдернув из своего временного убежища рюкзак, Андрей кое-как закинул его за спину и уже шагнул в сторону лесной дороги, но вдруг остановился, застонав от досады. Он едва не забыл самое главное – трофеи. Едва ли не прыжком вернулся к мертвому бандиту. Не желая терять ни секунды, резанул ножом и содрал с трупа пояс с патронташем. Прислоненное к дереву ружье подхватил уже на бегу.

Из распадка между холмами послышались сердитые вопли бандитов – обман раскрыт, но также это означало, что небольшая фора у него все же есть.

Добежав до дороги, Андрей даже не стал притормаживать, а со всей доступной ему скоростью выскочил на поросшую травой колею и помчался прочь от бандитской деревни и всех ее чокнутых обитателей.

Всей его спортивной подготовки и ресурсов тела хватило на двадцать минут бега, часто переходящего в быструю ходьбу. Он не знал, как далеко ему удалось уйти. Ранец, который в спешке надел кое-как, сильно осложнял передвижение, но остановиться даже на секунду, чтобы перетянуть ремни, было попросту страшно. Несмотря на то что Андрей шел к самоубийственной цели, его молодое тело хотело жить и не желало получить пулю в спину. В связи с этим трусливый организм накачивал его убойным коктейлем природных и экологически чистых химикатов покруче любой фармацевтической фабрики.

Андрей не знал, как далеко ему удалось уйти, но это было уже не суть важно – силы закончились.

«Все!» – подумал он и рухнул прямо на дорогу. Остатка сил едва хватило, чтобы переползти в кусты. Как ни странно, позиция оказалась удобной. Дорога в этом месте делала небольшой изгиб, так что пространство просматривалось метров на пятьдесят. Сам же беглец был надежно укрыт кустами.

Место было идеальным для засады, но ему все же пришлось немного сместиться вправо. После бега Корчак пришел в себя, и шок от первого в его жизни убийства тут же напомнил о себе – желудок с солидным опозданием выдал положенную реакцию.

Не желая лежать в собственном полупереваренном обеде, Андрей сместился еще на два метра и только после этого немного успокоился. Сев, он сбросил ненавистный рюкзак и начал осматривать трофеи.

Как называлось доставшееся в бою ружье, он не знал – в играх такого не попадалось. Впрочем, принцип работы любого подобного оружия был одинаков, поэтому Андрей быстро проверил наличие двух патронов в стволе, а затем лег на живот и, выставив ствол ружья между ветками, стал напряженно ждать погони.

Ночь уже полностью вступила в свои права, а преследователи так и не показались. Андрей решил, что дальше ждать бессмысленно, и приступил к подсчету потерь и прибылей. Практически все содержимое мусорного пакета чудом уцелело, включая коробки с лампочками и батарейками. Налобный фонарь хранился в поясной сумке, поэтому подготовка светового оборудования заняла пару секунд.

В разделе прихода значились охотничье ружье с вертикально расположенными стволами разного калибра и порезанный пояс-патронташ, полностью забитый патронами двенадцатого и шестнадцатого калибров. В общей сложности боезапас Андрея насчитывал десять патронов с жаканами, пять с крупной дробью и три с мелкой. Что же касается потерь, то, как он и предполагал, шальная пуля пробила стенку рюкзака, затем банку с тушенкой и застряла в корпусе «сто третьего». «Винторез» остался невредим.

Сидеть на одном месте посреди ночи не было ни смысла, ни желания, как и ночевать рядом с бандитской деревней, поэтому Корчак наскоро собрался и вышел на дорогу. Впереди его ждал путь длиной в сорок километров, что теоретически должно было занять два дня. Через два дня он достигнет промежуточной цели своего похода и начнет подготовку к следующему этапу. О том, куда и зачем он идет, Андрей старался не думать – есть цель, значит, есть ради чего жить. Идея убить таинственную сирену была не проявлением смелости – это скорее защитный инстинкт или даже трусость. Бесконечное метание в попытке устроить свою жизнь настолько утомило его, что начинать все сначала сил уже не было. Поэтому далекая цель, несмотря на все трудности, давала повод не думать о будущем, а крамольная мысль, что в конце похода его ждет смерть, напрочь лишала поводов для беспокойства. Андрей даже задумался о здравости своего рассудка, но мысли об этом не пугали: «Псих – ну и ладно».

Несмотря на все планы, реальность, как обычно, внесла свои коррективы – расчетные два дня на самом деле обернулись незапланированными тремя. Ровно через сутки после погони погода словно взбесилась. Царившая до этого сухая и даже теплая осень превратилась в дождливое и промозглое безумие.

Под вечер первого дня Корчак увидел в просвете листьев грозовые тучи. Мелькнула здравая мысль, что пора делать навес из плащ-палатки, но он отогнал ее как незначительную. Через десять минут с неба рухнул водопад. Пока Андрей снимал рюкзак и доставал плащ-палатку, дождь успел намочить практически все вещи, несмотря на густой массив листьев над головой.

Дождь лил не переставая, лишь иногда переходя в мелкий и моросящий. Так сильно Андрей не мерз никогда. Останавливаться на ночевку в грязи было глупо, и дневной переход превратился в суточный, с небольшими привалами на отдых и еду.

Ноги скользили по раскисшей дороге, и Корчак ненавидел все: себя, эльфов, русскую погоду, такие же русские, поэтому трижды проклятые, дороги и весь этот поганый мир. Каждый шаг давался с трудом, противная грязь липла на ботинки, штаны и полы длинной плащ-палатки, а дождь все время норовил пробраться внутрь обуви. Сырость лезла в малейшие щели, словно подозревала, что еще не все белье Андрея пропитано водой. Если верить карте, до ближайшей деревни оставалось немного, но ему уже казалось, что этот путь пережить не получится.

Деревня называлась Иванкино и на карте была обозначена неровным квадратиком. На этом полезная информация о населенном пункте исчерпывалась. Иванкино представляло собой забытое богом поселение, которое под осенним дождем смотрелось совершенно жалким. Несколько десятков домов стояли двумя короткими улицами, только в окнах некоторых из них горел свет. Сил Андрея хватило только на то, чтобы добрести до ближайшего дома и постучаться кулаком в калитку.

– Эй, хозяева, есть кто дома?

Ответом на призыв гостя была тишина. Не было ни собачьего лая, ни малейшего движения в самом доме.

Открыв незапертую калитку, он пересек заросший травой двор и постучал в дверь дома.

– Есть кто дома, говорю?

Тишина. Андрей толкнул дверь, и она со скрипом открылась. Подсвечивая путь налобным фонариком, он удобнее перехватил ружье и шагнул внутрь. Конечно, заходить в чужой дом с оружием наперевес было не очень вежливо, но печальный опыт общения с сельскими жителями научил осторожности. Ну а если хозяева окажутся нормальными, то можно и извиниться.

Однако извиняться не пришлось – дом пустовал, и, судя по состоянию, уже давно. Наконец-то уйдя из-под сводящего с ума дождя, он почувствовал настоящее блаженство. Но длилось это недолго. В покинутом доме гуляли сквозняки, и через несколько минут Андрей начал чихать.

«Так и до воспаления легких недалеко», – подумал он и тут же обозвал себя идиотом.

Быстро распаковал рюкзак и, сняв с себя все мокрое, вытерся сухим бельем. На относительно сухое тело легло термобелье – жизнь стала веселее. Разбросанный по дому деревянный хлам дал возможность растопить печку. Печь была не стандартной русской, а сделанной в виде длинной лежанки с квадратной чугунной плитой над топкой. С растопкой пришлось помучиться, но в результате получасовых манипуляций в трубе ободряюще загудело, в топке заплясал веселый огонь. Развесив на начавшей нагреваться лежанке мокрую одежду, Андрей подтянул поближе старую металлическую кровать и завалился на порванный матрас. Избитые ноги наконец-то получили отдых. Тепло от лежанки постепенно согревало озябшее тело, но недостаточно быстро, и Корчака начал бить озноб.

«Точно заболею», – вновь обреченно подумал он, и опять безнадежные мысли спровоцировали появление разумной идеи. На ватных ногах Андрей дошел до рюкзака и достал прощальный подарок бандитствующего продавца. Конечно, он понимал, что содержимое фляги могло быть отравлено, но сейчас ему было уже все равно.

«Ну и хрен с ним», – мелькнула в голове веселая мысль, и он присосался к горлышку фляги. В горле полыхнул огонь, такой же, как в топке очага, и тут же огненный ком провалился в желудок. Внутри оказался спирт. Едва не спалив пищевод, Корчак влил в себя изрядную порцию огненной воды, рухнул на матрас и провалился в тяжелый сон.

Что ему снилось, Андрей не запомнил, но веселого там было мало. Пробуждение оказалось мучительным по причине усталости и банального похмелья. С другой стороны, все могло окончиться намного хуже.

Огонь в топке давно умер, оставив лишь небольшую кучку серой золы, но свое дело он сделал. В комнате было тепло, а разложенная на лежанке одежда высохла. Кроме тошноты и головной боли, никаких других неприятных изменений в организме Андрей не чувствовал. Старый добрый спирт в лихой кавалерийской атаке задавил простуду и бесследно растворился в организме, если не считать такого же «старого доброго» похмелья.

Полежав некоторое время, Андрей понял, что тупое рассматривание потолка не сможет облегчить его унылой жизни, и решил, что пора вставать. За окном разгорался новый день, точнее, его жалкое подобие. Солнце изначально проигрывало борьбу с отяжелевшими от влаги облаками и стыдливо не показывалось на глаза людей.

Утреннее умывание представляло собой процесс высовывания головы в проем двери и подставления оной под стекающую с крыши струю. Дождь продолжал лить, и выходить на улицу совершенно не хотелось. Впрочем, сидеть на одном месте в неизвестном селении тоже было глупо, тем более что до цели осталось совсем немного.

Разыгравшийся после утреннего моциона дикий аппетит Андрей утолил с помощью тушенки. Банка была последней, но это его уже не заботило: если все получится, то проблема с питанием исчезнет надолго, а если все будет плохо – одна банка тушенки вряд ли что-то изменит. Топить печку днем он не решился. Ночью дым из трубы заброшенного дома никого не насторожил, но совсем другое дело, если это случится днем.

Собрав свой скудный скарб, Корчак присел на кровати, расстелил на матрасе карту и в очередной раз начал сверять данные в отчетах с отметками на карте. Часть под номером 317/12 располагалась где-то поблизости, но на туристической карте ее конечно же не было. Однако в документации была подсказка, которая сообщила о том, что база находится в десяти километрах на юг от деревни Иванкино. Андрей знал, что такие базы организуются по стандартной схеме – центральная часть и несколько маршрутов. В конечной точке маршрутов, в самой глубине леса, находились здания, в которых отрабатывались разные вариации штурмов укрепрайонов. В одном из таких зданий и находилась норка армейских хомяков. Логика этих самых хомяков была вполне объяснима: с одной стороны – место глухое, с другой – неподалеку войсковая часть, что частично защищает схрон от случайного обнаружения.

Согласно карте, на юг от деревни Иванкино шла лишь одна проселочная дорога, поэтому выбора у Андрея, к его великому облегчению, не было: плутать по раскисшим дорогам – удовольствие ниже среднего. Покидать уютное, по сравнению с промозглым дождем, помещение не хотелось, но Андрей решительно натянул на голову капюшон плащ-палатки и шагнул за порог.

Одна из улиц деревни была засыпана гравием, поэтому Корчак рискнул и не стал тащиться в обход, по раскисшим огородам. Он проходил между домами, каждую минуту ожидая грозного крика или даже выстрела, но деревня молчала.

Обжитое людьми пространство наконец-то закончилось, и он опять вошел в лес. Мелкие капли дождя собирались в ветвях, превращаясь в крупные, падали сквозь листву и тарабанили по капюшону. Этот шум раздражал Андрея и лишал возможности слышать окружающее. Он чувствовал себя неуютно и скованно, но снимать капюшона все же не стал, памятуя о вчерашнем «мокром» кошмаре.

…До военной базы удалось добраться только под вечер. Андрей настороженно выглянул из кустов, разросшихся на опушке большой поляны, и посмотрел на каменные кубики зданий. Огороженная колючей проволокой территория с двумя казармами и несколькими хозяйственными постройками казалась покинутой, и все же вскормленная небогатым, но очень ярким боевым опытом паранойя нашептывала на ухо нехорошие мысли.

Корчак потратил десять минут на рассматривание базы через монокль, но это лишь усугубило страхи. Впрочем, вариантов было не так уж много, он вынырнул из кустов и, пригибаясь к земле, побежал к будке КПП с традиционно полосатым шлагбаумом.

Пропускной пункт армейской части встретил его разбитыми окнами и каким-то молчаливым упреком.

Задерживаться Андрей не стал и, поднырнув под шлагбаум, вошел на территорию части. Идти через дежурку он не рискнул. Дождь по-прежнему настойчиво поливал все вокруг, но теперь Корчак снял капюшон, понимая, что лучше намочить матерчатую кепку, а с ней и волосы, но при этом сохранить саму голову. Под ногами хрустел гравий двора, а по ткани плащ-палатки и жестяным крышам стучали капли дождя. Это было единственное, что слышал Андрей, но напряженные нервы не давали покоя, заставляя высматривать в провалах окон и дверей неизвестную угрозу.

Напряженное стояние посреди двора, тем более под дождем, долго продолжаться не могло, и он зашел в одну из казарм. Внутри все было так, словно люди ушли отсюда совсем недавно. Но ушли спокойно, бережливо собирая все ценное. Возле входа в казарму, там, где и ожидал Андрей, нашелся вход в оружейку. Кто-то дотошный, уходя, запер за собой решетчатую дверцу, но и сквозь нее было видно, что ловить здесь нечего. Арсенал оказался совершенно пустым. Впрочем, другого ожидать и не приходилось – если гарнизон утащил с собой даже одеяла с матрасами, то оружие с боеприпасами они должны были выгрести подчистую.

Полчаса блуждания по опустевшим комнатам подтвердили первоначальную догадку: ничего полезного он так и не нашел. Но расстраиваться Андрей не стал – то, за чем он сюда пришел, висело на стене комнаты для совещаний. Карта полностью занимала стену небольшого помещения с одним столом и кучей хаотически расставленных стульев. Судя по всему, небольшая спешка при выселении присутствовала – рачительному завхозу все же пришлось бросить некоторую часть мебели. На огромной карте очень подробно и дотошно были нанесены все отходящие от учебной базы маршруты. Маршрут № 26 был одним из основных и вел в гущу леса на юго-восток от базы. Андрей осмотрелся вокруг и подавил в себе желание остаться здесь надолго. Он понимал, что соседство с деревней ничего хорошего не принесет. Рано или поздно здесь появятся предприимчивые крестьяне и начнут растаскивать все, что осталось от армейцев. А повторять свой опыт общения с незнакомцами ему не хотелось. Да и таинственное здание на другом конце маршрута № 26 манило с неудержимой силой. В душе вспыхнул огонек забытого азарта. Андрей с сожалением осмотрел уютную комнату и, набросив на голову капюшон, шагнул под дождь.

Маршрут № 26 не зря был отмечен как основной. Пройти по нему, особенно в дождь, было очень непросто. Едва заметная тропа то ныряла в дикие заросли, то перескакивала через овраги по поваленному дереву, а иногда вообще куда-то пропадала.

Корчак не знал, удалось ли ему сдать норматив по прохождению маршрута, но, дойдя до цели своего «забега», вымотался неимоверно. При этом он с потаенной гордостью осознавал, что за время похода набрал солидную физическую форму – ведь удалось же ему дойти до финиша, а маршрут был рассчитан на очень «неслабых» парней.

И вот то, ради чего пришлось мучиться все это время, находилось прямо перед ним. В зарослях орешника еле просматривались кирпичные стены двухэтажного здания. Ни дверей, ни окон не было вообще, отсутствовала даже крыша – только пустые провалы проемов в кирпичной поверхности.

По площади здание занимало квадратов двести. Первый этаж встретил чужака битым камнем на полу и жутким сквозняком. Разочарование постепенно сжимало грудь, вызывая неприятный холодок.

«Ни фига подобного, я все равно найду то, что искал», – заверил себя Андрей и начал обыскивать здание. Первый осмотр ничего не дал – единственной полезной находкой была небольшая комната без окон и щелей, а значит, и без сквозняка. Здесь он и решил разбить временную базу. Сгрузив свои пожитки в углу, он вернулся в одну из комнат, на полу которой заметил разбитые планки какого-то ящика.

Через несколько минут на пороге облюбованной Андреем конуры горел жаркий костер.

Дав покой напряженным глазам и ногам, он решил нагрузить голову и начал вспоминать не только все увиденное в здании, но вообще любую информацию, которая могла помочь в поисках.

«Так, стены тонкие, там ничего не спрячешь, пол бетонный, но если не будет другого варианта, нужно разгрести камни и проверить. Они, конечно, могли вырыть схрон в лесу, но я точно помню, что в приказе значилось само здание», – думал Корчак, судорожно пытаясь придумать хоть что-то стоящее. Отчаяние постепенно заполняло его мозг, вызывая безнадежную тоску.

«Хоть в могилу лезь. Стоп! В могилу! В подвал! – осенило Андрея, он вскочил на ноги, но затем вновь сел на пуховик. – Подвал – это хорошо, и здесь он наверняка есть, но как туда попасть?»

Он решил успокоиться и опять мысленно прокрутить в голове весь маршрут обыска здания. Пол на первом этаже был сплошным бетоном. Уже отчаявшись, он неожиданно вспомнил одну странность. Проходя по одной из комнат первого этажа, Андрей заметил, что к противоположной от входа части здания ведет глубокий овраг. Если смотреть с фасада, то казалось, что дом стоит на ровной поверхности и до фундамента можно добраться только через пол или подкоп, а вот наличие оврага в корне меняло дело.

Сумерки постепенно накрывали лес своим темным покрывалом, но Корчак решил не тянуть и выяснить все прямо сейчас, понимая, что все равно не уснет с неразгаданной загадкой в голове. Он оставил вещи в комнате, набросил плащ-палатку и выбежал под дождь.

Кустарник вокруг здания рос не очень густо, и до природного рва, примыкающего к задней стене дома, путник добрался без особых проблем. Он быстро спустился вниз, скользнув по мокрой траве, и стал осматриваться. Все пространство балки заросло колючим кустарником, надежно закрывая от взглядов нижнюю часть здания.

«Прекрасная маскировка», – воодушевленно подумал Андрей и начал продираться сквозь колючие заросли. Он оцарапал себе руки и напрочь вымазался в грязи, но, довольный собой, все же добрался до ржавой металлической дверцы. Дверь закрывала пробитый прямо в фундаменте проход.

Корчак дернул дверцу за ручку, испуганно ожидая, что она окажется запертой. Несмотря на его опасения, дверь туго и со скрипом, но все же поддалась. Армейские инструкции были просты – секреты должны быть надежно спрятаны, но легкодоступны для тех, кто знает, где их искать.

Подвал дома оказался стандартным – луч налобного фонаря высветил огромные бетонные блоки, кое-где заложенные кирпичом. Андрей понимал, что за одной из этих перемычек должен находиться вожделенный схрон. Но первое, что он сделал, – начал искать лом. Его рассуждения опиралась на знание армейской логики: не руками же пришедшие на временную базу спецы должны ломать стены. Конечно, в спецназе ребята бравые и кирпичи разбивают не только руками, а и головами, но он как-то слабо представлял себе, как те, кому предназначался схрон, долбят стены лысыми макушками. Подтверждением здравости его рассуждений послужил лом, скромно лежащий в углу. О том, что он лежит здесь не просто так, говорила обильная смазка под толстым слоем пыли.

До того как разломать нужную ему перемычку, Андрей порушил еще три и сильно запыхался, но всю усталость как рукой сняло, когда острый конец лома, пробив кирпичную кладку, ударился во что-то металлическое. Еще пара минут судорожной работы – и Корчак ухватился за ручку точно такой же, как и на входе, двери. Нервно отбросив мешавшие обломки кирпича, он потянул на себя дверь и, кашляя от поднятой им же пыли, всмотрелся в глубь темного провала.

«Сезам, откройся», – завороженно подумал. На мгновение весь мир потерялся где-то вдали, и война, и смерть на секунду забылись, а внутри проснулся маленький мальчик, оказавшийся в сказке.

За дверью находился подвал. Дверь была небольшая – чуть больше метра с каждой стороны, – но Андрей в нее пролез без малейших усилий.

Схрон был оборудован на славу, впрочем, ничего другого от армейских спецов ждать не приходилось. Небольшое помещение длиной десять метров и шириной четыре по бокам было оборудовано двухъярусными лежаками. В общей сложности на четырнадцать спальных мест. У дальней стенки справа стояла обыкновенная буржуйка, а слева виднелась еще одна дверца. Возле буржуйки стопкой высились бумажные мешки с древесным углем.

Кроме того, посредине левой стены между нарами стоял стол, а рядом громоздились квадраты шести автомобильных аккумуляторов. От аккумуляторов по стенам тянулась проводка, заканчиваясь двумя свисающими с потолка лампочками без плафонов.

На первый взгляд в помещении не было ничего ценного – все сокровища наверняка хранились за очередной волшебной дверкой. К ней Андрей и направился. В отличие от первых двух, эта дверь обладала механическим цифровым замком.

«Правильно. Ключ можно потерять, а код останется в голове».

Вариантов было два – либо потратить время на подбор кода, либо выломать дверку ломом. Как всегда в таких случаях, пришелец решил поработать головой.

Но сначала он сбегал наверх за вещами и затушил угли костра. Потом, не находя в себе терпения, проигнорировал ужин и, усевшись напротив кодового замка, начал нажимать на кнопки. С принципом подобных замков Андрей был знаком. В тех замках, которые он видел раньше, необходимо было нажать одновременно три кнопки. Количество комбинаций могло оказаться слишком большим, но вскрывать дверь ломиком Андрею не хотелось – и место изгадится, и замучаешься долбить. Минут через двадцать, когда уже и фонарик начал помигивать, и плечи затекли, замок все-таки сдался. Сделал он это на комбинации 269. Андрей мысленно обозвал себя идиотом – номер маршрута можно было попробовать сразу.

Наконец-то металлическая дверка протяжно скрипнула, открывая доступ к заветному кладу.

Никаких алмазов и прочей мишуры там конечно же не было, но ничего подобного Андрей и не ожидал. А вот того, на что он надеялся, в складе оказалось с избытком.

В небольшой, полтора на два метра, каморке штабелями стояли какие-то фанерные коробки, ящики и цинки. Разделяя волнение человека, налобный фонарик эмоционально мигнул и плавно погас. На замену батарейки ушло несколько драгоценных секунд. После этого Андрей приступил к осмотру добычи. В небольших фанерных ящиках хранились консервы и медикаменты. Этого добра здесь было много – судя по всему, схрон рассчитывался на два десятка человек. В цинках Андрей нашел сначала гранаты, а затем патроны. Кое-какой опыт в работе с боеприпасом у него был – в первом цинке он нашел патроны 7,62, которые подойдут к АК-103. Это радовало, но не очень. А вот содержимое третьего вскрытого им цинка привело кладоискателя в полный восторг – там оказались аккуратно упакованные патроны СП-5, прекрасно подходившие для «винтореза». Вскрыв всю находившуюся на складе тару, Андрей определил, что необходимых ему патронов в наличии имелось аж полторы тысячи штук. Гранаты он особо не считал, как и медикаменты: все равно такого количества ему не унести. Подсчет продуктов показал, что проблема с питанием снимается практически на всю зиму. Взвешенного решения Корчак еще не принял, но постепенно начинал склоняться к тому, что зимовать он будет здесь. Соваться в логово эльфов в такую погоду, тем более без основательной подготовки, нельзя. На особый успех своей маленькой войны он конечно же не надеялся, но просто погибнуть, не добравшись до сирены, было бы обидно.

Второй взрыв восторга у Андрея вызвала аккуратно упакованная рация, вернее, не сама рация, а наличие у нее разъемов питания – для ноутбука и, самое главное, USB-разъем. Солнечная батарея – это хорошо, но заниматься основным делом хотелось в тепле и уюте. Кроме того, в углу склада он нашел поделенный на ячейки ящик, из которого торчали горлышки бутылок с кислотой. Впрочем, эту находку он предвидел, заметив стопку аккумуляторов в большой комнате. Набор «новогодних подарков для хомяка» завершали две десятилитровые пластиковые канистры с водой.

Первое, что сделал Корчак на новом месте, – это зарядил один из аккумуляторов, запитал от него рацию и подключил к разъему свой смартфон. Беглый осмотр показал, что с информацией ничего не случилось, и Андрей облегченно вздохнул. Затем он растопил буржуйку, развесил над ней свои вещи и, переодевшись в сухое белье, рухнул на поролоновый матрас. Спокойный сон пришел сразу же, этому немало поспособствовало наличие на входной двери внутреннего запора.

Глава 6
Цветы Эрании

Сезон Увядания подходил к концу, и Город Грез ждал сезона Стужи. Уже сейчас воздух остыл до неприятной для растений температуры, заставляя некоторые из них сбрасывать беспомощно пожелтевшие листья. Но все это не касалось клановой рощи, раскинувшейся вокруг и внутри Города. Большинство из выращенных здесь деревьев могли перенести даже сильный холод, не потеряв сочности своей зелени, но никто не собирался подвергать их таким испытаниям. Маги стихий лишили стужу ее главного оружия – ветра. И сейчас хоть тусклое, но все же теплое светило поливало своими лучами тянувшиеся к нему растения.

Эдерай стоял на верхней площадке своего нового дворца и смотрел вниз, на Город. В его груди рождалось теплое чувство нежности, которого он не испытывал ни к одному живому существу. А вот свой новый дом он очень любил. Особенно таким – уродливые, построенные зверьем здания уже полностью скрыли плетения зеленых, светло-серых и синеватых ветвей. На стенах некоторых из вновь выращенных дворцов эльфийской знати уже расцвели желтые и красные цветы. Эрании – удивительные создания магов жизни, с которыми была связана прекраснейшая из легенд.

Очень давно, в один из зимних вечеров, дочь эльфийского владыки загрустила по цветам, которые в далеком северном клане цвели лишь в сезоны Цветения и Жары. Ее грусть была настолько сильна, что этот нежный росток начал увядать от тоски. Владыка созвал своих магов и поклялся, что, если в течение одной луны на ветвях его дворца не зацветут цветы, он казнит всех магов клана, от учеников до наставников. Не прошло и дюжины дней, как на стенах спальни принцессы распустила свой бутон Эрания.

«Умеют же, если поставить задачу правильно», – подумал эрл, вспоминая старую легенду. В его случае подобное поведение вряд ли принесет какие-либо плоды, кроме бунта. Эдерай недовольно сжал зубы и начал спускаться со смотровой площадки. Хрупкое ощущение прекрасного момента было испорчено мыслями об упрямых и тупых магах. Маги жизни клялись, что увеличат прирост «рожденных в утробе», но вместо этого они сидят в своих дворцах, уставившись на Эрании.

Потраченную энергию и нарушенное усилиями душевное равновесие можно было вернуть только медитацией, но эрлу не было дела до проблем своих подданных – его интересовало только увеличение мощи клана. Слишком много было потеряно в боях со зверьем, и теперь, несмотря на все новые успехи, клан был очень слаб.

Верхний покой хоть и был небольшим, но умиротворял своей мягкой атмосферой, наполненной всеми оттенками синего цвета. Вплетенные в стены узоры ненавязчиво понижали накал любых страстей. Ворвавшийся в покой эрл был подобен урагану, он мгновенно развеял всю возвышенную обстановку в помещении. Контраст эмоциональной атмосферы был настолько резким, что лежавшая на огромной постели сирена тонко вскрикнула и капризно надула губки.

– Ты почему такой злой? Мне это не нравится.

– Тебе не нравится, лепесточек? Ну так мы сейчас это исправим. – Слова с губ эрла слетали нежные, но тон предвещал нечто нехорошее.

Эдерай подошел к кровати и, ухватив сирену за лодыжку, резко дернул к себе. Девушка еще раз вскрикнула, но теперь в ее глазах не было капризности: там плескался страх.

– Хочешь узнать, как мы это исправим? – зловеще спросил эльф, и сирена поняла, что совершенно не хочет знать ответа на этот вопрос.

В моменты раздражения на эрла накатывала черная волна. Говорят, это родовое проклятие владык клана Смертельной Лозы. Сирена понимала, что ни ее жизни, ни здоровью ничто не угрожает, но в такие минуты боялась своего любовника до одури.

Впрочем, в этот раз ей так и не удалось узнать, какая нездоровая идея пришла в затуманенный гневом мозг владыки. Где-то на пределе слышимости раздалось тонкое пение птицы. Эрл раздраженно дернул головой и повернулся в сторону входной двери. Таким способом незримые фэйри информировали о появлении визитера. Если вечно трусливые рабы осмелились побеспокоить господина, значит, пришел кто-то важный и с неотложным делом. Но, несмотря на то что рабы вели себя безукоризненно, кому-то из них придется умереть – Эдерай считал, что рабов нужно держать в строгости.

