Read the book: «Корда. Ветви разрушения. Книга 1»

Глава 1. Сангрим и Борочи

~ Горный массив Арзур, 3 месяца назад, центральная дорога к горному поселению Канкин~

– Я сейчас сдохну, Фабиан, почему отец послал меня в столь изнурительное путешествие? – Гаспар, обмахиваясь веером, прислонился головой к железной балке кареты.

– Мы в любой момент можем остановиться, – Фабиан, удерживая идеальную осанку, положенную всем, кто носит звание личного слуги, сидел на противоположной стороне кареты рядом со священником церкви Фуджина Аридием.

– Да ни за что, мы отстали от графика на три дня… – Гаспар было собирался закричать в своей привычной манере, но крик прервался сухим лающим кашлем. Прикрыв рот рукой, он с недовольством отметил, как напряглись его спутники, – все в порядке, мне просто нужно лекарство, жаль, что священники могут работать только с трупами и младенцами.

– Хм, при всем уважении, мы работаем не только с ними, но помогаем очищать тела людей от грязной маны и поддерживаем защиту души, тела и воли.

– Да-да, работа за идею всегда прибыльное дело, – проворчав, Гаспар снова кашлянул в кулак, – однако меня всегда интересовал вопрос, почему вы не делаете свою работу бесплатно, а? Богу же не нужны деньги. Вы можете питаться с того, что дают прихожане, да и священнослужителям всегда рады в любом доме.

– Кхм, интересные у вас мысли, господин Гаспар, но мы не берем денег за услуги, это всего лишь пожертвования в благодарность, – он почтительно сложил ладони перед собой.

– Ха, ну да, рассказывайте тут, святой отец. То, что вы делаете, всего лишь обязанность имеющего познания, не будь смерть так страшна, а рождение столь опасным событием, в этом мире стало бы гораздо меньше верующих.

– Молодой господин, лишь только из уважении к вашей семье, – священнослужитель поправил свои очки, строго глядя на собеседника, – я не стану расценивать ваши слова как богохульство и сомнения в деяниях великого Фуджина.

– Как хотите, мне все равно. Этим миром правит человек, и все решения мы принимаем сами, без участия божеств. И если уж человек столкнулся с бедами, то это не свыше наказывают, а… – кашель снова начал пробиваться, и Гаспар поспешил открыть окно. – Дышать невозможно, тут слишком жарко… Так вот, – собравшись, продолжил он, – это никакие не силы, это называется – сам прокололся… – он почувствовал давление в груди, а после комок, подходящий к горлу. – Фабиан, останови карету, не могу…

Слуга постучал три раза в окошко кучера, карета с лязгом остановилась, и Гаспар быстро выпрыгнул из нее, скрываясь в лесу.

– Ах, – горестно всплеснул руками священник и, достав из кармана тряпочку и обернув ее между пальцев, начал беспокойно, а оттого крайне тщательно протирать свои очки, – не знал, что у детей в наше время такие представления о мире, это очень прискорбно. Очень. Надеюсь, в будущем у де Гоа не будет проблем с Сакрумом, вызванных столь неразумной позицией их юного лидера.

Фабиан, все это время молча наблюдавший за развернувшейся сценой, засмотрелся на приоткрытую дверь, пытаясь углядеть, что же за ней происходит.

– Прошу прощения, вью Аридий, – прервал он причитанья священника, – но мне нужно посмотреть, как господин.

– Да, прошу, я пока прогуляюсь.

– Всем оставаться на местах, я приведу его, и сразу отправимся, – закричал Фабиан и, отдав еще несколько приказов, помахал стражникам и зашел в лес. – Господин! Господин Гаспар, вы где? Как вы? – пройдя по маленькой тропинке, он едва не наступил в блевотину и, быстро обойдя ее, продолжил путь.

– Чертова поездка, гребаная качка! Как же плохо, – Гаспара все еще тошнило. – Чтобы еще раз куда-то так ехать, уж лучше пешком или на коне, отбивая зад, – одной рукой он держался за дерево, а второй упирался в колено.

