Read the book: «История любящей женщины»

Этот роман рассказывает о женщине и женской власти.

И о том, как выглядит ультимативная властительница.

Женская власть проявляется в способности покорять мужчин и осуществляется через секс. Поэтому это роман о сексе.

А поскольку характер и поведение героини не поддаются объяснению без детального описания ее секса, то это порнороман.

К читателю!

В тексте романа присутствуют шокирующие сцены, которые не могут быть удалены или смягчены, потому что составляют основу сюжетной линии. Реальная жизнь часто выходит за рамки политкорректности, а в романе, как в жизни. Читатель сам должен оценить свою готовность к негативным эмоциям и, возможно, принять решение отказаться от чтения книги.

Книга содержит нецензурную брань.

Вместо предисловия

Действие романа разворачивается в середине восьмидесятых годов, когда СССР был еще силен, и никому и в голову не могло прийти, что всего через несколько лет эта сверхдержава прекратит свое существование. Люди моложе пятидесяти уже и не помнят, какой была жизнь в то время, а она тогда в корне отличалась от нынешней. Последовавшая после распада СССР глобализация изменила все, и старая сексуальная мораль стала одной из ее первых жертв.

Современные нормы сексуального поведения радикально отличаются от старых. Сейчас секс полностью реабилитирован в общественном мнении, занятие им не вызывает никаких вопросов, но в том обществе это было не так. Сегодня приличная девушка будет польщена, если ей скажут, что она секси, а вот приличная девушка того времени, посчитала бы это оскорблением и дала бы за это по морде, потому что думала, что ее считают шлюхой. А это было позором!

Официальная мораль, разделявшаяся большинством общества, относилась к женщинам свободного поведения точно так же, как к пьяницам. Порочны и те, и другие, но еще неизвестно, какой из пороков хуже. Мужчина, умевший быстро уболтать девушку, всегда был героем, но вот на быстро убалтываемую смотрели совершенно иными глазами. Да и вовсе не надо было быть быстро убалтываемой, чтобы попасть под подозрение. Чтобы заслужить репутацию распутницы, хватало простой активности в постели, и пусть даже количество твоих мужчин было меньше, чем пальцев на одной руке.

А уж занятие проституцией, так и вообще превосходило все пределы социального допустимого поведения. В наше время секс за деньги больше не вызывает какого-то особенного возмущения, единственный вопрос в цене. А вот в общественном мнении того времени проституция была пятном, которое невозможно было отмыть никакими деньгами. Такие женщины автоматически становились изгоями, их презирали все. Фактически, к проституткам относились точно так же, как и к бандитам: и те, и другие были представителями криминального подполья, в котором нормальному человеку делать было нечего.

Поэтому проституткам не завидовали, не подражали, и в тех, очень редких, случаях, когда нормальная женщина вдруг начинала продавать себя иностранцам, то делала она это только потому, что была готова на все, чтобы уехать на Запад или отчаянно нуждалась в деньгах. В последнем случае ее единственный шанс на спасение состоял в том, чтобы как можно быстрее завязать, но если занятие не удавалось сохранить в тайне, то приходилось переезжать куда-нибудь туда, где ее никто не знал.

Но это, конечно, не означает, что в СССР не было секса. Неоконченная фраза, сказанная на одном из первых телемостов между Советским Союзом и США, породила абсурдный миф, в который многие склонны сегодня верить, хотя он не имеет никакого отношения к действительности. Секса в СССР было предостаточно, просто то была другая страна, в которой действовали совершенно иные правила. Советский Союз был вообще страной двойной морали, с колоссальным разрывом между словом и делом. Поэтому, когда находилась хата, из которой свалили предки и где можно было неплохо развлечься, то скромные и стеснительные девочки внезапно переставали быть таковыми, проявляя чудеса раскованности.

Да и способы сексуального удовлетворения той поры не сильно отличались от нынешних, разве что тогда ими не бравировали, стараясь сохранить произошедшее в тайне.

Что касается интереса к сексу, то, очевидно, что сексуальное напряжение среди мужчин того общества было намного выше, чем у современных мужчин, в то время как среди тех женщин этот показатель был значительно ниже. Это сегодня женщины нередко интересуются сексом больше, чем мужчины, тогда же все было с точностью до наоборот.

Было несколько фундаментальных причин, почему старая сексуальная мораль была именно такой.

Главным фактором, конечно же, было общественное устройство, при котором деньгам отводилась второстепенная роль, но зато книжки читали если не все, то по крайней мере абсолютное большинство населения. В книжках рассказывалось про высокие чувства, наивысшим из которых была любовь, и именно она определяла поведение девочек.

Конечно, различные девушки имели различное представление о любви. Одни считали, что мужчина, который ее любит, может доказать это только одним-единственный образом – женившись на ней. Другие, может, не были так категоричны, но считали, что девственность надо сохранять до свадьбы. Третьи не ставили знака равенства между мужем и объектом любви, но тоже стремились именно к любви и потому не были готовы на простой секс.

Вопрос замужества был исключительно важен, потому что потаскух замуж не брали, а семья рассматривалась как самая главная ценность. До замужества полагалось вести себя скромно. Совсем другое дело, если брак не состоялся, и женщина разводилась. Никто не будет вступать в платонические отношения с разведенкой, поэтому в этом случае путь от знакомства до кровати был намного короче.

К этому надо добавить еще три важных обстоятельства.

Первое состояло в том, что противозачаточные таблетки появились только в середине восьмидесятых, а до того предохранение от беременности было очень непростым процессом.

Вторым был недостаток мест, в которых можно было заняться сексом. Квартиры имели только избранные представители молодежи. Меньшинство имело свои комнаты в квартирах с родителями, а большинство не имело и этого. Приличной девушке и в голову не приходило привести кого-то к себе, даже если у нее и была отдельная комната, а многие из них стеснялись открыто приходить в дом к парню, потому что боялись, что его родня будет плохо о ней думать. Значит оставались чердаки, подвалы, парки и пригородные леса, что далеко не всех устраивало.

И, наконец, в то время не было ни тотальной сексуализации общества, ни интернета с его вездесущей порнографией. Свои знания о сексе девушка получала из того, чему ее обучили мужчины и того, что ей рассказали подружки, но подружкам, особенно когда они рассказывали нечто выходящее за пределы собственных ощущений, женщины часто не верили. Результатом этого было то, что, прослушав небезынтересный рассказ о кайфе, который подружка испытала в постели, девушка смотрела ей вслед и говорила про себя: «Да, будь я на твоем месте, рассказывала бы то же самое».

Но были, конечно, примеры и совершенно иного поведения, как у вырвавшихся из дома жительниц маленьких российских городов, в которых большинство мужчин ничем кроме выпивки не интересовались или обитательниц города невест Иваново, не способных найти партнера в своем городе. Тогда все происходило в полном соответствии с известным анекдотом.

Ночь, звонок в женское общежитие. Звонящий: «Извините, ради бога, за поздний звонок. А Зою можно?». Раздраженный женский голос на том конце: «У нас всех можно».

Нравы, однако, менялись, и к середине восьмидесятых они стали более свободными, чем за пятнадцать лет до того. В некоторой степени это происходило под влиянием сексуальной революции на Западе, но главной причиной был брежневский застой. В то время общественное развитие практически прекратилось, было очень сложно сделать даже маленькую карьеру, а легально заработать приличные деньги можно было только, выполняя тяжелую физическую работу, как разгрузка вагонов или строительство в северных районах СССР. В результате поиск развлечений превратился в главное занятие, а небезынтересное общение с противоположным полом оказалось его неотъемлемой частью.

Героиня романа живет в совершенно ином мире, она воспитана в традиционных советских ценностях, строжайшим образом следует всем моральным нормам того времени, и мальчики никогда не были в центре ее внимания. Но потом жизнь складывается так, что она должна выбирать между абсолютным ужасом и чем-то, о чем даже страшно подумать. Удастся ли ей, принявшей решение жить дальше, сохранить себя как личность?

«Ты написал собачью чушь!» – возмущенно заявила жена.

Я, как всегда, не спорю. В этом попросту нет смысла, потому что в конечном счете она практически всегда оказывается права. Но просто хочу внести некоторое дополнение.

Собачья чушь – это вам не какая-то там обычная чушь, ее создание требует предельной концентрации, иначе ошибки в процессе приготовления неминуемо сведут всю затею на нет. В общем так: берем чушь моральную, режем на мелкие кусочки, потом понемногу добавляем строго отмеренные порции хорошо перетертой сексуальной чуши, постоянно наблюдая за общим состоянием варева. Когда будет готово, в центр ставим собаку – чушь-то собачья. А какая собака без приличной кошки?

И если все делать правильно, плюс некоторое количество везенья, то тогда получится что-то вроде такого вот произведения.

В жизни бывает разное. Особенно в жизни тех, кто умеет добиваться своего, не теряя себя.

Чтобы этого достичь, они должны быть способны выдерживать то, что ломает других.

Глава 1. До

Себя она помнила с младенческого возраста.

Вот как на этой фотографии под стеклом папиного письменного стола: они стоят на аллее в парке. Папа и мама держат ее за руки, а напротив присел на корточки дядя Юра с большим фотоаппаратом. Потом папа подтолкнул ее, чтобы она шла к дяде Юре. А она не хотела никуда идти. Она хотела стоять тут!

Но папа подтолкнул ее сильнее, и она пошла, пошатываясь на еще нетвердых ногах, и плача от возмущения, потому что папа больше не держал ее за руку. Там, на фотографии, ей только что исполнился год и один месяц, но тогда она этого еще не знала. Все, что она знала, было то, что ее бросил ее любимый папа. Бросил в первый раз!

В ясли Таня и ее на два года старший брат Паша не ходили. Все свое время они проводили с бабушкой Галей. Дедушки к тому времени уже давно не было, он умер за десять лет до их рождения, незадолго до смерти успев получить громадную пятикомнатную квартиру, в которой они сейчас жили. Своего первенца родители назвали в его честь, а сама Таня получила имя в честь бабушки по матери, как и дедушка Павел, скончавшейся еще до рождения своих внуков.

Бабушка Галя происходила из благородной семьи. Ее отец был обедневшим дворянином, мать – дочерью богатого купца. Во время революции отец погиб, а потерявшая все свое имущество мать тяжело работала всю оставшуюся жизнь, чтобы вырастить единственную дочь и дать ей хорошее образование. Дочь окончила английскую школу, затем консерваторию по классу фортепиано и устроилась на работу в клуб завода имени Сталина. Именно там она однажды встретила молодого перспективного инженера Павла Киселева, за которого три месяца спустя вышла замуж. На этом ее рабочая биография закончилась.

Муж хорошо зарабатывал, а она сидела дома и воспитывала троих детей. Во время войны они эвакуировались в Ульяновск вместе с заводом, а после войны вернулись назад. Жили тогда очень тесно, в старой двухкомнатной квартире без удобств, но затем муж получил повышение, заняв пост заместителя главного инженера ЗИСа, и в 1955 им наконец-то дали долгожданную квартиру. Квартира на тихой улице, недалеко от Ленинского проспекта, была огромная – целых пять комнат.