В покой вошел выздоровевший, но пока еще слишком бледный Аил.

– Владыка, есть срочное сообщение с той стороны Врат.

– Интересно, и что же это? Кланы решили стереть с лица земли нашу старую рощу? – спросил Эдерай.

– Нет, владыка, разведчики сообщают, что в старой роще появился эрл клана Древесного Корня, – невозмутимо ответил Аил, привыкший к перепадам настроения своего воспитанника и господина.

– Вот как? – позволил себе удивиться Эдерай. – И что ему нужно?

– Не знаю, разведчикам он ничего не сказал, а спрашивать что-либо у владыки они не осмелились. Он просто стоит перед старым дворцом и молчит.

Некоторое время Эдерай перебирал в голове варианты причин, по которым владыка не самого слабого клана эльфов явился в его старую рощу, но потом решил, что нет смысла напрягаться: старик придет и все расскажет сам.

– Хорошо, передай наставнику Олориуну приказ открыть Врата. И предупреди свои «тени»: пусть смотрят в оба. Этот морщинистый корень всегда был слишком хитер и непредсказуем.

В ответ Аил молча поклонился и вышел из зала, а эрл, мгновенно забыв про испуганно застывшую на ложе сирену, начал ходить по комнате, обеспокоенно обдумывая ситуацию. Внезапно он осознал, что сирена видит его в совершенно непотребном виде. Эрл остановился, обжег сжавшуюся в комок девушку свирепым взглядом и стремительно вышел из покоя.

Особенностью звериного строения, которое стало основой для дворца владыки, было то, что все лестницы пришлось делать спиральными. Они оплетали центральную башню, как гигантские змеи. С одной стороны, это было неудобно, но с другой – именно мерное движение по кругу успокаивало Эдерая и приводило его душевное состояние в относительное равновесие. В тронный зал, который размещался в отходящем от башни гигантском лепестке, он вошел спокойным, как ожившая статуя Асторала – самого величественного из эльфийских владык древности.

К виду своего нового тронного зала эрл еще не успел привыкнуть, поэтому в очередной раз позволил себе слегка повернуть голову, чтобы охватить взглядом большее пространство.

Зал был настолько прекрасен, что Эдерай на секунду сдержал дыхание и даже замедлил шаг. Огромное помещение представляло собой гигантскую вытянутую полусферу с полом в виде ажурной платформы, простирающейся на сотню дюжин шагов. Сейчас платформа представляла собой сплетение нешироких дорожек, идти по которым можно было только зигзагами. Но это не раздражало эрла – наоборот, он с каким-то детским восторгом начал выбирать себе витиеватый путь к центральной части, где на возвышении стоял его трон.

Игра была увлекательной, но слишком заботливые слуги все испортили. Кто-то из поводырей дворца решил услужить господину. Из лиан-тропинок проросли полупрозрачные мембраны, заполняя собой пробелы. Видневшаяся в десятке метров под полом трава исчезла. Теперь перед эрлом простиралась гладкая зеленовато-мутная поверхность, разрезанная жилами бывших тропинок. Заполняющие пробелы мембраны только казались хрупкими, в реальности они могли выдержать прыгающего овра в полной броне. Настроение эрла вновь испортилось, и он, нахмурив брови, пошел прямо к своему трону. Но по мере движения очарование зала украдкой размягчило душу Эдерая, и он оттаял.

В отличие от великолепия и утонченности дворца, трон владыки был немного грубоватым и даже несуразным. Посреди зала на пологом возвышении располагалась странная конструкция, лишь отдаленно напоминавшая приспособление для сидения. Толстые стебли угольно-черных лиан топорщились длинными и острыми иглами – это была та пресловутая «ядовитая лиана», ставшая тотемом для целого клана. Сплетавшие дворец и боевые корабли стебли являлись лишь отдаленными потомками этого необузданного и смертельно опасного растения, чей яд убивал любое живое существо. Ядовитыми были не только шипы – даже испарения от лиан трона способны были отравить самого сильного мага, но для Эдерая, несущего в себе кровь великих владык, этот яд был совершенно безопасен. Мало того – он дарил силы и уверенность в себе.

Эрл не мог даже просто уколоться о торчавшие в разные стороны шипы. Когда-то в детстве Эдерай пытался это сделать, но каменной крепости острия под его прикосновениями становились мягкими и упругими.

Эдерай подошел к трону и рухнул на сиденье, совершенно не опасаясь торчавших шипов. Лианы мягко прогнулись, принимая форму его тела.

«Зачем он явился? – Этот вопрос не давал эрлу покоя. Короват, владыка одного из самых древних и сильных, но в то же время самых малочисленных кланов, был очень мудрым эльфом и опрометчивых поступков не допускал вот уже несколько веков. Его клан выживал лишь за счет своей нейтральности и репутации самых умелых бойцов, с огромным трудом балансируя между разумом и гордыней. Короват не мог себе позволить открытой войны, однако мало кто мог рискнуть бросить вызов лучшим мастерам боя Темного Мира.

Пока эрл размышлял, дальняя часть пола опять обрела свою ажурную прозрачность. Одна из лиан-тропинок изогнулась вниз, образовывая пандус. Сначала над этим изгибом появилась голова овра-ветерана, следом скользнули две «тени». «Тени», представители тайной организации эльфийских разведчиков, были одеты в обыкновенную древесную броню, но это была кора «древа мертвых», отличавшаяся абсолютно черным цветом. «Тени» разошлись в разные стороны, пропуская вперед невысокого эльфа с платиновыми волосами, чуть тронутыми желтоватым налетом. Свои волосы владыка клана Древесного Корня не заплетал в боевую косу и не стягивал в хвост высокородных. Светлые пряди свободно лежали на плечах, не выражая ни воинственности, ни надменности.

Старый эльф шагал как-то странно, и только когда он приблизился, Эдерай увидел, что владыка явно не в себе. Его глаза блестели, а на лице играл румянец. Гость шел на подгибающихся ногах, при этом на его губах блуждала глуповатая улыбка!!!

Эдерай сначала напрягся, но затем вспомнил, как сам когда-то впервые увидел над собой вместо серого полога облаков голубое небо и пылающий шар солнца.

– Да, старый друг моего отца. Это – солнце. – Эдерай, нарушая все каноны аудиенции, улыбнулся гостю.

И тут же его лицо удивленно вытянулось. Сегодня был день больших потрясений. Эрл даже подался назад, и было отчего. Короват остановился у подножия тронного возвышения, а затем… опустился на колени.

– Владыка, я, предводитель всех детей Древесного Корня, молю принять нас под сень твоего древа. Если пожелаешь, мы станем Домом и войдем в твой Клан. – Эти слова дались старому эльфу тяжело. Он склонил голову еще ниже и замер в ожидании приговора.

Эдерай был потрясен – такого он точно не ожидал, – но, поразмыслив, понял, что ничего странного в поступке пришлого эрла нет: тот, кто увидел солнце, уже не сможет вернуться в Темный Мир, и даже вернувшись, всю жизнь проведет в невыносимых страданиях.

«Хорошо, что он пока не видел Луны, – наверняка бы расплакался», – отстраненно подумал Эдерай, перекатывая в голове тяжелые мысли. Он вспомнил все: и то, как лично просил у этого старика помощи в войне, получив в ответ мягкий, но все же отказ, и то, как клан Древесного Корня все же не выступил против него в войне Белого Лепестка. Сейчас Эдерай мог превратить клан этого старика в простой дом, и тогда бывший эрл наверняка ляжет на побеги «дувала», которые с удовольствием проткнут старое, но все еще крепкое тело. Мелочное желание отомстить за унижение шевельнулось внутри, но было тут же смыто другой мыслью. Если под его началом окажется хотя бы два клана, то он станет королем!!! Такого не было уже несколько десятков тысячелетий. Последний король умер незадолго до исхода эльфов в Темный Мир. Эдерай встрепенулся и принял единственно верное решение:

– Встань, эрл, неприлично владыке преклонять колени даже перед королем. Это пока еще не клятва, а всего лишь просьба, но я думаю, что все же приму твою покорность.

Старый эрл нервно вздрогнул, ошеломленный услышанным, Короват только сейчас понял, что именно сотворил своим поступком. Отправляясь на встречу с молодым Эдераем, он намеревался лишь разведать обстановку и донести информацию совету кланов, но, увидев солнце и океан ошеломляющей зелени вокруг, потерял голову и отдал этому юному эрлу свой клан.

«Нет, не эрлу, а королю», – мысленно поправил себя владыка клана Древесного Корня и поднял глаза к далекому куполу тронного зала. Сквозь ажурное плетение пробивались косые лучи изумительно золотистого цвета, и старый эльф понял, что совершенно не раскаивается в содеянном.

Врата сверкали изумрудными искрами и лепестками энергии, похожими на крупный снег. Сквозь них, как из вихрей снежной метели, появлялись воины клана Древесного Корня. Сначала шли неширокие колонны магов и лордов. Высокородные вынуждены были идти пешком. По странному стечению обстоятельств щеры не могли пройти сквозь Врата. Но это неудобство было временным – в новом мире вполне достаточно и лошадей и коров, чтобы обеспечить боевыми щерами всех желающих.

Вслед за высокородными магами хлынула волна следопытов и разведчиков. Разведчики, узнав, что в новом мире «тени», как говорится, вышли из тени, оделись в черную броню. К удивлению Эдерая, в рядах разведчиков Древесного Корня было не менее трети «теней». Его собственные следопыты таким обилием элитных воинов не отличались, несмотря на то что лорд-разведчик был из их рядов.

Но не успел владыка задуматься над такой несправедливостью, как опять восхищенно замер. Из круговерти изумрудных снежинок появились первые ряды овров. Это были великолепные звери. Клан Древесного Корня не мог позволить себе количества, поэтому брал качеством. Их овры были сплошь ветеранами, они носили тяжелую стальную броню и обладали завидным набором амулетов. В душе эрла вновь зашевелилась зависть – его овры, и ветераны в том числе, не годились даже на подстилку для этих зверюг, не говоря уже о молодняке, которого в войске Эдерая было подавляющее большинство. К тому же редко кому из его овров доставались защитные амулеты. Но вместо злости в груди Эдерая потеплело, а на губах заиграла довольная улыбка: «Теперь они мои, и завидовать я могу только себе».

– Какую землю отдадим этим приблудам, повелитель? – прогудел за спиной бас Аила, совершенно не смущавшегося стоящего рядом чужого эрла.

– На север, к русским, сначала я хотел поманить сладкой ягодой и этих странных зверей, но теперь мы сможем поставить упрямцев на колени, – ответил Эдерай, краем глаза замечая, как гримаса старого эрла перерастает в довольную улыбку. При этом он подумал: «Пусть Корни сцепятся с этими бешеными сашатами, а я посмотрю, чем все закончится».

Глава 7
Зима

Деревья в лесу трещали от лютого мороза, а в облюбованном Андреем подвале было тепло и уютно. И даже по-праздничному пахло елкой. В принципе удивляться было нечему – ведь издающая эти ароматы зеленая красавица скромно стояла в углу. Андрей встречал Новый год. Сначала эта идея показалась ему дикой – всего несколько месяцев назад он похоронил жену, а теперь праздники празднует. Но, подумав, он все же решился: они с Лизой не пропустили ни одного Нового года. Не слишком избалованная любовью отца девочка и совсем обделенный родительским теплом сирота инстинктивно тянулись к этой сказке. И вот теперь, тридцать первого декабря, Корчаку захотелось маленькой частички того волшебства, и, как это ни дико, ему казалось, что Лиза этого тоже хочет.

Он срубил елочку и даже украсил ее гирляндами, соединив вместе лампочки из своего запаса. В буржуйке тихо потрескивали дрова, лишь временами нарушая тишину в подвале. Верхнее освещение Андрей выключил и теперь сидел за столом в свете гирлянды и пляшущего огня. Ему было невыносимо грустно – не больно, а просто грустно. Вместо любимой женщины рядом лишь пустота, а вместо шампанского – слегка разведенный водой спирт.

Жалость к себе так стиснула грудь, что захотелось выть, но вслед за этим по телу прокатилась волна ненависти и к эльфам, и к себе, слабодушному. Корчак вздохнул и сделал то, чего не решался сделать со дня смерти жены. Он достал смартфон и зашел в папку с фотографиями. С тускло горящего экрана на него смотрели строгие и немного печальные глаза Лизы. В груди заныло сердце, а на глаза навернулись слезы. Нельзя сказать, что он безумно любил свою жену, но сейчас Андрей почувствовал, что в ней был единственный смысл его жизни.

«Правду говорят, что мы ценим лишь то, что теряем», – подумал он. Раньше у него были жена, дом и нормальная жизнь, а сейчас он стал одиночкой, бродягой, мародером, убийцей и черт знает кем еще.

– С Новым годом, солнышко, – хрипло прошептал Андрей и вытер рукавом навернувшиеся слезы. Он вновь жалко улыбнулся и поцеловал изображение жены.

Скорей всего, просто сработал тачскрин, и никакой мистики здесь не было, но Андрей все равно вздрогнул, когда через мгновение на него смотрела улыбающаяся Лиза. Ее глаза словно говорили: «Не глупи, милый, – живи и за меня и за себя».

– Ты же знаешь, что у меня не получится, – с горечью в голосе ответил на невысказанное пожелание Корчак и прикрыл глаза.

«Так, все, надо остановиться, а то крыша съедет окончательно», – пронеслась вдогонку резонная мысль, и он залпом допил остаток жидкости в кружке. Эта добавка оказалась последней каплей, мир перед его глазами медленно поплыл.

…Первое января Андрей встретил, как положено любому русскому человеку, головной болью и тошнотой. Постанывая, он встал с кровати и полез из своего подземелья на свет божий. За последние недели он выработал в себе режим и схему поведения.

«Я на войне, и порядок должен быть армейским», – решил он для себя и вот уже два месяца придерживался стабильного распорядка дня: утром – умывание и легкая зарядка, затем – занятие со смартфоном, после обеда – учебные стрельбы и тренировка в хождении по лесу.

Январское утро было колюче-холодным и ослепительно-белым. Андрей вдохнул морозный воздух и начал раздеваться. Когда-то он считал всяких там моржей в лучшем случае понтовитыми придурками, а в худшем – чокнутыми. Сейчас же, оценив, насколько бодрит и прочищает мозг обтирание снегом, решил, что и сам стал таким же чокнутым, потому что зрителей для понтов здесь не было.

Обтершись сухим бельем, он вернулся в подвал и, запив головную боль шипучим аспирином, перешел к рутине. Заняться языком уже не успевал, а если честно, ему не очень-то и хотелось вслушиваться в лай чужой речи с похмельной головы.

Вторым пунктом дневного расписания были стрельбы. Полностью собранный и бережно замотанный в ткань «винторез» лежал на матрасе нар. Перед выходом на стрельбище Андрей заглянул в свой склад и забрал оттуда два десятка патронов. С боезапасом ему пришлось помучиться. Вероятность того, что в этой глухой местности может появиться маг, была ничтожной, но оказаться однажды взорванным Андрею не хотелось. Поэтому большую часть боезапаса, включая гранаты, он закопал небольшими партиями в лесу. В подвале под домом остались только полторы тысячи патронов СП-5, а в самом складе находилась лишь пара сотен патронов для тренировки.

Запасшись патронами, Андрей подхватил винтовку под мышку и вышел наружу.

Свое стрельбище Корчак оборудовал неподалеку от дома, возле небольшого ручейка. Этот ручей начинался практически возле здания и тек по оврагу на юго-запад.

Стряхнув снег с расстеленного под деревом лапника, Андрей набросил на еловые ветви маскхалат и улегся на это импровизированное ложе. Воткнутые в землю палки остались на месте, и он, положив на раздвоенные концы палок объемный глушитель «винтореза», приготовился к тренировке.

Целью для новоиспеченного снайпера служили стволы редких сосенок, растущих в густой заросли елей. Два сухих ствола как раз находились на расстоянии сотни и двухсот метров от позиции. А вот на дистанциях в триста и четыреста метров сушняка не было, и Андрею пришлось стрелять в живые деревья. Он не знал, что будет в дальнейшем с нашпигованными вредным свинцом растениями, но это была его наименьшая проблема. Впрочем, о судьбе леса все же задумался, что удивляло: участь зарезанного им старичка-бандита волновала значительно меньше.

Как обычно, тренировка началась с выстрелов на дистанции в сто метров. Винтовка мягко толкнула Андрея в плечо, издав сдавленный кашель. В прицел стрелок увидел, как от ствола полетели щепки.

«Есть», – подумал он и перевел перекрестье прицела на следующую цель. От сухого дерева вновь полетели куски коры, но в этот раз только со второго и третьего выстрела. Если верить баллистическим таблицам, на такой дистанции отклонение должно быть мизерным, но внешний фактор все же присутствовал, или же Корчак попросту был неумелым стрелком. Разобраться в прилагающихся к «винторезу» брошюрках помогла одна интересная компьютерная игрушка, в которую Андрей играл бог знает когда. Игрушка, в которой вместо пальбы по врагам нужно было стрелять по мишеням, учитывая ветер, дальность и другие нюансы. В принципе программа ему не понравилась, но в памяти кое-что осталось.

Андрей прицелился в третье дерево, но стрелять не спешил. Он смотрел на свисающий с ветки лоскуток ткани, нюхал воздух, стараясь определить влажность, и пытался проводить в голове расчеты. Опустив перекрестье прицела на несколько делений, выстрелил.

– Черт, – тихо выругался Корчак, увидев, что маленькая точка на ошкуренном участке ствола как была, так и осталась в глубоком одиночестве.

Зацепить ствол удалось только с четвертого раза. А вот в дерево, стоящее на расстоянии в четыреста метров, Андрей стрельнул пару раз без особой надежды – такие дистанции для него были недоступны. По крайней мере, пока. Даже на трехстах метрах удача улыбнулась только позавчера, и он понимал, что это действительно лишь удача.

Следующим номером программы было хождение по лесу. Андрей прекрасно понимал, что на фоне заснеженного леса в синем пуховике поверх «горки» он смотрится как минимум нелепо, но мороз не оставлял вариантов, да и зрителей вокруг не наблюдалось, так что переживать было не о чем.

Все его знания о принципах ходьбы по лесу сводились к прочитанным книгам и паре фильмов про рейнджеров в джунглях. Поэтому «юный скаут» просто старался идти, не создавая слишком много шума. И все же, несмотря на все неудачи, хождение по глубокому снегу улучшало его физическую форму. Это наполняло рейды в лес хоть каким-то смыслом.

Перепрыгивая через поваленные стволы и стараясь не рухнуть головой в сугроб, Андрей забирался все дальше в чащу. К счастью, с чувством направления у него было все в порядке, так что заблудиться он не боялся. Неожиданно впереди послышался какой-то шум. Кто-то ломился сквозь кусты. Андрей замер, прислушался, а затем немного расслабился – источник шума двигался куда-то в сторону. Но как только этот некто хрюкнул, стрелок вновь напрягся. В нем проснулся охотничий инстинкт. Стараясь не шуметь, подобрался ближе и, немного присев, занял позицию за толстым стволом упавшей сосны. Утолщенный глушителем ствол «винтореза» проделал в снежной шапке бороздку и, утонув в ней, лег на поверхность дерева. Андрей заглянул в прицел, стараясь сохранять правильное расстояние между глазом и краем оптики. Мир сузился и округлился до размеров визира. Стволы сосен и засыпанный снегом кустарник сначала скользнули вправо, затем, мельтеша, пробежали влево и остановились. В прицеле появилась коричнево-серая масса. Корчак зафиксировал винтовку и увидел огромную тушу кабана. Подвигав «винторезом», он вычислил еще три тела поменьше, но определить их половую принадлежность так и не смог – его познания в лесном свиноводстве заканчивались на понимании: здоровый, с клыками – значит, кабан. Андрей не знал, почему решил стрелять в кабана, – видно, в душе проснулся первобытный инстинкт. Первый выстрел был смазан из-за торопливости и волнения. Пуля ударила в тонкий ствол сосны. Сосна вздрогнула и осыпала кабана снегом. Здоровенная туша хрюкнула от неожиданности и с невообразимой для таких размеров ловкостью развернулась к Андрею широкой тыльной частью организма.

«Блин, вот придурок!» – обозвал себя охотник и постарался выровнять дыхание. Затем вновь прицелился. По слухам, снайперы стреляют в паузе между ударами сердца. Насколько эта легенда соответствует истине, Андрей не знал, но отсчитал три удара собственной сердечной мышцы и нажал на курок.

В этот раз пуля угодила намного удачнее. Она ударилась в кабанью голову сзади и немного сбоку, прошла сквозь череп и вырвала зверю глаз на выходе.

Кабан рухнул на снег, заливая его яркую белизну не менее ярким пятном тревожно-красного цвета. Ноги жертвы еще несколько раз дернулись и замерли, а оставшееся без вожака стадо прыснуло в разные стороны, как рыбки от акулы. Не разбирая дороги, звери умчались куда-то в лес, при этом громогласно оповещая округу треском кустов и визгом.

Андрей выждал некоторое время – ему почему-то вспомнились истории о мести кабана за убитого поросенка, но тут же он вспомнил, что как раз кабана и убил. Стряхнув оцепенение и дав волю охотничьему инстинкту, он направился к своей законной добыче.

Быстро добежал до тела и резко остановился. Что делать в таких случаях, Корчак не знал, но подумал и решил, что просто нарежет себе несколько кусков мяса, и с решительным видом достал десантный нож.

За десять минут горе-охотник отрезал от кабана несколько полосок мяса вместе с кожей и при этом порядочно запачкался кровью.

Усердное пиление остывающей плоти было прервано тихим треском, донесшимся справа, и только в этот момент Андрей вспомнил, что он все-таки в лесу, где человек далеко не самый сильный зверь. К счастью, винтовка лежала рядом, скользкие от крови и жира пальцы моментально вцепились в деревянный приклад. Прижав его к плечу, Андрей резко развернулся и понял, что не зря опасался нежданной встречи. Прямо перед ним, не более чем в тридцати метрах, стоял матерый волк. Зверь низко пригнул голову к снегу и неотрывно смотрел на человека, а его лапы уже подгибались для прыжка.

«Его, наверно, привлек визг и запах крови», – отстраненно додумал Андрей и чисто автоматически нажал на курок. Каждодневные занятия и почти четыре сотни израсходованных патронов все-таки выработали нужные рефлексы – пуля, попав волку в грудь, остановила летящее тело и даже отбросила его немного назад. Зверь вытянулся в струнку и замолотил лапами по снегу. Из его пасти побежала кровь.

«Зимой волки охотятся стаями», – всплыл в памяти еще один кусок текста из какой-то книги, и Андрея обдало очередным порывом внутреннего холода. Он резко развернулся и, потеряв равновесие, завалился на бок. Открывшаяся картинка заставила его резко вскочить на колени и открыть судорожную пальбу. «Винторез» торопливо закашлял, и пули понеслись навстречу двум бегущим на человека серым теням. В этот раз стрельбой управляли не рефлексы, а перепуганное сознание, поэтому только чудом можно было объяснить то, что когда затвор противно щелкнул, отсчитав оставшиеся в магазине семь патронов, стрелок был еще жив. Он с удивлением смотрел на застывшее в снегу тело и улепетывающего по лесу подранка. Затем в голове что-то сухо щелкнуло, Андрей быстро отсоединил магазин и заменил его вторым. Приклад ткнулся в плечо. Оптика приблизила убегающего волка. В этом направлении лес был редким, к тому же метрах в тридцати начиналась обширная поляна. Волк уже почти добежал до ее дальнего края.

«Метров триста пятьдесят», – подумал Андрей, скрупулезно высчитал направление, силу ветра и, взяв поправку на траекторию, выстрелил. Едва различимый невооруженным глазом волк споткнулся и ткнулся мордой в снег. Больше никаких признаков жизни зверь не подавал.

Как ни странно, страха Андрей так и не почувствовал. Откат адреналинового всплеска не стал корежить тело, а просто сжал на секунду в ледяных объятиях и медленно отпустил, оставляя после себя лишь небольшую слабость. Корчак осмотрел запачканное кровью и грязью пространство вокруг кабаньей туши, вздохнул и начал быстро отпиливать обе задние ноги. Связав ноги куском капронового каната, он закинул эту связку на шею и направился на базу.

Андрею был известен только один способ приготовления такого количества мяса при полном отсутствии необходимой посуды. Он достал мусорный мешок, кое-как отделил мякоть от шкуры и костей, а затем сложил куски в мешок. Добавил туда соль и перец. Встряхнул содержимое мешка и оставил заквашиваться – по крайней мере, так ему казалось.

Потом было надоедливое ковыряние в нагромождении эльфийских слов. Визгливый голос покойного пленника надоел до зубной боли, но, к счастью, в последние недели он слушал его все меньше и меньше – в основном Андрей работал со словарем, который сам же и составил. Мозг с большим трудом воспринимал чужой язык с неудобоваримой фонетикой и запутанным строением предложений, но все же Андрей постепенно начал понимать бессвязную речь пленника. Профессор Ветлицкий утверждал, что его любимый ученик обладает большими способностями в изучении языков.

«Хорошо бы еще профессорская метода оказалась не бредом безумного ученого», – понадеялся про себя Андрей. Будет обидно, если три месяца сидения в богом забытом месте окажутся пустышкой. Он-то уже немного понимал эльфийскую речь, но поймут ли его эльфы?

Первый день нового года Андрей закончил шашлыком. Поднявшись на первый этаж здания в свою «бессквозняковую» комнатку, Андрей развел костер, дождался красных углей и, нанизав куски мяса на сырые ветки, занялся готовкой. Палки, конечно, прогорели, поэтому шашлык оказался подгоревшим, недосоленным, жилистым и… очень вкусным.

Утром следующего дня он решил не отлынивать от занятий и опять взялся за словари, просмотрел видео со смартфона и повторил за пленным эльфом речевые обороты.

Как ни странно, наиболее информативными оказались ругательства пленника. Из его витиеватых проклятий Андрей узнал, что государства эльфов называют кланами, ниже идут дома, которые состоят из родов, а те, в свою очередь, из семей. Уничтожившее человеческую цивилизацию заклинание называлось «Песнь Хаоса». И самое главное, Андрей наконец-то узнал, кто такая сирена. Как оказалось, это была девушка, обладающая огромной магической силой, способная издавать «Песнь Хаоса» на многие километры, тогда как обычные маги доставали не больше чем на километр.

«Плевать: хоть девушка, хоть старушка – все равно грохну», – зло подумал Корчак и с удвоенным вниманием вслушался в эльфийскую речь.

Овров и гвулхов эльф называл «рожденными в утробе», но что это значит, Андрей так и не понял. Еще среди интересных фактов была информация о том, что броня у эльфов, в отличие от брони овров, делалась не из металла, а из древесины и листьев. Причем самой мощной считалась лиственная.

«Ну, может быть, для кого-то, но не для меня», – злорадно подумал Андрей, вспоминая, как легко разорвал эльфийскую одежку голыми руками под обалдевшим взглядом эльфа.

Вообще-то с выяснением личности пленника было много нестыковок. Он явился без свиты и прикрытия, но при этом был одет в лиственную броню и носил металлический меч, несмотря на то что, по его же словам, обычные маги носили древесные панцири. Да и с мечом было непонятно. Всякий раз, когда Андрей показывал пленнику эту железку, его корежило едва ли не больше, чем от Андреевых прикосновений. Единственное, что удалось выбить у чертовски упрямого мага, было то, что меч создали какие-то «проклятые мастера».

Отложив смартфон, Андрей потянулся к сваленным у стола вещам и достал меч. Клинок с тихим шелестом покинул ножны и лег на стол. Вещь была удивительной красоты. Своим изгибом он чем-то напоминал катану, но, в отличие от японского клинка, эльфийский меч истончался к острию до состояния шила. Гарда была витой и загибалась с одного конца к рукоятке, а с другого – в сторону клинка. Рукоятка была длинной и немного изогнутой, на ней легко помещались обе ладони, поверхность шероховатая, хорошо удерживающая даже потную руку. И гарда и рукоять были сделаны то ли из плотного дерева, то ли из кости. Корчак провел пальцами по клинку и почувствовал легкий отзыв. Причем не такой, как при первом прикосновении, – тогда была какая-то щекотка, похожая на ощущение при первых прикосновениях к пленнику. А сейчас клинок откликался, словно родной.

«Бред это все: если клинок магический, а я разрушаю любую магию, то каким образом магический клинок может отзываться? Рядом со мной он должен был стать простой железкой. Удивительно, как вообще не рассыпался трухой, – подумал Андрей, поглаживая потеплевший клинок, и неожиданно для себя улыбнулся. – Утешает то, что потеря такого клинка кому-то там очень не понравилась».