– Вью Гаспар, с вами все хорошо?! Вы в порядке?! – где-то вдалеке послышался голос Фабиана.

«Вью Гаспар? Что он сейчас сказал? Фабиан, какого черта, хочешь всю дорогу получать оплеухи за незнание этикета?» – фыркнул про себя Гаспар и обернулся, наконец подавая голос:

– Кха, я здесь, – неловкой походкой он выбрался обратно на дорожку, – я здесь, придурок!

Наконец Фабиан заметил стоящего возле дерева господина. Даже с приличного расстояния было заметно, насколько тот бледен. Прибавляя шагу и обходя цепляющие одежду кусты, слуга подбежал к нему, осматривая.

– Как вы себя…

– Заткнись! Ты что, назвал меня «вью Гаспар»?! Издеваешься, когда твоему господину так плохо? Если я сейчас умру, то и тебя заберу с собой вместе с твоей ухмылкой и ужасным отношением, – тут у Гаспара закружилась голова и он едва не упал, но Фабиан успел ухватить его за руку и притянуть обратно. – Черт! – снова вспыхнул Гаспар, вырывая ладонь. – Мне нужна вода, срочно найди мне ручей или реку.

– Здесь довольно далеко до реки, если только спускаться вниз. У нас в карете есть фляги, давайте вернемся…

– Нет, нет и нет! Этот очкарик-святоша загонял про богов, где ж их никчемная помощь, когда такой благородный смертный, как я, только и делает, что опорожняет желудок в дальней дороге? – он посмотрел на безучастное лицо Фабиана, понимая, что с таким же атеистом, как он сам, бесполезно говорить о таки вещах. – Все, пошли! – пошатываясь, он прошел не больше метра, а после развернулся и с усталым раздражением посмотрел на своего слугу. – Мне нужна опора, что, сложно догадаться? – Гаспар протянул руку в сторону Фабиана – тот только покачал головой и подошел, подхватывая господина и подставляя тому свои плечи. – Будешь идти быстро – убью.

Так, спускаясь вниз по маленькой тропинке, они молча поплелись к реке. – Ты хоть путь назад запомнил-то?

– Да, я оставляю по пути следы маны на деревьях, поэтому или мы найдем обратный путь, или нас найдут, если вдруг начнут беспокоиться.

– Ладно, хоть какой-то толк с тебя есть.

Они спускались ниже, откуда уже слышалось бодрое журчание. Небо едва проглядывалось сквозь плотную, стрекочущую под свистящим потоком ветра, крону. В лесу пахло смолой, цветами и какими-то смешанными ароматами неизвестной зелени и земли. Вокруг росли кусты папоротника, бесконечным зеленым полотном уходящие вглубь. Некоторые из них шевелились под шуршащими лапками крошечных животных, пригибая свои пышные листья к земле. Маленькие ящерки сновали от камня к камню, пугаясь малейшего шороха, тишину разбивали только звонкий треск – стук клюва по сухому дереву и робкое, то стихающее, то нарастающее с новой силой, щебетание птиц, юрко перелетающих с ветки на ветку и с любопытством наблюдающих за чужаками.

– Мы почти пришли.

– И сам знаю, – Гаспар скинул руку слуги и пошёл вперед, ему стало намного лучше, но живот все еще сжимался в спазме.

Они вышли к небольшому горному озеру, переходящему в буйно раскатывающийся звонкий водопад.

– Вода вроде чистая, позвольте проверить, господин, – Фабиан собирался было пройти вперед, но Гаспар остановил его.

– Не нуждаюсь, и почему это вдруг господин, а не вью? Вспомнил, как надо правильно?

– Я и не забывал, простите, что обратился к вам так.

– Иногда мне кажется, что ты это специально. Мог бы и высказаться, раз так раздражен присутствием Аридия, – Гаспар медленно вдохнул свежий горный воздух, любуясь открывшимся побережьем.

– Никак нет, я не моя сестра, разговоры о божественный не мой конек. И вообще вам стоит быть поосторожней с ним, все же он миссионер из самого центра.

