Read the book: «Высота преступления»

пролог

2 часа. Где-то над Атлантикой

За 30 минут до инцидента.

Самолет уже, должно быть преодолел большую часть пути. По крайней мере, на это надеялся Джефри Робсон вглядываясь через иллюминатор в темноту безлунной ночи. Почти все пассажиры спали или готовились ко сну, но у Джефри и мысли не возникало, закрыть глаза и позволить дневной усталости взять верх. Страх перед полётами никогда не покидал его. Говорят самое страшное это взлёт. Как бы не так. Нет, не то, что бы взлёт не вызывал тревоги, но это уж точно не самое страшное… для Джефа, привыкшего всё держать под контролем, уж точно. Здесь, на высоте около 33000 футов над уровнем моря, не чувствовалось никакого контроля. Это и пугает больше всего. Конечно, компания Америкэн Айрландс, вместе с компанией Аэробус, утверждали, что в модели А 330, совершенно безопасно. Этот широкофюзеляжный самолет, должен был, одним только видом, внушать уверенность в комфорте и безопасности.

Джефри в очередной раз подавил зевоту и перевел взгляд от иллюминатора взглянув в конец салона и пытаясь понять, что его заставило разволноваться. Он с детства боялся летать, еще когда, в возрасте семи лет, стал свидетелем авиакатастрофы, наблюдая за ней пристёгнутым к детскому креслу, из окна папиной машины. Но сейчас, всё было иначе. Страх полёта здесь не причём. Он понял это. Может интуиция полицейского подсказала ему, что произошло нечто непредвиденное, может здравый смысл говорил, что стюардесса не станет пробегать в два часа ночи по салону с перепуганным видом просто так. Как бы то ни было, он отстегнул ремень безопасности и поднялся со своего места. Несмотря на то, что практически сразу после взлёта, разрешалось отстегнуть ремни безопасности, Джефри решил не делать этого, эластичная кожа, обтягивающая талию, придавливая тело к креслу, всё же немного успокаивала его.

Потревожив спящего пассажира на соседнем кресле и пробормотав слова извинения Джефри выбрался в проход между сидениями, в центре салона самолёта. Мужчина, с пышной бородой и накидке для глаз - защищающей от, пусть и не сильного, освещения – что-то пробормотал, то ли во сне, то ли в ответ на извинение потревожившего его соседа и продолжил спать как ни в чем не бывало.

Джефри направился к носу самолёта, вслед за стюардессой – девчонкой, лет двадцати, стройной с двумя не длинными косичками. Он знал, что по инструкции, не должен без необходимости покидать своё место, ну разве, что в туалет, и уж тем более привлекать к себе внимание пилотов. Но он ничего не мог с собой поделать, он чувствовал, что что-то случилось. Джефри нагнал стюардессу, когда та, постучалась к пилотам в кабину.

- Всё в порядке? – спросил он

- Простите? – от испуга стюардесса, казалось, подпрыгнула на месте

- Мне показалось что что-то случилось – объяснил Джефри. – Вот я и решил узнать может я могу чем-то помочь?

- Нет, вернитесь пожалуйста на своё место. Всё в порядке

Но Джефри видел, что это не так, по глазам видел. «она не знает, что я из полиции. – подумал он – Пусть так и будет»

- Хорошо. Извините – и он ушёл, в сторону своего посадочного места, но не собирался просто сидеть и ждать.

Пройдя мимо «бородача», сон которого потревожил не так давно, он направился в салон эконом-класса, ограждённый от «бизнеса» шторкой. Пройдя тамбур, в котором располагался мини бар с напитками и бойлер с кипятком он отодвинул шторку и вошёл в эконом класс. Кое кто из пассажиров ещё не спал и на него уставились несколько пар глаз (студент в очках, оторвал взгляд от планшета, мужчина перевёл взгляд от иллюминатора на Джефри, девчонка лет тринадцати в наушниках тоже пристально смотрела).

Джефри Робсон направился к месту ф18, но увидев взгляд напарника, прошел мимо, в хвост салона. Те, кто не спал, в это время заметил, как парень, поднялся с места ф 18 и пошёл следом за мужчиной. Подойдя к Джефу, возле туалетов, молодой напарник сказал:

- Какого чёрта Джеф? Мы не должны разговаривать друг с другом без причины

- Похоже, у нас есть причина поговорить. Я тут столкнулся со стюардессой – Джеф махнул рукой в сторону салона самолета – и мне показалось, что она чем-то напугана. Она, конечно, всё отрицает, но я ведь полицейский. Вот я и решил узнать у тебя Лео, всё ли в порядке.

- Есть кое-что, Джеф – Лео понизил голос, словно боялся, что его услышат – я просил стюардессу сообщить пилотам, что бы они доложили на землю и связались со штабом, я не знаю, что делать.

- О чём пилоты должны доложить?

- О трупе, Джеф, мы с тобой по уши в дерьме……

ЧАСТЬ 1 Убийство

Глава 1

Алекс Малоун сидел у окна в дешёвом гостиничном номере, шторы были приспущены, оставляя лишь узкую щель для наблюдения. Напротив, через улицу шумел бар «La Belle Mort» - заведение, принадлежащие Франсуа де Жану, наркобарону, чьё имя наводило страх даже на самых отъявленных головорезов. Алекс не был лично знаком с де Жаном, но знал, что это здоровенный негр, по прозвищу Тень, который подмял под себя весь юго-запад Сан-Диего.

Получив, несколько дней назад, заказ на устранение Франсуа, Александр Малоун начал разработку плана. Поскольку он не привык пускать дело на «самотёк» и действовать по обстановке, он всегда старался создавать нужную ему, эту самую «обстановку». Его связной по имени Рикко, молодой, но смышлёный парень из команды Эспозито, раздобыл информацию, касающуюся де Жана, и теперь Алекс знал о цели практически всё. Малоун всегда изучал жертв: биографию, способ и время передвижения, родственников; словом, всё, вплоть до любимых блюд. Вот и про Франсуа де Жана ему было известно, что это высокий, негр родом из Алжира, откуда его, родители, имевшие тесные связи с европейскими деловыми кругами, ребёнком доставили во Францию, где Жан получил образование и впервые столкнулся с криминалом. Когда Франсуа перебрался за океан, у него уже имелись влиятельные друзья, не без помощи которых ему удалось построить империю здесь, в Сан-Диего.

Узнав о том, что каждую пятницу де Жан приезжает лично в свой бар, Алекс сразу понял – это хорошая возможность и упускать её нельзя. План созрел сам собой: он забронировал номер в этой гостинице, с окнами, расположенными напротив вывески «La Belle Mort», на ресепшне он представился как Уильям Браун, предъявив паспорт, который по его просьбе сделали люди Эспозито. Рикко в три часа дня должен был ждать его в двух кварталах отсюда в стареньком Chevrolet Impala с затемнёнными стёклами. Если Франсуа не приедет в назначенное время, то Алекс просто свалит отсюда, и придётся разрабатывать новый план. Но у Франсуа не было причин менять свой обычай…

На столе перед Алексом лежала разобранная винтовка L96A1. Его пальцы, покрытые тонкими шрамами, двигались быстро, и точно - он собрал оружие за считанные секунды. Оптика была откалибрована, ствол чист, патроны-338 Lapua Magnum лежали аккуратной стопкой.

Де Жан должен был появиться сегодня. Информатор подтвердил: здоровенный негр в белом костюме и с золотыми перстнями приедет к трём часам дня, чтобы проверить выручку. Алекс взглянул на часы-14:55.

Он прильнул к прицелу и стал ждать. Через несколько минут он увидел, как к входу подкатил чёрный Maybach. Из него вышел Франсуа - массивный, уверенный в себе, с холодной ухмылкой. Он что-то сказал охранникам и зашагал к двери. Алекс задержал дыхание и как только негр взялся за ручку двери, нажал на курок. Глушитель смягчил звук выстрела, но пуля нашла цель. Де Жан рухнул на асфальт и вокруг началась паника. Трое охранников – двое возле входа в бар и один возле машины – выхватили оружие. На крик из быра выбежали вооружённые люди. Один человек, держа наготове «Smith&Wesson» приблизился к, лежащему неподвижно, телу и проверил пульс. Затем двое охранников затащили тело в бар.

Алекс слышал шум на улице, но не обращал внимания, складывая винтовку в чемодан. Он сделал свою работу, теперь надо исчезнуть. Малоун снял перчатки и бросил их на пол. Накинул лёгкую ветровку с капюшоном, подхватил чемодан с винтовкой, поправил наплечную кобуру с пистолетом и вышел в коридор, не оглядываясь.

Он спустился по лестнице, сливаясь с редкими постояльцами. На выходе его встретил влажный воздух Сан-Диего - город жил своей обычной жизнью, не подозревая что один из самых опасных наркобаронов Калифорнии уже мёртв.

В двух кварталах от отеля ждала машина - старый Chevrolet Impala с затемнёнными стёклами. Всё шло по плану. За рулём сидел Рикко, его контакт из команды Эудженио Эспозито. Алекс ускорил шаг, не срываясь на бег и стараясь не привлекать внимания. Он подошёл к машине закинул чемодан в багажник и сел на переднее пассажирское сидение. Машина тронулась с места.

- Сделано? -спросил Рикко, не отрывая взгляда от дороги.

- Как договаривались.

- Сигара будет доволен.

Алекс молча кивнул. Эудженио Эспозито по кличке «Сигара» был не тем человеком, которому стоило отказывать. Особенно когда он предлагал такие деньги.

Машина свернула на Сипорт-Виллидж и поехала в сторону Америка-Плаза. Алекс сидел и смотрел в окно. Они проезжали бульвар Кетттнер и он понял – они едут в Аэропорт.

- Куда мы? – прервал молчание Малоун хотя он знал ответ.

- Сигара хочет, чтобы ты убрал ещё кое кого – сказал Рикко и кивнул в сторону бардачка – посмотри там - там деньги за выполненную работу. Надеюсь, завтра прочитать в газетах о смерти одного очень влиятельного нигера.

- Я же сказал: «как договаривались». – сказал Алекс, доставая деньги и убирая в куртку. – Когда я вас обманывал?! так кого надо «убрать» и сколько времени на подготовку есть?

- Времени на подготовку нет – машина свернула на Уэст Лорел и Рикко переключил передачу – ты, наверное, догадался, что мы едем в аэропорт. Сегодня ФБР перевозят в Лондон человека, который перешёл нам дорогу. Короче, тебе надо убить вот этого парня - Рикко достал из кармана спортивной кофты фото и вручил Алексу.

На изображении запечатлён мужчина в возрасте 25–30 лет с типичной внешностью IT-специалиста или хакера. Его взгляд сосредоточен и слегка отрешён, будто он анализирует сложный алгоритм или прокручивает в голове строки кода. Черты лица резкие, с лёгкой небритостью, подчёркивающей ночные бдения за монитором. Волосы слегка растрёпаны, словно он только что провёл рукой по ним в момент решения ложной задачи. Фон размыт, но угадывается полумрак комнаты с холодным синеватым светом экранов, создающим атмосферу цифрового подполья. В уголке губ едва заметная усмешка, будто он знает что-то чего не знаете вы. Общее впечатление: ум, хаос и контроль в одном лице. Типичный образ современного техномантика, для которого киберпространство – вторая реальность.

- Теперь мафия убивает компьютерных гениев? – пошутил Алекс, убирая фотографию во внутренний карман куртки.

- Мне говорили, что ты умён. В общем этот придурок, толкал дурь через интернет. Не спрашивай, как, я сам не особо разбираюсь в этом.

- Подведём итоги: я должен убрать какого-то парня, под носом ФБР в самолёте откуда, естественно, нет путей отхода и поэтому я лечу дальше надеясь, что меня не поймают… Я пока всё правильно излагаю? – Алекс вопросительно посмотрел на Рикко, тот покачал головой, то ли сочувствуя, то ли подтверждая – вам же известно, что я так не работаю. Нужен план, нужно время.

Они свернули на проезд Норт Харбор и остановились у тротуара, напротив набережной, где на причале стояли корабли и несколько яхт. Рикко поставил машину на ручной тормоз, положил руки на руль и посмотрел на Алекса.

- Послушай, ты, конечно, можешь отказаться, но только я бы на твоём месте подумал прежде, чем отказывать Эспозито – сказал он – Парня действительно надо убрать в самолёте – Рикко сменил тон, на более дружественный – он в программе «Защита Свидетелей» и его охраняют едва ли не лучше, чем «Форт-Нокс». В самолёте, из сопровождения: будет один агент, ну может ещё кто-то из воздушных маршалов. Поэтому самолет – единственное место, где к нему можно подобраться. По прилёту ФБР его передадут МИ-5 и там его будет очень трудно достать.

Алекс молчал в его голове крутились мысли, он пытался всё взвесить: во-первых, это доверие Сигары. Эспозито не прощал провалов, но ценил исполнителей, способных на невозможное. Успех означал бы больше влияния, больше денег, во-вторых, контроль. Самолёт – закрытое пространство. Если продумать, можно избежать свидетелей, в-третьих, кто этот человек? Если Эспозито хочет его смерти, значит он опасен. Ликвидация могла предотвратить будущие проблемы.

Но у затеи были и минусы: ФБР. Агент – не просто телохранитель. Он обучен вооружён, будет реагировать мгновенно. Бегство; после выполнения задания нужно будет исчезнуть, но куда? Лондон не его территория. Хотя… У него мать в Шотландии. Если всё пройдёт удачно можно будет её навестить заодно отсидеться. Алекс уже не помнил, когда в последний раз навещал мать. Он звонил конечно иногда, не пора ли навестить её?

«Если я откажусь, Рикко найдёт другого. Но тогда моя репутация…»

- Ну что? – спросил Рикко

- Поехали – сказал Алекс

- Вот и отлично – Рикко снял с «ручника» и машина продолжила движение.

Они свернули с дороги и подъехали к терминалу. Остановив машину возле входа Рикко сказал:

- Я не сомневался, что ты согласишься. Билеты забронированы на имя Даниеля Харта. До вылета ещё достаточно времени. Заберёшь билет, пройдёшь регистрацию и подождёшь в кафе. Сам понимаешь, в городе тебе лучше сейчас не маячить. Рисковать нельзя. Люди Жана будут искать тебя, думаю полиция тоже. Поэтому старайся особо не привлекать внимания.

Не говоря ни слова Алекс снял куртку, скинул наплечную кобуру со своим Glock’ом, он привык к этому оружию, и будь варианты, не оставлял бы пистолет, который столько раз выручал его, но вариантов не было. С оружием на борт не попасть. Ну и чёрт с ним. Ни в первый раз…

Он снова накинул куртку и вылез из машины. Причины беспокоится об оружии у него не было. Винтовка и пистолет попадут на склад Эспозито, откуда он всегда может взять любое оружие. Если, конечно, уцелеет в этой немного авантюрной затее. Алекс зашёл в терминал. Он огляделся, оценивая суету вокруг: пассажиры спешили на рейсы, звучали объявления на нескольких языках, а запах кофе из ближайшего кафе смешивался с лёгким ароматом дезинфекции. Алекс направился к стойке регистрации.

- Билеты до Лондона на имя Даниеля Харта – сказал он, доставая паспорт.

Агент за стойкой кивнул, проверил документы и через минуту протянул ему посадочные талоны.

- Рейс вылетает через три часа. Выход на посадку за сорок минут до вылета.

Алекс поблагодарил и отошел, сжимая билеты в руке. «Теперь главное – ничем не привлекать внимания». Аэропорт гудел от голосов спешащих пассажиров, громких объявлений и скрипа тележек с багажом. Алекс Малоун, пробрался сквозь толпу, направляясь к указателям с надписью «Restrooms».

Мужской туалет у выхода D4 встретил его резким запахом хлорки, смешанным с лёгким ароматом дезодоранта. Флюоресцентные лампы мерцали над рядами белых кафельных стен, отражаясь в зеркалах над раковиной. Никого нет. То, что надо. Он посмотрел на своё отражение в зеркале, подошёл ближе и открыв воду, ополоснул себе в лицо. Он собрался было закрыть воду, когда открылась дверь и вошел мужчина. Это был коротышка крепкого телосложения в кепке и тёмных очках. Незнакомец посмотрел по сторонам, и увидев Алекса улыбнулся. Малоун, видя незнакомца в отражении зеркала, не оборачивался. Лишь когда коротышка завёл одну руку за спину, Алекс понял — пистолет. Резко развернувшись, Алекс схватил незнакомца за руку как раз когда тот наводил пистолет. Ребром ладони Алекс выбил оружие и ногой оттолкнул его в дальний конец, но получил удар в грудь. Отброшенный к умывальникам Алекс хотел было перевести дух, но незнакомец кинулся на него, не давая ни секунды передышки. Едва Алекс увернулся в сторону как страшной силы удар обрушился на умывальник, за которым несколько секунд назад стоял Алекс. Фарфор не выдержал, и раковина треснула. Алекс поднял руки в примирительном жесте со словами;

- Ты кто? Что тебе нужно?

Нападавший, казалось, не слышал, обращённых к нему слов и снова попытался ударить Алекса ногой. Малоун, в очередной раз увернулся и оттолкнул коротышку к дальней стене. Не устояв на ногах, незнакомец упал. Алекс собрался было «добить» нападавшего, но заметил пистолет, буквально на расстоянии вытянутой руки от незнакомца. Тот тоже заметил оружие и метнулся к нему. В этот момент дверь открылась и зашёл мужик, которому, на свою беду, именно сейчас понадобилось в туалет. Алекс метнулся к открытой двери в тот момент, когда незнакомец дотянулся до оружия. Раздались выстрелы. Послышался звон разбитых стёкол и хрип. Алекс выскочил из «сортира», но успел заметить, как мужика выстрелами отбросило на открытую дверь, после чего он скатился на пол и затих. Малоун, смешался с толпой, стараясь двигаться не спеша, не вызывая подозрений. Он бегло ощупал себя, проверяя не ранен ли. Дойдя, до одной из бетонных колонн, он зашёл за неё и прижался к ней спиной. Поправив куртку, он выглянул из своего, импровизированного, укрытия и посмотрел в сторону «сортира». Он видел, как вышел коротышка в очках, посмотрел по сторонам и двинул в сторону выхода.

Кто это? Как нашёл его? Долго ли следил? Что ему известно? Вопросы возникали в голове один за другим. И не одного ответа. Ясно одно: это не полиция. Его шли не арестовывать. Его шли убивать. Если это один из людей Жана, тогда как им удалось так быстро установить место нахождения его, Алекса. «Ладно – подумал Малоун – сначала самолёт, потом решу, что делать»

Он решил направиться в кафе и там дожидаться вылета. «Не привлекать внимания». Как же… Не особо получилось. Он бросил взгляд на наручные часы. До вылета ещё достаточно времени. Нужно затеряться среди пассажиров, держась подальше от уединённых уголков.

Через несколько минут Алекс уже сидел за столиком кафе в зале вылета и пил кофе трясущимися руками. Он устроился у окна, откуда просматривались и выходы, и зона досмотра. Он снова посмотрел на часы: 17:40. Что ж до вылета ещё больше двух часов и он чувствовал – ожидание будет долгим. Алекс отхлебнул из чашки и горячий напиток теплом согрел всё тело, приводя в порядок мысли и позволив немного расслабиться; «насколько вообще можно расслабиться в этой ситуации» - подумал Алекс.

События в туалете уже казались далёкими, но адреналин ещё пульсировал в крови. Главное теперь дожить до посадки.

Кофе был горьким и обжигающим, как раз то, что нужно, чтобы не дать сознанию затуманиться. Несколько глотков вернули остроту ощущений; теперь он замечал не только потенциальные угрозы, но и детали. У стойки регистрации нервно переминался с ноги на ногу мужчина, у выхода в зону прилёта двое в униформе аэропорта что-то оживлённо обсуждали, но их взгляды слишком часто скользили в сторону зала ожидания. Алекс отхлебнул ещё кофе и подумал: "Интересно, что бы сказал отец увидев меня таким"?

Алекс родился в Дублине, его отец был Ирландец и служил в ARW – «Крыло армейских рейнджеров» - и во время одной из командировок познакомился с русской девушкой, с которой у них завязался роман и вскоре на свет появился Алекс. После гибели отца, Малоун с матерью переехал в Россию. В 18 лет он ушёл в ЧВК, работал в горячих точках затем переключился на «частные заказы». После конфликта с московской ОПГ бежал в США, где был замечен людьми Эудженио. Эспозито щедро платил своим людям. Мать, конечно, не знает где сын сейчас работает и на какие деньги он смог позволить купить матери уютный домик на окраине Эдинбурга, где мать и проживала до сих пор. Среди людей Эспозито были и те, кто недолюбливал Алекса, например Марко Риццы – правая рука Эудженио но находились и друзья – хотя Алекс никому не доверял и считал, что в подобном бизнесе нет друзей – такие как Люсия Моралес с которой Алекс даже выпивал иногда.

Малоун глотнул уже почти остывший кофе и окончательно расслабился. Он забыл про то, что пришлось пережить. Он услышал звук приближающихся сирен и бросил взгляд на большие смотровые окна. Он видел, как к терминалу подъехали полицейские машины и машинально посмотрел на часы. Время тянулось медленно. Очень медленно.

Он сжал билет в руке. Алекс чувствовал – игра только начинается…

Глава 2

Машина плавно скользила по шоссе, оставляя за собой шум города. София украдкой взглянула на дочь, которая увлечённо рассматривает облака за окном.

- Ты не волнуешься? – спросила София, слегка сжимая руль.

Эмили повернулась к ней, глаза сияли от возбуждения.

- Нет! Я же летала раньше, помнишь? Только тогда мы были с тобой. А теперь я одна… ну почти одна.

София улыбнулась

- Тётя Сьюзен будет рядом. Она встретит тебя у выхода на посадку и проводит до самого папы.

Девочка кивнула, но потом нахмурилась.

- Мам, а почему папа позвал только меня?

Горло Софии слегка сжалось. Прошло уже три года с тех пор, как они с Джеком разошлись. Он уехал на другой конец страны и хотя и звонил Эмили, виделись они редко. Потом Джек вообще уехал жить в Лондон. А вчерашний звонок стал неожиданностью.

- Он просто соскучился – мягко ответила она – И хочет провести с тобой время.

- А ты не соскучишься?

- Конечно соскучусь! – София рассмеялась, но голос дрогнул – Но это всего на две недели.

Они подъехали к аэропорту. София припарковалась, взяла чемодан дочери и крепко обняла её перед входом в терминал.

- Всё будет хорошо – прошептала она – Ты мне потом всё расскажешь.

Эмили кивнула и потянулась за её рукой.

- Мам, а ты точно уверена, что тётя Сьюзен не забудет меня в самолёте.

София засмеялась.

- Даже если попробуют, стюардессы её остановят.

Девочка улыбнулась, и они пошли на регистрацию – туда, где их уже ждала Сьюзен.

София и Эмили вошли в шумный терминал, и почти сразу же из толпы к ним помахала рукой высокая женщина с каштановыми волосами.

- Сьюзен! – Эмили вырвалась вперёд и обняла тётю. Та приподняла её с земли крутанув в воздухе.

- Ну что путешественница, готова к приключениям? – Сьюзен улыбнулась, поправляя сумку на плече.

- Готова – девочка засмеялась, но тут же осеклась – только… ты точно не потеряешь меня?

_ Ох – Сьюзен притворно вздохнула, подмигивая Софии – Знаешь, я вчера специально тренировалась: прятала плюшевого мишку в чемодан и проверяла не забуду ли я его. Всё в порядке – ни одного мишки не бросила!

Эмили захихикала и напряжение немного спало. Регистрация прошла быстро – чемодан отправился по ленте, а в руках у Эмили остался только рюкзак с любимой книгой и плеером.

- До вылета ещё целый час – сказала Сьюзен, глядя на табло – Может, выпьем какао? Вон там неплохое кафе.

Они направились в зону вылета. Зашли в кафе и устроились у большого окна, за которым на лётном поле суетились тягачи и грузчики. Эмили прижав ладони к стеклу, следила за огромным самолётом, который медленно выруливал на взлётную полосу.

- Он такой большой – прошептала она

- А внутри ещё интереснее – Сьюзен отхлебнула кофе – там будут фильмы, ужин, а если повезёт – даже северное сияние увидишь.

- Правда? – глаза девочки расширились

- Ну… если очень повезёт – засмеялась тётя.

София молча наблюдала за ними, сжимая чашку в ладонях. В голове кружились десятки вопросов: «А вдруг Джек передумает? А если Эмили испугается? А если…»

- Мам – Эмили вдруг потянула её за рукав – ты же знаешь, что я тебе позвоню как только прилечу?

- Конечно – София провела рукой по её волосам – Я буду ждать.

- И фотки пришлю! И про самолёт расскажу! И…

- И про папу – тихо добавила София.

Девочка кивнула, но тут же нахмурилась.

- А если… если он опять будет грустный?

Сьюзен и София переглянулись.

- Тогда ты ему напомнишь, что у него самая весёлая дочь на свете – твёрдо сказала Сьюзен.

Эмили задумалась потом резко выпрямилась.

- Хорошо. Я научу его смеяться.

София улыбнулась, но в груди что-то болезненно сжалось.

Аэропорт в это время жил своей жизнью. Возле мужского туалета, возле дальнего выхода уже полчаса как лежал труп с пулевым отверстием в груди – остекленевшие глаза уставились в потолок, а на полу растекалось тёмное пятно. Паника немного успокоилась, но повсюду был слышен шёпот людей, мольбы о помощи или жалость к погибшему. Очевидцы уже сообщили в службу спасения, а охрана аэропорта перекрыла доступ к туалетам и служебному выходу. Вот-вот должна была приехать полиция.

Девочки ничего не знали. Лишь через некоторое время София заметила, как к зданию аэропорта подъехала первая полицейская машина, за ней вторая. Стали стягиваться люди в форме.

- Интересно, что там случилось? -спросила София ни к кому, конкретно не обращаясь и не на шутку встревожившись.

— Это Сан-Диего, здесь многое могло случиться: задержали нелегала, кто-то пытался провезти оружие или наркотики (такое часто бывает) может просто усиливают охрану. Говорят, у нас на борту ФБР повезут какого-то парня в Лондон. Свидетель или что-то такое.

- Что-то я уже переживаю – нужный ли рейс выбрала для своей дочери.

- Не о чём волноваться – заверила Сьюзен – усиленные меры безопасности соблюдены – она подмигнула Софии.

Пока мама с тётей разговаривали, взгляд Эмили был прикован к мужчине в чёрной куртке, сидящей за дальним столиком. Он пил кофе маленькими глотками, но взгляд его не отрывался от часов. Лицо было напряжённым, пальцы нервно постукивали по краю чашки.

- Тётя Сьюзен – девочка наклонилась к ней – Ты видишь того дядю?

Сьюзен бросила беглый взгляд.

- Ну и что? У всех свои дела.

- Но он… - Эмили сморщила нос – Он странный.

София машинально повернула голову. Мужчина будто почувствовал их взгляды – резко поднял глаза, на секунду скользнул холодным взором по их столику, затем встал и быстро зашагал к выходу.

- Просто спешит на рейс – пожала плечами Сьюзен.

Но Софию вдруг пробрала необъяснимая тревога. Она попыталась успокоиться и не омрачать «приключение» Эмили своим встревоженным видом.

Через сорок минут они стояли у стеклянной стены, за которой начиналась зона досмотра.

- Пора – Сьюзен взяла Эмили за руку.

Девочка обернулась, вдруг крепко обняла маму и прошептала:

- Я тебя люблю

- Я тоже – София прижала её к себе стараясь запомнить этот момент – очень.

Потом они разомкнулись. Эмили помахала рукой, и вот – её фигура уже растаяла в толпе.

София долго стояла, глядя в пустоту, пока голос по громкой связи не объявил очередной рейс. Только тогда она повернулась и пошла к выходу – одна.

Глава 3

Марк Рейнолдс сидел за столиком в Aero Club Bar, медленно вращая в пальцах стакан с виски. Лёд уже почти растаял, превратив крепкий напиток в мутноватую жижу, но ему было всё равно. Он давно перестал замечать такие мелочи.

Бывший нейрохирург. А ныне – просто терапевт. И алкоголик, конечно.

За окном калифорнийское солнце скользит по небу наполняя город золотистым светом. На улице сегодня жарко, но лёгкий бриз с Тихого океана не даёт жаре стать удушающей. Где-то в гавани кричат чайки, а яхты покачиваются на волнах…

Но внутри бара царил привычный полумрак. Марк потянулся к следующему стакану, поставленному перед ним барменом без лишних вопросов. Через несколько часов ему предстоит рейс в Лондон. Конференция. Какая-то там медицинская тусовка, на которую его, вопреки всему, всё ещё приглашали. Марк хмыкнул. Он даже толком не понимал зачем она нужна. Разве, что для галочки – «вот, мол мы собрали экспертов» Хотя каким к чёрту экспертом он был теперь?

Он допил виски, почувствовав, как тепло растекается по телу. Может в Лондоне стоит просто напиться в другом баре? Или не прийти вообще? Впрочем, отец уже забронировал билет. Это он устроил так чтобы полетел его сын. Что ж спасибо папа!

Где-то в глубине сознания шевельнулась мысль – а когда именно всё начало идти под откос? Когда он перестал быть тем, кем был? Когда скальпель в его руках перестал дрожать, а потом наоборот задрожал настолько, что пришлось уйти из нейрохирургии?

Отец. Великий хирург. Человек, который никогда не сомневался. Марк всю жизнь ловил его холодный взгляд – «Ты достаточно хорош?» - и в конце концов понял, что ответа нет. Марк всю жизнь хотел быть похожим на отца. Но оказался слишком слабым.

Может он «опустил руки» когда умерла мать? Альцгеймер – болезнь, которая стирает человека куда хуже, чем смерть. Она растянула её уход на годы, превратила сильную, умную женщину, в жалкое подобие человека. Марк видел, как она забывала его имя, а потом – забывала дышать.

Или его подкосила смерть брата? Словно матери было недостаточно небесам. Младший брат, который всегда смеялся лучше всех, который не боялся ничего. Тот кого Марк не сумел спасти.

Он сжал стакан так, что пальцы побелели.

- Ещё? – спросил бармен

- Да – ответил Марк.

Он не знал зачем летит в Лондон. Но знал другое – бежать некуда. Ни от прошлого, ни от себя. А значит можно только пить.

Марк допил последний стакан., оставил бармену скомканные купюры и, не прощаясь, вышел из бара. Воздух был тёплым, но не обжигающим. Он вздохнул, чувствуя, как алкоголь притупляет мысли, но не глушит их совсем.

Аэропорт был недалеко – отец, как всегда, предусмотрел всё. Даже в этом. «Билет первого класса, конечно. Чтобы ты не забывал кто ты». Или может, просто, чтобы Марк не мог отказаться. Он вызвал такси. Водитель, пожилой мексиканец, бросил взгляд на его помятый пиджак и остекленевшие глаза, но промолчал. Всю дорогу Марк смотрел в окно, не видя ни пальм, ни неба, ни огней города. Только собственное отражение в стекле – бледное, с тенью щетины, с пустым взглядом.

Машина остановилась возле входа в международный терминал аэропорта Сан-Диего. Марк вытащил бумажник из внутреннего кармана пиджака, достал купюру в пять долларов и отказавшись от сдачи, буквально вывалился из такси. Пошатываясь, он поднялся по ступенькам, толкнул двустворчатые стеклянные двери и оказался в просторном зале ожидания. Во время работы хирургом, ему приходилось летать на самолётах. В том числе и в Европу. И он всё ещё помнил, процедуру посадки на рейс.

Марк прошёл к стойке регистрации, попросил билет на своё имя и предъявил паспорт. Он ждал, что вот сейчас услышит слова «вы пьяны» или «в таком виде нельзя» или «покиньте здание аэропорта», но ничего подобного не произошло. Ему вернули документы, выдали посадочные талоны, а вместо упрёков в свой адрес он услышал:

- Выход на посадку через сорок минут – он даже увидел, как девушка за стойкой улыбнулась, но без эмоций – механически.

Марк кивнул и направился к зоне ожидания. Он сел в кресло у огромного окна, за которым виднелась взлётная полоса, и потянулся за сигаретой, но вспомнил, что здесь нельзя. Вместо этого достал телефон. Ни новых сообщений, ни звонков, ничего.

Он закрыл глаза. Где-то за спиной смеялись туристы, плакал ребёнок, объявляли рейсы. Но всё это казалось далёким, как будто его отделяла от мира толстая стеклянная стена.

«Зачем я лечу?» снова подумал он Ответа не было. Но самолёт ждал. И Марк остался ждать вместе с ним.

Глава 4

В то время, когда, Алекс Малоун сидел в машине Рикко и размышлял стоит ли браться за рискованное задание, София обсуждала с Эмили предстоящий полёт, на пути к аэропорту, а Марк Рейнолдс напивался в баре, в полицейском участке 1401 по Бродвею суета достигла своего пика. Воздух гудел от разговоров, звонков и мерного гудения принтеров. В приёмной очередь из граждан – кто-то нервно постукивал ногой, кто-то листал телефон, а пара человек, уже в десятый раз пересказывали свои проблемы дежурному офицеру за стеклом.

В коридорах снуют копы в униформе, одни тащат папки, другие ведут задержанного в наручниках – тот что-то бормочет под нос но его голос теряется в общем гуле. На стойке регистрации телефон звонит без перерыва. Секретарь, не отрываясь, берёт трубку параллельно что-то печатая. «Участок, Сан-Диего, чем могу помочь?» …

Детектив Джефри Робсон стоял у доски с фотографиями скрестив руки на груди. Его взгляд, холодный и аналитический скользил по снимкам, выстроенным в хронологическом порядке. Он слегка наклонился к своей напарнице, детективу Джейн Картер и понизив голос сказал:

- Джейн, посмотри на это – он указал на размытый кадр с камеры наблюдения – Видишь тень у входа? Это не просто прохожий. Он стоит слишком долго, будто ждёт чего-то.

Джейн нахмурилась и перевела взгляд с фото на Робсона.

_ Ты думаешь это наш парень? Но у нас нет доказательств что он связан с угоном.

Робсон усмехнулся, доставая из кармана рубашки пачку жвачки.

- А у нас вообще есть доказательства? Ничего лучше этого – он опять указал на фото – Думаю надо брать, а там решим, что делать.

Он протянул жвачку Джейн. Та взяла пластик и положила себе в рот. В этот момент зазвонил телефон внутренней связи. Детектив поднял трубку, и без приветствий буркнул:

- Робсон

Голос дежурного офицера звучал напряжённо:

- Джеф, только что сообщили о стрельбе у бара «La Belle Mort» на 5-й авеню – снайпер. Есть раненные. Как минимум один. Я так понял владелец бара. На месте уже патруль. Они просят детектива.

- Хорошо, скоро будем.

Положив трубку Джеф, взял пиджак со спинки стула и надел его. Затем обращаясь к напарнице сказал «поехали» и направился к выходу, когда услышал голос:

- Джеф!

Робсон обернулся. Лавируя между столами и людьми к нему, стремительно приближался сержант Лойд Харисон.

- Джеф, я только что от шефа, он просил, чтобы ты зашёл

- Зачем, не сказал? – спросил Робсон.

- Нет, просто велел найти тебя и передать.

- Хорошо – и обращаясь к Джейн добавил – никуда не уходи. Я быстро.

Джеф направился, через коридор в кабинет шефа. Подойдя к стеклянной двери кабинета, он открыл его и заглянул внутрь. Увидев приглашающий жест шефа полиции Эндрю Льюиса, Джеф зашёл и закрыл дверь. Шеф сидел за своим столом и просматривал документы.

- Робсон, присаживайся – Эндрю указал на кресло возле стены

- Спасибо сэр – Джеф сел слегка напряжённый

- Сразу к делу, ФБР запросило тебя в качестве сопровождения.

- Меня? Почему?

- Их агент, везёт важного свидетеля в Лондон. Парень ключ к развалу международного наркокартеля. Нужен опытный детектив, который сможет подстраховать на месте.

- Лондон? – Джеф побледнел – То есть лететь?

- Да Джеф – Эндрю Льюис вздохнул и положил на стол документы – Самолётом.

- Шеф, вы же знаете, я…- Джеф заметил в углу на верхней странице документов, фото парня – У меня с этим проблемы.

- Знаю – Льюис пожал плечами – иначе не стал бы это обсуждать. Ты единственный кому я готов это доверить.

- А если отправить кого-то другого – Джеф вытер вспотевший лоб – Харисона например?

- Если можно было бы - отправил. Ты летишь с агентом Джонсоном. Познакомитесь уже в аэропорту. Вылет сегодня в 19–45.

- Я не уверен, что выдержу

- Ты один из лучших – тон Эндрю сменился с командного на дружеский – Если бы было по-другому… Но этот свидетель – шанс закрыть дело, которое тянется годами. Ты справишься.

- Хорошо – сдавлено ответил Робсон – Но только что поступил вызов. Патрульные запросили детектива. Снайпер.

- Ты с кем работаешь? – Шеф щелкнул пару раз кнопкой «мышки» и прочитав, что-то, в компьютере сказал – Ах да, с Картер. Так она не плохой полицейский. Думаю, она справится в твоё отсутствие.

- Ладно – согласился Джеф – я попробую.

- Вот и всё. Держи документы – шеф взял со стола документы, как догадался Джеф, досье на свидетеля, и протянул их детективу – И, Джеф, держись. Ты нужен там.

- Понял, сэр – Робсон кивнул и встал с кресла.

Сжав документы Робсон, вышел из кабинета. Джейн всё ещё ждала Робсона на том же месте.

- Пойдём прогуляемся – предложил Джеф

- Что происходит – Джейн непонимающе развела руки.

- По дороге объясню – сказал Джеф и они вышли из здания полицейского участка

Глава 5

Кабинет Франсуа де Жана был выполнен в тёмных тонах: массивный дубовый стол, кожаные кресла, на стене висит карта Калифорнии с отметками. За окном город Сан-Диего жил своей жизнью, но он его не интересовал. Его черты лица резкие и властные, были напряжены. Он медленно вращал в пальцах золотую зажигалку, когда дверь открылась. Вошёл Давид Мартинез – начальник его службы безопасности, рослый, широкоплечий мужчина с холодными глазами.

- Босс.

- Говори – Франсуа не поднял голову

- Официально ты был ранен. Мы вызвали копов, пусть поработают. Наши люди, конечно, ищут стрелка, но в этом деле людей мало не бывает.

- Найди его – голос Франсуа прозвучал тихо, но в нём чувствовалась сталь – Живым или мёртвым. Мне нужно знать кто за этим стоит.

- Уже работаем. Полиция нашла гильзу, в номере гостиницы напротив бара, сейчас пытаемся выяснить кто снимал номер.

- Скажи, обязательно было привлекать копов? – Франсуа отложил зажигалку и откинулся в кресле.

- Есть очевидцы убийства. Чего уж там, выстрел наделал шороху, нужно было быстро состряпать правдоподобную легенду. Конечно, если бы ты, на некоторое время считался мёртвым, это облегчило бы нам задачу.

- Нет – сказал Франсуа, не повышая голоса – завтра сделка и я должен на ней присутствовать, а не отлёживаться чтобы враги считали меня мёртвым, а якобы друзья делили мой город.

- Я понял босс. Нам нужно немного времени. Мы найдём его.

- Что с телом Лакура?

- Мы избавились от него. Жаль Анри, но он выполнил свою задачу.

- Найди мне стрелка – ещё раз повторил Франсуа.

Начальник службы безопасности кивнул и вышел. Франсуа остался один в кабинете. Он прокручивал события последних нескольких часов в голове.

В него стреляли уже не в первый раз. Тогда, ему повезло, пуля прошила грудь едва не задев сердце. Убийца подобрался в плотную. Только что он что-то говорил и через секунду выхватил пистолет и выстрелил. Сейчас же всё было по-другому, если не считать выстрел из огнестрельного оружия. Теперь это был снайпер. И стрелял не в грудь, а в голову, хотел, чтобы наверняка. Они всё рассчитали. Но не учли одного: Франсуа де Жан не тот человек, которого можно убрать с дороги так легко. Ну уж нет. Только ни его. Спасибо конечно Анри. Ценой своей жизни ему удалось спасти Франсуа…

Привычка использовать двойника появилась у Жана после того неудачного покушения. Будучи человеком, привыкшим к власти и опасности он был уверен в своей неуязвимости, но после покушения, понял: и до него могут добраться. Тогда, он и нашёл себе двойника. Анри Лакур бывший французский актёр, внешне был практически неотличим от Франсуа де Жана, ну разве, что у него не было главного – леденящей харизмы Франсуа. Такой же черномазый правда рождён был во Франции в отличии от Франсуа, которого родители привезли в пятую республику из Алжира ещё в детстве. Его семья, хоть и обладала влиянием, не могла обеспечить ему абсолютную защиту в мире, где власть строилась на жестокости и хитрости. Уже в юности Франсуа понял, что для достижения вершин недостаточно связей и денег – нужна железная воля и готовность идти до конца. Первые шаги в криминальном мире он сделал ещё в Европе, наладив контакты с армейскими поставщиками и коррумпированными чиновниками. Его алжирское происхождение и европейское воспитание сделали его идеальным посредником между арабскими, африканскими и западными кланами. Он говорил на нескольких языках, разбирался в финансах и знал, как обходить законы.

Первые заказные убийства были совершены ещё в Марселе, где он устранил конкурентов, мешавших его наркотрафику. Позже, перебравшись в США, он продолжил расширять империю, используя старые связи и создавая новые. В Сан-Диего его группировка быстро взяла под контроль порты, через которые шли поставки оружия и наркотиков из Латинской Америки и Азии.

Франсуа не просто торговал, он строил систему. Его подставные компании, зарегистрированные в офшорах, отмывали миллионы, а коррумпированные политики и силовики закрывали глаза на его операции. Он умело манипулировал людьми, одних подкупал, других запугивал, а тех, кто, стоял на пути – безжалостно убирал. Его влияние простиралось далеко за пределы Сан-Диего: он контролировал поставки в Европу, Африку и Ближний Восток, а его имя боялись упоминать даже те, кто никогда его не видел.

Но чем выше он поднимался, тем больше у него было врагов. ФБР, конкурирующие картели, бывшие союзники – все они жаждали его падения. Однако Франсуа знал, что в его мире доверять нельзя никому. Даже собственные люди были для него лишь пешками в большой игре, где ставкой была власть над целыми городами. И пока одни мечтали его свергнуть, другие просто хотели выжить в тени его империи.

Глава 6

Когда Джефри было восемь лет, его отец вёз его, по трассе, рядом с аэропортом. Внезапно над ними пролетел пассажирский лайнер – слишком низко с неестественным креном. Через мгновение он рухнул в поле за дорогой. Отец, бывший морпех, бросился помогать, оставив сына в машине. Джефри видел, как пламя пожирало обломки, слышал крики – и не мог пошевелиться от ужаса. С тех пор его преследуют кошмары: он снова и снова видит, как самолёт падает, но на этот раз он внутри. Теперь даже звук низко пролетающего самолёта заставлял его сжимать кулаки.

Сегодня, в свои 42 года, это был высокий мужчина, с мощными плечами человека, который в молодости занимался боксом, но со временем его фигура слегка осела под грузом лет и сидячей работы, но он всё ещё крепок. Джефри предпочитал носить мешковатые пиджаки, чтобы скрыть бронежилет – привычка, оставшаяся после перестрелки трёхлетней давности. На левой руке шрам от ножа, на правой татуировка «Всегда начеку». Лицо Робсона – карта прожитых лет. Глубокая морщина между бровей – следствие привычки хмуриться, разбирая запутанные дела. Седеющие виски придают ему вид уставшего, но не сломленного человека. Голубые глаза, обычно холодные и аналитические, иногда выдают усталость, но никогда – растерянность…

Тёплый ветер с океана лениво кружил между небоскрёбами смешивая запахи соли, асфальта и жаренных тако из уличных ларьков. Они неспешно шли по тротуару. Джефри только, что рассказал напарнице, что его назначили сопровождающим и вечером он улетает в Лондон.

- Во сколько вылет?

- В 19:45 – ответил Робсон, всё ещё сжимая в руке телефон, на который пришло сообщение от шефа с номером брони, временем отправления и именем агента, с которым предстояло отправиться в полёт – ФБР запросило меня для сопровождения какого-то хакера. Официально – «в целях межведомственного взаимодействия».

- Странно это как-то – Джейн скрестила руки – Что за хакер такой ценный, что его нужно везти через океан под охраной полицейского из Сан-Диего?

- В том то и загадка. Мне сказали только: «Сопроводить, проследить, чтоб долетел». Без деталей

Джейн замедлила шаг.

- И как ты собираешься лететь, если тебя пугает один только вид самолёта?

- Спасибо за поддержку – Робсон подмигнул – Буду пить виски, пока не отключусь.

Они прошли мимо кафе, откуда доносился смех и звон бокалов и пошли в сторону парковки. Джейн вздохнула:

- Ладно, хоть дело о стрельбе на Пятой авеню я смогу разбирать без твоих саркастических комментариев.

- О, значит, ты будешь скучать – улыбнулся Робсон.

- Не дождёшься

И они засмеялись. В который раз, Робсон подумал, что его напарница довольно милая и при других обстоятельствах, возможно у них могло бы что-то получиться похожее на самую обычную семью. Хотя Джефри и был весьма видный мужчина, да и вниманием женщин он не был обделён, у него никогда не было жены, только небольшие романы. В какой-то мере, быть может, в этом была виновата его работа, но по большей части он никогда и не хотел семьи. Ему хватало наблюдать за его друзьями, которые вечно отказывали себе кто в рыбалке, кто в кружке пива по пятницам вечером и всё из-за мнимых обязанностей, перед женой и детьми, быть дома вовремя и трезвым. Джейн была ему хорошим другом, с которым он мог поговорить, пропустив рюмочку другую в баре через дорогу от участка. Джейн Картер тоже была одинока, но в отличие от Джефа она была замужем и разочаровавшись в мужчинах как второй половинке, с которой «и в радости, и в горе», больше не стремилась к созданию семейного очага.

Они любили, такие прогулки, когда можно было поговорить о работе, да и вообще о жизни, не заботясь что кто-то что-то услышит или пойдут какие-то слухи. Да и на чьё-то мнение, откровенно говоря, им было плевать.

- Может это какая-то ловушка – не выдержала Джейн – ты же знаешь, как федералы любят вербовать людей в обмен на «забытые» грехи.

- Если бы – Робсон усмехнулся – У меня слишком чистое досье для шантажа.

- Или слишком грязное, чтобы его показывать

Он бросил на неё оценивающий взгляд, но промолчал. Ветер с океана донёс запах соли, напоминая о предстоящем полёте. Они подошли к служебному автомобилю Додж Чарджер.

- Ладно – Картер внезапно остановилась, доставая ключи – Если тебя вдруг «случайно» выбросят над Атлантикой, я найду того, кто за это ответит.

Робсон рассмеялся, но в глазах мелькнула тень беспокойства.

- Береги себя Джейн.

- Конечно. Поехали, до аэропорта тебя подброшу, время еще есть до самолёта, заедем по пути на Пятую авеню посмотрим, что там.

- Не возражаю – Джеф сел на переднее пассажирское сидение, и машина тронулась с места.

Глава 7

Солнце палило безжалостно, отражаясь от стеклянных фасадов терминала. Леонард Джонсон достал пачку Maverick, вытащил сигарету и закурил. Он терпеть не мог ждать. Да и почему, он – специальный агент, отдела по борьбе с организованной преступностью – должен ждать какого-то полицейского. Этого задрипанного детективишку из хрен знает какого участка. И кому вообще пришло в голову отправить с ним этого горе-полицейского, который даже в условленное место приехать вовремя не может. Нет, мириться с этим выше его сил. Как только приедет, надо будет сразу объяснить ему кто тут главный.

Их тонированный GMC SAVANA припаркованный возле терминала аэропорта Сан-Диего, стоял аккурат под знаком «парковка запрещен а» и мешал многим пассажирам и встречающим, беспрепятственно проходить в здание аэропорта. Лео было плевать на них. Это была его идея припарковать машину именно здесь, не тащить же этого парня, в наручниках, от самой парковки.

В машине, на заднем сидение агенты Даяна Симонс и Кристоф Кларк охраняли Мэтью Хариса – парня которого следовало доставить в Лондон, то есть того, из-за кого Лео вынужден находиться здесь. Вообще-то, до встречи с полицейским, по инструкции не следовало выходить из машины, и те два агента чётко выполняли предписание. Ну и пусть варятся в этой раскалённой на солнце, консервной банке, а ему, Леонарду, надо было выкурить сигарету, и никакая инструкция ему не могла помешать. Он вообще не признавал инструкции, как и любые правила, ну разве, что от их соблюдения была какая-то выгода.

Он был едва ли не самым молодым спецагентом в бюро, спасибо папочке, позаботился. Для заместителя директора не составило особого труда взять к себе на службу двадцатитрехлетнего сына, пусть даже не окончившего колледж. Лео, забросил учёбу, еле дотянув до третьего курса, чему обрадовались его преподаватели, да, впрочем, и однокурсники тоже, вздохнули с облегчением. Сам Лео, конечно, знал, что окружающие его недолюбливают из-за его неуправляемого характера, но ему было плевать на это. Люди его боялись. Конечно, по большей части они боялись его влиятельного отца, поэтому терпели его выходки и поэтому никто в бюро не рвался к нему в напарники. Это в принципе устраивала Джонсона — младшего. Он всегда работал одни. До сегодняшнего дня.

Лео сделал еще одну затяжку и взглянул на часы. Его механический «FOSSIL», инкрустированный бриллиантами, сообщал что уже почти семь часов вечера. Лео докурил сигарету и выбросив окурок, открыл дверь машины, когда сзади раздался голос:

— Спецагент Леонард Джонсон?

Лео обернулся. Перед ним стоял мужчина, крепкого телосложения, в мешковатом пиджаке и джинсах. Голубые глаза, густая щетина с проблесками седины.

— Значит, ты мой напарник? — Лео закрыл дверь машины и спросил, не скрывая раздражения — Почему так долго?

— Автобуса долго ждал — пошутил Джефри, но Джонсон, судя по лицу, шутку не оценил.

Задняя дверь микроавтобуса откатилась в сторону и из автомобиля вышла женщина, следом мужчина.

— Спецагент Симонс — представилась женщина и указала на второго фэбээровца — это агент Кларк. Группа сопровождения. Мы здесь, чтобы проводить вас до борта самолёта.

— Арестованный внутри? — Джефри кивнул на машину.

— Да — сказал агент Кларк — пацан компьютерный гений, взятый на сбыте наркотиков через даркнет…

— Я читал досье

— Очень хорошо — Лео начинал терять терпение — раз уж мы все тут познакомились, так может пойдем уже в аэропорт и сядем в этот чертов самолёт.

Двое агентов выволокли из машины парня в наручниках. Джеф наблюдал как Лео Джонсон, стоял спрятав руки в карманы своего дорогого костюма от Hugo Boss, как разговаривал с коллегами, не скрывая пренебрежения, да даже в разговоре с ним, Джефом, он всем видом старался показать кто здесь главный.

После того как вошли в здание аэропорта, они направили, ни к стойке регистрации, куда двигался основной поток людей, а прямиком к служебному выходу на взлётно-посадочную площадку.