Глава 8
Древние клинки

Силовое плетение подбросило дубовое бревно и по сложной траектории запустило его в сторону эльфа. Изогнувшись в стремительном пируэте, Эдерай взмахнул клинком, и с покрытой рунами поверхности соскользнула тройная молния. Обратным махом король послал туда же фаербол и только после этого разрубил уже обугленную и растрескавшуюся колоду. Легкий ветерок вскружил клубы дыма и вынес гарь сквозь окно, полностью очистив тренировочный зал от неподобающих запахов. Воздух вновь наполнился цветочным ароматом. Бывший эрл, а теперь король эльфов Светлого Мира, с наслаждением сделал глубокий вдох. По его телу пробежала дрожь, и эльф начал ритуальный танец-разминку, которым начиналось и заканчивалось каждое занятие. Тело Эдерая прикрывали лишь длинные, до пола, лоскуты травяной ткани, которые крепились на поясе и образовывали своеобразную юбку с разрезами по бокам. Эльф двигался совершенно бесшумно, словно водный поток, перетекая из одного положения в другое, а под бледной кожей перекатывались небольшие, но крепкие мышцы.

Последнее движение танца завершилось классической стойкой. Несколько мгновений абсолютной неподвижности – и Эдерай вновь ожил, нежно проведя пальцами по кромке клинка. Это было великолепное оружие, создание которого противоречило всем канонам древнеэльфийской философии. Сейчас в отношении к металлам все стало намного проще. Но, несмотря на то что маги все же работают со стальными латами и клинками овров, подобного оружия никто не создавал уже очень давно. Когда древние эльфийские мудрецы осознали, что проигрывают войну с людьми, десять лучших магов создали тысячу таких клинков, но заплатили за это не только своей жизнью, но и душой. Работа с металлом была недопустима для эльфов – те, кто встал у горна, были вынуждены пойти на ритуальное самоубийство и навлечь на себя вечное проклятие. Поэтому их так и называли – «проклятые мастера». Созданные ими клинки принимали в себя любую силу: и ритуальную магию, и стихийную, и даже черную взвесь некромантии. Это было запредельно мощное оружие, но даже оно не спасло народ от поражения.

Эдерай закрепил клинок в настенных зажимах и отошел немного назад. Коллекцию владыки клана Смертельной Лозы составляло огромное количество мощнейшего оружия из дерева и кости. Созданные великими оружейниками клинки всевозможных форм и времен по крепости не уступали алмазам, но они не шли ни в какое сравнение с мечами «проклятых мастеров». К сожалению, у ярла было только четыре древних меча. Неожиданно в голове Эдерая всплыло воспоминание, и он тихо щелкнул пальцами. В углу зала материализовался телохранитель.

– Чем закончилась история с поиском пропавшего ростка этого надоедливого лорда? – спросил король.

– Его не нашли, повелитель, город, куда вы послали разведчиков, пуст, – равнодушно ответил телохранитель.

– А что лорд?

– Он пытался пробиться к вашей милости, но лорд Аил отослал его прочь.

Эдерай хмыкнул и движением пальца отпустил телохранителя.

«Скорее всего, древний клинок потерян, надо как-то наказать глупого лорда – может, понизить его дом до статуса семьи?» – вяло перекатывались в голове короля небрежные мысли. Он медленно подошел к окну и посмотрел в бездонную темноту неба, усеянного светлыми искрами. Мягкий свет звезд аккомпанировал огромной луне, вплетая свои тонкие голоса в потрясающе прекрасное соло серебристого светила. Эдерай знал, что ни люди, ни «рожденные в утробе» не способны слышать света, и на одно мгновение пожалел этих несчастных.

Налюбовавшись луной, Эдерай перевел взгляд на подножие своей башни. Рядом с огромным куполом тронного зала постепенно вырастали еще два гигантских лепестка – Зал Торжеств и Палата Цветов, в которой будут размещены самые изысканные и фантастические творения магов жизни. Вместе эти три строения составляли половину бутона невообразимо огромного цветка, центром которого стала Башня Короля. Еще три лепестка вырастут позже, когда придет их время. Ярлу хотелось поторопить поводырей с Лабиринтом, но игры все равно начнутся не раньше поры Цветения, так что спешить некуда.

А пока природа спала зимним сном. Несмотря на полное безветрие и безоблачный небосклон, изрядно потускневшее солнце не успевало согреть густой лес. Но королю не было холодно. Эльфийские дворцы никогда не затыкались наглухо, в отличие от звериного жилья. Но свобода была иллюзорной, и ветер-проказник порхал в залах только тогда и там, где ему позволяли «поводыри» дворца. Непривычно холодная даже для эльфов зима все же заставила «поводырей» немного подогреть стены дворца и отсечь силовыми полями внутренние помещения от внешней среды. Эдерай присмотрелся и увидел тонкую пленку силового поля, слегка серебрившуюся перед его лицом.

Еще один тихий щелчок пальцами – и в комнате появились фэйри. Без лишних приказов они тут же принялись обтирать тело господина душистыми губками и, сняв тренировочную юбку, облачили его в повседневную тунику и лепестковый плащ. Обладающие эмпатией рабы привычно угадали настроение господина, и плащ в этот раз был небесно-голубого цвета, а туника ослепляла взгляд абсолютной белизной.

В рабочем кабинете ярла ждали Аил и лорд-канцлер. Лорд-канцлер был фигурой одиозной. Как и все представители эльфийской иерархии, он получил свою должность по наследству. Лорд-канцлер обладал скверным характером, он выдерживал все правила этикета еще скрупулезней, чем Олориун.

– Повелитель, – обратился к Эдераю лорд-канцлер, изогнувшись в строго выверенном поклоне.

Стоявший за его спиной Аил кривовато улыбнулся.

– Лорд-канцлер, давайте только о самом насущном, у меня мало времени. – Эдерай начал скучать сразу же, как вошел в свой кабинет. Государственные дела вызывали у него сонливость, и в такие минуты король отчаянно завидовал эрлу клана Древесного Корня, который в это самое время отчаянно рубился с полубезумными русскими. Коровату достались земли самых непредсказуемых зверей, он нес потери, рисковал своими ресурсами, но все же, как охотничий гвулх, мертвой хваткой держался за холки последних звериных армий.

– Повелитель, за прошедшую неделю мы получили еще три предложения от кланов и десять от разных домов. Что прикажете ответить?

– Ничего, пусть подождут и оценят величие милости, которую, возможно, я им окажу, – небрежно взмахнул Эдерай, усаживаясь на трон.

Торопиться с новыми подданными он не собирался – в этом был и холодный расчет, и маленькая месть. Кланы могут подождать, а мятежные дома, предавшие свои кланы, Эдераю были не нужны. С другой стороны, постоянно прибывающее подкрепление позволяло вести более агрессивное наступление. И все же спешить не стоило: хватало и других способов приручения людей.

– Звериные кланы США и Китая снова казнили послов, – продолжил лорд-канцлер. Название сильнейшего звериного клана на соседнем континенте он, как и все эльфы, произносил одним слогом.

– Которая по счету казнь?

– Это было третье посольство, повелитель.

– Аил, что скажешь? – спросил Эдерай, повернув голову к лорду-разведчику.

– Послов наверняка рубят прямо на границе, но, когда они дойдут до верхушки, мы сможем забыть об этих кланах навсегда, – ответил старый наставник.

– Ты думаешь, что там не найдется честных правителей?

– Уверен, что ни одного. Получив наши дары, они продадут всех и вся, а за добавку будут лизать подножие твоего трона. Таким образом в Европе мы добились большего успеха, чем военной силой. Сейчас вожди больших европейских поселений держат зверье в шипастых перчатках и заглядывают в рот нашим посланникам.

– Да, ничего не скажешь – зверье. И как наши предки умудрились проиграть им войну? – ни к кому не обращаясь, проворчал ярл. Он испытывал некоторое сомнение в абсолютном успехе, а главное – в необходимости приручения пока свободных зверей именно этим способом, но все же оценил идею лорда-разведчика, успевшего неплохо изучить звериную натуру за время поиска. Аил был уверен, что от подачки повелителя эльфов вожаки даже самых сильных кланов зверей не смогут отказаться.

Глава 9
Весна

Насколько был морозным и снежным январь, настолько же теплым оказался февраль, словно в противовес утверждениям украинцев в том, что это месяц «лютый». Не дожидаясь прихода весны, лес стряхнул с себя снег и свободно вздохнул, наполняя окрестный воздух мелодией жизни. Андрей даже подумывал начать свое путешествие до прихода весны, но все же решил немного повременить. Как оказалось впоследствии, это решение было более чем разумным. Вся вторая половина февраля ознаменовалась затяжными дождями, и всякий раз, выходя на стрельбище, он мысленно хвалил себя за предусмотрительность.

Но в этом мире нет ничего вечного, и весна все-таки началась. Выждав неделю установившейся сухой погоды, в первых числах марта Корчак начал собираться в дорогу.

Как он и предполагал, выбор того, что стоило брать с собой в дорогу, оказался нелегким. От «сто третьего» «калаша» пришлось отказаться. Из оружия Андрей взял с собой «винторез», «гюрзу» и десантный нож. Еще два ножа он упаковал в рюкзак. Немного подумав, замотал в кусок брезента меч и двустволку. Зачем решил взять ружье, он пока не знал, просто чувствовал, что пригодится. В крайнем случае, решил, выбросит все лишнее по дороге. И если с оружием все было более или менее понятно, то с боеприпасами пришлось помучиться.

Андрей понимал, что все патроны придется носить близко к телу, и если пожадничать, то в килограммах это выйдет немало. После долгих раздумий он все же определился – в кармашки разгрузки легли 400 патронов СП-5 в упаковках по десять, 200 патронов к «гюрзе», и с мыслью «гулять так гулять» Андрей запихнул в кармашки три гранаты РГД-5. Десяток разнообразных патронов к двустволке он взял как бы в нагрузку. А нагрузка получилась немаленькой – только боезапас потянул на двенадцать килограммов. Плюс еще десять оружия и восьмикилограммовый рюкзак с вещами и запасом еды.

Он стоял посреди подвала, который стал его домом на три зимних месяца, и чувствовал себя вьючным верблюдом, причем верблюдом, вооруженным до зубов. На поясе висели нож и «гюрза», к рюкзаку был пристегнут эльфийский меч и двустволка, а в руках будущий убийца сирен сжимал свое главное оружие – компактный и неказистый на вид «винторез».

Осмотревшись в последний раз, Корчак прямо с рюкзаком плюхнулся на нары, чтобы по старой русской традиции посидеть перед дорожкой, а дорожка ему предстояла очень дальняя, и скорей всего, сюда он больше не вернется. Но, несмотря на тяжелые мысли, за собой он оставлял полный порядок – все было упаковано и даже склад вновь заперт на замок. Темное помещение освещал лишь налобный фонарь, и сейчас подвал казался нежилым, будто здесь никого и никогда не было. Подавив грустный вздох, Андрей с натугой поднялся – непривычный вес делал его неуклюжим, но он понимал, что это ненадолго.

Он уже знал окрестный лес, как свои карманы, и, выбрав самый оптимальный путь, быстро пошел по едва заметной тропке. К заброшенной воинской части он двигался не тем путем, которым пришел к схрону. Проходя по тропе, улыбнулся своим воспоминаниям, в которых пер к цели по маршруту, призванному уморить хорошо подготовленных спецназовцев. А легкая тропинка находилась совсем близко.

В часть Андрей решил не заходить и лишь мельком отметил, что здесь уже побывали люди. Некоторые здания были разобраны на стройматериалы. Это заставляло задуматься и насторожиться.

Мститель рассчитывал обойти Иванкино стороной, по-прежнему не доверяя местным жителям. Но выполнить своих намерений ему не удалось. Сначала он почувствовал запах гари, а затем, вслед за гарью, донесся женский визг и приглушенный гомон.

Посмотреть, что же там происходит, Андрей решил не из благородных побуждений, а из чистого любопытства, да и оставлять за спиной неизвестную угрозу не очень-то хотелось.

Добравшись до заросшей низким кустарником опушки, он достал монокль и осторожно раздвинул ветки с полураскрытыми почками. В деревне творилось черт знает что. По улицам бегали какие-то люди, вытаскивая из домов кто разную утварь, а кто и живую добычу. Вооруженные мужики ходили по дворам с хозяйским видом, избивая мужчин и сгоняя женщин в одну толпу. На окраине деревни, прямо возле указательного знака с названием поселения, уже образовалась немаленькая группа пленниц, толпа человек на пятьдесят.

«Откуда в захудалой деревне взялось столько народу?» – удивленно подумал Андрей и вернулся к наблюдениям. Кое-где на улицах валялись неподвижные тела мужчин. Остальных защитников поселка бандиты положили лицом в землю на главной улице. Судя по одежде, нападавшие не относились к военному формированию – лишь часть банды была одета в разномастный камуфляж. Также в глаза бросалась еще одна странность. В руках бандиты держали арбалеты, а у парочки он даже заметил самодельные луки.

«Похоже, эльфы добрались и до этих мест», – резюмировал наблюдатель.

Трагедия в деревне приближалась к своему финалу. Бандиты согнали в кучу всех женщин и уложили рядком всех оставшихся в живых мужчин. Детей Андрей не увидел, но, посмотрев в одно из окон, заметил пару детских лиц и понял, что они попрятались в домах. Посреди улицы стояли три запряженные неказистыми лошадками повозки. Эти устаревшие транспортные средства были доверху загружены разной утварью. Один из бандитов, судя по всему главарь, подозвал к себе еще двоих. В руках у этой парочки Андрей увидел «семьдесят четвертые» АК, и это вызвало не только удивление, но и нехорошие предчувствия.

Главарь отдал какие-то указания, и автоматчики медленно пошли в сторону лежащих на земле мужчин. То, что они собираются делать, Андрей понял, одновременно узнав главаря банды. Решение пришло сразу. Оно было неосторожным, но сомнений Корчак не испытывал. Он не знал, что послужило причиной его решения – желание спасти людей или попросту отомстить. Главарем бандитов оказался его старый знакомец – здоровяк-лавочник.

До центральной улицы, где разыгрывалось главное действие этой трагедии, было метров сто пятьдесят. Поэтому Андрей не стал выбирать новую позицию, а устроился там, где стоял. Оккупированные им кусты находились на небольшой возвышенности, и оттуда открывался прекрасный обзор.

Палачи местного разлива успели сделать с десяток шагов к своим предполагаемым жертвам, затем с двухсекундным интервалом послышались глухие удары пуль по телам. Автоматчики один за другим повалились на гравий дороги. Выстрелов никто из бандитов так и не услышал. А после этого начался отстрел мечущегося в панике стада. Следом за палачами в мир иной отошел лавочник, брызнув на прощанье осколками черепа и кусками мозга. Пока Андрей менял магазин, в дело вступила неожиданная подмога – один из лежавших на земле мужчин подполз к телу ближайшего палача, снял с него автомат и так же лежа начал отстреливать бандитов.

Увидев это, Андрей немного успокоился и стал экономить патроны. И лишь когда его союзник не мог дотянуться до очередного бандита, он вносил свою лепту. Через пару минут «добровольный помощник» поднялся с земли и начал проводить зачистку села. К нему присоединились остальные мужчины, вооружившись трофейными арбалетами. Что же касается Андрея, то он в это время занимался анализом ситуации.

Странным было все: допотопное оружие наряду с «калашами», слишком большая толпа бандитов и количество мирных жителей. В деревне, в которую Корчак так «удачно» зашел за покупками, было не больше ста дворов, так что или у них появилось подкрепление, или образовался союз с другой бандитской деревней. Банда насчитывала человек сорок, и это было очень много. Иванкино тоже не могло похвастаться своими размерами, но и здесь набралось человек двести жителей плюс еще невидимые Андрею дети.

Размышления прервал далекий крик. На окраине деревни стоял какой-то дед и кричал приблизительно в сторону Андрея:

– Эй, мил-человек! Если ты еще там, может, выйдешь?! Мы… – Дед неожиданно закашлялся, затем к нему подбежал какой-то мальчишка, и прерванная речь продолжилась, но уже из других уст:

– Дед Степан говорит, что вы можете выйти без опаски! Мы обещаем гостеприимство и нейтралитет, – звонко прокричал мальчик. Судя по всему, слова «нейтралитет» в наставлениях деда не было, и старик хмуро посмотрел на мальца. – Но если хотите уйти, то спасибо вам огромное от всей деревни! – закончил немного стушевавшийся парень и отошел от деда подальше.

Старик в это время повернулся к лесу и начал подслеповато вглядываться в сторону опушки.

«А почему бы и нет?» – подумал Андрей и вышел из кустов.

Увидев идущего к нему «солдата с ружьем», дед кивнул и пошел в сторону деревни, оставив вместо себя голосистого парня.

– Здравствуйте, – задавленно пискнул «комитет по встрече», когда Корчак подошел вплотную. – Меня зовут Иваном. Дед Степан сказал отвести вас к нему в дом и просил извиниться, что не встретил сам: у него сейчас много дел.

– А это, значит, деревня имени тебя? – попытался пошутить Андрей.

– Чего?

– Ну, Иванкино!

– А, понял. – Парень неожиданно улыбнулся широкой и открытой улыбкой. Контакт, так сказать, был налажен.

Пока они шли по одной из двух улиц деревни, вокруг кипела суета: женщины разносили вещи обратно по домам и кое-как пытались исправить ущерб, мужчины рыскали по околицам в поисках сбежавших бандитов. Дамы вели себя на удивление спокойно: в их жизни явно было что-то намного страшнее, чем налет бандитов. Когда Андрей с Иваном проходили мимо, жители на секунду задерживались, чтобы благодарно кивнуть. Люди постарше даже низко кланялись и крестили своего избавителя. Это было непривычно и… очень приятно.

Иван оглянулся на Корчака, проверяя, не отстал ли гость, и повернул с дороги к большому каменному дому. Ворота подворья были выкрашены в зеленый цвет и облагорожены желтыми петухами.

Сразу войти в калитку не удалось – их остановил подбежавший сзади «союзник». Мужчина был одет в простую кожаную куртку и джинсы, в руках он сжимал трофейный «калаш». На вид «союзнику» было лет сорок, он обладал жилистой и подтянутой фигурой. Сначала он настороженно посмотрел на Андрея, но, вспомнив недавние события, решительно шагнул ближе, протягивая руку:

– Меня зовут Алексеем. Спасибо тебе, незнакомец.

– Андрей, – ответил на незаданный вопрос Корчак и сразу перешел к делу: – Как обстановка?

Алексей сразу как-то подтянулся.

– У наших четверо убитых, одна женщина, племянница бабы Мани, – ответил «союзник», но, поняв, что никакой бабы Мани Андрей знать не может, продолжил: – Двое ранены. Остальные так, пара царапин и мокрые портки.

– Что с бандитами?

– Кого нашли – уже сдохли, а сбежавших найдем, и они тоже сдохнут. – Гримаса, в которой скорчилось лицо Леши, не предвещала уцелевшим бандитам ничего хорошего.

– А где ты так стрелять наловчился? – сменил тему Корчак.

– Милиционер я… был, – нахмурился Алексей и тяжело вздохнул. – Ладно, мне надо бежать, а ты заходи в дом, там Микулишна тебя покормит, пока будешь ждать Степана Егорыча.

Алексей ушел вдоль по улице, а подпрыгивающий от нетерпения Иван повел Андрея в дом.

…Иван усадил гостя за стол в большой светелке, а сам куда-то убежал. Через минуту в комнату вошла пожилая женщина. Не дав гостю встать, она подошла сзади, положила руки на плечи и молча поцеловала Андрея в макушку. Затем вытерла краем платка глаза и вышла, судя по запаху, на кухню.

Андрей, обалдевший от такого поворота событий, некоторое время просидел, тупо уставившись в окно, а затем начал осматривать комнату. Дом, судя по обстановке, был небедным – соответственно Степан Егорыч занимал в деревенской иерархии не последнее место. На глаза попалось фото старика в егерской форме, что объясняло порядок как в доме, так и в селении.

Микулишна вынырнула из кухни с глубокой тарелкой, из которой исходил пар и одуряющий запах. Щи были наваристые, к тому же с двумя здоровенными кусками свинины. Только после первой ложки этой вкуснотищи Корчак понял, как ему осточертели консервы и сухпай.

«И чего в деревне не зимовал?» – подумал он, но тут же понял, что если бы зазимовал здесь, то, скорей всего, лежал бы сейчас рядом с Алексеем, Степаном Егорычем и Ванькой. Мертвым.

«Нет, все так, как должно быть. У меня свой путь, и расслабляться нельзя, разве что ненадолго, вот в такие моменты», – «оптимистично» закончил свою героическую мысль Андрей и вновь зачерпнул ложку щей.

На второе было пюре с курятиной, но, съев половину предложенного, он устало отодвинул тарелку.

– Все, не могу, лопну, всю зиму сухпаем питался – вот желудок и ссохся.

– Да ну, ерунда, – заботливо отмахнулась Микулишна. – Сейчас посидишь, отдохнешь, а потом еще пироги с мясом будут и малиновый компот.

– О, компот – это хорошо, Тоня, принеси и мне кружечку, – послышался от двери голос Степана Егорыча: старик, отдуваясь, прошел через комнату и уселся за стол напротив Корчака. – Ну что, гость дорогой, сказывай – кто, откуда и зачем?

Несмотря на добродушный тон хозяина, вопросы Андрею не понравились.

– Зовут меня Андреем, а насчет остального – я никто, ниоткуда и ни за чем.

Глаза старика на секунду стали колючими, но затем оттаяли, а вокруг появились добродушные морщинки.

– Прости, Андрей… как тебя по батюшке?

– Можно просто Андрей.

– За то, что ты сделал, мы до гроба должны называть тебя по батюшке и в ноги кланяться, а за вопросы извиняй, я тут навроде старосты, посему и лезу во все дыры без мыла, прости господи.

– Кстати, откуда народ? Домов-то у вас немного, а прошлой осенью вообще половина пустовала. Или это уже с моей стороны неуместные вопросы?

– Нет, Андрей, с твоей стороны ничего неуместного быть не может. Из города люди. Когда случился этот конец света, народ, кто выжил, не знал, куда податься. Сначала в лагеря беженцев пошли. Потом ушастые наведались и туда. Вот моя дочка и потащила всех, кого могла, в родную деревню. Муж у нее милиционер – защита, понимаешь, – поэтому народ с ними и пошел.

В слове «защита» послышалась какая-то горечь. Корчак уже догадался, о ком идет речь, и, сам не зная зачем, решил вмешаться:

– Что, Степан Егорыч, считаешь, трусоват оказался зятек?

– А что мне еще думать?

– Если бы не он, то всех бандитов я бы не перещелкал. Это раз. Алексей, когда нужно было, лег и встал именно тогда, когда пришло его время. Это два. И причем очень немаловажное «два». С дочкой хоть все в порядке? – всполошился гость, подумав, что разбрасывается мудростями, не узнав всех причин недовольства собеседника.

– А что ей, идиотке, сделается – так, фонарь под глаз заработала, и все. Ну сам посуди – какого лешего она полезла царапаться к оружному бандиту? Всю жизнь учил, учил – все одно дурой выросла.

В этот момент открылась дверь, в комнату вошел Леша, а следом за ним здоровенный бугай. Увидев зятя, староста моментально нахмурился и сразу же принял степенный вид.

«Ну артист, блин, – подумал Андрей, перевел взгляд на здоровяка и тут же мысленно выдал предположение: – Зуб даю, это кузнец и зовут его Вакула».

– Леха, там все в порядке? – спросил староста и, получив утвердительный ответ, строго кивнул Корчаку на предполагаемого Вакулу:

– Это – Остап: видать, народ прислал благодарить.

Староста посмотрел на Андрея и, увидев кислую мину, махнул на Остапа рукой:

– Благодарность принимаем золотом.

– Че? – прогудел «не Вакула».

– Да иди уж, умник, не до благодарности ему – устал наш герой.

Остап почесал голову и, пожав плечами, боком вышел в слишком узкие для него двери.

Антонина Микулишна принесла еще две тарелки щей, и мужики принялись утолять зверский голод. Обслужив родственников, хозяйка решила, что гость уже «дозрел», и поставила перед ним тарелку со слоистым пирогом и большую кружку компота.

Староста посмотрел на кружку и вспомнил, о чем просил супругу пару минут назад:

– А мне компот?

– Щи хлебай, потом будет компот, – отрезала жена и ушла на кухню.

Андрей едва сдержал улыбку. Судя по всему, вся деревенская власть находилась в руках старосты, а вот в доме вожжи управления держала его жена.

Продолжая есть, староста скосил глаза на зятя и спросил:

– Всю околицу проверили?

– Да, – промычал бывший милиционер, не отрываясь от еды.

– Точно?

– Егорыч, ну чего ты пристал, я сам разберусь, – взвился Леха – видно, его нервы после перенапряга дали слабину.

От этой сцены Корчак поморщился: он не любил семейных дрязг, особенно когда они происходили в присутствии посторонних. Гримаса не ускользнула от бывшего милиционера, и его «понесло»:

– А ты чего морщишься, у тебя что, отношения с родичами были идеальными?

– Не было у меня родичей, сирота я, поэтому и отчества не назвал. Настоящего не знаю, а то, что в паспорте записано, придумали в приюте. – Андрей давно уже не «окрысивался» на такие разговоры, но на душе все равно стало неприятно.

Опешивший Леша опустил голову и усиленно стал хлебать щи. Старик некоторое время смотрел на зятя – казалось, он сейчас треснет его ложкой по лбу. Но не треснул, а просто перевел взгляд на Корчака:

– Извини… И это, Андрей, если тебе чего надо, не стесняйся, ей-богу, нам только в радость будет.

Гость немного подумал – сначала он хотел отказаться, но потом вспомнил о некоторых мелочах, которых ему не хватало для полной комплектации.

– Разве что ножовку по металлу, обрез из двустволки сделать, и если кто умеет кожу шить, то кобуру под тот же обрез на бедро да чуток еды на дорогу. И, конечно, информация, а то просидел всю зиму, как медведь в берлоге.

– А может, бабу? Тут с таким героем какая хочешь пойдет, у нас куча свободных, – попытался «услужить» провинившийся Леха.

Увидев задеревеневшее лицо Андрея, староста растерял остатки терпения:

– Все, иди отсюда, зятек! Проверь дозоры.

– Да я…

– Иди, кому сказал, пока ложкой по лбу не схлопотал.

«Похоже, идея с ложкой пришла в голову не мне одному», – подумал Корчак, и сковавший его душу холод немного отступил.

– Жена? – тихо и совершенно необидно спросил староста.

– Да, – так же тихо ответил Андрей.

– А насчет твоих надобностей не беспокойся, – тут же сменил тему старик. – Видел нашего кузнеца? В момент сварганит обрезик, а я кобуру пошью, есть навыки. Ну и насчет продуктов тоже не проблема. Народ и так принесет столько, что и в повозке не увезешь. А что до новостей – расскажу все, что знаю, а чего не ведаю – не обессудь. Кое-что ты уже и сам видел.

– Вы про бандитов?

– Да, чертей им в печенку. Главарь у них бизнесмен из Камышей. Что, знаком с таким? – догадался староста по гримасе Андрея.

– Было дело.

Староста немного подумал и, хитро сузив глаза, спросил:

– Скажи мне, мил-человек, это не ты ль по осени Юрку плешивого прирезал? – Старик пытливо посмотрел на собеседника, но ответа так и не дождался. – Ну и ладно, но кто бы ни прирезал, ему отдельное спасибо: мерзкий был человечишка.

– А что насчет эльфов? – вернул разговор в нужное русло Корчак.

– Ты про ушастых? Про них мало чего знаю. Раздолбали город. Лешка рассказывал, что словно в книжку попали – маги, огненные шары и эти, как их там… орки. Я не видел, но по рассказам – жуткие тварюки. Впрочем, рассказов-то было много, да все бестолковые. Как рванули из города, так только в лагере для беженцев тормознули, а потом таким же макаром без оглядки побежали сюда.

– А что сейчас в городе творится? – спросил Андрей.

– Так бог его знает, – развел руками староста. – Все, кто решил сходить за дармовщинкой, не вернулись. Все до единого. Теперь за добычей лихой народ предпочитает по селам промышлять, вот как эти уроды.

– Кстати, как я заметил, у бандитов в основном арбалеты да луки – похоже, они уже сталкивались с эльфами. Но откуда взялись два автоматчика?

– А бог его знает, скажу только, что чужие они, не из Камышей. Да и при налете держались в сторонке, а «калашами» только пугали. Но когда надо было всех быстро угробить, вот тогда и решили немного пошуметь. Слава богу, ты вмешался, а то я уже смертушку свою почуял.

– Что еще про эльфов знаете или это все? – решил сменить тему Корчак – ему было неловко выслушивать в общем-то незаслуженные благодарности.