– Чепуха, не думаю, что его действительно интересует мое мнение. Ты, главное, не забывай: «г-о-с-п-о-д-и-н», – пропел Гаспар по слогам. – Статус важен даже в глуши.

– Да, господин, – Фабиан смиренно кивнул, тем самым показывая, что принял к сведенью, – только, пожалуйста, не подходите слишком близко, чтобы не намокнуть… да кому я… об этом…, – он едва ли удержался от того, чтобы хлопнуть ладонью по лбу, выражая крайнюю степень эмоционального отчаяния.

Берег был совсем узким, всего пара метров в длину. Кинув пальто в сторону слуги, Гаспар закатал рукава и бодро зашагал к воде. Запустив руки в воду, он тщательно вымыл лицо и руки, а после набрал в них воды и чуть отошел вправо, чтобы прополоскать рот. – Бррр, очень холодная, но сейчас в самый раз, освежает.

– Этой водой пользуются местные, как я слышал. Носят ее в ведрах в поселение каждое утро, она должна быть чистой.

– Отлично, и ты займешься этим, принесёшь мне десять литров воды, когда приедем, нагреешь ее, и я приму ванну, расслаблюсь… а то столько работы предстоит, – сидя на корточках, Гаспар раскинул руки в стороны, потягиваясь и выравнивая позвонки, о чем оповестил характерный хруст.

– Будет сделано… – без малейшего энтузиазма ответил слуга, – Но, господин, как я слышал, в Канкине очень распространены бани и купели, есть массаж и лечение травами… желаете посетить? – в голосе Фабиана слышалась слабая надежда.

– Ну может… если у них есть дополнительные услуги и прекрасные дамы, то почему бы и нет… – Гаспар встал полубоком и слегка прищурился, пытаясь разглядеть что-то известное только ему самому, – если ты взял свои карты, то мы могли бы и позабавиться немного… – его мысли были уже не о возвращении в карету и уж точно не о задании от отца. Он все же смог разглядеть в воде несколько хорошеньких девушек. Ранее они поскидывали свои платья на каменный берег и голышом побежали вводу, их пышные груди и точеные фигуры радовали придирчивый господский глаз, а длинные бархатные кудри и вовсе создавали ощущение, что это лесные нимфы вышли поплескаться в погожий денек. – Эй-эй, ты только посмотри, – он схватил Фабиана за рукав и потащил за дерево. – Это все боги, они точно хотят, чтобы ты перестал быть атеистом. Как тебе? Я могу даже поделиться с тобой, – Гаспар чуть подсобрался, готовый чуть ли не прямо сейчас побежать к ним и игриво украсть не слишком уж нужную, по его мнению, одежду.

– Не думаю, что они этого захотят, мы сейчас на приграничной территории, здесь не совсем безопасно подходить к дамам… Может все-таки доедем до Канкина… в подобающую вашей светлости обстановку?

– Не нуди, ты хоть раз видел танну, плескающихся в озере или речке? Несомненно, это обыкновенные простолюдинки. Просто схожу поздороваться, – он прошелся вдоль узкого берега, осторожно обходя камни и почти крадясь.

– Господин, давайте пойдем обратно, не стоит к ним подходить, – перехватив пальто, Фабиан нехотя ступал за ним.

– А я говорю тебе – не нуди! – не обращая никакого внимания на вполне справедливые предупреждения, Гаспар в два шага сократил дистанцию до водопада. От хлестко падающей воды разносился гул, разбиваясь о порог, на котором образовалась мирная заводь. Девушки плескались, заливаясь хохотом и слегка подпрыгивали в ледяной воде. И тут Гаспар не выдержал и заорал:

– Дамы! Дамы, посмотрите сюда! – одна из девушек повернулась и заметила его, тут же тормоша и других. – Приветствую! Как вода? Вы из Канкина? Подплывайте ближе, не нужно стесняться!

Далее случилось то, чего не ожидал никто. Девушки развернулись к нему лицом и оказались похожими друг на друга, как две капли воды.

– Ого, тройняшки! Эй, вы! – Гаспар подходил все ближе к воде, а девушки переглянувшись и кивнув друг другу, стали подплывать к берегу, оставляя за собой едва видимый темный след в воде.