Джефри хорошо знал процедуру. Хоть самому ему не приходилось перевозить заключённых, тем более на самолёте, он знал, что следует делать. Первым делом они встретятся с пилотом воздушного судна, которому известно, что один пассажир будет без билета и в наручниках. Затем, в сопровождении воздушных маршалов США, их отведут к посадочным местам, и после того, как заключённого пристегнут наручниками к специальному поручню, вмонтированному в пол, Джефа отведут в другой салон и он, как агент сопровождения, должен наслаждаться полётом, не выдавая истиной цели нахождения в самолёте. Другими словами, Джефри Робсон не должен контактировать с агентом ФБР и уж тем более с заключённым до самого прибытия в Хитроу.

И всё бы ничего, если бы не страх, который внушал ему этот широкофюзеляжный гигант, одним только своим видом. А уж от мысли что через несколько минут предстояло подняться на нём в небо, у Джефа дрожали руки, что он умело пытался скрыть.

Они вышли, на площадку для самолётов. Джеф и Лео шли впереди, агенты Симонс и Кларк чуть позади и парень с застёгнутыми за спиной руками между ними. Робсон изредка бросал взгляд на своего так называемого напарника: спортивный молодой человек с ухоженной внешностью словно сошедший со страниц глянцевого журнала, подтянутое телосложение, но без лишней мускулатуры — он не из тех, кто пашет в спортзале, скорее поддерживает форму для имиджа. Волосы тёмно-русые, слегка растрёпанные, будто нарочно уложенные в стиле «только что встал с постели».

К ним подошёл пилот и представился:

— Райан О Конел, пилот этого красавца — он указал на самолёт за своей спиной, у дальнего края полосы, почти в притык к ангарам, и протянул руку.

— Детектив Джеф Робсон из полиции — Джефри пожал протянутую руку.

Агенты Симонс и Кларк тоже представились.

— Вам должны были сообщить о нас — вместо приветствия проговорил Лео Джонсон. Протянутую к нему руку он проигнорировал.

— Да, конечно — пилота, казалось, ничуть не смутила наглость агента — пойдёмте я вам покажу ваши места. Маршалы уже в салоне ждут вас.

Они поднялись по трапу самолёта и оказались в салоне бизнес-класса. В салоне было три ряда тройных кресел с двумя проходами между ними; три ряда справа, три ряда в центре и три ряда слева. Впереди каждого кресла находился монитор, расположенный на спинки впередистоящего кресла, а перед первыми рядами монитор был вмонтирован в панели, образующие тамбур.

В салоне, на кресле в первом ряду сидел мужчина, невысокого роста в сером костюме. Увидев вошедших, он встал и представился;

— Чарльз Браун, Федеральная Служба Воздушных Маршалов США — у него был лёгкий британский акцент.

Агенты представились, после чего прошли в «эконом», где усадили молодого хакера в кресло в последнем ряду и пристегнули его наручниками к поручню. Потом, пилот, пожелав всем наслаждаться полётам ушел готовиться к вылету. Маршал сказал, что «в случае чего» будет в салоне первого класса и тоже ушёл. Агенты Симонс и Кларк, сказав, что их задача выполнена, пожелали приятного полёта и оставив Робсона и Джонсона, покинули самолёт.

Джефри вышел на трап, чувствуя потребность в свежем воздухе. Он оглядел взлётную полосу, бросил взгляд на здание аэропорта и посмотрел на безоблачное небо. «Это всего лишь самолёт, соберись» — мысленно подбадривал он себя. Следом вышел Лео Джонсон и закурил сигарету.

— Расскажешь свою историю? — спросил Джонсон и протянул пачку сигарет Робсону.

Тот жестами показал, что не курит и ответил вопросом на вопрос:

— Не понял?

— Чем ты заслужил эту ссылку? — Джонсон мотнул головой в сторону самолёта.

— Я просто давно мечтал о путешествии в хорошей компании — пошутил Робсон

— Ага — Джонсон стряхнул пепел на асфальт и прищурился — компания тебе попалась что надо.

«Может всё не так уж и плохо» — подумал Робсон и полной грудью вдохнул тёплый воздух.

Глава 8

Бар La Belle Mort был пуст в этот час. Обычно здесь кипела жизнь, но сейчас за стойкой оставался лишь бармен, устало протиравший бокалы, да пара завсегдатаев, глухо перешептывавшихся в углу. Франсуа де Жан вошёл без лишнего шума, но его появление заставило воздух сгуститься.

Он не любил появляться здесь лично, но после сегодняшнего выстрела правила изменились. Двойник был мёртв, а значит, кто-то знал слишком много.

— Где мои деньги? — голос Франсуа был тихим, но бармен вздрогнул, как от удара.

— Месье де Жан… Мы не ждали вас сегодня — бармен поднял глаза и постарался скрыть дрожь в своём голосе — В сейфе, месье. Всё, как вы просили…

— Неси

— Да, конечно. — сказал бармен и поспешил к задней комнате.

Его шаги эхом отдавались в пустом зале, пока он скрылся за потертой бархатной портьерой. В этот момент в кармане Франсуа завибрировал телефон. Не личный — тот, на который знали номер лишь три человека в мире.

Он нахмурился, достал аппарат и поднёс к уху.

— Говори.

— Месье де Жан, — произнёс незнакомый голос. Хриплый, с лёгким акцентом. — Поздравляю. Вы всё ещё живы.

Франсуа стиснул зубы.

— Кто это?

— Неважно. Важно то, что ваш партнёр — Эудженио Эспозито — уже заплатил за ваш уход. Завтра в порту сделка? Он хочет, чтобы вы не доехали.

Тишина повисла на мгновение. В углу один из завсегдатаев невзначай поднял взгляд, но тут же опустил его, словно почувствовав опасность. Франсуа медленно провел ладонью по рукояти пистолета под пиджаком.

— Почему ты мне это говоришь? — спросил де Жан, медленно обводя взглядом бар, проверяя тени.

— Эспозито заплатил мне за вас. — голос на другом конце усмехнулся — Но я решил пересмотреть условия.

Де Жан почувствовал, как холодная ярость наполняет его.

— Сколько?

— Вдвое больше, чем он предложил. И я скажу, где снайпер.

Франсуа медленно улыбнулся.

— Почему я должен тебе верить?

— Месье де Жан, я знаю, что со мной будет если я попытаюсь кинуть вас. Но если вы мне не верите – я кладу трубку.

Франсуа посмотрел на экран телефона – номер не определён.

— Стой! — он повысил голос — Мне нужно имя снайпера.

— Через два часа, в парке Бальбоа, у фонтана. Мне нужно двести тысяч долларов, и я скажу кто стрелял.

Прежде чем Франсуа ответил, звонивший прервал разговор. Бармен, стоявший с портфелем уже некоторое время, не проронил ни слова, боясь прервать босса.

— Ну — голос Франсуа вывел бармена из оцепенения.

— Всё, как обычно. Двести тысяч. Плюс процент от вечерних ставок. — бармен осторожно положил чёрный кожаный портфель на стойку.

Франсуа не спеша открыл портфель пробежал взглядом по пачкам, затем закрыл его. Его пальцы слегка сжали ручку.

— Ты знаешь, что случилось сегодня. — это был не вопрос. Бармен напрягся.

— Да. Мы слышали. — ответил он, немного растягивая слова.

— Кто-то решил, что может стрелять в меня. — Франсуа понизил голос и теперь говорил будто шёпотом.

— Но это был не вы! Это же…

Франсуа резко поднял руку, обрывая его.

— Неважно. Важно то, что кто-то осмелился.

В баре царит тишина. Бармен сглотнул. Франсуа посмотрел на него будто оценивая.

— Ты работаешь здесь давно, Люк.

Бармен кивнул.

— Пятнадцать лет

— И за эти годы ты видел многое. Слышал ещё больше.

Бармен молчит. Франсуа взял сумку со стойки.

— Сегодня в меня стреляли, я не пострадал, но убили моего человека. Кто-то решил, что я так прост и теперь кто-то должен ответить за это — он делает паузу, потом продолжает почти задушевно — Ты понимаешь, что это значит?

— Это значит… что у вас есть враг – бармен дрожит. Он знает – такие вопросы не задают просто так.

— Очень хорошо — Франсуа улыбается, но, как-то холодно, без тепла — а что ещё?

Бармен колеблется, но понимает, что молчание сейчас опаснее слов.

— Это значит… что кто-то из своих мог сливать информацию.

— Хорошо — де Жан кивнул. Он доволен

— Теперь слушай внимательно. Полиция ищет стрелка. Они думают, что это я был ранен. Пусть так и остаётся.

Бармен кивнул. Стало немного легче дышать. Атмосфера разрядилась.

— Да, месье.

— А ты… Ты будешь моими глазами здесь. Если кто-то будет интересоваться мной ты тут же позвонишь. Ни мне. — Франсуа вытащил визитку из пиджака и положил на стойку бара — по этому номеру.

Бармен взял визитку дрожащими пальцами. Ни имени, ни должности – просто номер.

— Я… я сделаю, как вы сказали

— Я знаю — Франсуа внезапно улыбнулся, но в глазах – лёд.

Он с портфелем в руке, развернулся и пошёл к выходу. Бармен стоял, словно парализованный. Дверь за Франсуа закрылась беззвучно. Только тогда Люк выдохнул и сжал визитку так сильно, что бумага помялась в его кулаке…

Дверь бара захлопнулась за Франсуа, и разогретый дневной воздух Сан-Диего обжег лёгкие. В тени, у обочины, ждала черная Maybach S-Class с затемненными стёклами. Охранник в строгом тёмном костюме — Давид, его правая рука — молча открыл заднюю дверь. Франсуа скользнул внутрь, бросил портфель на сиденье и уставился в окно.

Машина тронулась, и только теперь он позволил себе расслабиться — настолько, насколько это было возможно для человека, которого только что предали.

Кто звонил? Откуда узнал номер? Звонивший начал обращение с фразы МЕСЬЕ – он француз? Он запросил двести тысяч долларов – именно столько ему принёс бармен… Совпадение? Если допустить, что он сказал правду и де Жана заказал Сигара, зачем понадобилось сдавать? Бывший подчинённый недовольный босом? Или и вправду всё дело в деньгах? Эспозито не прощал предательства и звонивший не может этого не знать. Франсуа не любил перебежчиков, но ему нужно было узнать имя стрелка. А что, если встреча, назначенная у фонтана, лишь ловушка чтобы довести начатое до конца. Вопросы в голове Франсуа лишь порождали новые вопросы, но он не может ничего не делать.

— Давид — резко сказал Франсуа, когда они проезжали по улице Мейн в направлении Харбордсайд и водитель посмотрел в зеркало заднего вида

— Да, босс

— Собери всех у меня в особняке к полуночи. А сейчас разворачивай – едем в парк Бальбоа.

Глава 9

Марк Рейнолдс чувствовал острую потребность в алкоголе. Будучи врачом, он знал даже как это называется — абстинентный синдром — и часто видел эти симптомы: тремор рук, тревога, психомоторное возбуждение, тошнота. До тошноты пока не дошло, но вот остальные симптомы в той или иной степени проявляются. Марк уже пожалел, что не сделал пару глотков в аэропорту, опасаясь, что выпившего его могут не пустить на борт. Он ускорил шаг, двигаясь по телескопическому трапу к салону самолёта.

Телескопический трап, или просто телетрап, представлял собой раздвигающийся коридор, состоящий из нескольких модулей, способный двигаться относительно самолёта благодаря гидроподъёмникам. Когда лайнер несколько минут назад подъехал к зданию аэровокзала и телетрап состыковался с открытой бортпроводниками дверью, по всему аэродрому прозвучало объявление о посадке на рейс «ИВ 3589 Сан-Диего—Лондон». Теперь несколько десятков человек спешили по этому коридору, чтобы занять места в салоне. Марк подошёл к стюардессе в строгой форме авиакомпании. Протянув билет и паспорт, он подождал, пока она сверит данные. Получив обратно документы и услышав «Приятного полёта», он шагнул внутрь.

Салон встретил его приглушённым гулом голосов, смешанным с лёгким гулом работающих систем. Первый-класс был почти заполнен. Люди раскладывали вещи, переговаривались, кто-то уже доставал ноутбуки. Марк, не глядя на других пассажиров, протискивался вперёд, бормоча «Извините», пока не увидел табличку с номером своего места — 13С, третий ряд, посередине. Он сел, а точнее, почти рухнул в кресло, и прикрыл глаза. Он откинулся на спинку и сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в руках.

«Посмотри на себя… В кого ты превратился? Что осталось от того блистательного хирурга?»

Слова отца до сих пор звучали в его голове. Да и так ли он был не прав? Его брат, Фрэнк, тоже мог многого достичь. Ещё со школы, которую он закончил с отличием — в отличие от Марка.

Смерть матери подкосила их обоих. Марк чувствовал, насколько он был нужен брату, но Фрэнк, несмотря на юный возраст, держался «молодцом» … до поры.

Обладая медицинскими знаниями, Марк должен был заметить, что младший брат всё чаще вёл себя странно. Запах спиртного тоже подсказывал: Фрэнку нужна помощь. Сколько раз они с отцом убеждали себя, что «малой периодически употребляет, как все», что «нужно время», и всё наладится.

Но где-то в глубине души Марк знал: «как раньше» уже не будет.

И когда он услышал диагноз, который поставили брату — «Цирроз печени, класс С по шкале Чайлд-Пью», — его мир рухнул.

На похоронах Фрэнка он думал только об одном: «Не ошибся ли я в выборе профессии, если даже собственному брату помочь не смог?»

Марк находился в полудрёме, когда раздался сигнал и загорелась табличка «Пристегните ремни». Провожающие уже покинули борт, тяжёлые двери закрылись, и двигатели начали набирать обороты.

Слева от него сидел парень с выкрашенными в синий цвет волосами и массивной серёжкой в ухе. Справа — беременная девушка, судя по округлившемуся животу, уже на последних месяцах.

«Что за компания…» — мелькнуло в голове.

Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и приготовился к взлёту.

Самолёт медленно покатился по взлётной полосе. Вибрация усилилась, двигатели ревели всё громче. Марк почувствовал, как его вдавливает в кресло, когда лайнер начал разгон.

«Ещё немного…»

Перед глазами снова всплыли образы прошлого.

Больница. Белые стены. Запах антисептика.

Он стоял перед отцом в своём кабинете.

— Ты спиваешься, Марк.

— Я контролирую ситуацию.

— Как контролировал Фрэнка?

Этот удар был ниже пояса.

— Ты не имеешь права…

— Имею! — отец ударил кулаком по столу. — Ты врач! Ты должен понимать, к чему это ведёт!

Марк отвернулся.

— Я справлюсь.

Но он не справлялся.

Глава 10

Картер вошла в здание аэропорта, в тот момент, когда по залу разносилось объявление о посадке на рейс ИВ 3589. Протискиваясь через людской поток, она направилась к туалетам у выхода D4, где виднелась жёлтая полицейская лента, ограждая место преступления от зевак. Только это особо не помогало. Возле ленты скопилось множество тех, кто не спешил на посадку в самолёт. Кое-где в толпе уже слышны были версии: кто-то видел, как преступник выслеживал жертву, кто-то говорил, что нападавших было двое, а кто-то вообще утверждал, что убитый — пилот самолёта, на который объявляют посадку.

Джейн подняла ленту и проскользнула на закрытую для многих территорию. Навстречу ей, из открытой двери мужского туалета, вышли двое полицейских. Картер показала им приготовленный заранее значок.

— Детектив Джейн Картер, — представилась она. — Что тут у вас, ребята?

— Убийство, судя по всему, случайного человека, — сказал один из полицейских.

— Поясни, — Джейн, не останавливаясь, прошла мимо них и оказалась в помещении туалета. Возле открытой двери эксперт-криминалист делал снимки трупа, распростёртого на полу.

— Это Питер Уоткинс, — один из полицейских указал на тело. — Он с семьёй собирались в Лондон к родным. Вот, по-видимому, ему приспичило отлить не вовремя. Может, увидел что-то, и его убрали как свидетеля.

— С семьёй, говоришь? — Джейн осмотрела помещение, и взгляд её остановился на разбитом умывальнике и треснутом зеркале над ним.

— Да. Семья его — жена и сын лет двенадцати — в служебной комнате отдыха, — продолжал объяснять полицейский.

Джейн его уже не слушала. Подойдя к умывальникам, она спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Было сломано? — махнула рукой на треснутое зеркало.

— Нет. По всей видимости, здесь была борьба, — это уже пояснял судмедэксперт, прекратив делать фотографии и подойдя к женщине-детективу. — Потом один из дерущихся, видимо, схватил пистолет и убил случайного свидетеля.

Из коридора, со стороны эскалаторов, послышался какой-то шум. Кто-то явно хотел пройти за ограждение.

— Что там? — спросила Джейн и повернулась в сторону двери.

— Пришёл директор аэропорта, — пояснил подошедший полицейский. — Требует, чтобы его пропустили. Хочет знать, что здесь произошло.

— Так пропустите его, — как ни в чём не бывало сказала Картер. — Скажите ему, что на его территории убийство. Уже, наверное, вся округа знает, только начальники не в курсе.

Картер вышла из туалета и посмотрела на собравшихся возле ленты зевак. Почему-то директора этого «заведения» она узнала сразу, хоть раньше никогда его не видела. Мужчина лет пятидесяти, ростом ниже среднего, одетый в костюм представительного вида, в больших круглых очках и с большим животом, на котором едва застёгивалась белая рубашка.

— Моё имя Грей Беккет, я директор аэропорта, — говорил «толстяк» довольно громко, но не срываясь на крик.

— Меня зовут Джейн Картер, я детектив из полицейского департамента Сан-Диего, — Картер подошла к ограждающей ленте и обратилась к полицейскому, стоящему по правую сторону. — Пусть пройдёт.

Полицейский приподнял ленту, и директор прошёл под ней.

— Произошло убийство, мистер Беккет, — начала Джейн, как только «толстяк» подошёл к ней.

— Да, мне уже сказали. Вы знаете, кто убийца?

От него пахло дорогим одеколоном с примесью табака. Джейн смотрела на него пристальным взглядом, но ни тени волнения или сочувствия к погибшему не увидела. Ему сообщили об убийстве, а он и глазом не повёл — настоящий кремень. А по виду и не скажешь.

Прежде чем ответить, Джейн посмотрела на толпу за линией ограждения, затем взглядом окинула зал ожидания, эскалаторы и потолочные панели, словно за ними она могла обнаружить преступника.

Стоп.

Она явно что-то пропустила. Пробежала взглядом периметр ещё раз.

Ну конечно… Камера!

В углу, у самого потолка, над стойками регистрации, была видеокамера, скрытая под тонированным колпаком, напоминающим небольшой нарост на стене. Конечно, сам «сортир» мог и не попадать в поле зрения камеры, но вот коридор перед туалетами должен был хорошо просматриваться.

— Нет, — наконец ответила она. — Имя убийцы мы не знаем, но уверяю, очень скоро это выясним.

И, указав на камеру кивком головы, продолжила:

— Скажите, эта камера пишет?

— Ну не для красоты же мы её повесили — директор казался по-настоящему удивлён — все записи в помещении охраны.

Из туалета выкатили носилки с телом Питера Уоткинса, накрытым белой простынёй. Кровь уже проступила сквозь ткань, оставляя тёмные разводы.

— Осторожнее, — буркнул судмедэксперт, идущий рядом.

Толпа за лентой затихла на секунду, затем снова загудела. Кто-то крестился, кто-то торопливо доставал телефон, чтобы снять происходящее. Один из полицейских резко преградил путь любопытным:

— Отойдите! Это не шоу!

Джейн наблюдала, как тело погружают в чёрный мешок. Пока медики возились с молниями, она заметила, что рука убитого выскользнула из-под покрывала — на запястье блеснули часы дорогой марки. «Семья собиралась в Лондон… Значит, не бедствовали», — мелькнуло у неё в голове.

— Детектив? — Директор Беккет нетерпеливо дотронулся до её плеча. — Комната охраны в другом крыле. Пойдёмте, пока не началась очередная волна вылетов.

Он двинулся вперёд, протискиваясь между пассажирами, и Джейн последовала за ним. По пути она отметила ещё две камеры — одна смотрела на зону регистрации, другая на выход к гейтам. «Если убийца не маскировался, мы его уже вычислим», — подумала она.

Помещение оказалось тесным и душным. На стенах — десятки мониторов, транслирующих разные уголки аэропорта. За пультом сидел мужчина в униформе с потухшим взглядом, словно годы монотонной работы стёрли в нём всякий интерес к происходящему.

— Это детектив Картер, — представил её Беккет. — Ей нужна запись с камеры у мужского туалета в секторе D.

Охранник молча кивнул, защёлкал клавиатурой, и через секунду на центральном экране возникло статичное изображение: коридор, люди, спешащие к своим рейсам. Время в углу — 18:47.

— Ускорьте, — попросила Джейн.

Кадры задвигались быстрее. Толпа мелькала, как в старом немом кино. Внезапно Картер резко вытянула руку:

— Стоп! Вот он.

На экране замерла фигура невысокого мужчины в кепке и солнцезащитных очках. Он стоял у стены, явно кого-то высматривая.

— Перемотайте на пять минут вперёд.

Кадры снова ожили. Незнакомец оглянулся, затем быстро шагнул к туалету. Через несколько секунд из кадра вышел другой мужчина — высокий, в ветровке с капюшоном. Он явно был чем-то встревожен и постоянно оглядывался назад.

— Бинго, — прошептала Джейн. — Похоже мы нашли его. Останови — резко сказала Джейн и охранник нажал кнопку и видео остановилось.

Мужчина замер на стоп-кадре. Джейн достала сотовый и сделала пару снимков, затем сказала снова запустить видео и человек на экране постоянно оглядываясь поспешил скрыться из виду. Второй мужчины, ростом поменьше, в кепке и очках на экране так и не появился.

Глава 11

В кабине экипажа царит деловая суета — проверки завершены, дисплеи горят ровным светом, а за иллюминатором уже виднеется выруливающая на полосу техника. Райан О’Конел ещё раз бегло просматривает данные о погоде и маршруте, когда внезапно открывается дверь. В кабину, слегка запыхавшись, заходит парень невысокого роста в слегка мятом пилотском кителе с нашивкой второго пилота. Его тёмные волосы были небрежно зачёсаны назад, а на лбу блестели капельки пота — видимо, он действительно бежал.

— Простите, командир, за опоздание, — бросает он, быстро занимая своё место и торопливо пристёгивая ремень. — Я новенький. Сегодня мой первый рейс с вами. Вообще-то я должен был приступить к работе только через пару дней.

Райан прищурился, оценивая его движения. Парень нервно перебирал пальцами по кромке штурвала, будто проверяя его на ощупь, а его взгляд слишком часто скользил по приборам, словно он не мог запомнить их расположение.

— А где Энди? — спросил Райан, не скрывая удивления.

— Насколько я знаю, ему нездоровится, поэтому мне и позвонили в последний момент. Я примчал так быстро, как только смог, едва не опоздал.

Райан кивнул, но в голове крутились вопросы: почему его не предупредили? Почему диспетчерская не передала замену? И почему этот парень выглядит так, будто никогда не сидел за штурвалом А-330?

— Ладно, давайте начинать, — пробормотал он, нажимая кнопку связи с бортпроводниками. — Тебя как зовут?

— Я Кевин, — представился парень, поправляя погоны. — Я только недавно закончил лётную школу.

— Хорошо, Кевин. Зови меня Райан. И запомни главное: это моё судно, я командир, и беспрекословно делай, что я говорю — тогда мы слетаемся.

— Вас понял, сэр! — Кевин демонстративно отсалютовал, поднеся руку к голове, но движение вышло слишком резким, и его локоть задел чашку с кофе, стоявшую на боковой панели.

Райан едва успел поймать её, прежде чем жидкость пролилась на приборы.

— Осторожнее! — рявкнул он, ставя чашку в держатель. — Здесь не детский сад.

— Простите, командир, больше не повторится, — Кевин покраснел и сжал штурвал так, что его костяшки побелели.

Райан глубоко вздохнул, стараясь унять раздражение. Ну и день…

— Ну тогда, поехали, — он щёлкнул тумблером над панелью и поправил авиационную гарнитуру, прежде чем включить общее оповещение.

— Добрый вечер, дамы и господа! От имени всего экипажа приветствую вас на борту нашего рейса ИВ 3589, следующего из Сан-Диего в Лондон. Меня зовут Райан О’Конел, я ваш командир воздушного судна, и сегодня мы вместе с моим… — он на секунду запнулся, бросив взгляд на Кевина, — …опытным экипажем доставим вас через Атлантику с комфортом и безопасностью.

За иллюминатором взлётная полоса медленно проплывала мимо, освещённая рядами огней. Вдали мерцали огни других самолётов, ожидающих разрешения на взлёт.

— Погода в Лондоне ожидается плюс девятнадцать градусов, а полёт продлится десять часов тридцать минут. Мы постараемся сделать ваше путешествие максимально плавным, но на всякий случай рекомендуем без необходимости не отстёгивать ремни безопасности, даже когда индикатор выключен — воздушные ямы могут быть неожиданными…

Кевин напряжённо слушал, повторяя про себя каждое слово, будто боясь что-то упустить. Его глаза метались между показаниями приборов и действиями Райана, словно он пытался запомнить каждое движение.

Райан переключил канал и, убедившись, что микрофон выключен, повернулся к новичку:

— Слушай внимательно. Сейчас мы взлетаем. Ты будешь следить за оборотами и скоростью. Если я скажу «держи» — ты берёшь штурвал и держишь курс, не отклоняясь ни на градус. Понял?

— Понял, — Кевин кивнул, но в его голосе дрожала неуверенность.

Самолёт вырулил на стартовую позицию. Двигатели взревели, набирая мощность, и Райан почувствовал, как лайнер напрягся, готовый к рывку.

— Полный газ.

Он плавно двинул рычаги управления вперёд, и А-330 рванул вперёд, прижимая их к креслам…

«…Желаем вам приятного полёта и до встречи в Лондоне» — пилот закончил говорить как раз в тот момент, когда двигатели самолёта набрали максимальные обороты. Робсон чувствовал вибрацию и сильнее вцепился в подлокотники.

После того как объявили посадку, и пассажиры стали заполнять салон, Джефри занял своё место возле окна, в левом ряду, и пристегнул ремень безопасности. Несмотря на то, что фюзеляж самолёта был достаточно просторный, Робсон чувствовал нехватку кислорода и лёгкий приступ клаустрофобии. Он пытался внушить себе, что это всего лишь самолёт и ничего не произойдёт, но каждый раз, как только он пытался закрыть глаза и расслабиться, он снова и снова видел горящих людей и буквально физически ощущал боль и страх.

Чтобы хоть как-то отвлечь себя, он принялся наблюдать за пассажирами. Он видел, как через два ряда от него стюардесса помогла девочке лет десяти занять место у иллюминатора, пристегнула её ремнём безопасности и сказала: «Ты сиди здесь, а в случае чего позови, я буду рядом». Девочка послушно кивнула и достала планшет.

Рядом с Джефом занял место мужчина с чёрной густой бородой. От него пахло дорогим одеколоном и кофе, а в руках он держал томик в кожаном переплёте — что-то на немецком. Казалось, он вообще не замечал происходящего вокруг, полностью погрузившись в чтение.

Салон самолёта постепенно заполнялся людьми. Одни деловито раскладывали вещи на полках, другие устало опускались в кресла, третьи ещё не могли отвлечься от гаджетов. Джефри слышал обрывки разговоров — смех, деловые обсуждения, нервозные вопросы о времени полёта. Он видел, как стюардессы мягко направляют пассажиров, а те в ответ кивают или улыбаются, пряча за вежливостью лёгкое напряжение перед долгим перелётом.

Где-то впереди ребёнок потянул маму за рукав, показывая на иллюминатор: «Смотри, мы уже взлетаем!» — а пара бизнесменов уже достала ноутбуки, будто небо — всего лишь ещё один офис.

Самолёт дрогнул, набирая скорость, и Джефри почувствовал, как его прижимает к спинке кресла. За окном земля стремительно отдалялась — огни аэропорта превращались в мерцающие звёзды, а потом и вовсе растворились в темноте.

Он откинулся в кресле, ловя последние отголоски жизни на земле. Глухой гул двигателей, шелест страниц у бородатого соседа, тихий смех пары впереди — всё это сливалось в единый фон, напоминая ему, что он не один.

«Всего несколько часов, и это закончится», — подумал он, закрывая глаза.

Но стоило ему расслабиться, как в памяти снова всплыл тот день — дым, крики, обжигающий жар. Его пальцы судорожно сжали подлокотники.

«Не сейчас…»

Он резко открыл глаза.

— Всё в порядке? — раздался спокойный голос рядом.

Бородатый мужчина отложил книгу и смотрел на него с лёгким беспокойством.

— Да… Просто лёгкая турбулентность, — пробормотал Джефри, пряча дрожь в голосе.

Мужчина медленно кивнул, словно понимая больше, чем сказано, и вернулся к чтению.

А самолёт тем временем набирал высоту, унося их всё дальше от земли

Глава 12

Картер видела, как самолёт оторвался от земли и мысленно пожелала удачи Джефу. Она завела двигатель своего Додж Чарджер припаркованного на парковке аэропорта. Взглянула на время: почти восемь часов вечера. Техническая служба работает до десяти. Ещё есть время. Сейчас она поедет в участок и предоставит спецам снимок, сделанный в комнате охраны, и, если повезёт, часа через три у неё будет имя подозреваемого.

Ещё раз взглянула вслед улетающему самолёту. Всё-таки странно, что рейс не задержали. По инструкции вылет должны были как минимум отложить до проверки всех пассажиров на предмет причастности к убийству, но вмешалось ФБР. У них свои инструкции. И теперь самолёт с возможным убийцей на борту — в воздухе. Ничего не поделаешь. Надо будет связаться с Робсоном и предупредить его. По пути к машине она уже пыталась дозвониться до напарника, но безуспешно. Должно быть, отключил телефон на время взлёта.

Жизнь Джейн Картер складывалась таким образом, что в случайности она не верила. Вот и сейчас ей казалось, что она что-то упускает, что-то важное. Убийство произошло в аэропорту, в день, когда ФБР перевозят какого-то свидетеля. Совпадение?

Телефонный звонок прервал её рассуждения. Она достала сотовый, взглянула на экран и включила громкую связь, а мобильный поставила в держатель на панели.

— Да, шеф? — Картер включила заднюю передачу и начала разворот.

— Картер, — голос Эндрю Льюиса был слегка взволнован, — ты ещё на месте преступления?

— Уже выезжаю, — Джейн вырулила на выезд из парковки и направила машину в сторону шоссе I-5, ведущего к центру города, — похоже, у меня есть фото подозреваемого.

— Это хорошо, — по голосу Джейн слышала, что это не так, — я уже собирался домой, когда в участок пришло сообщение о трупе, найденном на Пацифик Хигвэй в припаркованной у обочины машине. Вот я и вспомнил о тебе. Будешь ехать — посмотри, что там.

— Сэр, у меня есть фото подозреваемого, — повторила Джейн, хотя сама уже настроилась ехать по объездной дороге вдоль бульвара Пацифик. Всё-таки два убийства в один вечер, да ещё в пределах двух миль, могут быть связаны. — Я рассчитывала успеть к техникам. Может, удалось бы установить имя.

— Сбрось фото Даниелю по Discord, самой не обязательно здесь присутствовать.

— Хорошо, — согласилась Джейн и закончила разговор.

Она свернула на проезд Норд Харбор и поехала в сторону Уэст Лорелл. Она хорошо знала Даниеля, и никогда к нему не возникало претензий как к эксперту-криминалисту. Как ей самой не пришла в голову мысль сбросить снимки через мессенджер Discord? Это сильно сэкономит время и облегчит задачу.

Она вдавила акселератор сильнее и чуть прибавила скорость. За окном опускались сумерки, и город зажигал вечерние огни. Фонари вдоль дороги мелькали, как размытые пятна. Вскоре Джейн увидела несколько полицейских машин, припаркованных возле обочины. Чуть дальше стоял чёрный Ситроен С5 Айркросс с тонированными стёклами.

Проехав немного вперёд, она свернула с дороги и остановилась. В зеркало заднего вида она увидела, как один из полицейских отделился от общей группы и направился в её сторону. Джейн заглушила двигатель и отстегнула ремень безопасности, затем открыла дверь и ступила на асфальт.

— Чем могу помочь? — сходу спросил полицейский, приблизившись к ней.

— Джейн Картер, детектив полицейского департамента Сан-Диего, — она показала значок.

— Я шериф округа Сан-Диего, Мэт Симонс, — представился полицейский. — Нам сообщили, что пришлют детектива.

— Очень хорошо, шериф, тогда в двух словах…

— Ну, совсем в двух словах не получится, — шериф сделал приглашающий жест в сторону скопления машин, и они направились к чёрному Ситроену. — Убитого обнаружили случайно. Патрульный, проезжая мимо, заметил припаркованную машину и решил узнать, не нужна ли помощь. Подойдя, он сначала решил, что водитель спит… а когда понял, что тот мёртв, первым делом сообщил мне, а я уже позвонил в полицию.

— Личность установили?

— Пока нет, при себе у убитого никаких документов.

Они подошли к машине. В тесном салоне Ситроена, пахнущем кожей и бензином, сидел мужчина. Его тело неестественно склонилось набок, словно лишённое опоры, а голова безвольно свисала на грудь, будто под тяжестью невысказанных мыслей. Глаза его были полуприкрыты, взгляд мутный, устремлённый в никуда. Капли пота застыли на висках. Пальцы судорожно сжимали руль, будто даже сейчас, на грани, он пытался удержать контроль. Но машина давно заглохла.

— Причину смерти установили? — спросила Джейн.

— Нашему медику хватило одного взгляда, чтобы определить — у парня сломана шея.

Глава 13

Аэробус А330 с рёвом двигателей отрывается от взлётной полосы аэропорта Сан-Диего, плавно набирая высоту. Пилоты ведут лайнер к эшелону FL330 — тридцать три тысячи футов, где холодный разряженный воздух и ровные потоки обеспечат спокойный полёт через Атлантику. Впереди долгие часы пути до Лондона.

В салоне эконом-класса, в ряду у иллюминатора, молодой сотрудник ФБР, Лео Джонсон, бросает взгляд на своего подопечного. Тот, сонно облокотившись на подлокотник, щурится от света. Мэтью Харис — хакер, которого удалось взять после долгих месяцев слежки и который согласился сотрудничать в обмен на снисхождение. Если его сведения помогут в раскрытии крупной сети поставок наркотиков и обезвреживании международного преступного синдиката, он из обвиняемого станет свидетелем.

Но Лео было плевать и на хакера, и на синдикат. Он хотел только доказать отцу, что и сам чего-то стоит. Пусть Джонсон-старший устроил сына-недоучку на должность спецагента, пусть давал деньги на все эти дорогие костюмы от Бриони и Хуго Босс, пусть даже прикрывал его много раз — после провала в Лос-Анджелесе, после той дурацкой погони, закончившейся перевёрнутой патрульной машиной… Но эта командировка в Лондон — его шанс.

Лео сжал кулаки, вспоминая, как отец в последний раз смотрел на него — холодно, без веры. «Ты даже конвоировать не можешь. Что, испугался, что он сбежит?» — ехидно бросил он, когда Лео попросил наручники для Мэтью.

Хакер зевнул, потянулся и небрежно спросил:

— А у вас вообще есть план, агент? Или мы просто прилетим, и вы надеетесь, что они позволят мне заговорить?

Лео стиснул зубы. План был. Точнее, его набросок. Но всё зависело от Мэтью. От информации которой он владел, если верить его словам.

— Заткнись и спи, — буркнул Лео, отворачиваясь к иллюминатору. За стеклом расстилалась бескрайняя синева Тихого океана. Почти одиннадцать часов полёта. Почти одиннадцать часов, чтобы продумать каждый шаг.

Потому что, если он облажается снова — отец никогда не простит…

…Самолёт качнуло в воздухе, после чего он продолжил плавное скольжение над облаками, словно корабль по морю в полный штиль. Эмили оторвала взгляд от планшета и выглянула в иллюминатор. Здесь, на такой высоте, мир кажется иным – безграничным и невесомым. Солнце, уже коснувшись линии горизонта, заливает небо огненными оттенками: от золотисто-янтарного до глубокого пурпура. Облака, растянувшиеся под крылом самолёта, напоминают пушистое, ватное море, окрашенное в розовые и персиковые тона. Их мягкие волны отбрасывают длинные тени, создавая иллюзию фантастического ландшафта.

Где-то вдали, на стыке неба и земли, синеватый горизонт сливался с остатками дневного света, а первые звёзды робко проступают в темнеющем куполе над головой. Воздух здесь, в стратосфере, кристально чист, и даже сквозь стекло Эмили чувствовала его морозную прозрачность. Самолёт плывёт сквозь этот застывший миг, будто между двумя мирами: ещё день, но уже почти ночь. И на мгновение Эмили показалось, что время остановилось, подарив бесконечность – только для неё...

Джефу Робсону не было никакого дела до пейзажа за бортом самолёта. Он с удовольствием променял бы все эти красоты мира на то, чтобы заниматься рутинным расследованием там, на земле. Пока Эмили, сидя через четыре ряда от него, любовалась красками заката, Джеф сидел, прижатый к креслу силой гравитации и страхом, вцепившись в подлокотники. Его ладони были влажными, а пальцы побелели от напряжения. Он широко открытыми глазами смотрел на экран на впередистоящем кресле, ожидая, что с минуты на минуту высветится сообщение о неисправности самолёта и заходе на вынужденную посадку.

Он много раз отказывался от командировок, требующих перелётов, но теперь, похоже, остался один на один со своим страхом. Стюардесса, по-видимому, заметившая его тревожное поведение, подошла и спросила: — Всё в порядке, мистер?

«Нет, ни хрена не в порядке», — мысленно ответил Джеф, а вслух произнёс: — Да, всё хорошо.

Он изо всех сил старался, чтобы голос не дрожал, но внутри всё сжималось в комок. Стюардесса, блондинка с аккуратным пучком волос и профессионально-доброжелательной улыбкой, спросила, не нужно ли чего. Джеф попросил принести минералку, и девушка ушла.

«Да, приятель, — подумал он, — самолёты не для тебя. Хорошо, хоть коллеги не видят. И Джейн. Особенно Джейн.»

Когда самолёт достиг нужной высоты и гул двигателей немного стих, а движение стало более плавным, Джефу стало немного спокойней. Он заметил, как вспотели ладони, и ослабил хватку, а потом и вовсе отцепился от подлокотников.

«Хватит уже. Ты полицейский. Возьми себя в руки».

Стюардесса принесла бутылку воды. Он сделал несколько глотков. Лёд в стакане позвякивал, а холодная жидкость немного прояснила сознание. Так-то лучше. Он поставил бутылку в подставку и достал из кармана джинсов сотовый телефон. Включил его. Через пару секунд пришло сообщение о трёх пропущенных звонках. От Джейн.

Робсон оглядел салон. Пассажиры занимались своими делами: кто-то разговаривал с соседом, кто-то смотрел в ноутбук или в иллюминатор, кто-то спал, укрывшись пледом. Никто не обращал внимания на Джефа. Рядом «бородач» в очках и клетчатой рубашке читал книгу, не обращая никакого внимания на соседа.

Джеф набрал номер напарницы.

— Наконец-то, — услышал он голос Джейн, в котором чувствовалась тревога.

— Что-то случилось? — спросил Робсон.

— Да, и это плохо. У нас труп, Джеф. В аэропорту. Огнестрел.

— Что? — тон Джефа резко изменился. Он больше не испытывал страх перед полётами — в нём снова проснулся детектив, профессионал своего дела. — Ты сейчас где?

Из динамика он слышал звуки проезжающих машин и какие-то голоса на заднем фоне, поэтому вопрос ему показался вполне логичным.

— Я на бульваре Пацифик, недалеко от аэропорта... — Джеф не дал ей закончить:

— Что ты там забыла?

— Ещё один труп. Сломана шея. Прямо в припаркованной машине, у обочины. И Джеф… — она слегка замялась, — труп ещё тёплый.

— То есть убийство произошло недавно, — констатировал Робсон то, что и так казалось очевидным. — Ты думаешь, это совпадение?

Он спросил, хотя знал ответ — уж слишком давно Джейн была его напарницей.

— Всё может быть. Но не верю я в такие совпадения.

— Личность убитых установили?

— Того, в аэропорту, установили сразу. Имя тебе ничего не даст — один из пассажиров, собирался лететь с семьёй на отдых, оказался не в том месте и не в то время. Личность убитого на Пацифик не установили. Хоть он и в машине — документов при нём не обнаружено. Взяли отпечатки пальцев, собираемся утром передать их в лабораторию. И, чуть не забыла, по убийству в аэропорту есть подозреваемый.

— Как это?

— Убийство произошло в мужском туалете, и одна из камер засекла того, кто был там непосредственно перед убийством.

— И кто он? Знаком нам? Описание в студию.

Джеф попытался придать голосу шутливые нотки, дабы снять напряжение — получилось не очень.

— Вроде я его не видела раньше. Только что скинула фото Даниелю, он проверит.

— Мне тоже скинь, посмотрим на твоего подозреваемого.

Самолёт качнуло в воздушных потоках, и страх снова вернулся. Джеф с тревогой оглядел салон: кислородные маски не падают с отсеков над пассажирами, никто не кричит, свет в салоне не мигает. Ничего не происходит. Он заставил себя сосредоточиться на общении с напарницей.

— Держи меня в курсе, — в конце разговора сказал Робсон.

— Хорошо. Джеф, будь там осторожней.

В голосе Джейн слышалась искренняя забота о напарнике.

Закончив разговор, Джеф дождался сообщения и внимательно вгляделся в изображение мужчины средних лет, спортивного телосложения, в чёрной куртке. Определённо, он его не встречал.

Джеф убрал телефон в карман пиджака и откинулся в кресле. Сосед по-прежнему читал, не обращая внимания на происходящее.

«Два трупа в одном месте — это не случайность», — подумал Джеф. «И если убийца ещё на свободе, то он может быть где угодно. Даже здесь, в этом самолёте.»

Он украдкой осмотрел пассажиров, пытаясь уловить подозрительные детали: нервные взгляды, слишком спокойное поведение, несоответствующую обстановке одежду. Но ничего необычного не заметил.

«Или я просто параноик?»

Самолёт снова слегка дрогнул, и Джеф почувствовал, как сердце забилось чаще.

«Нет, это не просто страх полёта. Что-то не так.»

Он снова достал телефон и открыл фото подозреваемого.

«Кто ты, приятель? И куда направляешься?»

Глава 14

Парк Бальбоа в этот час был полон жизни, как и положено в пятничный вечер. Сумерки мягко опускались на Сан-Диего, окрашивая небо в теплые оттенки лилового и оранжевого, а фонари зажигались один за другим, смешиваясь со смехом и разговорами гуляющих. Люди спешили домой после работы, парочки неспешно бродили по аллеям, а где-то вдалеке слышался смех детей. Но Франсуа де Жан словно не замечал этого оживления. Он стоял у фонтана, затягиваясь сигаретой, выпуская дым медленно, будто пытаясь растянуть момент перед неизбежным. Вода шумела слишком громко, заглушая даже голоса вокруг, — этот звук резал ему слух, как назойливый звон в пустой голове.

— Ты уверен, что это не ловушка? — спросил де Жан, не отрывая взгляда от толпы.

Давид Мартинез стоял в двух шагах, скрестив руки на груди, но готовый в любой момент выхватить пистолет из наплечной кобуры.

— В нашем мире всё ловушка, — ответил он. — Но парк мы проверили. Двоих поставил на крышу, — он кивнул в сторону массивного здания в стиле испанского ренессанса, — трое в кустах вдоль аллеи, ещё один за рулём «Мерседеса» неподалёку. Если что — выедем за тридцать секунд.

— Двести тысяч… — Де Жан сунул руку в карман, сжимая проверенную временем «Беретту». — По-твоему, не слишком дёшево для такого риска?

— Слишком дёшево, — хмыкнул Мартинез. — Но, если информация настоящая, она стоит миллионы.

— Или обойдётся нам в жизнь.

Над парком резко пронёсся холодный ветер, заставляя прохожих плотнее закутываться в куртки. Де Жан бросил окурок в фонтан и взглянул на часы.

— Скоро появится, — пробурчал он. — Передай всем, чтоб были наготове, но без приказа не стрелять.

Мартинез прижал наушник и повторил приказ. Тени между деревьями казались гуще, чем должны были быть, и де Жан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не та тревога, что заставляет сжимать кулаки, а та, что заставляет сомневаться в каждом шаге. Слишком просто. Слишком чисто.

— Контакт, — донеслось в наушнике Мартинеза.

Вдалеке, у входа в парк, показалась фигура высокого мужчины в чёрноё рубашке, шагающего медленно, будто у него вечность в запасе. Ветер трепал его волосы рыжего цвета, но он не торопился. Сразу было понятно – это тот которого они ждут. Остановившись в пяти шагах, он спросил глухим голосом:

— Вы принесли деньги?

— Назови мне причину по которой я не должен тебя сейчас пристрелить — сказал де Жан и оглядев парк добавил — Назначить встречу в людном месте — умно. Но не думай, что это тебя спасёт.

— Я много слышал про вас — незнакомец казался невозмутимым —Франсуа де Жан — гроза теневого мира Калифорнии, привыкший держать всё под контролем — он усмехнулся.

— Повторю вопрос — Франсуа начинал терять терпение — Назови причину не вышибить тебе мозги — пальцы крепче сжали рукоять пистолета в кармане — И не думай играть со мной.

— Хорошо. Но передайте вашим болванам — незнакомец кивнул на дом Бальбоа — чтобы перестали целиться в меня, а то, чего доброго, и вправду пристрелят и вы не узнаете имя человека, который стрелял в вас.

— Этот парень начинает мне нравиться — сказал Франсуа обращаясь к своему телохранителю — Кто ты? Ты человек Эспозито? — де Жан пристальнее посмотрел на незнакомца и его рука, в кармане державшая пистолет, чуть ослабила хватку.

— Нет, но я точно знаю, что он заказал вас.

— Хорошо, Давид пусть принесут деньги.

Ветер снова закрутил опавшие листья у их ног, когда один из людей Мартинеза — коренастый брюнет в чёрной ветровке — вышел из-за деревьев, держа в руках чёрную кожаную сумку. Он подошёл медленно, с осторожностью, будто нёс не двести тысяч долларов, а бомбу с часовым механизмом.

— Вот, босс, — пробормотал он, передавая сумку Мартинезу.

Давид взвесил её в руке, коротко кивнул и протянул незнакомцу. Тот не торопился брать, лишь скользнул взглядом по молнии, проверяя, не привязана ли к ней какая-нибудь проволока.

— Открой, — приказал де Жан.

Мартинез щёлкнул замком и откинул клапан. Внутри, аккуратными стопками, лежали пачки стодолларовых купюр. Незнакомец провёл пальцем по верхней, будто проверяя подлинность, затем резко захлопнул сумку.

В этот момент в кармане де Жана загудел телефон. Он выхватил его, не отводя взгляда от незнакомца и поднёс к уху, не говоря не слова.

— Босс — раздалось из динамика — У нас есть имя. Мы знаем кто стрелял.

— Планы меняются — сказал Франсуа убирая телефон — Ты едешь с нами.

И прежде, чем незнакомец успел сказал хоть слово, подъехал мерседес с тонированными окнами и Мартинез с брюнетом в чёрной ветровке запихали незнакомца в салон на глазах у ничего непонимающих прохожих.

Глава 15

Аэробус А330 мерно гудел, рассекая облака, унося своих пассажиров всё дальше от Сан-Диего. Алекс откинулся в кресле, обтянутом мягчайшей кожей, и медленно поднёс к губам бокал. Тёплый янтарь виски отражался в стекле, за которым расстилалась бесконечная пелена облаков, подсвеченных закатным солнцем. Один глоток – и мгновенно разливается тепло, плавное, обволакивающее, как сам этот полёт. Вкус дыма, дуба, карамели – сложный, как воспоминания, которые он сейчас невольно перебирает в голове. Он не хотел вспоминать, но память как назойливый кредитор требовала оплаты. Восемнадцать лет. Зелёный. Думал, что война – это про героизм. А она оказалась про грязь, страх и пустые гильзы под ногами. Тогда он убил в первый раз. «Это не человек, это цель» - убеждал он себя. Но потом он увидел фотографии в вещах цели. Женщина, двое детей. Он даже не знал их языка, но понимал улыбки. Тот день перевернул его мир. Говорили, что на войне «всё просто» - но после выстрела ничего не становится проще…

Он закрыл глаза. Кожа кресла чуть холодила спину, контрастируя с жаром виски на языке. Лёгкий наклон самолёта, едва заметное покачивание – будто мир аккуратно покачивает его в своих ладонях, словно что-то хрупкое и ценное. Алекс сделал ещё один глоток. Алкоголь разогревал кровь, мысли текли плавно, без резких скачков. Он снова оказался дома, в семье солдата Ирландской армии Шона Малоуна и переводчицы Елены Малоун. А потом отец погиб, когда Алексу было 15, и детство кончилось. Мать перевезла сына в Россию, в Пермь, где жила её сестра. Но Россия так и не стала Алексу второй родиной…

Алекс сделал ещё один глоток, позволив виски растопить границы между прошлым и настоящим. В памяти всплывали обрывки лиц, голосов, запахов — как кадры старой киноплёнки, местами выцветшей, но от этого не менее болезненной. И вдруг — его лицо. Антонио. Антонио Мартини, единственный человек, который мог рассмешить его посреди ада. Они познакомились на второй год службы в ЧВК «Северный Ветер», когда Алекс уже научился скрывать дрожь в руках после каждого боя. Антонио был полной его противоположностью — рыжий, веснушчатый, с вечной ухмылкой и неиссякаемым запасом похабных шуток. Он мог разрядить любую ситуацию, даже когда вокруг свистели пули. Он часто говорил, что его фамилия произошла от латинского имени бога Марса Мартинус, но так ли это на самом деле Алекс не знал.

«Эй, Малоун, — голос Антонио звучал в голове так чётко, будто он сидел рядом. — Ты когда-нибудь задумывался, что мы, как эти дурацкие голуби? Кинули нас куда-то с закрытыми глазами, а теперь ждут, что мы найдём дорогу домой». Алекс усмехнулся про себя. Антонио всегда говорил чепуху, но в ней была какая-то горькая правда. Они действительно были голубями — только без дома.

Потом был тот рейд. Антонио вызвался добровольцем — всегда вызывался, чёрт бы его побрал. «Я быстр как молния, — хвастался он. — Меня даже пули догнать не успевают». Но в тот раз что-то пошло не так. Рация захрипела, раздался взрыв, и связь оборвалась. Позже командир сказал, что Антонио «пропал без вести». Пропал.

Как будто его просто стёрли ластиком. Ни тела, ни подтверждения смерти — только пустота. Алекс ждал. Сначала неделю, потом месяц, потом год. Иногда ему казалось, что он слышит его смех в толпе или видит рыжую голову в метро. Но это никогда не был Тони.

Виски в бокале догорал последними каплями янтаря. Алекс провёл пальцем по краю стекла, ощущая лёгкую вибрацию двигателей. Где ты, придурок? Он так и не смог попрощаться. Не смог сказать, что именно Тони научил его главному — даже в аду можно найти свет, если знать, куда смотреть.