– Да, нет, почему же все. В общем, заявились ушастые в Камыши. В конце декабря это было. Тогда в Камышах уже много народу собралось. Почти городок получился. Так вот, явились туда ушастые со своим зверинцем, кое-кого пожгли, а потом всех собрали и законы свои объявили: за огнестрел смерть, да и за любое другое оружие тоже, а потом потребовали каждый год по десятку баб.

– И что камышевские?

– А что, согласились. Они-то сразу скумекали, где баб возьмут, поэтому и не рассказали ушастым про нас. Никогда не любил камышевских, – проворчал староста, затем поднялся и, подойдя к серванту, достал пузатую бутылку водки.

Словно учуяв крамолу, в комнату вошла Микулишна.

– Ты чей-то удумал, старый?

– Жена. – Староста сказал это слово веско и решительно.

Микулишна спокойно подошла к столу, поставила кувшин и так же молча вышла – мудрая женщина все же иногда ослабляла вожжи, так сказать, во избежание перегрева.

Разлив водку по граненым стаканам, староста подвинул один из них к Андрею:

– Давай помянем всех, кому уже бояться нечего.

Корчак хотел отказаться, но неожиданно передумал. Выпили и закусили пирогом. Помолчали.

– Не боишься, что к вам заявятся? – нарушил молчание Андрей.

– Боюсь, но куда нам деваться с бабами и ребятней, у нас на сорок мужиков больше двух сотен баб, стариков и детей.

– А если в лес?

– Была такая мысля, – вздохнул староста, – но Ванька отговорил. Он у нас тут с недавних пор спец по ушастым, книжки там всякие читал.

Андрей иронично хмыкнул – он сам читал такие книжки и даже в игры играл. Но старик его иронии не оценил:

– Зря фыркаешь: Ванька еще по осени сказал, что в лесу лучше не прятаться, – мол, ушастые там любого найдут. И что бы ты там ни думал о его знаниях, но малец оказался прав – из тех, кто решил попартизанить, все сгинули. И еще, потом охотники-одиночки находили целые поляны, заваленные людскими костями. Вот такие сказки у нас получаются. Да и не сдюжили бы мы в лесу жить: тут особое нутро нужно иметь, да и умения тоже.

– Кстати, – встрепенулся Андрей, – насчет навыков: может мне кто-нибудь показать, как дичь разделывать, ну и готовить тоже, а то я пару месяцев назад кабана завалил, да только все мясо попортил.

– Ну, это ты по адресу попал, сынок, – оживился староста. – Перед тобой егерь и крупный спец как по тому, как брать зверя, так и по разделке с готовкой тоже. Сделаю из тебя настоящего зверобоя.

Несмотря на то что Корчак изначально не собирался останавливаться в Иванкине, в деревне он застрял на целых три дня. И причин этому было две: подгонка амуниции параллельно с увеличением багажа знаний, к тому же затяжной дождь сделал дальнейшее путешествие если не невозможным, то очень неприятным.

Деревенские Андрею старались не надоедать и только иногда, встречая на улице, приветливо махали руками. Чаще всего это были молодые женщины. Все как всегда – даже строгие приказы старосты не надоедать гостю любопытным и одиноким представительницам прекрасного пола были побоку.

В первый же день Корчак на пару со старостой посетили кузню. С обрезом Остап справился в считаные минуты, но сразу отдавать не стал, а что-то укрепил в рукояти, смазал механику и даже выгравировал на стволах какие-то узоры.

Андрей сначала хотел возразить, а потом передумал – узоры были действительно красивыми, и видавшая виды вертикалка, даже в урезанном виде, стала какой-то таинственно-грозной.

В свою очередь Степан Егорыч, сноровисто орудуя шилом, прямо на глазах гостя смастерил набедренную кобуру для обреза. Кроме того, он укрепил походные берцы вкладками на носках. Когда Андрей распаковывал ружье, на глаза старосты попал эльфийский клинок. Старик не стал ни о чем расспрашивать, но на следующий день принес хитрую упряжь с наспинной подушкой, которая позволяла не только носить меч за спиной, но и надевать поверх всего этого рюкзак, причем без малейшего стеснения для движений.

В общем, Егорыч старался как мог, он сам предложил пополнить боезапас Корчака и не только добавил от себя два десятка патронов с медной картечью, но и перепаковал тот десяток, что остался у гостя от встречи с плешивым бандитом.

Практически весь второй день заняло обучение разделыванию всякой живности и приготовлению блюд в походных условиях. Одетый в старый спортивный костюм, Андрей орудовал ножом в сарае старосты, за один день лишив жизни кабанчика, пяток кролей, десяток кур и еще какую-то крысу, которую хозяин назвал нутрией. За всем этим смертоубийством внимательно наблюдала хозяйка, и судя по тому, как его кормила Микулишна, она планировала запихать в гостя все, что он наубивал.

Приведенное в порядок огнестрельное оружие Андрей все же решил спрятать. Впереди его ждали людные места, и вызывать лишнее внимание ему не очень-то и хотелось. Обрез и «винторез» легли в рюкзак. Под «гюрзу» Микулишна придумала удобную холщовую сумку, в которую пистолет можно было как мгновенно спрятать, так и оперативно достать. А для передвижения по людским поселениям Андрей из трофеев недавней войны присмотрел себе арбалет. Машинка была аккуратной, небольшой, но достаточно мощной. К арбалету прилагалось три десятка коротких болтов и «семейный» ключ для разборки.

«Неплохое приобретение – и в глаза не бросается, и экономия патронов будет», – логично решил для себя Корчак.

Три дня, наполненных покоем, вниманием и очень вкусной едой, пролетели как один. Дождь закончился еще вечером, а наутро над деревней встало приветливое весеннее солнце.

Провожать Корчака вышла вся деревня, но к самому герою были допущены только староста с женой и сверкающая большим фингалом девушка. Леша топтался чуть поодаль вместе с Остапом и Ванькой.

– Ну что, Андрюша, раз решил, давай прощаться, – вздохнул староста и подал Корчаку свою жилистую руку.

Микулишна, как обычно, обошлась без лишних слов, а просто подошла, взяла Андрея за уши и, нагнув его голову, поцеловала в макушку.

«Далась ей эта макушка», – ворчливо подумал герой, но ему все равно было очень приятно. Настолько приятно, что на глаза навернулись слезы и сильно захотелось остаться. Тут же внутри кольнуло морозной иглой, он как-то вяло махнул остальным и, сморгнув непрошеные слезы, решительно пошел по засыпанной гравием дороге.

На стоянку Андрей встал только ближе к вечеру. Вначале он опасался, что не сможет делать больших переходов, но тело быстро вспомнило навыки длительного путешествия к схрону, да и зимние вылазки в лес тоже давали о себе знать. Отъевшийся на деревенских харчах организм время от времени требовал подкормки, и Корчак утешил его куском мясного пирога, уложенного в пошитую старостихой сумку. На дне той же сумки лежала укомплектованная глушителем «гюрза». Нести сумку было не очень удобно, но конспирация того стоила. На виду Андрей держал только взведенный арбалет и висящий на поясе нож.

Лагерь он оборудовал очень быстро, и через несколько минут немного сыроватый сушняк затрещал в походном костре. Перед выходом староста хотел одарить гостя палаткой, но Корчак отказался: его собственный походный опыт говорил, что можно вполне обойтись термопленкой и плащ-палаткой. Но старик все же нашел что подарить спасителю, и сейчас Андрей сидел на очень тонкой, но позволявшей не отморозить задницу даже на снегу подстилке. На ней же он и собирался ночевать.

Притороченный к рюкзаку объемистый сверток с едой таил в себе много приятных сюрпризов. Там были и домашняя колбаса, и одуряюще пахнущий паштет, и десяток вареных яиц. Зеленый лук и соленые огурцы разнообразили походный рацион, добавляя организму необходимых витаминов.

Поужинав, Андрей потратил полчаса на занятия языком эльфов. При этом он использовал только написанные от руки словари – питание смартфона, несмотря на наличие солнечной батареи, стоило беречь.

После занятий он взялся за карту и наметил свой дальнейший путь. Завтра предстояло идти вдоль шоссе, а вот послезавтра Корчак решил заглянуть в Брянск. Здравый смысл, конечно, предупреждал его о том, что заходить в крупный город опасно. Но если он не сможет противостоять тем опасностям, которые эльфы оставили в разрушенном человеческом поселении после своего ухода, то в их логово соваться вообще не имело смысла.

Прослеживая на карте дальнейший путь, Андрей вдруг понял, что совершенно не волнуется. Ему всегда нравилась дорога, и не суть важно, как передвигаться – главное, что один отрезок жизни уже закончился, следующий еще не начался, а посредине период покоя, когда ни о чем не нужно волноваться. Вот и сейчас – Корчак отправился в самоубийственный поход, а его прошлая жизнь исковеркана. Но первое – это будущее, а второе, хоть и болезненное, но прошлое. А между ними – дорога, совсем другая жизнь.

Следующий полдень Андрей встретил посреди широкого, на шесть полос, шоссе, которое вело к славному городу Брянску. Некоторое время он шел по совершенно пустынному дорожному полотну, но ближе к городу начали изредка попадаться машины. Некоторые из них были практически целыми, а от многих остались только обгоревшие рамы.

Когда солнце потихоньку начало клониться к горизонту и путник уже подумывал о ночлеге, вдалеке показался хвост огромной пробки. Подумав, Андрей решил посмотреть на скопление машин поближе, а уж потом свернуть в одну из отходящих от шоссе рощ.

Чем ближе он подходил к автомобильной пробке, тем ярче перед ним вставала картина постигшего человечество Армагеддона. У себя в городе путешественник видел только уничтоженные магией склады и дома, мертвые люди ему попадались нечасто. И вот теперь он узрел весь ужас последствий смешения чужой магии и человеческой паники.

Машины стояли ровными рядами, и только в некоторых местах были видны последствия столкновений, а с остальными поработали маги эльфов. Но самым страшным было не зрелище взорванных автомобилей, а россыпи скелетов в истлевших одеждах. Трагедия разыгралась еще осенью, до первых морозов тела успели разложиться и пострадать от стервятников, но даже спустя полгода тяжелый запах все еще витал в воздухе.

Андрей шел по обочине, не находя в себе сил оторвать взгляд от кошмарных картин. Вот к спущенному колесу седана прислонился скелет с остатками кожи на лице и женской куртки на теле, пытаясь прикрыть собой два маленьких скелета. Вот скелет с развороченной грудной клеткой, вытянувшись в струнку, лежит на крыше милицейского «мерседеса». На скелете остатки формы, и Корчак явственно представил, как стоявший на крыше милиционер старался достучаться до замутненного паникой мозга людей. В ответ он получил пулю от такого же, как и сам, человека.

Постепенно картина зверства человеческого переходила в последствия зверства эльфийского. Иногда попадались расплавленные до состояния лужи машины, выбитые в асфальте лунки и оплывшие скелеты, а иногда от людей оставались только кучки пепла. Андрей даже не пытался подсчитывать количество жертв, но он понимал, что здесь погибло несколько тысяч.

Потрясенный развернувшейся перед ним картиной ада, он совершенно утратил осторожность и заметил живых людей, лишь буквально столкнувшись с ними нос к носу.

Точнее, он увидел не нос, а ботинки человека, стоявшего в проеме открытых дверок холодильника-рефрижератора. В глубине фуры копался еще кто-то. Обладатель ботинок оказался мужчиной средних лет с обычным лицом интеллигента, одетый в обычную одежду. Он даже улыбнулся Корчаку:

– Ну, здравствуй, путешественник, куда путь держим, что ищем?

– Здравствуйте, в город иду, – еще не совсем придя в себя, ответил Андрей.

– В город? Ну что ж, если хочешь умереть – вольному воля, но в этом случае поклажу свою лучше оставить тому, кому она нужнее, то есть живым.

– Это вам, что ли? – ехидно спросил Корчак, осматриваясь вокруг.

С правой стороны, из-за корпуса фургона, появились еще два персонажа. Новые лица не могли похвастаться интеллигентностью первого собеседника. Обладатели оных лиц имели явное уголовное прошлое, да и речь их не радовала правильными оборотами.

– Брось, на, арбалет, придурок! – заорал одетый в кожаную куртку парень, наводя на Андрея туго натянутый лук. Рядом с ним стоял еще один лучник, но, в отличие от первого, он сжимал вполне добротный спортивный агрегат, а не жалкую поделку из дерева.

– Молодой человек, я бы на вашем месте послушался. У Паленого скоро устанут руки, и он может сорваться.

Андрей еще раз посмотрел на подпаленную морду оравшего бандита, убеждаясь, что «погремуху» он получил не просто так, а затем бросил арбалет на землю. Бандит ослабил натяжение тетивы и показал в улыбке гнилые зубы, при этом на его правой щеке сморщился и без того уродливый ожог.

– Правильный поступок, а теперь – вещички. – Чтобы было удобней говорить, интеллигентный главарь присел на корточки, и в его руке неизвестно откуда появился ТТ. За спиной главаря из глубины рефрижератора подошел еще один человек – по внешнему виду явный работяга, не обремененный интеллектом.

Оценив ситуацию, Андрей начал медленно снимать через голову ремень сумки, при этом невзначай запустив правую руку внутрь. Стрелки еще больше расслабились, а главарь начал небрежно играть пистолетом.

Андрей отпустил ремень, и сумка упала вниз, соскальзывая с зажатой в правой руке «гюрзы». Первые два выстрела пошли в грудь лучникам. Третий достался главарю – прямо в удивленно раскрытый рот, благо расстояние было минимальным. Четвертую пулю Андрей, с небольшим колебанием, послал в спину работяги, пытавшегося нырнуть внутрь рефрижератора.

Все произошло настолько быстро, что Корчак не успел испугаться, – четыре приглушенных глушителем хлопка, мир опять вернулся на место и перестал плыть перед глазами. Не растерялся он по одной простой причине: еще на базе Андрей планомерно готовился к подобной встрече. Где-то в середине зимы он признал удовлетворительными свои навыки в использовании «винтореза» и перешел к стрельбе из «гюрзы». Насмотревшись американских боевиков, он долго и упорно отрабатывал стрельбу из пистолета. При этом мишени были разнесены по кругу. Ситуация, в которую он только что попал, была хрестоматийной – ослабление внимания и быстрая стрельба по стоящим без движения мишеням. А сколько раз он подобным образом расправлялся с врагами в компьютерных играх, и не сосчитать. С удивлением Корчак понял, что в данной ситуации испытывает те же чувства, что и во время игры.

Немного постояв на месте и не дождавшись ни мандража, ни тошноты, Андрей снял рюкзак и достал оттуда «винторез». С тихими щелчками все части винтовки встали на свои места. Только после этого он перешел к дальнейшим действиям. С пугающим самого себя спокойствием дострелил едва хрипящего напарника Паленого – встреча с плешивым и его скоропостижная смерть не прошли для Андрея бесследно.

«Такими темпами я скоро в Леона-киллера превращусь, дай бог, не в Ганнибала Лектора», – озадаченно подумал путешественник.

Обыскивать бандитов на предмет трофеев он не стал и только проверил ТТ главаря. Как Андрей и ожидал, пистолет оказался пуст. Еще во время разговора, по поведению и манере держать оружие путник понял, что в руках у главаря пустышка. Поэтому инстинктивно перенес его в списке отстрела с первого места на третье. Анализируя ситуацию, Корчак прекрасно понимал, что это не дедукция и тем более не боевой опыт, а скорее интуиция и везение.

Воровато оглядываясь, он сошел с дороги и весь путь до ближайшей рощи проделал практически по кустам, не выпуская из рук «винтореза».

До отходящей от шоссе узкой полоски леса пришлось пройти еще метров сто и столько же отмахать по тропке, едва заметной в зарослях кустов и деревьев. Только после этого успокоился и встал на ночлег.

Костра Андрей решил не разжигать из тех же соображений, по которым отошел так далеко от дороги. Несмотря на то что на дороге он сработал достаточно четко, путник понимал, что это было чистое везение и в следующий раз фортуна может не оказаться настолько милостивой. В глубине его души вновь шевельнулся подлый червячок страха и неуверенности.

«Что, хорошо живешь, что смерти боишься?» – неожиданно спросил сам себя Корчак и вдруг почувствовал такое железобетонное спокойствие, что червячок либо куда-то уполз, либо попросту издох. Турист грустно улыбнулся своим внутренним терзаниям и, закутавшись в термопленку, уснул сном праведника.

…Утром его разбудили удары дождевых капель по пленке. Некоторое время Андрей не мог понять, что происходит, но сырость и холод быстро разъяснили ему ситуацию, и он сноровисто натянул плащ-палатку на ближайшие ветки. Устроив сравнительно уютное гнездышко, замер, вглядываясь в дождевую завесу.

Терпения хватило минут на пять, а затем в голову полезли настолько унылые мысли, что Корчак быстро собрался, сдернул с веток плащ-палатку и набросил ее на себя поверх рюкзака.

Идти по поливаемому дождем шоссе было легко. Сердобольный дед Степан грамотно обработал берцы, так что теперь ему было сухо и комфортно, вот только капюшон плащ-палатки закрывал обзор, а удары дождя по ткани заглушали все прочие звуки. Но Андрей не особо переживал – вряд ли кто-то из людей сунется на мародерку в такой дождь. О нелюдях он почему-то не подумал.

Гигантская пробка из целых, полуразбитых и совсем обгорелых машин тянулась к самому городу. Казалось, что она дойдет до центральных районов, но метров за двести до городской черты дорога очистилась. Возможно, в центре вновь появятся следы вселенской катастрофы, однако Андрей не собирался проверять, так это или нет. Ему хватит и окраин. В том, что вдоль центрального шоссе рано или поздно попадется супермаркет, он даже не сомневался.

Мимо тянулись покинутые пятиэтажки, между которыми время от времени попадались здания в одиннадцать этажей. Стандартные уродливые коробки под моросящим дождем выглядели уныло и мрачно. Без людей дома превратились в каких-то нагоняющих жуть уродцев, и Корчаку казалось, что он входит в логово сказочного монстра.

Подобные мысли заставили собраться, и он стянул с головы капюшон. Редкие капли дождя застучали по козырьку кепки. Благо дождь уже шел на убыль. Тучи становились не такими хмурыми, но полуденное солнце пока и не думало показываться на свет божий.

Андрей остановился возле брошенной у остановки маршрутки и осторожно заглянул внутрь. Убедившись, что пассажиры покинули салон самостоятельно, а не остались в нем в виде развалившихся на сиденьях скелетов, он нырнул в относительно сухое нутро автобуса и провел некоторые манипуляции с собой и своим снаряжением. В этот момент он сам себе казался идиотом, но все же решил перестраховаться.

Походная аптечка легла на сиденье с торчащим из дыр поролоном, рядом разместился десяток патронов от винтовки и два ружейных. Извлеченный из ножен нож полоснул по тыльной стороне предплечья. Кровь хлынула так обильно, что Андрей даже испугался, но, убедившись, что истечь кровью ему не грозит, приступил к манипуляциям. Сначала он обмакнул в кровь кончики десяти патронов от «винтореза», затем накапал крови под внешний пыж двух ружейных патронов. В конце этой процедуры на рану лег бактерицидный пластырь. «Гюрза» перекочевала на разгрузку, а кургузый обрез злобно ткнулся в набедренную кобуру. Сшитая старостой кобура была очень удобной и плотно обхватывала правое бедро, надежно удерживая укороченную двустволку. «Винторез» доверительно уперся в плечо, и Корчак наконец-то почувствовал себя увереннее. Нельзя сказать, что микроавтобус покинул великий воин, но, по крайней мере, выглядел он воинственно.

Город молчал, от стен отражались только глухие шаги нежданного гостя и редкие всплески последних капель дождя по поверхности луж. Со времени войны прошло несколько месяцев, а казалось, что жизнь покинула это место многие века назад. К счастью, на этой окраине города не было видно ни скелетов, ни следов боя, хотя последствий хаоса, созданного паникующими людьми, хватало и тут.

В попавшиеся на пути магазины заходить было бессмысленно – по виду там поработали мародеры еще во времена войны, поэтому Андрей пошел дальше, стараясь не заходить во дворы и обходить скопления машин.

До большого супермаркета он дошел за полчаса. Широкий, когда-то застекленный вход лишился всех стекол и сейчас выглядел как зев большого, но беззубого зверя. В детстве Корчак боялся темноты, и сейчас этот страх вернулся. Андрей напомнил себе, что он давно уже не ребенок, и шагнул на осколки стекла. Впереди тянулись полки с товарами, а перед ними, словно стражи, встали рабочие места кассиров. Посетитель хмыкнул и подавил в себе желание пройти через турникет входа. Он скользнул между кассами, напряженно вжимая приклад «винтореза» в плечо и провожая каждую подозрительную тень.

Андрею очень хотелось поставить переключатель винтовки в автоматический режим, но здравый смысл заставлял сдерживать свой порыв. Он понимал, что четыреста патронов – это сейчас много, а в развороченной магами Европе каждый патрон станет на вес золота.

План «мародерки» он продумал заранее и сразу же отправился в отдел хозяйственных товаров. Все, что ему было нужно, нашел сразу: и герметичные пакетики для расфасовки патронов, и фольгу для готовки на костре, и даже упаковку влажных салфеток.

Напихав всего этого добра в большой мусорный пакет, перешел к продуктам. В общем-то в город он пришел не за припасами – пока ему хватало и того, что хранилось в рюкзаке. Поэтому Корчак брал только самые необходимые вещи, при этом чутко прислушиваясь к окружающему миру. Несколько банок консервов, бутылка водки, скотч, пара шоколадок – вот и вся добыча, которую он вынес из огромного супермаркета.

Царившее вокруг изобилие буквально давило на мозг. Где-то там за городом тысячи людей думали о том, как выжить и накормить детей, а здесь хранилось все необходимое для сытой жизни целого поселения.

Остановив усилием воли внутреннюю жабу, Андрей направился на выход. Лишенный стекла выход встретил его тем же угрюмым молчанием, но что-то все же изменилось. Человек не мог сказать, что именно, но все же чувствовал некоторое несоответствие. Он замер на месте и прислушался. Вокруг было тихо, но и тишина таит в себе очень многое. Теперь он услышал едва различимые звуки, на которые раньше не обращал внимания: в соседнем квартале на ветру покачивался разбитый светофор, по большой стоянке перед супермаркетом с шелестом летал целлофановый пакет, и поскрипывала полуоткрытая дверца старого жигуленка. Внезапно среди безмолвия оглушительно скрипнуло стекло. Андрей резко присел, скрываясь за рядами плотно сбитых друг с другом тележек. Стекло скрипнуло еще раз и еще. Корчак осторожно выглянул из-за своего укрытия и обомлел: по разбитому стеклу возле входа шел гвулх, впрочем, через секунду стало понятно, что это какой-то «неправильный» гвулх. Он был намного меньше тех тварей, что отравились кровью Андрея в родном городке, – вместо блестящей черной кожи этого монстра покрывала грязно-серая в черных пятнах шкура. Но все же, без сомнения, это был гвулх, хотя почему-то очень похожий на обычную собаку.

«Что же это получается, гвулхи – родственники земных собак?» – подумал Корчак, разглядывая непонятного зверя. В его голове тут же всплыло второе название гвулхов – «рожденный в утробе». Во время допроса пленника он еще не мог перевести этого понятия, а сейчас уточнить было уже не у кого.

«Винторез» медленно поплыл вверх и замер над рядами тележек. В оптический прицел тварь выглядела еще отвратительней. У Андрея зачесался палец, но что-то заставило сдержаться. Монстр поднял голову и поводил ею из стороны в сторону, словно принюхиваясь. Человек ожидал, что сейчас полугвулх его учует, и тогда можно будет со спокойной совестью стрелять. Но, как ни странно, зверь спокойно пошел дальше.

«Странно», – подумал стрелок, растерянно наблюдая, как мутант бежит в противоположную от него сторону. Проследив направление бега полугвулха, Андрей увидел возле автобусной остановки собачью стаю. Компания бывших друзей человека была немаленькой – около сорока голов. В стаю затесалось, как говорится, всякой твари по паре – два массивных бульдога, вывалянный в каком-то дерьме питбуль, несколько овчарок и куча всякой дворовой швали. Среди всего этого разнообразия выделялись второй полугвулх и, как ни странно, болонка. Когда-то ее очень любили хозяева, об этом говорила хоть и отросшая, но стильная прическа и ярко-розовый бант на шее. Впрочем, сейчас прическа свалялась в кудель, а бант больше походил на тряпку.

Вернувшийся из разведки полугвулх вбежал в стаю, прошелся между собаками и даже пару раз кого-то куснул для порядка. Его собрат не обратил на это никакого внимания. Похоже, роли в стае были поделены уже давно.

Судя по всему, стая находилась на отдыхе и предавалась ничегонеделанию. Они где-то уже отъелись, и вожак бегал к супермаркету скорее от скуки, чем в поисках добычи. А вот кому не сиделось на месте – так это болонке: она то и дело бегала от бульдогов к овчарке, приставая к ним с нежностью, пока не получила лапой по морде. Обиженная на всех болонка отбежала по направлению к супермаркету. Внезапно она остановилась и, словно вытянувшись на цыпочках, посмотрела в сторону здания.

«Вот сука», – успел подумать Андрей и тут же услышал визгливо-противный лай мелкой шавки. Таких собак он не любил с детства – мерзкие, избалованные и жутко истеричные. И что самое обидное, их даже нельзя было пнуть сапогом, потому что рядом всегда оказывалась не менее истеричная хозяйка.

Стая отреагировала мгновенно: полугвулхи сорвались с места и помчались к супермаркету, значительно опережая простых собак. Андрей занервничал. Он поднял «винторез», хорошо прицелился, нажал на курок и… не попал.

– Твою мать, – прошипел он сквозь зубы и начал методично посылать пули в сторону бегущей стаи.

Слишком умные полугвулхи бежали зигзагами, и лишь на шестом выстреле Корчак все же попал в вожака, радостно увидев, как тот кувырком пролетел метра три, а потом задергался на земле. Но радоваться было еще рано. До второго полугвулха оставалось метров тридцать. Зверь добежал до входа в супермаркет одновременно со щелчком магазина, говорившего, что «винторез» Андрею уже не помощник. Оставался последний шанс на спасение. Стрелок судорожно выдернул из кобуры обрез и, едва успев поднять его горизонтально, надавил на оба курка. Отразившись от стен вестибюля, грохот выстрела болезненно ударил по барабанным перепонкам, но полугвулху пришлось значительно хуже. Щедро политая ядовитой для твари кровью омедненная картечь отбросила звериное тело на пару метров назад. Полугвулх выбил последнее, чудом уцелевшее стекло на входе и, несколько раз дернувшись, замер. Удар по ушам встряхнул Андрея, и он, уронив обрез на пол, вновь обеими руками ухватился за «винторез». Пустой магазин упал рядом с обрезом, а полный занял освободившееся место. Работая спокойно и уверенно, Корчак тремя выстрелами положил обоих бульдогов и ранил питбуля. Уцелевшие члены стаи наконец-то вспомнили, что человек – друг или как минимум царь природы, а полугвулхов, чтобы разубедить их в этом, рядом не оказалось. Стая резко развернулась и дала деру. Быстрее всех бежала болонка.

Андрей быстро подобрал и перезарядил обрез, а затем вернул на место в разгрузке пустой магазин. Мимо мертвых полугвулхов он прошел равнодушно – сейчас его больше беспокоило другое явление. В момент боя он заметил, что после выстрела из обреза за пятиэтажкой, по другую сторону от шоссе, что-то полыхнуло ярким светом. Вспышка была скрыта корпусом здания, но он видел ее отчетливо. Андрею дико хотелось взять ноги в руки и бежать, пока город с его опасностями не останется позади. Но он пришел сюда с вопросами, и то, что скрывалось за коробкой типового дома, могло дать хоть некоторые ответы на эти вопросы. Корчак, на секунду задумавшись, сорвался с места и побежал, но не в направлении далекого леса, а к заинтересовавшему его зданию. Он старался двигаться с максимальной скоростью, при этом удерживая в поле зрения любое движение вокруг. Но город опять будто вымер – казалось, что скоротечного боя с собаками не было вовсе.

Пятиэтажку он обошел с правой стороны, и первое, что увидел, – детскую площадку. Вполне привычное зрелище пробрало Андрея до мозга костей. Именно так в своих фильмах американские киношники любили обставлять Армагеддон. И они был правы – вид заброшенной детской площадки больше всего отображал безнадегу. Последней каплей стала лежащая в песочнице кукла с обгорелыми волосами. Но не на эту зловещую деталь смотрел застывший на месте Корчак. Возле куклы, прямо посреди детской песочницы, стоял камень. Он был похож на вытянутое яйцо двухметровой высоты и около метра в ширину. Камень густо покрывали знаки, отдаленно похожие на руны. Эти руны светились мерцающим, чуть синеватым светом, и казалось, что само пространство вокруг камня подрагивает, как воздух над раскаленной плитой.