– Господин, они какие-то странные… мне это не нравится, – Фабиан коснулся ближайшего дерева и все следы маны, размещённые в нем до этого, загорелись красными бликами.

Девушки приближались, и их все легче было разглядеть: зачёсанные назад зеленоватого оттенка волосы, выступающие фиолетовой сеткой вены на лбу, шее и висках и яркие голубые глаза.

У Фабиана прошел мертвенный холодок по спине:

– Господин, они же…

Гаспар тоже заметил неладное и медленно отошел от берега.

– Фабиан, это то, о чем я думаю?

– Да, это борочи-утопленницы, чьи мёртвые тела так и не избавились от остатков маны.

Девушки продолжали улыбаться. Они уже добрались до берега и неспешно выходили из воды. Начиная с плечей и ниже, виднелась темно-фиолетового цвета кожа, покрытая многочисленными глубокими рубцами.

– Твою мать! Бежим! – Гаспар рванул прочь, а за ним также быстро рванул и Фабиан.

Утопленницы, завидев неловкий побег, подошли друг к другу вплотную и, встав нестройной шеренгой, опустили головы, словно чувствовали горькое разочарование, но их бледные губы вопреки скорбной позе расплывались в улыбке, обнажая острые маленькие зубы.

– Они же не могут выйти на берег? – Гаспар бежал по красным меткам, быстро поднимаясь в гору.

– Не знаю, некоторые могут ещё и выпускать ману, и контролировать среду, в которой умерли, раз на раз не приходится! – Фабиан следовал за ним по пятам.

Борочи, достигнув края, остановились, открыли рот и подняли головы к небу, издавая горловой хриплый булькающий звук, такой, как если бы горн пытался зазвучать под водой. Черный след позади них начал пузыриться, источая зловонный запах, и из него вырвалось несколько щупалец, метнувшихся в лес за беглецами. Борочи сомкнули губы, переходя на протяжное мычание. Его подхватывал ветер и разносил все дальше по лесу, погружая присутствующих в атмосферу жуткой тоскливой мессы. Легко распознавая колебания человеческой маны, исходящие от бегущих, а также от деревьев-указателей, отмеченных Фабианом, щупальца точно следовали за беглецами, практически не отставая от них.

– Что за черт? – Гаспар, растрепанный и взмокший, не привыкший к подобным встряскам, все больше тормозил и отставал, его желудку становилось плохо, и к горлу снова подступала уже порядком надоевшая тошнота.

– Они знают, где мы, скорее! – Фабиан запыхался, поднимаясь наверх, начинался самый крутой подъем, а силы были на исходе. – Почему мы вообще туда пошли?! Это я виноват, что не вернул вас обратно в карету… сейчас бы ехали в…

Одно из щупалец все же догнало бегущих, и Фабиан, не успев закончить, почувствовал, как нечто липкое, мокрое и зловонное обвило его шею и потянуло назад. Он упал на спину, оттягивая это нечто от себя и пытаясь скинуть его, и даже в отчаянии смог достать из кармана небольшой и острый, но в данной ситуации весьма бесполезный складной нож.

Гаспар, пробежав чуть вперед и не найдя Фабиана рядом с собой, обернулся и закричал:

– Вставай! Вставай скорее!

Тело Фабиана обвили новые цепкие щупальца, и, как бы он не брыкался, выбраться не получалось.

– Бегите! Если сможете, позовите на помощь! – одно из щупалец уже пробежалось по руке и добралось к плечам, крепко обхватывая и сжимая, но Фабиан не выпускал свое небольшое оружие. – Пожалуйста, господин, уходите! – щупальца закрыли ему рот, от слабости он разжал вторую руку, которой все еще удерживал брошенное ему ранее на берегу пальто, и борочи утащили его обратно к воде.