В то время у них была большая семья, включавшая кроме нее, мужа и троих детей, еще и его родителей. Через год после получения квартиры Павел Киселев скоропостижно скончался от обширного инфаркта. “Сгорел на работе”, – как она потом обычно говорила по этому поводу.

Старший из сыновей, Владимир, пережил отца всего на пять лет. В 1961 он поехал работать на север, где спустя полгода сильно простудился и умер от воспаления легких. Родители мужа, убитые смертью единственного сына, умерли еще раньше, а ее единственная дочь Катя вышла замуж и уехала к мужу, в город русских революций.

Так они и жили вдвоем, с младшим Виктором, пока он не привел домой свою юную жену. Женился Виктор вскоре после начала своей профессиональной деятельности. После окончания с отличием института иностранных языков его оставили на кафедре английского языка, на должности старшего лаборанта, а поступившая на первый курс Лена оказалась в первой же группе студентов, для которых он проводил семинары. Через год они были уже женаты, и Лена ждала своего первенца.

Бабушка Галя была центром Таниного и Пашиного мира. Полдня она гуляла с ними, обычно на детской площадке в садике напротив, где внуки неустанно катались на качелях и каруселях, спускались с горок, строили песчаные города и прокладывали песчаные русла рек, вода в которые обычно приносилась в ведерках из соседней лужи.

Бабушка научила Пашу читать, когда ему исполнилось четыре года, а в пять он уже сам читал сказки своей сестричке. Которая управилась еще на год раньше, прочтя свою первую сказку от начала до конца в свой четвертый день рождения.

Впервые Таня обратила на себя внимание в детском саду, во время подготовки к октябрьскому празднику. По правилам дети должны были подготовить выступление. Обычно воспитатели выстраивали детей в ряд, где они по очереди читали маленькое стихотворение или отдельные куплеты из большого стихотворения.

Таня должна была читать четыре строчки из длинного стихотворения, которое воспитательница дала маме, забиравшей детей из детского сада. Когда мама предложила ей выучить куплет, Таня в ответ прочла его наизусть. А чтобы показать маме, какая она молодец, прочла затем и все те четверостишия, которые должны были учить другие дети. Во время генеральной репетиции, когда кто-нибудь из детей забывал свой стишок, воспитательница смотрела на Таню, и та в ответ читала первую строчку из чужого задания. Если это не помогало ребенку вспомнить забытый стих, тогда она читала вторую строчку и так далее.

Позже бабушка регулярно обучала ее игре на фортепиано и заставляла читать детские книжки на английском языке. А когда поступивший в первый класс Паша делал свои задания по арифметике, она сидела рядом и решала примеры и задачи вместе с ним. Поэтому, когда в старшей группе детского сада детей начали обучать считать до десяти на английском, Таня не только показала, что может считать до ста и больше. Нет! – Кроме того она еще вела весь диалог с воспитательницей на языке Шекспира, в результате чего взрослая женщина потерпела полное поражение в соревновании на знание иностранного языка и, в конце концов, была вынуждена перейти на русский.

В шесть лет Таня пошла в музыкальную школу, а к первому классу уже прилично читала на русском и английском, знала немного немецких слов и арифметику за первый и второй класс.

Понимая, что ей нечего делать в первом классе, родители предприняли массированную атаку на директора школы, который после долгих уговоров, согласился принять ее во второй класс, где она сразу же стала круглой отличницей. Большинство домашних заданий Таня делала в школе, а некоторые даже успевала закончить по ходу урока.

Свои школьные успехи Таня никогда не выпячивала перед другими. Однажды бабушка сказала ей, что бог был к ней милостив, дав ей способности, которых нет у других, но, что она никогда не должна хвастаться этим перед теми, к кому бог не был настолько милостив. А если она будет хвастаться, то бог ее однажды накажет и все заберет назад. – Таня никогда не забывала бабушкиных слов.

В третьем классе их повели на ВДНХ, в планетарий, и она влюбилась в астрономию. Конечно же, это был чисто теоретический интерес, дома телескопа не было, а в астрономический кружок при планетарии она не попадала, потому что туда брали только старшеклассников. Но, перечитав все доступные книги на тему, она однажды даже попыталась сама построить любительский телескоп по инструкциям из журнала «Знание – сила». И хотя телескоп надежд не оправдал, это не убавило ее интереса к теме.

В пятом классе Таня выбрала немецкий язык, потому как английский к тому времени уже хорошо знала. Дома с папой они общалась только на английском, а кроме того успела прочесть множество американских и английских книг, которые привозил папа из частых зарубежных командировок. И по-немецки она к тому времени уже тоже читала. Да и как могло быть иначе? Мать – учительница немецкого языка, а дочь „keine Ahnung’’? – Для Тани такое было немыслимо.

В шестом классе их школу расширили. Из трех переполненных старых классов теперь стало четыре, в каждом по 27 человек, а в новый класс «Г» были собраны дети из всех старых классов. Вполне естественно, что классные руководители стремились отдать в новый класс детей похуже, но ведь им нужен был и позитивный пример. А посему, несмотря на родительские возражения, в класс перевели нескольких отличников, в числе которых оказалась и Таня.

Шестой «Г» получился очень пестрый и недружный, с одной стороны несколько хороших и послушных детей, с другой двоечники и откровенные хулиганы. Как водится, хулиганы были большие и сильные, а приличные – маленькие и слабые.

Сначала хулиганы просто задирали всех тех, кого они считали чересчур уж приличными, а затем начали отбирать у слабых все, что им хотелось. Девочек они не трогали, но помешанная на справедливости Таня не была согласна с таким положением вещей. Однажды, когда самый большой и агрессивный из хулиганов, забирал очередные 30 копеек у одного из самых слабых мальчиков, она подошла к нему и потребовала, чтобы тот немедленно отстал от мальчика и отдал назад его деньги.

Большой ее просто оттолкнул, что было достаточно для того, чтобы она отлетела на два метра и больно стукнулась о стену. – Ее это только раззадорило!

Подскочив к большому хулигану, она чувствительно стукнула его острым кулачком под ребро. Именно так, как научил ее Паша. Разъярённый громила повернулся и двумя ударами, правым в челюсть и левым в солнечное сплетение, отправил ее в нокдаун.

Тане понадобилось время, чтобы прийти в себя и подняться. У нее сбилось дыхание и болела челюсть. Она долго стояла, собираясь с мыслями, а хулиган тем временем успел получить все карманные деньги и ловил остаток кайфа, мучая свою беспомощную жертву. Ей это было на руку, она должна была вспомнить все уроки брата и определить, что и как делать дальше.

Собравшись с силами и все рассчитав, она спокойно подошла к громиле, который стоял к ней спиной, и изo всех сил ударила его прямо в зад носком своей острой туфли. Схватившийся за попу громила взвыл в полусогнутом состоянии, а Таня получила достаточно времени, чтобы подготовиться к следующему удару. В этот раз тем же носком она врезала ему по кости левой ноги. От неожиданности и новой сильной боли большой мальчик свалился на пол и начал кататься по полу, держась за ногу. После чего она начала бить его ногами, а затем пустила в ход зубы и ногти.

Через минуту большой мальчик уже потерял всякую способность к сопротивлению: свернувшись в клубок, он громко плакал, прикрывая голову и плечи от ее ногтей и зубов, а закончившая наказание Таня неторопливо встала и объяснила всем присутствующим в классе, показывая при этом на свою поверженную жертву, что так будет со всеми, кто еще раз захочет поиздеваться над слабыми.

Желающих связываться с придурочной идиоткой больше не нашлось!

Был большой скандал. Классная руководительница тут же отстранила ее от уроков, потребовав, чтобы она пришла с родителями. Когда на следующий день Таня пришла с мамой, их сразу же проводили к директору, который объяснил им, что конечно он все понимает, но если она сделает такое еще один раз, то ему, несмотря на все выдающиеся результаты, придется отчислить ее из школы. Потому что она нанесла очень серьезные увечья бедному Сереже Григорьеву, после вчерашнего у мальчика случилась настоящая истерика, так что ему пришлось делать успокаивающие уколы.

Сережа в их классе больше не появился. Его вернули, в его старый Б класс на другом этаже. За все дальнейшее время учебы, Таня встречала его только несколько раз, хотя они учились совсем рядом. Ничего удивительного в этом не было, потому как завидев ее вдалеке, он сразу же менял направление движения так, чтобы они не встретились. А вот она никогда по сторонам не оглядывалась. Ведь у нее на это попросту не было времени, потому что она всегда была чем-то занята.

Этот случай произвел большое впечатление на всех хулиганов, в результате чего классовая вражда в шестом «Г», сменилась недружественным перемирием. Чтобы закрепить эффект и сделать из временного перемирия полноценный мир, Таня предложила организовать помощь отстающим. Идея была в том, чтобы каждый, кто учился плохо, получил своего куратора из лучших.

К концу шестого класса проблемы между хулиганами и отличниками уже остались в прошлом, а по некоторым предметам их класс даже оказался лучшим среди всех шестых классов. Пусть даже этими предметами были физкультура и труд.

Бабушка Галя умерла во время каникул. Это была колоссальная утрата, именно она научила Таню читать и писать на русском и английском и играть на фортепиано. Именно она дала ей первые уроки хорошего поведения и научила говорить правду. Особенно запомнилось Тане наказание за вранье.

Тогда она училась в третьем классе. Ей надо было прочесть какой-то текст из скучной книжки на английском языке и пересказать его содержание на русском. По их договору она должна была читать (находя незнакомые слова в словаре) и пересказывать три текста в неделю. Сначала бабушка ее проверяла, потом перестала, потому как внучка всегда добросовестно выполняла все договоренности.

Но случилось так, что несколько дней подряд по телевизору показывали интересные мультфильмы и время, которое она должна была потратить на чтение и перевод, ушло на телевизор. Заподозрив неладное, баба Галя попросила Таню пересказать текст, что она, естественно, сделать не смогла. Результатом оказалось удвоение объемов читаемого текста, но мало того, теперь каждый текст она должна была читать вслух, а затем пересказывать его на английском. Каторга продолжалась месяц, после чего бабушка ее помиловала, и они вернулись к старой системе.

Урок пошел впрок. Вранье оказалась не просто некрасивым, а куда хуже – оно было страшно неэффективным. Особенно, если учесть число детских передач, которые ей пришлось пропустить из-за чтения и пересказа противных текстов удвоенного размера. На бабушкиных похоронах, Таня пообещала, что она всегда будет честной и справедливой и никогда никого не будет обманывать, потому что именно такой хотела ее видеть ее любимая баба Галя.

К концу седьмого класса мама родила еще одного мальчика, которого в честь маминого отца назвали Володей. С младенцем было очень много возни, и у Тани совсем не стало свободного времени. Спасало только то, что музыкальную школу она уже окончила и у нее освободилось несколько часов в день, которые можно было посвятить заботам о маленьком братике.

Когда в восьмом классе подружки начали проявлять интерес к мальчикам, Тане было не до того, на это у нее совершенно не было времени. Не говоря уже о том, что она в принципе не так уж сильно интересовалась мнением подружек, за глаза называвших ее профессоршей.

– А вот, – говорили подруги, кивая головой в ее направлении, – и профессорша заявилась. Своей собственной персоной.