«Ну что, пришел за ответами – полезай в задницу», – подумал Андрей, доставая ружейный патрон из патронташа. Он зашвырнул патрон к стенке дома и вздрогнул от резкого звука. Патрон разорвало в метре от человека, и только чудом его не зацепило свинцовой начинкой. Эхо разрыва отразилось от стен домов. Камень полыхнул нестерпимо ярким светом.

«Во дебил, знал же, что будет вспышка, не мог глаза прикрыть? Да и с патроном тупо получилось», – обругал сам себя Корчак, пытаясь частым морганием разогнать зайчики в глазах.

Заметавшееся по дворику эхо выстрела напомнило о том, что за любое знание приходится платить. В этот раз какая-то нервная шавка сыграла Андрею на руку и предупредила о приближении очередной стаи. Ближе всего к путнику оказалась коробка какого-то здания высотой в два этажа и со странной лестницей, прилепившейся прямо к стенке. Раньше он часто видел подобные строения, но как-то не удосужился разузнать об их назначении.

Топая по гулко гремящим ступеням, он буквально взлетел на крышу сооружения и притаился за низким парапетом.

Постепенно внизу образовывался настоящий собачий митинг. За пять минут там собралось больше сотни бывших друзей человека и около десятка полугвулхов. Ситуация с обнаружением Андрея вновь повторялась: обычные собаки залаяли на крышу здания, а уже после этого полугвулхи обнаружили человека и метнулись к железной лесенке. Лестница была достаточно пологой и состояла из двух пролетов. Стрелять по собакам Корчак мог только параллельно стене, свесившись через край парапета.

Когда первый полугвулх прыгнул на первые ступени лестницы, Андрей вспомнил, что у него только два набитых магазина, причем ни один из них не доукомплектован его кровью. Первый же выстрел показал, что простые пули причиняли монстрам слишком мало вреда. Корчак на секунду прикрыл глаза. Глубоко вздохнул и начал размеренно, как на тренировке, посылать пулю за пулей. Как он и предполагал, несколько граммов свинца в мозгу действуют на волшебных монстров не хуже его крови.

Первый магазин упал на землю, когда ближайший полугвулх был на середине подъема, а последний зверь стаи даже успел запрыгнуть на парапет и тут же, получив пулю в шею, свалился вниз. Вновь перегнувшись через парапет, охотник вогнал очередную пулю в череп пытавшегося встать зверя и только после этого отсоединил от «винтореза» магазин. Осмотр показал, что у него в запасе оставалось еще три патрона.

«Молодец, Андрюша. Экий я, оказывается, стрелок», – похвалил он сам себя и с сожалением подумал о том, что его не может видеть сержант Карпенко. Тренировавший новобранцев сержант был абсолютно убежден в том, что у рядового Корчака в плане стрельбы, как говорится, руки растут из пятой точки.

Закончив себя хвалить, Андрей прислонился спиной к невысокому парапету и начал набивать магазины. На половине третьего магазина он почувствовал, что внизу что-то изменилось, а именно – исчезло присутствие собачьего лая. Корчак осторожно выглянул и тут же похолодел от увиденного зрелища: по дворику вальяжной походкой рыскало не меньше дюжины самых настоящих гвулхов. А вот обычных собак не было и в помине. Гвулхи планомерно прочесывали дворик, иногда забегая в подъезды, – складывалось впечатление, что в их действиях присутствовал какой-то осмысленный план. Но логика в поведении монстров отсутствовала напрочь: зачем искать кого-то по всему двору, если он сидит прямо у них над головами? Любая шавка с легкостью учуяла бы запах давно не мытого человеческого тела. Но никакой шавки во дворе не было, а были гвулхи, которые почему-то не могли почувствовать находящегося прямо у них над головой человека.

«Если они созданы при помощи магии, а судя по виду, так оно и есть, то мир ощущают тоже магически. А я, скорей всего, в магическом плане представляю собой черную дыру. Ну, нет меня, и все тут». – Несмотря на напряженную обстановку, Андрей старался систематизировать полученную информацию. Как бы то ни было, его положение оставалось аховым. Корчак понимал, что надо что-то делать, и делать быстро, потому что кто-то из гвулхов мог случайно подняться по лестнице и попросту увидеть спрятавшегося там человека.

«Их надо отвлечь», – подумал Андрей и вновь осторожно высунулся из-за парапета. Затем начал судорожно осматривать окрестности сквозь оптический прицел винтовки. План, который имел хоть небольшой, но все же шанс на успех, возник в его голове, когда в оптику попал одноэтажный магазин с полностью застекленным фасадом. Точнее, этот фасад застекленным был когда-то давно, а сейчас там осталось лишь одно большое стекло с надписью «…дежда из Евр…». На полупрозрачном из-за пыли полотне отсутствовало несколько букв и кусок нижнего правого угла – стекло всей своей немалой массой опиралось на оставшийся слева огрызок. Вот Корчак и прицелился в центр этой опоры. «Винторез» кашлянул очень тихо, но все собравшиеся во дворе гвулхи подняли головы и насторожились, а ожидаемого результата стрелок так и не дождался.

«Все – приехали», – подумал Андрей, но в тот же момент процесс разрушения, который инициировала посланная им пуля, завершился, и стекло с оглушительным звоном рухнуло вниз. Гвулхи среагировали моментально. Вся стая метнулась в сторону шума.

Андрей не рискнул использовать для спуска грохочущую лестницу, тем более что она находилась как раз в той стороне, куда убежала стая. Переместившись на противоположный край крыши, он сорвал с рюкзака моток сложенной вдвое веревки и набросил сгиб на торчавший из парапета штырь. Едва не ободрав кожу на пальцах вместе с беспалыми перчатками, Корчак скользнул вниз, быстро сдернул веревку и уже на бегу начал собирать ее в моток.

Метров триста он пробежал, стараясь создавать как можно меньше шума, а затем рванул изо всех сил. Первую передышку позволил себе уже на окраине города. С этой стороны городских окраин частный сектор отсутствовал, и высотки выходили прямо на край полей. До ближайшей рощи оставалось меньше километра, но это расстояние он преодолевал долго, постоянно задыхаясь и спотыкаясь.

Андрей миновал разросшиеся на опушке леса кусты и рухнул под старым дубом. Паника тихо уходила из его мозга. Он не боялся во время боя у супермаркета, и даже тогда, когда в нескольких метрах под ним рыскали гвулхи, но стоило побежать – и ужас ледяными тисками сковал мозг, а начавший матереть зверь превратился в зайца.

«Да уж, человек еще та тварь», – подумал беглец и, не вставая, выскользнул из лямок рюкзака. Город был слишком близко, но он решил ночевать именно здесь. Скорее всего, это был внутренний протест животному ужасу, которому он не смог противостоять.

Небольшой костерок весело потрескивал, подмигивая человеку желтыми лепестками огня, словно говоря: «Не унывай, чувак, все будет путем». Андрей, подняв голову, увидел, как сквозь плетение веток и пока еще редкий массив листвы на него смотрели звезды. За всеми этими размышлениями он совсем не заметил, как закончился дождь и небо очистилось от туч.

«Блин, красиво-то как», – вяло подумал путник и уснул.

Глава 10
Цена верности

Эдерай сделал глубокий вдох, и его ноздри затрепетали от запаха крови. Король резко развернулся и, определив нужное направление, побежал между стенами кустарника. Колючие заросли расходились в стороны, образовывая постепенно расширяющийся коридор. Этот тоннель выходил на небольшую поляну, на которой сходилось пять одинаковых проходов. Эдерай бежал, низко пригнувшись к земле и удерживая в правой руке костяной нож, а левой помогал себе сохранять равновесие при беге. Он был полностью захвачен азартом погони, но при этом все же понимал, что за ним наблюдают тысячи восторженных глаз. Эльфы его родного клана и новые подданные – все высокородные этого мира смотрели на то, как охотится их господин.

Эдерай выбежал на середину поляны и на секунду задумался. Ветер прошелестел в зарослях, поднимая с травы засохшие листья и унося их к небу по пологой спирали.

«Как красиво!» – Король на секунду выпал из реальности, но в этот момент его чуткий слух уловил шепот зрителей. Эдерай улыбнулся, но тут же постарался выкинуть из головы лишние мысли. Он сосредоточился, задержал дыхание и услышал, как справа кто-то зашипел от боли, – жертва зацепилась за колючий шип. Король еще раз улыбнулся и стремительно вбежал в крайний справа проход. Он преследовал жертву, не прибегая к магии, используя лишь обоняние и слух. Охота в Лабиринте – это забава для самых благородных и гордых. Эльфийское общество настолько привыкло полагаться на магию, что даже следопыты больше доверяли магически развитому умению ощущать окружающий мир, чем данному им природой чутью. Но здесь, в Лабиринте, царило изысканное действо – в руках короткий костяной клинок, на теле ничего, кроме боевых узоров, а в помощь охотнику – лишь то, чем его наградила Госпожа Природа.

Эдерай сделал еще два поворота, проносясь коридорами настолько быстро, что едва не касался колючек в узких местах. Лабиринт был местом без поблажек, а местные колючки могли жестоко исцарапать даже повелителя.

Запах крови становился все сильнее, к нему примешивалась вонь кислого пота и страха. Впереди мелькнула мелкая фигурка, и Эдерай ускорился. Его поджарый силуэт словно размылся в воздухе. Шелест листьев смешался с восторженным шепотом зрителей и стал сильнее. И вот он – решающий момент. Жертва выскочила на окруженную колючими стенами поляну, из которой выходили три коридора. Эдерай метнулся следом и едва не споткнулся от удивления и разочарования. Жертвой оказался человеческий детеныш – запыхавшийся, жалкий и грязный. На звереныше висели обрывки одежды, а в руках он сжимал ржавый металлический клинок. Эдерай глухо зарычал, но азарт уже захлестнул его с головой, заставляя прыгнуть вперед.

Разочарование едва не сыграло с ним злую шутку: звереныш оказался не так уж прост. Жертва резко отскочила в сторону и взмахнула своей железякой.

Эльф не знал, что Васята был рожден в старом казачьем роду и, несмотря на все протесты отца-интеллигента, тайком, во время летних каникул в станице, учился у деда владению шашкой. Когда его выбросили на арену, по странной случайности рядом на траву упал именно казачий клинок. Мальчик прикоснулся к холодной поверхности оружия и впервые с момента своего плена отбросил страх.

Эдерай был настолько удивлен, что даже вскрикнул, когда плохо заточенное железо скользнуло по ребрам, оставляя неглубокую царапину. Впрочем, хорошо тренированному телу удивление было чуждо, и оно, едва коснувшись ногами земли, без напоминания хозяина изогнулось в сложном пируэте. Левая рука короля помогла телу жертвы довернуться в направлении удара, а зажатый в руке нож воткнулся зверенышу прямо в затылок. Шелест приглушенного шепота застыл на высшей ноте и оборвался абсолютной тишиной.

Эдерай выдернул клинок из жертвы, и маленькое тело безвольно упало на траву.

«Это был славный бой, звереныш. Ты достоин смерти от рук повелителя», – подумал король и пошел в сторону внезапно раздвинувшихся колючих стен. Образовавшийся тоннель вывел за границы Лабиринта. На входе ожидал Аил с телохранителями.

– Прости, повелитель, я не ожидал, что этот щенок окажется таким быстрым.

– Если бы он оказался хоть чуточку медленнее, ты бы спел песнь «Падающего листа» прямо здесь и сейчас. Ты едва не опозорил своего господина, гнилой пенек. – Эдерай говорил тихо, но его ярость захлестывала всех вокруг. Эльфы свиты побледнели, а сам Аил оставался спокоен.

«Он боится моей смерти больше, чем своей», – раздраженно подумал Эдерай, в очередной раз удивляясь поведению своего наставника. Это было дико, но, похоже, Аил любил своего господина и воспитанника.

«Старик слишком долго общался с людьми», – резюмировал король, и эта мысль только усилила его раздражение. Эдерай вырос в мире, где можно любить Природу, обожать красоту Мира, но проявление чувства к себе подобным считалось слабостью.

– Еще раз позволишь себе такое – и я избавлю тебя от необходимости жить. Мне уже не нужен наставник, я не тот росток, которому умудренный опытом воин помогал пробиваться к солнцу. Помни об этом. – Король жестко посмотрел в глаза лорду-разведчику. Увидев, как они подернулись ледком отчуждения, он резко развернулся и пошел в сторону центральной части дворца.

Зал торжеств Эвол-холла искрился блуждающими огнями, они проносились по изгибам лиан и причудливо вплетались в узор звезд, заглядывающих в широкие просветы потолка. Эдерай восхищенно переводил взгляд с огней на светящиеся одежды собравшихся в зале высокородных. Он специально не приходил в зал торжеств до этого дня, чтобы получить максимум впечатлений. Сотни лет проносятся над нестареющими высокородными, оставляя в душе лишь пепел скуки, и подобные моменты являлись единственной радостью в долгой жизни короля эльфов.

До того как распустился последний его лепесток, дворец не имел имени. Но в канун праздника «начала цветения» гигантское здание получило свое название. Эвол-холл – так тысячелетия назад назывался дворец первой династии королей, и Эдерай решил, что это название добавит новой династии значимости и солидности.

В зале торжеств возвышение с троном находилось не в центре, а у основания лепестка, и Эдерай имел возможность окинуть одним взглядом все собравшееся общество. На балу, посвященном первому распустившемуся бутону, собралась вся элита нового мира. Эдерай был даже немного удивлен количеством высокородных, находящихся в прямом кровном родстве с ним и его лордами.

Огромная толпа бурлила и медленно перетекала по узорному полу зала. Эльфы сбивались в небольшие группы и тихо обсуждали ведомые только им проблемы.

Пообщавшись с одними собеседниками, высокородные переходили к другим, вплетая свои мысли в сложные кружева слухов и придворных интриг. Эльфы благородной крови проводили бо́льшую часть жизни в уединении, поэтому отводили душу на праздниках, торопясь высказать накопившиеся мысли и потуже затянуть узлы интриг. Эдерай недовольно поморщился: все это напоминало ему копошение насекомых – ведь без великой цели даже самый родовитый из Народа был жалок, пытаясь отвоевать себе еще одну крупицу власти и влияния.

Всеобщему бурлению не был подвержен лишь дальний угол зала, где своего часа дожидались гости. Король специально сдерживал порывы оставшихся в Темном Мире кланов. Он намеренно обделял вниманием всех, кто пытался пробиться к нему, но при этом оставлял небольшую лазейку для самых настойчивых. Король позволил эрлу клана Древесного Корня принимать в гостях представителей родственных кланов. Тонкий ручеек таких «родственников» пробивался сквозь портал и накапливался в столичной резиденции Коровата.

«Интересно, когда это клан Озерной Лилии стал родственником Древесному Корню?» – подумал ярл, с насмешливым удивлением наблюдая за эрлами двух кланов. Тонкий, можно даже сказать, болезненно-хрупкий эрл озерных эльфов смотрелся рядом с коренастым, словно старый дуб, владыкой Древесного Корня гротескно и странно.

Гость, заметив взгляд короля, вздрогнул и решительно направился в сторону трона. Вслед за ним потянулись еще два эрла более слабых кланов и три эльфа, которые являлись всего лишь главами родов.

Лассарин, эрл клана Озерной Лилии, остановился за десяток шагов до возвышения с троном и замер. Бурление и шепот вокруг начали стихать, как только делегация направилась к королю, а когда она достигла подножия трона, в зале воцарилась абсолютная тишина. Было слышно, как в плетениях потолочных лиан заливаются сверчки. Эдерай внутренне улыбнулся – при постройке дворца эти маленькие проказники лезли во все щели, и «поводыри» не знали, как с ними бороться. Все решила тяга повелителя к музыке – ему понравились стрекочущие рулады маленьких насекомых. Теперь у «поводырей» появилась новая головная боль: они должны были создать из представителей природы незнакомого мира настоящих симбионтов для дворца.

Пока король предавался размышлениям, эрл озерников решил подать голос:

– Повелитель, весь клан Озерной Лилии в моем лице приветствует тебя и шлет свое восхищение и дары. – Эрл слегка пошевелил тонкими пальцами, и вперед выступили два озерника с накрытыми тонкими покрывалами подносами. Но как только они шагнули к трону, перед ними материализовался овр-ветеран. Овр, который стал уже привычным сопровождением для короля, постоянно удивлял своего повелителя. Эдерай раньше не представлял, что мощные, но немного неуклюжие овры способны двигаться так тихо и стремительно. С годами ветераны совершенствуются, и глядя на то, как удивленно застыли высокородные носильщики, король порадовался своему предусмотрительному решению сохранить в Войне Кланов большинство овров-ветеранов.

Овр повел необъятной ширины плечами, при этом возмутительно испортив торжественную атмосферу скрипом кожаных ремней. Заросшая длинными черными волосами голова кивнула, и эльфы покорно положили дары у ног «презренного животного». Овр удовлетворенно сморщил покрытую шрамами морду. Затем сделал два быстрых шага назад и вновь исчез. Теперь Эдерай внимательно следил за движениями «рожденного в утробе» и увидел, что тот спрыгнул в проем, на секунду образовавшийся в плетении пола. Король понимал, что подобные действия не могли быть инициативой овра, и здесь наверняка приложил руку Аил. Он даже подумал, что старик слишком много себе позволяет, но, когда перевел взгляд на перекошенные лица гостей и собственных подданных, ему стало весело.

Король не сделал ни единого движения, но, повинуясь его желанию, из-за спинки трона появились телохранители и быстро спустились к дарам. В это время кто-то из «поводырей» дворца расстарался, и лианы под дарами пришли в движение, поднимая их на высоту по грудь среднему эльфу. Телохранители подошли к двум вновь образовавшимся тумбам и сдернули покрывала. По залу пробежал восторженный шепот. Эдерай едва не утратил свою невозмутимость. На стилизованных под листы кувшинки подносах лежало огромное богатство. Справа горкой возвышались мелкие блестящие шарики. Как только с них слетело покрывало, по залу разнесся тихий звон: «поющий жемчуг» тщетно искал желания, не в силах дотянуться до эльфов самостоятельно. Если сжать эту маленькую жемчужину в руке, она отыскивала внутри своего хозяина невысказанные желания и превращала их в музыку. Эти звуки были способны примирить с собой и всем миром даже тех, кто находился на грани безумия. Каждая жемчужина многие годы росла внутри очень прихотливого моллюска, поэтому имела баснословную ценность. Это высшая магия жизни, и никто, кроме озерного клана, не мог с ней совладать.

Эдерай дернул головой, стряхивая наваждение, перевел взгляд на второй поднос и удивился еще больше. На листе кувшинки, поджав лапки, спала саламандра – еще одно чудо магии жизни.

«Это невозможно, уже несколько тысяч лет никто не может вырастить саламандру», – подумал Эдерай, но реальность – штука упрямая, и его взгляд в очередной раз удивленно ощупывал спящее земноводное. Король знал, что как только он прикоснется к саламандре, та сразу же проснется – и произойдет инициация: магическое существо раз и навсегда обретет своего хозяина.

С трудом поборов желание вскочить и побежать к саламандре, Эдерай перевел взгляд на озерного эрла. Тот в свою очередь почувствовал, что момент как нельзя более подходящий. Он изящно опустился на колени и склонил голову.

– Я принимаю твою клятву, Лассарин, эрл клана Озерной Лилии. – Эдерай благосклонно кивнул и посмотрел на двух других эрлов, поспешно встающих на колени. – А вот ваша служба, высокородные эрлы, мне не нужна.

Обиженные владыки кланов Отравленного Шипа и Гибкой Ветви вскочили на ноги. В тот же миг Эдерай услышал за спиной скрип натянутой тетивы.

«Что-то мои телохранители стали слишком нервными», – подумал он и, выдержав паузу, закончил свою речь:

– Но вы можете принести свои клятвы клану Озерной Лилии.

Два отвергнутых эрла на секунду замерли, к оскорбленным оттенкам на их лицах добавились нотки ярости. Эрл Гибкой Ветви владел собой немного лучше своего молодого коллеги – казалось, Отравленный Шип сейчас укусит озерного эрла. Но затем они как-то синхронно посмотрели на звезды, радостно сверкавшие сквозь ажурное плетение потолка, и так же синхронно преклонили колени перед своим новым господином.

«Да уж, небо этого мира – действительно убийственный аргумент», – подумал король и посмотрел на озерного эрла.

Судя по виду, озерник не очень обрадовался пополнению. Его губы брезгливо вздрогнули, он даже сделал небольшой шаг назад.

– Соглашайся, эрл, кто-то должен прикрывать твои границы, а они у тебя будут очень обширными, – усмехнулся Эдерай и повысил голос: – Я дарую клану Озерной Лилии великие реки, названные местным зверьем Дунай и Рейн, от истока до устья, и земли на два полета стрелы от каждого берега.

Толпа вокруг возбужденно зашумела, а лицо озерного эрла разгладилось. Все эльфы – и местные и гости – уже успели ознакомиться с картой Светлого Мира, теперь каждый по-своему переваривал заявление короля.

Эдерай в свою очередь внутренне улыбнулся. Клубок интриг королевского двора затягивался все туже, и пока это было весело.

Наконец-то король позволил себе встать с трона. Он решил, что выждал достаточно долго, чтобы не показать своего нетерпения. Нарочито ленивым шагом повелитель спустился с возвышения и подошел к дарам. Сначала Эдерай шагнул к постаменту, на котором сверкала горка блестящих шариков. Он провел ладонью над жемчужинами, и в его голове зазвучал целый оркестр диковинных мелодий. Подарок был действительно бесценен. Теперь эффективность оракулов возрастет на порядок. Мудрые старцы, способные силой своей мысли пронзать время и пространство, очень устали. От кошмарных видений они медленно, но верно сходили с ума. Чем дальше и чаще старцы заглядывали в будущее, тем быстрее это происходило. Но выход был – одна-единственная жемчужина способна успокоить бурю в мозгу оракула, подарив ему бесценные мгновения покоя, удивительно быстро возвращая в нужное повелителю состояние.

Долго любоваться жемчужинами король не смог – его ждало еще большее чудо. Стремительно развернувшись, он вновь протянул руку и… не сдержался. Эдерай не хотел инициировать саламандру прямо здесь, но ждать было выше его сил. Пальцы скользнули по холке малахитово-зеленой зверушки, и она открыла глаза. Крошечная, не больше ладони в длину, саламандра молниеносно скользнула по пальцам своего нового господина и, обвившись вокруг запястья, крепко уцепилась передними лапками в собственный хвост. Немного поворочавшись, зверек замер, вновь засыпая. Мир в глазах Эдерая вспыхнул и мгновенно изменился.

Король, стараясь не выдавать своего волнения, посмотрел вокруг. Он пытался определить, что же произошло, но пока ничего сверхъестественного не заметил. Он подавил разочарованный вздох и решил набраться терпения – по старым песням, легендарная саламандра дарила своему хозяину волшебные возможности, но какие именно, он поймет только спустя некоторое время.

Закончив осмотр подарков, Эдерай вернулся в реальный мир и удивленно оглянулся. Общество вокруг него выжидающе замерло, и в первую секунду король даже не понял, чего именно оно ждало, но вид трех предводителей родов из враждебных ему кланов тут же напомнил о неприятном решении. Все три лорда по-прежнему стояли на коленях, склонив головы. Огромная свита обступила их кольцом, оставляя небольшое свободное пространство.

– Господин, гордые лорды отвернулись от своих кланов, чтобы принести свою верность тебе. – Эрл Древесного Корня шагнул из толпы и низко поклонился.

Короват уже понял, что, пригласив лордов на бал, принял неправильное решение, но гордость не позволяла ему отступить.

– Верность? – Эдерай вложил в свой голос максимум презрения. В его голове мелькнула неожиданная идея, и он мысленно обратился к саламандре.

Зверь едва шевельнул телом, транслируя команду короля прямо в мозг телохранителя, и тут же, едва ли не в сантиметре от головы Эдерая, мелькнули три стрелы. Три вспышки сверкнули ослепляющим светом, сливаясь в одну. Пораженно, как раненый зверь, выдохнула толпа. Артефактные наконечники с легкостью пробили слабенькие амулеты, и три тела, всего секунду назад принадлежавшие гордым лордам, завалились на бок, так и не поднявшись с колен.

– Мне нужно что-то объяснять? – обратился Эдерай к поручителю этих неудачников.

– Нет, господин. – Короват поклонился еще ниже. – Твоя мудрость и справедливость не имеют границ.

Эдерай шевельнул пальцами – и в воздухе разлилась тихая музыка, возвещавшая о начале торжеств. Сам же король вновь направился к своему трону. По пути он мельком посмотрел на телохранителя. Убийца лордов озадаченно застыл возле трона, тупо уставившись на собственный лук. Каменная маска вечно спокойного потомственного телохранителя дала трещину, что немного развеселило Эдерая.

Телохранитель увидел на губах господина легкую улыбку и моментально успокоился. Маска абсолютного спокойствия вернулась на лицо – он понял, что своей безумной выходкой лишь ненамного опередил приказ короля. Но в глазах все еще мелькало недоумение: телохранитель так и не понял, что заставило его выпустить стрелы.

Эдерай удовлетворенно развалился на троне – в отличие от кресла в тронном зале, этот предмет мебели не имел шипов и представлял собой ажурное плетение белоснежных стеблей. Мысли короля блуждали вокруг очень приятной темы. Древние песни о саламандрах не лгали – то, что случилось минуту назад, было лишь первой ласточкой его грядущего могущества. Мелочные желания и планы отошли в сторону, даже вражда к клану Белого Лепестка стала чем-то второстепенным. Он немного отвел душу, казнив одного из лордов этого клана, но с другой стороны, король просто отсек испорченную ветвь, что основному дереву врага пойдет только на пользу. Впрочем, никакие мрачные мысли не могли испортить королевского настроения – ночь была просто великолепна, а бал прекрасен.

Освободив посреди зала большое пространство, толпа выпустила в центр несколько дюжин молодых эльфиек, которые тут же закружились в удивительном по красоте ритуальном «кружении лепестков». В отличие от животных, эльфы-мужчины не танцевали. Даже большинство эльфиек не позволяли себе оскорблять красоту танца неумелыми движениями. В изящное кружение пускались только настоящие мастерицы этого дела.

Умение танцевать возносило талантливых танцовщиц на небывалые высоты в обществе, давая надежду на самую лучшую брачную партию, даже при невысоком положении собственной семьи. Но, несмотря на такое разделение, удовольствие от бала получали все: танцовщицы – от танца, а остальные – от созерцания.

– Повелитель, могу я задать вопрос? – раздался голос канцлера, отвлекая короля от зрелища.

Эдерай едва сдержал ярость – «поводыри» дворца убрали лишний свет и пустили между танцующими фигурами светящиеся зонтики гигантского одуванчика. Но с нетерпеливым лордом приходилось считаться, король качнул головой, давая разрешение говорить.

– Повелитель, мне кажется, что вы были слишком милостивы к клану Озерной Лилии?

Эдерай даже снизошел до взгляда на своего лорд-канцлера, но отвечать не стал – он только тихо позвал:

– Аил.

– Эти безумные маги закроют наши новые земли непреодолимой преградой, – прогудел из образовавшейся в зале полутьмы голос лорда-разведчика. – Я уверен, что лорд-канцлер хорошо знаком с картой Светлого Мира и просто позабыл, что реки Дунай и Рейн текут в разные стороны, практически соприкасаясь истоками. С помощью озерного клана они вообще станут единым целым. А после того как эти свихнувшиеся экспериментаторы пустят в воды рек хоть половину из своей ядовито-зубастой коллекции, через эту границу не смогут перебраться не то что звери – даже боги будут бессильны.

Лорд-канцлер выслушал язвительную лекцию тупого, по его мнению, солдафона и брезгливо поджал губы. Ему не понравилось, что вместо короля на вопрос ответил его безродный фаворит. Эдерай заметил эту гримасу и обреченно вздохнул.

«Надо что-то делать с наследуемыми должностями. Так мы дойдем до пускающих слюни идиотов в «кроне лордов» и среди первых столпов клана. И на этот счет у меня есть пара очень интересных идей», – со злобным весельем подумал Эдерай и, полностью отрешившись от мирского, погрузился в созерцание волшебства движения и света.

Глава 11
Встреча

Одуряющий запах жареного мяса издевательски манил Андрея, толкая на необдуманный поступок. Но, несмотря на голод и дразнящие ароматы, он сдержался, памятуя про недавнее разочарование. Два дня назад, удачно подстрелив зайца и не менее удачно разделав его, Корчак пересыпал добычу специями и, завернув в фольгу, закопал в горячие угли. Запах послужил ему командой к действию, но, как оказалось, мясо было еще не готово. Раскиданные угли утратили свой жар, и пришлось съесть зайца практически сырым.

И вот сейчас, наученный неудачным опытом, терпел запахи, выжидая, когда придет нужный момент.