– Вот ублюдки! – Гаспар подхватил пальто и увидел перед собой еще несколько щупалец, охотящихся уже на него. Отпрыгнув, он достал из кармана крупный камень с ритуальной гравировкой и влил в него немного своей маны. Символы на камне засветились белым, напряжение в воздухе возросло и неведомо от куда вырвался сангрим аспид – двухголовый крылатый змей, покрытый острой зеленой чешуей. Он посмотрел сначала на Гаспара, признавая в нем хозяина, а после на щупальца и лениво зевнул, склоняя голову вбок.

– Кюсто, а ну давай атакуй! Ты сюда что, на отдых прибыл? Защищай меня, только лес не спали! – Гаспар быстро накинул пальто и вернул камень в нагрудный карман. Вторая голова аспида, более бодрая и заинтересованная, дернулась из стороны в сторону и раскрыла пасть, изрыгая плотный белый пар, попав в который, щупальца в миг заледенели. Пар, словно живой, пробирался все ниже и ниже, покрывая льдом полоску леса, бывшую ранее путем отступления, вплоть до кромки реки. – Можешь же, когда хочешь. Где охрана?! Укуси их вывертень! А ну-ка лети наверх и подай им сигнал, надеюсь, эти тупоголовые поймут и последуют по меткам Фабиана, а потом быстро ко мне! – приказал Гаспар, шустро срываясь с места по едва видной тропке. – Фабиан! Решил тут в героя поиграть?! На кой черт им, по-твоему, нужен человек с таким жалким количеством маны? Эти монстры что, вообще не гурманы?! – по пути он видел, как пять щупалец, тянувшихся к нему с озера, превращаются в лед и крошатся, осыпаясь горками инея. – Слишком легко, что странно, – оказавшись у водоема, Гаспар заприметил примятые листы папоротника и кровавые пятна на них. Утопленницы уже успели затащить Фабиана в воду, и тот из последних сил удерживая голову на поверхности, пытался вырваться из их ужасной хватки.

– Эй ты, вобла болотная, а ну давай тащись сюда! – он истошно вопил, кидая камни с берега и нервно жестикулируя. – Кюсто! Кюсто, скотина ты эдакая, живо ко мне! Кюсто, ты где?! – Гаспар гневно кричал, призывая аспида, и тот еле поспел, когда одно из щупалец вырвалось из хватки льда и подлетело к голове Гаспара. Прикрывая хозяина, аспид выпалил струю огня, превращая воду у берега в пар, а вместе с ней испаряя и щупальце.

К счастью, прежде чем вернуться, змей успел подать условный сигнал, и священник, уже изрядно обеспокоенный долгим отсутствием попутчиков, спешно собрав группу стражников, направился в лес, ориентируясь на красные оттиски маны.

– Скорее, к оружию, господин в беде!

Глава охранников Колин обернулся к Аридию, скептически осматривая его, он не сильно верил в силу священнослужителей:

– Вам опасно ходить туда, прошу подождать в карете.

Но Аридий и не думал слушать.

– Боюсь, это невозможно, я должен пойти с вами. Не беспокойтесь, защитить себя я могу сам.

– Ладно, но держитесь остальных и не влазьте без крайней необходимости.

Группа из шестнадцати стражников быстро двинулась вниз к месту, на которое указывали отпечатки маны. Они начинали тускнеть, предвещая скорую смерть того, кто наложил их, что заставляло напрячься и ускорить шаг.

В это же время внизу Гаспар скакал по берегу в приступах дикой ярости, стравливая борочи и призванного сангрима:

– Какие же вы уродины, сегодня я закончу ваше жалкое существование. Кюсто! – аспид спустился ниже, оставаясь за спиной своего хозяина. – Кюсто, поджарь их до углей! – его тон был как никогда серьезен.

Борочи шипели, скалились, издавая звуки мерзкого бульканья, походящего на предсмертные хрипы, и готовились к новой атаке. Первая голова аспида, глубоко вдохнув и усиленно размахивая крыльями, выдохнула столб алого пламени. Не выжидая, когда пламя настигнет монстра, Гаспар сорвался с места и бросился в воду.

