Read the book: «МОХ»

Глава 1

ГЛАВА 1. ПЯТЫЙ

Сто двенадцать.

Вчера было сто четырнадцать.

— счёт Волкова

Гера проснулся от холода в боку. Бетон забрал тепло ещё ночью, и теперь оно возвращалось медленно через одежду, через спину, через пальцы, которые он сжал в кулак, проверяя: слушаются ли.

Рюкзак лежал под головой. Ботинки носками к стене. Так было удобнее: проснулся — надел. Не нужно шарить в темноте.

На «Базе 5» бывшего гипермаркета темнота никогда не была полной. Под потолком горела одна лампа, прикрытая жестяной банкой. Свет выхватывал ближайшие стеллажи и терялся дальше, среди коробок, матрасов и людей. В глубине зала кто-то заворочался. Ребёнок тихо закашлял и тут же замолчал.

Пахло мокрой одеждой, хлоркой и дымом от печки в бывшей кулинарии. А под этими запахами держался другой — сладковатый, тяжёлый. Он тянулся снизу, с нижнего этажа.

Гера сел и несколько секунд не двигался. В пояснице тянуло, левая нога чуть затекла. Он потёр колено, нащупал под кожей старую боль и поднялся. Ему было двадцать восемь, но тело будто ошиблось возрастом. За окнами, заклеенными плёнкой, стоял ноябрь — не по календарю, календарей уже никто не вёл, а по холоду, который проникал даже сквозь бетон.

Здесь просыпались не по времени, а по необходимости. Кто-то шёл за водой, кто-то занимал очередь к раздаче. Дежурные менялись у входа. Женщина с ребёнком раскладывала на картоне мокрые носки, прижимая их ладонью, чтобы не скручивались. Старик с бородой сидел на ящике из-под тушёнки. Перед ним стояла пустая кружка. Он смотрел на неё так, будто ждал, что она наполнится сама.

Гера прошёл мимо. На стене висел список дежурств. Бумага размокла по краям, буквы расплывались. Рядом кто-то прикрепил новый лист поверх старого:

ВОДА.

ОХРАНА.

СКЛАД.

КУХНЯ.

Под списком мелким почерком были записаны фамилии тех, кто задолжал смену. Гера остановился. Его фамилия стояла третьей. Вчера он должен был выйти к воротам на два часа. Но не пришёл. И не потому, что забыл: после ночного рейда они вернулись домой поздно.

Он провёл пальцем по записи и пошёл дальше.

По залу тянулись ряды стеллажей, когда-то заставленных товаром, теперь застеленных матрасами, заваленных ящиками и свернутыми одеялами. На перегородке кто-то прибил лист картона: расписание уборной, расписание воды, расписание тишины после отбоя. «База 5» — перестала быть магазином три года назад, но вывеска над кассами так и осталась жёлто-красная, облупленная, с оторванной первой буквой. Никто её не снимал. Может быть, из суеверия. Может быть, просто руки не доходили.

У касс уже образовалась очередь. Кассы давно не работали. Остались только стойки, ленты и пластиковые разделители, которые никто не решался выбросить. Семёныч устроился за первой кассой. Перед ним лежали блокнот, жестяная миска с жетонами и весы. На весах стояла пустая алюминиевая кружка.

— Следующий.

Перед ним встала женщина лет тридцати. На руках она держала мальчика. Тот спал, уткнувшись лицом ей в шею. Женщина положила жетон.

Семёныч посмотрел на него, потом в блокнот.