Терпение лопнуло через пятнадцать минут, но все же его мучения были вознаграждены – заяц хорошо пропекся, и Андрей наслаждался запеченной дичью.

Уже неделю он провел в дороге. Как ни странно, именно посещение Брянска, особенно зрелище забитой машинами и полуистлевшими телами дороги, убило в нем любые сомнения, и сейчас мститель шел вперед, не задавая себе глупых вопросов о разумности похода. На душе стало спокойно, и, несмотря на пережитое горе, он понемногу оттаивал для простых удовольствий.

А вокруг буйствовала весна, постепенно разгораясь в своей зеленой мощи. Под ноги стелилась свежая трава, а над головой заливались пеньем птицы, радуясь жизни и яркому солнцу.

Природа, усиленно работая, старалась стереть с лица земли следы человека. Опустевшие поселки заросли буйной травой, о том, что творилось в городах, Андрей мог только догадываться – первого опыта мимолетного посещения «каменных джунглей» поствоенного периода ему хватило с головой. Теперь он старался перемещаться глухими проселочными дорогами, лишь иногда заглядывая в опустевшие села.

Доел половинку зайца, укутал оставшееся мясо в термопленку и сунул в рюкзак. Затем запил сытный ужин очень вредной, но, несмотря ни на что, вкусной американской газировкой и, уютно устроившись на каремате, уснул.

…Проснулся Андрей с рассветом, быстро собрал пожитки и продолжил свой путь. Дорога ложилась под ноги легко, и он уверенно шел вперед, но при этом не забывал чутко прислушиваться к окружающему миру. Людных мест сторонился, поэтому не видел смысла в маскировке – арбалет был пристегнут к рюкзаку, а в руках самопровозглашенный «охотник на сирен» держал «винторез». Потраченных в городе патронов было жаль до слез, но рисковать с однозарядным арбалетом было попросту глупо: одна ошибка – и драгоценный боезапас ему уже не понадобится.

Район, через который проходил Корчак, оказался достаточно густонаселенным, и деревни попадались через каждые пять-десять километров. За неделю ему встретилось больше десятка покинутых поселений. Куда подевались все люди, было непонятно. Возможно, они собрались в одну группу, как жители Иванкина, а может, разбрелись семьями по глухим местам.

Следующая деревня показалась после полудня, и путник решил заглянуть в нее – не мешало пополнить запас продуктов. Уже привычный лес не доходил до деревни метров на сто, и он потратил десять минут, определяя, настолько ли безлюдна эта деревня, как показалось с первого взгляда. Более детальный осмотр не дал повода для беспокойства. Деревня казалась абсолютно пустой, не было видно ни людей, ни, что очень странно, собак. Люди не могли забрать с собой всех своих любимцев, но факт оставался фактом – во всех брошенных деревнях царила мертвая тишина, без малейшего намека на собачий лай.

Андрей быстро прошел по улице к центральной части селения, но не для того, чтобы помародерить в магазинах. Он уже давно понял, что рачительные крестьяне растащили все, что было в торговых точках, еще при первых признаках воцарившегося в стране хаоса.

Путешественника интересовали дома местных богатеев. Запасливые хозяева наверняка принимали основное участие в добыче частного и государственного имущества, а вот при бегстве вряд ли смогли захватить с собой все накопленное «непосильным трудом».

Догадки оказались небезосновательными. Большой дом, стоявший на центральной улице, практически рядом с клубом и памятником великому Ильичу, таил в себе много сюрпризов. Чтобы не напороться на плохую часть из возможных сюрпризов, Андрей перешел на мягкий шаг, чутко прислушиваясь и отслеживая подозрительные места как взглядом, так и стволом «винтореза». Подобное поведение стало для него привычным – ведь учиться всему этому пришлось на собственных ошибках. Информацию для тренинга он брал из всего понемногу: игр, фильмов и рассказов подвыпившего сержанта, который служил в спецназе и прошел все горячие точки страны. Впрочем, эти истории подтверждались только его же леденящими кровь пересказами.

Входная дверь выбранного для мародерки дома была оставлена убегающими хозяевами нараспашку. Корчак шагнул внутрь, и его тут же обступили тени и запахи. Пахло чем-то испортившимся, пылью и духом чужого жилья. У каждого дома свой запах, особенно это свойственно деревне. И нельзя сказать, что деревенские дома пахли хуже городских квартир, просто привыкший к городу человек лучше воспринимал запах химических ароматизаторов, чем самые изысканные запахи натуральных трав, не говоря уже о навозе.

Андрей немного задумался и едва не пальнул в мелькнувшую в углу тень.

– Черт, как же ты меня напугала, дура! – выругался он на вытаращившую огромные глаза трехцветную кошку.

Кошка, судя по всему, испугалась не меньше. Она пару секунд таращилась на человека, а потом со всей возможной прытью мелькнула по лестнице и исчезла на чердаке.

Он не стал заходить на кухню, а сразу направился в чулан. В кухне был холодильник, продукты там давно испортились, но не в этом дело – плотно пригнанная дверка наверняка сохранила все запахи разложения.

Как Андрей и ожидал, расположившийся под чуланом подвал хранил в себе много полезного. Здесь были и домашние закрутки, и магазинные консервы, и сплетенный в косы лук. Путник быстро перебрал трофеи, забивая рюкзак наиболее актуальными продуктами. Уже заканчивая, он все же сунул под самую горловину двухлитровую банку с огурцами. Дала о себе знать детская слабость к домашним маринадам. Выросший в детдоме мальчик до сих пор был неравнодушен ко всему домашнему.

Андрей уже шагнул за порог дома, как услышал приглушенный расстоянием рык. По коже пробежал мороз. Этого звука он не мог спутать ни с чем. Рычал овр. Все внутренности моментально смерзлись в один ком. Мститель судорожно сглотнул.

«Ну и чего мы раскисли? Ты же искал этой встречи?» – спросил он себя, и внутренний упрек вернул ему относительное спокойствие.

Андрей моментально развернулся и бросился внутрь дома. Следуя примеру кошки, взлетел по лестнице и оказался на чердаке. Кошке это конечно же не понравилось – она возмущенно зашипела и сильнее забилась за печную трубу. Пригибаясь, чтобы не зацепиться за косые балки на низком чердаке, быстро перебежал к торцовой части здания и выглянул в вентиляционное окно. Перед ним открылся прекрасный вид на центральную площадь села. Если можно было так назвать небольшую площадку перед клубом с памятником по центру.

Где-то на окраине вновь повторился рык овра, и словно по команде из улочки на центральную улицу выбежали люди. После посещения Иванкина и встречи с бандитами на дороге Андрей впервые видел живых людей, поэтому достал монокуляр и впился взглядом в бегущие фигурки. А посмотреть было на что. Компания оказалась более чем колоритной. Впереди бежали две девушки со спортивными луками в руках. Обе беглянки были в одежде, стилизованной под военную форму. Позади лучниц бежали два человека и ребенок. Издали казалось, что оба незнакомца явились с какого-то маскарада. На одном было нечто похожее на старинную японскую броню, а второй, тот, что постарше, щеголял в кимоно. Старик упорно тащил за собой ребенка. Было видно, что и девушки-лучницы и ребенок сильно устали.

«Гастроли областного театра драмы и комедии», – подумал Андрей, но тут его взгляд приковала замыкающая отряд группа. В нее входили шесть человек: три в разномастном военном обмундировании и три в одинаковых камуфляжных комбинезонах. Такой расцветки Андрей еще не встречал, плюс к нестандартному цвету комбинезоны были расшиты короткими лоскутками.

Ситуация разворачивалась с бешеной скоростью. Не успела последняя группа добежать до памятника, как на улицу из того же переулка выскочила четверка гвулхов.

Последовала короткая команда невысокого кряжистого человека в лоскутном комбинезоне – и мужики развернулись в широкую цепь. За их спинами встали оба «японца», прикрывая ребенка и лучниц. А вот дальше началось самое интересное. Лучницы быстро натянули луки, а бойцы достали из-за спин мечи. Мечи?! Андрей вздрогнул и присмотрелся внимательней: у «японцев» и «лоскутных» были японские клинки, причем здоровяку, на две головы возвышающемуся над своим командиром, досталась громадная алебарда. Андрей по книгам знал, что эта штука называется «нагината». В руках у «разноцветных» были какие-то поделки под обычные прямые мечи. Гость настолько увлекся созерцанием, что практически прошляпил момент столкновения людей с четверкой гвулхов.

– Черт! – зло выругался он и полез в разгрузку за ножом и патронами.

«Ритуал» окропления кровью патронов прошел хоть и дергано, но быстро. И вот он вновь выглянул в окошко, рассматривая поле боя, теперь уже через оптику «винтореза». Его позиция находилась позади и справа от оборонных рядов людей.

Пока Андрей готовился, ситуация изменилась – на площади лежали четыре тела гвулхов и одного человека.

«Твою мать! Как они могли завалить так быстро аж четверых! Жаль, что не видел». – Удивление было вполне оправданным: атаковавшие людей гвулхи были гораздо крупнее и быстрее тех, что Андрей наблюдал в начале вторжения.

Впрочем, расстраивался он рано, потому как из улочки выскочила еще одна четверка монстров, так что у странного отряда был шанс выступить на «бис». Черные твари налетели на жидкую цепь защитников. Один из гвулхов сбил здоровяка с нагинатой на землю, но тот сумел упереться в тварь ногами и отбросить ее от себя. Командир поймал летящего гвулха на клинок и разрубил пополам. В это время третий «лоскутный», который на фоне здоровяка казался совсем коротышкой, гибко ушел от укуса своего соперника и рубанул зверя прямо по морде. Раненый гвулх отскочил, но «малыш» прыгнул следом и еще раз рубанул монстра по голове, теперь уже наверняка прорубая крепкий череп. Два бойца в разномастном камуфляже неуклюже отмахивались от третьего гвулха, который был не очень активным, ввиду того что в его шкуре уже торчало порядочное количество стрел. А вот четвертый зверь прорвался сквозь цепь первой линии обороны и бросился к лучницам.

На пути гвулха возник старичок-«японец» с катаной. Он как-то неуклюже качнулся в сторону, но при этом не упал, а просто сместился и в изящном пируэте одним резким движением отделил уродливую голову от туловища. Обезглавленное тело ткнулось обрубком шеи в бетонную плиту дорожного покрытия и, несколько раз дернувшись, затихло.

Что же касается Андрея, то он даже не успел прицелиться, а бой уже закончился.

Отбившиеся от мутантов люди почему-то не спешили радоваться. Ребенок, до этого тихонько прятавшийся за спинами лучниц, вышел вперед и указал пальцем вдоль улицы. Весь отряд воспринял этот жест более чем серьезно, они даже подались немного назад.

Андрей перевел прицел в указанном ребенком направлении и увидел, как из той же злополучной улочки выскочили два очень странных зверя. Путник был настолько шокирован видом монстров, что не сразу заметил: на их спинах сидят эльфы. Эльфы, в отличие от своих скакунов, были вполне обычными, на обоих красовалась лиственная броня, так что, судя по всему, наблюдатель лицезрел магов.

Через секунду эльфы подтвердили догадку человека. Два синхронных взмаха рукой – и к отряду, застывшему в ожидании беды, понеслись два фаербола. Первое заклинание ушло слишком высоко и оплавило верхушку памятника, сделав статую главы всех коммунистов безголовой. А второй шар полетел прямо в людей. Но двигался он достаточно медленно, позволяя командиру отряда и стоящему за ним старику просто отскочить в сторону. Шар влетел в окно клуба – и тут же практически из всех окон немаленького здания брызнул огонь. Полетели остатки стекол, а крыша просела вниз.

«Нехило, – подумал Андрей и тут же увидел, как из улочки к магам выбегают три овра. – А вот это уже полный абзац».

Закованные в стальные доспехи овры на секунду остановились, чтобы хоть немного отдышаться. Было видно, что погоня за мелкими человечками далась им нелегко. Но передышка была короткой: крик одного из магов – и овры ринулись вперед.

Что же касается людей, то они повели себя очень странно. Трое в лоскутных комбинезонах убрали клинки за спину и достали арбалеты. Первые выстрелы ушли в магов, но, похоже, это было так, для проформы. Сверкнули защитные поля – и болты отлетели куда-то в сторону. После этого люди начали стрелять в овров.

Андрей неожиданно понял, что для него пришло время выбора. Замаскировавшийся под логику инстинкт самосохранения говорил, что ему нужно сохранить себя для более важной миссии, но он уже понял, что влезет в эту драку. Понял, когда увидел хрупкие фигурки девушек и ребенка. Он не считал себя героем, но через некоторые вещи не смог бы переступить никогда. В голову сразу же пришли сомнения, особенно когда увидел, как стрела отскочила от защитного поля. Так что сейчас станет ясно, настолько ли Андрей крут против магов, как ему кажется. Он расставил ноги пошире и выдохнул. Опасения подтвердились: первая пуля ушла немного в сторону. У одного из магов вспыхнул красным светом край магического щита, и эльф удивленно заозирался. Впрочем, длилось это недолго – удивление ушло из ушастой головы вместе с мозгом и изрядной частью черепа. Тело мага дернулось назад но, удержавшись в седле, упало на шею чудовищного скакуна. То, что произошло через секунду, едва не сбило Андрею прицел. Покрытый чешуей монстр, чем-то отдаленно похожий на лошадь, ухватил крокодилоподобной пастью тело седока и начал жевать.

– Господи, – икнул Андрей, но тут же гаркнул на себя: – Соберись, придурок!

Перекрестье прицела перешло на второго мага. Эльф не заметил смерти своего напарника, потому что в это время несся на своем монстроскакуне к месту схватки. Он прямо на ходу швырнул один фаербол и замахнулся для запуска второго. Но Андрей решил для себя, что обороняющимся людям вполне хватит и одного. Приклад мягко толкнул в плечо, и эльф вылетел из седла, так и не закончив броска. Второй скакун повел себе более благоразумно и, сбросив тело, нырнул в небольшую улочку.

«Странные тут бегают кони», – отрешенно подумал Андрей и перевел оптику «винтореза» на площадь перед клубом. Развернувшийся там бой был в самом разгаре. Два «японца» и здоровяк с нагинатой уже поставили утыканного стрелами овра на колени и вот-вот должны были добить его. А командир с коротышкой скакали вокруг второго монстра, как бойцовые собаки возле медведя. Два «неформатных» бойца топтались немного поодаль, явно не зная, что им делать. Третий овр до людей так и не добежал – он валялся на дороге со стрелами в обеих глазницах. Изо рта мертвого мутанта торчало что-то похожее на хвостовик арбалетного болта.

«Ладно, пора заканчивать эти танцы», – подумал Андрей и выстрелил в лоб менее пострадавшему овру. Покрытая длинной черной куделью тупорылая голова дернулась, и массивное тело рухнуло на спину. Оба нападавших на овра человека начали вертеть головами в поисках добровольного помощника, но через секунду решили оставить разборки на более спокойное время и рванули к товарищам добивать последнего подранка.

На сам процесс добивания Андрей решил не смотреть – он кубарем скатился с чердака, заработав еще одну порцию недовольного шипения кошки.

Выбежав из калитки, изо всех сил припустил к ворочавшемуся на дорожных плитах эльфу. Он внимательно следил, чтобы раненый враг не делал никаких подозрительных движений, и отвлекся только на короткое замечание, пробегая мимо одной из девушек:

– Убери лук, дура, совсем мозги высохли?!

Уже подбегая к эльфу, услышал за спиной недовольное фырканье девушки и громкий окрик командира:

– Ната, не вздумай!

«Она что, собралась стрельнуть мне в спину?» – запоздало обеспокоился Андрей, но времени на разборки у него не было. Эльф все же сумел подняться на локоть и направил вторую руку в сторону бегущего человека. Но сделать ничего вредоносно-магического ушастый так и не успел. Андрей, подбежав вплотную, от всей души заехал ему берцем в лицо, услышав, как хрустнул носовой хрящ.

«Так, спокойно. Он нам нужен живым», – задыхаясь после быстрого бега, постарался успокоить себя Андрей, присел рядом с жертвой и вцепился пальцами в залитое кровью лицо.

Эльф мучительно и протяжно завыл.

Допрос занял минут десять, точнее, именно столько продержался эльф. У Андрея оставалось еще несколько вопросов, но пленный неожиданно захрипел и умер. Корчак вытер перепачканные руки о лиственную броню и поднялся.

Несмотря на то что ему для допроса не было нужды ни резать пленника, ни жечь его каленым железом, все равно он чувствовал себя палачом. Впрочем, в этот раз подобная жестокость была оправданна – кроме заполнения пробелов в знании языка и других мелочей он добыл тактические сведения, и этой информацией следовало оперативно поделиться с новыми знакомыми.

Странная компания встретила Андрея настороженными взглядами.

– Кто из вас старший? – спросил он, остановившись на солидном расстоянии от незнакомцев и приняв подчеркнуто расслабленную позу. Рука придерживала повисший на ремне «винторез», ствол оружия смотрел в землю. Корчак не ошибся в своих выводах – вперед шагнул один из «лоскутных», кряжистый мужик, которого он изначально определил как командира.

– Я – майор Санин. Командир отряда егерей. Со мной еще два егеря, пятеро гражданских и двое временно примкнувших бойцов. А теперь хотелось бы узнать, с кем имею честь, – выдал лаконичную речь майор и вопросительно замолчал.

На вид егерю было лет сорок пять. Абсолютно лысый. Перепаханное морщинами лицо говорило о полной событиями жизни.

Андрей кивнул и представился:

– Можете называть меня Андреем. Иду издалека и, как говорится, далеко. Но не это сейчас самое важное. Вон тот ушастый, – ткнул Андрей большим пальцем за спину, – сказал, что за ними идет еще один отряд. Дюжина стрелков, три мага и всякой твари по мелочи.

Командир егерей моментально напрягся, и в его лысой голове наверняка сразу же сложился план действий. Но на один вопрос он все же отвлекся:

– Не боишься ходить с «винторезом» – а если рванет?

– Не рванет. На меня эта хрень не действует.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

По Санину было видно, что он не то чтобы поверил – просто отложил выяснение всех нюансов.

– Ты ничего не чувствуешь? – спросил майор, поворачиваясь к своим.

Сначала Андрей подумал, что он обращается к одной из девиц, но, как ни странно, командир обращался к ребенку, который в ответ отрицательно покачал головой.

– Уже дело. Так, слушай мою команду. Витя, Серый и Камеко, тащите вурдалаков и ушастых в дом. Вини, вырежи из трупов пули. Ната, Лена и Акира, остаетесь на стреме. Смотрите в оба. Я, Сурок и, если наш гость не против, Андрей – тащим в дом орков.

– Овров, – автоматически перебил Андрей.

– Что?

– Не столь важно, я не против, – отмахнулся Андрей: он уже понял, что попал в не самую плохую компанию.

Чего стоила идея насчет пуль? Ведь если эльфы узнают, что кто-то валит магов из огнестрела, то на этого таинственного «кого-то» начнется настоящая охота. Глядя на решительные действия командира егерей, Андрей моментально принял решение прибиться к отряду хотя бы на некоторое время. Может, из этого что-то выйдет, по крайней мере, появится возможность обменяться полезной информацией.

Несмотря на все опасения Андрея, с телами они управились быстро. Все трупы, даже массивных овров, были перетасканы в один дом. Туда же отнесли тело погибшего человека. Дом облили керосином и подожгли с четырех сторон. После этого майор дал команду – и весь отряд, вытянувшись в цепочку, нырнул в лес.

Бежали дотемна. По дороге Санин постоянно обращался к ребенку и с таким же постоянством получал отрицательный ответ. Было совершенно непонятно, что именно происходит, но эти ответы немного успокоили майора, и Андрей решил пока не лезть с расспросами.

Уже в сгущающихся сумерках Санин дал команду остановиться на привал:

– Падаем.

Андрей сначала не понял, куда ему падать, но из кустов вынырнул Вини и махнул рукой.

Метров через двадцать они вышли на уютную поляну и буквально рухнули на траву. Здоровяк Сурок шумно отдувался, но было видно, что это больше показное – егеря смотрелись более чем солидно, особенно на фоне остальных. Вини вообще казался двужильным. Невысокий, широкоплечий, с добродушным круглым лицом, он словно перекатывался по земле, а не ходил. При этом егерь постоянно улыбался и был похож то ли на Чеширского Кота, то ли на мишку Гамми. Андрей сильно подозревал, что полностью прозвище егеря звучит как Винни Пух.

Отдышавшись и удобней привалившись к дереву, Корчак начал рассматривать спутников. Две девушки со вполне русскими именами были разительно не похожи друг на друга. Шатенка Наташа обладала непослушными курчавыми волосами, буйным нравом, мягкими славянскими чертами лица и бесподобно-чистыми глазами светло-серого цвета.

Лена больше походила на мальчика: короткие черные волосы, тонкие черты, вечно грустные карие глаза и, судя по всему, такой же печальный характер. Если обрядить девушку в присущий для «эмо» наряд, вышла бы типичная представительница этой субкультуры. Но сейчас девушка была в полувоенной одежде, а рядом с ней лежал спортивный лук, который это хрупкое создание с успехом использовало для смертоубийства. Если подобный антураж диссонировал с образом Лены, то Наташе роль валькирии шла как нельзя лучше. Вот и сейчас девушка сверкала глазами на чужака – «дуры» она ему так и не простила.

Играть в гляделки с красивой, но очень сердитой лучницей не хотелось, и Андрей перевел взгляд на японцев. Самых настоящих! Судя по поведению, это были либо отец и сын, либо учитель и ученик. Впрочем, не исключено, что и то и другое. Седовласый старик, одетый в традиционное кимоно, степенно сидел в полном одиночестве. Он привычно устроился на подстилке, погруженный в медитацию. По обеим сторонам от коврика лежали два меча – катана и вакизаши. Как называются эти мечи, Андрей знал, а вот название клинка, которым орудовал второй японец, было ему неизвестно. Меч походил на катану, но был на треть длиннее. Свое оружие молодой японец прислонил к дереву, а сам так же, как и Андрей, завалился спиной на сосновый ствол. Парень был одет в японский доспех, в который входили: пластинчатая кираса с ремнями, наплечники и что-то наподобие юбки. Все это дико смотрелось в славянских лесах, впрочем, до маразма японец не добрался. Под броней виднелся камуфляж, и такого же цвета пятна были нанесены на пластины брони. Возраст молодого японца определить было сложно, но вряд ли больше тридцати. Национальную принадлежность этих двоих Андрей выяснил больше по одежде, чем по лицам. Весь этот пестрый карнавал завершали два бойца с самодельными мечами разной формы.

Лесные бойцы появились минут через пять. Несмотря на свои габариты и простодушное лицо пахаря, Сурок выскользнул на поляну практически беззвучно. Вслед за ним появился майор, при этом оба несли по увесистой охапке хвороста. Вини где-то пропадал. Майор сбросил на землю хворост и подошел к Андрею.

– Ладно, гость, пока у нас тишь да благодать, давай знакомиться поближе, – сказал егерь, присаживаясь на свой ранец. – Для начала хочу поблагодарить за помощь: если бы не ты, нам, наверное, приснился бы каюк. Мою фамилию ты слышал, также есть позывной – Батя. Моих напарников можешь называть Сурком и Вини. Вини сейчас в дозоре, познакомитесь позже. Наши японские друзья – Акира и Камеко. И два таких же новичка, как ты, – Витя и Серый. Девушек зовут Лена, Наташа и Света. В общем, вот и вся команда. А теперь хотелось бы услышать что-то про тебя.

Фраза о девушках раскрыла секрет с ребенком: присмотревшись повнимательней, Андрей рассмотрел в сгущающихся сумерках, что это была девчушка лет пятнадцати, просто очень худая и запущенная. Ее замотали в какую-то рвань, за что майор и заработал от Андрея осуждающий взгляд.

– Не смотри так, – среагировал Батя, – она с нами только три дня, пока не успели привести в порядок, но доберемся до людей – будет как новенькая. И все же кто ты есть, мил-человек? Издалека и далеко – это не ответ.

– А что еще я вам могу сказать? Иду издалека, мой дом почти в тысяче километров отсюда. Пройти осталось еще больше, но куда и зачем – рассказывать любому встречному не собираюсь. Если бы у тебя была важная цель, ты бы мне о ней рассказал?

– А чего тут скрывать? – усмехнулся майор. – Мы бегаем по лесам и режем ушастых.

– Неплохо, но у меня все немного сложнее, прости, но покуда я придержу эту информацию при себе.

– Ладно, не хочешь говорить – заставлять не стану, но если ты задержишься с нами, то должен выполнять наши правила, – поставил условие Батя и, дождавшись от Андрея ответного кивка, повернулся к остальным: – Так, ребята, начнем разбор полетов.

Услышав этот странный призыв, усталые люди неохотно потянулись к центру поляны, где Сурок успел выкопать небольшую ямку и начал разжигать в ней керосиновый примус. Тонкие всполохи огонька слабо освещали лица людей и не были конкурентами даже узкому серпику месяца.

Андрею больше понравился бы костер с его живыми лепестками пламени, которые успокаивают душу и согревают тело. С другой стороны, он понимал, что дым, даже очень сухих дров, расскажет окружающему миру слишком многое.

– Итак, подбиваем итоги дня, – начал планерку майор и сразу обратился к двум бойцам в разномастных камуфляжах: – Витя, Серый, не буду вас ни упрекать, ни агитировать, но, если захотите оставаться с нами, включайте мозг. Сегодня вы только под ногами путались и тупо топтались на месте, за что Вадон и поплатился. В дальнейшем ваше дело сторона – то есть отходите в сторону и в свалку лезете только по команде. Вашей подготовкой, как, впрочем, и нашей, займется мастер Акира. Даже среди нас пока есть только два мастера меча, а все остальные – так, дилетанты.

Японец в подтверждение слов командира коротко кивнул.

– Теперь вторая линия. Мастер, я не хочу нудить, но, может, хватит ритуалов? Вы сегодня перед контактом опять поклонились вурдалакам, я даже не знаю, что по этому поводу сказать. Если можно, поменьше церемониала. В остальном – все как всегда, выше всяких похвал. Камеко, наши барышни, конечно, нуждаются в опеке, но если бы ты еще секунду колебался – орк откусил бы Сурку голову.

Молодого японца перекосило от упрека, но как только Акира скосил на него глаза, парень тут же вернул на лицо невозмутимое выражение.

«Точно отец», – подумал Андрей, продолжая слушать.

– Лена, старайся лучше целиться – я понимаю, что тебе страшно, но если бить орков в корпус, то толку будет ноль. Им твои стрелы – что слону дробина. Помни: глаза и рот. Ната, теперь ты. Стреляешь хорошо, молодец, но не смей целиться в людей: даже у мастера спорта может дрогнуть рука, так и до беды недалеко.

– Он меня дурой назвал, – возмутилась шатенка, ядовито стреляя глазами в Андрея.

– Обзови его идиотом или еще как, обидься, можешь даже плюнуть в морду, но стрела в спину – это, по-моему, перебор, – скупо улыбнулся Батя и повернулся к Андрею.

– Теперь наш гость. У тебя «винторез», но ты не снайпер, я видел первый выстрел в мага. Впрочем, сказать, что ты плохо стреляешь, тоже будет неправдой. Но запомни: твое место – на третьей линии, с нашими лучницами, и не нужно лезть вперед. На этом все, дамы и господа. Ложимся спать. Следующая вахта – моя, потом Акира и Камеко, последним дежурит Сурок. Всем спокойной ночи, – закончил лекцию майор.

После короткого собрания все вновь разбрелись к своим лежкам и уже там начали доставать из рюкзаков, что у кого было. Только сейчас, когда Андрей увидел жующих людей, он понял, насколько проголодался. День выдался очень неспокойным, а когда он нервничал, то стресс почему-то напрочь отбивал аппетит. Впрочем, со временем все возвращалось в привычное русло – аппетит с новой силой вгрызался в желудок. В его скромных запасах оставалось несколько банок гречневой каши с тушенкой. Одну из этих банок Корчак и открыл, в который раз жалея об отсутствии хлеба. Вдобавок к сухомятке керогаз подарил всем по маленькой кружке чая, что не могло не радовать.

Скудный ужин закончился быстро, и мститель начал устраиваться на ночлег. Подаренная старостой подстилка приняла усталое тело, а шелестящая термопленка надежно укрыла его от холода. Он по-прежнему не доверял спальным мешкам, не желая лишать себя маневренности.

Устроившись и наконец-то дав покой натруженным мышцам, Андрей мысленно вернулся к недавнему разговору. Нельзя не заметить, что командир не стал при всех расспрашивать о его неординарных способностях, но этот разговор наверняка не окончен.

Примерно через час, когда Андрей уже спал сном праведника, Батя растолкал спящего чужака.

– Андрей, вставай, поболтать нужно, – шепотом позвал майор, дергая за плечо.