Борочи утащил Фабиана под воду, как только завидел пришедшего спасать Гаспара. Слуга тонул, барахтался, дергался, извивался, старался сэкономить кислород и хоть как-то оценить ситуацию, с трудом удерживая в голове осознание того, где находится дно, а где – поверхность, но чем дольше это продолжалось, тем крепче его связывали невидимые путы, утаскивая за собой на дно.

Вопреки ожиданиям, в этот момент он не думал ни о прошлом, ни о будущем, ни о чем-то другом, о чем обычно думают люди в последнюю секунду своей жизни. Все его мысли были только о монстре, ухватившем его:

«Как же ты хочешь забрать меня, сволочь… нет, нельзя ругаться на мертвых, она когда-то была человеком, ей просто не повезло не достичь Линуй… я могу попробовать… ей помочь…», – он перестал дергаться, ощущая невыносимое давление на грудную клетку, – «хотя… глупо спасать кого-то, когда он тянет тебя на дно… все утопленники крайне склизкие существа… но другого выбора нет…» – давление усиливалось, жжение и боль нарастали, разрывая грудь, а короткая эйфория от того, что мозг продолжал мыслить, хоть как-то защищая себя от боли, позволила Фабиану сложить паззл случившегося. Его мана вырвалась из груди, рассеивая щупальца и отбрасывая самого Фабиана в сторону.

Со дна поднялся чёрный столб, вырвавшийся стрелой из темной бездны. Добравшись до поверхности, он будто отрекошетил от водной глади, обьятой снаружи пламенем сангрима и без того отныне недоступную. Собравшись в темный дымящийся сгусток, он стал походить на человеческую фигуру, а после принял образ девы, что ринулась за уплывающим телом Фабиана, спасая его от бурного потока, из которого он уже не смог бы выбраться сам. Фабиан чувствовал, как все стихло, потемнело, ушло, а тело расслабилось, плавно падая в темный омут.

– Давай увидимся в момент моей кончины, – голос четко зазвучал в голове. – Посмотри… пожалуйста, посмотри на них…

– А? – Фабиан резко открыл глаза. Он сидел на берегу, похожем на тот, где они были сегодня, но он казался шире в несколько раз. – Это тот самый берег… – лес еще не был таким густым, пышный у верхушек, он заметно редел к низу, большинство деревьев только начинали выпускать новые листочки из набухших почек. В небе светила полная луна Гектид, в то время как вторая и третья, Аксид и Халид, находились на небосклоне прямо напротив нее. Аксид сияла, ярко освещая небосвод, а Халид, почти полностью скрытая и различаемая лишь по яркому золотому контуру, терялась в свете вечно зримой крупной половинки своей сестры. – Я видел такое в прошлом месяце, – мир застыл вокруг, погружаясь в неестественный мертвый вакуум. В нем не чувствовалось ничего – ничего живого: ни тепла, ни холода, ни дуновения ветерка. Вздрогнув от приближающихся криков, Фабиан наблюдал за тем, как молодая девушка, одетая в черное дорожное платье, выбегает из леса. Она пробегает мимо него и бросается в воду, пытаясь перебраться на другой берег. – Мадам?!

Две колонны пылающих огней змейкой спускались к песчаному берегу. Люди спешили. Они кричали, стучали и лязгали оружием, если, конечно, так можно было назвать обычные кухонные и дворовые предметы. Настоящими короткими мечами владели только несколько молодых людей, которые, скорее всего, именно по это причине и возглавляли колонну.

– Эй! Вы что творите?! Что случилось?! – заслонив собой девушку, Фабиан встал прямо перед ними, но он был лишь призраком чужих воспоминаний, неспособным повлиять на уже свершившиеся события. – Почему вы гонитесь за ней, как за диким зверем? – он старался разглядеть людей, что вытаскивали свою жертву из воды, хватая за волосы, но черты были смазаны.

– Чертова предательница! Умри! Вынюхивала здесь… тварь… думаешь, ты первая здесь охотишься за секретами?!

– Бей ее! Смерть предательнице! У Халид фаза безлуния, не видать ей быстрой смерти! – выкрикнул один из так называемых вожаков.

– Не видать ей быстрой смерти! – согласно вторила ему толпа.