Когда Таня первый раз узнала об этой кличке, она почувствовала себя оскорблённой. В ее представлении профессоршей была жена папиного приятеля Ивана Николаевича. Знавший шесть иностранных языков Иван Николаевич был профессором МГУ, а его молодая жена знала только русский. Умом Маргарита Валериановна явно не задалась, была невоспитанной наглой нахалкой, и Таня ее на дух не переносила. Но, судя по отзывам мужчин, она была красавицей, и все завидовали профессору, соблазнившему самую красивую студентку курса.

Впрочем, горевала Таня недолго: „Расстраиваться из-за какой-то клички?! Еще чего! “

В конце концов быть профессоршей оказалось приятно. Если она профессорша, то все они ее студентки. А значит ни у кого не могло быть сомнений, кто и кому здесь должен давать уроки!

Отстающим Таня помогала всегда. После восьмого класса многие из тех, кто плохо учился, ушли в училища и техникумы, но вновь пришедшие оказались не лучше, поэтому ее попросили оказать помощь сразу четырем отстающим ученикам.

Она сидела в классе и делала свое домашнее задание. Закончив его, вставала из-за стола, шла к первому отстающему и объясняла ему, что он делал не так по химии. После чего объясняла геометрию второму, занималась английским с третьим, заключая занятия помощью четвертому по физике. За такие сеансы одновременной помощи по разным предметам ее прозвали шахматисткой.

Ей это льстило, но все было честно заслужено. В то время, как большинство учеников не читало по предметам ничего кроме школьных учебников, Таня к концу девятого класса уже успела прочесть два из трех томов по физике под редакцией академика Г.С. Ландсбергa, с которыми справлялся мало кто из школьников, и решить пару сотен самых сложных примеров и задач из учебника для подготовки в вузы Сканави.

Сама же она считала себя гроссмейстером. – Ну, хорошо, пусть не настоящим гроссмейстером, а таким игрушечным. – Как говорил в свое время Юлий Цезарь: «Лучше быть первым в галльской деревушке, чем последним в Риме». – Ее деревушка была, здесь, в школе. И она была первой!

Когда Таня пошла в девятый класс, соседка по этажу развелась с мужем. Развод не был добровольным. Просто однажды муж сообщил только что пришедшей с работы Люде, что он уходит к другой, после чего, неторопливо сложив свои вещи, вызвал такси и уехал к новой пассии. К его чести квартиру и все вещи в квартире он оставил Люде, но ее это утешило мало. Она начала пить, а напившись, избивала детей, девочку и мальчика, 10 и 12 лет. Однажды, услышав крики детей, Таня начала звонить ей в дверь. Дверь открыла напуганная девочка, ребенок явно боялся мамы, и бросился к Тане, как только та зашла в квартиру.

Таня устроила соседке большой скандал: “Если ты так хочешь выпить, – заявила она, – то сначала отведи детей к нам, а потом пей пока не лопнешь “.

На том и порешили к большому неудовольствию родителей и Паши. С тех пор Людины дети проводили большую часть дня в их квартире, и Таня никогда не отрицала своего вклада, в такое положение вещей. – У Люды было сложное положение, ей понадобилась помощь, а кто, как не соседи, должны это делать? Домашние сначала ворчали, но потом, постепенно, привыкли к соседкиным детям, их кормили, поили, с ними делали уроки, а Паша, когда был свободен, учил их играть на фортепиано.

Второй раз соседка вышла замуж, когда Таня уже заканчивала учебу. Новый муж любил детей, поэтому Люда тут же стала играть роль идеальной матери, примерно ухаживая за детьми, на которых раньше не обращала никакого внимания. А первое, что она сделала, это категорически запретила ходить детям в Танину квартиру. Разумеется, забыв при этом сказать спасибо Тане и ее родителям, она даже перестала с ними здороваться.

Родители были страшнo оскорблены, Паша плевался, как только слышал соседкино имя, но Таня своего мнения о произошедшем не изменила. – Она должна была помочь, и сделала это. Ну, а то, что та в ответ даже не сказала спасибо? Ну так не сказала! Не надо ее так строго за это судить. У нее было такое трудное положение, ее одной просто не хватало на все, вот она не смогла понять, что соседям надо было это спасибо сказать. Сама Таня на ее месте так бы, конечно, себя не повела, а вот Люда решила иначе. Ну и что тут такого особенного?

Свою первую собаку Таня нашла возле входа в детский сад. Маленькая грязная дворняжка рылась в мусоре у входа и бросалась ко всем детям. Наверное, кто-то из них ее оставил.

Увидев собаку, Таня попросила бабушку подождать, бросилась бегом назад в детский сад, нашла на кухне кусок хлеба, который затем скормила голодному псу. Неудивительно, что благодарное животное побежало за ней и, хотя бабушка Галя хотела оставить его на улице, Таня героически преодолела ее сопротивление, категорически отказавшись идти домой одна.

Удачным приобретением эта собака не была ни в коем случае. Несмотря на свои маленькие размеры, она, судя по всему, была уже вполне взрослой, во всяком случае это прямо следовало из провалов всех попыток приучить ее не справлять свои надобности в квартире. Воняли ее произведения страшно, и единственным утешением служило только то, что благодаря незначительным размерам собаки, их было мало. Попытки Тани решить проблему за счет регулярных выводов во двор успеха не дали, под деревьями можно было разве что пописать, но большая нужда справлялась исключительно под столом в гостиной. Не говоря уже о том, что Таниного желания гулять, хватило ровно на три дня.

Недели через полторы, придя домой, она не нашла собаку дома. Как объяснила бабушка, мама отдала ее своей сотруднице, у которой были родственники с домом в деревне. Таня немножко поплакала, но подумала, что собаке будет в деревне лучше, чем в грязной Москве, и успокоилась.

Через год, уже в школе, Таня нашла грязного котенка, которого привела домой. Котенок был явно болен и страшно линял. Вскоре его шерсть была по всей квартире. Через несколько дней котенка тоже не стало. Та же самая мамина сотрудница забрала его в деревню.

В следующие годы в деревню последовали еще одна бездомная кошка и две собаки. Свою последнюю собаку она нашла уже в девятом классе. В доме собака пробыла только четыре дня. В тот день у нее не было двух уроков, поэтому Таня вернулась домой раньше, чем предполагала мама. Подходя к дому, она увидела мужика в грязной телогрейке, выходящего из их подъезда, с ее Тузиком на поводке. Мужик закинул несчастного Тузика в здоровенную клетку, красовавшуюся в кузове стоявшей у подъезда полуторки, и следом запрыгнул в кузов сам. Машина сорвалась с места еще раньше, чем Таня успела подбежать.

Только тут она поняла, что представляли из себя эта таинственная мамина сотрудница и ее «деревня». Все знали, что происходило с бедными животными, которые попадали в руки собачникам, и Таня знала это тоже. Был страшный скандал, в ходе которого мама пыталась доказать дочери, что у нее не было возможности держать в доме кроме троих детей еще и домашнее животное. Причем животное, необученное к пребыванию в доме.

Ревущая взахлеб дочь отвергла все доказательства, она животных спасала, а теперь выяснилось, что все они были убиты. Для нее, устроившей однажды Паше скандал за убийство шмеля, случайно залетевшего в их квартиру, это было слишком, она плакала два часа подряд, и у нее поднялась температура. В конце концов мама дала ей двойную дозу валерьянки, которая, однако, не помогла. Успокоилась Таня только после того, как отец заставил выпить ее 100 грамм водки, после которой она заснула мертвым сном и не пошла на следующий день в школу, потому что для этого у нее попросту не было сил.

Больше животных она домой не приводила.

В шестнадцать лет Таня поступила в МВТУ, на факультет электромашин, где очень быстро стала одной из лучших студенток. В отличие от школы здесь она иногда получала четверки, но случалось это редко. И точно так же, как и в школе, она всегда была чем-то занята.

Кроме основной учебы она три раза в неделю фехтовала на шпагах и ежедневно учила читать младшего брата. С братом пришлось повозиться, мальчик был избалован и ленив, но Таня старалась из-за всех сил, тратя на него свое драгоценное время. Времени на личную жизнь совсем не оставалось. В общем-то его не было и раньше, хотя, с другой стороны, она, конечно же, не была совершенно чуждым к жизни синим чулком. Ее первой любовью стал Жан Марэ, в которого она влюбилась в 12 лет, впервые увидев его в кино. «Фантомас», «Граф Монте-Кристо», «Парижские Тайны» – эти и другие фильмы с его участием – она смотрела с колоссальным удовольствием, а некоторые даже по два раза.

Трагедии из того, что никто из окружавших ее ребят и близко не походил на ее героя, она не делала. Жизнь редко совпадает с кино. Как говорила мама, за неимением гербовой, пишем на простой. Нет, она вовсе не возражала против того, чтобы целоваться с обычными мальчиками. Первый раз это произошло еще в 9 классе с одним из одноклассников, правда, только один раз. Вслед за этим он попытался ее немножко пощупать, что автоматически привело к бесповоротному разрыву отношений.

В десятом классе она даже немножко встречалась с другим мальчиком, с ним она целовалась добрых пять раз, если не целых восемь. Мальчик был первым красавцем класса, одноклассницы сходили по нему с ума и с некоторыми из них у него были не совсем формальные отношения, хотя с ней он почему-то оказался очень скромным, по крайней мере, в первую неделю. Но затем он захотел большего, на что она ответила категорическим отказом.

Как потом ей рассказала одна из девочек, этот мальчик не всегда был таким паинькой. Просто однажды, когда они все вместе курили во дворе дома рядом со школой (там была их тайная курилка), он поспорил с этой и другими девочками на бутылку коньяка, что ему потребуется не более двух недель для превращения придурковатой отличницы в послушную кисочку. На послушных воду возят, но это явно был не Танин случай, свои способности красавчик драматически переоценил, вследствие чего был вынужден выставить участникам спора бутылку армянского коньяка, тайно уведенную из родительского бара.

На первом курсе института она вообще игнорировала все ухаживания, но в конце второго ею заинтересовался абсолютно шикарный экземпляр – атлетически сложенный каратист, учившийся в ту пору на последнем курсе. Она была наслышана о его подвигах, а кроме того он был отличником. С ней, правда, он сравняться не мог, но это было нормально, до нее вообще-то вряд ли, кто дотягивал, во всяком случае она таких еще не встречала.

Валерий был первым мужчиной, к которому она не осталась полностью равнодушной. Они познакомились на вечере, танцевали, потом целовались в парке. Ей было горячо от его поцелуев, но она должна была идти домой, иначе родители начали бы беспокоиться.

Через пару дней они встретились в институте, и он пригласил ее в кино. Там, сидя в последнем ряду полупустого зала, они опять целовались. Он взял ее за грудь, она не сопротивлялась, но потом она опять должна была идти домой.

В следующий раз он пригласил ее к себе домой, послушать новые записи какой-то популярной западной группы, и Таня вдруг поняла, что произойдет, если она туда пойдет. Поэтому она категорически отказалась, несмотря на то, что Валерий ей очень нравился. Eй только что исполнилось 18, большинство ее подруг уже давно потеряли девственность, но она была из совершенно другого теста.