– Майор, поимей советь.

– Это важно.

– Ну, если важно, тогда пошли, – вздохнул Корчак, стряхивая с себя остатки сна.

Секрет, в котором «заседал» Вини, находился буквально в нескольких шагах от стоянки. Андрей по достоинству оценил навыки егерей – из засады было прекрасно видно, что творится в окрестностях. А вот сам Вини замаскировался так хорошо, что Корчак едва не подскочил, когда то, что внешне было похоже на куст, зашевелилось и встало.

– Привет, убивец магов, – как всегда лучезарно улыбнулся маленький егерь.

– И тебе привет, Винни Пух.

За спиной тихо фыркнул Батя, а Вини сморщил «злобное» лицо, впрочем, в его исполнении свирепость выглядела комично.

– Еще раз услышу – дам в табло, понял? – пригрозил егерь.

– Понял, не дурак, дурак бы не понял, – отшутился Андрей.

– Хватит цапаться, Вини, иди спать, – закончил свару Батя.

– А можно мне остаться? Интересно же! – как-то даже робко попросил маленький егерь. Похоже, любимые рукавицы Бати все-таки были ежовыми.

– Ладно, оставайся, но недолго, ты мне утром нужен бодрым и свежим.

– А когда это я был другим? – возмутился Вини.

– Постоянно, уймись, – прервал обмен шутками командир и вопросительно посмотрел на Андрея.

– Ну и чего ты такого интересного собираешься узнать, что вон даже зрители нашлись? – спросил Андрей, стараясь побыстрее закончить переговоры и убраться на боковую.

– То, чего не стал спрашивать при всех. – Батя присел на поваленное дерево и хлопнул ладонью рядом с собой, приглашая собеседника присесть.

Вини молча уселся в позу лотоса и приготовился слушать.

– А с чего ты взял, что я стану откровенничать?

– Не знаю, но что-то мне подсказывает, что поговорить тебе хочется, вот только надежных ушей пока не нашлось.

– Хочешь сказать, что твои уши надежные? – усомнился Андрей, хотя уже понимал, что выговориться надо. Даже самые логичные идеи должны быть опробованы взглядом со стороны. Иначе любая здравая мысль на поверку может оказаться бредом.

– Мои? Думаю, что надежнее некуда. Да вон и у Вини тоже, попробуй подергать – ни в жисть не оторвешь.

Все трое тихо рассмеялись незамысловатой шутке – опытный командир знал, как и когда можно ослабить напряжение.

– Ладно, – решился Корчак, – слушай. Ты спрашивал, не боюсь ли я носить огнестрел. Так вот, не боюсь.

– Откуда такая уверенность и смелость?

– Из личного опыта. Мне пришлось столкнуться с эльфийским магом нос к носу. Он за пару минут накидал в меня столько всякого дерьма, что можно гору разворотить, но только без пользы.

– Иди ты! – выдохнул Батя.

Видеть такое удивление на лице умудренного опытом человека было и смешно и приятно.

– Так ты что, получается, тоже маг? – вклинился в разговор Вини. Этот вообще смотрел на Андрея, как ребенок на Деда Мороза.

– Нет, скорее наоборот. Похоже, вокруг меня магия тупо не работает.

– Ну, тогда ты точно антимаг, – убежденно констатировал Вини – настолько убежденно, что Корчак заинтересовался:

– Ты что, раньше встречал антимагов?

– Нет, ты первый, – небрежно ответил егерь и аж заерзал в ожидании новых открытий.

А вот Батя ждать не стал и продолжил «допрос»:

– Хорошо, но с чего ты взял, что магия рядом с тобой не работает?

– Да, – опять беспардонно вклинился Вини. – И еще мне интересно: что ты сегодня делал с ушастым?

– Задавал вопросы.

– Нет, это я уже понял, но что именно ты с ним делал, что он орал, словно ты его огнем жег? Я, пока вырезал пулю, рассмотрел тело, на нем кроме дырки и сломанного носа не было ни одной царапины.

– Вот в этом-то и дело: стоит мне дотронуться до мага, как ему становится очень больно. Но постепенно боль уменьшается. Не знаю, может, просто привыкают, но я думаю, что от контакта со мной внутри у магов что-то разрушается. Они наверняка в себе всякого наворотили, вот оно и рассыпается, соприкасаясь с моим энергетическим полем.

– Энергетическое поле? Андрюха, ты что, был физиком до войны? – уважительно поднял бровь Вини.

– Да ну тебя, это ты, темень дремучая, на Интернет говоришь «Ух ты!» – сейчас такие вещи любой любитель фантастики знает, – отмахнулся от подчиненного Батя. – Ты, Андрей, лучше скажи – откуда такой опыт в истязании ушастых?

– Так говорил же, что столкнулся с одним нос к носу. Он так хотел меня достать, что вырубился от перенапряжения, а потом я его в своем подвале запер.

– Зачем? – осторожно спросил майор. Его мысли выдавало проступившее на лице брезгливое выражение.

– Уж точно не для удовольствия, как ты, похоже, подумал, – я с его помощью составлял словарь эльфийского языка.

– Так ты еще и эльфийский знаешь? – восхитился Вини.

– Эстра-ака этех лэку-умада, – ответил Андрей, с улыбкой глядя на маленького егеря.

– Что-то мне подсказывает, что меня сейчас оскорбили, – надулся Вини, как всегда, притворно. Андрею уже казалось, что этот человек вообще не способен быть ни серьезным, ни свирепым. Впрочем, перед ним сидел егерь – хорошо обученный боец, и за плюшевой внешностью могло скрываться все что угодно.

– Да ты прям сундук со сказками, – улыбнулся Батя. – Ну, тогда последний вопрос. Если ты и на него ответишь, то удивишь нас еще больше. Куда же ты идешь, весь такой загадочный?

Андрей посмотрел в глаза старому вояке и решился:

– Я хочу убить сирену.

Несколько секунд на маленьком клочке леса царила тишина, которую нарушил осторожный вопрос Вини:

– Кого?

– Вы не знаете, кто такая сирена?

– Откуда, братан? Это ты – спец по эльфам, а мы так, покурить вышли, – простодушно заявил егерь.

Санин в это время отмалчивался, «великодушно» оставляя за подчиненным право на глупые вопросы.

– Не знаю, как у вас, а в нашем городе все началось с одного крика. Я жил рядом с большими армейскими складами. После этого крика все и полыхнуло.

Услышав про крик, Батя нахмурился.

– Да, я что-то такое слышал. Во время той «неправильной» войны в одних местах все взрывалось в радиусе пяти километров от кочерыжек, в других был слышен какой-то вопль, и вся округа, километров на тридцать, поднималась на воздух одним махом.

– Что за кочерыжки? – не понял Андрей.

– Так мы называли их летающие корабли.

– А сами бои ты видел?

– Было дело, – вздохнул Санин. – Но лучше бы я этого не видел. Они нас как кутят слепых… Эх! – безнадежно махнул рукой егерь. – Сначала подрывали весь боезапас. Танки горели как спичечные коробки. Потом спускались орки с вурдалаками. А что наши могли сделать голыми руками? Это мы, егеря, натасканы со зверьем бодаться, вон Вини однажды льва ножом завалил.

– А где у нас львы водятся?

– У нас не водятся, а вот в Африке полно! Ладно, это уже не суть важно. Так ты говоришь, что какая-то сирена одним своим воплем уничтожала целые армии. Что-то твои слова на сказку похожи, – подозрительно нахмурился Батя.

– А то, что вокруг творится, на сказку не похоже? На такую страшненькую сказку, – окрысился Андрей. – Да и не мои это слова, а моего первого пленника. Еще он сказал, что сирена одна такая. Вот я и решил ее грохнуть.

– Ничего себе задачка, – хмыкнул майор. – Но почему именно ее? Что, других целей мало или ты решил не размениваться по мелочам?

От этого вопроса Андрей как-то резко ссутулился и тихо ответил:

– Когда эта тварь крикнула, у меня во дворе взорвалась машина… а там сидела моя беременная жена.

Небольшая лесная прогалина опять погрузилась в тишину. И трое мужчин притихли, вспоминая всех, кого потеряли в этой донельзя странной, практически нереальной войне. Все как в выдуманных романах – эльфы, орки, летающие корабли, вот только смерть настоящая, до жути настоящая.

– А ты хоть знаешь, как она выглядит, сирена твоя, – спросил Вини. Похоже, он не умел долго унывать, как и хранить молчание.

Андрей стряхнул невеселые воспоминания и тут же понял, что вопрос был не таким уж глупым.

– Нет, блин, мне это как-то не приходило в голову.

– Не беда – спросишь в следующий раз, когда мы встретим кого-то из этих выродков, – успокоил Андрея Батя. Он говорил с такой небрежностью, словно встречи с эльфами были для него обыденным делом.

– А у вас запланированы свидания с эльфами? – хмыкнул Андрей. – Не хочу хвастаться, но если бы не я, то ушастые разговаривали бы с вашими трупами, – может, они и на такое способны.

– А вот тут ты ошибаешься, – возразил командир егерей. – Просто сегодня нам очень не повезло. Утром мы наткнулись на троих парней, которые уже успели подцепить солидный хвост. Если бы не такой довесок, то смогли бы уйти, как уже не раз до этого.

– И с чего такая уверенность? – усомнился Андрей.

– С того, что наша милая компашка, в комплекте с японцами и прекрасными лучницами, завалила в этих лесах десятка четыре вурдалаков и десяток эльфов, – гордо вскинув голову, заявил Вини.

– Магов?

– Нет, на магов они не смахивали, что-то наподобие охотников, – ответил за подчиненного Батя. – Эти парни были с луками и парочкой вурдалаков в придачу. Если честно, то для легендарных лесовиков они слишком хреново читают следы и чуют добычу. Метров на двести еще дотягиваются, а стоит оторваться дальше – теряют след. Да и от магов мы тоже уходили. После того как третьего дня наткнулись в сожженной деревушке на Свету, мы им не по зубам.

– Прям-таки? – вновь недоверчиво поморщился Андрей. – Я видел, что ты у нее все время что-то спрашиваешь. Только не говори мне, что она волшебница.

– Не знаю, кто она на самом деле, но это дите чувствует ушастых магов за версту, и это я сказал не для красного словца, проверяли: достает где-то на километр. А в лесу это серьезная дистанция.

– Да уж, чего только не бывает на белом свете. – Андрей удивленно почесал затылок.

– Кто бы удивлялся, ты сам для нормального человека эдакое чудо-юдо, – по-доброму улыбнулся Батя.

– А для магов не чудо, а кошмар. Все, копец, ховайтесь, маги ушастые, антимаг пришел, – опять вставил свое слово Вини и одарил всех присутствующих «зверской» улыбкой.

– Все, Вини, хватит грузить парня, и не называй его антимагом, а то приклеится, – «рыкнул» на веселуна Батя и вновь повернулся к Андрею: – А ты, если ничего не хочешь добавить, иди спать, утром у нас куча дел.

После слов командира Корчак почувствовал, как на него опять накатила сонливость, да так сильно, что едва не вывихнул челюсть в широчайшем зевке. Он встал и, похрустывая прошлогодней листвой, направился в сторону стоянки. Егеря за его спиной начали тихо переговариваться, и он расслышал пару фраз.

– Командир, а может, айда с ним, дело-то стоящее? – спросил Вини.

– Не знаю, надо думать, да и не все так просто это…

Больше Андрей ничего не услышал, потому что голоса егерей превратились в неразборчивое бормотание, а затем и вовсе стихли.

Добрел до стоянки, пошелестел немного пленкой и улегся, но сразу заснуть не смог. Конечно, хорошо, что на его пути встретились такие люди, но обольщаться не стоит – иногда человек идет на подлость, руководствуясь самыми чистыми побуждениями.

Утром Андрей пришел в себя от резкого рывка за плечо. Он не сразу понял, где находится, но, увидев японцев, тут же все вспомнил.

Вокруг, тихо переговариваясь, собирались его новые соратники, лагерь оживал, но в воздухе витала тревога. Короткий завтрак и уже заваренный Сурком кофе немного подняли настроение, но не сделали его радужным. На краю поляны Батя, присев на корточки, разговаривал со Светой.

Переговорив с девочкой, он тихо щелкнул пальцами, привлекая общее внимание. Отряд быстро собрался вокруг командира.

– Ситуация такова. В лесу кто-то пугнул зверье, но магов Света не чувствует, так что это либо люди, либо эльфы-охотники. В любом случае здесь у нас друзей нет. Поэтому Сурок и Акира уводят отряд дальше по тропе, а я с Вини и Камеко устрою гостям теплую встречу. Вопросы есть? Хорошо, заканчиваем сборы – и вперед.

Отряд, вытянувшись в редкую цепочку, бежал по лесной тропе. Впереди несся Сурок, за ним женская часть группы, дальше оба пришлых бойца и Андрей. Акира, тихо шелестя кимоно, прикрывал колонну сзади. Все бежали легко, явно наученные солидным опытом длительных марш-бросков. Даже Света оказалась жилистым и закаленным ребенком. Хуже всего показали себя пришлые бойцы – они хоть и держали темп, но при этом громко сопели и отдувались.

Сурок остановил группу на небольшой поляне с обширным сеновалом и кормушкой для лосей. Минут через десять туда же выбежал Батя в сопровождении Вини и молодого японца. Андрей хотел задать волнующий всех вопрос, но остальные сумели сдержать любопытство, так что он тоже промолчал. Впрочем, спрашивать не пришлось – Батя заговорил сам:

– Это был эльф с одним вурдалаком. Прости, Андрей, но языка я тебе не добыл, – ответил Батя на невысказанный вопрос. – Уж больно шустрый попался, гад. Пока парни добивали псину, мы с нашим гостем поиграли в прятки. Он меня едва не пришпилил к дереву, как бабочку, так что было не до жиру, пришлось стрелять на звук. Болт угодил прямо в лоб, поэтому говорить там не с кем, если, конечно, ты не можешь общаться с мертвыми.

Андрей сначала не обратил внимания на последнюю фразу, но, когда понял, что все смотрят на него с серьезным выражением на лицах, отрицательно покачал головой:

– Не, говорю же – я не маг, и тем более не некрос.

Вини уже открыл рот, чтобы что-то добавить, но Батя перебил его:

– Это не принципиально, нам пора уходить. Не знаю, как скоро, но они по-любому кинутся на поиски пропажи, – хотелось бы к этому времени уйти отсюда подальше. Я до сих пор не понимаю, почему эльфы не ходят в лесу ночью. Как бы то ни было, это нам только на руку – хоть выспаться успеваем.

После короткого привала отряд двигался по сосновому лесу, не останавливаясь до самого вечера. Когда идущий впереди Батя свернул с тропы и вывел всех на обширную поляну, было еще светло. Андрея удивила такая ранняя остановка на ночлег, но спустя пару минут он получил ответ и на этот вопрос.

Сурок опять принялся копать ямку под свой огненный аппарат, а в это время Акира вышел в центр поляны, постелил коврик и вновь принял свою любимую позу. Камеко поклонился учителю, а затем подошел к новичкам. Возле каждого он проделал легкий церемониальный поклон, сопроводив его словесным приглашением:

– Уважаемый, учитель призывает вас на первый урок.

Андрей разогнул натруженные за день ноги и встал, сопровождая это дело мучительным стоном. Новые ученики неровной шеренгой выстроились возле сидящего японца и выжидающе уставились на старика. Акира некоторое время изображал статую Будды, но славянская душа далека от восточных церемоний, и когда Серый, проворчав нечто матерное, начал разворачиваться, старый мастер открыл глаза.

– Я не понимаю, как вы смочь прожить в новом мире такими неуклюжими. Железо, которое вы называть мечами, в ваших руках становиться еще тупее и кривее. – Японец говорил тихим голосом, но его слова проходили по мозгу как наждачная бумага. Речь у старца была достаточно понятной, но иногда он все же путал окончания.

– Если вы не хотеть учиться, то заставлять я вас не буду. Уходите, – произнес японец и застыл в ожидании ответа.

Над поляной повисла напряженная тишина, которую разорвал голос Бати:

– Это касается и вашего нахождения в отряде: кто не хочет учиться, может прямо сейчас собирать манатки.

Акира дал своим будущим ученикам минуту на раздумья, но желающих уйти из слаженной боевой группы в кишащие магами леса не оказалось.

– Хорошо. – Акира встал с коврика и прошелся перед короткой шеренгой учеников. – Дать вам клинки самураев я не мочь. Вы будете учиться на своем оружии. Принесите его.

Соученики Андрея потянули за рукояти свои самоделки, а сам он застыл на месте, сгорая от стыда за то, что своего меча у него нет.

«То есть как нет?» – обругал свой склероз Корчак и метнулся к рюкзаку. Раскатав полотно, он достал эльфийский клинок и бегом вернулся к мастеру.

На самодельные клинки Акира даже не взглянул, а вот меч Андрея словно магнитом притянул взгляд старого мастера. Казалось, он почувствовал его еще до того, как новичок подошел ближе. Акира на секунду растерял свою невозмутимость и буквально выхватил меч из рук хозяина. Спустя секунду он опомнился и спросил:

– Прости. Позволишь?

– Конечно, мастер.

Клинок зашипел и, скользя по ножнам, покинул их на треть своей длины. В красных лучах заката блеснули руны. Акира шумно сглотнул и с трудом натянул на лицо привычную маску.

– Хорошо. – Старик вернул Андрею меч и сделал шаг назад. – А теперь стать три метра друг от друга. Первый боевой позиция.

Акира поднял с земли свою катану, встал перед учениками ровно и опустил руки вниз. Затем неуловимым движением перетек в боевую стойку – правая нога впереди, на небольшом расстоянии от левой. Ноги немного согнуты. Катану мастер держал впереди себя, хватом обеих рук. Клинок с небольшим уклоном смотрел в небо.

Андрей постарался ухватить рукоятку меча так же, как и мастер – правая рука выше, левая ниже, – и принять такую же стойку. От ощущения того, что мир открывается для него с новой стороны, приятно защекотало в груди, к тому же нос уловил соблазнительные ароматы. Корчак рискнул немного скосить глаза и увидел, что Сурок колдует над котелком. Впервые за полгода стальная пружина, туго скрутившая все его нутро, понемногу ослабилась. Он был среди людей, а возможно, что и среди друзей.

Глава 12
Охотники

Приближался закат, и нижний город оживал, заливая улицы бледным свечением цветов Кро. Здесь никто не мог позволить себе магических светильников и даже маленькой стайки светящихся насекомых, но именно такими эти извилистые улочки и нравились Аилу. С каждым днем город эльфов пожирал звериный город, чтобы, насытившись, буйно расцвести на трупе врага.

«Пройдет совсем немного времени – и в нижнем городе будет все так же, как было в нищих «зарослях» старой столицы, зарослях, которые дали жизнь будущему лорду», – осматриваясь вокруг, подумал Аил. Он не любил вспоминать свое прошлое, но именно эти воспоминания делали его сегодняшнюю жизнь еще слаще.

Бывший безродный разведчик прошел до конца длинной полосы зарослей уличных плющей, иногда замечая на сплошном покрове растительности прогалины с виднеющимися в них кусками бетонных стен. Он шагнул к одной из таких проплешин и коснулся пальцем сурового камня.

«Они сильны и крепки, как их стены, мы можем расползтись по этому миру подобно плющу и задушить людей, но не учитывать их силы будет чудовищной ошибкой», – подумал Аил, брезгливо вытирая руку листком плюща.

В последнее время подобные мысли не выходили из его головы. Эльфы праздновали победу. Ближайшие поселения животных усмирены, те, кто жил немного дальше, разгромлены и запуганы, а самые дальние заглотнули ядовитую наживку и теперь будут есть с рук повелителя, как домашние птички акра. Но, несмотря на все успехи, тревожные мысли грызли лорда-разведчика, как черви старое дерево. Победа далась высокородным слишком легко, расслабляя и делая победителей беспечными. Аил прожил среди людей двадцать лет и не верил в покорность зверя.

Вот и сейчас он пришел в тусклые улочки нижнего города не для отдыха и воспоминаний, а для того, чтобы найти подтверждение своим страхам или же полностью развеять их.

Логово Кобура находилось в глухом тупике, и даже беднейшие среди эльфов старались обходить это место стороной.

Аил подошел к ровной, казавшейся однородной стене зелени и, лишь на секунду задержавшись, шагнул прямо в растительное месиво. Вьющиеся стебли, словно не желая прикасаться к эльфу, разошлись в стороны, пропуская массивное тело внутрь. В тени противоположной стены улочки недовольно заворочался сгусток тьмы, но тут же застыл, как статуя. Причиной этому был замерший у шеи охранника заведения клинок «тени» – незримого телохранителя лорда.

В логове пахло тленом, пыльцой и… кровью. Аил внутренне ухмыльнулся – вот она, тайна «Союза теней» и «кровавых братьев». Что бы там ни говорили высшие маги о чистоте мыслей и питания, что бы ни придумывали себе высокородные лорды, правда все века была незыблема. Растение всегда согнется перед зверем, кровь всегда сильней сока. Тайны братьев Аил не раскрыл даже перед своим господином – «тени» ели мясо животных и пили теплую кровь. Именно благодаря этому они были сильны и непредсказуемы в своих поступках. Именно благодаря этой тайне там, на корабле, он смог спасти своего ученика и господина. Тысячелетия назад магия крови была утеряна, потому что маги брезговали плотью живых существ.

Аил еще раз вдохнул дразнящий запах, и ему захотелось впиться зубами в кусок кровоточащего мяса, но он медленно выдохнул и постарался успокоиться – лорд обязан контролировать свои желания и поступки.

В хозяйском углу кто-то недовольно заворчал, но был успокоен, так же как и хранитель у порога. Аил не собирался общаться со старым Кобуром, хотя был с ним знаком не одно столетие.

Лорд немного постоял в центре зала, а затем выбрал себе место в густой тени и расслабленно откинулся на низком ложе из пахучей травы. Трава была немного необычной и обладала легкими дурманящими свойствами. Блаженная истома обволокла тело, и Аил решил, что подгнивший плод акхи, который он собирался отведать, будет лишним. В голове и так раздавался легкий звон, а дел было еще очень много.

Логово постепенно наполнялось разведчиками и стрелками. Появилось несколько «теней» в темной броне и даже один овр. В другое время лорд-разведчик пришел бы в ярость но, памятуя о бое на корабле, сильно изменил свое отношение к оврам-ветеранам.

В логове зашелестели шепотки разговоров. Лорд откинулся на траву, прикрыл глаза и прислушался к чужим беседам. Годы текли стремительной рекой, но слух охотника-следопыта с возрастом оставался таким же острым.

Некоторое время в тихих разговорах не было ничего интересного, но, когда Аил уже подумывал уходить, один из стрелков – судя по знаку на простенькой броне, следопыт Древесного Корня – зашептал вновь прибывшему воину:

– Лорды лишь отмахиваются от предупреждений, говорят, что это неизбежные потери, списывают все на несчастные случаи и лесных зверей. Ха! Ты видел эти убогие тушки, которые бродят в местных лесах? Самый грозный из них похож на лохматого бурала. Но косолапый бурал, несмотря на то что совершенно лыс, разорвал бы эту меховую игрушку как тряпку. Как они называют это недоразумение?.. – Следопыт на секунду задумался, вспоминая слово. – А, вспомнил: медведь. Так вот, я не верю в эти байки. За дюжину восходов пропало больше двух дюжин стрелков и два мага со свитой. Магов так и не нашли.

– Но что мы можем сделать, если не справились даже маги? – спросил собеседник недовольного стрелка.

– Как это что? Начать охоту. Это будет самая славная охота со времени нашего прихода в этот мир. Настоящий враг – он и должен быть таким, таинственным и опасным. И уже нашелся воин, поклявшийся напиться крови врага. Сатока собирает отряд, и я хочу к нему присоединиться.

– Твои речи, друг, похожи на девизы высокородных, скучающих в своих палатах и жаждущих дешевых впечатлений. А мы с каждым восходом уходим в леса, чтобы вернуться назад лишь на закате.

– Я не понимаю, ты же охотник… – удивленно произнес стрелок, но затем осекся, словно вспомнил что-то важное. – Ах да, я и забыл.

– Что забыл? – насторожился собеседник.

– Ладно, забудь. Так что, нет желания поохотится на настоящую добычу? Помощь твоего клана нам не помешает.

– Не знаю, что вы там себе надумали, но проблем и так хватает.

О чем два стрелка говорили дальше, Аилу было уже неинтересно. Его губы изогнулись в кривой усмешке – он заметил оговорку болтливого стрелка. Похоже, этот эльф совсем забыл, что не все охотники имеют пристрастие к крови и не у всякого в жилах течет дикий огонь жажды смерти.

Эдерай, полежав еще несколько мгновений в сладостных объятиях ароматной травы, поднялся.

– Кахат, – тихо позвал лорд и почувствовал, как за его спиной появился кто-то незримый. – Узнай, кто такой Сатока, и собери ему в помощь сильных воинов.

Ощущение присутствия за спиной сразу же пропало – воин-«тень» умчался выполнять приказ своего господина.

Уже на выходе из логова Аил неожиданно вспомнил еще одну фразу из разговора: «А мы с каждым восходом уходим в леса, чтобы вернуться назад лишь на закате». От ошеломляющей догадки он даже застыл на месте. Догадка хлестнула по мозгу своей примитивностью, но ведь об этом не догадался даже его великомудрый господин!

«Темный Мир сделал из нас глупцов и трусов», – ошеломленно подумал Аил и тут же улыбнулся – жизнь избранного народа стремительно меняется, и если поторопиться, то можно успеть за этими изменениями, нужно лишь избавиться от инертности в мышлении.

Многие века в Темном Мире эльфы не решались шагнуть за пределы своих клановых рощ с приходом ночи. Невидимое за сплошным облачным покровом светило уходило за горизонт, и во тьме просыпались безумные чудовища, по сравнению с которыми свирепые сашаты казались беззлобными щенками. Но в Светлом Мире все не так, и ночью в лесах царят те же звери, что и днем. Окрыленный осознанием своей проницательности Аил направился к повелителю, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на быстрый шаг: лорд-разведчик должен выглядеть достойно, особенно в глазах низших существ.

Аил брезгливо оглянулся по сторонам: эта клоака – уже не его дом, но он поклялся себе, что никогда не забудет, откуда выполз на вершину. Воспоминания помогут ему оставаться свирепым еще долгое время. Воспоминания и вовремя поглощенный кусок звериной плоти, парящий жизнью и сочащийся кровью.

Глава 13
Слишком много людей

Свет весеннего солнца с трудом пробивался сквозь листву, лишь отдельные лучики прогревали траву и все, что на ней лежало. Кроме всего прочего, на зеленой травке разлегся и Андрей. Он наслаждался блаженным бездельем и, лукаво щурясь, смотрел на дневное светило. Последние четыре дня представляли собой сплошной марш-бросок, неизменно заканчивающийся пытками, которые мастер Акира почему-то называл тренировками. Впрочем, Андрей возмущался больше для виду – заниматься у мастера ему нравилось, несмотря на ноющие мышцы и синяки.

В первый день они немного помахали собственными мечами, и только чудом можно было объяснить то, что новичок ничего себе не отрезал. Старинный меч в его руках больше напоминал кочергу. Даже в играх он предпочитал огнестрел, относясь к холодному оружию с ярко выраженным подозрением. Разве что метательные ножи вызывали определенное уважение, он даже немного поупражнялся в этом виде смертоубийства. Но несмотря на все прошлые сомнения, порхание разрезающего воздух клинка начало завораживать парня. А собственное тело, направляемое умелой рукой мастера, вызывало в груди чувство настоящей мощи. Впрочем, это ощущение длилось до ближайшего спарринга с Камеко. Молодой японец с неизменной злостью гонял новичков по лесным полянам, награждая синяками и царапинами.

Воспоминания отозвались болью в ушибе на заднице. Андрей невольно поморщился – и больно и обидно. Невеселые мысли прервал женский визг, тут же вызвавший широкую улыбку: девочки развлекались.

Такой непривычно длительный отдых был вызван тем, что завтра им предстояло посетить большое селение. Именно так – не город или деревню, а «селение» – место, где с разрешения новой власти селились люди. В честь этого события девочки прихорашивались, и начали они это дело с купания.

Небольшая речушка несла свои по-весеннему прохладные воды к неведомой цели, очень кстати пересекая путь отряда, и Батя решил, что стоит встать на долгую стоянку.

Визг на реке повторился, затем низкий голос Лены забубнил что-то обидное, послышались мокрые шлепки. Где-то внутри Андрея шевельнулось животное чувство, и на секунду ему захотелось увидеть эту притягательную для всех здоровых мужчин картину. Но тут же перед глазами встала другая картинка – Лиза стягивает с себя мокрое платье и, оставаясь в синем купальнике, замахивается платьем на Андрея. Шутка мужа зашла слишком далеко, но как же прекрасна она была в своей ярости.