Самолёт мягко качнулся, и Алекс открыл глаза. Облака за окном теперь были тёмными, лишь по краям подёрнутыми багровым закатом.

— Ещё один, сэр? — бортпроводница склонилась к нему с бутылкой.

Он покачал головой.

— Нет, спасибо.

Алкоголь больше не помогал. Ничто не помогало. Только время — но и оно, казалось, застыло где-то между прошлым и будущим, оставив его в подвешенном состоянии…

Облака за окном потемнели, словно впитали в себя весь его груз. Виски больше не горел в горле — только оставил послевкусие, терпкое и пустое, как его мысли. Хватит! Он резко сжал бокал, ощущая холод стекла. Воспоминания — это слабость, а слабость в его деле стоила жизни. Сосредоточься. Ты не солдат, не наёмник, не мальчишка с трясущимися руками. Ты инструмент. И у тебя работа. Алекс провёл ладонью по лицу, словно стирая с него следы прошлого. Где-то в этом самолёте сидел тот который не должен долететь. Обычный человек, который просто однажды сделал неправильный выбор. ФБР везло его в Лондон, думая, что это безопасно. Они ошибались. Алекс медленно выдохнул, переключая сознание, словно перезаряжая винтовку. Всё просто: найти, дождаться момента, устранить. Никаких эмоций. Никаких лиц из прошлого.

Аэробус А330 продолжал свой путь сквозь ночное небо, а Алекс отставил пустой бокал, размышляя о деталях. Гильза, перчатки. Должно быть их уже обнаружили. Тем лучше. Возможно, они даже установили имя. ДНК и прочая хрень. Полиция знает свою работу. Да и люди де Жана, наверняка его ищут. Убийство босса наделало шуму. Многие планы уж точно полетят ко всем чертям со смертью Франсуа – Тени – де Жана, центральной фигуры во многих, если не во всех, криминальных схемах Калифорнии. Единственное, что заставило его, Алекса, понервничать так это билет на самолёт. Сам бы он никогда не стал бы использовать одно и то же имя в двух разных заданиях, пусть даже и с таким небольшим промежутком времени. Но билет был забронирован людьми Сигары. Обдумывать детали было некогда, а если бы Малоун – Харт – предпринял бы попытку сменить имя, либо вообще отказался от работы – что само по себе странно для наёмника – это вызвало бы подозрения и ставило бы весь план под угрозу. К моменту, когда они сопоставят факты, он уже будет далеко. А если и догадаются раньше — что с того? Никто не станет останавливать рейс из-за одного пассажира без багажа. Да и ФБР не станет поднимать шум, пока не убедится наверняка. Алекс провёл рукой по подголовнику, ощущая прохладу кожи. Всё шло по плану. Почти.

Единственное, что его слегка раздражало — собственная сентиментальность. Эти воспоминания, этот виски, этот внезапный приступ ностальгии… Слабость. Он давно научился отключать эмоции, как ненужную программу. Но иногда — редко, очень редко — что-то давало сбой.

Как Антонио.

Он резко выдохнул, стирая образ рыжего ухмыляющегося лица из сознания. Сосредоточься! Где-то в этом самолёте сидел его новый «клиент». Алекс медленно закрыл глаза, прикидывая варианты.

Глава 16

Эудженио Эспозито, прозванный Сигарой, за любовь к дорогим сигарам, считал себя мастером расчётов. Являясь одним из самых влиятельных боссов Сан-Диего, он держал под контролем доки, нефтяные склады и половину торговых путей ведущих в Мексику. Его власть была незыблема, а репутация – безупречной. Когда он отдавал приказ, люди умирали. Точка. Именно поэтому, когда сегодня днём его люди сообщили, что Франсуа де Жан, его главный конкурент, убит, Эудженио лишь усмехнулся, обронив:

— Значит теперь, весь город мой.

Он приказал подать шампанское, впервые за долгие годы позволив себе расслабиться. Франсуа де Жан, этот изворотливый француз, слишком долго вставлял ему палки в колёса, контролируя вторую половину порта и отжимая грузы, которые по праву должны были принадлежать Короне – его организации. Последние два года они вели холодную войну, но после сегодняшнего дня всё должно было измениться.

Завтра должна была состояться ключевая сделка. Мексиканский картель ждал подтверждения, а де Жан был последним камнем преткновения. После смерти де Жана, Эспозито надеялся на то, что больше проблем не возникнет. Поэтому сейчас, узнав о том, что этот лягушатник жив Сигара был в ярости.

Эспозито сидел в своём кабинете, на верхнем этаже старинного особняка в итальянском стиле, спрятанного в холмах Сан-Диего. Высокие потолки, украшенные лепниной, массивные дубовые панели на стенах, тяжёлые бархатные шторы, пропускавшие лишь узкие полоски закатного света. На полу персидские ковры. За спиной Эудженио висела картина – копия Караваджо «Давид с головой Голиафа». Он любил этот сюжет. Возле стены, по левую сторону от Эспозито стоял диван, на котором, закинув ногу на ногу сидел Марко Риццы – доверенное лицо, и правая рука Сигары.

Рикко стоял, сжимая в потных ладонях кепку. Его глаза бегали по комнате избегая взгляда босса.

— Значит он жив — наконец произнёс Эудженио, медленно выпуская дым сигары — И скорее всего он знает, что я за ним охочусь. Если нет, то узнает в ближайшее время. Ну и как такое могло произойти?

— Я не знаю — сказал Рикко, дрожащим голосом — У нас была информация, что сегодня он приедет в бар, снайпер… этот Дениел Харт стрелял в него… я ждал в паре кварталов.

— То есть ты не видел момент выстрела — это был не вопрос.

Эудженио говорил, спокойно, не срываясь на крик, но это и пугало больше всего. Лишь едва заметный огонь в глазах, да легкое покраснение щёк, указывал на ярость, которая овладела этим 57-ми летним стариком. Его слова с примесью итальянского акцента никогда не могли сказать предрасположен ли Сигара для дружеской беседы или готовиться «вышибить мозги» собеседнику.

— Но Харт сказал, что убил де Жана. Вы думаете… — Рико отчаянно пытался подобрать слова.

— Это тебе надо думать — Эспозито затянулся и выпустил дым в сторону Рикко — А может ты с ним заодно? Как думаешь Марко?

Марко Риццы медленно поднял глаза, его лицо оставалось невозмутимым, но пальцы слегка сжали подлокотник дивана.

— Если бы Рикко был с ними заодно, босс, он бы не пришёл сюда с пустыми руками, — проговорил он спокойно, но в его голосе сквозила лёгкая угроза. — Но это не отменяет того, что он облажался.

Эудженио кивнул, его взгляд скользнул по Рикко, будто взвешивая его на весах судьбы.

— Ты прав, Марко. Но ошибки дорого стоят в нашем деле. — Он потушил сигару в хрустальной пепельнице, затем медленно поднялся из-за стола. — Рикко, ты знаешь, что значит провал.

Рикко сглотнул, его пальцы вцепились в кепку так, что костяшки побелели.

— Харт в самолёте?

— Да босс — Рикко почувствовал, что есть надежда перевести гнев Сигары на исполнителя и стал думать быстрее — Он взялся за дело, которое вы ему поручили и сейчас уже, наверное, в воздухе.

Рикко понял, что пропал. Харт на пути в Лондон, а это значит, что до него трудно дотянуться в то время, как он, Рикко, рядом.

— Босс я… — последняя попытка — Я исправлю это. Де Жан не доживёт до утра, а Харт, можно сказать уже покойник.

— Убирайся вон — неожиданно взревел Эспозито, и указал на дверь.

Рикко не нужно было повторять дважды. Он накинул кепку и вышел. Марко встал с дивана и подошёл к столу.

— Что теперь? Нам не добраться до Харта в воздухе. Лондон вообще не наша территория.

— Пусть это тебя не заботит — Эудженио тоже поднялся и скрестив за спиной руки подошёл к окну — В который раз восхищаюсь как красиво в Сан-Диего, особенно вечером.

Марко Риццы стоял возле стола и не знал, как реагировать на такую резкую смену темы.

— Мы сделаем вот, что — Сигара повернулся — С Хартом, я разберусь. До Лондона он не долетит. А ты сделай так, чтобы этот сукин сын Жан не пришёл завтра на сделку.

— Я всё понял босс.

Марко направился к двери, взялся за ручку и услышал слова:

— И сделай так, чтобы я больше не слышал о Рикко.

Риццы вышел в коридор оставив Эспозито наблюдать вечерний Сан-Диего.

Глава 17

По пути домой она размышляла. О Джефри, о странном убийстве в аэропорту и о, ещё более, странном убийстве парня в припаркованной машине. Поскольку не было документов, пока не ясно, его ли эта машина. Да и странным было не само убийство, которых за годы службы ей довелось повидать, а, скорее, способ. Свернуть шею не так-то просто. Какой из этого вывод? То, что убийца мужчина. В убийцу женщину не верилось совсем. К тому же он подготовлен; военный либо сотрудник спецслужб – бывший или действующий. Забрал документы – а она была уверенна, что водитель не забыл их, а именно убийца забрал – это значило, что полиция не сразу должна была установить личность. Если он так не хотел, чтобы узнали кем был убитый то почему не отогнал или вообще не избавился от машины и тела. Пока вопросов было больше, чем ответов.

После беглого осмотра убитого. Джейн сделала несколько снимков на телефон, и отправила Даниелю попросив установить личность и хозяина машины. Эксперт был недоволен подкинутой работой, тем более срочностью, но после мольбы Джейн всё-таки согласился. Шериф сказал, что уже отправил данный в департамент шерифа округа, однако Картер знала, насколько это могло затянуться и не собиралась ждать так долго. К тому же люди шерифа не имели доступа к системе распознавания лиц, без которой в данном случае было бы трудно обойтись.

Джейн свернула в подземную парковку сорокаэтажного дома на улице «Аш», и остановилась напротив лифта. Выйдя из машины, она подошла к лифту и нажала кнопку вызова. Поднявшись на тринадцатый этаж, она ключом открыла квартиру в конце коридора и зашла внутрь.

— Ну вот я и дома — прошептала Джейн, переступая порог.

Квартира встретила её мягким полумраком — шторы были задернуты. Воздух пахнул кофе и бумагой — её привычная смесь.

Гостиная представляла собой уютный, но строгий хаос. Большой кожаный диван, купленный когда-то со скидкой, стоял напротив телевизора, который, впрочем, почти не включался. На журнальном столе лежала стопка папок с делами, несколько пустых кружек и ноутбук в режиме сна. Слева от входа была кухня. Чистая, но не стерильная. В раковине лежала одна тарелка, а на столешнице стояла кофемашина — её главная спасительница в бессонные ночи. Дверца холодильника была украшена магнитами из разных городов и квитанцией за еду, приклеенной на скотч.

Джейн сняла наплечную кобуру, повесила её на вешалку и прошла дальше. Справа был узкий коридор, ведущий к спальне и кабинету. Кабинет был её святая святых. Книжные полки, забитые юридическими справочниками и криминалистическими учебниками, стол с двумя мониторами и доской, утыканной фотографиями, заметками и красными нитями. Здесь она вела свои личные расследования, те, которые не доверяла другим.

Спальня — минималистичная. Двуспальная кровать, тумбочка с лампой и книгой, полупустой шкаф. Никаких декоративных излишеств.

Она вздохнула, подошла к окну и раздвинула шторы. Город мерцал внизу, живой и безучастный. Чувство, что за этим стеклом кто-то наблюдает, на мгновение сжало ей горло.

— Хватит паранойи, — пробормотала она и направилась в ванную…

Приняв душ, она накинула летний халат и сделала себе кофе. Помешивая ложечкой в стакане, она уже не в первый раз за последние несколько часов посмотрела на экран телефона. Никаких сообщений. Она уселась на диван, поставила стакан на столик и включила телевизор. Её совсем не интересовало то, что показывали на большом жидкокристаллическом экране, она скорее просто хотела добавить немного оживления в эту обстановку. Джейн сделала глоток и приятное тепло растеклось по телу разбавляя всю дневную усталость, и она почувствовала, как напряжение спадает. Джейн в очередной раз подумала о том, что было бы неплохо завести домашнего питомца. В детстве у неё был котёнок, рыжий комочек с белыми лапками, но после переезда в другой город родители отдали его соседям. Тогда она плакала целую неделю. Сейчас, в этой пустой квартире, иногда так не хватало живого присутствия — того, кто встретит у порога, кому можно пожаловаться на тяжёлый день…

Телефон зазвонил и Джейн открыла глаза. Она не заметила как уснула, сидя на диване с включенным телевизором. Кофе на столике рядом совсем остыл. Она посмотрела на часы, стоявшие слева от телевизора на небольшой тумбе. 22:30. Она проспала около часа.

— Слушаю — Джейн поднесла сотовый к уху.

— Картер, спишь, что ли? — Даниель. Должно быть её сонный голос выдал её.

— Немного вздремнула, в ожидании твоего звонка.

— Вот она, значит, как работает. Всю работу скинула на коллегу, а сама спать — в голосе Даниеля не чувствовалось обиды или злого упрёка.

— Ладно Дан, не дуйся. Ты же знаешь – я без тебя не куда. Раз звонишь, значит нарыл что-то. Говори, я вся – внимание!

— Короче по твоему парню с аэропорта: это пассажир рейса на Лондон — Джейн слышала, как Даниель стучит по клавишам — Билет он взял, на имя Дениел Харт – бизнесмен, занимается продажей какой-то робототехники или что-то в этом роде. Летит в Лондон по работе. Никакого криминала.

Чёрт!

— Теперь, что касается второго трупа. У нас в базе его нет. — Джейн почувствовала, как в висках застучало.

— Значит он не имел неприятности с законом — пробубнила она едва слышно, скорее себе, чем Даниелю — Может турист? Или нелегал?

— Слишком ухоженный для нелегала, — ответил Даниель. — Но я запросил данные в Управлении кадров муниципальных служб. Нам повезло – они работают круглосуточно. Там хранятся сведения обо всех госслужащих, подрядчиках и даже временных работниках города — от дворников до инженеров. Если он хоть как-то был связан с Сан-Диего официально, мы его найдём.

Джейн прикусила губу. УКМС — хороший ход. База там обширная, но доступ к ней ограничен. Даниель, судя по всему, использовал свои старые связи в IT-отделе.

— Сколько ждать? — спросила она, уже представляя, как копается в новых данных.

— Час, максимум два. Но есть нюанс…

В его голосе появилась тревожная нотка.

— Нюанс?

— Запрос автоматически ушёл в лог. Если кто-то начнёт копать, всплывёт моё имя. И твоё, раз уж я указал, что действую по твоей просьбе.

Джейн закрыла глаза, потом открыла их.

— Ладно — сказала она – Посмотрим, может оно того стоило. Спасибо Дан, с меня причитается.

Она положила трубку и потянулась к остывшему кофе. Горький вкус совпал с её настроением. Два трупа, ноль ответов. И теперь ещё риск нарваться на неприятности из-за запроса. За окном вечерний Сан-Диего мерцал огнями, будто подмигивая ей. Где-то там бродил убийца, который мог сломать шею взрослому мужчине. Военный? Агент? А может, кто-то ещё страшнее… Телевизор бубнил что-то о погоде, но Джейн его не слушала. Она достала телефон и открыв фото мужчины со сломанной шеей, положила его на стол. Глотнула еще кофе и посмотрела на фото.

— Кто же ты такой? — спросила она пустоту.

Глава 18

«Мерседес» резко рванул с места, скрывшись за поворотом, прежде чем кто-то из прохожих успел понять, что только что видел. В салоне незнакомец сидел между Мартинезом и брюнетом, его лицо оставалось бесстрастным, будто его не похитили, а просто подвезли. Окна машины были затемнены, но он не пытался вглядываться в улицы, будто знал маршрут заранее.

Через двадцать минут автомобиль свернул в промзону на окраине Сан-Диего, где среди заброшенных складов стоял неприметный ангар с выцветшей вывеской «Fisher & Sons — Marine Supplies». Ворота открылись автоматически, и «Мерседес» въехал внутрь. Ангар оказался совсем не заброшенным: под высокими потолками мерцали люминесцентные лампы, освещая несколько столов с электроникой, стойку с оружием и группу людей в чёрном, которые даже не подняли головы при их появлении. У дальней стены, за бронированным стеклом, виднелась дверь, вероятно, ведущая в кабинет или комнату допросов. Машина остановилась. Дверь открылась и Мартинез буквально выволок незнакомца. Тот даже не пытался сопротивляться.

— Заходи, — коротко бросил Мартинез, толкая незнакомца в помещение.

Это была небольшая комната с бетонными стенами столом и двумя стульями.

— Сиди здесь. Без глупостей — и сказал, обращаясь к людям в чёрном — Присмотрите за ним — затем вышел.

Давид подошёл к машине.

— В одном можно быть уверенным — сказал де Жан, опустив окно, когда Мартинез подошёл ближе — Это Сигара. Он заказчик. Старый ублюдок захотел избавиться от меня накануне сделки.

— Откуда информация? — спросил Давид, уже не в первый раз за сегодняшний день испытавший удивление — Кто звонил?

— Они обнаружили ДНК. Анализ указал на Риццы. Знаешь такого

— Марко Риццы? — спросил Давид, уже зная ответ.

— Да. Приближённый Эспозито.

— Что будем делать с этим? — Мартинез кивнул на дверь комнаты.

— Мне нужны ответы. Думаю, он сможет пролить свет на некоторые вопросы. Но сейчас есть дела поважнее. Ты устроил мне встречу?

Давид знал о чём спрашивает его босс.

— Да. Я пригласил всех в твою резиденцию к полуночи, как ты и просил.

— Тогда оставь здесь людей, пусть покажут парню наше гостеприимство, а мы поехали…

Давид кивнул и жестом подозвал двоих людей в чёрном, коротко объяснив, что от них требуется. Один из них — коренастый мужчина с шрамом через бровь — мотнул головой в знак согласия и направился к комнате, где сидел пленник.

Мартинез и де Жан сели в «Мерседес», который тут же рванул к выходу из ангара. Ворота снова открылись автоматически, и машина скрылась в ночи, оставив за собой лишь лёгкий шум мотора.

В комнате царила тишина, нарушаемая только мерным жужжанием ламп. Незнакомец сидел неподвижно, его пальцы слегка постукивали по металлической поверхности стола. Он не выглядел напуганным — скорее задумчивым, будто решал сложную задачу.

— Как тебя зовут? — резко спросил человек со шрамом, скрестив руки на груди.

Пленник медленно поднял глаза. В его взгляде не было ни вызова, ни страха, лишь холодная расчётливость.

— Это неважно, — ответил он спокойно. — Важно то, что вы не понимаете, во что ввязались.

— О, мы как раз очень хорошо понимаем, — усмехнулся второй охранник, потягиваясь. — Ты здесь, потому что кому-то очень нужно поговорить. И поверь, у нас есть способы сделать тебя разговорчивым.

Незнакомец улыбнулся, едва заметно, словно знал что-то, чего не знали они.

— Нет — вдруг сказал незнакомец и его слова прозвучали холодно — Я здесь потому, что хочу.

Тишину разрезал резкий щелчок предохранителя. Охранник со шрамом направил пистолет в лицо незнакомца, но тот даже не дрогнул.

— Последний раз спрашиваю, — прошипел коренастый. — Кто ты?

Ответом стал взгляд, от которого по спине пробежал холод.

— Ты ошибся, — тихо произнёс незнакомец.

И всё завертелось.

Он рванулся вперёд так быстро, что охранник даже не успел нажать на курок. Левой рукой пленник перехватил запястье с пистолетом, резко дёрнул вниз послышался хруст кости, затем крик. Правая ладонь со всей силы ударила в кадык, глухой хлопок и человек со шрамом рухнул, захлёбываясь кровью.

Второй охранник опомнился первым, выхватив «Глок» из кобуры. Но незнакомец уже был рядом. Удар коленом в солнечное сплетение, выдох со стоном, тело согнулось пополам. Затем молниеносный захват за шею и резкий поворот; ещё один хруст. Тело безвольно осело на пол.

На шум из-за бронированного стекла выбежали ещё трое. Первый успел дать очередь из автомата, но незнакомец, будто предвидя выстрелы, уже катился в сторону, пули впивались в бетонную стену. Он схватил со стола металлический прут — обломок какой-то конструкции — и метнул его, как копьё. Остриё пробило горло стрелка, тот захрипел, падая.

Двое оставшихся направили автоматы в сторону, где только что был не известный, но его там уже не было. Появившись за спиной одного из охранников, он направил руки, державшие автомат, на второго и выстрелил. Затем сжал горло и держал пока тело не обмякло.

Тишина.

Только тяжёлое дыхание и запах крови.

Незнакомец стоял среди тел, его одежда была в пыли, но без следов борьбы. Он наклонился, поднял «Глок» у первого охранника, проверил магазин: почти полный. Затем шагнул к выходу, но вдруг остановился.

Из-за бронированного стекла на него смотрела камера наблюдения.

Он поднял оружие, прицелился и выстрел. Экран разлетелся на осколки.

Теперь точно тишина.

Он вышел из комнаты, оставив за собой только мёртвых и один вопрос:

Кто же на самом деле кого поймал?

Он пошёл по ангару озираясь по сторонам и высматривая нет ли здесь ещё охраны. Де Жан уехал. Жаль. В очередной раз ему удалось уйти. «Надо было их прикончить ещё в машине» - подумал незнакомец, проходя столы с оружием. Потом он вышел на улицу.

Незнакомец медленно поднялся по узкой металлической лестнице, ведущей в пристройку ангара. Его шаги были бесшумны, словно он и не касался ступеней. Глок в его руке лежал уверенно, но он не торопился им воспользоваться — пока не было необходимости.

Пристройка оказалась небольшой комнатой с низким потолком, заставленной стеллажами со старыми документами и ящиками с электроникой. В углу стоял единственный компьютер, подключённый к монитору с разбитым экраном на который, по видимому, поступало изображение с той самой камеры, в которую он только что выстрелил.

Но его интересовало не это.

Он подошёл к дальнему стеллажу, отодвинул коробку с проводами и нащупал за ней небольшой лючок, почти незаметный в полумраке. Металлическая пластина поддалась с лёгким скрипом, открывая скрытый отсек.

Внутри лежал жёсткий диск в защищённом корпусе.

Незнакомец ухмыльнулся.

Вот зачем он здесь.

Де Жан и его люди думали, что хранят все данные в облаке или на своих зашифрованных серверах, но у них была привычка; дублировать самое важное на физические носители. На случай, если что-то пойдёт не так.

А сейчас всё пошло не так.

Незнакомец засунул диск в карман куртки и поспешил покинуть ангар.

Глава 19

23:30. 180 минут до инцидента

Салон самолёта погрузился в полумрак. Большинство пассажиров уже спали, укрывшись тонкими авиационными пледами, лишь кое-где мерцали экраны с фильмами или светились айпады в руках у тех, кто не мог уснуть. Эмили прижала лоб к холодному стеклу иллюминатора, за которым расстилалась бесконечная чернота ночного неба, усеянная звёздами.

— Мама говорила, что, если загадать желание на падающую звезду, оно обязательно сбудется — прошептала она, но тут же нахмурилась.

Мамы не было рядом. Впервые в жизни она летела одна. Вернее, не совсем одна. Эмили вытянулась в кресле и видела, как в конце салона тётя Сью разговаривает с другими бортпроводниками. Эмили потянулась к рюкзаку, лежавшему у её ног, и достала плюшевого медвежонка — подарок от мамы перед отъездом из дома. Медведь был старым, с вытертой шерстью и одним глазом, пришитым заново, но для Эмили он был самым важным сокровищем.

— Ты не боишься? — спросила она шёпотом, прижимая игрушку к груди.

Самолёт слегка качнуло, и Эмили инстинктивно вцепилась в подлокотники. В этот момент из динамиков раздался голос пилота:

«Дамы и господа, это ваш командир. Мы проходим зону небольшой турбулентности. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах с пристёгнутыми ремнями.»

Эмили сглотнула. Она уже летала раньше, но тогда рядом была мама, которая держала её за руку и говорила, что всё в порядке.

— Всё в порядке, — повторила она про себя, но голос дрогнул.

Рядом раздался лёгкий стон. Эмили обернулась и увидела мужчину через проход, того самого, что пил виски, он склонился над своим креслом, сжимая голову руками. Его дыхание было прерывистым, а пальцы впились в волосы так, что костяшки побелели.

— Вам плохо? — невольно вырвалось у Эмили.

Мужчина поднял голову. Его глаза были стеклянными, а лицо покрылось испариной.

— Всё… в порядке, — пробормотал он, но тут же сжал зубы, когда самолёт снова дрогнул.

Эмили не знала, что делать. Мама всегда говорила, что, если кому-то плохо, надо позвать взрослых. Она потянулась к кнопке вызова стюардессы, но мужчина посмотрел на неё, отрицательно помотав головой и пересел на свободное место рядом с Эмили.

— Не надо, — прошептал он. — Просто… поговори со мной. О чём-нибудь.

Эмили замерла. Его пальцы а на лбу выступил пот.

— Меня зовут Эмили, — сказала она, потому что больше ничего не пришло в голову.

— Марк, — ответил мужчина.

— Вы боитесь летать? — спросила Эмили.

Марк усмехнулся, но в глазах не было веселья.

— Да. Как ребёнок — сказал Марк, скрыв истинную причину своего состояния

— Я тоже немного боюсь, — призналась Эмили. — Но мама говорит, что самолёты — самые безопасные…

Голос её оборвался. Она снова вспомнила, что мамы нет рядом.

Марк заметил это. Он медленно выдохнул и откинулся в кресле, будто собираясь с силами.

— Ты летишь одна?

— Нет, со… с тётей.

Она кивнула в сторону Сьюзен, стоявшую в конце салона в проходе.

Марк посмотрел на женщину, потом снова на Эмили.

— А мама?

— Она… осталась дома.

— Понятно.

Наступила тишина. Самолёт снова качнуло, но уже слабее.

— Знаешь, что мне помогает? — вдруг сказал Марк. — Я представляю, что это не турбулентность, а просто дорога. Ты же не боишься, когда машина едет по кочкам?

Эмили задумалась.

— Нет…

— Вот и здесь то же самое.

Она улыбнулась.

— Вы врач?

Марк нахмурился.

— Почему ты так решила?

— Вы говорите, как доктор в нашей поликлинике. Он тоже всегда всё объясняет.

Марк рассмеялся, и в этот момент его лицо наконец расслабилось.

— Раньше был.

— А сейчас?

— Сейчас… — он замолчал, будто не знал, что ответить. — Сейчас я просто лечу в Лондон.

Эмили хотела спросить ещё что-то, но в этот момент из динамиков снова раздался голос пилота:

«Дамы и господа, мы вышли из зоны турбулентности. Вы можете отстегнуть ремни, но рекомендуем оставаться на местах.»

Марк закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Видишь? Всё прошло.

Эмили кивнула.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что поговорили со мной.

Марк улыбнулся, и впервые за весь полёт его лицо стало мягким.

— Это ты мне помогла.

Они замолчали. Эмили снова прижалась к иллюминатору, а Марк откинулся в кресле, глядя в потолок.

Где-то в другом конце салона Алекс Малоун наблюдал за этой сценой, затем медленно отвёл взгляд.

У него была своя работа.

Глава 20

23:45. 165 минут до инцидента

Франсуа де Жан стоял у массивного дубового стола в своем особняке, залитом мягким светом хрустальных люстр. Вокруг стола собрались те, кого он считал своими союзниками или, по крайней мере, теми, кто пока не решился стать его врагами.

Карлос Мендоса, глава мексиканского картеля в Сан-Диего, курил сигару, выпуская кольца дыма в потолок. Его карие глаза, холодные и расчётливые, следили за каждым движением де Жана. Рядом с ним сидел Виктор "Стальной" Ковальски, бывший спецназовец, а ныне он руководил частной военной компании, обеспечивающей безопасность грузов де Жана. Его массивные руки лежали на столе, пальцы слегка постукивали по дереву. Третий был Лю Чен, представитель китайской триады, худощавый, с лицом, словно вырезанным из камня. Он молчал, но его чёрные глаза не пропускали ни единого слова.

— Господа, — голос де Жана был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Мы собрались здесь, потому что на завтра назначена сделка. И потому что сегодня в меня стреляли.

Мендоса усмехнулся:

— И промахнулись. Как всегда.

Де Жан не дрогнул:

— Промахнулись, потому что стреляли не в меня. В моего двойника.

Тишина. Если информация про двойника и вызвала у кого-то удивление, то это было не заметно. В этом мире со временем перестаёшь удивляться. Только Ковальски нахмурился:

— Ты давно используешь двойников?

— Это не важно. Важно другое: если бы не двойник, то вам бы сейчас не пришлось со мной беседовать. Собрал я вас здесь для того, чтобы решить, что делать?

— Эспозито не дурак — это заговорил Лю Чен, его голос был тихим, но чётким — Он знает, что твоё убийство приведёт к войне. Ты уверен, что именно он хочет, чтобы тебя не стало.

— Все вы знаете, кто такой Марко Риццы. Он изрядно наследил на месте преступления — продолжал де Жан «Тень» — А Риццы и чихнуть не посмеет без приказа своего босса.

Тишина в комнате стала ещё плотнее. Карлос Мендоса медленно потушил сигару в хрустальной пепельнице, его взгляд скользнул по остальным, словно оценивая их реакцию.

— Если это правда, — наконец сказал он, — то Эспозито уже мёртв. Просто ещё не знает об этом.

— Это не так просто, — возразил Лю Чен. — Сигара не дурак. Он давно готовился к такому повороту. У него есть связи в городе, люди в полиции, даже в ФБР.

— И что ты предлагаешь? — спросил Ковальски, его голос звучал резко, как удар ножа по металлу. — Ждать, пока он нанесёт следующий удар?

Де Жан поднял руку, прерывая дискуссию.

— Завтра сделка. Мексиканцы ждут нас в порту. Если мы не приедем, они решат, что мы слабы, и тогда конкуренты сожрут нас заживо.

— А если это ловушка? — спросил Лю Чен.

— Тогда мы сделаем её своей.

В этот момент дверь кабинета резко распахнулась. Давид Мартинез вошёл, его лицо было бледным, а в глазах читалась тревога.

— Босс, — он сделал шаг вперёд, но остановился, увидев гостей.

— Говори, — приказал де Жан.

— На складе… — Мартинез сглотнул, — все мертвы.

— Кто?

— Пока не знаем — Мартинез оглядел гостей — Но тот, кого мы привезли… Он исчез… Должно быть это была ловушка. Мы сами навели их на наш склад…

— А камеры? — де Жан старался скрыть нарастающее в нём напряжение. Он должен держать себя в руках – этого требовало его положение.

— Записей нет… — ответил Мартинез не опуская взгляда — Наши люди не выходили на связь долгое время, полчаса назад я послал туда ребят проверить обстановку, они отзвонились сказали там настоящая бойня.

В комнате повисло молчание. Даже Мендоса перестал крутить в пальцах свою сигару. Лю Чен слегка приподнял бровь.

— Сколько было нападавших? На чем приехали? Способ убийства… — спрашивал китаец — Хоть что ни будь известно?

— Убиты без использования огнестрела. Голыми руками… Но это не самое важное — Давид пристальнее посмотрел на де Жана.

— Что ещё?

— Диск… Он пропал.

Диск. Это слово повисло в воздухе, словно запал замедленного действия. Даже Лю Чен, обычно невозмутимый, слегка наклонился вперед.

— Какой диск? — спросил Мендоса, но его голос уже потерял прежнюю уверенность.

Де Жан медленно провел ладонью по лицу, словно стирая усталость.

— Завтрашняя сделка — не просто передача груза. Мексиканцы ждут не только кокаин. Они ждут ключ.

— Ключ? — Ковальски нахмурился.

— Доступ к системе «Кортес», — пояснил де Жан.

Мендоса резко вдохнул.

— Ты врешь.

— Нет.

Лю Чен тихо присвистнул. Все слышали про эту систему, но, до не давнего времени, она считалась утерянной. Система «Кортес» — зашифрованная база данных, созданная картелями для контроля над логистикой наркотрафика через всю Северную Америку. В ней указаны маршруты, точки перевалки, имена коррумпированных чиновников, закладки, схроны оружия, отмывочные схемы. Тот, кто владеет «Кортесом», может парализовать поставки конкурентов или, наоборот, стать невидимым для правоохранителей.

— Мексиканцы потеряли контроль над частью сети после ареста их IT-спеца в Техасе, — продолжил де Жан. — Они обратились ко мне, потому что у меня есть человек, который может восстановить доступ. За это они готовы отдать 30% от всех поставок через Калифорнию на ближайшие пять лет.

На мгновение повисла тишина. Мендоса первым нарушил молчание:

— Если диск попал к Эспозито…

— Он не просто убьет завтрашнюю сделку, — перебил де Жан. — Он станет главным дилером на Западном побережье. Ему останется только избавиться от конкурентов здесь, в Сан-Диего.

— От нас — догадался Ковальски.

— Значит — вмешался Лю Чен — это точно не мексиканцы. Насколько я понял, они завтра и так получили бы доступ к системе и нападать для них бессмысленно.

— Если только они не решили нас кинуть, получить и систему, и деньги, и наркотики. Или это был кто-то ещё; конкуренты из Чикаго. Или русские. Неважно. Важно то, что теперь этот кто-то знает про «Кортес». — де Жан впервые за вечер повысил голос и подошёл вплотную к Мартинезу — Их нужно найти! Подними всех разбуди, оторви от бабы, вызови из отпуска, но найди мне их. Верни диск.

— Я понял — сказал Давид Мартинез и поспешил покинуть кабинет.

Де Жан подошел к окну. За стеклом раскинулся ночной Сан-Диего: огни, дороги, порт, где через несколько часов должна была состояться сделка.

— Что дальше? — спросил Карлос Мендоса

— Ничего не меняется — де Жан повернулся и на его лице была улыбка — Продолжаем готовиться к сделке. Мои люди всё сделают. Скоро, очень скоро мы найдём тех кто хочет нам помешать и поверьте они очень пожалеют что перешли нам дорогу.

Глава 21

00:30 За 120 минут до инцидента

Темнота портовых доков Сан-Диего была пронизана лишь редкими огнями фонарей, отражавшимися в чёрной воде. Ветер с океана нёс запах соли, ржавчины и чего-то затхлого, как будто сам воздух здесь пропитался годами теневых сделок.

Склад №14, помеченный на картах как заброшенный, на самом деле принадлежал Эудженио Эспозито. За высокими заборами с колючей проволокой и камерами скрывались контейнеры с грузами, которые никогда не проходили таможню. Оружие, наркотики, контрабанда; всё, что делало Сигару одним из самых могущественных людей в городе. Но сегодня ночью склад был тихим. Слишком тихим.

Охранники у ворот, с автоматами на плечах, курили, лениво перебрасываясь редкими фразами. Они не видели тени, скользнувшей вдоль забора.

— Чё-то холодно сегодня, — пробормотал один, затягиваясь сигаретой.

— Да ну, нормально, — ответил второй, но тут же замолчал.

Из темноты послышался звук – лёгкий, почти неуловимый – как будто кто-то наступил на гравий.

— Ты слышал? — первый охранник насторожился, положив руку на ствол.

— Крысы, наверное.

Но это были не крысы.

Тень отделилась от стены и превратилась в человека. Высокого, в чёрной маске и тёмной одежде, сливающейся с ночью. Он двигался бесшумно, как призрак. В свете редких фонарей блеснул нож в руке призрака. Взмах, и нож разрезав темноту доков вонзился в горло первому охраннику. Второй успел навести автомат на нападавшего, но выстрелить не успел… Удар ребром ладони по горлу, затем кулаком в солнечное сплетение и охранник завалился без чувств у ворот. Тень шагнула через тело охранника, не оглядываясь. Ворота склада были заперты, но это не имело значения. Нападавший поднял карту-ключ с мёртвого охранника, провёл ею по считывателю. Дверь открылась с лёгким шипением. Внутри было темно, но его глаза уже привыкли к темноте. Стеллажи с ящиками, коробки, бочки — всё было аккуратно промаркировано. Но его это не интересовала. Сняв с плеч небольшой рюкзак, такой же чёрный, как и все его одеяние, он достал два заряда «СИ-4», со встроенным детонатором, и расположив их по углам склада вышел. Теперь у него было всё, что нужно. Теперь война неизбежна.

Вскоре мощный взрыв потревожил тишину доков Сан-Диего.

Глава 22

Окна кабинета, затянутые плотными шторами, пропускали лишь узкие полосы света, а воздух был густым от дыма дорогих сигар.

Сигара сидел за массивным дубовым столом, медленно вращая в пальцах хрустальный бокал с коньяком. Его лицо, изрезанное морщинами и шрамами, было непроницаемо, но в глазах тлел холодный огонь. Перед ним лежал отчёт о сегодняшних событиях: убийство двойника де Жана, исчезновение Рикко, странный звонок от неизвестного информатора.

Всё шло не по плану.

Дверь кабинета распахнулась без стука. Вошёл Марко Риццы, его обычно безупречный костюм был смят, а на лбу блестели капли пота.

— Босс, у нас проблемы.

Эспозито даже не поднял головы.

— Какие ещё проблемы?

— Склад №14. Только что поступил сигнал.

Сигара наконец оторвал взгляд от бокала.

— Какой сигнал?

— Взрыв.

Тишина. Затем Эспозито медленно поставил бокал на стол. Стекло звонко стукнуло о дерево.

— Подробности.

— Всё уничтожено. Охранники мертвы. Груз… — Марко сглотнул. — Груз сгорел.

Эспозито встал. Его движения были медленными, словно он сдерживал ярость, готовую вырваться наружу.

— Де Жан.

— Не факт. Наши люди ещё не на месте, но…

— Кто ещё мог знать про склад? — Сигара ударил кулаком по столу. Бокал подпрыгнул, коньяк расплескался по полированной поверхности.

Марко молчал.

— Рикко.

— Он исчез. Но он не дурак, босс. Он знает, что за предательство…

— Он знает. — Эспозито провёл рукой по лицу. — Но это не его почерк. Взрыв — это слишком громко. Рикко предпочёл бы нож в спину. Нет, это что-то другое.

Марко нервно провёл рукой по подбородку.

— Может, полиция?

— Нет. Они бы устроили шоу; сирены, пресс-конференции, ордера. Это кто-то, кто хотел нас ослабить. Кто-то, кто знает, что завтра сделка.

— Мексиканцы?

— Они не стали бы жечь свой же товар.

Эспозито подошёл к окну, раздвинул штору. Внизу мерцали огни города. Где-то там, в темноте, враг готовил следующий ход.

— Найди Рикко. Живого или мёртвого. И разбуди всех. Если это война — мы встретим её во всеоружии.

— А сделка?

— Она состоится. Но теперь мы меняем правила.

Марко кивнул и вышел, оставив Сигару одного.

Эспозито потушил сигару, раздавив её в пепельнице.

Кто-то играет с огнём.

И скоро обожжётся.

Глава 23

Телефон не хотел замолкать. Точнее он смолк на некоторое время, потом зазвонил заново. Сначала она думала ей это снится. Кому взбрело в голову звонить ей посреди ночи. И тут Джейн вспомнил: стрельба в аэропорту, убийство там же не далеко, запрос. Чёрт! Она открыла глаза. Телефон стоял на столе рядом со стаканом, она уснула на диване.

Она схватила телефон, не глядя на экран мобильного и выпалила:

— Картер, слушаю.

— Джейн, это Даниель. Ты не поверишь, что тут творится.

Всё ещё сонная Джейн посмотрела на часы возле телевизора – 1:45.

— Даниель? Я думала ты дома, с семьей, спишь уже.

— В городе — ад. Меня тоже выдернули.

— М-м…

— Взрыв на складах в порту, перестрелка у доков, говорят, подожгли даже офис Fisher & Sons.

— И что? — Джейн наконец села на диване, но всё ещё плохо соображала.

— И что?! — Даниель закричал так, что она отвела телефон от уха. — Ты вообще понимаешь, что происходит? Весь Сан-Диего в огне!

— Ладно, ладно, — Джейн провела рукой по лицу, пытаясь стереть остатки сна. — И где тут мы?

— Нас вызывают на подмогу. Шеф хочет, чтобы ты была в участке через полчаса.

— Чёрт.

— И ещё… — Даниель внезапно понизил голос. — Пришёл ответ на наш запрос.

— Запрос? — Она не сразу сообразила.

— По убитому в машине.

Джейн замерла. Наконец-то. Её не интересовали взрывы в порту – это Сан-Диего, здесь всегда что-то взрывается, но вот личность жертвы… Это другое дело.

— Дай мне зацепку Дан — взмолилась она.

— Это Энди Ларсен. Второй пилот рейса «ИВ 3589 Сан-Диего—Лондон»

Несколько секунд понадобилось чтобы информация дошла до Джейн. Она ожидала слова про случайного клерка, про наркоманов, убивающих друг друга из-за дозы, она была готова услышать даже про связь с картелями заполонившими в последнее время улицы Сан-Диего, но то что она услышала было выше её понимания.

— Что?

— Да. Второй пилот. Тот самый, который должен был лететь с твоим Джефом в одном самолёте.

Джейн резко встала с дивана.

— Ты уверен?

— На сто процентов. Совпали все биометрические данные.

— Тогда кто… — голос Джейн стал резким. — Кто сейчас за штурвалом?!

— Я взял на себя смелость и связался с авиакомпанией. Они говорят, что при выходе на взлётную полосу через служебный вход использовали электронный пропуск Ларсена, в то время как настоящий Ларсен лежал со сломанной шеей.

Джейн держала телефон плечом, натягивая джинсы.

— Дан, свяжись с авиакомпанией. Скажи, что на борту человек выдающий себя за второго пилота. Я еду.

Прежде чем эксперт ответил, она отключилась и кинулась к выходу. У дверей схватила кобуру закинула на плечи и вышла, набирая номер Джефа. Не на связи. Чёрт. Она остановилась и написав ему смс-сообщение проследовала к лифту. Ночь обещала быть долгой.

Глава 24

1:50 за 40 минут до инцидента

Где-то над Атлантикой.

Кабина экипажа Аэробуса А330 была погружена в полумрак, освещённый лишь тусклыми огнями приборов. Райан О’Конел бросил взгляд на Кевина, который методично, но без привычной лётчикам точности, проверял показания датчиков. Его пальцы замерли над панелью на секунду дольше, чем нужно, будто он вспоминал, какую кнопку нажать.

— Ты уверен, что всё в порядке? — Райан намеренно использовал профессиональный жаргон: — Давление в гидросистеме B кажется заниженным. Проверь статический слив.

Кевин медленно повернул голову. Его глаза, холодные и расфокусированные, скользнули по приборам.

— Статический… да, конечно. — Он потянулся к панели, но его рука дрогнула.

Райан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Настоящий пилот никогда бы не задумался над такой элементарной процедурой.

— Кто тебя тренировал, парень? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

— В лётной школе Феникс, — ответил Кевин, но тут же замолчал, будто осознав ошибку.

— Феникс закрыли пять лет назад, — Райан прищурился. — После дела с поддельными лицензиями.

Тишина. Казалось, Кевин задумался на несколько секунд

— М-да — наконец сказал он. — Я долгое время был без лётной практики.

Кевин посмотрел на часы и добавил:

— Мне нужно в туалет — он поднялся с кресла.

— Сейчас? Мы на эшелоне!

— Это срочно.

Дверь кабины захлопнулась. Райан остался один с гудящими двигателями и нарастающей тревогой…

Лео Джонсон увидел, как в конце салона стюардесса позвала его, указав на трубку бортового телефона, зажатую в руке. Жест был однозначный «вас к телефону». Лео знал, что сотовая связь тут не ловит поэтому решил, что его вызывают через кабину пилотов по спутниковой. Он проверил надёжность наручников у Хариса и сказал:

— Никуда не уходи.

— Очень смешно — огрызнулся тот в спину уходящему агенту.

Джонсон двигался по салону держась за кресла.

— Что случилось? — спросил он когда подошёл вплотную

— Вас к телефону — она протянула ему трубку.

— Агент Джонсон — Лео вслушивался в тишину несколько минут, затем повторил имя и должность, но никто не отвечал.

— Должно быть сорвалось — пожала плечами стюардесса.

Джонсон вернул трубку и пошёл обратно к своему месту. В салоне царила ночная тишина. Тусклый свет еле освещал спящих пассажиров. Лео добрался до своего места. Харис спал, прикрыв глаза и склонив голову на грудь. «Только человек с чистой совестью способен так быстро и крепко заснуть» - подумал Лео и ухмыльнулся.

Но ухмылка застыла на его лице, когда он заметил неестественный угол наклона головы Харриса. Что-то было не так. Лео медленно наклонился ближе, всматриваясь. Не было привычного дыхания, не дрожали ресницы, не шевелились пальцы — ничего. Только тишина и неподвижность.

А потом он понял.

Мышцы на спине сжались ледяным спазмом. Его рука инстинктивно рванулась к пистолету, но он вовремя остановил себя. «Слишком поздно».

Он подозвал к себе стюардессу и объяснил ситуацию. Связь не работала поэтому требовалось, чтобы пилоты срочно связались с землёй. Девчонка с двумя не длинными косичками бросилась в сторону кабины пилотов, а Лео сел на кресло. Нужно собраться с мыслями. Его не было всего секунды. Кто мог свернуть парню шею? Быстро и бесшумно…

Марк Рейнолдс выходил из туалета, когда на него буквально наскочил пилот. В спешке пробормотав извинения пилот, не поднимая головы прошёл в кабину.

Часть 2 Месть

Глава 1

За тридцать пять дней до инцидента

Дверь бара La Belle Mort распахнулась и человек зашёл внутрь. Бар встретил его густым запахом табака, дорогого виски и чего-то ещё, чего-то тёмного, что витало в воздухе, как обещание. Стены, обитые тёмным деревом, поглощали свет, оставляя лишь тусклые блики на медных деталях стойки. За барной стойкой, в полумраке, мерцали бутылки с выдержанным алкоголем, будто глаза невидимых стражей. Человек вошёл неторопливо, словно давая глазам привыкнуть к сумраку. Он был высок, но не массивным скорее, жилистым, как клинок. Его рыжие волосы, чуть растрёпанные, отливали медью под светом неоновой вывески. Веснушки на смуглой коже делали его моложе, чем он был на самом деле, но глаза, холодные, зелёные, как море перед штормом, выдавали опыт. Опыт и расчёт.

Бар был полон. Летний вечер в Сан-Диего выдался душным, и La Belle Mort стал убежищем для тех, кто предпочитал прохладу кондиционеров и крепкий алкоголь. В дальних углах, в клубах сигаретного дыма, сидели компании, смех и гул голосов сливались в монотонный гул. У столиков у стены играли в карты, бросая фишки на зелёное сукно, а в центре зала пара танцевала под приглушённый джаз, не обращая внимания на остальных.

Охранники у входа — двое крепких парней в чёрных рубашках — лениво перебрасывались словами, один из них что-то читал на телефоне, другой время от времени поглядывал на улицу, где под раскалённым неоном проходили редкие прохожие. Никто не смотрел в сторону барной стойки.

Человек выбрал место у дальнего конца стойки, где тень была гуще, и сел, положив руки на полированное дерево.

— Виски, — сказал он бармену. — Один лёд.

Бармен, мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами и руками, покрытыми татуировками, кивнул и потянулся за бутылкой.

— Какой?

— Любой, который не оставит послевкусия дешёвого пороха.

Бармен усмехнулся, будто услышал шутку, но в глазах его мелькнуло что-то острое. Он налил янтарную жидкость в бокал, бросил один кубик льда и поставил перед гостем.

— Пробуйте.

Рыжий поднял бокал, покрутил его в пальцах, вдохнул аромат, затем сделал глоток.

— Неплохо.

— Для знатока? — бармен вытер бокал полотенцем, но взгляд его не отрывался от гостя.

— Для человека, который знает, когда его пытаются обмануть.

Бармен замер на секунду, потом рассмеялся.

— Вы не из наших.

— А кто «ваши»?

— Те, кто знает, что здесь не просто пьют.

Рыжий улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.

— Я слышал, ваш босс любит хороший виски.

Бармен нахмурился.

— Франсуа де Жан?

— Разве он не хозяин этого места?

— Хозяин — громко сказано. Он просто… частый гость.

— Как и я, надеюсь.

Он сделал ещё один глоток, затем медленно провёл пальцем по краю бокала.

— Говорят, он человек со вкусом.

— У него есть деньги, — бармен пожал плечами. — А деньги покупают вкус.

— И власть.

— Всё покупает власть.

Рыжий кивнул, будто соглашаясь, но его взгляд скользнул по залу, отмечая детали: камеры у потолка, дверь за стойкой, ведущую куда-то вглубь, двух охранников у входа, слишком непринуждённых, чтобы быть просто вышибалами.

— А вы? — внезапно спросил бармен. — Вы покупаете власть?

— Я? — он усмехнулся. — Я просто наблюдаю.

— Наблюдатели редко задерживаются здесь надолго.

— Может, я исключение.

Бармен налил себе рюмку, чокнулся с гостем.

— За исключения.

Они выпили.

— Вы знаете, — сказал рыжий, ставя бокал, — мне интересно… ваш босс. Он часто здесь бывает?

— Зависит от того, зачем вам это знать.

— Просто любопытство.

— Любопытство — опасная штука.

— А правда — ещё опаснее.

Бармен замер, потом медленно убрал бутылку под стойку.

— Вам стоит быть осторожнее с вопросами.

— Или что?

— Или вы не уйдёте отсюда с той же лёгкостью, с какой вошли.

Рыжий рассмеялся, но в его глазах не было веселья.

— Спасибо за совет.

— Налить ещё? — бармен кивнул на пустой бокал, решив разрядить обстановку.

— Ну что ж, давай дружище. — рыжий перешёл на «ты»

Бармен достал бутылку и налил.

— Как ты говоришь тебя зовут? — спросил бармен

Рыжий ухмыльнулся и мотнул головой.

— Хороший ход. Ты у всех, сюда зашедших, имя спрашиваешь?

— Нет, только у тех, с кем получается дружеская беседа.

— А, так выходит у нас дружеская беседа? Только я ведь не говорил тебе своё имя.

— Просто я подумал надо как-то обращаться друг к другу. Меня, например зовут Люк.

— Зови меня — рыжий задумался на секунду, а после, сказал — Лука.

— Хорошо, Лука, ты приезжий?

— С чего ты взял? — Лука краем глаза оглядел помещение: несколько столиков были заняты, но никто не смотрел в их сторону.

— Походка, — бармен ухмыльнулся. — У местных она другая.

Лука прищурился.

— А ты наблюдательный.

— В этом мире выживают только такие.

— Ну удачи тебе, тогда, в этом мире — Лука достал несколько смятых банкнот и положив их на стойку пошёл к выходу.

— Береги себя — крикнул бармен в спину уходящему, но тот даже не оглянулся.

Лука покинул заведение, а бармен принялся протирать стойку в ожидании новых заказов. Не прошло и нескольких часов как он забыл странного посетителя с рыжими волосами. И через несколько дней, когда в босса будут стрелять, он никак не свяжет покушение с этим добрым, на вид, молодым человеком…

*** ***

В это время к северу от Сан-Диего, за 1200 миль от бара, где Люк познакомился со странным, но приятным молодым человеком, в городе Остин, группа захвата ФБР готовилась к операции.