Она никогда не принадлежала к большинству, даже тогда, когда голосовала вместе со всеми за единственного кандидата, на роль секретаря комсомольской организации. Конечно, она понимала, что с девственностью однажды придется расстаться, и что, возможно, она еще не успеет выйти замуж, когда это произойдет. Но это, конечно же, будет потом! Как-нибудь в другой раз! Не теперь! А теперь она боялась.

Лечь в постель с мужчиной, – это не просто так. Это страшно! Да, это просто страшно! Вот вступить в драку с громадным придурком, в два раза больше ее, – это нормально. Тут все ясно, тут она защищала слабого, который не мог сам себя защитить. А постель?

А в постели все гораздо хуже. В постели она ничего не защищает. В постели она отдает. Отдает себя, отдает другому. Она будет совершенно беззащитна, а что он потом с ней сделает?

Нет! К этому она еще не была готова. Пока еще, она способна защищать себя сама!

Таня только перешла на третий курс, когда папа пришел домой очень расстроенный.

С того момента, как он оставил преподавательскую работу в институте иностранных языков прошло уже десять лет. Теперь он работал в качестве начальника отдела переводов в большом отраслевом институте. Работа была нудная и малоинтересная, зато случались зарубежные командировки, за счет чего семья могла немного пожировать.

Главным приобретением был, конечно же, красный „Жигуль“ третьей модели. А в прошлом году папа получил участок для дачи. Участок был очень хороший, на вершине холма, стоявшем на берегу небольшой речушки. Чтобы получить именно этот участок понадобилось дать взятку: два фирменных костюма фирмы Wrangler, который папа привез из одной из командировок. Теперь они собирались строить там дом.

А еще после долгих размышлений родители, потратив все свои сбережения, купили шикарную немецкую гостиную за невероятные 5400 рублей. Мебель была очень красивая, те знакомые, которые подобных покупок себе позволить не могли, им страшно завидовали. Родители гордились своими возможностями. Их дела шли хорошо и потраченные сбережения можно было вернуть за пару лет, главным образом за счет командировок. Но теперь возникла реальная опасность эти возможности потерять.

Опасность исходила от новой сотрудницы папиного отдела, которая пришла к ним на работу месяц тому назад. Сотрудница была моложе папы лет на десять, очень высокомерна и имела диплом кандидата наук по языковедению. Взяли ее без ведома начальника отдела. Однажды, придя на работу, он был вызван к директору, который объявил ему о том, что к нему приходит еще одна сотрудница, для которой специально создавалась ставка.

Она была принята для работы с английским и немецким языками, но ее английский был весьма посредственен, а о немецком, начальник отдела не имел ни малейшего представления. Неделю назад ей дали перевести на английский русский текст, но, когда она представила свой перевод одной из старых сотрудниц, та пришла в ужас от грубых ошибок и прибежала к Виктору Павловичу. Последний пожаловался директору на новенькую, но тот ничего слушать не хотел и приказал, чтобы другие сотрудники тихо и без шума подправили перевод.

На вопрос Таниного отца почему такие странные приказы, директор сначала не хотел отвечать, но потом по секрету признался (у них были очень хорошие отношения, и именно он переманил Виктора Киселева с его предыдущего места работы), что новенькая была женой заместителя их министра. Замминистра персонально попросил директора устроить ее на это место и в дальнейшем продвинуть на папино место. В последнем директор высокому чиновнику отказал, но это ничего не решало, поскольку через месяц директору исполнялось шестьдесят лет, и он уходил на пенсию.

Папу успокаивали всей семьей. Даже шестилетний Володя внес посильный вклад, он, правда, не знал, чем отличается директор от замминистра, но понял, что злая тетя хочет отобрать у его дорогого папочки что-то ценное, не то должность, не то отдел.

Директор сменился через два месяца, на его место пришел бывший второй секретарь их райкома партии. А еще через месяц папа поехал в командировку в Германию. Назад он ехал с подарками, одним из которых был пневматический пистолет, стрелявший теми же пульками, что и воздушки в тире. Паша заработал уже не один приз, в московских тирах, вот папа и решил сделать ему такой подарок тем более, что в Германии такой пистолет, можно было купить без специального разрешения.

В командировки папа ездил часто. Обычно прохождение таможни было для него пустой формальностью, но в этот раз его впервые обыскали и нашли из запрещенных к ввозу вещей этот пистолет и эротический журнал Praline. В результате он был задержан, весь его багаж конфискован, а на работу было прислано представление из органов государственной безопасности.

Папу потом отпустили, вернув все его вещи кроме пистолета и журнала. Но на работе новый директор, срочно собрав внеочередное партийное собрание, потребовал исключить отца из партии. Предложение было поддержано подавляющим большинством коммунистов, которые очень боялись нового начальника с большими связями в верхах.

Воспользовавшись решением партсобрания, новый директор тут же снял отца с должности начальника отдела и назначил на его место новую сотрудницу, носившую гордое знания кандидата наук по языковедению. Как позже выяснили работники отдела, ее кандидатская диссертация была посвящена переводу на английский и немецкий нескольких работ советских специалистов по научному коммунизму.

Через неделю после исключения из партии у папы произошел инфаркт, и он на месяц попал в больницу. К счастью, инфаркт оказался микроинфарктом, а кроме того по возвращению домой его ожидала хорошая новость: райком исключение из партии не утвердил, все ограничилось строгим выговором с занесением в личное дело. Но сохранение партийного билета ничего уже не меняло, потому что пост заведующего отделом перевода был уже безвозвратно потерян. Теперь он стал простым сотрудником отдела, и возможности ездить за границу больше не было.

Вернувшись из больницы, папа начал выпивать, и с очень большим трудом жене и детям удалось уговорить его сконцентрироваться на чем-то полезном. В качестве такового было выбрано строительство дома на недавно приобретенной даче. Папа предложение принял. Теперь, после работы, он сразу ехал на дачу, где до позднего вечера занимался строительством, а в конце недели к нему присоединялся сын. Изредка там появлялась даже дочь, которая, правда, всегда искала повод, чтобы увильнуть от предоставляемой ей сомнительной чести: чем-чем, а строительством она никогда не интересовалась. Вот разработать какую-нибудь новую турбину для гидроэлектростанции, а еще лучше новую гидравлическую трубу для испытания самолетов, это да. А строительством дач пусть занимаются те, кто гидравлических труб строить не умеют.

Кроме нелюбви к строительству у дочери была также уважительная причина для отлынивания: c некоторых пор у нее появился молодой человек. Звали его Денисом, учился он в ее группе и происходил из очень солидной семьи. Все три года учебы он только смотрел на нее, но потом однажды решился подойти.

С Валерием Таня рассталась уже почти год назад, и вежливый Денис казался ей хорошей альтернативой. Два раза он приглашал ее в кино, а в третий раз предложил пойти погулять в Сокольники. Таня не возражала. Oт Дениса всегда пахло хорошими мужскими духами (она полагала, что французскими), и она была вовсе не прочь с ним целоваться.

Нахальным Денис не был. Он даже стеснялся поцеловать ее первым, поэтому ей пришлось проявить инициативу, но потом все был как надо. После трех или четырех встреч он заявил ей, что у него на нее серьезные намерения. По-видимому, он полагал, что такое заявление давало ему основания в продвижении своих рук в те области соблазнительной Таниной фигуры, которые не были доступны простым целовальщикам без серьезных намерений. Но даже поражение, которое он потерпел в этом немаловажном вопросе, его не отпугнуло. Таня ему нравилась по-настоящему – она все умела, все могла, и у нее всегда было множество разных идей. Секс явно мог подождать до свадьбы. А свадьба… Не имея еще твердых планов на будущее, они договорились решить этот вопрос до конца четвертого курса. А пока учебный год только начинался.

Строительство дома продвигалось быстро и скоро, на стройматериалы были израсходованы все имевшиеся в семье запасы. Пришлось даже занять тысячу рублей у приятелей.

В пятницу, 20 сентября, отец с Пашей уехали на стройку. Позже к ним присоединилась мама с Володей, которые, в отличие от мужчин должны были уехать вечером назад. Но сначала туда надо было доехать, поэтому мама предложила своей коллеге Люсе, у которой была машина, чтобы та поехала с ними.

Энергичная и некрасивая, Люся поздно вышла замуж. В Москву ее перевез муж, который был старше ее на двадцать лет и которому она родила единственного, теперь уже шестилетнего, Кирилла. Муж умер от рака два года тому назад, и теперь она жила вместе с сыном в двух комнатах его квартиры, а остальные две комнаты занимала старшая сестра мужа с ребенком и свои мужем. Друг друга обе семьи не выносили, сестра считала, что Люся и ее ребенок украли ее жилплощадь.

На дачу Таня не поехала. У нее была множество дел: вскоре должны были состояться соревнования по фехтованию, в которых она надеялась получить долгожданный первый разряд, а кроме того надо было подготовиться к семинару по ядерной физике. Мать должна была вернуться часам к десяти, но что-то задерживалась. Не дождавшись матери, она легла спать в одиннадцать.

Глава 2. После

Когда раздался телефонный звонок, Таня давно спала.

Мужской голос в трубке поинтересовался, действительно ли это квартира Киселева Виктора Павловича. – Да, – спросонья, ответила она. – А что собственно…-

Договорить она не успела.

– Виктор Павлович погиб, – безучастно продолжал голос, – а с ним погибли оба его сына. Его жена доставлена в нашу больницу с большими ожогами и переломами.

У нее перехватило горло, и она чуть не упала в обморок. Понимая, что имеет дело с близким родственником, говоривший предложил ей не тратить сейчас время на поездку в морг в подмосковном селе, а сразу поехать к матери в больницу Склифосовского.

Как она доехала до больницы, Таня не помнила. Ее провели к лежавшей без сознания матери, у которой, об этом сообщил ей присутствовавший в палате врач, были сильные ожоги, порезы тела и множественные переломы обеих ног.

По рассказу очевидцев на даче вдруг начался пожар, буквально за минуту охвативший не только все строение, но также два стоявших во дворе автомобиля и соседнюю дачу. Спаслась только ее мать, которая, хотя и сильно обожженная, смогла выпрыгнуть в окно, предварительно схватив одного из детей. Застекленное окно выходило к обрыву над рекой, проламываясь через стекло, она сильно порезалась, а при падении с обрыва поломала себе обе ноги, но ребенок не пострадал. Но это, очевидно, не ее ребенок – мальчик сказал, что его маму зовут Люся.

Поняв, что мама спасла Кирилла, Таня попросила, чтобы ее провели к нему. Кирилла она хорошо знала, он был очень развитым и хорошо воспитанным мальчиком, намного менее избалованным, чем ее младший брат.

Как только она вошла в палату, Кирилл сразу бросился к ней и тут же потребовал, чтобы она немедленно увела его отсюда. Он был уже взрослым и понимал, что его мама погибла, он видел, как на нее обвалилась горевшая крыша, и Таня было единственное, что у него еще оставалось. Она не сомневалась ни секунды. У нее вообще больше не осталось мужчин, все три погибли за одну минуту, осталась только мама, если конечно она сможет пережить повреждения. Так пусть будет хоть Кирилл. Она никому его не отдаст!