– Отпустите меня! – девушка закричала, и крик ее был переполнен гневом, но люди уже не слышали. – Пусть очи Аксид узрят несправедливость, и придет ее гончая… – продолжая бросать проклятья, она с трудом прикрывала голову от посыпавшихся ударов, – придет гончая… и разорвет ваши тела!

Фабиан не мог пошевелиться, он хотел вмешаться, остановить их, но его голос не достигал их ушей. Забив несчастную до полусмерти, люди подняли практически бездыханное тело и привязали к дереву, оставляя в таком состоянии на растерзание лесному зверью.

Она старалась держаться, моля богиню Халид наконец прийти за ней, и по прошествии двух дней, когда Аксид отдалилась от третьей луны, смерть забрала ее.

– Кто придет за ними? – голос растерзанной девушки пробирался в голову, а мрак разрезал напополам картинку берега, как холст дешевых театральных декораций, оставляя лишь неизменно прекрасные луны на хмуром небе. Они вновь поменяли свое расположение, вернув Фабиана в начало воспоминания. – Ответь мне…

– Если это люди из Канкина, то их постигнет суровое правосудие, мадам.

– Кто придет за ними? – дева проигнорировала его слова и повторила вопрос.

– Мой господин приехал, чтобы разобраться с делами, я расскажу ему все, что видел… мы начнём расследование… обещаю вам.

– Кто придет за ними?

– Мой господин, Гаспар Аврелий де Гоа, накажет их!

– Кто придет за ними? – она все продолжала спрашивать, спрашивать о том последнем, что волновало ее при жизни: будет ли тот, кто отомстит за нее после смерти.

– Я! – Фабиан уже не выдержал ее охрипшего скрипучего голоса.

– Кто ты?

– Меня зовут Фабиан, и я готов расправиться с ними! – он стоял на маленьком каменном островке, но даже его уже было недостаточно для того, чтобы спастись от хлынувшей к ногам черной склизкой жижи.

– Когда?

– Как только вернусь в реальность! – жижа поднималась быстро, покрывая колени.

– Когда?

– По прибытии в Канкин!

– Когда?

– Да что б тебя… – жижа поднялась до торса и, не дождавшись ответа, девушка вновь задала вопрос.

– Ког…

– Сейчас! Прямо сейчас, Халид тебя забери, и спаси Фуджин твою душу! Я сделаю это сейчас!

– Хорошо, – подошедшая к шее жижа развеялась, а Фабиан снова оказался под светом трех лун на том же лесном берегу, и девушка снова пробежала мимо него. Вот только теперь он мог двигаться.

Он упустил тот момент, когда она оказалась в воде, но вовремя подоспел, когда толпа окружила ее.

– Немедленно остановитесь! – совершенно не испугавшись, он стал распихивать и расталкивать людей, которые, к его удивлению, совсем не пытались оказывать сопротивление. Они замирали, стоило только Фабиану коснуться их. – Какого черта?! – удивленно распахнув глаза, он оглянулся по сторонам и продолжил уже более уверенно. Его удары ложились на головы, шеи и ребра нападающих. Ярость, подогреваемая недавними видениями, рвалась наружу в виде беспощадной расплаты. – Конченые ублюдки! Вас бы выкосили всех вместе с семьями, узнай Баллантиз об этом! Где это видано – устраивать самосуд?! Она уже не сможет… но я поведаю обо всем случившемся! – он бил изо всех сил, так, как если бы эта девушка была его собственной семьей или близким другом.

Нападавшие превращались в тени, исчезая, и, неожиданно для себя, Фабиан начал замечать, как бледнеют его руки, а тело теряет материальную оболочку.

– Я умираю?

– Еще нет, – девушка лежала на земле и внимательно осматривала его. – Хорошо быть амбидекстром, удары с обеих сторон очень сильные.

– Да, весьма, кхм. Простите… как вас зовут?

– Не помню… это не то, что помнит душа… перед смертью имя – всего лишь бессмысленный набор звуков и символов, – ее глаза не моргали, они были выцветшими – какого-то тусклого бледно-синего оттенка. Она нервно заламывала пальцы, отвечая несколько безучастно.