Башня Линкольн, по сути, высокотехнологический небоскрёб, представляла собой стеклянную цитадель с панорамными видами на город. Здесь, на двадцать пятом этаже Мэтью Харис сделал ещё один глоток из кружки продолжая стучать по клавишам. Комната была погружена в полумрак, нарушаемый лишь мерцанием множества экранов. Голубоватый свет мониторов отражался в алюминиевых банках с энергетиками, расставленных среди горстей проводов, флешек и жестких дисков. Воздух был густым от запаха перегретого железа, пыли и дешевого кофе, который хакер глотал литрами, не отрываясь от работы. Рядом висела распечатка ключевых IP-адресов и фрагментов кода, заляпанная кофейными пятнами. Клавиатура под пальцами — механическая, с вытертыми клавишами — стучала безостановочно, словно пулеметная очередь. Он сидел в кресле с протертой обивкой, ноги заброшены на стол. В углу дымился старый сервер, гудел кулер, пытаясь справиться с нагрузкой. На главном экране черный терминал, строки кода мелькали с пугающей скоростью. В глубине комнаты, на полке, стояла фотография: он в форме морпеха. Теперь это казалось другой вселенной. Мэтью нажал ещё несколько клавиш и на экране возникли новые вводные. Он нажал «Enter» и вдруг в дверь постучали.

— Кто там? — спросил Мэтью стараясь быстрее закрыть все «окна» в мониторе.

— ФБР! — раздался резкий голос за дверью. — У нас есть ордер!

Мэтью замер на долю секунды, пальцы уже летели по клавишам, пытаясь запустить скрипт самоуничтожения базы данных. Но было поздно. Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвались люди в бронежилетах с надписью «FBI» на груди. Первым вошел высокий агент с холодными серыми глазами, пистолет в руке не дрогнул ни на миллиметр.

— Руки от клавиатуры! На стол! Сейчас же!

Мэтью медленно поднял ладони, но взгляд его метнулся к серверу в углу. Если бы он успел…

— Не думай об этом, — агент шагнул ближе, блокируя путь. — Мы отключили твой внешний канал две минуты назад.

За его спиной оперативники уже рылись в проводах, изымали жесткие диски, снимали показания с оборудования. Один из них сорвал со стены распечатку с IP-адресами, свернул и сунул в пластиковый пакет.

— Мэтью Харис, вы арестованы за торговлю наркотиками, — произнес агент, доставая наручники. — У вас есть право хранить молчание…

Мэтью Харис не сопротивлялся. Наручники защёлкнулись и двое агентов повели его на выход. Воздух все еще пахнет перегретым железом и кофе, но его разрезали резкие голоса и треск полицейских раций.

— Компьютер чист, — пробормотал техник, откинувшись от монитора. — Шифрование военного уровня. Даже если что-то и было, теперь это нули и единицы где-то в космосе.

Старший агент, Кристоф Кларк, сжал челюсть. Он знал, что Харис не дурак, слишком чисто, слишком аккуратно. Ни следов транзакций, ни явных связей. Только косвенные улики: странные IP-переходы, зашифрованные чаты, да пара подозрительных распечаток. Был правда один свидетель. Кларк усмехнулся, вспомнив про свидетеля. Наркоман, которого взяли несколько дней назад. Под нажимом он и навёл ФБР, на электронный адрес с которого покупал дурь. Техникам удалось проследить поток данных до первоисточника, именно так они и оказались здесь.

— В общем, забираем всё, что можно унести — сказал наконец Кристоф —, попробуем надавить на парня. Плевать на все его виртуальные игры, меня интересует лишь информация относительно Сангре-де-Плата.

— Мы не сможем держать его долго — сказал один из агентов — Любой адвокат быстро сможет вытащить его, если мы не предъявим стоящих улик.

— Значит надо сделать так, чтобы адвокаты про него не узнали. Будем держать его столько сколько понадобится. Слишком многое на кону…

*** ***

Робсон посмотрел на судмедэксперта.

— Значит наркотики — пробормотал он, ещё раз взглянув в соответствующую графу в отчёте. — Уже четвёртая за неделю. Не многовато ли?

— Наркотик новый. Действует быстро, убивает еще быстрее.

Морг города Сан-Диего всегда был местом безмолвия, где холодный воздух пропитан запахом антисептиков и металла. Свет голубоватых ламп тускло отражался от кафельного пола, а ряды холодильных камер стояли, как немые стражи смерти. Над одним из столов, покрытых белой простыней, склонился судмедэксперт в зеленом халате. Он откинул прядь тёмных волос с лица мёртвой девушки и продолжил:

— М-да. Передозировка. По сути, та же ситуация, что и у предыдущих.

— Можешь, что ни будь сказать по составу?

— Я всё написал, но если пересказать вкратце, то это белый кристаллический порошок, который легко вступает в реакцию, а значит может менять цвет на розовый или голубоватый, в зависимости от примесей. Растворяется без остатка, не имеет резкого запаха, что делает его идеальным для подмешивания в напитки или инъекций. При передозировке вызывает восковую бледность кожи, цианоз — увидев вопросительный взгляд Джефа, эксперт пояснил — Синие губы и ногти. Если вовремя оказать помощь, то ещё можно спасти. Наркотик синтетический, подавляет дыхательный центр мозга, но не вызывает паники. Человек просто засыпает.

— Жуть — сказал Джеф — Как думаешь, могла она попасть к нам через границу?

— Вполне. В Мексике вечно всякую дрянь изобретают.

— Спасибо Джейк.

Джейк Рейнер работал в морге уже больше восьми лет и был хорошим экспертом, к тому же он был другом Робсону.

— Не за что, — Джейк снял перчатки и бросил их в мусорный контейнер. — Но, если хочешь мой совет, Джеф, не лезь в это дело слишком глубоко.

Робсон нахмурился.

— Почему?

— Потому что, — судмедэксперт понизил голос, хотя вокруг никого не было, — такие наркотики не появляются просто так. За ними стоят люди, у которых нет проблем убрать слишком любопытного копа.

Джеф усмехнулся, но в глазах у него не было веселья.

— Ты что, думаешь, я испугаюсь?

— Нет, — Джейк вздохнул. — Я думаю, ты полезешь туда, даже если тебя предупредить. Просто будь осторожен.

Робсон кивнул, ещё раз взглянул на бледное лицо девушки на столе и сжал кулаки.

— Четвёртая за неделю, Джейк. Кто-то должен это остановить.

— Да, — согласился эксперт. — Но главное — чтобы этот «кто-то» не оказался следующим в моём морге.

Джеф не ответил. Он уже повернулся к выходу, его тень скользила по кафельному полу, растворяясь в голубоватом свете ламп.

За дверью его ждал город; шумный, яркий, полный жизни. И смерти. Джеф толкнул стеклянную двустворчатую дверь и вздохнул вечерний воздух полной грудью. Дверь морга захлопнулась за спиной Джефа с глухим стуком, отрезая ледяное безмолвие мертвецкой. Вечерний воздух встретил его густой смесью выхлопных газов, нагретого асфальта и далёкого океанского бриза. Улица перед моргом была пустынна, лишь редкие машины проносились по мокрому, после недавнего дождя шоссе, оставляя за собой шуршание шин и отражение фар в лужах.

Фонари уже зажглись, их жёлтый свет дрожал в каплях воды на листьях пальм, выстроившихся вдоль тротуара. Где-то вдалеке гулко гудел гудок корабля, а с оживлённых улиц центра доносился приглушённый рёв музыки и голосов. Сан-Диего не засыпал, он просто менял кожу, сбрасывая дневную суету и надевая ночные огни.

У обочины, прислонившись к полицейской машине, стояла Джейн Картер.

— Ну что, герой? — спросила она, скрестив руки на груди. — Опять полез в чужую работу?

Джеф хмыкнул, но в его глазах не было ни улыбки, ни усталости, только твёрдая решимость.

— Четвёртая за неделю, Джейн.

Она вздохнула, кивнула в сторону машины.

— Тогда поехали. Пока кто-то не стал пятым.

Он сел в салон, и через секунду машина рванула с места, разбрызгивая воду из лужи. В зеркале остался лишь морг; холодный, безмолвный, с голубоватым светом в узких окнах.

— Вот объясни мне — прервала молчание Джейн — Зачем тебе это надо? Ребята из наркоотдела уже, должно быть шерстят притоны.

— Нет Джейн — Робсон выглядел задумчивым — Здесь что-то другое. Понимаешь, это не похоже на простой передоз наркоманов.

— И что дальше, мистер Шерлок? — спросила Джейн, пристально глядя на дорогу — В участок?

— Нет — Джеф раскрыл отчёт эксперта, который держал в руках.

— Где ты это взял?

— Он сам мне дал. Мы с Джейком старые друзья. Да не волнуйся ты так, это копия.

— Какая разница. Это не наше расследование. Ты понимаешь, что будет если Льюис узнает, что ты лазил в чужих делах без официального запроса. Ты же знаешь, он бюрократ до мозга костей и не поощряет такое.

Джейн резко свернула на съезд к центру города, шины взвизгнули на мокром асфальте.

— Знаю. Давай лучше заедем по адресу последней жертвы, — сказал Джеф, не отрываясь от отчёта. — Эшли Моррис. Улица Ферн, 1425.

Джейн резко нахмурилась.

— Ты серьёзно? Это уже граница Норт-Парка. Там уже наверняка побывали ребята из участка, опросили соседей, всё опечатали.

— Но мы там ещё не были, — парировал Робсон.

— Потому что это не наше дело!

— Четыре трупа за неделю — это дело всех, у кого есть хоть капля совести.

Джейн закатила глаза, но свернула на Ферн-стрит.

Улица была типичной для старого района Сан-Диего: узкие тротуары, низкие пальмы, выцветшие от солнца двухэтажные дома в стиле испанского ревивализма — бежевая штукатурка, черепичные крыши, кованые решётки на окнах. Они проехали несколько домов и возле номера1425 Джейн свернула на обочину и остановила машину.

Квартира Эшли Моррис находилась на втором этаже двухэтажного дома. Входная дверь была перетянута жёлтой полицейской лентой, а на косяке красовалась пломба с печатью департамента.

Джеф без колебаний сорвал её.

— Ты совсем охренел, — прошипела Джейн, но последовала за ним.

Внутри пахло пылью, дешёвым лавандовым освежителем и чем-то едва уловимым сладковатым, химическим.

Гостиная была маленькой, но уютной: диван с выцветшей обивкой, журнальный столик, заваленный журналами о моде, на стене висел постер какого-то инди-фестиваля. На полу виднелись следы обуви (криминалисты уже отработали), а на кухонном столе стояла пустая бутылка вина и два бокала. На одном – едва заметный розоватый осадком на дне.

— Смотри, — Джеф указал на бокал. — Она была не одна.

Джейн ничего не ответила. Она стояла у окна, задернув штору, и смотрела на улицу.

— Ты понимаешь, что будет если узнают, что мы здесь были.

— Джейн не будь занудой — пробормотал Джеф, заглядывая в спальню.

Комната была почти стерильной: аккуратно застеленная кровать, пара книг на тумбочке, ноутбук. Но в углу валялась сумочка, вывернутая наизнанку.

— Её уже обыскали, — сказала Джейн, заглянув через плечо.

— Не только полиция, — Джеф поднял с пола смятый чек из аптеки. — Кто-то искал что-то конкретное.

— Или она сама перерыла всё перед тем, как откинуться.

Джеф не стал спорить. Он подошёл к комоду и взял в руки одну из книг. «Мира Грант. Корм». Когда-то он читал эту книгу. Очередная страшилка про зомби. Он быстро пролистал её и ничего не обнаружив положил обратно. Взял вторую книгу. «Маргарет Этвуд. Слепой убийца». Название ему ни о чём не говорило, но вот когда он начал листать её, из книги выпал листок. Джеф положил книгу на место и нагнулся за листком.

— Нашёл что-то? — в дверях появилась Джейн.

— Не знаю. Возможно — Джеф поднял бумажку и увидел, что это билет на автобус Тихуана-Сан-Диего. Он обернулся к напарнице — Скажи Джейн. Ты любишь Мексику?

Робсон пошёл к выходу. Джейн пошла за ним.

— Не знаю, не думала об этом. А что? — спросила она выходя за напарником и прикрыв дверь.

— Думаю завтра возьмём с тобой выходной и съездим.

— Куда? В Мексику?

— Да. В криминальную столицу. Мы едем в Тихуану.

Джеф вышел на улицу и направился к машине. Джейн, шла за ним ничего не понимая. На тёмное небо надвигались тучи и уже падали первые капли. Начинался дождь.

Глава 2

Тридцать четыре дня до инцидента.

Франсуа де Жан откинулся на спинку кресла и прибавил звук. Он ждал сообщение в новостях, и сейчас он сидел и внимательно вслушивался в, подготовленные, фразы диктора о том, как ФБР блестяще провело задержание. И больше всего его рассмешила фраза, что блюстители порядка произвели арест без потерь. Ещё бы. Брали ведь особо опасного… Хакера. Что ж им не откажешь в умении преподносить маленькие успехи за большие победы.

Франсуа всматривался в панорамный вид Башни Линкольна, на экране, и думал о том, как должно быть разочарованны эти Чиканос. Да-уж. Разочарованы это слабо сказано. То, что взяли IT-специалиста, работающего на Сангре-де-Плата, Франсуа узнал практически сразу. Ему позвонили. Время было за полночь, но он не спал. Он только спросил;

— Раскололся?

— Нет — сказал звонивший — Но у федералов, это вопрос времени.

После этого Франсуа решил дождаться утрешнего выпуска новостей и сам в этом убедиться. Не то, чтобы он не доверял звонившему. Он вообще мало кому доверял. Ему хотелось посмотреть какое шоу сделают из всего этого. Существовала вероятность, что компьютерщика взяли за другое правонарушение: взломал правительственный сайт, смотрел порнушку, совращал какую-то малолетку, да мало ли чего мог натворить пацан. Но Франсуа чувствовал – тут есть связь с Мексиканцами. Интересно как много пройдёт времени, прежде чем федералы сунутся к Руису.

«… в результате спецоперации был задержан подозреваемый в киберпреступлениях международного масштаба. По данным ФБР, задержанный причастен к серии атак на финансовые системы нескольких стран. В ближайшее время ожидается официальное заявление…»

Франсуа усмехнулся. «Официальное заявление» — это когда начнут выкручивать руки, пока не скажет всё, что нужно. Он посмотрел на часы на правом запястье – 3:45 утра. Франсуа выключил телевизор. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь отдалённым звуком, просыпающегося Сан-Диего, доносящимся с улицы. Он сидел в просторном кабинете на последнем этаже Северной башни комплекса Гранд, в 39 этажей. Пол был застелен тёмным дубовым паркетом, отполированным до зеркального блеска, а вдоль стен тянулись стеллажи с книгами в кожаных переплётах; классика, юридические труды, исторические хроники. Всё для вида. За его спиной, во всю ширину стены, открывался панорамный вид на утренний город: огни набережной, тёмные воды Тихого океана и силуэты кораблей вдали. Стекло было, тонированным, но не настолько, чтобы скрывать происходящее снаружи. Франсуа любил наблюдать. Его не зря прозвали Тень.

Франсуа поднялся с кресла и подошёл к окну. Его взору предстала Санта-Фе – улица, где находился офис его фирмы – неприметная артерия делового района, где стекло и бетон небоскрёбов соседствуют с низкими административными зданиями. Здесь нет толп туристов, нет вычурных витрин, только строгие вывески юридических контор, инвестиционных фондов и консалтинговых агентств. Идеальное место для тех, кто предпочитает оставаться в тени. Днём здесь кипит жизнь: небольшие магазины, кафе с террасами, пешеходы, спешащие по делам. Но с наступлением темноты район преображается. Узкие переулки, глухие фасады складов и полупустые парковки, становятся пристанищем для тех, кто не любит быть на виду.

Его контора, Вентура Кэпитал и Консалтинг, официально занималась инвестициями в недвижимость и бизнес-консалтингом. На деле же отмывала деньги, переводила капиталы между подставными фирмами и обеспечивала легальный фасад для операций, которые находились «на грани закона» - как любил про них говорить сам де Жан. Название ассоциировалось с благополучием (Вентура в переводе с испанского значило удача), а Кэпитал намекал на респектабельные финансы. В штате числились бывшие банкиры, бухгалтеры с гибкой моралью и пара юристов, готовых за закрытыми дверями объяснить, почему определённые транзакции «не подпадают под юрисдикцию США». Офис на последнем этаже ничем не выдавал свою истинную суть: дорогая, но сдержанная мебель, сертификаты на стенах, кофемашина итальянского производства. Даже секретарша у ресепшена выглядела как выпускница престижного университета, а не как подручная наркокартеля. Но за вторым, незаметным лифтом, куда вели только отпечатки пальцев Франсуа и его ближайших людей, находились комнаты с серверами, спутниковой связью и сейфами, где хранились флешки с цифровыми следами сделок.

Дверь кабинета открылась и в помещение заглянул Давид.

— Босс, не помешаю?

— Что там у тебя? — вместо ответа спросил Франсуа обернувшись и указав на кресло, на котором недавно сидел.

Давид прошел в кабинет и сел на кресло.

— Звонили от Руиса. Всё как ты сказал. У них есть товар. Но теперь им нужны не деньги.

— Они хотят ключ…

— Да босс. Их интересует «Кортес».

Всё идёт именно так как и предполагал Франсуа. Арест пацана вынудил Сангре-де-Плата искать специалиста на стороне. Но и при наличии хорошего айтишника и «железа» взлом системы займёт время. А времени как раз было в обрез. Все понимают, что выгоднее приобрести ключ. То, что «откроет все двери». Готовые коды, системные пароли, ссылки на нужные адреса и много полезной информации, всё это есть у де Жана.

Франсуа задумчиво провёл пальцем по стеклу, оставляя едва заметный след на холодной поверхности.

— «Кортес», — повторил он, растягивая слово, будто пробуя его на вкус. — Интересно, сколько они готовы отдать за него?

Давид пожал плечами:

— Думаю они согласятся на любые условия.

— Где Анри? — Франсуа так резко сменил тему, что на некоторое время вызвал смятение у своего подчинённого.

— Он спит, наверное, в комнате отдыха.

Анри Лакур, тот кто должен играть роль Тени на людях. Изображать своего босса. Анри везде сопровождал де Жана, или правильнее сказать де Жан всегда был рядом, не показываясь на глаза. Лишь самые приближённые, знали о существовании двойника, и, конечно, Давид Мартинез был в их числе.

— Разбуди его, думаю скоро от его актёрского мастерства будет многое зависеть.

Франсуа усмехнулся. На улице занялся рассвет. Где-то внизу загудел мусоровоз, а на горизонте показалась розовая полоса. Сан-Диего просыпался…

*** ***

…Они сидели на развалинах какого-то склада, где-то в Ливии, или, может, в Ираке, география стиралась, оставались только запахи: порох, пыль, дешёвый табак. Антонио, как всегда, курил, затягиваясь так глубоко, будто хотел проглотить весь дым мира. Его веснушчатое лицо расплылось в ухмылке.

— Представляешь, Малоун, — голос его звучал хрипло, но весело, — когда всё это кончится, я открою бар. «Мартини и Пули». Буду наливать тебе бесплатно, но только если ты расскажешь самую похабную историю из своей жизни.

— У меня нет похабных историй, — пробормотал Алекс, но уголок его рта дрогнул.

— Врёшь как сивый мерин, — Антонио фыркнул, выпуская дым колечком. — Ладно, тогда я налью тебе «Кровавую Мэри» и скажу, что это твоя совесть. Ты будешь пить и плакать.

Где-то вдали грохнул взрыв, но они даже не вздрогнули. Привыкли. Антонио вдруг стал серьёзным, что было редкостью.

— Слушай, если меня вдруг не станет…

— Заткнись, — Алекс резко перебил его.

— Нет, слушай, — Антонио наклонился ближе, и в его глазах, обычно беспечных, вдруг мелькнуло что-то твёрдое. — Если меня не станет, ты не тяни эту херню с «пропал без вести». Ты найди меня. Понял? Даже если это будет кусок мяса в мешке. Ты найдёшь. И скажешь мне в лицо, что я был болваном.

Алекс хотел ответить, но в этот момент… звонок. Резкий, настойчивый, как сигнал тревоги. Алекс дёрнулся, рука инстинктивно потянулась под подушку, где лежал «Глок». Секунда. И он уже на ногах, пальцы сжимают рукоять, взгляд сканирует комнату. Квартира была типичной для жилья наёмника: минималистичной, почти пустой, словно её обитатель готов был исчезнуть в любой момент. Диван с потёртой кожей, стеклянный стол с ноутбуком и мобильным телефоном. На стене висела карта мира, испещрённая отметками, как шрамами. Окно выходило на море, и по утрам солнечные блики скользили по полу, но сейчас было глухое предрассветное время, когда даже волны затихают.

Телефон зазвонил снова.

— Чёрт — выругался Алекс и провёл рукой по лицу, стирая остатки сна.

Он взял телефон и посмотрел на экран – номер скрыт. Нажал кнопку вызова и поднёс телефон к уху. Пару секунд звонивший молчал, словно слушал дыхание собеседника, чтобы понять, насколько внимательно он слушает.

— Алекс — голос женский. Звонкий. Без эмоций.

Он узнал её. Люсия Моралес. Одна из немногих кто знал его настоящее имя. Бестия в юбке. Может разговаривать с тобой «по душам», но, если ей что-то не понравится живо «выбьет из тебя всю душу». Это качество Алекс и ценил в ней больше всего. К тому же она вот уже несколько лет обеспечивает его «работой». Люсия получала заказы от Эудженио Эспозито, по прозвищу Сигара. Человека с манерами старого сицилийского аристократа и жестокостью пираньи. Он любил дорогие костюмы, большие сигары и… чистоту сделки. Эспозито знал про Алекса, но не больше, чем требовалось. В его глазах Малоун был просто «одним из…» - одним из тех, кого нанимают, когда нужен результат, а не вопросы. Одним из тех, кто умеет исчезать после выполненной работы, не оставляя следов.

— Слушаю — коротко произнёс Алекс.

— Спишь что ли?

— Нет… уже не сплю. Ты время видела?

— Почти шесть. Но это не важно…

— Я не спрашивал сколько время. — перебил её Алекс.

— У меня дело. Ты впустишь или заехать позже?

— Ты в Коронадо? Что ты здесь забыла?

— Так ты впустишь или как?

Алекс вздохнул, подошёл к окну и отдернул штору. Внизу, у подъезда его дома на Оушен Драйв, стояла чёрная Линкольн Навигатор с тонированными стёклами. Рядом, закутанная в лёгкий бежевый тренч, топталась Люсия, держа в руках сигарету. Её каштановые волосы, собранные в небрежный пучок, слегка растрепал утренний ветер. Даже отсюда было видно, как блестят её каблуки.

— Жди, — буркнул он в трубку и отключился.

Его квартира находилась на четвёртом этаже старого, но ухоженного кирпичного дома в Коронадо, тихом прибрежном районе, где жили отставные военные и те, кто предпочитал оставаться в тени. Лифта не было, только узкая лестница с коваными перилами, скрипевшая на каждом шагу. Алекс накинул чёрную футболку и камуфляжные штаны. Засунув "Глок" обратно под подушку, он вышел в коридор. Когда он распахнул дверь подъезда, Люсия уже стояла на пороге, аромат её духов, чёрная орхидея и табак, ударил в нос резче, чем запах пороха. За её спиной, у машины, замер Марко Рицци — высокий, широкоплечий, с лицом, словно высеченным из камня. Он кивнул Алексу, но остался на месте.

— Дерьмово выглядишь — сказала она и юркнула в подъезд.

— И тебе доброе утро — Алекс закрыл подъездную дверь и пошел следом.

Они поднялись на четвёртый этаж и зашли в квартиру; Люсия первая, Алекс за ней закрывая дверь.

— Какими судьбами в такую даль от дома? Неужели соскучилась? — пошутил Малоун помогая гостье снять плащ и закидывая его на вешалку.

Люсия, одетая в лёгкую шёлковую рубашку, тёмно-бордового оттенка с короткими рукавами, и стильные чёрные джоггеры из мягкой ткани с незаметными карманами на бёдрах, прошла в гостиную.

— Я здесь по делу — её голос стал жёстче

— Я почему-то сразу так и подумал — сказал он, проходя на кухню — Что ж, чувствуй себя как дома. Пиво будешь? — он открыл холодильник.

— Давай — согласилась Люсия и Алекс протянул ей взятую из холодильника Миллер Лайт.

— Ну. Слушаю — сказал Малоун, сев на диван и откупорив пиво.

— Тебе знаком некто Франсуа де Жан? — Люсия села рядом и отхлебнув из банки, поставила её на столик.

— Так — Алекс, сделал неопределённый взмах рукой — Слышал кое-что.

Люсия достала из кармана брюк конверт из плотной бумаги, слегка помятый по краям, словно его не раз перекладывали с места на место. Её пальцы, покрытые тёмно-бордовым лаком, ловко вскрыли его, и на стеклянную поверхность стола легла фотография.

— Это твой объект — пояснила она.

На снимке был высокий, жилистый мужчина с кожей цвета тёмного шоколада и резкими чертами лица. Его коротко стриженные волосы слегка серебрились у висков, а в глазах, узких и холодных, читалась привычка оценивать, взвешивать, решать. Он стоял на фоне белоснежной яхты, одетый в бежевый лён, одна рука в кармане, другая сжимала бокал с янтарной жидкостью. Улыбка на его губах была светской, но недоброй, как у хищника, притворяющегося гостем на званом ужине.

— Так стоп. Если это тот, про кого я слышал, то он владелец половины Сан-Диего, к тому же, если не ошибаюсь он партнёр Сигары. В чём тут фокус?

— Никакого фокуса — Люсия сделала ещё глоток и потянулась в карман за сигаретой — Я закурю?

— Кури — Алекс взял, с нижней полки столика, стакан и поставил его перед гостьей в качестве пепельницы.

— Ты во многом прав. Этот тип — Люсия указала на фото двумя пальцами с зажатой между ними сигаретой — Действительно крупный человек и не только Сан-Диего, но и всей Калифорнии. Что там они не поделили я не знаю, да и не важно. Ты скажи берёшься за дело?

— Ты же знаешь: не могу отказать красивым девушкам — Алекс попытался улыбнуться — Но у меня ряд условий.

— Без этого не бывает — Люсия улыбнулась в ответ, сделав ещё одну затяжку.

Она нравилась Малоуну. И не только как женщина. Люсия Моралес – это был один из тех, редких, случаев, когда красота не замещает ум, а дополняет его.

— Ты знаешь цену. Половину вперёд, два месяца на подготовку и сбор информации.

— Деньги в машине. Но вот времени у тебя не так много. Но есть и хорошая новость: информатором твоим будет парень по имени Рикко. Он раньше работал у де Жана. И многое знает.

— Работал — механически повторил Малоун — И его так просто отпустили? И я должен довериться тому, кого даже не знаю.

— Никто тебя не просит ему безоговорочно доверять — ещё глоток, затяжка, пепел в стакан —Он кое какой информацией владеет, остальное от тебя. У тебя месяц. Этого хватит чтобы многое перепроверить.

— И где я встречу твоего информатора?

Люсия выдохнула дым, её глаза сузились, будто она взвешивала каждое слово.

— «Корабль дураков», — наконец сказала она. — Бар на пирсе в Сан-Диего. Завтра, ровно в полдень. Рикко будет сидеть за дальним столиком у окна, в синей бейсболке и очках Рэй-Бэн. Он знает тебя в лицо.

Алекс хмыкнул, откинувшись на спинку дивана.

— Оригинально. Прямо как в плохом шпионском романе.

— Зато работает, — парировала Люсия, затушила сигарету в стакане. — Ты же не ждал, что он будут ждать тебя в оперном театре с табличкой «Предатель»?

— Ладно, ладно, — Малоун поднял руки — Полдень, «Корабль дураков». Берусь.

Люсия кивнула, её губы дрогнули в подобии улыбки.

— Деньги тебе передаст Рикко. Завтра. Там и детали обсудите.

— И всё-таки Люси — он всегда её так называл. Она, пожалуй, только ему и позволяла сокращать своё имя — Почему ты приехала? Можно было ведь и по телефону всё обсудить.

— Хотела посмотреть твою берлогу — сказала гостья, допивая пиво — Не подведи, Малоун.

Она встала, поправила складки на джоггерах, и Алекс проводил её взглядом до двери. Перед уходом она обернулась:

— И смени эту дурацкую футболку. Ты выглядишь, как бродяга с помойки.

Дверь закрылась. Алекс остался один, глядя на фото де Жана. Месяц. Тридцать дней, чтобы превратить этого улыбающегося хищника в труп.

Он допил пиво, раздавил банку в кулаке и швырнул в мусорное ведро.

— Ну что ж, Франсуа… — пробормотал он. — Давай познакомимся.

За окном первые лучи солнца пробились сквозь тучи, окрашивая море в цвет ржавой крови.

*** ***

Утро встретило их тяжёлым серым небом и липкой влагой, осевшей на лобовом стекле «Додж Чарджер». Джейн крутила руль, проклиная пробки на I-805, а Джеф уткнулся в копии отчётов судмедэксперта.

— «Белый кристаллический порошок, предположительно фентаниловый аналог с высокой лиофильностью. Быстро проникает через гематоэнцефалический барьер, вызывая угнетение дыхательного центра в продолговатом мозге. Смерть наступает в результате гипоксии, сопровождающейся брадикардией и цианозом…»

— Ты хоть что-то понимаешь в этом? — Джейн бросила взгляд на исписанные медицинскими терминами листы.

— Только в общих чертах. Похоже девушка получила передозировку от производного фентанила — пояснил Джеф — В небольших дозах это обезболивающие, по действию близкое к морфину, но самое интересное не это…

— Продолжай — попросила Джейн, когда напарник перевернул страницу отчёта.

Они свернули на узкую разбитую дорогу с рекламными щитами на испанском и английском. По обочинам тянулись склады, авторемонтные мастерские, лачуги с выцветшими фасадами. Запах бензина и жареной кукурузы просачивался в салон через приоткрытое окно.

— Вот оно — Джеф указал пальцем в отчет и Джейн украдкой взглянула туда — В составе обнаружили следы Salvia divinorum — галлюциногенного шалфея, который растёт только в горах Оахаки. Я тут вчера немного погуглил и выяснил, что подобное вещество шаманы веками использовали в ритуалах. Правда здесь он немного, скажем так, модифицирован, маскируя момент передозировки. Человек даже не понимает, что умирает.

— То есть это очередная дрянь, с примесью природного яда?

Джейн снова вырулила на шоссе.

— Ты знал, что придётся ехать в Мексику ещё до того, как нашёл билет?

— Ну у меня были кое-какие подозрения. Просто теперь получается; скорее всего наша жертва сама ездила через границу за наркотиком.

— Ты же понимаешь, что твоя версия притянута за уши. Нет никаких оснований связывать её поездку с этой дрянью.

— Согласен, но мы должны проверить.

Несколько минут они ехали молча. Они миновали Чула-Виста. Вскоре на пути возник пропускной пункт Сан-Исидро.

— Граница, — предупредила Джейн, замедляя ход перед КПП.

Пограничники лениво махнули им дальше, даже не проверив документы — полицейские номера делали своё дело. Джейн вырулила на Мексиканскую Федеральную трассу и прибавила скорость.

Тихуана обрушилась на них хаосом: крики уличных торговцев, рокот мопедов, музыка, доносящаяся из баров с потрёпанными неоновыми вывесками. Чарджер медленно пробирался по Проспекту Революции, где туристы в пьяном угаре фотографировались с местными в сомбреро. Джейн свернула в переулок, и шум мгновенно стих, сменившись гнетущей тишиной.

— Автовокзал должен быть в паре кварталах, — сказала Джейн, взглянув на навигатор. — И что мы будем делать? Спрашивать, где у вас можно приобрести наркотик?

— Сориентируемся на местности.

Остаток пути они ехали молча. Через несколько минут Джейн свернула к обочине, и Чарджер резко затормозил у тротуара, подняв облако пыли. Автовокзал представлял собой унылое бетонное здание с облупившейся краской, окружённое толпой усталых пассажиров, бродячих собак и торговцев, выкрикивающих названия городов.

Джеф вынул фотографию Эшли Моррис, сложил её пополам и засунул в карман брюк-чинос светлого бежевого оттенка.

— Пригодится — сказал он, увидев удивлённый взгляд Джейн.

Горячий, влажный воздух обрушился на них, как только они вышли из машины. Мексиканское солнце палило нещадно, превращая асфальт в раскалённое корыто, от которого волнами поднимался дрожащий маревом жар. Над головой сияло безоблачное лазурное небо, но дышать было тяжело, будто грудь сдавливала невидимая рука. Джеф достал из бардачка солнцезащитные очки с зелёными линзами и первым выбрался из машины. Скинул пиджак, оставшись в серой рубашке с короткими рукавами, расстегнутой на пару пуговиц. Затем снял наплечную кобуру с табельным оружием и оставив пиджак и оружие в машине захлопнул дверь. Джейн заглушила двигатель и забрав ключи тоже выбралась на раскалённый воздух Тихуаны. На ней была лёгкая чёрная футболка с коротким рукавом и надписью «SDPD» (San Diego Police Department), обтягивающие тактические штаны песочного цвета с кучей карманов. Волосы собраны в тугой хвост, на переносице — тёмные очки-авиаторы. Оружие она оставила в машине под водительским креслом.

Джейн пошёл к вокзалу, напарница нехотя последовала за ним, оглядываясь по сторонам. Автовокзал представлял собой хаотичное смешение звуков, запахов и цветов. В воздухе висели ароматы жареных бобов, специй и бензина. Громкоговорители хрипло объявляли рейсы, перекрываемые криками торговцев:

— «Agua fría» («Холодная вода»). «Cinco pesos» («Пять песо»)

Люди толпились у расписаний, сидели на потрёпанных скамейках, обмахиваясь газетами. Дети таскали за руку усталых родителей, туристы в панамах растерянно озирались, а местные в шлёпанцах и мятых футболках лениво покуривали в тени. Где-то вдалеке грохотал старый автобус, выпуская клубы сизого дыма.

— Чёрт, здесь как в бане, — проворчала Джейн, вытирая лоб. — Надеюсь, ты хотя бы знаешь, с чего начать?

Джеф достал билет, разгладил помятые уголки.

— По номерам рейса можно вычислить кассу, где его продали. Может, кассир запомнил её.

— В этой толчее? — Джейн фыркнула, но направилась к зданию вокзала, где под потрескавшейся вывеской «Taquilla» («Касса») собрались несколько человек. Над ними пролетела стайка голубей, вспугнутая рёвом мотоцикла. Где-то за спиной зазвучала гитара, уличный музыкант начал играть мелодию.

Кассир, потрёпанный мужчина с седыми усами, равнодушно взглянул на фото, затем на них.

— No la conozco (Не знаю её), — пробурчал он.

Джеф положил на стойку автобусный билет и указал на дату.

— Boleto Tijuana-San Diego. Hace tres días (Билет Тихуана-Сан-Диего. Три дня назад) — спросил он на ломанном испанском

Кассир пожал плечами, но взглянул на билет, скривившись.

— Es comprado en línea. No hay datos aquí (Куплен онлайн. Данных тут нет).

Джеф уже собирался продолжить расспросы, но в этот момент в кассу зашёл полицейский в потрёпанной форме.

— ¿Problema, señores? (Проблема, сеньоры?)

Джейн незаметно ткнула Джефа локтем в бок.

— No, todo bien (Нет, всё в порядке), — ответил Джеф и повернувшись к напарнице сказал — Пойдём отсюда.

Они вернулись к машине.

— И что теперь? — спросила Джейн нажав на кнопку брелока— Что он сказал?

Машина издала слабый сигнал моргнув фарами.

— Билет куплен онлайн — коротко перевёл Джеф.

Он открыл дверцу Доджа и достал пиджак. Из внутреннего кармана Джеф вытащил телефон и положил пиджак обратно на сиденье. Открыв список контактов, он нашёл нужный и набрав его, поднёс сотовый к уху.

— Buenos dias. Soy yo. (Добрый день. Это я).

— Джеф? — ответил мужской голос по-английски

Джеф прижал телефон к уху, прикрыв свободной ладонью другой конец трубки, чтобы заглушить шум улицы. В его голосе появились нотки лёгкой фамильярности, но без панибратства: Диего Барбоса был человеком, с которым можно было не церемониться, но уважение требовалось даже друзьям.

— Sí, amigo. Estoy en Tijuana (Да, друг. Я в Тихуане), —сказал он, переходя на испанский, хотя знал, что Карлос отлично говорит по-английски.

— ¿Otra vez problemas con drogas? (Опять проблемы с наркотиками?) — усмехнулся Барбоса.

— Siempre («Всегда»), — Джеф коротко рассмеялся, но тут же перешёл к делу. — Escucha, tenemos una muerta en San Diego. Sobredosis, pero con un giro raro — mezcla de fentanilo y Salvia divinorum. La chica viajaba aquí antes de morir. Necesito saber si alguien vende esa mierda en tu ciudad («Слушай, у нас в Сан-Диего мёртвая девушка. Передоз, но с приколом, смесь фентанила и Salvia divinorum. Она приезжала сюда перед смертью. Нужно узнать, кто торгует этим дерьмом в твоём городе»).

На другом конце провода на секунду воцарилась тишина. Потом раздался вздох, и Диего заговорил уже серьёзнее, понизив голос:

— Salvia... eso es raro. No es lo típico. Pero últimamente hay rumores de un nuevo producto en el mercado. Algo fuerte, algo que no es solo para adictos (Сальвия... это странно. Не типично. Но в последнее время ходят слухи о новом товаре на рынке. Что-то сильное, что-то не только для наркоманов).

Джеф почувствовал, как у него напряглись мышцы спины.

— ¿Dónde? (Где?)

Диего снова задумался, а потом произнёс медленно, словно взвешивая каждое слово:

— Hay un lugar... 'El Jardín de los Sueños'. No es un punto de venta común. Es más como... un club privado. Pero no tengo pruebas, solo habladurías (Есть одно место... Сад грёз. Это не обычная точка сбыта. Скорее... частный клуб. Но у меня нет доказательств, только слухи).

— ¿Dónde está? (Где это?)

— Cerca del Mercado Hidalgo. Pero, Jeff...— Диего сделал паузу. — Ten cuidado. Si es verdad lo de la Salvia, esto no es solo un negocio. Es algo más (Рядом с рынком Идальго. Но, Джеф... Будь осторожен. Если это правда про сальвию, то это не просто бизнес. Это что-то большее).

Джеф поблагодарил Диего и отключил звонок. Джейн, стоявшая рядом, скрестила руки на груди.

— Ну и?

— Едем на рынок Идальго.

— Не нравится мне всё это — сказала Джейн вбивая адрес в навигатор — Мы занимаемся не своим делом, в чужой стране и без какого-либо подкрепления. А ты даже не говоришь ради чего всё это.

— Поехали. По дороге всё расскажу…

Глава 3

За двадцать три дня до инцидента.

Солнце висело над Сан-Диего, как раскалённый медный грош. Александр Малоун надвинул панаму на глаза и откинулся на шезлонге. На нём были просторные бежевые шорты из лёгкого хлопка, выгоревшие на солнце, и свободная гавайская рубашка с принтом в виде пальм и попугаев. Ткань пропускала ветер, но всё равно липла к спине. На ногах потрёпанные кожаные сандалии, удобные, но не привлекающие внимания. Пляж находился недалеко от гостиницы, где Люсия заботливо сняла номер на имя Антонио Мартини, и Алекс не мог отказать себе в удовольствие провести вечер на берегу океана. Шум волн, крики чаек создавали иллюзию полного спокойствия. Это было идеальное место чтобы остаться наедине со своими мыслями, но мысли сегодня были тяжёлыми.

Прошло несколько дней после встречи с Рикко в баре «Корабль дураков», но горький привкус остался. Информатор, щуплый паренёк с нервными пальцами и бегающим взглядом, много знал, но вопрос доверия для Алекса оставался открытым.

«Де Жан – параноик, почти никогда не появляется, без надобности, в одних и тех же местах дважды, и уж точно, всегда в сопровождении вооружённой охраны». Рикко тогда наклонился через стол, запах дешёвого виски ударил в нос: «Каждую пятницу он лично проверяет выручку в своём баре La Belle Mort. Никогда не опаздывает. Никогда не отменяет. Как часы.»

Алекс потянулся за бутылкой минералки, стоявшей на песке рядом с шезлонгом. Вода была тёплой, но он сделал несколько глотков, пытаясь заглушить жар и напряжение. Он в очередной раз задумался над планом; сначала разведка. Завтра, он лично проверит бар под видом туриста. Нужно оценить охрану, расположение камер, пути отхода. Алекс понимал, что посетить бар можно один раз, максимум два. Незачем лишний раз привлекать к себе внимание. Другие места для устранения де Жана если не исключались полностью, то выглядели весьма «неудобными». Кроме бара Франсуа посещал офис своей фирмы, но о том, чтобы устроить там покушение нечего было даже рассуждать; во-первых, приезд в фирму был почти всегда неожиданным, а во-вторых, в офисе фирмы могли быть бронированные стёкла. Единственным местом куда де Жан приезжал лично и регулярно, был принадлежащий ему бар.

Помимо информации Алекс получил от Рикко деньги и ключ от ячейки в банке, где Люсия положила документы на имя Антонио Мартини. Алекс специально использовал имя друга из прошлого. Так было проще скрыть следы если что-то пойдёт не так, но в глубине души он знал, что это была ещё одна попытка удержать память о нём, пусть даже в виде фальшивой регистрации.

Гостиница «Оушен Парк» стояла в двух шагах от пляжа, притулившись между пальмами и неоновыми вывесками кафе. Невысокое здание в стиле средиземноморского китча: белые стены, черепичная крыша цвета засохшей терракоты, балконы с коваными решётками, на которых вечно сохли полотенца. Всё здесь пахло солёным ветром, хлоркой из бассейна и подгоревшим кофе из лобби. Ресепшен был крошечным, с потёртым ковром и постером с дельфинами на стене. Кондиционер гудел, как старый бомбардировщик, но хотя бы работал. Ключи выдавала рыжая девушка с татуировкой морской звезды на запястье. Она же, не глядя, бросала вялое: «Бассейн до десяти, бар — до двух». Номер Алекса был на третьем этаже, с видом не на океан, а на парковку – дешевле и менее заметно. Лифт дребезжал, будто вот-вот развалится, поэтому он поднялся пешком по лестнице, пахнущей морем и плесенью. Комната 312 встретила его жёлтыми обоями с выцветшими ракушками, жесткой кроватью и телевизором с кривым экраном. На тумбочке лежала Библия с потрёпанными страницами, а в мини-баре были две банки дешёвого пива и пакетики с солёными орешками. Зато шторы были плотные, душ горячий, а розетки рядом с кроватью. Для его целей сойдёт.

Алекс швырнул сумку на кровать, распахнул окно. Снизу доносился смех, звон бокалов и рёв скутера. Где-то за окном орала чайка. «Тихий отдых у моря», — усмехнулся он про себя.

Но главное здесь было не уют, а правила игры: для заселения в «Оушен Парк» хватало одного только паспорта, и никто не проверял его подлинность, не задавал вопросов и не запоминал лица. Идеальное место, чтобы оставаться незамеченным.

Алекс сделал пару глотков воды и поставил бутылку на песок, рядом с шезлонгом. Затем провёл рукой по карману шорт, нащупал телефон – старый кнопочный. Nokia, купленный за наличные в ломбарде. Никаких следов, никаких данных.

Он набрал номер, который помнил наизусть, и поднёс трубку к уху. Гудки прозвучали дважды, прежде чем на том конце ответили хриплым голосом:

— Слушаю.

— Завтра, десять утра, — коротко бросил Алекс, не представляясь. — Жди у входа гостиницы «Оушен парк».

— Хорошо — буркнул Рикко. В трубке послышался звук зажигалки, затем затяжка. — Буду.

Связь прервалась. Алекс сунул телефон обратно в карман, откинулся на шезлонге и закрыл глаза.

*** ***

Штат Техас

Региональное отделение ФБР в Далласе располагалось в массивном здании из темного стекла и бетона, напоминающем неприступную крепость. Архитектура выдержана в строгом современном стиле: четкие линии, минимум декора, узкие окна, напоминающие бойницы. Перед входом висел флаг США и вывеска с логотипом Федерального бюро расследований, подсвеченная холодным синим светом.

Кабинет заместителя директора ФБР по региону Уильяма Джонсона находился на четвертом этаже, где располагалось всё руководство. Сюда вёл отдельный лифт с биометрическим сканером, доступ к которому есть только у высшего состава и спецагентов имеющих соответствующий уровень доступа. Этаж почти безлюдный: здесь работают лишь несколько заместителей и их помощники. Пол устлан темно-синим ковром, заглушающим шаги, а свет приглушен, создавая атмосферу сосредоточенности. Широкий коридор с бежевыми стенами украшали черно-белые фотографии прошлых директоров ФБР и памятные таблички о важных операциях. По бокам массивные дубовые двери с табличками, но лишь одна из них — в дальнем конце — ведет в кабинет Джонсона. Перед ней стоит скамья из темного дерева, где иногда дожидаются посетители. Дверь открывалась в просторный кабинет с панорамным окном, выходящим на центр Далласа. Интерьер сочетает официальную строгость и легкий техасский колорит: Стены обшиты темным дубом, на одной из них висит флаг США, на другой — дипломы и награды Джонсона. Стол массивный из полированного красного дерева. На нем стоит компьютер с двумя мониторами, стопки документов, стальная подставка для ручек и фотография семьи в серебряной рамке.

Уильям Джонсон сидел на высоком чёрном кресле из натуральной кожи с регулируемой спинкой, и читал на мониторе отчёт о допросе Мэтью Хариса. В дверь постучали.

— Войдите — коротко сказал Джонсон, не отрывая взгляда от монитора.

В кабинет вошёл спецагент Кристоф Кларк – высокий, спортивное телосложение в строгом костюме и отполированных до блеска ботинках. В руках Кларк держал папку с надписью «Совершенно секретно».

— Сэр, у нас проблема — сказал вошедший — Вернее решение, которое может стать проблемой.

Джонсон оторвал взгляд от монитора, посмотрел на Кларка и откинулся в кресле, скрестив руки на груди.

— Говори.

— Харис согласился сотрудничать.

— Это же хорошо, — Уильям приподнял бровь.

— Но есть условие. Он требует защиты. Полной. Говорит, что, если его передадут обычной программе «Защиты свидетелей», его найдут и убьют за неделю.

— Уровень защиты будет зависеть от информации которой он владеет и которой готов поделиться.

Кристоф открыл папку и достав листок протянул её шефу.

— Поверьте; информация, при условии её достоверности, того стоит — прокомментировал агент.

Джонсон взял листок и внимательно изучив его поднял взгляд на Кларка.

— «Кортес»? Я думал её не существует.

— Да, сэр, многие так думали.

— Он подтвердил существование системы?

— Более того. Утверждает, что знает, как в неё войти.

Замдиректора встал и подошёл к окну. «Кортес» — это был святой Грааль для любого агента, занимающегося наркотрафиком. База данных, которая содержала маршруты, имена, схемы отмывания денег и точки перевалки крупнейших картелей. Если Харис действительно мог дать им доступ…

— Хорошо, — Джонсон повернулся и посмотрел на подчинённого — Пусть получит защиту. Но не через стандартную программу. Соберите свою команду. Самых проверенных.

Кларк кивнул, но затем неуверенно добавил:

— Есть ещё один момент. Харис настаивает, чтобы его вывезли из страны.

— Настаивает? — Джонсон, казалось, ненадолго задумался, после чего сделал неопределённый взмах рукой — Впрочем, ладно. Считай, что моё «добро» у вас есть. Можно передать в Лондон, через MI-5 и Скотленд-Ярд. Я могу договориться. Думаю, за «Кортес» они поддержат нашу программу и организуют документы и новую жизнь этому — он махнул рукой на монитор, где светилась фотография Хариса — Хакеру.

— Тогда начну собирать команду сегодня же.

— Есть одна просьба — Кларк взялся уже за ручку двери, но замер и обернулся — В сопровождении до Лондона должны быть наши люди. Полный контроль над ситуацией до момента передачи его англичанам.

— Само собой.

— И надо чтобы в сопровождении был спецагент Джонсон.

Он никогда не называл его сыном в разговоре с подчинёнными, но сейчас сразу было ясно о каком Джонсоне идёт речь.

— Лео Джонсон? — переспросил Кларк, хотя и так всё было понятно.

— Да. Мой сын. — Уильям сел в кресло — Послушай агент Кларк, я знаю какое отношение к моему сыну в бюро.

Голос Уильяма Джонсона стал тише, но в нём зазвучала сталь. Он откинулся в кресле, пальцы сложил домиком перед собой.

— Лео молод. Да, он не прошёл обычный путь. Да, он мог бы дорасти до спецагента и без моей фамилии. Но факт остаётся фактом — он мой сын. И я не позволю, чтобы его карьера разбилась о сплетни.

Кларк молчал. Он знал, что Лео Джонсон это слабое звено. Парень, который провалил операцию в Лос-Анджелесе, устроил перестрелку с гражданскими, а потом ещё и нахамил начальнику отдела. Но он также знал, что Уильям Джонсон не просто замдиректора, он был человеком, который мог одним звонком похоронить карьеру любого.

— Сэр, — осторожно начал Кларк, — я понимаю вашу позицию. Но Харис — это ключ к «Кортесу». Если что-то пойдёт не так…

— Ничего не пойдёт не так, — перебил Джонсон. — Лео сопроводит его до Лондона. Это будет его шанс доказать, что он не просто «сынок». А ты, Кларк, проследишь, чтобы всё прошло гладко.

Кларк сглотнул. Приказ есть приказ.

— Хорошо, сэр. Я соберу команду. Но если Лео снова накосячит…

— Тогда это будет моя проблема, — резко закончил Джонсон. — Удачи, агент.

Кларк кивнул и вышел, оставив замдиректора одного с его мыслями.

*** ***

Бойцовский клуб носил неофициальное название Муэрте и находился в промышленной зоне Сан-Диего, где бетонные стены пропитаны запахом пота крови и адреналина. Здесь нет гламура, только голый металл, тусклый свет прожекторов и рёв толпы, жаждущей зрелищ.

Для Франсуа де Жана это место было больше, чем просто ареной для драк. Муэрте был его личным Колизеем, где решались судьбы, заключались сделки и проверялась лояльность. Сам де Жан редко проявлял эмоции во время боёв. Он наблюдал за ними с холодной расчётливостью, как шахматист, разглядывающий доску. Но иногда, когда на кону стояло что-то большее, чем просто победа, в его глазах вспыхивал азарт. Ставки здесь делались не только на деньги. Информация, территория, запрещённый товар. В ход шло всё, что имеет цену, и если тебе есть чем платить, то тебе всегда здесь рады

Это место не значилось на картах, не светилось неоновыми вывесками. Оно жило в полумраке, как подпольный храм насилия, куда попадали только по рекомендации или под дулом пистолета. Вход охраняли двое громил, а металлоискатели на дверях искали не оружие, а прослушку. Полиция знала о клубе, но делала вид, что его не существует так как слишком многие чины получали свою долю с каждого боя.