Под ложечкой противно засосало, а на глаза навернулись слезы, Корчак вздрогнул, теряя видение, а затем медленно расслабился, понемногу изгоняя изнутри мертвенный холод. Благостное настроение пропало, он сел и осмотрелся вокруг.

На прибрежной поляне царила обычная жизнь походного лагеря. Акира медитировал, а Камеко точил свой клинок – теперь Андрей уже знал, что этот длинный меч называется «одати», более длинная версия «тати». Пока что все эти «цубы», «хамоны» и «цуруги» были для него филькиной грамотой, но постепенно новичок погружался в увлекательный мир кэндзюцу, с легкой примесью бусидо – пути воина. Эта философия в теперешнем состоянии стала для Корчака той основой, на которую он мог опереться. Особенно ему импонировали три обета уходящего на войну самурая: навеки забыть свой дом, забыть о жене и детях, ну и самое главное – забыть о собственной жизни. Конечно, славянский менталитет вносил свои поправки, но цель оставалась – «правильная» смерть. Лишь тогда уход из жизни будет не слабостью, а проявлением силы.

Философские мысли прервала набежавшая на Андрея тень. Он поднял глаза и увидел мокрого, но довольного Батю.

– Убивец, не хочешь искупаться? От тебя, конечно, еще не пахнет, но за всю дорогу ты ни разу не снимал разгрузки, – улыбаясь, сказал Санин, используя придуманное Вини прозвище: «Не хотите называть антимагом – пусть будет убийца магов, а для конспирации – Убивец».

Шутка была слабенькая, но новое прозвище чем-то польстило Андрею, задевая в душе какие-то темные струны.

– Это мой крест, Батя. Пока и влажными салфетками обхожусь. Если я сниму разгрузку, а где-то рядом окажется маг или тот странный камень-артефакт, мы останемся не только без боезапаса, но не исключено, что и без важных частей тела, – мрачно пошутил Андрей.

– Как говорил один смышленый барон: «Безвыходных ситуаций не бывает», – улыбнулся Батя. – Светик, подойди, пожалуйста, сюда.

Егерь уселся рядом с Андреем в ожидании прихода девочки. Света откликнулась быстро и уже бежала к мужчинам. Долгий привал все же позволил девушкам заняться ребенком вплотную, и сейчас Корчак видел перед собой умытую и причесанную девчушку, принаряженную по случаю весеннего тепла в шелковую рубашку. Было видно, что Света уже переступила рубеж детства, но голодный период в жизни и природная субтильность исказили видимый возраст, и она казалась сущим ребенком.

Света подбежала ближе и вопросительно посмотрела на Батю.

– Скажи, Светлячок, ты что-нибудь чувствуешь? – спросил Батя, посмотрев на девочку с отцовской нежностью.

Света отрицательно покачала головой.

– А если почувствуешь магов или что-то типа того, то предупредишь нас?

Ответом на такой «умный» вопрос стали обиженно сжатые губы и нахмуренный лоб.

– Ладно-ладно, я знаю, что ты всегда начеку, просто пошутил, – притворно раскаялся Батя. – Иди уж, сверчок, нам с дядей Андреем нужно поговорить.

Девушка убежала, а егерь проводил ее теплым взглядом. Отцовские чувства на лице не самого доброго воина смотрелись немного странно.

– Я ни разу не слышал ее голоса, – задумчиво проговорил Убивец.

– Как ни странно, я тоже, – вздохнул Батя, ненадолго задумался и все же решился продолжить: – Мы нашли ее в сгоревшей деревне. Всю перепачканную в саже и озлобленную, как хорек. Она даже укусила Сурка, несмотря на все его ласковые слова и добродушный вид. Зато потом не отходила от него ни на шаг. Я не знаю, что случилось с семьей этого несчастного ребенка, но для нашего отряда ее горе стало удачей. Благодаря Свете мы уже неделю легко водим магов за нос и смело бегаем по лесам, а с эльфами-одиночками справлялись и до этого.

– Вы уверены в ее способностях?

– Абсолютно, я вообще начинаю сомневаться в людях только по серьезному поводу. И тебе советую.

– Интересная у вас компания. Если с девочкой и моими соучениками все понятно, то откуда взялись профессиональные лучницы и японцы? Прямо чудеса какие-то.

– Никаких чудес, простое везение, – улыбнулся Батя. За прошедшие дни он успел немного изучить новичка и стал с ним откровеннее, да и в истории отряда, похоже, ничего секретного не было. – Действительно везение, потому что с таким подкреплением отряд стал в два раза сильнее. Мы как раз вышли из очередной стычки с кочерыжками. Спаслось десять егерей и еще два десятка пехотинцев. За нами устроили форменную охоту, но, как говорится, не на тех напали.

Воспоминания разожгли во взгляде старого военного не только боль, но и гордость.

– Славно мы тогда погуляли, завалили с полсотни вурдалаков и полтора десятка эльфов. И это при том, что из оружия у нас остались только штык-ножи на покореженных автоматах да саперные лопатки. Пехтура, хоть немного натасканная на штыковой бой, неплохо справлялась с вурдалаками. Но это поначалу. Потом мы наткнулись на магов с орками. Сцепились со здоровяками и даже начали давить их. И вдруг мир словно сошел с ума – с одной стороны гудит огонь, с другой все мерзнет, люди то полыхают как факелы, то застывают статуями. Как выбрались, уже не помню. Веришь, с перепугу километров двадцать на брюхе проползли. В общем, выбрались только четверо: я, Сурок, Вини и Филин. Но Филина сильно зацепило, и он попросил оставить его в засаде. – Батя пристально посмотрел в глаза собеседнику в ожидании упрека.

– Я давно хотел спросить: а почему Сурок? – быстро сменил тему Андрей.

– Все очень просто: у него фамилия Сурков. К тому же, когда все на рассвете спят, он колобродит – жаворонок, понимаешь, – в общем, пошли от противного.

– Извини, что перебил, а дальше что было?

– До зимы ползали по лесам. Впрочем, не только мы, многие ушли в партизаны. Вот тогда ушастые и начали настоящую охоту. Ну а мы следом за ними. На нашей стороне было знание родного леса и одна непонятная, но очень полезная особенность эльфов: они почему-то боятся выходить в лес ночью. Ни разу за все это время я не видел их на лесной тропе после заката. Не знаю, как это объяснить, но нам это было только на пользу. Так мы и резвились до заморозков, а потом решили стать на зимние квартиры. Даже присмотрелись к одному дачному поселку в глухомани. И представь себе, заходим мы в один из брошенных домов, вокруг ни души – как вдруг Вини видит огонек в соседнем особнячке. Ты уже успел оценить неординарность нашего балагура, к тому же он еще и суеверен. Но я тебе этого не говорил. Бедняга прибежал ко мне с воплем: «Привидения!»

Андрей тихо фыркнул и тут же оглянулся в поисках Вини. К счастью, маленький егерь был далеко и ничего не слышал. А Батя продолжил свой рассказ:

– Но все оказалось намного прозаичнее. В соседнем городе уже давно обосновался один японец. Он открыл свою школу единоборств. Когда все рухнуло, Акира успел сбежать с сыном и двумя ученицами. Мастер преподавал, кроме айкидо и кэндзюцу, еще и классическую японскую стрельбу из лука. На его уроках свой кругозор расширяла чемпионка страны по спортивной стрельбе, с которой ты успел так некультурно поцапаться. В общем, сбежали они в дом одного ученика Акиры, который в это время был за границей. Так вот, этот ученик был большим оригиналом. Работал он главным инженером металлургического комбината – так мало того что устроил на даче настоящий бункер, к тому же оказался помешанным на этом самом кэндзюцу. Поэтому и неудивительно, что дом был забит японским оружием и броней.

– А, вот откуда у вас клинки, – догадался Андрей.

– И не просто клинки. – Батя, словно мальчик любимую игрушку, выхватил из-за спины катану, блеснувшую синеватым металлом. – Это какой-то сплав титана. Мастер хоть и морщится, мол, не по традициям, но тоже признает надежность оружия. Кроме того, там же сохранился немаленький арсенал огнестрела. Мы не рискнули вооружаться по старинке, памятуя о мясорубке, в которой я и потерял всю роту. Но Вини, зараза такая, спрятал «гюрзу» с полним магазином – ну и конечно же прострелил себе мягкое место.

– Что, задницу? – не поверил Андрей.

– Кроме шуток. Нарвались мы по весне на ту штуку, про которую ты рассказывал, а она возьми и сработай. Сзади что-то бабахнуло, и сразу же завыл Вини. Ей-богу, он меня когда-нибудь угробит, – вздохнул Батя и, заметив, как Андрей почесался, завершил пересказ воспоминаний: – Так, хватит чесаться, вставай и пошли купаться.

– И как вы себе это представляете? – подозрительно покосился на реку Андрей.

– Очень просто – роем ямку, на всякий пожарный, складываем туда твой боезапас, быстро тебя купаем – и все. Слышал, что сказала Света: магов здесь нет, и, кстати, ту штуку она тоже в свое время смогла почувствовать.

Это было настоящее блаженство. Холодные струи воды обтекали истосковавшееся по чистоте тело, смывая грязь, пот и усталость. Андрей не любил купаться в холодной воде, но сейчас был готов терпеть холод до последнего, и лишь где-то на задворках сознания теплилась несбыточная мечта о бане.

Но ничто не вечно под луной, особенно хорошее, и к нему уже вернулись мысли о патронах. Он быстро выскочил на берег, натянул трусы, выхватил из ямки разгрузку и сразу напялил ее на мокрое тело. Страх отпустил, и Убивец начал инспекцию своего богатства. После посещения супермаркета он заботливо расфасовал все патроны в герметичные пакетики по десять штук в каждом, что улучшало сохранность и упрощало подсчет боезапаса. Патронов для «винтореза» осталось триста сорок три штуки, а для «гюрзы» – сто девяносто шесть.

«Да уж, перестарался я с пистолетными», – подумал Андрей, но решил не расстраиваться, а продумать ведение боя с бо́льшим применением «гюрзы».

От реки вновь послышались всплески, и Корчак увидел, как девушки стирают его одежду. Лена проделывала работу с деловым спокойствием, а вот Наташа излучала явное недовольство. В принципе Андрею было плевать на все закидоны кудрявой красавицы, но лишний раз напрягать обстановку в отряде не стоило. Ему было хорошо с этими людьми, и, пока они шли в одном направлении, Убивец с радостью переложил груз принятия решений на плечи опытного Бати. К тому же где-то внутри теплилась надежда, рожденная подслушанной фразой Вини. Если егеря пойдут с ним – все будет намного проще.

«Нахождение в стае дает не только права, но и накладывает обязанности», – обреченно подумал Корчак и направился к «прачкам».

– Девочки, спасибо, конечно, но я мог бы и сам.

– Куда там, мы же ценный кадр – убивец магов, нам не до грязной работы, – фыркнула Наташа.

Лена в свою очередь ничего не сказала и лишь расщедрилась на легкую улыбку. К чему эта улыбка относилась – к благодарности или подколкам подруги, – Андрей так и не понял. Но он осознал другое: лучница злится не на «дуру», а на то, что чужак занял место лучшего стрелка в отряде. Женская ревность – штука непредсказуемая и очень опасная, поэтому надо было что-то делать.

– Наташа, я, конечно, понимаю, что задел тебя тем неосторожным выражением, – примирительным голосом заговорил Корчак, с трудом сдержав слово «дура». – Но я был растерян и испуган, поэтому сглупил. Прости меня, пожалуйста.

Эту нехитрую уловку он вынес еще из супружеской жизни: стоит признаться перед женщиной в глупости и трусости, к тому же сделать умильные глаза, – и она все простит. Правда, на имидж «мачо» эти признания влияют плохо. Но заводить романов Андрей не собирался не только в этом отряде, но и вообще в этой жизни, так что об имидже самца можно было не заботиться.

Наташа ничего не ответила, но было видно, что прислушалась к извинениям. Андрей пожал плечами и уже собрался уходить, но неожиданно кое-что вспомнил.

– И еще: чтобы пробить защиту мага, я смазываю пули кровью, – не знаю, как это работает, но работает. Поэтому перед боем старайтесь оказаться рядом, я выделю крови и на ваши стрелы. Только никому о моей тайне не говорите. Бате я уже сказал, а остальным знать не обязательно.

Вот теперь девушек проняло основательно. И неудивительно – им доверили «страшную» тайну. К тому же новый напарник каждый раз будет резать себя и делиться с девушками своей кровью, а это больно и… очень романтично.

«С проблемой недоверия справились, но как бы не схлопотать еще парочку», – подумал Андрей, увидев, как заблестели глаза обеих девушек.

– Ладно, красавицы, я пойду, и еще раз спасибо за одежду, – улыбнулся он и пошел в сторону лагеря, уже ругая себя за неосторожные слова. Но все мужчины в душе показушники и не могут удержаться от того, чтобы не зажечь огонек восхищения в женских глазах. Впрочем, этой «ерундой» страдают все люди, а женщины используют этот прием как инструмент влияния.

Что бы там ни было с инструментом влияния, но следующим утром представительницам прекрасного пола он не помог. Несмотря на все стенания и ругательства, Батя оставил всю женскую часть отряда в ближайшей роще под охраной Камеко. Старый солдат знал, как быстро все меняется в этом беспокойном мире. В последний раз селение он посещал два месяца назад, и, несмотря на то что здешний староста был его старым знакомым, произойти могло все что угодно.

Егеря сняли, от греха подальше, свои диковинные комбинезоны и сейчас щеголяли в обычной «горке». Камеко остался с девушками, и сейчас отряд смотрелся вполне привычно, если не обращать внимания на кимоно старого японца и торчащие во все стороны рукояти старинных мечей. Все остальное оружие и лишние вещи они оставили вместе с Камеко. Свой «винторез» Андрей разобрал, заботливо упаковал и запихнул поглубже в рюкзак.

С небольшого взгорка, на который взбиралась выбранная ими проселочная дорога, открывался прекрасный вид на человеческое поселение. Андрей ожидал увидеть очередную деревню, а перед его глазами раскинулся очень колоритный городок. Центр селения занимали двух- и трехэтажные здания бывшего элитного поселка, а дальше тянулась настоящая старина. Не мудрствуя лукаво беженцы вырубили лес и на освободившейся территории настроили деревянных избушек. Прямо как в сказке. Навскидку селение насчитывало больше тысячи дворов – по старинным меркам это был уже немаленький город, можно сказать, столица княжества, душ так на четыре тысячи.

Спустившись с горки, Андрей рассмотрел дома поближе, и ассоциация с древностью только усилилась. Вокруг каждой избы зеленел огород, причем зеленел очень уж буйно даже по меркам теплого апреля.

– Батя, ты здесь уже бывал, что это за хрень растет у них в огородах? – тихо спросил Корчак, присматриваясь к виднеющимся невдалеке грядкам.

– Понятия не имею. Когда я наведывался сюда в последний раз, ничего подобного и в помине не было.

Ботанический диспут пришлось прервать, потому что отряд как раз подошел к заставе. Все было как полагается: мешки с песком, будочка, сколоченная из горбыля, и даже шлагбаум, бережно разукрашенный в черно-белую полоску.

– Стоять! Кто такие? – Молодой, но уже изрядно заросший бородой мужчина поднял руку в знакомом жесте гаишника. Во второй руке он держал спортивный арбалет. Старший наряда был одет в новенький камуфляж «вудланд», так же как и остальные стражи порядка.

Всего их насчитывалось пять человек, но, несмотря на одинаковую форму, ребята явно не являлись опытными воинами. Кто-то напялил на голову обычную кепку, кто-то умудрился натянуть блатные хромовые сапоги, а один вообще красовался в лакированных туфлях. Строго по форме были одеты лишь старший наряда и стоящий сзади паренек. Но конопатое лицо, полуоткрытый рот и то, что он держал самодельный арбалет, как доктор наук отбойный молоток, говорило, что этот представитель органов правопорядка, как говорится, недавно от сохи.

Батя жестом остановил отряд и вышел на пару шагов вперед. Он прошелся жестким взглядом по лицам людей и только после этого заглянул в глаза старшо́му:

– А кто, собственно говоря, спрашивает?

– Мужик, ты че, самый борзый? – Бородатый начальник раззадоривал себя перед ссорой, но то, как он оглянулся на подчиненных, говорило о многом.

– Ладно, некогда мне тут с тобой лясы точить, – решил не придираться егерь. – Меня называют Батей, слышал о таком?

Судя по тому, как сглотнул бородатый, он явно слышал о командире егерей.

– Ну, тогда мы пошли, хорошо? Иван Демидыч в селении?

Услышав знакомое имя, стражники расслабились. Оно и верно – если о начальстве спрашивают таким тоном, то это точно не чужаки.

После того как пост остался далеко позади, а по сторонам начали появляться первые избы, Андрей догнал командира и пристроился рядом.

– А мне казалось, что тебя здесь знают…

– В лицо – вряд ли, а вот о том, как я однажды за наглость зарезал человека, наверняка знают абсолютно все. К тому же в мой последний приход домиков, как и людей, было намного меньше. Да уж, развернулся Демидыч. Вот только чего это он стал таким смелым? – Вопрос Батя задал сам себе, впрочем, Корчак его не услышал. Он впал в легкий ступор после слов о зарезанном человеке.

– Вот просто так взял и зарезал… И что он тебе такого сказал?

– Назвал придурком.

– И все? – От удивления Андрей встал как вкопанный.

– И все. – Батя развернулся к собеседнику, выдержал паузу и засмеялся: – Расслабься, Убивец. Этот урод изнасиловал и убил девочку. Доказательств было выше крыши, но он оказался родичем нужного Демидычу человека, пришлось обойтись без суда. Так что слово «придурок» было лишь поводом. Ну не стал я дожидаться оскорблений покрепче. Времени не было. А так и доброе дело сделал, и славу отморозка заработал.

Остальные члены отряда уже успели подойти и окружить собеседников, причем смотрели они не на Батю, а на реакцию Андрея – похоже, история с убийством не была для них новостью. Батя тоже смотрел на Убивца.

– Хватит торчать посреди улицы, внимание привлекаем. У нас еще куча дел, – закончил он так и не начавшееся шоу и перешел на деловой тон: – Так, ходить толпой не будем. Расходимся парами. Встречаемся через два часа. Если здесь все спокойно, заберем и девушек, а то как бы они там желчью не изошли.

После отданной команды отряд распался, и люди разошлись по своим делам. Оба новичка ушли в сторону центра, а Вини потянул Сурка в одну из улочек, уверяя, что «все будет хорошо». Здоровяк отчаянно краснел, и Андрей предположил, что парня потащили знакомиться с представительницами прекрасного пола. Посреди улицы с командиром остались только Андрей и Акира.

– Ну что ж, если у вас нет личных дел, то пойдем на базар.

Если небольшой отряд на пропускном пункте и десяток людей на улице просто напрягли Андрея, то все, что творилось на базаре, ввело его в состояние ступора. Такого скопления народа он не встречал уже несколько месяцев и чувствовал себя не очень уютно.

Базар расположился на немаленькой площади посреди селения, полностью заполоняя ее и даже выплескиваясь на соседние улицы. Торжище оглушало Корчака шумом и гамом настолько, что привыкшему к тишине лесов путешественнику все вокруг показалось филиалом ада. Что касается Бати, то он чувствовал себя здесь как дома – медленно шел вдоль рядов, рассматривая разложенные на покрывалах товары. Торговали здесь как на барахолке – прямо с земли, не заморачиваясь прилавками, и только ближе к центру площади виднелось несколько сбитых из досок столов и даже парочка сборных павильончиков.

Ассортимент товаров просто ошеломлял, здесь было все – от кухонной посуды до одежды. Инструменты, какая-то ветошь, болты, канистры, проводка и даже поломанные электроприборы. Андрею стало любопытно, и он подошел поближе к продававшему электронику мужику.

Торговец был явно не из этих мест и резко диссонировал на фоне славянских соседей узким разрезом глаз и тюбетейкой на голове.

– Скажи-ка, дядька, а приборы работают? – небрежно спросил Андрей.

– Да какой работают, все давно погорело, – ответил торговец на чистом русской языке, без малейшего акцента.

– Тогда зачем торговать?

– А, всякое бывает. Вдруг заработают?

Корчак лишь иронично хмыкнул и пошел дальше. Славянское «авось», особенно в исполнении узбека, смотрелось диковато. И ведь покупают же, в этом не было ни малейших сомнений – ушлый на вид торговец не выглядел разорившимся.

Дальше пошли прилавки с одеждой, инструментом и продуктами – особого разделения по направлениям не было, и ароматы домашней колбасы соседствовали с запахами бытовой химии.

Андрей засмотрелся на товары и немного отстал от своих товарищей. Опомнившись, он увидел их спины далеко впереди. Пришлось перейти на быстрый шаг, проталкиваясь в толпе. Прикосновения людей доставляли не только неудобство, но и неприятные ощущения.

«Блин, это ж надо – всю жизнь прожил в городе, а сейчас чувствую себя в толпе как чукотский оленевод», – почти весело подумал Убивец, догоняя Батю.

Командир стоял возле очередной россыпи товаров, теперь уже растительного происхождения. Он внимательно рассматривал нечто синее и маленькое. Андрей подошел ближе и увидел цветок или что-то похожее на цветок. Это растение напоминало маленькую шишку размером не больше перепелиного яйца. Но каждая чешуйка по виду была похожа на крохотную веточку алоэ, при этом имела отличный от соседок оттенок синего.

– Что это за хрень? – спросил Корчак, рассматривая растительное чудо-юдо.

– Чайный цветок, – услужливо ответила дородная продавщица. – Не вянет, хучь десять лет таскай с собой. Кидаешь в кипяток, две минуты – и чай готов, вдобавок тонизирует и снимает усталость. – Последние слова тетка явно процитировала из какой-то рекламы.

– Неужто снимает? – не поверил Андрей, с любопытством протягивая руку к цветку.

От его прикосновения лежавший на ладони командира цветок скукожился и потерял форму. Первым на это явление успел среагировать Батя – он резко повернулся, закрывая вид увядающего растения от торговки, одновременно сжимая ладонь в кулак.

– Хороший цветок, мать. Почем продаешь?

– Дык рупь штучка. Восемь десяток.

– Валюта та же? А то меня не было пару месяцев, мало ли что поменялось, – с невозмутимым видом спросил Батя, залезая в карман куртки.

– А что ей сделается – как торговали демидками, так и торгуем.

– Хорошо, вот вам за десяток, – улыбнулся женщине Батя, доставая рулон купюр и отсчитывая восемь штук.

После этого они забрали кулечек с «шишками», попрощались и пошли дальше. Заинтересованный Андрей попросил у командира одну купюру и увидел, что это обычные однодолларовые банкноты, поверх которых кто-то напечатал надпись «Демидово» и герб в виде медведя с косой.

– Ну и что это за народное творчество? – процитировал Корчак мультяшного героя.

– Это демидки, или демидовские доллары. А селение, как ты сам понимаешь, называется Демидово. Его местный староста Иван Демидович Краснов переименовал в честь своего батюшки. – Продолжая говорить, Батя отвел Андрея в относительно безлюдный угол базара и, придвинувшись вплотную, зашептал:

– Что это было? – Командир сунул Убивцу практически под нос ладонь с кучкой серого порошка.

– Батя, я сам не понимаю, как это случилось. Похоже, цветочек-то волшебный, тьфу, магический, – досадливо сплюнул Андрей, подыскивая верное слово. – Вот он и усох, бедный.

На секунду задумавшись, командир принял решение:

– Так, слушай мою команду: ничего руками не трогать – ходишь, глазеешь, но не лапаешь. Уяснил?

– Чего уж тут не понять, – покорно согласился Корчак.

Дальнейшее путешествие по базару прошло спокойно – Андрей ничего не трогал и товара не портил, но вопросов от этого меньше не становилось. Откуда у местных аграриев магические растения? И чем они за подобное «благо» заплатили?

Постепенно пробираясь к центру площади, они переходили от барахолки в мир настоящего базара. Вокруг рябило от цветов и щипало в носу от ароматов. Соленья, варенья и копченья, одежда и обувь, мужская и женская, – и всего этого изобилия было навалом.

«Если мы не приведем сюда девчонок, они нас точно убьют», – подумал Андрей, проходя возле одного из ларьков с целыми стойками платьев и платков, но эти мысли быстро вылетели из головы, когда он увидел ларек с походными причиндалами.

– Батя, а у нас деньги есть? – спросил он, с легкостью причисляя себя ко всеобъемлющему понятию «мы».

Батя оказался небедным малым и выдал Андрею несколько сотенных бумажек. Счастливый обладатель демидовских долларов через несколько минут стал не менее счастливым обладателем новых носков, удобного шейного платка в клеточку, пластиковой водной системы и новенького термопокрывала. Последняя покупка была обусловлена тем, что шуршание пленки по вечерам уже порядочно надоело и ему самому, и его спутникам.

Батя тоже не стал стесняться и приобрел пару ремней, бухту капронового каната и несколько карабинов. Акира к вещам остался равнодушен, но дорвался до колбасного ларька и, пока товарищи рассматривали покупки, с удовольствием впился в увесистое кольцо домашней колбасы. Вид учителя единоборств, большую часть жизни проводящего в медитациях, а теперь поедающего вредную мясную пищу, вызвал у Корчака некоторую оторопь. Но потом он решил, что у каждого должна быть хоть маленькая, но слабость. Иначе это уже не человек, а робот.

Радость от покупок была недолгой. Уже выбираясь из толчеи базара, они натолкнулись на колоритного мужичка. Он вышел на середину дороги и спокойно ждал их компанию. То, как окружающие разбегались в стороны, едва заметив приземистую фигуру, говорило о многом. Невысокий, но широкоплечий мужик бы одет в серый брезентовый плащ и простые брезентовые же штаны. Высокие сапоги дополняли образ то ли рыбака, то ли охотника, чем-то напоминающий сельского парторга времен третьей пятилетки. Лицо незнакомца оказалось широким, словно приплюснутым сверху, и вызывало неприятные ощущения.

– Здравствуй, Батя, – с ехидцей поздоровался незнакомец.

– Привет, Каа, – неприветливо ответил командир.

– Батя, ты же знаешь, что я не люблю, когда меня так называют.

– А ты знаешь, что мне плевать, что ты там любишь, а чего нет, – в тон ответил Батя. – Говори, чего надо, и проваливай.

– Мне ничего не надо. Тебя хочет видеть Иван Демидович.

– Прекрасно, я и сам собирался зайти к нему, но попозже, – пожал плечами майор, собираясь идти дальше.

– Сейчас, – жестко сказал Каа. Его глаза, и так не отличавшиеся добротой, сверкнули откровенной злобой.

– Я сам решаю, что и когда мне делать, – ответил Батя не менее холодным тоном.

– Иван Демидович – хозяин этих мест, и ты будешь делать то, что он скажет. – Каа настолько упивался возможностью задеть старого недруга, что Андрею стало любопытно, что же такое между ними произошло в прошлом.

– Иван – хозяин только таким, как ты, хотя я никогда не мог понять, зачем ему облезлая шавка.

На этом терпение порядочно полысевшего мужичка лопнуло. Каа заскрежетал зубами и сделал несколько шагов назад.

– Все, хватит! Или ты пойдешь сейчас, или сдохнешь прямо здесь.

В подтверждение его слов с разных сторон к ним начали подходить люди в одинаковом камуфляже. До этого они скрывались – кто за забором, кто в кустах, а кто и среди отдалившейся толпы. Новых персонажей было девятеро, и каждый из них сжимал в руках по арбалету. То, как бойцы держали оружие, показывало, что пользоваться этими машинками они умеют, и очень неплохо.

Акира шагнул назад и, встав за спиной Бати, положил руки на заткнутые за пояс мечи. Мастер довернул корпус на полоборота и застыл каменным изваянием. Батя весь подобрался, и Андрей понял, что, несмотря на всю безнадежность ситуации, он собирается драться. Но воинственный пыл егеря остудила следующая фраза Каа:

– Кстати, твои девчонки и сопляк-японец у нас.

Это был шах и мат.

Топать пленникам пришлось недалеко. Сначала они прошли мимо самого крупного в поселке трехэтажного здания и, обогнув его с правой стороны, подошли к более скромному строению. Двухэтажная вилла несла на себе следы ухода и кропотливого труда; единственное, что ее портило, – большое крыло, пристроенное с правой стороны. Крыло строили из дерева, и оно никак не сочеталось с кирпичной кладкой основного корпуса. У парадного входа в здание стояли арбалетчики, которые сразу же напряглись при виде пленников и сопровождающего их конвоя.

Обогнув нелепое бревенчатое крыло, они вышли на задворки большого дома, и Андрей увидел приземистое одноэтажное здание, от которого с двух сторон отходили невысокие, но широкие и длинные земляные холмы.

«Похоже на большие подвалы», – подумал Андрей, и его догадка подтвердилась буквально через минуту.