Read the book: «WWII ВОЙНА, Сталинский просчёт»

Вступление

Октябрь 1940 год, Лондон

- Товарищ Козырев, вам срочная из Москвы, - проворковал голос Варенки из телефона.

- Сейчас заберу, - ответил я вежливо дочке самого Ленина, и вернув трубку на рычаг аппарата побежал в канцелярию нашего лондонского полпредства.

Там расписавшись в журнале за полученную телеграмму, я её бегло прочитал.

Единственная в ней строка гласила: «Вам надлежит срочно прибыть в Москву». Подписи не было, но по тому, что она пришла обычным способом по дипломатическому каналу радиосвязи, я понял, что её отправителем был НКИД СССР. А кто её мог инициировать?, - пока для меня было не известно.

- Варенька, узнай пожалуйста, когда ближайший авиарейс до Стокгольма, - попросил я единственную красивую девушку среди работниц – делопроизводителей.

- Хорошо, Сергей Владиленович, - ответила она и улыбнулась мне несоветской улыбкой.

- Вот, что значит, всю жизнь провести «на чужбине», - подумалось мне.

Действительно, на всех наших были лица с угрюмым или строгим выражением, а таких вот «светлячков» почти не было. Ну разве сам полпрдед товарищ Майский и его очаровательная супруга. Но сними в общем та же история – всю жизнь провели за границей. В начале годы эмиграции, а затем дипломатической работы. А Варенька Арманд родилась в Париже и после учёбы в Сорбонне её приняли на работу в наше лондонское полпредство, как только оно тут возникло в 20-е годы. Почему сюда, а не в Париже? Не знаю. Хотя может из опасений покушения со стороны многочисленной русской политэмиграции.

Отбросив посторонние мысли, я, решив не медлить с отъездом, пошёл вначале предупредить полпреда.

- Уже отзывают?, - с опаской в голосе тот спросил.

Его тон и взгляд мне были понятны – после такой невинной формулировки: «Вам надлежит срочно прибыть в Москву» - люди просто пропадали, так больше и не дав о себе знать.

- Всё будет хорошо, - успокоил я товарища Майского. Хотя на душе, конечно, было не спокойно.

После полпреда решил нанести прощальный визит Черчиллю.

Он принял меня без проволочки. От него как раз вышли военные и образовался перерыв, так как следующие визитёры застряли где-то пробираясь по разрушенному городу.

- Уинстон, заехал с вами проститься, - сказал я прямо.

Тот поднял брови и нахмурился, пыхтя сигарой.

Затем пробурчал:

- Ваш дядя Джо совсем с ума сошёл, если разбрасывается дипломатами такого уровня подготовки и авторитета.

- Уинстон, не нужно при мне обзываться на товарища Сталина, - сказал я укоризненно.

- Да не едьте никуда, - бросил Черчилль.

- Не могу, - ответил я и достал лист с машинописным текстом, который протянул ему.

Он с интересом его взял и стал читать вслух:

Пакт о взаимопонимании

(совершенно секретно)

1. Британское правительство признает де-факто происшедшие в Прибалтике перемены.

2. Британское правительство обеспечивает СССР беспрепятственное снабжение цветными металлами. За это СССР в виде компенсации гарантирует:

- продолжение помощи Китаю, включая соглашение между СССР, США и Китаем о прекращении продажи Японии военного сырья и военных материалов;

- помощь Турции в «испанской форме» (то есть по типу «невмешательства») в случае, если Турция подвергнется нападению;

- прекращение поддержки революционной пропаганды в Британской империи, и в особенности в Англии.

Черчилль взглянул на меня и спросил:

- Кровью будем скреплять?

- Нет, Уинстон. Чернила надёжней, - парировал я его шутку.

- Что же касается прибалтийского золота и эстонских и латвийских пароходов, - продолжил я, - то я думаю, - Криппс от имени Британского правительства должен сделать в Москве предложение, чтобы между Англией и СССР было заключено соглашение об оплате английских товаров и прибалтийских пароходов, временно реквизируемых английским правительством.

- Что Британское правительство принимает на себя все могущие произойти убытки, и так далее, - добавил я.

- Дам Криппсу поручение, - согласился Черчилль, добавив:

- Это предложение рассматриваю, как шаг вперед в вопросе британо-советских отношений.

Затем, Черчилль коснулся вопроса об эвакуации британских подданных из Прибалтийских республик, заявив:

- Серж, мне тут доложили… что предложенная Интуристом цена -17 с лишним тысяч фунтов стерлингов - является слишком высокой, и что неправильно было бы переводить рубли в фунты стерлингов по официальному курсу, так как этот курс установлен произвольно.

Я не ожидал такого резкого перехода, но всё же спросил:

- А какой курс устроил бы?

Черчилль взял какую-то бумагу со стола, посмотрел в неё и затем сказал:

- Если взять реальное соотношение покупной способности рубля и фунта стерлингов, Серж, то соотношение должно было бы быть 100-120 рублей за фунт стерлингов.