Франсуа де Жан сидел в закрытой VIP-ложе за бронированным стеклом, наблюдая за боем внизу. Его двойник, Анри Лакур, расположился рядом, копируя позу босса; скрещённые ноги, пальцы, сцепленные на коленях. Давид Мартинез стоял у двери, его взгляд скользил между окном и коридором.

На ринге два бойца; один, массивный латиноамериканец с татуировками в виде змей, методично ломал защиту второго, тощего парня со шрамом через бровь. Удары глухо отдавались в стены, кровь брызгала на канаты.

— «Кортес» — произнёс Франсуа, не отрывая взгляда от боя. — Они хотят его. Мексиканцы. Руис звонил лично.

Анри нахмурился, его пальцы нервно постукивали по колену.

— Если ФБР выбьют информацию из Хариса, насколько я понимаю «Кортес» окажется бессмысленным. — пробормотал он.

Франсуа медленно потягивал виски. Лёд уже растаял, превратив напиток в мутную жижу. Он задумчиво покрутил бокал в руках, наблюдая, как свет преломляется в янтарной жидкости.

— Руис заверил, что этого не будет — наконец продолжил он — Как бы то ни было, мексиканцы предлагают сделку: тридцать процентов от всех поставок через Калифорнию на пять лет. В обмен на доступ к системе.

Анри присвистнул, откидываясь на спинку кресла.

— Это много.

— Это смешно, — резко оборвал его Франсуа, поставив бокал с резким звоном. — "Кортес" стоит вдвое больше. Но Руис знает, что без него мы не сможем контролировать маршруты. А без маршрутов не будет никаких денег.

Внизу латиноамериканец оглушил соперника ударом в челюсть. Тот рухнул на пол, кровь хлынула из носа, брызнув на первый ряд зрителей. Толпа взревела, кто-то бросил в сторону ринга пустую бутылку.

— Что будем делать? — вмешался Давид.

— Сделка назначена на пятое июля, если к этому времени вопрос с хакером решится, то будем торговаться, думаю они примут наши условия.

— А Эспозито? — Анри приподнял бровь, в его голосе зазвучало напряжение. — Он и так смотрит с жадностью на наши территории. Думаете, Сигара просто будет смотреть как мы забираем себе все поставки мексиканцев?

Франсуа медленно провёл пальцем по краю бокала, его взгляд оставался неподвижным, будто прикованным к окровавленному рингу.

— Эспозито? — Его губы дрогнули в едва заметной усмешке. — Он не дурак. Этот мир, хрупкий, как стекло, но всё же мир, приносит ему слишком много, чтобы его разбивать.

Толпа внизу взорвалась новым рёвом. Побеждённого уносили на носилках, а победитель, поднял окровавленные кулаки, принимая овации.

— Сигара любит деньги больше, чем войну, — продолжил Франсуа, наклоняя бокал, наблюдая, как последние капли виски стекают по стеклу. — А война — это всегда риск. Риск потерять то, что уже есть.

Анри задумался, его пальцы перестали постукивать. Давид у двери слегка расслабил плечи.

— Так что пусть смотрит, — Франсуа поставил бокал на стол с тихим звоном. — Пока он считает свою долю, мы будем считать нашу.

Внизу зажглись прожекторы, освещая новый поединок. Где-то в толпе звенели бутылки, смешиваясь с хриплыми криками ставок.

Мир держался на деньгах. И пока они текли рекой, даже волки вроде Эспозито предпочитали не кусать руку, которая их кормит.

Глава 4

За двадцать два дня до инцидента

Квартира Джефри Робсона располагалась в старом кирпичном здании в центре Сан-Диего, недалеко от участка, где он работал. Главная комната служила одновременно кабинетом и гостиной. На массивном деревянном столе, заваленном папками, лежал потрёпанный блокнот с заметками, досье эксперта относительно передозировки неизвестным наркотиком обозначенным условно MI-9 и сотовый телефон. Рядом был стакан с остатками вчерашнего кофе. На стене висела доска с нитями, связывающими лица, места и даты – точно такая же доска стояла в участке возле его рабочего места.

Книжная полка ломилась от юридических справочников, учебников по криминалистике и потрёпанных детективных романов. Между ними стояли несколько рамок с выцветшими фотографиями: молодой Робсон в полицейской форме, снимки с коллегами, снимок с Джейн возле машины на парковке полицейского участка и фото отца, поймавшего огромную рыбу – Джефу тогда было лет пять.

Спальня была аскетической: узкая кровать, тумбочка в которой хранился отцовский шестизарядный револьвер и на котором стоял радиоприёмник, настроенный на полицейскую волну и будильник, заполнивший своим звоном всю комнату.

Робсон протянул руку и отключил будильник. Он сел на кровати и взглянул на время – 7:15. Джейн должна заехать к девяти, значит ещё есть время привести себя в порядок. Несмотря на крепкий сон, он по-прежнему чувствовал усталость – сказывалась работа допоздна. Удалось поспать всего пару часов. Он вообще мало спал после той поездки в Мексику. Кто бы мог подумать, что всё так обернётся?

Джефри встал с кровати, и направился в ванную комнату. Он не стал менять вчерашнюю футболку и штаны цвета хаки. Почистив зубы, Джефри посмотрел в зеркало над раковиной. Щетина плотно покрывала его лицо, придавая ему неухоженный вид. Он провёл ладонью по подбородку, не брился уже четыре дня, и это его раздражало. Обычно он держал себя в форме, но последние дни выбили его из колеи. "Хватит это терпеть", — подумал он, открывая шкафчик за зеркалом. Там лежала бритва, пена и лосьон после бритья который подарила ему Джейн несколько месяцев назад. Пока горячая вода наполняла раковину паром, его мысли невольно вернулись к той поездке в Тихуану.

— Помнишь, год назад мы расследовали дело о нападении на бар «Бессонная ночь?» — спросил Джефри, когда они отъехали от автовокзала.

— Ещё бы — ответила Джейн выруливая на шоссе — Шуму тогда было не мало.

— Меня негласно командировали в Мексику.

— Ты же был…

— В отпуске, это часть легенды. В общем клуб этот принадлежит кому-то влиятельному в городе. Было подозрение что кто-то из своих «сливает» информацию местным авторитетам вот и был разработан, совместный с Мексикой, план. Для всех я был в отпуске, на деле же я поехал в Тихуану и работал в паре с местным полицейским.

Навигатор монотонно бубнил: «Через 500 метров поворот направо». Улицы постепенно сужались, яркие витрины сменились потрёпанными фасадами старых кварталов.

— Короче, мы с Диего — продолжал Робсон — Вышли на крупную партию наркотиков, которая должна была переправляться в Европу через торговый терминал в Насьонал-сити. Даже взяли одного дилера. Но тут самое интересное.

«Поворот направо», — снова напомнил навигатор. Машина свернула в узкий проулок. Джейн слушала напарника не перебивая.

— Вмешались вышестоящие чины, причём не только наши, но и мексиканские, и нам с Диего было велено прекратить дело, передав все документы по нему в ФБР, якобы это их дело.

— И ты так легко согласился? Зная тебя с трудом верится — сказала Джейн сворачивая с дороги, следуя указаниям навигатора.

— В точку. Сначала я хотел продолжить расследование, в частном так сказать порядке, но Льюис меня заверил, что ФБР сами раскрутят это дело, ведь дело о международном преступном синдикате (а то, что это было так никто не сомневался) подпадает под юрисдикцию ФБР и, якобы, у них есть уже задержанные по этому делу. Я передал все документы. Но через некоторое время в Насьонал-сити был пожар. Уничтожены несколько складов, контейнеры даже какое-то судно пошло ко дну.

— Я что-то такое слышала — сказала Джейн сжав руль так, что костяшки побелели.

— В дело опять вмешалось ФБР — продолжал Робсон — Дело замяли «за недостатком улик».

— Извини, Джеф, но я всё ещё не понимаю, где связь с нынешними передозами?

— Ты дослушай до конца. Помнишь я сказал, что мы взяли одного. Так вот, задержанный сказал, что Мексиканцы придумали нечто новое, с виду синтетика, но содержит экстракт местного растения, он даже хотел показать нам, где его перерабатывают, но через пару дней парня нашли в камере мёртвого – сердечный приступ.

— Почему ты раньше мне обо всём не сказал?

Они подъехали к рынку и остановились. Джейн посмотрела на напарника.

— Прости Джейн. Сначала полная секретность, а потом это уже не имело смысла.

— Всё равно надо было сказать — пробормотала Джейн выбираясь из машины.

Робсон вышел из машины и сказал:

— Джейн, возьми оружие. — затем надел кобуру и прикрыл её пиджаком.

— Ты же знаешь, что нам запрещено появляться здесь с оружием? — спросила Картер забирая из-под сидения пистолет.

— Знаю.

— Хорошо — Джейн положила оружие в сумочку и закинув её на плечо закрыла машину — Просто не хотелось бы встретившись с патрульным для проверки документов, получить лет 30 за провоз оружия.

Рынок Идальго встретил их шумом и разноцветьем. Под навесами из рваных брезентовых тентов торговцы выкладывали горы специй, связки сушёного перца, яркие фрукты и груды керамики. Воздух был густым от запахов жареного мяса, перца и пыли. Дети носились между лотками, а пожилые женщины в широких юбках перебирали товар, торгуясь на испанском.

— «Jardín de los Sueños»... — пробормотал Джеф, озираясь. — Где-то здесь.

— Ты хотя бы представляешь, как это место выглядит? — спросила Джейн, прижимая сумку к боку.

— Нет. Но Диего сказал, что это не обычный наркопритон. Смотри по сторонам, думаю мы поймём, когда увидим то, что нужно

Они медленно пробирались сквозь толпу, пока не наткнулись на узкий переулок, зажатый между двумя полуразрушенными зданиями. В глубине почти незаметная среди граффити, висела вывеска с потускневшими буквами: El Jardín de los Sueños. Под ней виднелась низкая дверь, обитая железом.

— Так просто? — Джейн медленно шла за напарником, плотнее прижимая самку, готовая в любой момент выхватить оружие — Думаешь, здесь продают эту дрянь?

— Сейчас и узнаем — сказал Джеф.

Он постучал кулаком по двери и на короткое время переулок заполнило металлическое эхо. Ждать им пришлось недолго. Дверь открыл высокий мужчина в безупречном костюме. Его лицо было гладким, почти без морщин, но в глазах стояла холодная пустота. Изнутри потянуло ароматом ладана и чего-то сладкого, почти химического. В полумраке виднелся узкий коридор, освещённый тусклыми красными лампами.

Джеф притворно почесал нос, изображая нервозность.

— Escuchamos que aquí venden algo... especial (Слышали, тут продают кое-что... особенное), — сказал он, намеренно запинаясь, будто не мог подобрать слова.

Мужчина в костюме медленно осмотрел их с ног до головы. Взгляд задержался на сумке Джейн, но она лишь нервно ухмыльнулась, изображая нетерпение.

— ¿Especial? (Особенное?) — переспросил он, и в его голосе скользнула насмешка.

— ¡Mierda, hombre! Sabes de lo que hablamos. Ese polvo blanco con hierba. ¡El que hace volar hasta el infierno y de vuelta! (Чёрт возьми, мужик! Ты знаешь, о чём мы. Этот белый порошок с травой. Тот, что отправляет в ад и обратно!).

Костюмированный стражник на секунду замер, затем едва заметно кивнул и отступил, пропуская их внутрь. Затем охранник выглянул наружу, повертел головой и убедившись, что никого больше нет закрыл дверь и пошёл по коридору показав кивком головы чтобы посетители следовали за ним. Коридор был узким, стены обтянуты тёмно-бордовым бархатом, пол скрипел под ногами. Красные лампы мерцали, создавая ощущение, будто они идут по артерии какого-то живого существа. В воздухе витал тяжёлый запах ладана, смешанный с чем-то металлическим, почти как кровь. Джейн шла, следом стараясь не показывать охватившее её чувство страха. Она поравнялась с Джефом и прошептала:

— Ты уверен, что это хорошая идея?

— Нет — так же тихо ответил Джеф.

Они вышли в просторное помещение. Тусклый синий свет лился с потолка, подсвечивая клубы дыма, зависшие в воздухе. Вдоль стен стояли низкие диваны с бархатной обивкой, на которых полулежали люди с блуждающими взглядами. В центре зала был бар; массивная стойка из тёмного дерева, за которой бармен в чёрной маске смешивал коктейли, добавляя в них капли из маленьких пузырьков.

Джеф медленно обвёл взглядом зал. Тусклый синий свет, клубы дыма, полулежащие фигуры на диванах — всё это напоминало декорации к фильму о декадансе, но здесь чувствовалась не просто праздность, а какая-то липкая, вязкая угроза. Воздух был густым, сладковатым, с металлическим привкусом, от которого першило в горле.

Он заметил, что бармен за стойкой не просто человек в маске. На его правом предплечье, когда он потянулся за бутылкой, мелькнула татуировка. Джеф прищурился. Это был не просто орнамент. Это был знак. Символ, который он видел в старых полицейских архивах, когда ещё работал по картелям. Знак принадлежности к «Сангре Ла Плата».

Его взгляд скользнул дальше. У дальней стены, в полумраке, сидели двое мужчин. Их костюмы были слишком дорогими для этого места, а осанка выдавала военную выправку. Они не пили и не разговаривали, просто наблюдали. Телохранители.

Джеф почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это было не просто место для богатых наркоманов. Это был форпост. Представительство.

— «Сад грёз» принадлежит Мендосе, — прошептал он Джейн, наклонившись к самому её уху, чтобы перекрыть тихую музыку. — Но это ширма. Я видел этот знак у бармена. Это люди из «Сангре Ла Плата».

Джейн вздрогнула и инстинктивно сжала его локоть.

— Картель? — её голос был едва слышен.

— Да.

В этот момент музыка стихла окончательно. В наступившей тишине скрипнула дверь служебного входа в глубине зала.

Он заметил, что бармен за стойкой — не просто человек в маске. На его правом предплечье, когда он потянулся за бутылкой, мелькнула татуировка. Джеф прищурился. Это был не просто орнамент. Это был знак. Символ, который он видел в старых полицейских архивах, когда ещё работал по картелям. Знак принадлежности к «Сангре Ла Плата».

Его взгляд скользнул дальше. У дальней стены, в полумраке, сидели двое мужчин. Их костюмы были слишком дорогими для этого места, а осанка выдавала военную выправку. Они не пили и не разговаривали, просто наблюдали. Телохранители.

Джеф почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это было не просто место для богатых наркоманов. Это был форпост. Представительство.

— «Сад грёз» принадлежит Мендосе, — прошептал он Джейн, наклонившись к самому её уху, чтобы перекрыть тихую музыку. — Но это ширма. Я видел этот знак у бармена. Это люди из «Сангре Ла Плата».

Джейн вздрогнула и инстинктивно сжала его локоть.

— Картель? — её голос был едва слышен.

— Да.

В этот момент музыка стихла окончательно. В наступившей тишине скрипнула дверь служебного входа в глубине зала.

— El Jardín de los Sueños... (Сад грёз, блин) — прошептал Джеф, оглядываясь.

Джейн сжала его локоть.

— Тут даже воздух пропитан этой дрянью, — сказала она, чувствуя, как сладковатый химический запах щекочет горло.

Охранник провёл их к свободному столику в углу, где уже стояли два бокала с мутной жидкостью.

—Para empezar (Для начала), — сказал он, и его губы растянулись в безжизненной улыбке.

Джеф кивнул, делая вид, что благодарен, но как только мужчина отошёл, тут же отодвинул бокалы.

— Ни за что, — прошипел он.

Джейн скользнула взглядом по залу.

— Зачем мы сюда пришли Джеф?

— Это называется импровизация…

— Из-за тебя нас подстрелят. Видишь того парня у бара? — Она едва заметно мотнула головой в сторону тощего мужчины в кожаном жилете. — Он пялится на нас уже минуту.

Джеф не стал поворачиваться, но краем глаза заметил, как незнакомец что-то шепнул бармену.

— Похоже нас вычислили, — тихо сказал он. — Или ждут, что мы начнём "дегустацию".

— Может, стоит уйти, пока не поздно? — Джейн уже чувствовала, как мурашки бегут по спине.

Но было уже поздно. Из-за барной стойки вышел высокий мужчина в белоснежном костюме. Его волосы были идеально уложены, а пальцы украшены массивными перстнями. Он медленно шёл к их столику, и с каждым его шагом в зале воцарялась тишина. Даже музыку приглушили.

— Что будем делать? — шепнула Джейн

— Продолжаем импровизировать.

— Bienvenidos(Добро пожаловать), — произнёс мужчина, останавливаясь перед ними. Голос был мягким, почти ласковым —Nuevos clientes...

Джеф притворно улыбнулся.

—Sí, nos recomendaron este lugar (Да, нам посоветовали это место).

Джейн по-прежнему старалась не вмешиваться в разговоры, её знания языка хватало чтобы в общих чертах понимать смысл, но она боялась, что её произношение выдаст в ней иностранку.

— ¿Recomendaron? — Мужчина склонил голову. —¿Quién? (Кто?)

— Эшли Моррис.

Имя прозвучало как выстрел.

Джейн удивлённо подняла глаза на напарника. Пауза затянулась. В воздухе висел немой вопрос: Ты, что творишь Джеф?

Белая тень в костюме замерла. Потом его губы дрогнули в подобии улыбки.

—Ah... Эшли. — он попросил гостей подождать пару минут и ушёл в сторону стойки.

— Джейн — вдруг сказал Робсон и в голосе мелькнула тревога — Похоже нас вычислили. Уходим. Без суеты, но быстро.

Джеф схватил Джейн за руку и резко потянул за собой, пробираясь сквозь толпу одурманенных посетителей. В воздухе повисло напряжение, словно перед грозой.

—¡Policía! — раздался чей-то крик из глубины зала.

В тот же момент несколько человек бросились к ним, пытаясь преградить путь. Один из охранников вскинул руку, но Джеф резко толкнул его плечом, сбивая с ног. Джейн рванула сумку с пистолетом ближе к себе, готовая в любой момент открыть огонь. Джеф боковым зрением увидел, как один из охранников выхватил оружие и прицелился. Робсон дёрнул из кобуры свой Глок повернулся и выстрелил. Пуля попала в стену; слева от охранника взметнулось облачко штукатурки и бетона. Раздались крики, началась паника.

— Бежим! — прошипел Джеф, толкая Джейн вперёд.

Они вбежали в коридор чувствуя, как преследователи пробираются сквозь толпу за ними. Через несколько секунд они увидели дверь ведущую на улицу. Охранник возле двери не успел ничего сделать – Джеф направил на него оружие и тот поднял руки. Они выскочили на улицу, и горячий воздух рынка ударил им в лицо. Не оглядываясь, они рванули к машине, втискиваясь между лотками и удивлёнными торговцами.

— Заводи! — Джеф влетел в пассажирское сиденье, убирая оружие в кобуру.

Джейн резко повернула ключ, двигатель взревел, и через секунду они уже вылетали на главную дорогу, оставляя позади крики и хаос…

… Горячая вода смыла пену с его лица, оставив кожу гладкой, но слегка раздражённой. Он провёл ладонью по подбородку, ощущая знакомую прохладу лосьона, который подарила Джейн. «Хотя бы что-то нормальное в последние дни", — подумал он.

На кухне зашипела кофемашина. Время — 8:30. До приезда Джейн ещё полчаса. Он налил себе чашку чёрного кофе и сел за стол, разглядывая доску с нитями.MI-9. Тихуана. Пожар в Насьонал-сити. Всё было связано, но как именно? Внезапно в памяти всплыл другой кабинет – просторный, с массивным дубовым столом. Капитан Эндрю Льюис, его начальник, сидел напротив, лицо искажено яростью.

—Ты вообще понимаешь, что натворил?!— Льюис ударил кулаком по столу. —Я договорился, чтобы тебя пропустили с оружием! Чтобы мексиканцы не задавали лишних вопросов! А ты устроил там стрельбу!

—Мы вышли на склад с наркотиками, —Джеф спокойно смотрел ему в глаза. — Стрельба – это громко сказано, во-первых, а во-вторых, у нас не было другого выхода.

— Это твоё оправдание? — Льюис встал, его голос дрожал. —ФБР теперь на ушах, мексиканцы в бешенстве, а мне приходится отдуваться! Ты вообще представляешь, какой скандал мог бы быть, если бы тебя там убили?!

Джеф молчал.

—Всё, Робсон. Ты отстранён. Пока всё не уляжется я не хочу тебя видеть в участке. Ещё не известно, чем нам аукнется стрельба в Мексике.

Робсон не стал тогда спорить с шефом. Он просто вышел из кабинета, зная, что доведёт это дело до конца официально или нет, уж слишком много сил в него вложено.

Кофе остывал. Джеф вздохнул и допил его залпом.

*** ***

Терминал №7 порта Насьонал-Сити представлял собой гигантскую бетонную коробку, забитую контейнерами, кранами и грузовиками. Здесь, под шум дизельных двигателей и крики докеров, Эудженио Эспозито, известный в криминальных кругах как Сигара, осматривал новый груз. Он стоял на втором этаже административного здания, затягиваясь толстой кубинской сигарой. Дым клубился вокруг его крупной фигуры, окутывая лицо, изрезанное морщинами и шрамами. На нём был безупречный тёмно-синий костюм, под которым угадывался кобурный ремень с массивным «Кольтом».

—Всё чисто?— спросил он, не поворачиваясь.

—Да, босс, — ответил Марко Риццы, его правая рука. —Контейнеры с кофе и фруктами уже прошли таможню. Наш товар внутри. Никто даже не заподозрил.

Марко сидел в углу комнаты на кожаном кресле с низкой спинкой, закинув ногу на ногу. Его пальцы медленно барабанили по подлокотнику, а взгляд скользил между документами на столе и окном, за которым копошились докеры. Комнатка была маленькой, обставленной с минимальным комфортом: письменный стол на котором, помимо документов стояла пепельница, потрёпанное кожаное кресло, пара металлических шкафов для документов и старый кофейный аппарат, булькающий на подоконнике. Стены украшали лишь календарь с отметками поставок и карта порта, испещрённая красными крестиками.

—А мексиканцы?

Марко нахмурился.

—Мексиканцы ведут себя спокойно, хотя после ареста их хакера должны были бы нервничать. Наши люди говорят, что де Жан разговаривал с ними, вроде как речь шла про «Кортес».

Сигара замер. Его пальцы сжали сигару так, что та треснула.

—Этот французский ублюдок...— прошипел он. —Он что, решил, что может торговаться с Руисом за моей спиной?

—Пока это только слухи, но, если они подтвердятся, в городе запахнет жареным.

Эспозито резко развернулся и подошёл к окну. Внизу, среди грузовиков и кранов, копошились рабочие. Некоторые из них были его людьми. Он осматривал свою территорию, уже не в первый раз думая о том, что ему не обязательно всегда лично присутствовать при перегрузе товара. Эту работу, вполне, можно поручить тому же Марко. Сигара был уверен – Риццы бы справился.

—Мексиканцы знают, что порт — это моя территория. Если они хотят торговать с де Жаном, значит, они уже не доверяют мне.

Нет! Эспозито никогда не поручил бы кому-то другому держать под контролем хоть какую-то часть сделки. И дело не в том, что ему следовало опасаться, что его кинут, нет, просто он считал личное присутствие залогом полного к себе доверия.

—Что будем делать?

Сигара медленно выдохнул дым.

—Во-первых, ускорить поставки. Пусть всё, что у нас есть, уходит в Европу до конца недели. Во-вторых...— он повернулся к Марко, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. —Узнай, что известно федералам, и как они вышли на мексиканского айтишника. Если они раскололи его, то надо менять планы; если же нет, то сделай так чтобы они и впредь ничего не знали.

Марко кивнул.

— А может наоборот было бы неплохо если бы легавые имели полный доступ к «Кортесу»? — предложил Марко.

Эспозито повернулся так резко, что Риццы почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Поясни…

Марко Риццы был единственным человеком в окружении Эспозито, кто мог открыто выражать свои мысли боссу, и даже предлагать варианты. Но были моменты, когда и он боялся реакции Сигары. И сейчас был именно такой момент.

— Франсуа де Жан собрался торговать с мексиканцами и ни для кого не секрет, что у него есть доступ к «Кортесу». Мексиканцы много отдадут за систему. А Франсуа не продешевит, будь уверен. А если «Кортес» станет известен всем, то и продать его не получится.

— Если Люсия сделала, то о чём я её просил, то считай де Жан уже покойник просто ещё не знает об этом — Эспозито затушил сигару в большой хромированной пепельнице в виде черепа и снова повернулся к окну, сцепив руки за спиной — А «Кортес» нужен не только мексиканцам.

Эспозито замер у окна, его широкие плечи напряглись под тщательно отглаженным пиджаком. Внизу, среди хаоса кранов и грузовиков, его люди метались, как муравьи.

—«Кортес» — это не просто система, Марко, — наконец произнёс Сигара, не отрывая взгляда от порта. —Это ключ. Ключ ко всем нашим операциям за последние несколько лет. Если федералы его получат, они не просто возьмут меня. Они возьмут всех. Тебя. Люсию. Даже старика Руиса. Вся цепочка поставок будет нарушена.

— Хорошо босс, я понял.

Марко встал и вышел, оставив Эспозито наедине со своими мыслями.

*** ***

Старый Шевроле Импала, выкрашенный в потускневший чёрный с затемнёнными стеклами, стоял напротив гостиницы Оушен Парк, мотор тихо урчал, будто старая собака, не решающаяся заснуть. Сан-Диего встречает утро ярким солнцем, и свет, отражаясь от стёкол отеля, бьёт Рикко в глаза. Без четверти десять.

Рикко прикурил сигарету, выпуская дым в приоткрытое окно и надел солнцезащитные очки. Скоро должен появиться Малоун. Всё как договаривались. Рикко затянулся, стряхнул пепел на асфальт. Он прищурился, следя за входом в гостиницу. В воздухе витал запах соли и жареных морепродуктов – классический коктейль Сан-Диего. По тротуару проходила пара туристов в ярких гавайских рубашках, смеясь над чем-то своим. Они даже не глянули в его сторону.

Внезапно дверь отеля распахнулась, и на пороге появился Малоун. Он окинул взглядом улицу, будто проверяя, не следит ли кто, затем уверенно зашагал к машине. Рикко убрал сигарету в пепельницу и положил руку на рычаг переключения передач. Малоун подошёл к пассажирской двери, открыл её и молча уселся внутрь.

Мотор Шевроле взревел глуше, и машина плавно тронулась с места, сливаясь с потоком машин на набережной. Впереди сиял океан, бескрайний и равнодушный.

— Какие планы? — решился наконец Рикко прервать молчание после того, как они проехали пару кварталов.

— Поедем к бару де Жана — буркнул Малоун, глядя в окно — Нужно осмотреться. Потом решим, что дальше.

Рикко свернул на узкую улицу, зажатую между кирпичными фасадами старых доков и новыми стеклянными коробками офисов. Машина двигалась по набережной, оставляя за собой шлейф дыма и запах бензина. Солнце поднималось выше, превращая асфальт в раскалённое зеркало. Они свернули с Пёрл-Стрит на 5-ю авеню, где плотность машин резко возросла. Рикко ловко лавировал между такси и туристическими автобусами, то притормаживая, то резко ускоряясь. По сторонам мелькали кафе с яркими вывесками, сувенирные лавки и офисные здания с зеркальными фасадами.

Через несколько минут показался бар La Belle Mort – низкое кирпичное здание с вывеской в стиле старого Нового Орлеана: тёмное дерево, золотые буквы, подсвеченные неяркими фонарями даже днём. Напротив, через дорогу, возвышалась гостиница: четырёхэтажная, с узкими балконами и шторами, плотно задернутыми в большинстве окон.

— Останови здесь — сказал Малоун.

Рикко припарковался за два дома от бара, выключил двигатель и достал сигарету.

— Охрана у входа — Рикко затянулся, выпустил дым и указал на двух вышибал в чёрном у входа — Камеры над дверью, ещё одна вон там, на углу. В помещении четыре камеры, по углам, тем самым охватывая всё внутри.

Малоун молча кивнул. Его глаза скользили по деталям: пожарный выход слева, глухая стена справа, окна на втором этаже. Взгляд Алекса метнулся на гостиницу напротив, скользнул на второй этаж и задержался на полуоткрытых окнах.

— Что скажешь? — спросил Рикко

— Там, на втором этаже, — тихо сказал Малоун, не отрывая взгляда от окна гостиницы. — Угловой номер. Хороший обзор на вход в бар, глухие стены по бокам — никто не увидит вспышки. Один подъезд, два выхода: лестница и лифт.

Рикко кивнул, докурил сигарету и раздавил окурок в пепельнице.

— А как с охраной?

— Не проблема. — Алекс достал из кармана небольшой блокнот и быстро набросал схему. — Значит де Жан появляется здесь каждую пятницу в три? Он подъезжает на машине, выходит, задерживается у входа на пару секунд, поздороваться с охраной. И того: выйти из машины, дойти до бара, нужно секунд 10. Думаю снайперский выстрел – то, что нужно. Если всё пойдёт по плану, пока охрана сообразит, что случилось мы будем далеко.

Рикко усмехнулся:

— Ты уже всё продумал.

— Всегда. — Малоун закрыл блокнот. — Теперь поехали, что ни будь выпьем да перекусим, вечером обдумаю детали, завтра напишу список что мне понадобится.

— Так может в этот бар и зайдём? — спросил Рикко заводя машину.

Алекс не ответил, но этого и не требовалось.

*** ***

Город внизу кипел жизнью, но здесь, на 39-м этаже, царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом кондиционеров. Франсуа де Жан стоял у панорамного окна, заложив руки за спину. В отражении стекла его лицо казалось высеченным из тёмного мрамора; резкие скулы, холодные глаза, чуть сжатые губы. За его спиной в кресле у стола сидел Давид Мартинез, на диване, вдоль стены расположились двое юристов; все трое одеты в строгие костюмы.

— Сделка с «Лос-Сурментес» сорвана — сказал один из юристов перебирая папку с документами — Они отказались от наших условий. Говорят, что у них уже есть партнёр.

Франсуа не шелохнулся.

— Кто?

— Не знаем. Но слухи…

— Оставьте слухи газетчикам.

Подчинённый замолчал. В воздухе повисло напряжение. Франсуа медленно повернулся.

— Через несколько часов, встреча с инвесторами. — Франсуа медленно прошёлся вдоль окна, его пальцы слегка постукивали по стеклу в такт невидимой мелодии. — Они ждут от нас уверенности, дайте им её. Пусть видят только цифры, только перспективы. Пусть поверят, что их вложения — это ключ к новому уровню.

Он остановился, и его взгляд скользнул по каждому из присутствующих.

— А потом… потом мы вернёмся к «Лос-Сурментес».

Давид Мартинес наклонился вперёд, брови сдвинуты.

— На их условиях?

— Их условия — это единственные условия, — резко отрезал Франсуа. — Такого клиента терять нельзя. Они контролируют половину поставок в регионе. Если у них появился новый партнёр, значит, кто-то уже сделал шаг, который мы не успели.

Он слегка сжал губы, в его глазах мелькнуло что-то опасное.

— Так что выжмите из инвесторов всё, что можно. А потом мы заключаем сделку на их условиях. Потому что альтернативы нет.

Убедившись, что все поняли, Франсуа сделал едва заметный жест рукой; собрание закончено. Юристы молча покинули кабинет, оставив его наедине с Давидом. Вскоре открылась потайная дверь и в кабинет вошёл Анри, которого все знали как де Жана; такой же идеально сшитый костюм, такие же часы, такие же холодные глаза. Они были похожи, но не одинаковы.

— Ты всё слышал — Анри кивнул — Сегодня в полдень тебя ждут на встрече с инвесторами. Ресторан Марино. Все основные инструкции получишь у Давида.

Анри кивнул, поправил галстук и вышел из кабинета, оставив Франсуа и Давида наедине.

— Что насчёт хакера?— спросил Давид, когда дверь закрылась.

Франсуа медленно подошёл к столу и сел, откинувшись на спинку кресла.

— Нам нужно знать, что рассказал Харис ФБР. — его голос прозвучал тихо, но уверенно показывая кто тут босс.

— Я уже связался с нашими людьми в бюро. Пока тихо. Но если он действительно раскололся…

— «Если» нас не устраивает. Но если мы не узнаем, что у них есть, то играем вслепую. А я не люблю слепые игры.

*** ***

Ресторан располагался на верхнем этаже одного из небоскрёбов в центре Сан-Диего. Панорамные окна открывали вид на город, а хрустальные люстры создавали атмосферу роскоши. Анри Лакур вошёл в зал, сопровождаемый двумя охранниками, и все взгляды тут же устремились в его сторону. Официанты замерли, гости за столами приглушили разговоры. Он нёс себя так, будто город принадлежал ему. За ним, сохраняя почтительную дистанцию, следовали двое охранников; крепкие мужчины в тёмно-серых тактических костюмах с нашитыми на предплечьях эмблемами ЧВК «Железный Щит»: стилизованный кулак в кольчуге, сжимающий меч. Надпись «Iron Shield» и фамилия владельца —Ковальски— были вышиты серебристой нитью под символом. Охранники молча заняли столик неподалёку, не сводя глаз с Лакура и входа. Один из них — с короткой сединой у висков — положил на стол ладонь, и Анри мельком заметил шрам в форме звезды между пальцами. Второй, помоложе, с холодными голубыми глазами, расстегнул пиджак, дав понять, что под ним кобура.

— Месье де Жан! — встретил его менеджер, почти кланяясь.

Анри кивнул, бросая взгляд на собравшихся. За столиком у окна сидели трое: два крупных инвестора и женщина в чёрном платье.

— Простите за опоздание, — сказал он, усаживаясь.

Голос, интонации, даже манера поправлять запонки, всё было идеально. Разговор завязался о новых проектах, о недвижимости, о политике. Анри умело вёл беседу, кивая в нужных местах, вставляя точные фразы, которые ждали от де Жана. А тем временем охранники «Железного Щита» заказали кофе и продолжили наблюдать. Их присутствие, как и эмблема Виктора Ковальски, говорило само за себя: Лакур был под надёжной защитой.

В дальнем углу ресторана, за столиком с видом на вход, сидел рыжий. Он был одет в простую белую рубашку с расстегнутым воротом и тёмные джинсы, выглядел как обычный посетитель, решивший выпить кофе с видом на город. Но его зелёные глаза, холодные и расчётливые, не скользили по пейзажу за окном, они были прикованы к Анри Лакуру. Его пальцы лениво постукивали по столу, но в этом ритме была чёткость, он считал секунды между взглядами охраны, запоминал, куда они смотрят, как часто проверяют телефон. Он опустил взгляд, сделал ещё один глоток кофе, но боковым зрением наблюдал за Анри Лакуром будучи уверенный, что следит за де Жаном.

Тем временем в дали от основного зала, за столиком возле самого бара Джейн покрутила в пальцах вилку, ковыряясь в остатках салата с креветками и авокадо.

— Обязательно было тащиться сюда? — спросила она, подняв взгляд на Джефа.

— Нужно кое-что обсудить — сказал Робсон, когда официант поставил на стол его заказ: острые крылышки в медовом соусе — В участке какое-то время мне лучше не появляться. А здесь, неплохая кухня, к тому же атмосфера располагает к беседе. Да и вообще Джейн, когда в последний раз ты выходила в люди?

— Ну спасибо за заботу. Я не особо люблю многолюдные места.

Джеф отодвинул тарелку с крылышками и наклонился через стол, понизив голос:

— В общем к делу: Эшли Моррис – последняя жертва, была в том баре.

— Опять ты за своё?

— Да ты послушай — глаза Робсона горели огнём азарта, впрочем, Джейн уже привыкла к его маниакальной увлечённости расследованиями. Он всегда заходил слишком далеко — это было его проклятием и силой. — Я тут выяснил, что бар Сад Грёз в Тихуане принадлежит Карлосу Мендосе. Имя сразу показалось мне знакомым. Я порылся на днях в старых записях и точно… Мендоса, местный бизнесмен, год назад привлекался в качестве подозреваемого в наркоторговле. Для суда улик не хватило.

Джеф отломил кусочек куриного крылышка, но так и не поднес его ко рту. Вместо этого он наклонился ближе, его голос стал тише, но от этого слова звучали ещё весомее.

— Но самое интересное, что все жертвы. Эшли Моррис, Дженна Лоуренс, Майкл Тернер, София Варгас… Все они работали в «Вентура Кэпитал».

Джейн замерла с вилкой в воздухе.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Проверил личные дела. Все числились в разных отделах, но фирма одна. И знаешь, что ещё? — Джеф наконец откусил от крылышка, положил косточку в тарелку и вытер руки салфеткой. — «Сад грёз» официально принадлежит Карлосу Мендосе, но финансирование идёт через подставную компанию, а та, в свою очередь, завязана на «Вентуру».

Джейн медленно положила вилку, её лицо стало серьёзным.

— И что это нам даёт?

— То, что не могут четыре наркомана, умершие, с небольшой разницей во времени, от передоза чисто случайно оказаться сотрудниками одной фирмы.

Джейн медленно положила вилку, её лицо стало каменным.

— Ты понимаешь на что сейчас намекаешь? — её голос звучал тихо, но в нём явно читалось напряжение.

Джеф откинулся на спинку стула, его пальцы сжали салфетку, превратив её в смятый комок.

— Я не намекаю. Я говорю прямо: «Вентура Кэпитал» связана с наркотрафиком. И эти смерти неслучайность.

Джеф отпил глоток воды, поставил стакан на стол и пристально посмотрел на Джейн.

— Мне нужен доступ к финансовым отчетам «Вентуры». Всё: налоги, транзакции, счета сотрудников, переводы в офшоры. Особенно связи с мексиканскими компаниями.

Джейн нахмурилась, отодвинув тарелку.

— Ты с ума сошел? Это же частная фирма. Даже если у них грязные схемы, просто так к их документам не подобраться. Нужен ордер, а для ордера, веские основания.

— Основания есть. Четыре трупа.

— Четыре передоза, — поправила его Джейн. — И ни одного прямого доказательства, что их смерти связаны с «Вентурой». Льюис тебя прибьет, если ты полезешь туда без железных улик.

— Поэтому я прошу тебя, — Джеф понизил голос почти до шепота. — Ты можешь запросить проверку. Формально рутинный аудит.

Джейн задумалась. Она знала, что напарник не отступится. Если она не поможет ему, он найдёт другой способ подобраться к фирме, принадлежащей крупному бизнесмену города. И если он найдет связь, то полезет в самое пекло. И ей придется тащить его обратно.

Глава 5

За пять дней до инцидента.

Алекс Малоун сидел в номере гостиницы «Оушен Парк», разложив перед собой карту Сан-Диего с пометками. На столе лежали фотографии Франсуа де Жана, схема бара La Belle Mort, расписание его передвижений и даже список охраны. Всё было продумано до мелочей. Рядом с кроватью стоял чёрный кожаный чемодан. Внутри лежала разобранная винтовка L96A1, патроны 338 Lapua Magnum, оптический прицел с ночным видением. И ещё кое-что важное: пара чёрных латексных перчаток, аккуратно уложенных в герметичный пакет. Перчатки были особенными. Алекс провёл пальцем по их поверхности, вспоминая, как добыл их. Несколько дней назад. Люсия Моралес передала ему конверт. Внутри был ключ от ячейки в банке и записка: «Перчатки Риццы. Не спрашивай, как». Он не спросил. Марко Риццы, правая рука Эспозито, был человеком, который не оставлял следов. Но даже у таких людей бывают слабости. Люсия знала, где он живёт, знала его привычки. И, видимо, сумела достать то, что нужно. Теперь ДНК Марко было на этих перчатках. Зачем? Сигара не просто хотел убрать де Жана. Он хотел, чтобы убийство связали с Риццы.

— Война между нами и французом неизбежна, —говорила Люсия.— Но если мексиканцы решат, что это мы его убрали, сделка сорвётся. А если это сделает предатель…

—То Сигара в двойном плюсе — закончил за неё Алекс. — Он единоличный хозяин города, и доверие с мексиканскими партнёрами не страдает.

Перчатки с ДНК Риццы, идеальный способ подставить его.

Франсуа де Жан умрёт. Марко Риццы станет главным подозреваемым. А Сигара останется в тени, готовый забрать всё, что принадлежало его конкуренту.

Алекс взглянул на часы. До пятницы оставалось пять дней. Пять дней до выстрела. Вроде план был практически идеален. Он выполнит заказ, получит деньги и снова заляжет на дно, до следующего заказа. И война всех этих гангстеров его мало интересовала. Он – наёмник. Он – профессионал, привыкший доводить дело до конца.

План был идеален. Но что-то грызло его изнутри. Не страх; с ним он давно разобрался. Не сомнения; их он оставлял для новичков. Скорее… раздражение. Как будто в этом безупречном плане была крошечная трещина, которую он пока не видел.

Алекс откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и прокрутил всё ещё раз. Франсуа де Жан. Бар La Belle Mort. Охрана. Маршрут. Риццы. Перчатки. ДНК. Всё сходится. Но почему тогда Люсия так настаивала на этих перчатках? Да, подстава очевидна, но… слишком очевидна. Мексиканцы не дураки. Они начнут копать. А если кто-то вспомнит, что Риццы никогда не работал в перчатках? Или что у него алиби? Плевать. Он делает работу, забирает деньги и уходит в сторону.

Обнаружив на месте преступления следы одного из самых известных бандитов, никому и в голову не придёт искать другие следы.

Алекс взглянул на схему гостиницы напротив бара. Одна камера у входа. Ничего сложного. Бейсболка, опущенная голова и лицо скрыто. Да и телосложение у него с Марко было примерно одинаковым. Если кто-то и заметит силуэт на записи, решат, что это Риццы. Тревога внутри усиливалась. Алекс мотнул головой пытаясь сбросить тревожные мысли. Что ж, он будет следовать плану и в конце недели самый влиятельный человек Сан-Диего умрёт.

*** ***

На террасе виллы в Коронадо, утопающей в буйной зелени и с видом на сверкающую гладь воды, царила атмосфера спокойствия. Де Жан сидел в кресле-качалке, за небольшим кофейным столиком и помешивал сахар в экспрессо.

Вилла, построенная в колониальном стиле, казалась оазисом умиротворения. Белые стены, увитые бугенвиллеей и жасмином, отражали лучи солнца. Высокие арочные окна, обрамленные резными деревянными ставнями, открывали панорамный вид на океан и залив Сан-Диего. Терраса, вымощенная терракотовой плиткой, была усеяна экзотическими растениями в больших глиняных горшках. Легкий морской бриз доносил аромат соли и цветущих орхидей. С террасы открывался вид на отель "Дель Коронадо", на песчаные пляжи, где бродили прохожие, и на силуэты яхт, покачивающихся на волнах. Вдалеке, на горизонте, виднелся контур острова Лос-Палос, словно страж, охраняющий покой Коронадо.

Франсуа де Жан сделал глоток, ещё теплого кофе, когда на террасе появился Мартинез.

— Всё в порядке? — спросил де Жан, не повернув головы.

— Да сэр.

Мартинез подошёл ближе, держа в руках портфель чёрного цвета.

— Выручка в этом месяце составила 7.8 миллиона долларов. — Давид достал из портфеля красную папку и положил на столик возле чашки с экспрессо — Распределение следующее: "Бессонная ночь" принесла 450 тысяч, в основном за счет азартных игр. Портовая зона – 3.2 миллиона, как и ожидалось, основной доход от товара. "El Fantasma" – 180 тысяч, спрос на "новые" автомобили стабильно высок.

Если бы кто-то сейчас услышал доклад Давида, то скорее всего многое было бы непонято, но де Жан понимал. Его империя приносит плоды: "Бессонная ночь" – заведение в районе Баррио-Логана, служащее прикрытием для отмывания денег, азартных игр и тайных сделок; Портовая зона у набережной Эмбаркадеро, через неё проходит основной поток контрабанды, включая наркотики и оружие; автосервис "El Fantasma" в Чула-Висте, здесь перебирают и перекрашивают угнанные машины для нужд организации.

Де Жан слегка приподнял бровь.

— Стабильно – это хорошо. — он даже не притронулся к папке — Нужно искать новые точки сбыта. Но сейчас не этот вопрос меня интересует.

Давид знал, о чём спрашивает босс.

— Да сэр. Нам удалось установить, что хакера будут переправлять в Европу. Ориентировочно в конце недели. Где он в данный момент не известно.

— Значит он заговорил — де Жан сделал еще глоток кофе.

— Или вот-вот заговорит. Но это еще не самое важное…

Франсуа поднял глаза на собеседника.

— Мы нашли Рикко…

Имя прозвучало как раскат грома посреди ясного неба.

— Всё интересней и интересней — тень улыбки появилась на лице де Жана, но в ней не было чувств, лишь ледяной холод — И где же он?

— На днях его видели в Насьонал-сити.

— Это же…

Мартинез перебил босса:

— Территория Сигары. Похоже Рикко теперь работает на Эспозито. Что будем делать?

— Для начала, узнай, где держат мексиканского айтишника. Времени немного. Нужно разобраться с ним до сделки. Позвони Виктору, пусть даст ещё людей.

— А Рикко?

— С ним мы разберёмся позже.

Де Жан откинулся в кресле, наблюдая, как Мартинез, не задавая лишних вопросов, достал телефон. Он знал, что Давид исполнительный и преданный человек, но в его глазах всегда читалась осторожность. Это было разумно. В их деле доверять можно было немногим.

"Рикко…" – имя эхом отозвалось в голове Франсуа. Рикко был его человеком, тем, кто знал все секреты и тайные тропы империи. Его предательство, если это действительно было предательство, было ударом под дых. Но де Жан не привык к сантиментам. Он привык к решению проблем. Де Жан снова взял чашку с кофе, но вкус напитка уже не приносил удовольствия. Он смотрел на сверкающую гладь воды, и в его глазах отражалась лишь одна мысль: Рикко заплатит за свое предательство.

Он знал, что это будет кровавая разборка. Сигара был опасным противником, жестоким и безжалостным. Но Франсуа де Жан не боялся опасности. Он был рожден для нее. Он был тенью, скрывающейся в тени, и он всегда получал то, что хотел.

Вдалеке, на горизонте, контур острова Лос-Палос казался еще более зловещим, словно предвещая бурю. Бурю, которая вот-вот должна была обрушиться на Коронадо. И Франсуа де Жан был готов к ней. Он всегда был готов.

Глава 6

За четыре дня до инцидента

Солнце Сан-Диего палило нещадно. Асфальт Норт-Парк плавился под полуденным зноем, искажая отражения витрин и заставляя воздух дрожать маревом. Улица, обычно оживленная, казалась выдохшейся, словно все спрятались в тени от беспощадных лучей. Запах чеснока, томатного соуса и свежесваренного кофе, обычно густой и манящий, сегодня казался приглушенным жарой. Лишь редкие туристы, обливаясь потом, бродили между магазинчиками с итальянскими деликатесами и сувенирами.

Именно в этот знойный полдень у обочины, напротив ресторана "Омерта", припарковался, старый, но ухоженный, темно-синий Форд Мустанг 1967 года. Водитель, мужчина средних лет, с рыжими волосами и веснушчатым лицом, заглушил двигатель, но выходить не стал. Он поправил воротник рубашки, стараясь скрыть нервозность. Взгляд скользнул по темным окнам ресторана, по припаркованным неподалеку автомобилям, по лицам редких прохожих. Форд Мустанг, прижавшись к обочине, казался чужаком в этом мире старых традиций и негласных договоренностей. Здесь всё вокруг имело значение. Даже название ресторана, «Омерта», несло послание. Водитель Форда, знал, что это значит. У итальянских мафиози «Омерта» — это кодекс чести, своеобразный свод правил, нарушение которых всегда каралось смертью.

Ресторан этот принадлежал Эудженио Эспозито, и мужчина знал это. Как он вышел на Эспозито? По большей части случайно… После появления в этом городу мужчина, представлявшийся всем Лука, вышел на Франсуа де Жана. Это было не сложно. В городе все знали де Жана. Конечно, только одну сторону француза. Его знали как крупного бизнесмена, владеющего сетью кафе, портовой зоной, автомастерскими и игровыми заведениями. Но Лука знал больше. Собственно говоря, из-за де Жана он и появился в этом городе. Расспросив людей и заплатив немало денег, Лука выяснил, что Франсуа де Жан, по прозвищу Тень, владеет юго-западом Сан-Диего и делит город с другим влиятельным бизнесменом – тем самым Эспозито. А дальше дело техники. Вскоре Лука узнал, что Эспозито держит сеть ресторанов и кафе в Литл-Италии и Норт-Парке; легальный бизнес, который, по слухам, прикрывал рэкет и отмывание денег. Но это было лишь верхушкой айсберга. Эспозито контролировал грузовой терминал в Насьональ-Сити, конкурируя с де Жаном в каналах контрабанды, включая поставки из Мексики. Еще Лука узнал о сети автодилеров в Карлсбаде, где под видом легальных продавались краденые автомобили. А затем всплыло казино "La Fortuna" в Мишн-Вэлли – центр азартных игр и отмывания преступных доходов, где Эспозито имел значительную долю. И, наконец, самые тревожные слухи касались ферм в Восточном округе, где, поговаривали, выращивали и перерабатывали наркотики – метамфетамин и героин.

Вскоре Лука узнал, что Эспозито любит посещать свои рестораны. А затем Лука узнал о «Омерте». Учитывая название, которое не каждый мог понять, Лука выбрал именно это заведение, приехал сюда и стал ждать. Вскоре появился сам Эспозито. Его сопровождали несколько мужчин, спортивного вида, в костюмах. Лука сидел неподвижно и наблюдал словно хотел запечатлеть в памяти всё до мельчайших деталей. Он отметил, как Эспозито окинул взглядом улицу, словно проверяя, нет ли здесь посторонних. Как его телохранители, казалось, сканировали пространство, выискивая потенциальную угрозу. Как Эспозито, прежде чем войти в ресторан, слегка поправил свой дорогой костюм, демонстрируя уверенность и власть. Лука заметил, что у одного из телохранителей, стоявшего ближе всех к Эспозито, под пиджаком виднелся контур кобуры. Он запомнил лица, походку, манеру говорить. Все это могло пригодиться.

Посидев ещё некоторое время, он уже собирался завести двигатель как дверь ресторана открылась и вышел Рикко. Старый знакомый. Очень старый. Они не виделись… слишком давно. В памяти всплыли обрывки воспоминаний, туманные и неприятные. Рикко, всегда скользкий и двуличный, в свое время подставил его, оставив в сложной ситуации.

Лука немедленно завёл Мустанг, стараясь не привлекать внимания. Рикко, не оглядываясь, направился к улице, где его ждал старый Шевроле Импала с затемнёнными окнами. Лука держался на расстоянии, соблюдая безопасную дистанцию, но не теряя Рикко из виду. Тот ехал неспешно, словно не торопясь никуда, петляя по узким улочкам Норт-Парка.

Через пятнадцать минут Рикко свернул на тихую, утопающую в зелени улицу Via del Sole. Здесь стояли небольшие, аккуратные домики в итальянском стиле, с черепичными крышами и увитыми плющом стенами. Лука припарковался на углу, за припаркованным фургоном доставки пиццы, стараясь остаться незамеченным. Рикко остановился у дома номер 17. Это был двухэтажный коттедж, выкрашенный в кремовый цвет. Вокруг дома рос небольшой сад, за которым, судя по всему, хорошо ухаживали. Лука заметил, как Рикко, вытащив из кармана связку ключей и пошёл к коттеджу.

