Read the book: «T. 04:00.»

Глава 1. Коробка

Дождь шёл третьи сутки. Вера сидела у окна с остывшим чаем и смотрела, как вода размывает асфальт во дворе. Серая стена напротив, серое небо, серые лужи всё сливалось в одну мутную полосу. Она давно не включала свет. Так было проще: в темноте не видно, что на столе до сих пор лежит чашка маленькая, с жёлтым цветком по краю. Аня слепила её в первом классе. Кривую, с трещиной. Вера не выбрасывала.

Телефон лежал рядом, экран тёмный. Три пропущенных от матери. Сообщение от бывшего коллеги, Кости: «Вер, ну ты как?» Она не читала. Последние два года всё требовало сил. Проснуться. Встать. Дойти до архива. Просидеть восемь часов среди пыльных папок. Вернуться. Лечь. И снова по кругу.

Звонок в дверь прозвучал резко, как выстрел. Она вздрогнула. Половина десятого. Поздно для гостей. Никто к ней не ходил. Мать звонила, но не приходила знала, что Вера не откроет. Костя писал, но тоже не приходил. Больше никого не было.

Вера не встала. Звонок повторился короткий, настойчивый. Потом тишина. Она подождала минуту. Ничего. Тогда она всё-таки поднялась и пошла в прихожую. На пороге никого не было. Только коробка серая, без надписей, перетянутая скотчем. Мокрая от дождя, но не размокшая. Вера выглянула на лестничную площадку. Пусто. Ни шагов, ни хлопка двери. Только гул лифта где-то внизу. Она внесла коробку в квартиру, закрыла дверь на замок, поставила на стол рядом с чашкой Ани. Потом долго стояла и смотрела. Сердце билось где-то в горле. Она открыла. Внутри лежало что-то металлическое. Тяжёлое, гладкое, размером с ладонь. Тёмный овал, матовый, как остывший камень. На одной стороне едва заметная гравировка: латинская T и цифры 04:00. И записка. Сложенная вчетверо, написанная от руки мелко, аккуратно, без наклона: «Ты сможешь увидеть её снова. Один час. Не больше. Не пытайся её вернуть». Вера перечитала три раза. Потом ещё три. Руки дрожали. Она положила записку на стол и села на пол спиной к стене. В голове было пусто. Только одна мысль, тонкая, как игла: это кто-то знает про Аню. Она просидела так час. Дождь не прекращался. Телефон снова загорелся мать. Вера сбросила. Потом взяла записку и перечитала ещё раз. Слово «снова» царапнуло. Снова. Значит, кто-то знал, что она хочет увидеть. Знал, что не может. Знал, что согласится. Она заплакала впервые за два года. Тихо, без всхлипов. Слёзы текли и не останавливались. Она не вытирала их. Сидела на полу, держала в руках металлический овал, и чувствовала, как он медленно нагревается от её ладоней.