Я сделал удивлённое лицо, а он поспешил оправдаться:

- Серж, сам я считаю ненормальным и неподобающим тот факт, что иностранным дипломатам в СССР приходится пользоваться «черным рублем».

- Поэтому и хотел бы, чтобы за проезд британских подданных из Прибалтийских республик во Владивосток была бы установлена стоимость не на основе официального курса рубля, а исходя из покупательной способности фунта стерлингов, - предложил Черчилль.

С одной стороны, конечно, могло показаться, что вопрос мелочный и мне надлежало бы уйти от ответа. Но в тоже время я знал, что ситуация возникла в связи с вхождением Прибалтийских государств в СССР и ликвидацией там посольств иностранных держав, в том числе и Британских. Из-за этого там и оказались граждане Британии, безопасный путь на родину для которых пролегал не на Запад, а на Дальний Восток. А тем более, что мне удалось весьма выгодно решить вопрос с прибалтийским золотом, которое находится в Лондоне.

Поэтому я ответил Черчиллю следующее:

- Насколько мне известно, Интурист должен был бы рассчитать стоимость проезда по официальному существующему тарифу для специальных поездов, однако я не в курсе деталей этого вопроса.

- Я, Уинстон, как только буду в Москве, поручу Интуристу проверить их расчеты и определить стоимость перевозки без каких бы то ни было произвольных надбавок.

- Что касается «черных рублей», то, несомненно, это положение ненормально, однако затронутый Вами общий вопрос выходит за пределы обсуждаемого вопроса об оплате специального поезда во Владивосток.

- Что касается этого последнего вопроса, то я выскажу Интуристу своё пожелание пойти в этом деле Криппсу навстречу ввиду потепления наших отношений, в том числе и на Прибалтийском направлении, - добавил я многозначительно.

Потом речь зашла о войне.

Я спросил Черчилля:

- Как Вы представляет себе дальнейшее развитие войны?

Черчилль настроен чрезвычайно воинственно.

- Война будет продолжаться, Серж, до тех пор, пока не будет разбит «гитлеризм», - ответил он в своём духе.

- Хотя бы 10 лет для этого пришлось воевать! Хотя бы 40 лет! Не может быть мира с Гитлером!, - повторил известные мне уже тезисы.

- То есть сейчас мир невозможен?, - уточнил я.

Черчилль взвился и почти прокричал:

- Я не допускаю, чтобы между Англией и Германией мог быть заключен мирный договор, который от имени Германии был бы подписан Гитлером! Это совершенно исключается.

- Если бы какое-либо британское правительство попыталось сделать что-либо подобное, оно вызвало бы в стране революцию. Ибо таково настроение 9 англичан из 10, - пояснил Черчилль.

Я всё же не удержался и спросил:

- Однако, Уинстон, каким путем вы думает одержать победу над Гитлером?

Тут начались сомнения и неясности.

Его можно было понять, он мыслил себе положение так:

- Вторжение в Англию отпало. В течение зимы война будет происходить на Среднем Востоке с центром в Египте.

- Здесь Англия пока будет на позициях обороны.

- Одновременно будет происходить воздушная война Лондон-Берлин и будет строго проводиться блокада.

- Когда, Серж, Англия получит решительное преобладание в воздухе, она перейдет в наступление, - воскликнул Черчилль.

- То есть высадит десант на континент?, - уточнил я.

Он отрицательно замотал головой и пояснил:

- Едва ли… Серж.

- Пока не вижу возможности похода английских войск на Берлин - разве только в порядке «победного марша».

- Главным методом нашего наступления, Серж, будет воздушная война, да еще блокада, - добавил Черчилль.

- Конечно, Уинстон, если ориентироваться на 10-летнюю войну, то можно и этим путем довести Германию до краха, - согласился я.

- Но кто же в состоянии вести 10-летнюю войну? Сейчас не 16 век и даже не эпоха Наполеона, - засомневался я.

- Серж, ты и такие как ты, упускают из вида «человеческий фактор», то есть конкретно психику трудящихся масс, - выдал мне неожиданную откровенность Черчилль.

- Вы рассчитываете на революцию в Германии?, - с удивлением я спросил.

- Почему бы и нет?, - ответил он риторическим вопросом.

- Такое уже было 22 года назад, - напомнил мне Уинстон.

Мне лично такой сценарий пока казался фантастическим, но я не стал с ним спорить.

Затем он сменил тему:

- В парламенте, Серж, сейчас происходят непривычные для нас вещи.

- Всерьез обсуждается, например, вопрос - можно ли приравнять командиров воздушных кораблей к морякам и разрешить им курить трубку, - удивил меня Черчилль.

–- А на днях, - добавил он, - был депутатский запрос насчет дамских чулок.

- Их нет в продаже, а ходить на работу с голыми ногами считается неприличным, - пояснил Уинстон.

- Ну, и?, - поразился я.

Черчилль махнул сигарой, сказав:

- Нашли выход. В дамских парикмахерских на ногах будут рисовать чулки - шов, пятку и даже штопку.