Дом выглядел скромно, но ухоженно. Через окна виднелись силуэты мебели, занавески с цветочным рисунком и фотографии в рамках. В воздухе витал запах домашней выпечки и старого дерева.

Лука, не теряя не секунды выскочил из Мустанга и быстрым шагом, не срываясь на бег направился вслед за Рикко, который уже открывал входную дверь. Он быстро подошел к крыльцу и, прежде чем Рикко успел оглянуться, толкнул его внутрь, завалившись следом. В прихожей было мрачно. Стены украшали старинные картины, на полу лежал персидский ковер, а в углу стоял большой, резной шкаф. Рикко, ошеломленный неожиданным нападением, споткнулся и чуть не упал.

– Что за черт?! – прорычал он, поворачиваясь к Луке с яростью в глазах.

– Давно не виделись, Рикко, – спокойно ответил Лука, закрывая за ними дверь. – Пора расплачиваться за старые грехи.

Рикко замер, уставившись на Луку, словно увидел привидение. Его лицо исказилось от изумления, а губы беззвучно шептали:

— Не может быть… Ты… Ты же… мертв!

— Тебе бы этого хотелось — усмехнулся Лука — Но, как видишь, я вернулся. И не для того, чтобы вспоминать старые добрые времена.

Рикко, оправившись от первого шока, бросился на Луку, замахнувшись кулаком. Лука легко уклонился, оттолкнув Рикко в сторону. Тот, потеряв равновесие, врезался плечом в резной шкаф, едва не опрокинув его.

– Зачем ты здесь? – прохрипел Рикко потирая ушибленное плечо. Глаза его бегали по квартире словно искали способ защититься от незваного гостя.

— Мне нужен твой босс — Лука приблизился ближе. — И что ты делал в ресторане Эспозито.

— Сигара теперь мой босс — дрожащими руками Рикко вытащил сигарету.

Лука прищурился, в его взгляде читалось недоверие.

— Ты работал на де Жана. Что случилось?

Рикко затянулся, выпуская дым в потолок. Он долго молчал, избегая взгляда Луки.

— Де Жан… он стал слишком осторожным. Слишком… предсказуемым. Эспозито предложил больше. И… гарантии.

— Гарантии? – Лука усмехнулся. – Эспозито не дает гарантий, Рикко. Он дает приказы.

Рикко нервно сглотнул.

— Я знаю. Но… я должен был выжить. Эспозито щедро платит.

— Значит всё дело в деньгах? — Лука сплюнул прямо на ковёр.

— А в чём же ещё? Миром правят деньги.

— Меня тоже отравили на верную смерть из-за денег?

— К тому случаю я не имею отношения — Рикко сделал ещё одну затяжку.

— Ты всегда был скользким, – пробормотал Лука. – Ладно. Мне не нужны твои оправдания. Мне нужна информация. Что ты знаешь о де Жане?

Рикко снова замялся.

— Я… я не знаю ничего. Я перестал общаться с ним, когда перешел к Эспозито.

Лука схватил Рикко за воротник рубашки, прижимая его к стене.

— Не ври мне, Рикко.

Рикко, испугавшись, начал тараторить.

— Хорошо, хорошо! Я, правда не знаю ничего о его делах. Я знаю… у де Жана есть подруга. Он изредка наведывался к ней. Она… она его советчица. Ее зовут Изабелла Россо. Она живет в доме на улице Ла-Хойя-Бей, дом номер 28.

Лука отпустил Рикко, отступая на шаг.

— Изабелла Россо. Запомню. А что еще?

Рикко, чувствуя, что его положение становится все более опасным, решил выложить все, что знал.

— Эспозито… он нанял киллера. Для де Жана. Он хочет его устранить. Он считает, что де Жан мешает ему контролировать город. Он уже дал приказ.

Лука замер, его лицо окаменело.

— Кто киллер?

Рикко вздрогнул.

— Я… я не знаю имени. Но я знаю когда и где… Пятница в 15:00. Бар La Belle Mort. — закончил Рикко, задыхаясь от страха.

Лука молча смотрел на Рикко, его глаза сузились. Он медленно выпрямился, поправил воротник рубашки и, не говоря ни слова, направился к двери. Остановившись в дверном проеме, Лука обернулся к Рикко. Его голос был холоден и опасен.

— Слушай внимательно, Рикко. Если хоть кому-то ты расскажешь, что я здесь был, если хоть словом обмолвишься, что я задавал тебе вопросы… — Лука сделал паузу, его взгляд прожигал Рикко насквозь. — …то я вернусь. И поверь мне, в следующий раз я не буду таким любезным.

Глава 7

Пятница.

Лука проснулся рано, ещё до рассвета. Город только начинал просыпаться, но у него не было времени на созерцание. Гостиница «Дом у моря» больше походила на отель-приют для «незаметных» гостей. Дешёвые обои с выцветшими пальмами отслаивались по углам, а из-под двери тянуло сыростью и запахом старого ковра. Узкая кровать скрипела при каждом движении, а тонкие шторы пропускали тусклый свет уличных фонарей, смешивая его с первыми лучами солнца. Лука потянулся, чувствуя, как ноют мышцы. Он провёл рукой по лицу, сгоняя остатки сна, и сел на край кровати. В комнате было душно, несмотря на работающий вентилятор, который гудел, как раздражённая оса. На тумбочке лежал недопитый стакан виски; вчерашняя попытка заглушить мысли перед важным днём. Он встал, босые ноги коснулись холодного линолеума. Подошёл к окну, раздвинул шторы. За стеклом Сан-Диего медленно оживал: где-то вдали проехала машина, на тротуаре мелькнула фигура раннего прохожего. Воздух был ещё свежим, но скоро зной снова накроет город.

Лука глубоко вдохнул. Сегодня всё должно решиться. Он повернулся, взял со стула Кольт 1911, проверил обойму. Семь патронов. Достаточно. Он защелкнул магазин, взвесил оружие в ладони, затем ловким движением засунул его за пояс сзади, под свободную рубашку в серо-голубую клетку. Взял, лежащие рядом, складной нож, пачку сигарет, зажигалку и ключи от Мустанга, распихал их по карманам тёмных джинсов, всунул ноги в кожаные ботинки и направился к выходу. У дверей он накинул ветровку, чтобы лучше скрыть очертание оружия и вышел из комнаты.

Лука не любил есть перед делом, но сегодня силы были нужны. Он вышел из отеля, свернул в ближайшую забегаловку «Солнце» — дешевое место с линолеумными столами и запахом жареного бекона. Забегаловка «Солнце» уже работала, несмотря на ранний час. Жирный воздух, пропитанный ароматом подгоревшего кофе, жареного бекона и сладких оладий, ударил в нос, как только Лука переступил порог. Внутри было тесно: несколько столиков с потёртым линолеумом, стойка с выцветшими барными стульями и кухня за тонкой перегородкой, откуда доносилось шипение масла на сковороде.

За стойкой стояла женщина лет пятидесяти с усталыми глазами и ярко-рыжими волосами, собранными в небрежный пучок. На её фартуке красовались пятна кофе и кетчупа, а в руке она ловко крутила ручку блендера, взбивая что-то молочное.

— Садись где хочешь, милый, меню на стене, — бросила она, не отрываясь от своего дела.

Лука выбрал место у окна, откуда мог видеть и улицу, и вход. Через пару минут к нему подкатилась та же женщина, доставая из кармана потрёпанный блокнот.

— Ну что, решил? Или ещё пять минут на раздумья? — спросила она, щурясь от утреннего солнца, пробивавшегося сквозь грязное стекло.

— Кофе чёрный. И яичницу с тостом, — ответил Лука, скользнув взглядом по её бейджику: «Марта».

— Без бекона? — уточнила она, карандаш уже царапал бумагу.

— Без.

— Значит, серьёзный день, — протянула Марта, изучающе глянув на него. — Кофе будет через минуту.

Она исчезла за стойкой, а Лука потянулся за сигаретой, но передумал — внутри курить не хотелось. Через несколько минут перед ним появилась кружка дымящегося кофе, настолько крепкого, что ложка могла бы в нём стоять.

— Держи, солдат, — Марта хмыкнула. — Чтобы нервы не тряслись.

Лука кивнул, поднося кружку к губам. Горечь ударила в язык, но он не поморщился.

— Спасибо.

— Не за что. Яичницу скоро принесу.

Она ушла, оставив его наедине с кофе и предрассветной тишиной забегаловки. Лука пил горячий напиток прокручивая в голове события последних дней. Лука не убил Рикко. Не потому, что пожалел. Не потому, что боялся последствий. Просто не было нужды. Рикко сказал то, что нужно, и Лука знал: это правда. Он видел это в его глазах; в том, как дрожали пальцы, как голос срывался на хрип, как капли пота стекали по вискам. Страх. Настоящий.

Рикко знал Луку слишком хорошо. Когда они оба были другими людьми, людьми без прошлого, без будущего, с контрактами вместо имен и кровью вместо денег. Рикко знал, что значит врать Луке. Поэтому он не стал хитрить. Он выложил всё. Не из благородства. Не из дружбы. Из расчёта. Рикко выбрал жизнь. И Лука позволил ему её оставить. Потому что мораль здесь была проста: «— Ты мне полезен — я тебя не трогаю. — Мешаешь — убираю. — Лжёшь — умираешь».

Солнце Сан-Диего медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо в бледно-розовые тона. Лука сидел у окна забегаловки «Солнце», наблюдая, как первые лучи света пробиваются сквозь пыльные стёкла. Марта вернулась, поставив перед ним тарелку с яичницей и золотистым тостом. Желтки были идеально целыми, словно два маленьких солнца на белом фоне.

— Ешь, пока горячее — бросила она, исчезая за стойкой.

Лука воткнул вилку в яичницу, и желток разлился по тарелке. Он машинально поднёс кусок тоста, пропитывая его теплой жидкостью, но мысли его были далеко: в доме на улице Ла-Хойя-Бей, 28.

Дом Изабеллы был тихим, уютным, с палисадником, утопающим в цветах. Но внутри царила иная атмосфера.

Лука вошёл без стука.

— Кто ты? Как ты… — её голос оборвался, когда она увидела пистолет в его руке.

Изабелла была красивой: тёмные волосы, загорелая кожа, глаза, как у хищной кошки. Но сейчас в них читался страх.

— Садись — приказал Лука, указывая на диван.

— Ты знаешь, кто я?

— Подружка де Жана. Его советчица. Его слабость — холодно ответил Лука.

Она сжала губы, скрестила руки.

— Я ничего не скажу.

Лука медленно опустился перед ней на корточки, пристально глядя в глаза. Убрал пистолет за пояс.

— Ты ошиблась. Ты обязана сказать.

Она фыркнула:

— И что ты сделаешь? Убьёшь меня?

Лука улыбнулся. Неприятно.

— Нет. Смерть — это слишком быстро.

Он достал складной нож. Лезвие блеснуло в свете лампы.

— Видишь ли, Изабелла… есть вещи хуже смерти. Например, остаться без этих — он провёл лезвием по воздуху рядом с её лицом.

Она задрожала.

— Ты… ты не посмеешь.

Лука вздохнул, словно устал от детского упрямства. Лезвие метнулось вниз и вонзилось в диван между её бёдер. Она вскрикнула, отпрянув.

— Первый раз — предупреждение, второй, уже не мимо — прошептал он.

— Но я, правда, почти ничего не знаю — сказала Изабелла, но в голосе, уже не было уверенности.

— Говори, что знаешь. И помни, я пойму если ты попытаешься мне соврать.

Лезвие ножа всё ещё торчало в диване между её бёдер, холодный металл блестел в полумраке комнаты. Изабелла дышала часто, её пальцы впились в обивку, но страх уже сменился расчётливой покорностью. Она понимала: этот человек не шутит.

— Ладно… Мы видимся не часто, раз в две недели, иногда реже. Я работаю в его фирме, но сам он туда почти не приезжает, только его двойник.

— Двойник? — Лука вытащил нож.

— Да… У него есть двойник. Не знаю, как зовут и откуда, но один раз я видела его, он очень похож на Франсуа, только глаза другие.

— Как ты с ним связываешься? Наверняка есть номер.

Лука медленно провёл пальцем по лезвию ножа, затем резко захлопнул его и сунул в карман.

— Есть номер — она кивнула в сторону старинного дубового комода у стены.

Он медленно пошёл к комоду, не спуская глаз с Изабеллы, готовый в любой момент выхватить оружие. Изабелла не двигалась, может парализованная страхом, может понимая, что человек настроен серьёзно и лучший способ сохранить жизнь, это делать как он скажет. Лука подошёл к дубовому комоду, его пальцы скользнули по резным ручкам верхнего ящика. Он потянул его на себя, и дерево скрипнуло, будто нехотя раскрывая секреты. Внутри лежала небольшая чёрная записная книжка с потёртыми уголками. Лука взял её, перелистнул страницы и среди аккуратных записей наткнулся на номер, выделенный красной ручкой: Ф. де Ж. (619) 555–0187.

619-й код зоны. Юго-запад Сан-Диего.

Он резко захлопнул книжку, запихнул в карман и повернулся к Изабелле. Она сидела, прижавшись к спинке дивана, её пальцы судорожно сжимали подлокотники.

— Где он? — голос Луки был тихим.

— Я не знаю… — её голос дрогнул.

Лука шагнул ближе, тень от его фигуры накрыла её, как саван. Она сглотнула, глаза метались в поисках выхода, которого не было.

— Он… он редко бывает в одном месте. Но… — она замолчала, будто взвешивая риски.

— Но? — Лука наклонился, его дыхание обожгло её щёку.

— Есть промзона… на окраине. Там ангар.

— Где именно?

— Я не помню… Я была там всего раз. Среди складов. Вывеска 'Fisher & Sons — Marine Supplies'.

Лука прищурился.

— Зачем он тебя туда водил?

— Когда мы с Франсуа встретились. Ему позвонили. Нужно было ехать туда. Сказали срочно. Он тогда взял меня с собой. Единственный раз.

— И что там?

Она нервно закусила губу.

— Там его люди… допрашивают тех, кто перешёл дорогу.

— Откуда ты это знаешь?

— Один из его охранников… болтал. Говорил, что там тихо, никто не услышит криков.

Лука замер. В его глазах вспыхнуло холодное понимание.

— Что ещё?

— Там… в пристройке ангара… де Жан хранит диск.

— Какой диск?

— Не знаю. Но он важен для него. Очень.

Лука выпрямился, его мозг уже анализировал информацию. Ангар. Диск. Промзона. Всё это пазлы одной картины.

— Ты… ты не скажешь ему? — её голос дрожал, словно тонкая струна перед разрывом. — Он убьёт меня.

Его лицо оставалось каменным.

— Де Жан ничего не узнает.

Она недоверчиво прищурилась:

— Почему я должна тебе верить?

— Потому что если ты солгала… если хоть одно слово было неправдой… — он наклонился, и его дыхание коснулось её уха, — …я вернусь. И тогда тебе будет не до де Жана.

Изабелла резко вдохнула, её глаза расширились. Лука, бросил последний взгляд на комнату; на цветы в вазах, фотографии в рамках, на рваную дыру в диване, и поспешил на выход, не хлопнув дверью...

… Яичница остыла, желтки загустели, но он всё равно доел, запивая кофе, который к этому времени стал горьким и тёплым. Марта, заметив его пустую тарелку, подкатила к столику с графином:

— Долить?

— Нет.

Она хмыкнула, забрала посуду и исчезла за стойкой.

Двойник. Номер. Бар La Belle Mort. Пятница, 15:00.

Он посмотрел на часы, оставил на столе несколько купюр и вышел на улицу, где солнце Сан-Диего уже пекло немилосердно.

*** ***

Сан-Диего просыпался. Первые лучи солнца золотили крыши домов в Литл-Италии, отражались в витринах кафе и ресторанов, ещё не открывшихся для посетителей. Улицы были пустынны, лишь изредка пробегала кошка или проезжала полицейская машина. Но в просторном коттедже Эудженио Эспозито уже не спали.

Особняк охраняли. Двое парней в чёрном, с рациями на груди, стояли у входа. Один – бывший морпех, другой – боксёр из Мексики. Возле ворот двое в джипе с тонированными окнами, готовые к любому развитию событий. Ещё один в холле с дробовиком Рэмингтон за спиной, наблюдал за камерами.

Гостиная, выполненная в стиле классической сицилийской виллы, дышала роскошью и властью. Высокие потолки с лепниной, тёмно-вишнёвые стены, украшенные картинами в позолоченных рамах – пейзажи Тосканы, портреты старых мафиози. Массивная хрустальная люстра бросала мягкий свет на дубовый стол с резными ножками. У камина, облицованного мрамором, стоял сам Эудженио Сигара Эспозито, в тёмно-синем костюме, от которого пахло дорогим табаком и лавандой. Он медленно раскуривал сигару, выпуская кольца дыма, и смотрел на своих собеседников. Марко Риццы сидел напротив, в расстёгнутой рубашке. Он нервно постукивал пальцами по столу, время от времени поглядывая на дверь. Люсия Моралис, единственная женщина в комнате, полулежала в кресле, закинув ногу на ногу. Её чёрное платье подчёркивало бледность кожи, а острый взгляд тёмных глаз выдавал холодный расчёт. В руке она вертела нож-бабочку, ловко перебрасывая его между пальцев.

— Сегодня, большой день. — Эудженио раздавил пепел в хрустальной пепельнице и посмотрел на Люсию — Что у нас с французом?

— Всё идёт по плану — ответила она, не прекращая играть ножом — Сегодня после обеда ждём хороших новостей.

— А наши мексиканские друзья? — Эспозито обратил взгляд на Риццы.

Марко хмыкнул.

— Руис подтвердил встречу на завтра. После появления легавых им пришлось немного сымпровизировать. Было подозрение, что Кортес раскрыт, но оказалось, что это всего лишь пара копов. Работу на границе пришлось свернуть, так сказать на всякий случай. Есть уверенность, что пацан ещё не заговорил, иначе нас бы уже трясли федералы.

В этот момент из коридора донёсся лай собаки, Цезарь, ротвейлер Эспозито, охранявший внутренний двор. Где-то вдалеке зазвонил телефон, но никто не пошевелился. Эспозито медленно провёл ладонью по лицу, словно стирая с него последние следы усталости. Его взгляд, холодный и тяжёлый, устремился на Марко.

— «Пацан ещё не заговорил»? — голос Эудженио прозвучал тихо, но так, что даже Люсия на мгновение замерла. — Это не ответ, Марко. Это надежда. А надежда для слабаков.

— У меня есть план, дон Эспозито — Марко выпрямился в кресле, стараясь скрыть нервозность. — Я знаю человека, который может убрать хакера в самолёте. Тихо, чисто, без следов.

Люсия приостановила нож, её тёмные глаза скользнули к Эспозито. Дон затянулся сигарой, выпустил дым колечком и наклонился вперёд, положив локти на стол.

— Нет.

Одно слово, но оно повисло в воздухе, как приговор. Сигара посмотрел на Люсию.

— Пусть это сделает стрелок. Это возможно?

— Думаю да — ответила Люсия — После убийства де Жана, у него будет достаточно времени чтобы попасть на борт. Разве, что могут понадобиться документы.

— Не проблема — Эспозито снова посмотрел на Марко — Твой человек, работавший на француза…

— Рикко — подсказал Марко.

— Сообщи ему; пусть передаст стрелку, что он летит сегодня в Лондон.

— Может, лучше мой человек? — перебил Марко, нервно потирая ладонь о колено. — После убийства де Жана поднимется волна. Весь город будет на ушах. Не рискованно ли стрелку потом ехать в аэропорт?

— Человек Люсии справится.

Голос Эспозито прозвучал как сталь, перерубающая верёвку. Хрустальная пепельница мягко звякнула, когда дон опустил сигару. Его глаза, тёмные и неподвижные, словно застыли на Марко. Люсия усмехнулась, ловко перехватив нож-бабочку в воздухе. Лезвие блеснуло в свете люстры. Марко кивнул. Где-то за стенами Цезарь глухо заворчал, будто чувствуя напряжение в воздухе.

— Да, сегодня большой день — повторил Эспозито — Не подведите меня.

*** ***

Солнце стояло высоко, заливая улицу Via del Sole мягким золотистым светом. Воздух был наполнен ароматом цветущего жасмина и свежескошенной травы. В саду у дома №17 щебетали птицы, а легкий ветерок шевелил занавески с цветочным узором в окнах.

Рикко сидел на кухне своего уютного коттеджа, потягивая крепкий эспрессо. За прошедшие дни тревога от странного визита постепенно утихла. «Он ушел. Ничего не случилось. Главное — держать язык за зубами», — убеждал он себя, разглядывая фотографии в рамках на полке. На одной из них он стоял с друзьями у моря, на другой — с бывшей подругой, чье имя уже стерлось из памяти.

Квартира дышала спокойствием: старинный дубовый стол, медный чайник на плите, полка с коллекцией итальянских вин. Даже персидский ковер в прихожей, помявшийся во время стычки, теперь лежал ровно, будто ничего и не было.

Рикко вздохнул, потянулся за сигаретой и закурил, выпуская дым в солнечный луч, пробивавшийся через шторы. Солнечный свет мягко струился через полупрозрачные занавески, окутывая кухню Рикко теплым золотистым сиянием. Он сидел за столом, медленно потягивая эспрессо, но мысли его были далеко; в том тревожном моменте три дня назад, когда в его жизнь ворвалось прошлое.

Как он выжил? Где скрывался всё это время? Но главный вопрос висел в воздухе, тяжелый, как свинец: зачем появился именно сейчас? Рикко затянулся сигаретой, выпуская дым в луч света. Конечно, Рикко узнал его. Годы могли изменить черты лица, добавить морщин у глаз, сделать взгляд жестче, холоднее. Но это был он. Тот самый человек, которого Рикко когда-то предал. Тот, кого он отправил на верную смерть. Рикко всего лишь выполнял приказ, всего лишь был посредником, но что это меняет?

Антонио. Имя вырезалось в память кровавыми буквами. Боец ЧВК «Северный Ветер». Человек, который не должен был вернуться. Но он вернулся.

Он вздохнул, постукивая пеплом по краю пепельницы. «Главное — молчать. Никому ни слова. Иначе…» Мысль оборвалась сама собой. Тони не бросал слов на ветер.

И тут — стук в дверь. Резкий, настойчивый. Не почтальон, не сосед. Рикко замер, сигарета застыла в пальцах. Сердце бешено заколотилось. «Неужели он вернулся?». Но когда дверь распахнулась, на пороге стоял не Риццы. Марко Риццы. Он стоял на пороге, одетый в тёмный костюм, его лицо было непроницаемо, но в глазах читалась холодная деловитость. В руках он сжимал плотный конверт.

— Ты выглядишь так, будто видел призрак, — усмехнулся Риццы, шагнув внутрь без приглашения. Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком.

Рикко резко вдохнул, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Пепел с сигареты осыпался на стол.

— Я… просто не ожидал гостей, — пробормотал он, отводя взгляд.

Риццы бросил конверт на стол. Тот приземлился с мягким шлёпком, нарушив тишину кухни.

— Босс передал. После де Жана, новый заказ. Всё внутри: фото, досье, детали.

Рикко медленно потянулся к конверту, словно боясь, что бумага обожжёт пальцы. Под плотным картоном угадывался острый угол фотографии.

— Кто? — спросил он, не открывая.

Риццы замер у окна, разглядывая сад. Его голос прозвучал ровно, но в нём сквозила лёгкая угроза:

— Ты что, забыл, как это работает? Читай. Запоминай. Никаких вопросов. — пауза — Или у тебя есть причины сомневаться?

Глаза Риццы метнулись к Рикко, будто скальпель, вскрывающий ложь. Рикко резко кашлянул, откашляв комок напряжения.

— Нет. Просто… де Жан ещё даже не…

— Он умрёт сегодня, — перебил Риццы. — А ты будешь готов. Босс не любит задержек.

Тень скользнула по его лицу, когда он повернулся к двери. Перед уходом бросил через плечо:

— И, Рикко… Он прищурился. Не подведи нас.

Дверь закрылась. Тишина вернулась, но теперь она звенела, как натянутая струна. Сигарета догорела до фильтра, оставив горький вкус во рту. Рикко подождал ещё некоторое время и вскрыл конверт.

*** ***

Кабинет шефа полиции Эндрю Льюиса был погружён в тишину, нарушаемую лишь тиканьем настенных часов и редким шелестом бумаг. Пространство, обставленное строгой офисной мебелью, отражало его характер: никакой роскоши, только функциональность. За массивным деревянным столом, на котором царил педантичный порядок, стояли лишь компьютер, стопка текущих документов и семейная фотография в скромной рамке. На стене за спиной висели дипломы и благодарности, а на противоположной большая карта Сан-Диего с разноцветными метками.

Рядом с компьютером лежал отчёт о внутреннем расследовании, рядом была папка с официальным запросом из Вашингтона. Именно сейчас Льюис просматривал бумаги с неформальными сводками. Это были рукописные заметки и распечатки, которые детектив Джеф Робсон тайно передавал ему. Несмотря на отстранение после мексиканского инцидента, Джеф продолжал своё расследование по делу о наркотиках, действуя в тени и держа в курсе только шефа. Он углубился в чтение, когда раздался резкий звонок его служебного телефона. На дисплее горел номер с вашингтонским кодом.

— Льюис, — ответил он, отложив документы.

Голос в трубке был низким, официальным и лишённым эмоций, голос человека, привыкшего отдавать приказы.

— Эндрю, это Робертс из департамента. У нас возникла деликатная ситуация. ФБР готовится к транспортировке ключевого свидетеля по делу Сангре-де-Плата. Свидетель готов дать показания против связующих звеньев в Мексике, Штатах и Европе. Это наш шанс.

Льюис нахмурился:

— Понимаю. Но при чём здесь мой участок?

— Всё дело в компрометации, — голос понизился. — У нас есть серьёзные основания полагать, что в местном отделении ФБР завёлся «крот». Информация по свидетелю могла утечь. Мы не можем рисковать и доверять сопровождение только их силам. Нужен свой человек; опытный, проверенный, не связанный с федералами. Детектив из вашего подразделения должен лететь в Лондон вместе с агентом Джонсоном для подстраховки и контроля.

— Вы просите предоставить одного из моих детективов для международной операции? На какой срок?

— На столько, сколько потребуется для безопасной доставки. Вылет сегодня вечером.

Льюис задумался, его взгляд скользнул по папке с неформальными отчётами Робсона. В его голове молниеносно пронеслись имена: Харисон — хороший сержант, но не хватает гибкости; Картер — перспективна, но ещё зелёная для такого уровня давления; другие либо заняты, либо не обладают нужным чутьём.

— Есть кандидат, — медленно проговорил Льюис. — Но он сейчас… не в строю.

— Отстранён? По какой причине?

— Инцидент в Мексике. Служебное расследование. Формально он не имеет права вести дела.

На том конце провода наступила короткая пауза.

— Да. Слышали кое-что. На сколько известно, там никто не был убит, поэтому можно спустить дело на тормозах. Сопровождение свидетеля, первоочередная задача. Рассматривайте это как временное восстановление для выполнения особого задания федерального значения. Все бумаги будут оформлены задним числом. Он летит сегодня. Это приказ с самого верха.

Трубка отключилась. Льюис медленно положил телефон. Он подошёл к окну, глядя на суету Бродвея. Он понимал риски. Понимал личные демоны Робсона, его страх полётов:

«…но в случае успеха миссии официальные отчёты ФБР наверняка отметят ключевую роль и профессиональную поддержку, оказанную нашим участком. Это не просто выполнение запроса — это возможность продемонстрировать эффективность всего нашего подразделения на федеральном уровне. Положительная оценка со стороны такого ведомства укрепит наш авторитет и может открыть доступ к дополнительным ресурсам и более серьёзным делам в будущем. Для нас это стратегически важный шанс.»

Это была тяжёлая ставка; поставить на карту психическое состояние одного из лучших своих детективов ради гипотетических дивидендов для участка. Однако выбора не было. Приказ был чётким и исходил с самого верха. Судьба Робсона, судьба свидетеля и репутация участка теперь были сплетены в один тугой узел.

*** ***

Солнце Сан-Диего палило нещадно, раскаляя асфальт и заставляя воздух вибрировать над дорогой. Рикко вытер пот со лба, припарковав старенький Шевроле Импала в двух кварталах от гостиницы, там, где должен был ждать Алекса Малоуна. Взглянул на часы на приборной панели. 14:50. Десять минут до назначенного времени. Он нервно постукивал пальцами по рулю, стараясь не обращать внимания на липкую жару, проникающую сквозь неплотно закрытые окна.

Вскрытый конверт с досье на хакера лежал в бардачке, словно зловещий предвестник. Фотография молодого парня с отрешенным взглядом, резкие черты лица, легкая небритость… Рикко не понимал, зачем Эспозито понадобилось устранение какого-то компьютерного гения, но спорить с Сигарой было себе дороже.

Рикко окинул взглядом улицу. Мидлтаун бурлила жизнью: спешили прохожие, гудели машины, из открытых окон доносились обрывки музыки. Жаркий день, типичный для Сан-Диего. Рикко машинально поправил солнцезащитные очки, стараясь не привлекать внимания. Он закурил сигарету, вдыхая дым глубоко в легкие. Рикко перебирал в голове детали: как Эспозито получил заказ, кто этот хакер, почему его нужно устранить? Чем больше он думал, тем больше вопросов возникало.

Шевроле Импала, старенькая, но надежная, стояла в тени массивного платана, на углу Мидлтаун и Кларк-стрит. Машина была припаркована под углом к тротуару. Затемненные стекла скрывали салон от любопытных взглядов.

Рикко не видел, как на пересечении Мидлтаун и Бродвея, остановился черный Кадилак Эскалейд. Автомобиль, словно хищник, затаился в тени высотных зданий. Внутри, за тонированными стеклами, сидели двое мужчин. Первый – крепкий, с коротко стриженными волосами и шрамом, пересекающим бровь. Его звали Маркус. Второй, худощавый, с острым взглядом и нервно теребящий четки, откликался на имя Нино, и никто не знал настоящее это имя или прозвище. Это были люди Виктора Ковальски, но сейчас они выполняли поручение Давида Мартинеза, а именно следили за Рикко.

— Долго нам ещё двигаться по пятам за этим парнем как думаешь? — спросил Маркус раздражённо.

— Терпение, Маркус. Он ждет кого-то. Видишь, постоянно поглядывает на часы.

— Может позвонить Мартинезу? Пусть скажет какие дальнейшие действия.

— И что ты ему скажешь — улыбнулся скептически Нино — Давай сначала посмотрим действительно ли он ждёт кого-то. Вряд ли стоит попусту беспокоить Давида.

— Хорошо — согласился Маркус.

*** ***

Солнце заливает Сан-Диего мягким, золотистым светом. Небо, безупречная лазурь без единого облачка, а тёплый, чуть солёный бриз с океана шелестит пальмовыми листьями. Погода идеальна, почти праздничная.

По Пятой авеню, вдоль тротуара едет чёрный Майбах. Его лак отражает солнце слепящими бликами. На заднем сидении Франсуа де Жан смотрит на часы, на левом запястье, поправляет чуть помятый пиджак и обращается к сидящему рядом Анри.

— Ты всё понял?

— Да, сэр. Захожу, беру деньги и едем дальше. Минут десять не больше.

Франсуа де Жан, слегка откинувшись на кожаном сиденье, пальцы барабанят по бархатной подлокотной панели.

— Знаешь, Анри, каждый раз, когда мы делаем это, я вспоминаю наш первый раз. Ты тогда чуть не перепутал бар с кондитерской.

Анри смотрит в окно, уголок рта дрогнул в полуулыбке.

— Это потому, что вы сказали: «Иди в заведение с синим фасадом». А на той улице синим было всё — от лавки мороженого до прачечной. Я тогда думал, вы меня проверяете.

— Проверял. И ты прошёл. Не растерялся, зашёл в оба, будто искал старых друзей.

После того раза Анри всегда уточнял детали. Странно, что Франсуа именно сейчас об этом вспомнил. Де Жана нельзя было упрекнуть в излишней ностальгии, поэтому Анри воспринял разговор о том глупом случае как посыл: «Больше ошибок быть не должно».

Машина приближается к бару La Belle Mort и останавливается на против входа.

— Десять минут. Удачи. — говорит Франсуа с едва заметной улыбкой.

Анри поправляет узел галстука — точь-в-точь как у де Жана, — и его пальцы на секунду задерживаются на ткани, будто проверяя границу между ролью и собой. Затем охранник открывает дверь и Лакур выходит из машины.

В конце улицы, в тени акаций, стоял Форд Мустанг 1967 года. За рулём сидел мужчина в кепке, из-под которой выбивалась яркая рыжая прядь волос. Он припал к длинному, узкому прибору, похожему на монокуляр, и наблюдал за чёрным Майбахом. В поле его зрения водитель вышел, обошёл машину и открыл заднюю дверь. Появился Франсуа де Жан, тот самый, с его безупречной осанкой и лёгкой небрежностью в помятом пиджаке. Он что-то коротко сказал двум подошедшим охранникам, кивнул и уверенным шагом направился к двери бара.

В тот момент, когда его рука уже тянулась к ручке, воздух рассек резкий, сухой хлопок выстрела. Де Жан рухнул как подкошенный. Сразу же распахнулись двери бара и на улицу выбежали ещё двое охранников с оружием наготове. Тело де Жана затащили в бар оставив на асфальте лишь расплывающееся пятно крови.

Всё произошло настолько быстро, что прохожие даже не успели осознать, что произошло. Лишь через несколько секунд, увидев кровь и оружие в руках охраны, на улице началась паника: закричала какая-то женщина, кто-то попытался скрыться в подъезде ближайшего дома, женщина с коляской поспешила уйти подальше от опасного района.

Мужчину в Мустанге, казалось, ничто не может выбить из колеи. После выстрела он как ни в чём не бывало продолжил наблюдать. Что-то в этом происшествии не давало ему покоя. Уж слишком просто. Он перевёл оптический прибор от бара и стал методично оглядывать округу, крыши, окна. Наблюдатель хотел уже убрать свой прибор, когда едва заметное движение в салоне Майбаха привлекло его внимание. Он направил туда линзу и увеличил изображение. Там, в прохладной тени салона, откинувшись на кожаном сиденье, сидел настоящий Франсуа де Жан. Живой и абсолютно невозмутимый. Ну, конечно. Двойник.

Значит тот, кто стрелял, не знал про двойника? Или знал, но таким образом посылал предупреждение?

Наблюдатель продолжил осмотр. Его взгляд скользнул по фасадам, остановился на дешёвой гостинице напротив — здании с выцветшей вывеской. И тут произошло то, чего он уже никак не ожидал. Из дверей гостиницы вышел человек. Он был в лёгкой ветровке, с опущенной головой, пытаясь спрятать лицо под тенью бейсболки. Но походка, манера движений, угол плеча, что-то неуловимо знакомое заставило сердце наблюдателя ёкнуть. Он резко приблизил изображение, пальцы вцепились в руль. Алекс Малоун. Сначала он не поверил своим глазам. Списал на игру света, на стресс, на адреналин. Но нет. Прицел не лжёт. Это точно был Алекс. Его старый напарник по ЧВК.

В голове моментально всплыли обрывки прошлого: пыль чужих дорог, запах оружейной смазки, ощущение плеча товарища в засаде. И тут же, как вспышка, слова Рикко про снайпера.

Всё встало на свои места. Снайпер – это Алекс. Убийство заказал Эспозито. Вывод напрашивался сам собой: Малоун работает на Сигару.

— Ну здравствуй друг — чуть слышно прошептал наблюдатель.

В салоне Мустанга повисла тишина, нарушаемая лишь ровным шумом улицы. Рыжеволосый наблюдатель не сводил глаз с удаляющейся фигуры.

*** ***

Дверь Майбаха распахнулась и на заднее сидение влетел Давид.

— Стрелял снайпер. Я думаю, с гостиницы — Мартинез указал на здание напротив и де Жан слегка обернулся, бросив туда взгляд.

— Что с Анри? — голос Франсуа оставался невозмутимым, на лице не дрогнул ни один мускул.

— Я не медик, но думаю он мёртв. Прямое попадание в голову. Тело затащили в подсобку, действовали быстро, не думаю, что кто-то понял, что произошло. Пустим слух, что тебя убили. Будет время найти стрелка.

Солнце продолжало заливать улицу золотистым светом, но внутри машины воздух стал прохладным и тягучим, будто сгустившись после выстрела.

— Пускать слух о моей смерти — это тактически верно, — медленно начал де Жан, его баритон звучал спокойно и размеренно, как будто они обсуждали не покушение, а деловой контракт. Он повернул голову к Мартинезу. — Но это не наш путь. Мёртвый человек — это побеждённый человек. Тот, кто нажал на курок, не должен даже на секунду почувствовать запах победы. Пусть думает, что только ранил меня. Испугал. Но не устранил.

Мартинес, привыкший к резким и прямым решениям, слегка нахмурился.

— Сэр, но это рискованнее. Раненый, значит уязвимый, за вами начнут охотиться с удвоенной силой, почуяв слабину.

— Именно, — парировал де Жан, и в его тёмных глазах вспыхнул холодный, хищный огонёк. — Охотник, который уверен, что добыча ранена, теряет осторожность. Он сам выходит из тени, чтобы добить. А завтра встреча с мексиканцами. Моё отсутствие сорвёт сделку на миллионы. Смерть? Они воспримут это как хаос в моей организации и попытаются диктовать свои условия нашими же трупами. Пусть это будет ранение... Оно покажет, что удар был, но структура цела, а я достаточно силён, чтобы прийти на встречу даже после пули. Это язык, который они понимают лучше всего.

Он сделал паузу, глядя на выцветшую вывеску гостиницы, откуда пришла смерть.

— Анри отдал жизнь, сыграв меня. Было бы недостойно использовать его жертву, чтобы спрятаться. Мы используем её, чтобы выманить и уничтожить. Так что вот твой новый план, Мартинес: пусть все видят, как меня, окровавленного, но живого, увозят на машине. Пусть в новостях будет «состояние тяжёлое, но стабильное». И пусть тот, кто это заказал, кусает локти, проклиная своего стрелка за промах. А завтра я явлюсь на встречу с мексиканцами. С повязкой, может быть. Но явлюсь. И мы завершим наши дела.

Де Жан откинулся на сиденье, его пальцы снова замерли на бархатной панели.

— Я не буду притворяться побеждённым. Даже в игре. Особенно в игре. Понятно?

Мартинес задержал взгляд на своём боссе, и углы его губ почти дрогнули в подобии уважительной улыбки. Он кивнул. План был нестандартным, дерзким и полностью отражал характер Франсуа де Жана. Это был не просто тактический ход, это был посыл.

— Понятно, — коротко ответил Мартинес, уже доставая телефон. — Организуем медицинский конвой и утечку в прессу. И усилим охрану на встрече. Вдруг охотник решит поправить свою ошибку лично.

*** ***

Рикко докурил сигарету и швырнул окурок в открытое окно. Бросил взгляд на часы – 15:05. Посмотрел в зеркало заднего вида. На тротуаре со стороны парка появилась фигура в простой серой куртке и бейсболке, с опущенной головой. Человек шел неспеша, но уверенно, прямо к углу, где стоял Шевроле. Рикко напрягся, пальцы инстинктивно сомкнулись на рукоятке пистолета под сиденьем. Фигура приблизилась, огляделась по сторонам и, не останавливаясь, постучала костяшками пальцев по стеклу пассажирской двери. Рикко нажал кнопку центрального замка; щелчок прозвучал громко в тишине салона. Дверь открылась, и человек быстро вскользнул внутрь, пригнувшись.

В это время в Эскалейде, притаившемся на Бродвее, Нино внимательно наблюдал в бинокль за Шевроле.

— Он сел в машину, — сообщил он Маркусу. — Пассажиром. Мужчина, среднего роста, в бейсболке. Не видно лица.

— Наконец-то. Звоним Мартинезу.

Нино достал телефон и набрал номер Давида. После третьего гудка в трубке раздался голос:

— Говори.

— Это Нино — как будто это мог быть кто-то другой — Мы в центре. Рикко только что забрал пассажира. Движется по Мидлтаун. Ждём дальнейших указаний.

— Рикко? — Мартинез не казался удивлённым — Сукин сын. Этого следовало ожидать. Значит так, шкета везите сюда, пассажира в расход.

Прежде чем Нино ответил, Давид отключился. Указания были точны. Доставить Рикко и убить его спутника. Что ж, ничего сложного.

*** ***

В чёрном Майбахе Давид, закончив разговор с Нино, набрал короткий номер и снова поднёс телефон к уху.

— Гнездо, это Орёл. Код 17 Альфа. Место: La Belle Mort, перекрёсток Пятой и Вайн. Нужна медицинская бригада и полицейский экипаж. Цель — имитация огнестрельного ранения средней тяжести. Подтвердите получение.

Через несколько секунд в трубке раздался лаконичный ответ: «Принято. Действуем по сценарию Альфа. Время прибытия — семь минут»

Давид положил трубку.

"Сценарий Альфа" был отработанной схемой, своеобразным театром для улицы и официальных органов. Его суть заключалась в создании безупречного, документально подтверждённого инцидента, в который поверили бы все: от патрульных, первыми прибывающих на место, до репортёров и конкурентов по бизнесу. "Альфа" предполагала не просто инсценировку, а полномасштабную имитацию с привлечением ресурсов, выглядевших абсолютно легально. Этот план когда-то предложил Анри Лакур. Будучи актёром в прошлом, он хорошо знал, как всё обставить реалистично. Когда Анри предлагал разработать такой план «на всякий случай», де Жан и его люди скептически к этому отнеслись, но план был разработан. Никто до конца не верил, что он рано или поздно понадобится. И вот теперь Анри убит и его убийство должно быть скрыто при помощи его же плана.

Ровно через семь минут, как и было обещано, к бару La Belle Mort, не включая сирен, но с мигающими проблесковыми маячками, подъехала белая машина с красным крестом. Из неё быстро вышли двое мужчин в медицинских комбинезонах — Грег и Вальтер. Их движения были отработаны до автоматизма. Они выкатили носилки и направились к запасному входу бара, куда уже было отнесено тело Анри.

Запасной вход бара La Belle Mort был скрыт от любопытных глаз высоким забором и разросшимся кустом бугенвиллеи. Именно сюда, в узкий тупичок, выходила чёрная служебная дверь.

Грег, бывший армейский санитар, быстро осмотрел труп Анри.

— Прямое попадание. Чистая работа — констатировал он без эмоций.

Тело Анри аккуратно завернули в непромокаемый чёрный мешок. Тем временем Давид Мартинез открыл дверь машины, и де Жан вышел из Майбаха и пересел в подъехавшую «скорую». В больнице «Сан-Марко», куда должны доставить пострадавшего», всё уже было подготовлено. Дежурный врач, получающий регулярные «бонусы» от организации де Жана, официально зафиксирует «ранение в голову». Пациента поместят в заранее оплаченную изолированную палату на третьем этаже, с отдельным входом из служебного лифта и охраной у дверей — своими людьми.

Через три минуты после «скорой» к бару подъехала полицейская машина. Детектив Реймондс вышел первым, поправив на ходу ремень с кобурой. Его взгляд скользнул по фасаду гостиницы напротив; облупившаяся штукатурка, ржавые решётки на окнах первого этажа, выцветшая неоновыми буквами вывеска. Его напарник Коллинз, уже обходил здание, проверяя чёрный ход и пожарные лестницы. Реймондс же толкнул дверь главного входа. Внутри пахло затхлостью, старым ковром и отбеливателем. За стойкой регистрации сидел седой мужчина в растянутой футболке. Звяканье колокольчика над дверью заставило его поднять взгляд.

– Полиция, – коротко представился Реймондс, небрежно показав значок. – Происшествие напротив. Нужно проверить номера с видом на улицу. Регистр постояльцев.

Дежурный, моргая, молча протянул толстую потрёпанную книгу. Реймондс пробежался по записям за последние три дня. Большинство – подёнщики, дальнобойщики, ничего не значащие имена. Его палец остановился на строчке, вписанной сегодняшним утром: «Комната 304. Уильям Браун. Оплата наличными, вперёд».

– Триста четвертый. Это на третьем этаже? Вид на Пятую авеню?

– Да… Туда, – кивнул дежурный, и в его глазах мелькнуло понимание. Он видел суету у бара. Теперь просто сидел тише воды.

Реймондс бросил журнал на стойку и направился к лестнице. Поднявшись на нужный этаж детектив толкнул стеклянную дверь и оказался в длинном коридоре с паласом тускло-коричневого цвета, ведущим в никуда. Комната 304 была в самом конце. Дверь была приоткрыта. Реймондс прислушался, положил руку на рукоять пистолета, затем резко толкнул её плечом. Номер был пуст. Занавески, пожелтевшие от солнца, колыхались у распахнутого окна. На подоконнике лежал чёткий прямоугольный отпечаток – след от тяжёлого предмета, вероятно, сошек. Рядом, на линолеуме, валялась пара чёрных кожаных перчаток, брошенных впопыхах. Одна была вывернута наизнанку.

Реймондс подошёл к окну. Вид был как на ладони: прямо напротив был вход в «La Belle Mort», тротуар, пятно на асфальте, теперь уже огороженное жёлтой лентой. Идеальная снайперская позиция. Для профессионала как в тире.

Он надел свои перчатки, аккуратно поднял оставленные. Внутри ещё сохранилось тепло. В углу, под радиатором, что-то блеснуло. Реймондс наклонился. Это была гильза. Длинная, с выемкой в донышке и характерным клеймом. Он поднёс её к свету. 338 Lapua Magnum. Патрон от снайперской винтовки. Что-то типа L96A1.

Реймондс достал из кармана небольшой пакетик и сложил в него патрон и перчатки, сделал несколько фотографий на телефон и ещё раз окинул взглядом комнату. Больше ничего. Ни окурков, ни следов напитков. Человек пришёл, сделал дело и растворился. Но торопился. Иначе бы не бросил перчатки.

Он вышел в коридор и позвонил Коллинзу:

– Нашёл. Третий этаж, комната 304. Пусто. Но есть подарки: перчатки и гильза. Стрелял профессионал. Дай команду осмотреть крыши соседних зданий и канализационные люки, путь для отхода. А здесь нужно поднять всех постояльцев, кто мог что-то видеть или слышать. Особенно в районе пожарной лестницы.

В трубке послышалось короткое «Понял», и связь прервалась.

*** ***

Волны лениво накатывали на берег, разбиваясь о скалы белоснежной пеной, а в воздухе витал запах соли и нагретого камня. Идеальная картинка для открытки, если бы не свинцовая тяжесть в груди Энди Ларсена. Он сидел в своём стареньком чёрном Ситроене, наблюдая за дорогой. Час до вылета. Час до Лондона. Час до новой жизни, если всё пойдёт по плану.

Рядом, на пассажирском сидении, под аккуратно сложенной газетой лежал ХК USP, патрон в стволе, предохранитель снят. Энди не пользовался оружием уже около двух лет, с тех пор как ушёл из банды де Жана. Для него это оружие было символом того, что даже когда всё вокруг рушится, у него есть способ удержать контроль над мгновением. С каждой лёгкой вибрацией, когда двигатель «Ситроена» урчал под ним, он ощущал, как в груди утихает тяжесть, а вместо неё появляется почти мимолётный прилив уверенности.

Энди верил, что, покинув банду де Жана, наконец сможет вздохнуть свободно, как будто после долгих лет под водой, когда наконец всплываешь и чувствуешь аромат соли и горячего камня.

Он никогда не считал себя хорошим человеком, скорее даже наоборот… Просто однажды он почувствовал, что накапливается усталость и отчаяние, а впереди невидно просвета. Жажда крови и адреналина, бесконечные ночи, когда крики и выстрелы становились фоновой музыкой, заполняли его сознание, пока однажды, в один из тех бесконечных переулков, ему не стало надоедать жить в тени, где каждый день — это лишь очередная сделка, каждый миг — отголосок чужой вины.

Он знал, что банда не отпустит его так просто, но несмотря на это они его не трогали. Энди думал, что, оставив криминал в прошлом начнёт новую жизнь, но в нём поселился страх. Он постоянно ждал что за ним придут. Несмотря на это ему удалось подать документы в американскую авиакомпанию. Когда-то Энди служил военным лётчиком на F-16, поэтому он без труда сдал симулятор, прошёл медкомиссию и получил линейный допуск на А330, правда пока только в качестве второго пилота. После нескольких удачных рейсов Энди направил документы в британскую авиакомпанию и недавно получил ответ с предложением работы. Так что этот рейс должен стать последним в Америкэн Айрландс и на американской земле. Теперь он будет работать в Лондоне.

Энди снова вспомнил вчерашний звонок и назначенную встречу. За час до вылета. И вот он сидит здесь и ждёт. Пистолет на соседнем сидении внушает ему уверенность, но тревога внутри усиливается.

Резкий скрип двери заставил Энди вздрогнуть. Он обернулся и увидел, как на заднее сиденье, прямо за его спиной, усаживается парень, невысокого роста с тёмными волосами. На нём был тёмный костюм, идеально сидящий по фигуре, и начищенные до блеска ботинки.

— Ой, простите, — с нарочитой вежливостью произнёс парень, закрывая дверь. — Я, видимо, ошибся машиной. Думал, тут таксист. У вас такой солидный автомобиль, сразу подумал, что вы на подработке. Хотя, знаете, в наше время и пилоты подрабатывают, куда мир катится…

Энди молча смотрел на него, сжимая руль.

— Кто ты? — Энди попытался чтобы его голос звучал твёрдо.

Парень расплылся в широкой, обезоруживающей улыбке.

— Ох, как это грубо! Сразу в лоб. Непривычно. Зовите меня просто "Эй, ты!". Хотя, думаю, мы быстро найдём общий язык. Знаете, я тут по особым поручениям. Предлагаю вам работу. Очень интересную, перспективную работу.

Энди нахмурился.

— У меня уже есть работа?

— Странно. Мне сказали «на Пацифик тебя будет ждать чёрный Ситроен, там находится человек, который сможет нам помочь» — парень обвёл рукой пространство вокруг себя — Машина есть, человек тоже — Энди увидел в зеркало заднего вида как парень указал на него.

— Что тебе надо?

— Ну, как сказать… В самолёте, на который вы собираетесь, летит один очень важный пассажир. Под усиленной охраной, конечно. Агенты ФБР, всё как полагается. Но, знаете ли, иногда даже усиленная охрана не справляется. Нужно просто убедиться, что он… не долетит до места назначения. Понимаете, о чём я? Это же просто, как дважды два. И очень хорошо оплачивается.

Энди усмехнулся, в его голосе прозвучала горечь.

— Я больше не работаю на вас. Я ушёл.

Марк притворно вздохнул, закатив глаза.

— Жарко здесь — он вытащил платок из пиджака и демонстративно протёр лоб. Что-то в этом жесте заставило Энди напрячься. Слишком небрежно, слишком театрально. — Сейчас бы бокал прохладного хереса, его хорошо делают в Испании, на юге кажется, городок Херес-де-ла-Фронтера. Прекрасное место, знаете ли. Спокойное. Там, говорят, воздух целебный.

Энди похолодел. Херес-де-ла-Фронтера… Именно туда, два года назад, он поселил свою старую мать, подальше от этой грязи, подальше от его прошлой жизни. Как этот выскочка мог знать? Внутри все сжалось в тугой узел. Это не было случайностью. Это была демонстрация. Предупреждение. Они знали о матери. И это было хуже, чем любая угроза в адрес него самого.

— Что тебе надо? — повторил Энди, стараясь сохранить ровный тон, хотя внутри все клокотало от ярости.

— Мы вернулись к тому, с чего начали. Я же, кажется, объяснил причину своего визита.

— А если я сейчас пошлю тебя к чёрту?

— Ох, Энди, Энди… Не будьте таким упрямым. Вы же умный человек. Подумайте о своей маме. О её спокойной жизни в этом чудесном Хересе. Не хотелось бы, чтобы что-то случилось с её домиком, с её садом… С ней самой.

Энди почувствовал, как кровь отливает от лица. Он медленно, почти незаметно, потянулся к пассажирскому сиденью. Пальцы сомкнулись на холодной стали рукояти USP.

— Не делай этого, — прозвучал голос, уже без прежней нарочитой вежливости. В нем появилась сталь. — Не стоит.

Энди резко выхватил пистолет. В этот момент парень молниеносно бросился вперед, обхватив Энди за шею мощным захватом, перекрывая дыхание.

— Брось оружие, Энди, — прошипел парень, его голос звучал близко, прямо у уха. — Не усложняй себе жизнь. Ты же знаешь, что это бесполезно.

Энди отчаянно пытался вырваться, но захват был слишком сильным. Он чувствовал, как сознание начинает мутнеть. Пистолет дрожал в его руке. Он должен был выстрелить. Он должен был…

— Подумай о матери, Энди, — продолжал давить пассажир, его голос был полон ледяного спокойствия. — Ты ведь не хочешь, чтобы с ней что-то случилось, верно? Просто брось оружие, и все будет хорошо.

Энди боролся, извивался, но захват не ослабевал. Чем выше он поднимал руку с оружием, тем сильнее сдавливалось горло. Энди собрал все свои силы и попытался направить оружие на пассажира… В этот момент парень резко вывернул ему шею. Хруст костей отозвался эхом в тесной кабине автомобиля. Боль пронзила все тело, и Энди почувствовал, как сознание окончательно покинуло его. Он обмяк в кресле, пистолет выпал из ослабевшей руки и глухо ударился о пол. Парень, не теряя ни секунды, выпрямился, поправил идеально сидящий костюм и достал из внутреннего кармана пиджака телефон. Набрал номер, и, дождавшись ответа, заговорил нарочито беззаботным тоном:

— Это я. Энди отказался. Ну как отказался… Он… эээ… больше не сможет летать. Слишком уж он оказался упрямым.

В трубке повисла короткая пауза, а затем раздался сухой, бесстрастный голос:

— Ты знаешь, что делать.

Парень усмехнулся, словно услышал остроумную шутку.

— Конечно, знаю. Всегда знал. Просто люблю, когда всё четко проговаривают.

Он отключился, не дожидаясь ответа, и посмотрел на безжизненное тело Энди Ларсена. Затем перелез на переднее пассажирское сидение, поднял упавший USP, ощутил его вес в руке. Затем, неторопливо, начал рыться в карманах и сумке Энди. Нашёл заветный пропуск пилота на аэропорт, аккуратную стопку лётных документов и паспорт. Всё это он сложил в свой пиджак, тщательно спрятав под подкладку.

В этот момент его внимание привлекло движение на периферии зрения. На углу улицы, медленно проезжала патрульная машина полиции Сан-Диего. Парень замер, оценивая ситуацию. Избавляться от тела сейчас было слишком рискованно. Слишком много свидетелей. Привлечение внимания полиции было недопустимо. Он быстро принял решение. Нельзя было оставлять никаких следов. Нужно было уйти, не привлекая внимания.

Парень облокотил голову Энди на боковое окно и придал ему вид спящего человека, платком протёр ручки дверей стараясь удалить возможные следы своего пребывания и вылез из машины. Небрежно прикрыл дверь «Ситроена», стараясь не оставлять отпечатков пальцев. Он слился с потоком пешеходов, растворившись в вечерней суете Сан-Диего.

Через двадцать минут он входил в здание аэропорта…

Часть 3 Выбор

Глава 1

Самолёт компании Америкэн Айрландс.

В небе над Атлантикой.

4:30 по Тихоокеанскому времени.

Голова раскалывалась. Эмили попыталась пошевелиться, но тело отзывалось тупой, ноющей болью. Веки казались свинцовыми, и потребовалось несколько усилий, чтобы их разлепить.

Первое, что она увидела – тусклый, рассеянный свет. Он исходил от небольшой лампы, висящей над головой. Эмили моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Она лежала на мягком диване, обитом серой тканью. Вокруг – небольшая комната, заставленная шкафчиками и полками. Ни окон, ни дверей, кроме одной, ведущей в узкий коридор.

Где она?

Паника начала подступать к горлу. Она помнила самолет, турбулентность, разговор с доктором (она упрямо пыталась вспомнить его имя) … а потом – пустота. Как она оказалась здесь?

Эмили села, опираясь на локти. Голова закружилась, и она снова чуть не упала. Осторожно ощупав висок, она вздрогнула. Пальцы наткнулись на что-то липкое, сухое и твердое. Она провела рукой и увидела на ладони темную, засохшую кровь. Сердце бешено заколотилось. Что произошло? Она попыталась вспомнить, но в голове была лишь каша из обрывочных образов и ощущений.

"Мама?" – прошептала она, но в ответ была лишь тишина.

Она огляделась в поисках хоть какой-то подсказки. На полках стояли коробки с едой, упаковки с салфетками, несколько книг и журналов. На стене висела карта мира, испещренная разноцветными флажками. В углу стоял небольшой холодильник, а рядом – кофейник и чашки.

Комната была чистой и аккуратной, но в ней не было ничего, что могло бы объяснить, как Эмили здесь оказалась. Она чувствовала себя потерянной и испуганной.

Она встала на ноги, чувствуя, как подкашиваются колени. Осторожно, шаг за шагом, она подошла к двери и прислушалась. За ней слышались приглушенные голоса и шум работающего оборудования. Она подёргала ручку двери. Заперто.

Эмили чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, но упрямо старалась быть сильной, а значит не плакать. Нужно найти тётю Сьюзен, узнать, что случилось. Девочка вернулась в центр комнаты и села на диван на котором очнулась несколько секунд назад. Снова провела рукой по слипшимся волосам. Раны не было. Но кровь… Откуда она… И тут Эмили всё вспомнила…

Глава 2

Сан-Диего. Промзона на окраине города.

2:30 по Тихоокеанскому времени

Рикко в очередной раз попытался освободить связанные за спиной руки, но широкая спинка стула, к которой они были привязаны, сводила на нет любую попытку освободиться. Сколько он уже здесь? Часы слились в тягучую, липкую массу страха и боли. Он сидел в полумраке, в самом сердце какого-то ангара. Запах был резкий, смесь машинного масла, соли, гнили и чего-то неуловимо химического, заставляющего ноздри щипать. Ангар оказался огромным. Высокий потолок терялся в тенях, поддерживаемый ржавыми металлическими фермами. Сквозь грязные, запыленные окна пробивался тусклый свет уличных фонарей, рисуя на бетонном полу причудливые узоры. Стул, на котором он был привязан, стоял в небольшом, огороженном сеткой пространстве, словно клетка в зоопарке. Вокруг хаос: разбросанные инструменты, пустые бочки, обрывки проводов, сломанная мебель. Вдоль стен выстроились ряды заваленных ящиков, на некоторых из них виднелись выцветшие надписи "Fisher & Sons — Marine Supplies". В дальнем углу, за грудой старых покрышек, что-то блестело.

Холод пробирал до костей. Не столько от температуры, сколько от осознания, где он находится. Это место дышало безнадежностью и жестокостью. Здесь не было эха, только глухое поглощение звуков, словно ангар был живым существом, поглощающим крики и мольбы.

Рикко чувствовал на себе взгляды. Не видел их, но ощущал, как за ним наблюдают из темноты. Он оглядел пространство. Увидел камеру в дальнем углу. Вдруг он услышал шаги по металлической лестнице. Затем дверь ангара открылась и в помещение вошёл человек. Рикко узнал его и осознал всю плачевность своего положения.

Давид Мартинез. Даже в полумраке, даже в этой дыре, он излучал уверенность, граничащую с хищным спокойствием. На нем была легкая, но идеально выглаженная рубашка поло, расстегнутая у ворота, демонстрируя загорелую кожу и тонкую серебряную цепочку. Широкие плечи, налитые мускулами, казались еще шире под идеально сидящим пиджаком. Он не был высоким, но его осанка и манера двигаться заставляли казаться больше, чем он есть. Лицо Мартинеза, обычно непроницаемое, сейчас было слегка искажено гримасой, похожей на разочарование. Его темные глаза, казалось, впитывали в себя весь свет ангара, а тонкие губы были плотно сжаты.

Он приближался к клетке и каждый шаг звучал в унисон с сердцебиением Риккко. Мартинез не спешил, от этого становилось ещё страшнее. Когда его рука коснулась сетчатой дверцы, Рикко на мгновение перестал дышать.

— Рикко, Рикко, Рикко — говорил Мартинез приближаясь к побледневшему пленнику — Видишь ли, в прошлый раз ты так быстро покинул нас, что мы даже не попрощались. А ведь у нас к тебе накопились вопросы.

— Мартинез — Рикко попытался придать уверенности своему голосу — Развяжи меня. Может ты не в курсе, но я теперь человек Эспозито. Ты знаешь, что это значит?

— Видишь ли — Мартинез подошёл ближе, облокотился на заваленный хламом стол и сложил на груди руки — Нам известно о том, что ты работаешь на Эудженио, собственно говоря, поэтому ты здесь. Я не хочу тебя обманывать, и скажу прямо: шансы, что ты выйдешь отсюда живым, стремительно приближаются к нулю, но у тебя есть возможность выбрать способ смерти: быстро и почти без болезненно либо будет много боли.

Рикко знал где он находится. Слишком хорошо знал. Сколько раз он сам принимал участие в подобных допросах. Он также знал, что появление здесь Мартинеза не предвещало ничего хорошего. Это был тупик. Даже если каким-то невероятным образом Рикко удастся выбраться отсюда, его убьют люди Эспозито. Он мог потянуть время. Но на что надеяться? И Мартинез сразу поймёт, если Рикко начнёт говорить неправду.

— Послушай Давид — голос Рикко дрогнул, в глазах появилась безнадёжность. Все мысли теперь были об одном: попытаться спастись. — Вам не обязательно убивать меня, я могу быть вам полезен. Я не причастен к убийству Франсуа.

— Убийству? Нет друг мой, Франсуа жив и ему нужна информация.

«Жив. Как же. Разве может выжить человек после попадания снайпера? Или… Нет. Стрелок не мог промахнуться, он же ясно сказал, что убил де Жана. А если не убил? Как теперь вести себя? Сделать вид, что удивлён? Нет тут что-то не так… Блеф… Точно блеф… Должен быть блефом… А если нет? Если де Жан жив?..»

— Слушай… Я просто был водителем, забрал какого-то парня…

— …И отвёз его в аэропорт — закончил фразу Мартинез.

«Следил. Сукин сын. Что ещё ему известно»

— Я скажу кто стрелял. Я всё скажу. Мне нужно лично поговорить с Франсуа, у меня есть ценная информация и она не касается покушения.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться — Мартинез отошёл от стола и подошёл к пленнику.

Из пиджака Давида раздался звон телефона. Он вытащил старый мобильник, с потёртыми кнопками из кармана и поднёс к уху.

— Мартинез — произнёс он в трубку. И выслушав собеседника, прикрыл телефон рукой и обратился к Рикко — Я ненадолго. Никуда не уходи.

Пленник не ответил, но этого и не требовалось. Мартинез развернулся и вышел из клетки. Пройдя склад, он, по-прежнему прижимая телефон к уху, вышел в темноту калифорнийской ночи…

Мартинез вышел из ангара и оказался в узкой щели между гигантским корпусом ангара и пристройкой, что примыкала к нему вплотную. Здесь почти не было света: только тонкая полоска лунного серебра, прорезавшая густые облака, и далёкое мерцание огней порта, отражённое в пыли. Воздух пах морской солью и машинным маслом, смешанным с запахом гари будто где-то тлела древесина, пропитанная кровью. Прямо перед ним, словно выросшая из стены ангара, поднималась металлическая лестница: двадцать ступеней, покрытых ржавчиной. Каждый шаг отдавался в стенах пристройки глухим барабанным боем; тот же самый бой, который Рикко услышал задолго до того, как увидел самого Мартинеза. Лестница вела на площадку под плоской крышей, где теснились окна с затянутыми плёнкой стёклами.

Поднявшись Мартинез постучал в металлическую дверь. Не получив ответа, он приоткрыл её и заглянул внутрь. Помещение мало напоминало комнату, в привычном понимании, скорее усечённый цилиндр: бетонные стены, ободранные до арматуры, и круговая вентиляционная решетка под потолком, сквозь которую сочился серый свет. В центре — стол из сваренных стальных уголков, на нём карта города с расставленными в разных местах красными флажками. В левом углу Карлос Мендоса, в сером костюме-тройке, сидел на перевернутом ящике, курил тонкую сигару; дым поднимался вверх и тонкими серебряными нитями вился к вентиляции. Возле стола на складном стуле сидел Лю Чен, неподвижный, как статуэтка, в чёрной рубашке с китайским воротником. Виктор "Стальной" Ковальски стоял спиной к стене, широко расставив ноги, будто готов был удержать весь мир; в руке. Франсуа де Жан сидел на стуле со спинкой. Он был в тёмной водолазке и клетчатой рубашке, рукава закатаны.

Мартинез дождался приглашающего жеста де Жана и шагнул в центр, встав возле стола.

— Что там внизу с нашим другом? — вместо предисловия начал Франсуа.

— Работаем, пришлось прерваться, тебя к телефону — Давид протянул босу трубку мобильного.

— Я сейчас немного занят, разве это — он указал, кивком головы, на телефон — Не потерпит до утра?

— Думаю на этот звонок тебе лучше ответить.

Заинтригованный де Жан, взял телефон и поднёс к уху. Тишина. Он вопросительно посмотрел на Мартинеза. Выдержав короткую, пауза, тот произнёс:

— Вызов на удержании.

Де Жан нажал нужную кнопку на телефоне и снова поднёс трубку к уху. Мендоса продолжал курить сигарету, Чен и Ковальски с интересом наблюдали за Франсуа и Мартинезом. Никто не вмешивался в разговор. Несмотря на то, что каждый в этой комнате, был авторитетом в своём районе и имел в подчинении людей, всем было ясно, что главный здесь де Жан и без особой необходимости никто не станет его перебивать.

— Совсем не гостеприимно встречаешь старого друга — услышал Франсуа голос в телефоне и не сразу поверил своим ушам. Взглянул на экран – вызов не определён.

Но де Жан хорошо знал кому принадлежит этот голос с характерной хрипотцой. Эспозито. Звонит лично.

— Эудженио? Неожиданно…

В комнате повисло напряжение.

— Тебя не просто найти. В твоей фирме дали номер только твоего телохранителя, вот и пришлось звонить ему. Кто ж знал, что этот болван поставит вызов на удержание, заставив так долго ждать.

Старый сицилиец не знал номер телефона де Жана. В офисе были предупреждены, что в случае необходимости нужно говорить номер Мартинеза.

— Не стоит оскорблять моих людей — с наигранной вежливостью сказал де Жан.

— Ладно, извини. Но тебе следует проинструктировать их как нужно разговаривать с людьми.

— Зачем звонишь? — Франсуа не собирался делать вид, что они друзья.

— Не ласково

— С твоего позволения, я приберегу свою ласку для другого случая…

— Как скажешь, только ведь я по делу. Слышал – в тебя стреляли сегодня.

— Звонишь справиться о моём здоровье — Франсуа улыбнулся. Без эмоций. Иронично.

— Я знаю кто заказчик. Один из моих людей решил сыграть по-крупному. Хотел скомпрометировать меня на кануне сделки. Рад, что ты жив. Надеюсь, общее дело не пострадает.

— Могу тебя в этом заверить — де Жан не верил ни единому слову Сигары. Он знал, что Эспозито всегда был хитрым и расчетливым, и что он никогда не делал ничего без своей выгоды. — Но в меня стреляли днём, что же ты так поздно звонишь, или уже панихиду по мне справил?

— Я знал, что ты выжил почти сразу, но мне нужно было время узнать детали и найти заказчика. Я не мог позвонить тебе, не имея информации потому, что знал, что ты на меня спишешь покушение.

— Кто же это был? — спросил де Жан, пытаясь сохранить нейтральный тон.

— Марко Риццы, моя правая рука, — ответил Эспозито. — Он всегда был амбициозным, но я не думал, что он пойдет так далеко. Я готов сдать его тебе, как знак уважения.

Второй раз за сутки де Жан слышал это имя. Его люди нашли в номере гостиницы, напротив бара, улику содержащую ДНК. В базе данных полиции удалось обнаружить совпадение и через несколько часов де Жан уже знал имя. Марко Риццы – довольно известная личность и ни для кого не секрет, что он работает на Эспозито. Франсуа счёл этот факт, ещё одним, доказательством причастности Сигары к покушению. И вот теперь нужно было решить, что делать с новой информацией. Поверить в предательство Риццы было сложно, но исключать это нельзя.

— Стрелок. Кто он?

— Предлагаю встретиться, не пристало уважаемым людям обсуждать важные вопросы по телефону.

— В Старом городе, через полтора часа.

Франсуа отключил телефон. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием сигары Мендосы. Он обвел взглядом присутствующих, оценивая их реакцию.

— Итак, — начал де Жан, его голос был ровным — Эспозито утверждает, что Марко Риццы, его правая рука, стоит за покушением. Готов сдать его нам в качестве жеста доброй воли.

Взгляд де Жана скользнул по лицам присутствующих. Мендоса выпустил клуб дыма, не меняя выражения лица. Чен оставался неподвижным, словно каменная статуя. Ковальски лишь слегка нахмурил брови.

— Бред, — коротко бросил Мендоса, нарушив молчание. — Слишком удобно.

— Согласен, — заметил Чен, впервые подав голос. — Это был бы хороший ход: убить главного конкурента и сохранить репутацию подставив партнёра.

— Что будем делать? — спросил Ковальски, его голос был грубым и низким.

— Эспозито будет ждать в Старом городе — ответил де Жан. — Нужно выслушать его, оценить ситуацию. Но доверять ему ни на йоту.

Он повернулся к Мартинезу, который молча стоял в стороне.

— Давид, — обратился де Жан. — Заканчивай с Рикко. Мне нужно знать все, что он знает. И поторопись. Время не ждет.

Мартинез кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

— Как прикажешь, Франсуа.

Он развернулся и направился к двери, выходя из комнаты…

Когда Мартинез исчез за металлической дверью, оставив Рикко наедине с отчаянием и болью, Рикко не тратил силы на бесполезные рывки. Он сосредоточился. Вспомнил, как в молодости, работая на стройке, научился незаметно ослаблять крепления. Вспомнил, как, будучи в армии, изучал узлы и способы освобождения от пут. Спинка стула была широкой, но не идеально прочной. Ржавый метал, поддавался давлению.

Рикко начал медленно, почти незаметно, раскачивать стул из стороны в сторону. Не резко, а плавно, создавая микроскопические колебания. Он сосредоточился на точке крепления веревки к спинке стула – там, где металл был тоньше всего. Постепенно, миллиметр за миллиметром, веревка начала протачивать металл. Боль в запястьях была адской, но он игнорировал ее. Прошло, казалось, целая вечность. Наконец, он почувствовал, как веревка ослабла. Еще немного усилий, и она лопнула.

Он потянулся, разминая затекшие руки. Адреналин хлынул в кровь, притупляя боль. Рикко оглядел ангар. Мартинез мог вернуться в любой момент. Он должен быть готов.

Взгляд упал на обрывок арматуры, торчащий из разрушенного металлического шкафа. Идеальное оружие. Рикко схватил его, ощущая тяжесть металла в руке. Огляделся. Из клетки просто так не выйти. Дверца захлопывалась металлической защёлкой и открыть её можно было только снаружи. Рикко вернулся к стулу и поставил металлический стержень рядом с ножкой стула, чтоб со стороны, в полумраке ангара не было видно. Затем поднял лопнувшую верёвку, сел на стул и набросил её на руки и стал ждать. Он надеялся, что Мартинез как и в первый раз, появится один. Давид не сразу поймёт, что верёвка уже не держит Рикко а когда поймёт будет уже поздно.

Прошло, как показалось Рикко, довольно много времени, когда раздались шаги. Металлический лязг двери. Мартинез вернулся. Он вошел, не подозревая об опасности, и направился к клетке. Улыбка, полная презрения, скользнула по его губам.

— Ну что, Рикко? Готов признаться?

Рикко замер, притворяясь смиренным. Сердце колотилось, как пойманная птица, но лицо оставалось невозмутимым. Мартинез, не торопясь, подошел к сетчатой двери и начал открывать замок. Рикко почувствовал, как напряжение достигает предела. Вот сейчас. Сейчас или никогда.

Когда замок щелкнул, и дверь распахнулась, Рикко, словно пружина, сорвался с места. Он взмахнул арматурой, целясь в голову Мартинеза. Удар должен был быть смертельным. Но Мартинез оказался быстрее. Поднятая в верх рука Давида приняла на себя удар арматуры. Рикко знал, что Мартинезу больно. Должно было быть больно. Но эта боль, какой бы она ни была, не шла ни в какое сравнение с той, которую ощутил Рикко когда вторая рука Мартинеза, кулаком нанесла ответный удар в солнечное сплетение.

В тот момент Рикко подумал, что такое давление испытывает машина, когда в неё врезается поезд. Дыхание замерло. Воздуха жутко не хватало словно из ангара откачали весь воздух. Рикко рухнул как подкошенный и почувствовал, как теряет сознание. В полузабытье он услышал слова Мартинеза:

— Это было смело… Чертовски глупо, но смело…

Глава 3

Эудженио Эспозито откинулся в кресле из темной кожи, наблюдая, как мерцают огни ночного Сан-Диего за панорамными окнами своей виллы. Разговор с де Жаном оставил неприятный осадок. Лживость, скрытые угрозы Франсуа всегда был скользким типом, но сейчас в его голосе чувствовалась какая-то новая, настораживающая нотка.

Он сидел один в своей гостиной. Массивная хрустальная люстра бросала мягкий свет на дубовый стол с резными ножками, на котором стояла хрустальная пепельница, наполненная окурками его любимых сигар. Два молчаливых охранника, словно статуи, застыли у дверей, но Эспозито предпочитал оставаться наедине со своими мыслями. А подумать сегодня было о чём Прошло уже несколько часов, а его люди так и не смогли найти Рикко. Оставался вопрос: сбежал или его взяли? А если взяли тогда кто: полиция? Люди бывшего боса? Впрочем, этот вопрос не сильно тревожил Эспозито. Рикко был всего лишь связной и выполнял роль водителя для стрелка. Он почти ничего не знал.

Эспозито не любил, когда что-то идёт не по плану. А сегодня всё пошло не по плану. Де Жан не дурак. Если бы сегодня этого француза не стало, Сигара смог бы убедить мексиканцев, что не имеет отношения к убийству, но де Жан жив и планы приходится менять.

Эспозито достал из внутреннего кармана пиджака телефон – старый, кнопочный аппарат, который он использовал только для самых важных звонков. Время в Италии было уже раннее утро. Он набрал номер, зная, что разбудит человека, которому не любит перечить. После нескольких гудков в трубке раздался хриплый, сонный голос:

— Pronto? (Алло)

— Don Vincenzo, sono Eugenio. Mi scuso per aver chiamato così presto. (Дон Винченцо, это Эудженио. Прошу прощения за столь ранний звонок.)

В трубке послышалось недовольное ворчание.

— Eugenio? Cos'e ' successo? Sai che ora è? (Эудженио? Что случилось? Ты знаешь, какое сейчас время?)

— E ' una cosa seria, Don Vincenzo. Abbiamo problem (Дело серьезное, Дон Винченцо. У нас проблемы).

Винченцо, старый и влиятельный босс одной из самых могущественных итальянских мафиозных семей, был тем, кто отправил Эспозито в Калифорнию несколько лет назад. Его задача была проста: наладить поставки наркотиков из Мексики и расширить сферу влияния семьи на западном побережье. И до недавнего времени всё шло хорошо: ежемесячный оборот рос, ни одной задержки, ни одного стукача. И вот пару недель назад в его ресторане в Литл Италии он встретился с неким Фернандо Руисом – молодым человеком, имеющим связи в лабораториях Синалоа. Руис говорил на чистом английском. Без акцента. Сказал, что его боссы заинтересованы в транзите крупной партии нового наркотика. На основе какого-то растения из Мексики.

Винченцо слушал не перебивая. Новый наркотик. Система Кортес, с помощью которой планировалось доставить товар в Европу. И де Жан, как последнее звено, которое могло помешать всему. Нельзя было завладеть рынком и единолично управлять сделкой и оставить француза живым. Его нужно было убирать. Потом появился Рикко – работавший когда-то на де Жана, информатор, который как полагал Эспозито, поможет устранить де Жана.

Но в последние дни произошли непредвиденные события: арест мексиканского спеца, способного дать ключ к Кортесу, неудачное покушение на де Жана, бросавшее тень на Эспозито и как следствие на сделку.

Винченцо выслушал Эудженио и лишь теперь заговорил:

— Cosa hai intenzione di fare? (Что планируешь делать?) — его голос был невозмутим, словно события в Сан-Диего были чем-то абстрактным и не касались его.

— Il cecchino che non è riuscito a uccidere de Jean è ora su un aereo in rotta verso Londra. Il suo compito è uccidere l'hacker fino a quando non ha parlato. (Снайпер не сумевший убить де Жана, сейчас в самолёте на пути в Лондон. Его задача убить хакера пока тот не заговорил.)

— E il cecchino stesso? (А сам снайпер?)

— Non credo che arriverà a Londra vivo. (Не думаю, что он доберётся до Лондона живым.)

Эспозито откинулся глубже в кресло; кожа приятно поскрипывала. Эудженио сам до конца не понимал, зачем позвонил старому мафиози. Может и было бы лучше сообщить обо всём уже после сделки, но Сигара понимал, что если всё сорвётся и де Жан сумеет убедить мексиканцев в нечестной игре итальянцев, то возникнет вопрос: почему Эспозито не сообщил «домой» раньше? Как бы то ни было, Эудженио Эспозито предпочитал действовать на опережение, а потому, когда дон Винченцо предложил помощь, Сигара, отказался уточнив, что звонил не чтобы просить денег или людей, а чтобы сообщить что завтра планирует закрыть «калифорнийский вопрос».

В трубке наступила тишина. Только тонкий, едва уловимый свист напоминал, что разговор идёт через океан. Винченцо дышал ровно, словно взвешивая каждое слово на золотых весах. Потом едва слышно сказал многозначительное «Buona fortuna, Eugenio» и отключился.

В комнате снова стало тихо. Люстра всё так же рассыпала мягкий свет на резные ножки стола, а за окном Сан-Диего моргнул огнями, будто подмигнул: «Ты ещё в игре, Сигара».

Глава 4

Джейн резко свернула на Аш-стрит, и шины её седана взвизгнули на влажном асфальте. Ночной Сан-Диего был не похож на себя: обычно спокойные улицы сейчас казались тревожными, будто город затаил дыхание. Вдалеке мигали огни пожарных машин, а сирены то и дело разрывали тишину, напоминая о хаосе, охватившем порт. Она снова набрала номер Джефа. Гудки. Один, второй, третий «Абонент недоступен». Джейн с силой сжала руль и бросила телефон на пассажирское сиденье. В зеркале заднего вида мелькнула её собственная тень — уставшая, с тёмными кругами под глазами.

Машина неслась по пустым проспектам. Слева проплывали тёмные витрины магазинов на Гарнет-авеню, справа — безлюдный парк Бальбоа, где даже фонари казались тусклее обычного. Джейн свернула на Лорел-стрит, и впереди показался мост через железнодорожные пути. Под ним клубился туман, скрывая очертания старых складов.

Она снова схватила телефон.

— Джеф, возьми трубку! — сообщение ушло, но ответа не было.

Она бросила телефон и до упора вдавила педаль газа. Впереди показались огни даунтауна, а за ними — подсвеченная вывеска полицейского участка.

Джейн влетела на парковку полицейского участка, резко затормозив у самого входа. Она заглушила двигатель, но осталась сидеть, вцепившись в руль. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь её тяжёлым дыханием. Телефон на пассажирском сиденье снова ожил. Экран засветился, и Джейн, не глядя, схватила его. Сердце пропустило удар. Она была уверена на сто процентов — это Джеф. Наконец-то! Наверное, он был вне зоны, а теперь вышел на связь или прочитал её сообщение.

— Джеф! — выдохнула она в трубку, даже не посмотрев на номер. — Наконец-то!

В трубке раздался сухой, официальный кашель.

— Картер? — голос был знакомым, но принадлежал не Робсону. Это был Эндрю Льюис, их шеф.

Радость Джейн мгновенно сменилась ледяным напряжением. Она выпрямилась, машинально поправляя воротник рубашки.

— Сэр? Да, я... я только что подъехала.

— Хорошо, что ты здесь, — тон Льюиса не предвещал ничего хорошего. Он не кричал, но в его голосе звенела сталь — Зайди ко мне. Немедленно.

— Да, сэр.

Она отключилась и посмотрела на окна участка. Затем вышла из машины, захлопнула дверь и быстрым шагом пересекла парковку, на ходу застёгивая кобуру. Дверь участка распахнулась с глухим стуком, выпуская в ночь клубы сигаретного дыма и гул десятков голосов. Внутри царил настоящий хаос. Просторный холл, обычно полупустой в это время, был забит людьми в форме. Полицейские с рациями в руках сновали туда-сюда, кто-то кричал в трубку. У стойки регистрации толпились задержанные — пьяные, помятые, с разбитыми лицами. В углу на скамье сидел какой-то бродяга, бормоча себе под нос и не обращая внимания на творящийся вокруг бедлам. Пахло кофе, потом и дешёвым дезодорантом.

— Картер! — раздался знакомый голос из этого гула.

Джейн обернулась и увидела Даниэля. Он стоял у кофейного автомата, держа в руках два пластиковых стаканчика. Его обычно безупречная рубашка была помята, а на щеке виднелась ссадина.

— Дан, — она подошла к нему, чувствуя, как напряжение немного отпускает. — Ты как?

— Как видишь, — он криво усмехнулся и протянул ей один из стаканчиков. — Держи. Судя по твоему виду, тебе это нужнее, чем мне.

Джейн взяла кофе, даже не почувствовав его обжигающего тепла.

— Спасибо. Слушай, мне надо к шефу. Он только что звонил, ждёт меня.

Даниэль мгновенно посерьёзнел и кивнул в сторону коридора:

— Иди, не заставляй его ждать. У нас тут и без того дурдом.

Джейн благодарно кивнула и, лавируя между группами полицейских, направилась к лестнице, ведущей в административный блок. За спиной всё ещё гудел растревоженный улей участка, но она уже не слышала его шума.

Кабинет капитана Льюиса был залит холодным светом люминесцентных ламп. На столе царил идеальный порядок, который всегда казался Джейн неестественным и давящим. Сам шеф стоял у окна, глядя на ночной город, но обернулся, как только она вошла.

— Закрой дверь, Картер.

Джейн подчинилась, затем подошла ближе. Её взгляд упал на папку с документами, лежащую в углу стола, рядом с компьютером.

— Шеф я — начала Джейн, но Льюис жестом прервал её.

— Замолчи и слушая. Тебе сообщили, о ситуации в городе?

— В общих чертах, мне звонил наш эксперт Даниель

Её снова перебили.

— Ты здесь из-за этого — шеф, кивком головы указал на папку.

— Что это? — спросила Джейн, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Дело, о передозах которое вёл Джеф.

— Я думала, он отстранён

— Официально — Льюис подошёл ближе и сел на кресло, напротив Джейн — Он продолжил расследование, так сказать в частном порядке. — шеф слегка улыбнулся — Разумеется по моей просьбе.

— Учитывая, что я здесь посреди ночи – нарыл что-то?

— И да и нет. Слышала что ни будь про Сангре Ла Плата? — Джейн неопределённо пожала плечами. Она уже слышала это название — А про Синалоа?

— Я полагаю – мы не про штат в Мексике говорим?

— Присядь — Льюис указал на диван возле стены и Джейн села.

Шеф положил руки на стол, сцепив их в замок. Его взгляд, обычно цепкий и холодный, сейчас казался усталым, словно на плечах капитана лежал груз всего города.

— «Сангре Ла Плата» — это не просто новый игрок на рынке, Картер, — начал он, понизив голос, будто боялся, что даже стены участка имеют уши. — Это щупальца. А голова этого чудовища — картель «Синалоа». Они работают вместе. «Сангре» обеспечивает логистику и прикрытие здесь, на границе, а товар... товар идёт от «Синалоа».

Он сделал паузу, давая Джейн время осмыслить услышанное.

— «Синалоа»... — Джейн нахмурилась, перебирая в памяти обрывки новостей и отчётов. — Я думала, их эпоха закончилась. Разве их главарь, Эль Чапо, не приговорён к пожизненному сроку? Я читала, что он в самой надёжной тюрьме США.

Льюис невесело усмехнулся и покачал головой.

— Так и есть. Хоакин «Эль Чапо» Гусман гниёт в тюрьме «Супермакс» во Флоренсе, штат Колорадо. Но ты мыслишь, как обыватель, Картер. Ты думаешь, что картель — это один человек. Это не так. «Синалоа» — это не Гусман. Это система. Это тысячи людей, это налаженные маршруты через океаны и пустыни, это коррупция, пронизавшая всё снизу доверху.

Он снова встал и подошёл к окну, глядя на мигающие огни ночного города.

— Убери короля и ферзь, ладьи, пешки останутся на доске. Они просто выберут нового лидера. Дело Эль Чапо живёт. Более того, сейчас оно стало умнее и осторожнее. Они не светятся, они действуют через посредников вроде Мендосы и его «Сангре Ла Плата». Они нашли новый способ доставки и новый наркотик, чтобы обойти системы контроля.

Льюис сделал паузу затем продолжил:

— Это ещё не всё. Ты связывалась с Джефом?

Вопрос заставил Джейн вздрогнуть. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. И какое-то предчувствие. Очень недоброе предчувствие

— Я пыталась. Не на связи.

— Плохо, очень плохо.

— Шеф, мне кажется, вы не всё мне рассказали.

Эндрю Льюис подошёл к дивану, где сидела Джейн и сел рядом.

— Я долго думал посвящать ли тебя в это дело. Видишь ли, как я уже сказал у Синалоа везде свои люди. С тех пор как полицейский департамент Сан-Диего взялся за расследование этого дела, всё время что-то мешает и это мягко сказано: стоит нам получить ордер на обыск или отследить подозрительный перевод, как цель исчезает. Склады пустеют, свидетели меняют показания или просто... пропадают. А потом если повезёт находят трупы со следами передозировки

— А если не повезёт?

Льюис тяжело вздохнул, и в этом вздохе смешались усталость и глухое раздражение. Он посмотрел Джейн прямо в глаза, и в его взгляде больше не было начальственной строгости — только холодная, расчётливая тревога.

— А если не повезёт, то пропавшие так и не находятся. У нас завелась «крыса». Кто-то очень высоко сидит и сливает информацию картелю. И я почти уверен, что этот «кто-то» связан с «Вентура Кэпитал». Именно поэтому я не могу официально поручить это дело тебе или кому-либо ещё. Любой официальный запрос тут же станет известен нашим врагам.

Льюис вернулся к столу и сел на край, нависая над Джейн.

— Именно поэтому Джеф был отстранён. Не потому, что он нарушил правила, а чтобы вывести его из-под удара. Чтобы картель считал, что дело закрыто и интерес к нему потерян. Но расследование продолжается.

Он взял со стола папку и протянул её Джейн.

— Теперь о главном. Как ты знаешь, Джеф сейчас летит в качестве сопровождения. ФБР перевозят важного свидетеля. Так нам сказали — Льюис хмыкнул — Не буду посвящать тебя в технические детали, но мне удалось выяснить что свидетель которого перевозят, работал на «Сангре», был у них вроде спеца по IT-технологиям. В общем кое кому хотелось бы, чтобы он не долетел до места назначения. А для картеля не составит большого труда убрать и одного копа-выскочку до кучи. Поэтому я считаю Джеф в большой опасности.

Глава 5

Самолёт компании Америкэн Айрландс.

В небе над Атлантикой.

2:35 по Тихоокеанскому времени.

Убийство. Слово эхом отзывалось в голове Джефа. Первым его побуждением было попытаться развернуть самолёт, вернуться в Сан-Диего. Но от этой мысли он отказался почти сразу. Убийца на борту, а значит, как только он заметит, что самолёт разворачивается, либо начато какое-то расследование – кто знает на что он способен. Да и как объяснить пассажирам необходимость вернуться? Рассказать про преступление на борту? Сослаться на неисправность? Как бы не так. Только паники ему и не хватало. Нет! Джеф решил не прерывать полёт. До Лондона ещё несколько часов и можно попытаться самому вычислить убийцу. Сложно совершить преступление в самолёте и не оставить следов.

За иллюминаторами раскинулась бескрайняя лазурь Атлантики. Солнечные лучи заливали верхние кромки пушистых облаков ослепительным светом, превращая их в белоснежные айсберги в бездонном небе. Внутри салона царил контраст: яркий день снаружи и привычный полумрак внутри, разгоняемый лишь тусклыми лампами индивидуального освещения («Reading Light»). Пассажирские ряды, расположенные в дватри ряда, были разделены широкой проходной дорожкой, по которой сейчас скользил Джефри Робсон, направляясь к кабине пилотов. Он шёл медленно, стараясь не привлекать внимания. Его глаза скользили по лицам, фиксируя детали, которые могли стать подсказкой. Слева от выхода спит молодая пара в бизнес-костюмах, с другой стороны пожилой мужчина в повязке для сна, чуть поодаль семья из трёх человек, мужчина у окна в спортивном костюме. Страх полёта не оставлял опытного полицейского, но инстинкт охотника, вышедшего на охоту, заставлял идти вперёд. Каждый раз, когда Робсон задерживался у пассажира, он пытался запомнить мелкие детали: цвет обуви, запах духов, характерный шорох пальцев. Всё это могло стать цепочкой улик.

Подойдя к передней части самолёта, Робсон остановился у входа в кабину. Дверь охраняет автоматический биометрический сканер, а рядом небольшая панель с кнопкой вызова. Робсон нажал на кнопку. Показал значок в небольшую камеру над дверью. Несколько секунд ожидания и автоматический замок щелкнул. Джеф зашёл и закрыл за собой дверь.

Кабина пилотов погружена в мягкий полумрак, который лишь изредка нарушается тусклым свечением многочисленных дисплеев и индикаторов. Передняя часть кабины занята двумя массивными креслами, обитыми тёмной экокожей, с высокой спинкой и множеством регулировок. Вокруг панели управления, усеянные кнопками, тумблерами и экранами, на которых мерцают навигационные данные, параметры полёта и состояние систем самолёта. Возле кресел стоит стюардесса – та самая, с косичками, которой он предлагал помощь несколько минут назад.

— Господа, у нас чрезвычайная ситуация, — произнёс Джефри твёрдым голосом.

Капитан, с повисшими на плечах наушниками, посмотрел на Джефа. В глазах не было удивления.

— Мы уже знаем. Ваш коллега сообщил Анне — капитан кивнул на стюардессу — А она передала нам. Мы как раз собираемся связываться с землёй.

— Я бы попросил пока этого не делать — теперь в глазах пилота появилось удивление.

— Анна, — обратился капитан к стюардессе, — возвращайся к пассажирам. Следи за порядком и постарайся не выдать волнения.

Девушка кивнула, бросив короткий взгляд на Джефри, и быстро вышла из кабины, плотно закрыв за собой дверь.

— А теперь объясните, почему мы не должны сообщать на землю? — голос капитана стал жёстче. — У нас на борту труп. По инструкции, мы обязаны доложить диспетчеру и действовать по их указаниям.

— Я понимаю, — спокойно ответил Джефри, — Вас ведь, если мен не изменяет память Райан зовут? — и после утвердительного кивка продолжил — Так вот Райан подумайте: если мы сейчас сообщим о преступлении, нам могут приказать развернуть самолёт или начать экстренную посадку. Это создаст панику среди пассажиров. А главное — убийца поймёт, что его ищут. Он может запаниковать и совершить ещё что-то страшное. Мы не знаем, кто это и на что он способен. Пока самолёт в воздухе, у нас есть шанс вычислить его без лишнего шума.

Пилот нахмурился, переглянулся со вторым пилотом. В кабине повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом двигателей.

— Хорошо, — наконец произнёс капитан. — Допустим, я соглашусь. Но что вы предлагаете делать? У нас нет полномочий проводить расследование на борту.

— Для начала мне нужен доступ к камерам наблюдения, — Джефри обвёл взглядом панель управления. — В современных самолётах ведь есть видеонаблюдение в салоне?

Второй пилот молча нажал несколько кнопок на боковой панели. На одном из мониторов появилась схема салона с отмеченными камерами.

— Вы ведь понимаете, что если мы его не найдём, то нам придётся отвечать за то, что не сообщили о преступлении? — спросил капитан самолёта.

— Я найду его — заверил Джеф — На борту федеральный агент. В крайнем случае скажете, что вам приказали ничего не сообщать на землю.

Робсон подошёл к монитору, разделённому на несколько небольших квадратов в которых транслировалось видео с салона: вот кто-то идёт по проходу, вот стюардесса разносит напитки, вот пассажир встаёт и направляется к туалету.

— Какой временной интервал ставим? — спросил второй пилот.

— С полвторого, мне нужно отметить тех, кто покидал свои места пусть даже ненадолго.

Второй пилот нажал несколько клавиш а Джеф вытащил блокнот и начал записывать. Три человека из бизнес-класса, двое из эконома Это конечно если не считать стюардесс. Нужно время чтобы их проверить.

— На каком месте сидит воздушный маршал? — спросил Джеф

— Место 41G — ответил капитан — В хвосте самолёта.

— Пока ничего не сообщайте на землю, я попробую выяснить больше, не привлекая внимания. Заприте дверь и без необходимости не покидайте кабину.

Джефри Робсон вышел из кабины пилотов и, стараясь не привлекать внимания, направился в эконом-класс. Он шёл медленно, вглядываясь в пассажиров, надеясь, что убийца, увидев его пристальный взгляд сам выдаст себя. Но ничего не происходило. Проходя мимо шторки, отделяющей первый класс, он на мгновение остановился и огляделся. В салоне царил полумрак, лишь тусклые лампы над проходами и редкие огоньки индивидуальных светильников нарушали темноту. Пассажиры спали или дремали, укутавшись в пледы, кто-то тихо переговаривался, кто-то смотрел в иллюминатор. Воздух был пропитан запахом кофе и лёгкой тревогой, которую, казалось, чувствовал только он.

Джефри глубоко вдохнул и шагнул в эконом-класс. Здесь было теснее, ряды кресел стояли плотнее, а гул двигателей ощущался сильнее. Он, стараясь не привлекать внимание, двинулся по проходу. Его взгляд скользил по рядам, фиксируя малейшие детали: положение тел, открытые глаза, нервные движения пальцев. Он понимал: убийца где-то здесь. И если он не оставил следов, значит, он либо профессионал, либо очень хладнокровен.

Заметив приближающегося полицейского, Лео Джонсон поднялся со своего места и направился на встречу.

— Ну что? — спросил фэбээровец, приближаясь к Робсону.

— Не здесь

Они прошли в коридор между салонами. Джеф задёрнул шторку, чтобы их не могли видеть с «эконома» и посмотрел на Джонсона.

—Успел. Они ничего не сообщили на землю. Так, что у нас есть несколько часов чтобы найти убийцу. Теперь рассказывая по порядку. Когда в последний раз ты говорил с арестованным?

Лео Джонсон понизил голос до едва слышного шёпота, его лицо, обычно выражавшее лишь высокомерие, сейчас было напряжено. Он бросил быстрый взгляд через плечо на шторку, отделяющую их от спящего салона.

— Я отлучился буквально на минуту, — начал он, нервно сжимая и разжимая кулаки. — Этот парень, Харрис... он начал жаловаться на духоту. Я проверил наручники — всё было в порядке. Сказал ему: «Сиди тихо, скоро будем в Лондоне». Он что-то буркнул в ответ. Я пошёл к стюардессе. Она была в начале салона, у кухни. Когда я вернулся... он сидел в той же позе. Я даже сначала подумал, что он просто вырубился. Подошёл ближе, хотел встряхнуть его за плечо. И тут я заметил угол наклона головы. Это было... неправильно. Неестественно. Я не врач, но я видел достаточно трупов на фотографиях в отчётах, чтобы понять: он мёртв.

— Зачем ты пошёл к стюардессе?

— Она сказала, что меня просили к телефону. Сотовой связи не было. Звонили по бортовому телефону.

— Кто звонил?

— Я не знаю. Когда я взял трубку связь уже оборвалась или звонивший повесил трубку.

Джонсон замолчал, его кадык нервно дёрнулся. Он посмотрел Робсону прямо в глаза. Вывод напрашивался сам с собой.

— Ты думаешь – это убийца звонил? — спросил Лео шёпотом, словно боялся, что его могут услышать.

— Не знаю — Робсон задумался — Но всё это выглядит, как минимум странным. В любом случае в самолёте убийца. Делаем следующее: ты сейчас пойдёшь и найдёшь воздушного маршала — он не успел закончить, молодой спецагент его перебил:

— ...я сам знаю, что делать! — Джонсон резко перебил его, и в его голосе зазвенели угрожающие нотки, смешанные с нотками паники. Он шагнул вперёд, вторгаясь в личное пространство Робсона. — Ты, кажется, не понял, кто здесь главный. Это моё дело. Я — специальный агент ФБР, а ты — обычный легавый из полиции. Ты здесь только для мебели, для протокола! Я везу свидетеля, и я отвечаю за его безопасность. И что я вижу? Он мёртв! А ты приходишь и начинаешь раздавать приказы? Найди маршала, проверь камеры... Ты кто такой вообще? Мой начальник?

Джефри не сдвинулся с места. Он спокойно, даже с некоторой долей усталости, посмотрел на молодого агента. В голубых глазах детектива не было ни страха, ни злости, только холодная уверенность человека, которому такое уже приходилось видеть.

— Агент Джонсон, — голос Робсона был тихим, но пробирал до костей сильнее крика. Он сделал паузу, дождавшись, когда тот замолчит. — Послушай меня внимательно. Твой свидетель мёртв. Твой арестованный мёртв. Ты сидел в трёх метрах от него и не услышал, как ему свернули шею. Это провал. Провал эпических масштабов.

Он сделал шаг вперёд, и теперь уже Джонсон был вынужден отступить на полшага назад.

— И знаешь, что будет дальше? — продолжил Джефри ещё тише. — Когда мы приземлимся, твоё начальство спросит: «Агент Джонсон, как вы допустили убийство ценного свидетеля под вашим носом?». И что ты им ответишь? «Я был главным и не слушал вон того копа»? Нет. Они спросят: «Почему вы не приняли помощь от опытного детектива, когда поняли, что ситуация вышла из-под контроля?». Твой значок тебя не спасёт. Твой дорогой костюм от Hugo Boss не защитит от увольнения или того хуже — от обвинения в халатности.

Робсон замолчал, давая словам осесть. В узком коридоре повисла тяжёлая тишина.

— Я предлагаю тебе не власть, — наконец сказал Джефри, смягчая тон. — Я предлагаю тебе единственный шанс сохранить работу и репутацию. Помоги мне найти убийцу. А потом можешь говорить всем, что это ты всех спас.

Джонсон молчал. Его лицо пошло красными пятнами. Он смотрел то на Робсона, то на шторку салона. Аргументы детектива били точно в цель. Наконец, он сжал зубы так, что заиграли желваки, и процедил сквозь них:

— Ладно... детектив. Что нужно делать?

— Вот и хорошо. Начнём сначала. Да? — после еле заметного кивка Лео, он продолжил — Ты пойдёшь к воздушному маршалу, сорок первый ряд, место G. Затем вам нужно собрать весь обслуживающий персонал в комнате отдыха экипажа. Нужно найти стюардессу, которая позвала тебя к телефону.

— Понял — смиренно ответил Джонсон. Он не привык выполнять чьи-то указания и Джеф понимал это. — А ты? Что ты будешь делать?

— Нескольких пассажиров не было на своих местах в момент убийства. Я попытаюсь выяснить почему?

Глава 6

Алекс не спал. Сон — это роскошь, которую он не мог себе позволить. Не здесь. Не сейчас. Виски, выпитый час назад, больше не согревал, оставив лишь горькое послевкусие и тупую, ноющую боль в висках. Он сидел в кресле, откинувшись на спинку, и смотрел в черноту за иллюминатором. Там, в непроглядной бездне, не было ничего; ни звёзд, ни облаков, лишь отражение тусклого света салонной лампы в толстом стекле. Его собственное лицо казалось чужим: бледное, с заострившимися чертами и тяжёлым взглядом человека, который слишком долго смотрел в бездну.

Он не думал о прошлом. Воспоминания об Антонио, о матери в Эдинбурге — всё это было заперто в самом дальнем углу сознания. Сейчас он был инструментом. Холодным, расчётливым механизмом. Но механизм дал сбой. Пальцы непроизвольно сжались на подлокотнике. Он снова оглядел салон. Большинство пассажиров спали, укрывшись тонкими пледами. Кто-то тихо посапывал, кто-то ворочался в кресле. В этом замкнутом пространстве, на высоте больше тридцати тысяч футов, все они были заложниками не только законов физики, но и обстоятельств.

Алекс прикрыл глаза восстанавливая в памяти детали. Несколько минут назад он прошёлся по салону, якобы размять ноги, на самом деле внимательно вглядываясь в лица пассажиров. Именно тогда он и увидел его. Цель. Мэтью Харис.

Фотографическая память — дар и проклятие его профессии. Он видел фото, которое показал ему Рикко. Сосредоточенный взгляд, растрёпанные волосы. Он запомнил каждую черту. И сейчас, проходя мимо ряда эконом-класса, он увидел этого парня. Тот спал. Голова была откинута назад, рот приоткрыт. Сомнений не осталось. Вот только что-то в положении парня его смутило. Поза выглядела явно неудобной для сна. Слишком прямая спина, слишком напряжённая шея. Алекс замедлил шаг, делая вид, что смотрит в иллюминатор напротив. Он не подходил близко — это было бы глупо и подозрительно. Но его натренированный глаз фиксировал детали. Харис был в отключке – это точно. Вот только он не спал. Он был мёртв.

За годы военной службы в ЧВК «Северный Ветер», а затем работы наёмником, Алекс повидал достаточно «жмуров», чтобы отличить спящего от мёртвого. У мертвеца другая пластика тела: расслабленность мышц сменяется трупным окоченением или предсмертной судорогой, но самое главное — это отсутствие микродвижений. Дыхание спящего всегда оставляет след: едва заметное движение грудной клетки, трепет ресниц, случайное подёргивание пальцев во сне. У Харриса этого не было. Он был статуей.

«Чёрт», — мысленно выругался Алекс.

Это меняло всё. Его работа была проста: найти цель и устранить её так, чтобы не сразу стало ясно, что это убийство. Никто не будет проводить вскрытие до Лондона, а уж в Англии он нашёл бы способ исчезнуть. Но теперь ситуация вышла из-под контроля.

Во-первых, цель была мертва до того, как он успел что-либо предпринять. Это означало одно из двух: либо у Эспозито есть ещё один агент на борту (что маловероятно и крайне опасно для конкуренции), либо... кто-то другой очень заинтересован в том, чтобы Харрис замолчал навсегда.

Во-вторых, и это было гораздо хуже для Алекса лично, наличие трупа на борту превращало самолёт в закрытую консервную банку с уликами. Федералы начнут шерстить всех пассажиров. Рикко говорил про одного-двух агентов на борту, но кто знает сколько на самом деле фэбээровцев, было в составе конвоя. Его легенда — «Дениел Харт, бизнесмен» — была чистой и безупречна по документам Эспозито, но любая проверка его прошлого могла привести к нежелательным вопросам о его службе в ЧВК или конфликтах с московской ОПГ.

Алекс открыл глаза, потому что периферийным зрением уловил движение. По проходу быстро шла стюардесса. Не та блондинка с пучком, а другая — молодая, с двумя короткими косичками. Она не шла прогулочным шагом обслуживающего персонала, а почти бежала, её походка была сбивчивой, а движения рук — нервными и дергаными Она скрылась за шторкой в конце салона — там находился служебный проход к кабине пилотов и кухне.

Алекс нахмурился ещё сильнее. Это выглядело странно для третьего часа ночи над Атлантикой, когда все пассажиры должны спать или смотреть кино в наушниках. Стюардессы обычно не носятся по салону сломя голову без веской причины: разгерметизация? Пожар? Нет... В случае ЧП звучит сигнал тревоги и чёткие инструкции по громкой связи от капитана Райана О'Конела (он запомнил имя при посадке).

Это было что-то другое... Личное? Или служебное?

Не прошло и минуты после того, как девушка скрылась за шторкой, как мимо его кресла прошёл мужчина. Высокий, крепкий, широкоплечий силуэт вырисовывался даже под мешковатым пиджаком спортивного кроя. Мужчина двигался уверенно, целеустремленно, но без армейской выправки федерала; скорее как коп старой школы или детектив из убойного отдела. Мужчина проследовал в ту же сторону, куда ушла стюардесса — к кабине пилотов через служебный проход.

Алекс медленно повернул голову к иллюминатору, но теперь его взгляд был сфокусирован не на пустоте за бортом, а на отражении в стекле прямо перед собой. Он видел всё: проход между креслами, тусклый свет ламп для чтения над головами редких бодрствующих пассажиров... Он оставался незамеченным для всех остальных благодаря игре света и тени своего кресла у окна.

«Что-то случилось», — эта мысль уже не была предположением; она стала аксиомой. Холодная уверенность профессионала вытеснила остатки хмельной усталости из головы полностью. — «И это явно связано с мёртвым парнем в эконом-классе».

Подозрение в том, что Мэтью Харрис мёртв, с каждой секундой всё больше перерастало в уверенность. Убийство? Несчастный случай? Своими показаниями свидетель мог навредить многим влиятельным людям, поэтому Алексу было нетрудно поверить в то, что он здесь не единственный пассажир с особыми целями. Но кто? И как?

Вариант с ядом он отмел почти сразу. Яд требует времени и точного расчета дозы под вес жертвы и длительность полёта. Если бы яд был введён до посадки или с едой, напитком на борту (что практически невозможно под присмотром стюардесс), парень бы уже начал синеть или биться в конвульсиях раньше.

Остается физическое устранение.

Алекс нахмурился ещё сильнее. Сломать шею человеку в переполненном самолёте? Это требует не только силы и подготовки (военный или спецагент), но и стальных нервов или полной потери человеческого облика (психопат). И самое главное — это требует возможности подойти к жертве вплотную так, чтобы никто не заметил борьбы.

Он вспомнил схему салона в своей голове. Харрис сидел у окна. Рядом с ним у прохода сидел агент ФБР (или кто-то похожий на федерала по выправке). Через проход спал какой-то мужчина в спортивном костюме (возможно, просто сосед). Напротив — семья с ребёнком.

«Невозможно», — заключил Алекс. Подойти к парню со стороны прохода — значит разбудить агента или соседа. Подойти со стороны окна — значит перелезть через спящего пассажира или привлечь внимание всего ряда светом своего телефона или планшета при посадке.

«Значит... убийца был знаком с жертвой», — новая мысль обожгла сознание.

Это мог быть кто-то из конвоя ФБР? Маловероятно. Зачем им убивать свой же ценный актив? Хотя... Алекс знал мир спецслужб достаточно хорошо: двойные агенты, внутренние разборки, попытка «зачистить» свидетеля до того, как он сдаст всех подряд... Всё возможно. Или это был кто-то из пассажиров? Алекс медленно выдохнул через нос. Как бы то ни было, всё шло не по плану Рикко и Эспозито. А значит, нужно быстро придумать новый план действий для себя лично.

В самолёте должен быть воздушный маршал США — вооружённый сотрудник службы безопасности в штатском. Алекс почувствовал знакомое покалывание между лопатками — так его тело реагировало на опасность и повышенное внимание к своей персоне.

Он не может просто сидеть здесь и ждать посадки как баран на бойне.

Алекс понимал: если на борту произошло убийство (а он был уверен в этом почти на 100%), то самолёт превращается из транспорта в место преступления. А значит... начнётся расследование прямо здесь, в воздухе.

Его, Алекса, задача усложнялась многократно; найти того, или тех, кто убил Хариса, понять их мотивы чтобы знать свои риски, выжить самому.

Один вопрос не давал покоя Малоуну: если Харис мёртв, можно ли это считать выполнением контракта? Вопрос вызвал у него кривую усмешку внутри себя.

В мире мафии такие нюансы решались просто: если работа сделана — плати исполнителю; если нет — ищи другого или наказывай виновного за провал, предательство, кражу заказа.

Но сейчас Алексу было плевать на деньги Эспозито и его правила игры. Сейчас речь шла о его собственной шкуре. Он снова посмотрел на шторку в конце салона. В этот момент мужчина в пиджаке появился снова. Теперь он шёл медленно, оглядываясь по сторонам. «Изучает пассажиров — заключил Алекс — ищет необычные детали».

Алекс прикрыл глаза, будто спит. Он буквально почувствовал, как взгляд мужчины задержался на нём. Затем мужчина прошёл дальше. Алекс слышал его неторопливые удаляющиеся шаги. Он посмотрел ему вслед и продолжал смотреть до тех пор, пока тот не скрылся из виду. «Коп», — поставил мысленную галочку Алекс. «Или детектив».

Вывод напрашивался сам собой: если полиция (ФБР?) уже начала действовать так тихо (без объявления тревоги), значит: они знают об убийстве (или подозревают), они пытаются найти убийцу до посадки, во время полёта тихо, чтобы не вызвать панику среди пассажиров 300 человек (что чревато хаосом), они ищут улики/свидетелей/сообщников прямо сейчас... пока самолёт находится вне юрисдикции какой-либо страны над нейтральными водами Атлантики.

А это означало только одно: очень скоро они начнут опрашивать соседей убитого по креслу и проверять записи камер наблюдения, салона бизнес-класса и эконома, если они есть. А камеры наблюдения там были. Современные широкофюзеляжные лайнеры типа А330 оснащались системами видеонаблюдения для безопасности экипажа еще со времен терактов 9/11, чтобы пилоты видели происходящее у двери кабины. Камеры были скрыты под панелями потолка салона или встроены в датчики дыма над креслами пассажиров первого класса и бизнес-класса для лучшего обзора прохода перед кабиной пилотов.

Если они посмотрят записи камер за последний час...Они увидят его лицо крупным планом во время его «прогулки» по салону мимо кресла, где сидел Харрис? Возможно ли это? Да... вполне возможно.

Его лицо есть в базах данных Интерпола? Нет... официально он чист как Дениел Харт (документы идеальны). Но если они запустят систему распознавания лиц через базу данных ФБР США...Там могут быть старые фото времён службы в ЧВК «Северный Ветер» или снимки с камер наблюдения Москвы после конфликта с ОПГ «Тверские» или ещё бог знает какие сюрпризы. Риск минимален... но он есть.

Но даже если они не узнают его лицо...Они увидят факт того, что он проходил мимо кресла мертвеца за полчаса до того момента, когда тело было обнаружено агентом Джонсоном? Это делает его главным подозреваемым 1 для полиции Лондона сразу после приземления.

Этого допустить нельзя ни при каких обстоятельствах. Нужно действовать превентивно.

Алекс медленно отстегнул ремень безопасности так тихо, как только мог — ни единого щелчка пряжки не должно быть слышно спящим соседям по ряду кресел (справа от него спал парень с синими волосами; слева пустое кресло). Он поправил воротник куртки и сделал вид, что просто меняет позу во сне: повернулся боком к иллюминатору спиной к проходу салона бизнес-класса. Затем Алекс поднялся с кресла и направился в след за мужчиной. Он старался выглядеть естественно. В случае необходимости он скажет, что направляется в туалет. До задёрнутой шторки оставалось несколько шагов когда Алекс услышал шёпот. Он напряг слух до предела концентрации внимания разведчика-профессионала...И уловил обрывки фраз:

— ...успел... ничего не сообщили на землю...

— ...несколько часов чтобы найти убийцу...

— ...расскажи по порядку... когда ты последний раз говорил с арестованным?

— ...отлучился буквально на минуту...

— ...проверил наручники...

— ...подошёл ближе... угол наклона головы...

— ...неестественно...

— ...не слышал ни звука...

— ...кто вошёл?

— ...кто вышел?

— ...так что теперь? У нас убийца на борту!

Алекс поспешил вернуться на место. Картина более-менее прояснялась. Убийца был профессионалом – убить человека под охраной и так чтобы никто не слышал мог только спецназовец высокого уровня подготовки или агент спецслужб. Но этот убийца совершил одну критическую ошибку: Он убил свидетеля ФБР прямо под носом у агента сопровождения который должен был охранять жертву ценой собственной жизни. Это означало что убийца либо невероятно дерзок либо абсолютно безумен либо... имел доступ к информации о маршруте конвоя ФБР изнутри самой службы.В любом случае этот убийца сейчас находится здесь же, в самолёте.А значит этот убийца будет нервничать.А нервный убийца совершает ошибки.И Алекс Малоун собирался быть тем человеком который заставит этого убийцу совершить эту роковую ошибку.

Глава 7

Марк Рейнолдс не спал. Сон для него был не роскошью, а призраком, тенью того, кем он когда-то был. Он сидел, вжавшись в кресло бизнес-класса, словно пытаясь стать невидимым, слиться с обивкой. Виски, выпитый в баре перед посадкой, и пара глотков из фляжки, спрятанной во внутреннем кармане пиджака, больше не приносили желанного забвения. Они лишь притупили острую, режущую боль реальности, превратив её в тупое, ноющее чувство вины, которое теперь пульсировало в висках в такт гулу двигателей.

Он сидел у окна, но не видел ни ослепительной синевы неба, ни сверкающих облаков внизу. Он видел белизну. Стерильную, ослепительную белизну операционной. Запах антисептика, который, казалось, въелся в его кожу навсегда. И лицо отца — холодное, непроницаемое, как маска хирурга.

«Ты контролируешь ситуацию, Марк?»

«Да».

«Как контролировал Фрэнка?»

Этот удар был ниже пояса. Марк сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Физическая боль была реальной. Она отвлекала. Она была лучше, чем воспоминания. Он сделал глубокий вдох. Воздух в салоне был сухим, с легкой примесью озона и дешёвого освежителя воздуха. Марк ненавидел этот запах. Он напоминал ему о стерильности, о холоде, о смерти.

Он не хотел лететь в Лондон. Не хотел ехать на эту чёртову конференцию по нейрохирургии. Что он там будет делать? Стоять в углу с бокалом дешёвого вина и слушать, как молодые, полные амбиций врачи обсуждают методики, которые он когда-то знал лучше всех? Смотреть на их горящие глаза и видеть в них отражение себя — двадцатипятилетнего гения, восходящую звезду клиники Святого Иуды?

Теперь он был тенью. Падшей звездой.

Смерть матери от болезни Альцгеймера подкосила их обоих — его и Фрэнка. Она уходила медленно, годами стирая себя из их жизни, превращаясь из мудрой и сильной женщины в незнакомку с пустыми глазами. Марк видел это и ничего не мог сделать. Он был врачом, но бессилен против медленного распада личности.

А потом Фрэнк... Его младший брат всегда был сильнее духом. Он шутил, когда Марк молчал. Он поддерживал мать, когда Марк прятался за работой. Но Фрэнк сломался там, где Марк не заметил трещины. Алкоголь стал его убежищем. Марк знал признаки цирроза печени. Он видел их у пациентов десятки раз. Но когда диагноз поставили брату... Это было как удар под дых.

«Ты должен был заметить», — звучал в голове голос отца.

«Я был занят», — мысленно оправдывался Марк.

«Ты врач! Ты должен был спасти его!»

Он не спас. Он не смог спасти даже собственного брата.

Марк потянулся к фляжке во внутреннем кармане. Металл был холодным на ощупь. Он отвинтил крышку дрожащими пальцами и сделал маленький глоток. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу, согревая пищевод и немного проясняя сознание.

Внезапно самолёт слегка тряхнуло. Воздушная яма? Турбулентность? Марк инстинктивно схватился за подлокотник. Его взгляд метнулся к иллюминатору — там была лишь чернильная тьма и редкие россыпи звёзд где-то далеко внизу.

Рядом кто-то пошевелился.

Марк повернул голову и увидел девочку лет десяти-одиннадцати в соседнем кресле через проход. Она проснулась и смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Вам плохо? — тихо спросила она.

Марк замер. В её голосе не было осуждения или страха — только детское любопытство и немного тревоги.

— Нет... Просто лёгкая турбулентность, — пробормотал он первое, что пришло в голову.

Девочка кивнула и снова отвернулась к иллюминатору. Марк закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. «Просто турбулентность». Какая злая ирония... Вся его жизнь сейчас была похожа на зону турбулентности — его трясло и бросало из стороны в сторону без всякой надежды на мягкую посадку.

Он снова попытался сосредоточиться на настоящем моменте, чтобы заглушить голоса прошлого. Салон был погружен в полумрак. Большинство пассажиров спали или дремали под пледами. Тихое сопение, еле слышное перестукивание клавиш ноутбука или писк планшета... Мирный фон ночного полёта.

— С вами всё в порядке? — услышал Марк.

Он поднял глаза. Над ним, загораживая тусклый свет потолочной лампы, стоял мужчина. Высокий, с широкими плечами, которые не могла скрыть даже мешковатая одежда. Его лицо, изрезанное морщинами усталости, было непроницаемо, но в холодных голубых глазах читался острый, аналитический ум.

— Простите, с вами всё в порядке? — повторил мужчина, но его тон был не участливым, а профессионально-нейтральным. Голос человека, который задаёт этот вопрос по сотне раз на дню и давно перестал ждать искреннего ответа.

Марк вздрогнул. Он не слышал, как тот подошёл. Его мысли были слишком далеко — в операционной, в прошлом.

— Да... всё в порядке, — ответил Марк, слегка запинающимся языком. — Просто... укачало. Воздух тут... спёртый.

Мужчина кивнул, но не сел. Он продолжал стоять, нависая над креслом Марка, изучая его. Взгляд скользнул по помятому воротнику рубашки Рейнолдса, по его покрасневшим глазам и слегка дрожащим пальцам, которыми он теребил подлокотник.

— Детектив Джефри Робсон, полиция Сан-Диего, — наконец представился мужчина, но не протянул руку для пожатия. Он просто достал из кармана пиджака кожаный чехол и раскрыл его, на секунду показав значок. — Я бы хотел задать вам пару вопросов. Это не займёт много времени.

Марк почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий никакого отношения к кондиционерам самолёта.

— Вопросов? О чём? Я ничего не нарушал. Я просто пассажир.

Робсон едва заметно усмехнулся уголком губ. Такая реакция была ему знакома: нервозность, попытка защититься ещё до того, как тебя в чём-то обвинили. Классика.— Никто и не говорит о нарушении закона, сэр. Это стандартная процедура. Мы... проверяем информацию о безопасности на борту. Вы ведь летите в Лондон?

— Да... на конференцию, — Марк облизнул пересохшие губы. Ему отчаянно хотелось сделать глоток из фляжки, но под пристальным взглядом этого копа он не решался. — Я хирург. Или... был им.

Робсон сделал вид, что не заметил последней фразы.

— Вы недавно вставали со своего места. Минут двадцать назад. Верно?

Марк похолодел. Он вспомнил свой поход в туалет. Он был пьян и плохо соображал, но неужели он вёл себя настолько вызывающе? Или этот коп просто наблюдает за всеми?

— Да... я выходил в туалет. Мне стало плохо. Желудок... — он неопределённо махнул рукой в сторону уборной в начале салона бизнес-класса.

— Вы были там один? Никого не встретили по пути? Может быть, кто-то шёл вам навстречу или стоял у двери?

— Нет... я никого не видел. Там было пусто.

— Вы уверены? — Робсон чуть наклонился вперёд, понизив голос до доверительного шёпота. — Поймите меня правильно, мистер... На борту может находиться человек... представляющий угрозу для безопасности полёта. Мы должны быть уверены, что все пассажиры в безопасности и ничего подозрительного не заметили.

— Я. я правда ничего не видел! — почти выкрикнул он громче, чем хотел, и тут же оглянулся на спящих соседей. Парень с синими волосами даже не пошевелился. — Я просто сходил в туалет и вернулся обратно! Я просто хочу долететь до Лондона и всё!

Робсон выпрямился. Эмоциональный срыв подозреваемого — это всегда интересно.

— Проблемы с алкоголем? — переспросил он спокойно, словно речь шла о погоде. — Это многое объясняет... вашу бледность и нервозность.

Он сделал паузу, давая Марку повариться в собственном соку вины и страха. Детектив видел всё: дрожащие руки, бегающий взгляд, испарину на лбу. Этот человек был на грани. Но был ли он убийцей? Или просто алкоголиком, которого допрашивают в замкнутом пространстве на высоте?

— Хорошо, мистер — наконец сказал Робсон, выпрямляясь во весь рост. — Не буду вас больше беспокоить... пока что. Отдыхайте. И пристегните ремень, пожалуйста. Мы входим в зону турбулентности.

С этими словами Робсон развернулся и пошёл дальше по проходу к кабине пилотов, оставив Марка одного сидеть в кресле 13C.

Марк смотрел ему вслед до тех пор, пока фигура детектива не скрылась за шторкой эконом-класса (он видел его отражение в тёмном стекле иллюминатора напротив). Его трясло. Дрожащими руками он достал фляжку и сделал глоток. Последний. Фляжка опустела

Тем временем Джефри Робсон дошёл до конца салона бизнес-класса и остановился у шторки, отделяющей его от эконом-класса. Он оглянулся на Марка Рейнолдса. Тот сидел, обхватив голову руками.

«Странный тип», — отметил про себя детектив. — «Нервный, пьёт, путался в показаниях. Но он не похож на человека, способного бесшумно свернуть шею здоровому парню. Слишком слаб духом. Слишком жалок». Однако в список подозреваемых его записать стоило. Любой, кто покидал своё место в этот промежуток времени, автоматически попадал под наблюдение.

Робсон отдёрнул шторку и шагнул в эконом-класс. Здесь было ещё тише и темнее. Пассажиры спали плотными рядами. Джонсон ждал его у туалетов.

— Ну что? — спросил Лео, когда Робсон подошёл ближе. Рядом с ним стоял невысокий мужчина в сером костюме — воздушный маршал Чарльз Браун.

— Тихо, — ответил Робсон, кивая на спящих пассажиров. — Я только что говорил с пассажиром из бизнес-класса. Врач-хирург... или бывший врач. Алкоголик. Выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок от похмелья. Он выходил в туалет примерно за десять минут до того, как ты обнаружил тело.

— И что он сказал? — Джонсон нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Что ему стало плохо. Что никого не видел.

— Он мог быть убийцей? — подал голос маршал Браун. Его британский акцент сейчас казался неуместным и раздражающим.

— Физически? Не думаю. Да и психологический портрет не сходится. Убийца должен быть хладнокровен как лёд. А этот Рейнолдс — просто трясущийся мешок с костями и алкоголем.

— Ладно — сказал Лео — Мы собрали весь персонал в комнате отдыха. Что дальше Шерлок?

— Пойдём побеседуем со всеми.

Через несколько секунд они стояли в набитой битком комнате отдыха экипажа. Воздух здесь был спёртым и пах кофе и лёгким ароматом духов. В тесном помещении собрались все: две стюардессы, два бортпроводника-мужчины и старший бортпроводник, высокий седой мужчина лет пятидесяти по имени Майкл (как значилось на его бейдже). Все смотрели на троих мужчин у входа с тревогой и непониманием.

Робсон окинул их взглядом. Все смотрели на него со смесью усталости и тревоги.

— Дамы и господа, спасибо, что пришли так быстро, — начал Джефри спокойным, уверенным голосом. — Как вы уже могли заметить, ситуация на борту нестандартная. Детектив Робсон, полиция Сан-Диего. Я здесь по просьбе ФБР для сопровождения важного груза.

Он сделал паузу, внимательно следя за реакцией экипажа. Никто не вздрогнул при упоминании ФБР или «важного груза». Либо они действительно ничего не знали о Харрисе как о свидетеле под охраной (что вряд ли), либо были великолепными актёрами.

— Несколько минут назад агент Джонсон обнаружил тело пассажира в салоне эконом-класса, — продолжил Робсон уже без обиняков. В салоне повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь гулом двигателей из-за тонкой перегородки. Глаза стюардессы Анны расширились от ужаса; она побледнела ещё сильнее, чем когда шла по салону полчаса назад. — Причина смерти... насильственная, — закончил фразу Робсон.

Кто-то из бортпроводников тихо охнул. Робсон быстро поднял руку, пресекая начинающийся гул:

— Именно поэтому мы здесь собрались тайно от пассажиров. Паника нам не нужна. Нам нужно найти того ублюдка, который это сделал.

Он достал из кармана блокнот.

— Мне нужно знать: кто из пассажиров вёл себя странно? Кто покидал своё место без видимой причины? Кто пытался пройти к кабине пилотов или служебным помещениям? Особенно меня интересует период с 01:00 ночи по бортовому времени до момента обнаружения тела агентом Джонсоном, то есть до 2:45.

Старший бортпроводник Майкл откашлялся:

— Сэр... А разве нельзя посмотреть камеры?

— Мы уже это сделали. Камеры установлены таким образом, что не видят самих посадочных мест, только коридор, зоны кухни и туалеты.

— Я разносила напитки — сказала стюардесса — Ничего такого я не заметила. Всё было как обычно до того момента как агент Джонсон позвал меня

— Что ж — подвёл итоги Робсон — В любом случае имеем в виду, в салоне преступник, возможно, не один. Смотрим в оба. Возвращайтесь к своим обязанностям... но будьте предельно внимательны ко всему необычному. Любая мелочь может быть важна.

Экипаж начал расходиться по своим постам у кухни и у кабины пилотов (дверь которой была заперта изнутри). Когда они остались втроём (Робсон, Джонсон и маршал Браун) в опустевшей комнате отдыха, Лео повернулся к детективу. В его взгляде читалось сдержанное уважение пополам с раздражением.

Он скрестил руки на груди и посмотрел на Робсона сверху вниз:

— Отлично. Мы собрали твой цирк с конями. Что дальше? Будешь искать убийцу по запаху одеколона?

Робсон не ответил сразу. Он стоял посреди тесного помещения, глядя в пустоту перед собой. Его мозг работал на пределе возможностей, перебирая обрывки информации, как детали сложного механизма. Он чувствовал, что разгадка где-то рядом, буквально витает в воздухе, но ускользает.

«Что мы имеем? — думал он. — Убийца — профи. Действовал бесшумно. Убил человека, находящегося под охраной агента ФБР. Значит, он знал, что делает, и был готов к встрече с охраной. Или... он знал, что охраны не будет на месте в нужный момент? Отвлёк звонком?»

Робсон достал телефон из внутреннего кармана пиджака. В нём теплилась глупая надежда: а вдруг? Он разблокировал экран. Нет. По-прежнему «Нет сети». Самолёт летел над бескрайним океаном, отрезанный от мира. Робсон начал машинально пролистывать список сообщений, просто чтобы занять руки и отвлечься от гула в голове. Сообщения от Джейн... Сообщение о трупе в аэропорту Подозреваемый Снимки с камер...

Он замер.

Палец застыл на экране. Он снова открыл фотографию, которую прислала ему Джейн несколько часов назад. Снимок с камеры наблюдения у мужского туалета в аэропорту Сан-Диего. Мужчина в чёрной куртке, лицо напряжённое, взгляд устремлён в сторону выхода.

Робсон всматривался в это лицо. Где-то он его видел. Совсем недавно. Но где?

И тут его осенило. Это было как вспышка.

Он видел его после того, как вышел из кабины пилотов! Когда проходил по салону бизнес-класса.

Робсон быстро сверился со списком пассажиров, который ему дал капитан О'Конел. Дениел Харт. Место 12B. Бизнесмен.

Детектив поднял глаза на Джонсона. На его лице больше не было растерянности или усталости. Взгляд стал острым, как бритва, а в уголках губ заиграла холодная усмешка.

— Что ж, агент Джонсон, — сказал он, и в его голосе прозвучали стальные нотки. — Похоже, нам не нужен нюх собаки-ищейки.

Он повернул телефон экраном к агенту ФБР, показывая фото.

— Знакомься. Наш главный подозреваемый. Дениел Харт, бизнесмен.

Глава 8

Сан-Диего, 03:15 ночи.

Номер в дешёвой гостинице «Оушен Парк» пропах застарелым сигаретным дымом и дешевым освежителем воздуха. Лука сидел на краю кровати, его ноутбук был единственным источником света в тёмной комнате. Он был измотан. Последние часы слились в один бесконечный марафон. Глаза слипались, но он не мог позволить себе остановиться. Перед ним на мониторе развернулась вся мощь системы «Кортес».Начало формы

Это было не просто меню или база данных. Это была живая карта криминального мира Западного побережья. На экране пульсировали точки: зелёные — активные поставки, жёлтые — в пути, красные — проблемы или задержки. Сбоку бежали бесконечные строки логов: «Товар принят. Порт Лонг-Бич. Контейнер TRX-9942», «Оплата подтверждена. Кошелёк Z-4587». Это был мозг империи де Жана, его нервная система, и Лука только что взломал её.

Он откинулся на спинку скрипучего кресла и потёр переносицу. Путь к этому моменту был долог и опасен.

Всё началось сегодня, несколько часов назад. С обычного на вид внешнего жёсткого диска в защищённом корпусе, который он вынес из ангара де Жана после устроенной там бойни. Тогда, уходя по узкой металлической лестнице, он ещё не знал, что именно попало к нему в руки. Он понял это позже, когда попытался подключиться к нему со своего ноутбука. Диск был зашифрован. Не просто паролем, а многоуровневой системой защиты, которую не смог бы взломать обычный хакер.

И тогда Лука обратился к старому знакомому. Программисту по имени Саймон. Лука нашёл его в съёмной квартире, пропахшей химикатами и дешёвой едой.

— Ты рехнулся? — прошипел Саймон, глядя на диск так, будто это была бомба. — Это же «Кортес». Я слышал о ней. Говорят, это миф.

— Тогда нам надо взломать миф — отрезал Лука.

Саймон колдовал над кодом, бормоча что-то про «радужные таблицы» и «брутфорс на GPU». Лука стоял «на шухере», сжимая в кармане рукоять пистолета. И наконец защита пала.

Когда экран ожил, Лука увидел это. «Кортес» не была похожа ни на что, виденное им ранее. Это была гибридная система: часть данных хранилась локально в виде зашифрованных архивов, но основной массив был облачным, доступ к которому осуществлялся через сложную систему токенов и динамических IP-адресов.

Лука видел всё: логистику: точные маршруты судов из Латинской Америки, точки перегрузки кокаина с рыбацких лодок на грузовые контейнеровозы; финансы: цепочки транзакций через офшоры на Кайманах и в Панаме, имена коррумпированных банковских клерков; сеть информаторов: список полицейских, таможенников и политиков на ежемесячном «окладе»; схемы легализации: как грязные деньги превращались в инвестиции в недвижимость через сеть подставных фирм вроде «Вентура Кэпитал».

Это был абсолютный контроль. Тот, кто владел «Кортесом», мог парализовать любую криминальную структуру одним нажатием клавиши.

Лука скопировал ключевые файлы на флешку и стёр все следы своего присутствия с диска и из системы. Он понимал: де Жан будет его искать. И искать очень тщательно.

Лука знал, что многие влиятельные люди, заплатили бы любую цену за эту информацию. Но Лука не собирался продавать её. Он твёрдо решил покончить с империей де Жана и Эспозито. И гуманные цели были здесь ни при чём. Его заботила только месть.

Его настоящее имя было Антонио Мартини. Когда-то он служил с Алексом Малоуном в ЧВК «Северный Ветер». Они были друзьями, братьями по оружию. Всё изменилось восемь лет назад. Их группе поступил контракт через посредника — Рикко. Задание выглядело как стандартная ликвидация полевого командира одной из африканских группировок, мешающего «стабильности региона». Алекс отказался идти на задание сразу, интуитивно чувствуя подвох — слишком уж щедрым был аванс за такую простую работу. Антонио же не придал этому значения. Для него это была просто работа.

Группа Антонио отправилась на задание и выполнила его. На обратном пути их вертолёт был сбит ПЗРК. Антонио выжил, но попал в плен к местным бандам. Он провёл в аду два года. Когда ему удалось бежать и вернуться домой, он узнал правду, которая перевернула его мир. Он узнал её не сразу. Сначала он выяснил, что их ЧВК официально объявила его «пропавшим без вести», а по факту — мёртвым. А затем он докопался до сути того контракта. Заказчиком того задания были не политики и не спецслужбы. Заказчиком были Франсуа де Жан и Эудженио Эспозито. Тогда они ещё были партнёрами. Группа Антонио была инструментом в их криминальной войне, пушечным мясом, которое просто списали после выполнения грязной работы.

Антонио сменил имя на Луку и посвятил свою жизнь одной цели — уничтожению тех, кто его предал и тех, кто его не спас. Это больше не был весёлый, рыжий парень, с юмором реагирующий на все возникающие трудности. Теперь это был угрюмый мужчина с ненавистью в сердце, которую можно смыть только кровью. Однако несмотря на стремление наказать виновных, он по-прежнему оставался верен своим принципам и старался не причинять зла тем кто не причастен к попытке его уничтожения.

И сегодня, несколько часов назад, его план начал осуществляться. Просматривая данные «Кортеса», он не просто изучал систему. Он искал уязвимость. И нашёл её. В системе была запись о крупной партии товара, которая принадлежала картелю Эспозито и хранилась на складе 14 в порту Сан-Диего. Товар предназначался для отправки в Европу через подставную фирму-импортёра кухонной техники.

Лука улыбнулся холодной, безжизненной улыбкой, когда вспомнил как установил два заряда СИ-4 (купленные на чёрном рынке) по углам склада 14 и как мощный взрыв сотряс доки Сан-Диего, уничтожив товар Эспозито на миллионы долларов и послав чёткий сигнал: война началась.

Пока Лука просматривал данные на диске, размышляя о следующем шаге, информация о входе в систему «Кортес» уже поступила людям де Жана. Когда Лука вошёл в систему несколько часов назад, его уникальный поведенческий профиль был мгновенно зафиксирован и помечен как «Несанкционированный доступ». Он не мог знать о встроенном механизме защиты. Они с Саймоном были так увлечены взломом системы, что и не подумали искать шпионские программы. Одна из таких программ и отправила маяк, с указанием IP-адреса на компьютер аналитика. Уже через полчаса информация о местонахождение данного адреса попала к Мартинезу.

— Босс, — Давид Мартинез говорил тихо, но уверенно. Он стоял у стола де Жана в особняке и протягивал ему планшет. — У нас проблема. Кто-то только что входил в «Кортес». Удалённо.

Де Жан взял планшет. На экране был отчёт: время входа 02:43, метод – прокси-сервер

— Это он — то ли спросил то ли утвердил Франсуа.

— Вероятность высока. Я уже собрал людей. Мы выезжаем сейчас же.

— Мне нужно чтобы ты присутствовал на встрече с Эспозито — произнёс де Жан, машинально взглянув на часы на руке.

— У нас ещё сорок пять минут, думаю управлюсь минут за тридцать.

Мартинез убрал планшет и направился к двери.

— Давид — окликнул его де Жан — На этот раз никаких ошибок. Убивать нужно после того, как получил информацию.

— Согласен, с Рикко глупо вышло. Кто ж знал, что этот сукин сын не встанет после одного удара. Больше такого не повторится — заверил Мартинез и вышел.

Глава 9

Всё прошло даже лучше, чем он предполагал. Конечно, его будут искать. Этот мешковатый коп, с бегающими глазами и его горе-напарник – напыщенный индюк из ФБР – перевернут салон самолёта вверх дном. «Слабаки», — подумал он, и его губы растянулись в холодной, почти детской улыбке. Для них это была трагедия. Для него — просто работа. Чистая, тихая и эффективная.

Аэробус А330, эта стальная птица, был его послушным инструментом. Он смотрел не на бескрайнюю черноту Атлантики за лобовым стеклом, а на мониторы. Вернее, на один конкретный экран, разделенный на квадраты — трансляцию с камер видеонаблюдения салона. Он видел всё. Видел, как детектив, мальчишка из ФБР и ещё один в штатском, по-видимому, воздушный маршал, собрали всех стюардесс и бортпроводников в тесной комнате отдыха. Они суетились, как муравьи, пытаясь найти убийцу среди пассажиров. Идиоты! Он был там, где они искали в последнюю очередь — у штурвала.

Он перевёл взгляд на командира Райана О Конела. Старик был занят: проверял показания приборов, что-то бормотал в гарнитуру, связываясь с диспетчером. Он был частью системы. Правил. Инструкций.

Кевин ненавидел правила. В его жизни всё было фальшивым. Даже имя. Для него оно не имело значения. Но, больше всего он ненавидел, когда ему указывали, что делать. Он сам определял свой следующий шаг. Ещё со времён школы, когда устроил поджог в кинотеатре. Тогда погибли несколько человек. Да, это было по большей степени случайность. Да, он не хотел никого убивать. Ох и много же тогда понаехало копов. Они искали поджигателя. Опрашивали свидетелей, в том числе и его, Кевина. Правда звали его тогда по-другому. Им и в голову не пришло, что поджог устроил десятилетний мальчик. Потом, уже в возрасте пятнадцати лет, он убил своего отчима. Этого алкоголика, постоянно срывающего злость на нём, а если мать, когда была чуть трезвее отчима делала попытку защитить сына, то прилетало и ей. Его хотели тогда отправить в колонию, но ему повезло, судья счел убийство актом крайней самообороны, спровоцированной тяжелым посттравматическим стрессовым расстройством. Кевин тогда разыграл спектакль всей своей жизни: рыдал, дрожал, демонстрировал синяки (которые наносил себе сам) и смотрел на присяжных так, будто в нем навсегда погас свет. Его признали виновным в убийстве второй степени. В штате, где жил Кевин, это означало не безумие, но эмоциональный выброс, вынудивший мальчика действовать. Следователи предпочли закрыть глаза на тот факт, что череп отчима был буквально вбит в ковер пятью точными, методичными ударами молотка. Они списали это на «неконтролируемый выброс адреналина у жертвы абьюза». Никому из них не хотелось копаться в деле подростка, чья жизнь и так была превращена в ад, а профессиональное безразличие системы и бюрократическая лень сделали остальное.

...Его отправили на принудительное лечение в частную клинику на севере штата. Там он впервые столкнулся с небом по-настоящему — через окно палаты на третьем этаже. Но главным было не это. В клинике работал старый механик-ирландец по имени Патрик. Патрик был помешан на авиации: у него была целая коллекция журналов о самолётах и симулятор полёта на стареньком компьютере. Кевин притворился заинтересованным пациентом. Он часами слушал бредни старика о «душе машины» и «чувстве крыла», а сам запоминал схемы приборных панелей и принципы управления. Когда Патрик разрешил ему «полетать» на симуляторе, Кевин освоил управление за пару дней — у него была идеальная память и холодная голова. А потом он сбежал через три месяца, оставив после себя лишь пустую койку и отчёт о том, что «пациент демонстрирует положительную динамику».

С тех пор удача стала его верной тенью. Она была пугающей, почти мистической. Сбежав, он оказался в трущобах Чикаго. Денег не было, документов тоже. Он быстро понял, что в этом мире выживает не самый умный, а самый жестокий. Его «удача» работала, но она требовала подкрепления. Чтобы не стать очередной жертвой в подворотне, он начал искать способы защитить себя. Кевин был наблюдателем. Он заметил, как в одном из заброшенных спортзалов собираются странные люди — не качки с гантелями, а хмурые мужчины в дешёвых спортивных костюмах. Это был подпольный бойцовский клуб.

Ему было пятнадцать, но выглядел он старше своих лет — голод и постоянная настороженность вытравили из него всё детское. Он не стал проситься внутрь. Он просто наблюдал. Однажды вечером, когда один из бойцов (огромный поляк по имени Владек) выходил из зала, пошатываясь после поражения, Кевин подошёл к нему.

— Я могу убирать здесь, — сказал он. — Бесплатно. Только научите меня драться.

Владек рассмеялся ему в лицо, но что-то в холодном взгляде мальчишки заставило его остановиться. Он сплюнул на землю и кивнул.

Так начались его тренировки. Владек оказался бывшим инструктором по рукопашному бою из какой-то восточноевропейской армии. Он не учил Кевина спортивному боксу или карате с их правилами и кодексом чести. Он учил грязному, прикладному бою: как сломать палец захватом, как ударить в кадык, как использовать подручные предметы (ключ, отвёртку, ремень) и как свернуть шею человеку, который больше и сильнее тебя, используя инерцию и рычаг. Это была наука выживания. И Кевин оказался идеальным учеником: у него не было моральных рамок, которые сдерживали бы его. Он отрабатывал приёмы до автоматизма, пока тело не начало действовать само, на рефлексах.

В этом была вся его жизнь: хаос, который он сеял, всегда оборачивался в его пользу, оставляя правоохранителей в дураках. Он привык, что мир словно расступался перед ним, подстраиваясь под его желания. Поэтому он не удивился, когда на него вышел босс итальянской мафии в Сан-Диего – Эудженио Эспозито. Лично. «Сигара» сказал: «На таком-то рейсе, летит такой-то человек, нужно сделать так чтобы он не долетел до места назначения» Коротко и ясно. Не привык слышать отказа. Только Кевину было плевать, на него и на жертву. И на деньги. Эспозито хорошо платил. Но деньги не являлись конечной причиной его работы. Он полюбил риск. Ходить по краю. Судьба хранит его. Или бог. Или кто-то ещё оберегает его. Он верил в это. Именно поэтому он взялся за работу. Ему сказали имя: Дениел Харт, бизнесмен. Что ж, ты взял билет в один конец мистер Харт

Кевин собирался лететь в качестве пассажира. Но судьба и тут подкинула ему сюрприз. За несколько часов до вылета ему позвонил Мартинез. Они познакомились пять лет назад в исправительном учреждении в Иллинойсе. Мартинез был старше, крупнее и уже тогда имел связи с «семьёй». Он увидел в Кевине не просто психа, а инструмент с холодным расчётом. Когда Кевин вышел на свободу, отсидев за кражу десять месяцев вместо положенных нескольких лет (спасибо адвокатам, которые доказали его непричастность к убийству охранника), именно Мартинез нашёл его через год в Чикаго. Он не сдал его копам. Он предложил работу. Так Кевин и оказался в Сан-Диего, подальше от своего прошлого, где его никто не знал. Иногда он выполнял поручения Мартинеза а тот снабжал его деньгами. Кевин знал – Давид работает на де Жана, а уж кто такой Франсуа де Жан, в Сан-Диего знали все, ну или почти все.

— Де Жан хочет передать послание пилоту рейса ИВ 3589, — сказал тогда Давид по телефону.

Узнав детали Кевин сначала отказался. Ему было плевать на авторитет какого-то француза из Сан-Диего. Он считал – роль посыльного ниже своего достоинства.

— Я сам могу выполнить заказ — сказал наконец Кевин, в голове которого уже зрел план, один самолёт, две жертвы и два заказчика. Что ж это был бы вызов!

— Де Жан не будет платить. Этот Ларсен, работал раньше на де Жана. Ушёл, не закончив дела, сбежал можно сказать. Так что, де Жан считает – он нам должен — Мартинез выделил это «НАМ». — Он велел мне просто найти человека, который мог бы передать послание. Так что, если ты согласишься, сделаешь мне одолжение.

И Кевин согласился. Давид Мартинез был единственным человеком, которого он уважал. А потом они обсудили детали.

Хоть Кевина и считали психопатом, да возможно он и был психом, но убивать без причины он не любил. И Ларсена убивать не планировал. Но судьба распорядилась иначе. Когда Ларсен схватился за пистолет Кевину пришлось свернуть ему шею. Для него это было не сложно. Он всегда помнил, чему научил его Владек.

Сообщив Давиду, что Энди Ларсен мёртв, Кевин решил разыграть роль второго пилота, благо навык у него есть, хоть он и подзабыл кое какие детали. Так он стал пилотом рейса ИВ – 3589 Сан-Диего – Лондон.

Видя, как весь обслуживающий персонал собрался в комнате отдыха, Кевин понял, что лучшей возможности может и не быть. В тайной комнате был спутниковый телефон для экстренной связи с землей, в случае если системы самолёта выйдут из строя. Но сейчас Кевин планировал использовать этот телефон чтобы сообщить Мартинезу: Мэтью Харис мёртв. Ему нужно было попасть в тайную комнату.

Он поднялся с кресла второго пилота. Райан ОКонел даже не поднял головы, погруженный в свои расчёты.

— Ты куда? — буркнул командир, не отрываясь от приборов.

— В гальюн, — коротко бросил Кевин, поправляя форменную куртку, найденную в шкафчике Ларсена и наспех одетую перед взлётом, которая к тому же была ему немного тесна в плечах. — Желудок что-то крутит.

Райан лишь махнул рукой. «Старый дурак», — подумал Кевин, выходя из кабины.

В это же время в салоне эконом-класса проснулась Эмили. Она поерзала в кресле, прижимая к груди плюшевого медвежонка. Сон был беспокойным: ей снилось, что она падает с огромной высоты. Девочка открыла глаза. В салоне царил полумрак, горели только тусклые лампы над проходами. Большинство пассажиров спали. Где-то впереди слышался тихий плач младенца. Эмили повернула голову направо. Выглянула в проход между креслами. Девочка нахмурилась. Тёте Сьюзен нигде не было видно.

— Тётя Сью? — позвала она шепотом.

Ответа не было. Эмили осторожно отстегнула ремень безопасности — он тихо щелкнул в тишине — и встала в полный рост. В конце салона она увидела мужчину в форме пилота. «Наверное тётя там» - подумала девочка.

Она не боялась ходить по самолету одна — она же уже большая! Она пошла по проходу, стараясь ступать тихо по ковровой дорожке.

Между кабиной пилотов и салоном первого класса располагалась небольшая ниша. Для пассажиров она выглядела как часть стены или шкаф для хранения инвентаря. Кевин нажал на неприметную ручку сбоку. Панель бесшумно отъехала в сторону, открывая узкую металлическую лестницу, ведущую вниз. Он начал спускаться по ней и не видел медленно подошедшую к краю лестницы девочку.

Когда пилот скрылся внизу Эмили ступила на верхнюю ступеньку и начала спускаться. Эмили спускалась очень осторожно. Ступеньки были холодными и немного скользкими. Чем ниже она спускалась, тем громче становился странный гул. Она знала – ничего плохого произойти не может. Ведь там был пилот – сильный и добрый как из книжек. К тому же где-то там была её тётя. Она спустилась по лестнице как раз в тот момент, когда пилот скрылся за металлической дверью.

Тайная комната или комната отдыха пилотов представляла собой техническое помещение с двумя откидными койками для пилотов на случай сверхдлинных рейсов и небольшим столиком. Но главное — здесь находился терминал спутниковой связи. Экстренный канал. Защищенная линия, которую невозможно прослушать из салона. Кевин открыл ящик для экстренной связи с землёй, достал телефон и набрал номер Мартинеза. Тот ответил почти сразу.

— Слушаю.

— Это я — в трубке слышался шум улицы и рёв мотора – Мартинез куда-то ехал.

— Что у тебя?

— Дело сделано. Клиент вас больше не побеспокоит.

Перед взлётом Мартинез просил сообщить, когда свидетель будет мёртв. И Кевин только что сообщил ему об этом. Теперь нужно возвращаться. Кевин отключился и убрал всё на место.

Тут Кевин услышал звук открываемой двери и обернулся. В дверном проеме стояла маленькая девочка лет восьми – десяти с растрепанными волосами и плюшевым медведем в руках. Кевин замер. На его лице не дрогнул ни один мускул, но внутри всё похолодело. Свидетели были его главным страхом всю жизнь.

— Привет, — сказал он тихо и почти ласково, делая шаг вперед.

Эмили замерла. В полумраке тесной комнаты, освещенной лишь тусклым светом монитора, пилот выглядел совсем не так, как она представляла. В его глазах не было ни капли той доброты, о которой она читала в книжках. Там был холод. Пустой, стеклянный взгляд, от которого у нее по спине пробежал мороз.

Она крепче прижала к себе плюшевого медведя, словно он мог защитить ее.

— Я... я ищу тётю Сью, — пролепетала она, делая крошечный шажок назад, к лестнице.

Кевин не ответил. Он просто смотрел на нее, и его улыбка медленно угасала, превращаясь в тонкую, жесткую линию. В его голове щелкнул переключатель. Свидетели. Он ненавидел свидетелей. А этот ребенок... этот ребенок слышал его разговор. Она слышала про «клиента».

«Она всё слышала», — пронеслось в его голове. Мир снова начал сужаться до одной точки — до этой девочки. Судьба, которая всегда была на его стороне, теперь предавала его. Но он не позволит ей выиграть.

Эмили поняла это по его глазам. По тому, как напряглись его плечи. По тому, как он перестал улыбаться. Ей стало страшно по-настоящему. Она резко развернулась и бросилась к лестнице.

— Тётя Сью! — закричала она тоненьким голосом, карабкаясь наверх.

Кевин среагировал мгновенно. Он не был быстрым, он был точным. Одним прыжком он преодолел расстояние до лестницы и схватил девочку за щиколотку.

Эмили вскрикнула и попыталась вырваться, но рука держала ее стальной хваткой. Она потеряла равновесие. Плюшевый медведь выскользнул из ее рук и полетел вниз, ударившись о металлический пол с глухим стуком. Девочка упала, больно ударившись коленями о ступеньку. В глазах потемнело от боли и ужаса. Она попыталась отползти выше, но Кевин уже поднимался следом. Он схватил ее за волосы на затылке, не сильно, но достаточно, чтобы контролировать.

— Нет! Пустите! — закричала Эмили, извиваясь как пойманная рыбка.

Кевин не слушал. Он действовал на рефлексах, вбитых в него много лет назад. Он рванул девочку на себя и с силой толкнул обратно вниз по лестнице. Эмили кубарем покатилась по ступенькам, ударяясь головой о металлические углы. Последнее, что она увидела перед тем, как мир погрузился во тьму — это ботинки пилота, остановившиеся прямо перед ее лицом.

Кевин стоял над телом ребенка, тяжело дыша. Его сердце колотилось где-то в горле. Он посмотрел на свою руку, она была в чем-то темном и липком. Кровь. Девочка разбила голову о край ступеньки или об пол.

«Свидетели», — снова подумал он. Это слово пульсировало в висках. Он наклонился и приложил два пальца к шее ребенка. Пульс был — слабый, нитевидный, но был. Жива. Пока жива.

Он быстро оглядел комнату. Нужно выиграть время. Нужно спрятать проблему. Он поднял обмякшее тело Эмили на руки (она оказалась удивительно легкой) и перенес его на одну из откидных коек у стены. Он положил ее так, чтобы не было видно с лестницы, и накрыл тонким авиационным пледом, который нашел в шкафчике.

Затем он подошел к двери и прислушался. В салоне было тихо. Никто не слышал криков — звукоизоляция здесь была идеальной.

В это же время в кабине Райан ОКонел наконец оторвался от приборов и посмотрел на пустое кресло второго пилота.

— Чёртов мальчишка... — проворчал он себе под нос, глядя на часы. — Где его черти носят так долго? В гальюн, что ли, провалился?

Он уже собирался нажать кнопку внутренней связи, чтобы вызвать второго пилота, когда в его наушниках раздался голос диспетчера. Но это был не привычный голос центра управления полётами.

— Рейс ИВ 3589, ответьте! — голос был напряжённым, с нотками плохо скрываемой паники. Это был диспетчер вышки аэропорта Сан-Диего.

Райан нахмурился. Обычно после взлёта связь с вышкой обрывается через пару минут, и борт переходит на частоту центра. Срочный вызов от них мог означать только одно: проблемы на земле, которые касаются их напрямую.

— ИВ 3589 на связи, — Райан мгновенно подобрался, его голос стал профессионально-нейтральным. — Слышу вас хорошо. Мы набираем эшелон, полёт штатный.

Пауза на том конце провода была такой долгой, что Райан успел бросить взгляд на радар. Что у них там стряслось? Пожар в терминале?

— Командир ОКонел. Второй пилот рядом? — голос диспетчера стал официальным и сухим, словно ему самому было страшно произносить эти слова.

— Нет. Он только что вышел по нужде

— У нас есть информация от полиции Сан-Диего. Они просят немедленно связаться с вами по срочному каналу.

Райан почувствовал, как по спине пробежал холодок. Полиция? Во время трансатлантического перелёта?

— Слушаю вас внимательно.

— Не далеко от аэропорта найдено тело Энди Ларсена. Он мёртв. Подробностей мы пока не знаем.

Райан сглотнул. В горле пересохло.

— Я не понимаю... Мы думали, он заболел. Сегодня на замену прислали парня по имени Кевин.

В наушниках повисла тяжёлая тишина. Затем диспетчер заговорил снова, и в его голосе звучала тревога:

— Командир ОКонел... Никакой Кевин в списках экипажа не значится.

— Вы уверены?

— В данный момент я смотрю на список пассажиров и членов экипажа у меня на экране.

«Что всё это значит?» - пронеслось в голове командира, но о трупе на борту он решил пока умолчать.

— И у нас есть ещё одна деталь. Система контроля доступа зафиксировала: во время прохождения вашего борта на взлётно-посадочную полосу электронный пропуск Энди Ларсена был использован для открытия служебных ворот.

Глава 10

Мартинез бросил телефон на пассажирское сиденье чёрного «Мерседеса». