Quote from the book "Музей имени Данте"

– Потом я немного почитал о Пророке, на немецком много издано. И мне вдруг пришло в голову: это же поэт. Возьмите предания о первых годах. Все эти экстатические видения, голоса. Ритмическая речь. Юношеское изгойство, неумение жить и работать в общине. Желание быть одному. Женитьба на вдове-богачке и снова затворничество. Голодание, галлюцинации. И все ради голоса свыше. Вдохновения, по-нашему. Оно было сильнее земных радостей. Но тогда все сходится. Это же описание творческого акта, если не брать в расчет мусульманскую догматику. Возвышенная, ритмически организованная речь в те времена воспринималась как чудо. Как проявление божественной силы в земной оболочке. Что соответствует и пророкам, и поэтам. То есть людям с сильно развитой интуицией и воображением. Посмотрите под этим углом на Коран. По сути это набор толкований – сколько жен, как делить имущество, что делать с пленными, как погребать, какую пищу вкушать и т. д. Разбор конкретных ситуаций, с которыми мусульмане сталкивались в первые годы ислама. А поскольку он был Пророк, ему следовало объяснять конкретные вещи через образы. Но ведь и у поэта за каждым образом, трижды темным или прекрасным, всегда есть что-то четкое, вещь или мысль. Просто с течением времени эта вещь забывается. А образы остаются. И можно наполнять их новым смыслом, как наполняет стихотворение каждый новый читатель. Коран, как стихи, можно читать по-своему и по-новому. И дальше возможностей для толкования будет только больше, это же время. Единственно постоянная величина в Коране есть ритмическая возвышенность тона. Красота речи. Накал. Во всем остальном Коран невиданно лоялен для постороннего восприятия. Почти как стихотворный сборник.