– Давайте же, – Фабиан присел на корточки перед ней и хотел было помочь встать, но она прервала его.

– Не надо, я сама, – она поднялась, повернула голову и вытянула руки над головой. Фабиан отпрянул в ужасе, передняя часть ее тела оставалась целой и невредимой, в то время как задняя представляла собой обглоданный усохший скелет. – Ваш господин неплохо поджарил борочи там наверху… – она указала на небо, – да и священник пытается отправить меня в Линуй, какой забавный… тело то не там, а здесь.

– Иногда мой господин излишне несдержан, – Фабиан нервничал, но мысль, что Гаспар пришел его спасать, поднимала настроение: он не остался один. – Вы из Канкина? И эти люди тоже?

– Я нет, а они да, запомните их лица. Когда вы посетите этот скверный городок, то обязательно встретите их. Спасибо вам за помощь, – люди обычно не придают значение словам благодарности, это простые и понятные добрые жесты, ставшие нормой и не требующие ответа, но из уст находящегося в опасности и спасенного человека, они приобретают новый особенный смысл. – Когда меня избивали, я желала такого спасения. Когда меня связали, в первый день, меня не так беспокоили голод и боль, как то, что я не могла увидеть любимого в последний раз. А на второй день я просто хотела умереть… эти чувства, та сама нить, что все еще удерживает душу в мире живых.

– Я могу сообщить о вашей кончине мужу или другим близким родственникам?

– Да… моему мужу, опуская подробности. У меня больше нет никого. Ради этого я отпущу вас и всех ваших спутников. Позвольте бедной душе еще только одну дерзость… Согласны ли вы поцеловать мертвеца? Я лишь на мгновенье хочу представить мужа на вашем месте… – легкое смущение отразилось на ее лице и…

– Фабиан! Сволочь! Очнись! Очнись уже! – голос Гаспара эхом звучал в голове.

– За вас борются. Решайте быстрее, времени не так много, – она прошлась вдоль водоема, было очень тихо: рокот волн, порывы ветра – все стихло. Со спины виднелся желтоватый череп, пробитый у основания позвоночника, что держался на тонких жилах, отходящих от шеи. Все кости были в трещинах, а с правой стороны скелета не хватало фрагмента таза – очевидно, последствия повреждения после наводнения.

– Хорошо, я согласен, – Фабиан подошел к ней вплотную. – Скажите, как мне найти вашего супруга?

– Он военный, его семья давно живёт в Равене и служит короне… простите, но я не помню ни фамилии, ни имени, – утопленница потянулась к нему, укладывая руки на широкие плечи. – Но помню, как мы познакомились, когда он выбрался раненный из плена во время пятой Северной войны… он долго блуждал, но отыскал свою дивизию… я была их медиком и проводником по тоннелям Безелей… – сцена берега с застывшими силуэтами мучителей медленно исчезала. – Они успели добраться к лодкам… знаете, на войне, в период лишений и общих несчастий, любовь расцветает более пышным и крепким цветком… – она словно что-то вспомнила, – да, символ орхидеи, так вы его найдете.

– Орхидеи, – повторил за ней Фабиан, – я запомню и обязательно отыщу его, обещаю вам, – он потянулся за поцелуем, но она только чмокнула его в щёку.

– Благодарю, моё время вышло – её голос снова становился похож на хриплое бульканье, она едва могла контролировать сознание, медленно забываясь, – береги себя и прощай.

Фабиан накрыл ладонью ее глаза и вытянул изо рта трупа черные тессеракты маны, притаившиеся внутри черепной коробки, и ядро маны, укрывшееся в районе сердца:

– Пусть врата Фуджина откроются для тебя, пусть дарует он тебе мятежной прощение и покой. Да подарит благую судьбу в новой жизни. Амэ! – Фабиан коснулся ребром ладони ее лба, а после и сердца. – Надеюсь, сработает… и Фуджин не разозлится на атеиста, что вдруг решил проводить душу в последний путь, – в ладони вился черный шар оставшейся маны.