К ее удивлению сотрудники не возражали. Они хотели побыстрее избавиться от здорового ребенка, которого не знали куда деть. Они только попросили, написать расписку, и вскоре она, вместе с Кириллом, ехала на такси к себе домой.

Следующая неделя осталась в памяти отдельными кусками: она куда-то ездила, что-то смотрела, с кем-то разговаривала. Трупов близких ей не показывали, они сгорели до такого состояния, что их пришлось хоронить в закрытых гробах. Как рассказал патологоанатом не было даже уверенности, кому принадлежали те, или иные, останки.

Денег в доме не было даже на похороны, и ей срочно пришлось продать немецкую гостиную. Менее, чем за полцены, всего за 2500 рублей, ее купил один из соседей. Но денег все равно не хватало.

В первый же день к ней явились соседи по даче и потребовали три тысячи рублей за их сгоревший дом. В действительности, дом, на деле являвшийся полуразваленным сараем, вряд ли стоил более пятисот рублей, но соседи угрожали серьезными неприятностями, а кроме того сейчас ей было не до них. Поэтому она подписала заверенную нотариусом расписку, обязуясь вернуть деньги в течениеи года.

На похороны и поминки ушло две тысячи, так что, учитывая деньги, вырученные за мебель плюс тысячу собранную сотрудниками отца, у нее оставалось еще целых 1500 рублей.

Мама пришла в себя на второй день. Еще через пару дней она уже могла вспомнить произошедшее и восстановить всю картину. Все произошло, когда начало темнеть. Oни сначала были на улице, а когда зашли в почти построенный дом, там было совсем темно.

Фонарик из-за севших батареек включить не удалось, поэтому пришлось на ощупь искать находившиеся на полках свечи. Во время поисков опрокинули бутылку, содержимое разлилось по полу. Паша еще сказал, что в бутылке должна быть вода. Потом он нашел свечку, зажег ее и чисто автоматически кинул вниз еще горевшую спичку. Вспыхнуло моментально, и мама еще успела увидеть в отблеске пламени разлитую бутылку. Эта была не вода, а медицинский спирт, который ее муж тайком употреблял на даче. Больше ни на что времени не хватило, потому что следом начала гореть бумага под столом, а затем и сам стол, сделанный из хорошо просушенных досок. Еще в комнате была большая банка ацетона, а около стены дома стояла цистерна бензина.

Они бы, может быть, еще и спаслись, если бы сразу бросились к выходу, но вместо этого все наперегонки побежали к стоящим в углу ведрам, в которых обычно держали воду. Ведра оказалась пустыми, но этих двадцати секунд хватило, чтобы кто-то из них опрокинул ацетон, и через мгновение полыхало уже все. Вся комната была в дыму, у мамы только хватило времени, чтобы, схватив первого попавшегося ребенка, броситься к окну. Стекло она пробила своим телом, в результате чего сильно поранилась об острые осколки.

Когда на четвертый день Таня пришла к маме, врач отвел ее в сторону и объяснил положение дел. Мамины ожоги, несмотря на их количество, можно было вылечить, но медикамент, позволяющий заживить ожоги без больших шрамов, в СССР не выпускается. Его, однако, можно заказать в одной аптеке, прямо тут в Москве. Проблема только в том, что аптека находилась в немецком посольстве, и лекарство обойдется ей в 1000 рублей.

Но главное, это конечно же, переломанные ноги. Если оставить их в гипсе, все кости неправильно срастутся, и она не сможет больше ходить. Единственным спасением является клиника Елизарова в Кургане. С его системой кости срастаются правильно, но проблема в том, что очередь у него на год вперед, если не на два. А через год спасать будет уже нечего, переломов слишком много, чтобы потом можно было бы восстановить функцию ног.

Существует, однако, возможность попасть к Елизарову немедленно, минуя все очереди, но способ этот очень дорогой. Сам Елизаров – абсолютно честный человек, взяток он никогда не брал и не берет, а в клинике контролирует всё и всех. К счастью, имеются определенные обходные пути, но стоит это очень дорого. Люди, способные организовать оперативное помещение в клинику, требуют за эту услугу четыре тысячи рублей.

Таня была в абсолютном шоке после этого разговора. У нее оставалось 1500 рублей, но это было все. Никаких других доходов кроме 120 рублей маминых больничных и ее собственной повышенной стипендии в 40 рублей у нее не было, а ведь еще надо было на что-то жить. Но и двух мнений по поводу маминого лечения быть не могло.

Будь у нее другая мама, она, может быть, и смогла жить с покалеченными ногами, но эту она, действительно, рисковала потерять, если немедленно не устроит ее к Елизарову. Весь вчерашний день мама кричала, что не хочет так дальше жить и желает покончить с собой, а днем даже пыталась порезать себе вены скальпелем, который во время смены бинтов неосторожно оставили на тумбочке, рядом с ее кроватью. Таня пришла через полчаса после этого происшествия и до вечера сидела рядом, пытаясь маму успокоить, но та свою дочь слушать не желала. Сейчас она спала под действием сильного снотворного, но Таня не сомневалась в том, что все продолжится опять, как только она проснется.

Как ни ужасно это было, но мама смогла бы еще пережить потерю своего любимого мужчины и двух детей, однако в данном случае все было куда хуже, потому что без полноценного восстановления ее ног, тела и лица ей грозила потеря самой себя, причем в самом прямом смысле этого слова. Проблема, а теперь это, действительно, вдруг стало проблемой была мамина внешность. Первая красавица в школе и в институте, она была знаменита своей грациозной осанкой и именно поэтому на нее обратил внимание симпатичный лаборант, сам, в свою очередь, пользовавшийся большим успехом у женского пола. Но досталась она ему не сразу, а только в результате жесткой конкурентной борьбы с одним из преподавателей.

Мама страшно гордилась своими физическими данными, будучи уже на пороге сорокалетия и родив трех детей, она все еще оставалась очень красивой женщиной, весившей лишь на четыре килограмма больше, чем в момент замужества. А сейчас она заявила Тане, что в таком виде жить не хочет и не будет, но она спокойна, поскольку ее дочь, осталась, к счастью, живой и здоровой, и при взгляде на нее, каждый поймет, как выглядела Леночка Федорова в свои лучшие годы.

– Только, – добавила мама, – ты должна пообещать мне, что ты будешь заботиться о себе и не выглядеть лахудрой.

Может быть, для ныне покойных папы, братьев и бабушки это выглядело иначе, но в маминых глазах внешние данные ее единственной дочери были намного важнее ее школьных и институтских успехов. Карьеру она всегда считала мужским делом, а женщина, по ее мнению, должна была в первую очередь заботиться о семье. Ее дочь, правда, этого все еще не поняла, но это был просто вопрос времени, ей будет достаточно только выйти замуж и родить, как она тут же забудет все эти глупости.

К сожалению, дочь, совершенно не уступавшая ей по внешним данным, а по некоторым даже превосходившая, все никак не могла созреть для осознания жизненных реалий. Постоянно ссылаясь на те или иные дела, она категорически не желала уделять внимание противоположному полу, нахально смеясь в ответ на мамино предложение, тратить больше времени перед зеркалом, потому что в таком неухоженном виде неприлично идти на люди. Невежливо добавляя, что если бы она шла на панель, то, конечно же, последовала бы ее совету, но она идет в библиотеку, а там сойдет и так.

Не говоря уже о провале давней идеи, одеть дочь у хорошего портного. Идея так и осталась нереализованной, поскольку для этого ей пришлось бы ездить на примерки в противоположный конец Москвы, а свободного времени для таких поездок у дочери не было.

Но сейчас необходимо было считаться с мамиными представлениями, совершенно независимо от того, разделяла их Таня или нет. Иного выхода не оставалось, все что она могла сделать сейчас, это срочно занять недостающие три с половиной тысячи, а потом пойти зарабатывать деньги. Откуда прямо следовало, что учебу придется отложить хотя бы на год. Это было страшно обидно, до окончания института оставалось только два года, и у нее было уже два предложения для поступления в аспирантуру от преподававших на ее курсе профессоров.

Вечером, немного успокоившись, она пришла к выводу, что ничего страшного в таком перерыве нет. В конце концов, в сравнении с ребятами, у нее и так было преимущество: тем надо было в армию минимум на год, а особо невезучим – на все два. Конечно, некоторые армии разными способами избегали, но таких Таня презирала, не без основания считая их обманщиками. А вот она никогда не была обманщицей и этим страшно гордилась. Ну что же, пусть даже с годичным перерывом, у нее все равно остается целый год преимущества, по сравнению с ее соучениками мужского пола, ведь она была на год моложе всех остальных студентов в ее группе.

Занять деньги оказалось проще, чем она полагала. У папы было множество знакомых. У одного из них она без длинных разговоров смогла занять целых три тысячи, другой дал еще тысячу, хотя она просила только пятьсот. Деньги врачам она отнесла уже на следующий день. Насчет того, как их придется отдавать, Таня особенно не задумывалась – зарабатывать она умела всегда, в том числе и на репетиторстве, но сейчас предпочитала переводы.

Дорогу в бюро переводов, она проложила еще в десятом классе, когда ей захотелось купить самую последнюю модель фирменных, обтягивающих фигуру, джинсов. Такие уже были у двух девчонок в их классе, и она решила тогда не отстать от других, можно сказать, в порядке исключения. Конечно, можно было попросить деньги у родителей, и они бы с радостью их дали, но папа недавно привез ей из командировки другие джинсы, и ей было неудобно просить у него денег на еще одну пару. Поэтому она решила не затруднять родителей, и заработала деньги сама, для чего ей понадобилась всего одна неделя. Потом она еще пару раз там прирабатывала, когда ей нужны были деньги.

В бюро переводов Таня отправилась сразу же после того, как передала деньги врачам. Знакомая сотрудница встретила ее приветливо и сразу предложила ей перевод с английского на русский, на много сотен страниц. Текст был легкий, первой категории сложности. Для начала сотрудница вручила ей тридцать страниц, которые при оплате по первой категории сложности, составлявшей один рубль, пятьдесят копеек за страницу, приносили ей в общей сложности 45 рублей. Закончив оформление заказа, сотрудница вдруг сделала неожиданное предложение.

– Знаешь, девочка, давай я тут напишу вторую категорию сложности, а разницу мы поделим пополам. Ты получишь по два рубля за страницу, а пятьдесят копеек будут моими.

Таня была в ужасе. Она никогда никого не обманывала и впредь не будет этого делать. Именно потому, что все всех обманывают, в стране столько проблем. На такое она никогда не пойдет. Сотрудница возражать не стала, вздохнув, она проставила в нужной графе правильную цену и дала ей подписать бланк заказа.

С работой она справилась за два дня и утром, в десять часов утра, уже была в бюро переводов. Сотрудница, встретившая ее без обычной улыбки, проверила переведенный текст и выдала причитающиеся 45 рублей. Но когда Таня попросила следующую порцию, то совершенно неожиданно получила отказ. Как выяснилось, заказчик этот заказ совершенно неожиданно из бюро забрал и дальше будет переводить его своими силами. К сожалению, других подходящих заказов в бюро сейчас нет, но, конечно, если у нее есть такое желание, то она может зайти в бюро еще раз, через месяц-другой.

Это был удар ниже пояса!

Выйдя из себя, Таня возмущенно заявила, что в переводах ей отказано, только потому что она не согласилась на сделку. В ответ на что, сотрудница предложила ей покинуть комнату до тех пор, пока она не посчитает до трех и если Таня будет в комнате, когда сотрудница скажет три, то будет вызвана милиция, которая арестует ее по обвинению в даче взятки. Поняв, что ничем хорошим эта беседа не закончится, Таня покинула бюро, напоследок сильно хлопнув дверью.

Потеря переводов оказался тяжелым ударом, но ведь было еще и репетиторство, в котором у нее был бесспорный авторитет. В школе она помогала всем желающим бесплатно. После окончания школы ей было много предложений, от которых она всегда отказывалась, хотя там замечательно платили, 2.50 за академический час, длившийся 45 минут. Обычное занятие включало два академических часа и приносило пять рублей.

В своей школе Таня была уже через два часа после неудачного посещения бюро переводов. Встретили ее очень приветливо и с большим сочувствием. О трагедии в ее семье здесь стало известно уже через несколько дней, и на перемене к ней выстроилась целая очередь из учителей, желавших выразить ей свои соболезнования. Ее желание заняться репетиторством было поддержано всеми, несмотря на то, что время для этого было не совсем удачное, в репетиторах обычно нуждаются весной, для подготовки к экзаменам в школе, и летом, перед поступлением в институт. Но все же в следующие два дня у нее уже имелось несколько предложений о помощи отстающим по физике, математике и английскому. Одно предложение было сразу для двух учеников, разнополых близнецов десятого класса. Бросив все остальное дела, Таня занялась репетиторством.

Мама к этому времени была уже в Кургане, но Кирилл оставался у нее на руках. Сейчас он ходил в старшую группу детского сада, и каждое утро ей приходилось тратить сорок минут на дорогу в одну сторону, поскольку детский сад располагался на другом конце Москвы, рядом с домом, в котором он раньше жил со своей покойной мамой.

Следующие две недели ей помогала ее институтская подруга Света, забиравшая Кирилла вечером. Светка вообще оказалась единственной, из всех ее многочисленных друзей и знакомых, кто проявил к ней хоть какой-нибудь интерес после поминок. Остальные, включая якобы влюбленного в нее Дениса, куда-то делись.

Правда, Денис еще пару раз объявлялся, но поняв, что ей сейчас не до него, тихо испарился. Таня этому особо не удивилась и даже в чем-то его понимала, главной в его семье была мама, наверняка уже успевшая объяснить своему, все очень тонко понимавшему сыну, что его любимой сейчас нe до него и ничего, кроме проблем, отношения с ней ему не принесут. Поэтому он вовремя навострил лыжи.

Светка оставалась дольше всех – приводила Кирилла из детского сада и сидела с ним до вечера, пока смертельно усталая подруга не приползала домой. Но, в конце концов, не выдержала и она. Ей надо было учиться, а у замученной Тани не оставалось сил даже на обычную болтовню. И когда, однажды Света сказала ей, что больше забирать ребенка не сможет, она, не устраивая долгих разговоров, просто поблагодарила ее за помощь. После чего их дружба благополучно завершилась.

Разрыв со Светой, больших проблем не создал: к тому времени она уже успела договориться с пенсионеркой Валентиной Васильевной из соседнего подъезда, согласившейся взять на себя заботу о Кирилле за 50 рублей в месяц.

За первый месяц репетиторства Таня заработала 500 рублей, за следующий – целых 600. Это были колоссальные суммы, из которых она смогла отдать первые 1000 рублей долга, одному из приятелей покойного отца. На жизнь оставались мамины больничные, плюс сотня, максимум полторы, из заработанных на репетиторстве. К тому времени ее суммарный долг составлял семь тысяч рублей и, если так будет продолжаться и дальше, то через год от долгов останется максимум пару тысяч. Оставалось только продержаться.

Декабрь начался с небольшого происшествия.

Усталая и издерганная после многочисленных уроков, Таня возвращалась домой. Было около восьми вечера, на улице темно и противно. Сойдя с автобуса, она уже шла к дому, когда услышала женский визг. Автобус уже ушел, кроме нее на этой остановке никто не сходил, и поблизости никого не было видно, но звуки раздавались, именно с той стороны, откуда она только что ушла. Присмотревшись, она различила какое-то движение, среди кустов, росших неподалеку от остановки. Там явно что-то происходило!

В такое время и в таком месте может случиться всякое, но накопившееся раздражение полностью лишило ее всяких остатков осторожности. И, хотя в руках у нее не было ничего кроме целлофанового мешка с учебниками, она, не раздумывая ни секунды, тут же бросилась на помощь.

Перед ней стояли трое парней, окруживших девушку с совсем маленьким ребенком. Ребенок, по-видимому, это был мальчик, стоял у ее ног. От испуга он целиком зарылся в мамину юбку, правой рукой девушка прижимала его к себе, а за левую ее держал один из парней, явно собиравшийся ее куда-то тащить. Была ли девушка пьяна, Таня не поняла, но вот парни вокруг уже явно успели поддать.

Подбежав, Таня тут же потребовала у ребят отпустить девушку.

В ответ ее грубо оттолкнули, попросив убираться туда, откуда пришла. Она не до конца поняла содержание этой просьбы, состоявшее в последовательном перечислении большинства известных ей нецензурных слов, но из наиболее понятного куска следовало, что все трое: то место, откуда она пришла, то место, в которое она должна была убраться, и она сама были одним и тем же.

Не тратя ценное время на анализ этого странного, пространственно-лингвистического парадокса, она подскочила к девушке и начала силой отрывать державшую ее руку. Новым ответом был сильный удар локтем в живот!

Она согнулась от боли, но как только дыхание восстановилось, начала громко кричать. После чего парень, державший девушку, ее руку отпустил, но только затем, чтобы схватить за волосы уже саму Таню и приставить к ее горлу нож, внезапно появившийся в его руке. Лишь теперь она замолчала, поняв опасность.

Пощекотав горло кончиком ножа, парень ласково проговорил: “Ну погоди, детка, однажды я тобой еще займусь“.

Вслед за этим он повернулся и ушел, не забыв перед уходом, аккуратно сложить нож. Остальные последовали за ним без единого звука, а девушка с ребенком исчезли еще до того, как Таня пришла в себя от произошедшего. Посмотрев на другую сторону улицы, она ее увидела. Девушка быстро шла, почти бежала, ребенок сидел на ее левой руке, а в правой она несла большую сумку. Судя по всему, ее целью был дом, стоявший метрах в ста от остановки.

Проследив направление, в котором направлялась девушка, Таня вдруг поняла, что она ее знает. Эта была Даша, с которой она играла в раннем детстве, в садике по соседству. В садике была детская площадка, на которую Даша тоже приходила с бабушкой. Бабушки мирно беседовали на скамейке в то время, как их внучки носились по площадке, как сумасшедшие, или мирно играли в песочнице. Но это было давно, потом она ее долго не видела, а в последние пару лет несколько раз встречала на улице с разными парнями. А сегодня Даша чуть не доигралась.

Эти парни хотели куда-то ее затащить против ее воли, но Таня их вовремя остановила. Странно, но она почему-то не испугалась даже ножа. Ее бы они нe убили, это она знала точно. Но ее и не надо было убивать, достаточно только…

Ну не будут же они делать это тут, на улице, – с усмешкой подумала она.

Еще раз оглядев теперь уже абсолютно безлюдную улицу, Таня повернулась и с чувством выполненного долга направилась домой.

Проблемы начались в середине месяца.

Сначала двое из ее учеников показали такие хорошие результаты по физике, что родители решили, что дальнейшие занятия просто не имеют смысла.

Далее выяснилось, что новых учеников больше нет и, по-видимому, уже не будет, так как все желающие к этому времени уже нашли своих учителей. В других школах ее не знали, но даже если бы и знали, в этой области была жесткая конкуренция и за последний месяц она получила только одно предложение, несмотря на то, что развешивала объявления, где только можно. От одного предложения пришлось отказаться, так как до ученика надо было добираться больше часа. Потратить 4 часа, из которых только полтора придется на урок, она посчитала бессмысленным.

Но последний удар был нанесен семьей Осиповых, которые были самыми выгодными ее клиентами. У Осиповых была двойня, мальчик и девочка. Оба были сильно разбалованы, учиться не любили. Таня помогала им по английскому и математике и занималась с ними каждый день, три дня в неделю – английский, два дня – математика. Работавший в министерстве отец постоянно ездил в зарубежные командировки, и они могли без труда потратить 250 рублей в месяц на репетиторство.

А еще отец интересовался астрономией. Поэтому в углу их громадного балкона был смонтирован весьма приличный телескоп, а в комнате стоял целый шкаф с литературой по астрономии. Именно это и стало источником ее бед.

Влюбленная в астрономию Таня однажды, после конца занятий, заинтересовалась книжками. За разговорами незаметно пролетел час, а потом отец показывал ей свой телескоп, привезенный из одной из многочисленных зарубежных поездок. Они и не заметили, как пришла мать. Не имевшей никакого опыта общения с мужчинами Тане не могло прийти в голову, что их общение выходило за какие-то приемлемые рамки, но это было первое, что пришло в голову гражданке Осиповой, увидевшей гражданина Осипова, увлеченно разговаривающего сo стоявшей к нему вплотную привлекательной брюнеткой.

Тогда их разговор прервался и больше не возобновлялся, так как гражданин Осипов был с утра до вечера занят на работе и приходил домой поздно вечером, но гражданка Осипова разговора не забыла. Подходящий повод нашелся в середине декабря, когда однажды, перед началом очередного занятия, выяснились, что девочка не сделала задания, которое дала ей Таня в прошлый раз. Недолго думая, мамаша надавала любимой дочери несколько пощечин. Девочка начала плакать.

Возмущенная такой реакцией Таня попыталась оттащить дочь от матери, тем самым предоставляя той давно искомый повод.

– Ах, ты тут меня еще и воспитывать будешь, как я с моими собственными детьми поступить должна, – вызверилась мамаша, – А, ну-ка, вон отсюда! И чтобы духу твоего здесь больше не было.

Вечером того же дня ей позвонил только что пришедший домой отец и спросил, где она живет, чтобы привезти ей гонорар, причитавшийся ей за уже проведенные занятия. На этом репетиторство у Осиповых закончилось, а c ним и значительная часть заработка. Оставшиеся уроки приносили только 250 рублей в месяц. Таких денег разумеется хватало на жизнь, но об отдаче долгов можно было забыть. В том числе и потому, что к этому моменту расходы резко увеличились, мама уже вернулась из Кургана, понемножку ходила по квартире, но сама ничего делать не могла, и ей нужна была сиделка. Услужливая Валентина Васильевна сразу же согласилась работать у них целый день, но теперь ей пришлось платить уже 120 рублей. Первоначально она хотела 140, но Тане удалось уговорить ее умерить свои требования.

Положение сложилось отчаянное. Теперь, когда надежд на репетиторство больше не оставалось, надо было срочно искать какую-нибудь другую работу с солидным приработком, вопрос был только, где и как такую работу найти? Она не знала, к кому еще обратиться, но в конце концов после долгих размышлений, припомнила одного старинного отцовского приятеля, который конечно же мог бы помочь, хотя ей очень уж не хотелось к нему обращаться. Собственно, именно поэтому она о нем и забыла, но сейчас он был единственным, от кого можно было получить помощь и ей было не до сантиментов.

Разговор состоялся вечером. Как она и ожидала, к телефону подошел дядя Володя и сразу же ее вспомнил. Сказал, что знает о гибели отца и братьев и выразил свое искреннее соболезнование. Был ли он искренен в своем сочувствии она не знала, но сейчас это было неважно, единственное, о чем она сейчас думала, было то, что дядя Володя, возможно, поможет найти для нее работу в ресторане или в гостинице, потому что только там можно было заработать сумму, достаточную для выплаты ее немалого долга. Дядя Володя обещал подумать.

Позвонил дядя Володя уже на следующий день и предложил зайти к нему домой на следующее утро. Встретил он ее очень хорошо, провел в аккуратную гостиную и напоил вкусным чаем. Они пили чай, а она подробно рассказывала о том, что произошло за последние месяцы. За все время ее рассказал он не проронил не слова. А после того, когда она замолчала, он, наконец, сообщил ей то, ради чего она пришла. Новость была прекрасная! Работу для нее он подыскал, переговорив с одним хорошим знакомым, который может устроить ее помощницей официанта в ресторан при гостинице „Националь“. Работа в вечернюю смену с 19 до 24.

Радости не было предела. В таком месте действительно можно было неплохо зарабатывать. Если хорошо крутиться, то за вечер можно было поднять рублей 20-30, по крайней мере так рассказала ей соседка, работавшая в соседнем магазине.

Счастливая, она приступила к работе уже через два дня. Ее прикрепили к Николаю Ивановичу, худому невысокому мужчине, лет сорока пяти, считавшемуся одним из наиболее опытных официантов. Учеба длилась недолго, первый день она только наблюдала за его действиями, а потом начала помогать ему, принося заказанные блюда и забирая посуду. Уже через 3 дня он был так доволен ею, что вручил восемь рублей из своих чаевых. Не так уж плохо за работу с семи часов вечера и до полуночи, а ведь это было только начало! Когда она все изучит и будет все делать правильно, то, конечно же, получит больше.

Но даже эти восемь рублей позволяли, пусть и не полностью, но все же компенсировать потери на репетиторстве. Таня была удовлетворена, хотя были, конечно, и неприятные моменты, как, например, встреча нового, 1985 года, когда из-за нехватки свалившегося с гриппом персонала ей пришлось работать с вечера 31 декабря и вплоть до закрытия ресторана в ночь на второе января. Она, правда, получила за это время 70 рублей, но в конце этой смены еле ходила.

А кроме того испытала нечто иное, чем радость, встретив сразу двух знакомых по институту, один из которых был тем самым профессором, предлагавшим ей поступить к нему в аспирантуру еще тогда, когда она была на третьем курсе. Профессору было известно o ее трагедии, и он не очень удивился, увидев ее здесь, но по тому, как он с ней поздоровался и как потом на нее смотрел, ей стало ясно, что он уже списал ее со счета. От его жалостливого, слегка презрительного, взгляда у нее сжало горло, но было очень много работы, и через пару минут это маленькое происшествие полностью вылетело из головы.

Работа в ресторане оказалась утомительной, даже и без новогодней горячки. Времени оставалось только на сон, утром она вставала с постели, ела то, что приготовила Валентина Васильевна, и сразу садилась за переводы, которые ей понемногу подбрасывала другая сотрудница бюро переводов. С ней она смогла наладить отношения уже после начала работы в ресторане, и теперь можно было опять немножко подработать, переводя с немецкого спецификации каких-то машин. А в 13.45 она уже выходила из метро Бабушкинская, чтобы в 14.00 начать урок с первым из ее учеников, которому она помогала по математике. Потом следовало еще два урока, а в начале седьмого вечера уже наступало время идти в ресторан.

В субботу и воскресенье она работала с полудня, а выходным был понедельник, единственный день, когда можно было заняться своими делами и поиграть с Кириллом. В ресторане дела шли хорошо, и она очень быстро изучила все несложные процедуры. Николай Иванович был ею очень доволен, теперь он давал ей по 10 рублей за обычный вечер и 15 за выходной день, не на много больше, чем вначале, но все-таки больше, чем ничего. Ей было приятно.

Недели через три после начала работы в ресторане, придя домой от учеников в пять вечера, она застала дома не только Валентину Васильевну, но и какую-то хмурую женщину, представившуюся ей сотрудницей службы опеки несовершеннолетних. Женщина сообщила ей, что пришла за Кириллом, который незаконно живет у нее. Да, правда, после гибели матери он остался полным сиротой, но у него есть близкая родственница, его родная тетя, которая как раз подала документы на усыновление. Тётка имеет на Кирилла все права, поэтому сотрудница службы опеки пришла, чтобы забрать его и отвести к ней.

Таня посмотрела вокруг – Кирилла нигде не было видно. Валентина Васильевна рассказала, что, узнав, куда его хотят отвести, он сразу убежал и спрятался под комод в родительской спальне. Старинный комод был, правда, на высоких ножках, но Кирилл был крупным ребенком, и она не представляла, как он вообще смог туда залезть. Самой его оттуда вытащить ей не удалось, поэтому пришлось потратить кучу времени, чтобы уговорить Кирилла самостоятельно покинуть свое убежище. Причем произошло это только после ее торжественного обещания никогда и никому его не отдавать.

Для решения проблемы нужно было время, поэтому пришлось дать сотруднице взятку в 100 рублей для недельной отсрочки, необходимой для того, чтобы персонально встретиться с теткой Кирилла, для которой у нее не нашлось времени ранее следующего понедельника.

Любовь Федоровна встретила ее неприветливо и сообщила, что хочет забрать к себе Кирилла для того, чтобы он воспитывается с ее детьми. На что Таня ответила, что прекрасно понимает причину ее любви к Кириллу в виде двух комнат, в которых он жил с матерью. Поэтому она предлагает забрать ребенка к себе, а квартира пусть остается у тети. В ее квартире сейчас много свободного места, поэтому на эту жилплощадь она претендовать не будет.

В ответ последовала плохо разыгранная, но от этого не менее эффектная сцена. Сначала тетя изобразила страшное возмущение циничным предложением обмена ребенка на две комнаты, но потом вдруг изменила свое мнение. Кирилл – ее родной племянник, но она не будет на него претендовать, если Таня не только откажется от квартиры, но и оплатит ей, ээээ, моральный ущерб. Любовь Федоровна была грамотной женщиной, однажды она где-то прочла, что такой вид ущерба бывает в странах проклятого Запада. Так что сейчас эта краля получит все, как на Западе.

Расчет оказался верным. Успевшая сильно привязаться к ребенку Таня была готова заплатить, только бы ей его оставили. Но тех трех тысяч, которые тетка у нее требовала, у нее не было, зато были многотысячные долги, и Любовь Федоровна, боявшаяся, что Таня по чисто материальным причинам откажется от сделки вынуждена была резко умерить свои запросы. Теперь она была согласно и на одну тысячу. На том и сошлись.

Теперь оставалось только достать необходимые полторы тысячи рублей (пятьсот, из которых, по грубым оценкам составляли затраты на саму процедуру усыновления), но денег таких не было, и она не знала, где их взять.

Когда во вторник Таня пришла на работу, Николай Иванович сразу же заметил ее удрученный вид. Сначала она стеснялась, но потом все же рассказала ему о своей ситуации. Похоже, она родилась в рубашке, потому что вместо того, чтобы послать ее носить грязную посуду, он отнесся к ее проблеме с полным пониманием и выразил готовность одолжить деньги под небольшой процент. Себе он хотел всего 10%, если она возвратит деньги в течениe года, или 30%, если возврат состоится в течениe двух лет. Это было идеальное решение. Десять процентов с 1500 рублей составляло всего 150, но если она заработает 1500, то и эти 150 уж точно заработает. А в том, что она их заработает, она не сомневалась – через полгода-год она уже будет официанткой третьей категории, и станет сама получать чаевые, которые будут куда больше сегодняшнего червонца.

На следующий день Николай Иванович принес деньги и, получив ее письменную расписку, предложил обращаться к нему еще, если у нее возникнут новые денежные трудности.

Главный кредитор позвонил неделю спустя. Ему срочно понадобились его три тысячи – он разводился с женой, и все его планы поменялись. Деньги нужны были немедленно.

Николай Иванович был сама любезность и через два дня ее старый долг был полностью выплачен, пусть даже за счет увеличения ее задолженности перед новым кредитором до колоссальных 4500 рублей, суммы, превышающей двухлетнюю учительскую зарплату. Но все же заем был очень кстати, позволив перенести на потом ее самый большой долг, и жизнь постепенно приходилa в норму. Обязанности свои она уже изучила, и принявшая ее на работу заместительница директора гостиницы Виктория Викторовна была ею очень довольна. Таня понемногу знакомилась с персоналом.

Одна из ее новых знакомых была буфетчица Валя, красивая, очень аккуратно одетая женщина. А еще она познакомилась с Любой, симпатичной девушкой, года на два старше ее. Как и Таня, Люба была помощницей официанта. Впервые она увидела ее недели через две после поступления и, разговорившись, выяснила, что Люба тут работает давно. На вопрос, почему она не видела ее раньше, Люба не ответила, и Таня подумала, что та, наверное, была в отпуске.

На следующий день Люба вышла на работу, но уже часам к восьми куда-то исчезла. Позже Таня обнаружила ее в зале за столиком с мужчиной лет пятидесяти.

Назавтра Люба снова не пришла, но Таня опять нашла ее в зале. Теперь она сидела за столом с другим мужчиной, лет сорока пяти. Она подумала, что это, наверное, ее родственник, но однажды, проходя мимо, увидела, как они страстно целовались.

Когда на следующий день Люба опять объявилась на своем рабочем месте, Таня интереса ради спросила у нее, зачем она встречается с мужчиной, который на много старше ее. Весело рассмеявшись в ответ, Люба объяснила, что она делает это за деньги, причем за хорошие деньги.

Таню эта новость шокировала. Она, конечно, читала про проституток и ей не раз говорили, что их полно в элитных московских ресторанах, но она еще никогда с ними не встречалась. Люба была для нее этаким экзотическим зверем.

Она поинтересовалась, о каких деньгах идет речь. Выяснилось, что за вечер и ночь Люба получает двести долларов. Получалось 800 рублей, если считать по курсу один к четырем. И это только за один день!

Могла бы я так, – машинально подумала Таня, – мои долги исчезли бы за две недели.

На этом ее размышления на эту тему закончились. Спать с мужчинами было чем-то, далеко выходящим за пределы ее горизонта, не говоря уже о том, чтобы делать это за деньги. Деньги вообще не могли быть критерием для секса, она, конечно же, без долгих рассуждений отдалась бы Жану Марэ, но он, к ее великому сожалению, до сих пор так и не сделал ей предложения. Ну хорошо, пусть ее покорит кто-нибудь другой, хотя она до сих пор таких не встречала. И вообще, все это, конечно же, были чисто теоретические рассуждения, не имевшие никакого отношения к реальной жизни.

В следующие недели Таня видела Любу исключительно в зале с клиентами, но однажды она опять пришла на работу и честно отработала до конца смены. Таня спросила, почему она работает так редко.

Из Любиного ответа она поняла, что поскольку ее основная работа происходит в номерах, то на этом рабочем месте она появляется исключительно в то время, когда происходят какие-нибудь проверки. А в ответ на вопрос, почему Люба раньше иногда появлялась на пару часов, та ответила, что в те разы ее специально об этом попросили. Она не стала объяснять, почему.

Как пояснила Люба, в ресторане были и другие проститутки. Приезжие из провинции числились рабочими на кухне и уборщицами, а москвички часто вообще нигде не работали. Таню прошиб ужас, когда она узнала, что возглавляла весь этот подпольный бордель та самая Виктория Викторовна, которая принимала ее на работу.

Конфликт с буфетчицей Валей случился в первой половине февраля, когда, придя за очередной порцией спиртного, она застигла свою подругу за переливанием третьесортного виски в фирменную бутылку очень дорого виски Ardbeg, триста грамм которого она должна была подать посетителям. Возмущенно спросив, как она смеет такое делать, Таня потребовала, чтобы Валя дала ей фирменный продукт. Ничего не ответившая, сильно разозленная Валя, молча, достала запечатанную бутылку заказанного виски, которую тут же открыла. После этой истории они перестали разговаривать, правда ненадолго, потому что через пару дней Валя заболела гриппом и ушла на бюллетень.

Как выяснилась на следующей неделе, заболела не только она. Во вторник утром ей позвонили из ресторана и попросили заменить заболевшего Николая Ивановича. К этому моменту она уже проработала полтора месяца и вполне справлялась с работой. Время работы было тем же, что ее полностью устраивало.

Первый день прошел отлично, она получила 30 рублей чаевых, которые смогла оставить себе. Во второй день она получила уже 40 рублей. Счастью не было предела!

Катастрофа произошла в четверг. Таня несла переполненный поднос с французским коньяком, гранатовым соком и жирным, нарезанным на ломтики лососем. Она уже остановилась перед столиком и даже поставила на стол первый бокал, как вдруг ее сильно толкнули сбоку. Поднос полетел на стол, алкоголь и сок полились на людей за столиком, туда же отправился и лосось. Вдобавок разбилось два бокала. Все это событие сопровождалось грохотом, вслед за которым последовал еще более сильный мат гостей.

Как выяснилось, посетитель из-за соседнего столика решил встать, для чего отодвинул стул назад. Сделал он это, по-видимому, чересчур энергично, стул сильно ударил ее, и она не смогла удержать равновесия. На шум прибежал старший официант, а через некоторое время явился сам директор.

Пострадавшая пара оказались очень непростыми посетителями. Он был какой-то крупный чиновник из одной из среднеазиатских республик, приехавший в Москву с женой. Его костюм и ее платье были залиты коньяком и соком, а дополнял малоприятную картину жирный лосось, размазанный по очень красивому платью. Конечно же, Таню толкнули, но виновата была только она, гость ее не видел, а она стала как-раз между столиками.

Когда посчитали ущерб от пропавшего алкоголя и испорченной одежды, оказалoсь, что она должна возместить фантастический ущерб – только костюм и платье стоили порядка 800 долларов, не считая посуды, скатерти, еды, обивки стульев и испорченного вечера. Итого четыре тысячи советских рублей. Самый большой урон нанес свежевыдавленный гранатовый сок, пятна которого, как известно, не отмываются. Ее отстранили от работы.

Она начала звонить домой Николаю Ивановичу. В этот раз все его благодушие куда-то исчезло. Узнав, что произошло, он пришел в бешенство и орал в трубку, что, наверное, ошибся в Тане, что она, скорее всего, не сможет здесь работать, а он дал ей деньги и теперь не знает, как она ему их отдаст. А теперь она требует денег еще. Если она хочет зарабатывать деньги, то, наверное, выбрала не то место и ей надо заняться чем-то другим.

На ее вопрос, что он имеет ввиду, Николай Иванович посоветовал ей идти поработать у Виктории. – Долги сразу исчезнут и все будут довольны. В этом случае он со спокойной душой сможет оплатить ее сегодняшний долг, но иначе он этого делать не будет, и пусть она разбирается в своих проблемах сама. Пусть продаст квартиру, например.

Она была в шоке, но что можно было возразить? Может быть, действительно, надо было продать квартиру?

Раньше эта идея как-то не приходила ей в голову. Она, конечно же, могла бы разменять свою чудесную квартиру с доплатой на меньшую в худшем районе. Тогда она точно решила бы все проблемы, и у нее еще осталась бы на руках очень приличная сумма, но на это у нее просто не было сил. Ей квартира досталась от папы, а ему от его отца, ее деда, портрет которого висел в столовой. Дед был очень красивым мужчиной, ростом под метр девяносто. Ее покойный брат был назван в его честь, а она тоже была на него немного похожа. Продажа квартиры была равносильна продаже памяти всех ее мужчин, и на это она никогда не пойдет! Когда-то у нее было много мужчин, но теперь их больше не было, а единственной памятью о них была эта квартира да могилки на кладбище. Поэтому квартиру она не отдаст. Ни за что!!!

А кроме того сейчас их было трое, и им всем нужно где-то жить. Когда она выйдет замуж, то приведет в эту квартиру своего мужа. Точно также, как за 22 года до того, ее папа привел в нее маму. Но деньги нужны были сейчас, а потому у нее не оставалось другого выхода, как пообещать Николаю Ивановичу всерьез рассмотреть предложенный им, совершенно невероятный, путь отдачи долга. Хотя, конечно, ничего подобного она делать не собиралась. Или все же собиралась? Ответа на этот вопрос Таня не знала!

Домой она пришла поздно, мама с Кириллом уже давно спали. Стоя перед зеркалом, критически осмотрела себя. Сейчас на ней были главные из ее богатств – потертые джинсы, привезенные отцом из очередной командировки, и доставшееся от бабушки массивное золотое кольцо. Конечно, в шкафах лежали еще кое-какие вещички в виде других джинсов, почти новых немецких босоножек и модной японской куртки. Плюс вещи, оставшиеся от покойных мужчин. За все это, конечно, можно было бы получить тысячи полторы рублей или даже целых две с половиной. Но таким образом она никогда не сможет отдать свой, более чем десятитысячный долг. Даже тогда не отдаст, если продаст все остальные вещи и одежду в доме. В таких случаях, как у нее, уже поздно размениваться по мелочам. В таких случаях распродают фамильное серебро!

А единственное, по-настоящему серебряное серебро, которое еще оставалась в этом доме, сейчас смотрело на нее из зеркала. Выглядело оно, правда, каким-то пожухлым, и она сомневалась, что его еще можно будет кому-нибудь всучить за приличную цену.

Но нет, конечно! Сейчас она просто устала и уже ничего не соображает. А потому забыла, что серебро имеет привычку чернеть, что не останавливает людей, разбирающихся в ценных металлах. И, как объяснила ей Люба, этот сорт серебра явно не принадлежал к числу особо дешевых. Немыслимая поначалу, идея о том, чтобы пойти на работу к Виктории, постепенно становилась мыслимой. В чем-то даже притягивающей!

Последней каплей, переполнившей чашу ее терпения, стал следующий рабочий день.

Где-то часов в 10 вечера она брала в буфете заказанный алкоголь. Валя первый день после бюллетеня была на работе, друг на друга они не смотрели. Таня деловито перечисляла необходимое спиртное, пользуясь ранее составленным списком, а Валина помощница тут же разливала заказанное по бокалам и графинам. Список лежал в кармане фартука под здоровенным кошельком и ей пришлось положить кошелек на стойку, чтобы его достать. Когда клала кошелек назад, ей показалось, что он лежал как-то не так, как она его положила, но в тот момент это не показалось важным.

Прозрение настало через пятнадцать минут, когда, достав кошелек, чтобы положить туда деньги, взятые у очередного посетителя, Таня, к своему ужасу, обнаружила, что в кошельке отсутствовали все крупные купюры, вместе составлявшие колоссальную сумму, в размере примерно шестисот рублей, полученных ею за весь день. От неожиданности у нее все начало крутиться перед глазами, она покачнулась и чуть не упала. Посетитель даже должен был вскочить с места, чтобы ее поддержать.

Потом она взяла себя в руки, подошла к администратору и объяснила, что деньги отдаст завтра, а сегодня работать больше не в состоянии. После чего сразу же ушла из ресторана. Ее главным желанием было отдать деньги уже сегодня, но для этого их сначала надо было одолжить, а Виктория Викторовна, как и следовало ожидать, уже давно ушла домой. Мелькнувшая было идея пойти и разобраться с Валей была тут же ею отвергнута. Что и кому она могла здесь доказать?

Ночью Таня спала плохо, ее мучили кошмары. Уснуть удалось только после стакана водки, а проснувшись рано утром, она не могла найти себе места до начала десятого, когда, даже забыв позавтракать, помчалась к Виктории. От водки болела голова и пересохло в горле, но она полностью игнорировала все эти мелочи, волнуясь по дороге так, как не волновалась, даже перед наиболее сложными экзаменами.

Была суббота и она боялась, что Виктория не выйдет на работу. Но тревоги оказались напрасными. Заместитель директора встретила ее, как старую знакомую.

– Ну, наконец-то, – сказала она, – до тебя дошло, как симпатичная девушка может быстро расплатиться с долгами, не забыв при этом получить изрядную порцию наслаждения.

При чем тут наслаждение Таня так и не поняла, но сейчас это ее совершенно не интересовало. Интересовало ее то, что, получая 200 долларов за вечер, можно будет расплатиться с долгами за пару недель. А может и быстрее, учитывая, что у нее еще не было мужчин. Про то, что девственницы имеют особую цену она, читала еще у Куприна и вряд ли сейчас это стало иначе.

Виктория разумеется права, она действительно может очень быстро решить все свои проблемы, а все, что для этого надо, это раздеться, лечь на спину, раздвинуть ноги и стиснуть зубы от отвращения.

Занятые у Виктории шестьсот рублей Таня вернула в кассу тут же, но больше на работу не выходила, объяснив маме, что у нее отпуск.

Виктория позвонила в четверг. Нашелся подходящий клиент, денежный армянин, цеховик с юга России. Это была совершенно безрадостная перспектива, она, конечно же, предпочла бы европейца или американца, но она тут больше ничего не решала. По требованию Виктории ей пришлось пройти медосмотр у гинеколога, который должен был подтвердить ее девственность и дать инструкции на будущее.

Она никогда не ходила к гинекологу и сейчас также не видела такой необходимости, но пришлось подчиниться. В поликлинике, адрес которой дала Виктория, ее принял врач, мужчина лет пятидесяти. Первый раз в жизни ей пришлось лежать перед мужчиной голой, с раздвинутыми ногами, а позже он беседовал с ней, сидя за столом. Врач оказался довольно симпатичным и очень приветливым человеком, но после того, как он ее видел в таком виде, она не могла смотреть ему в глаза.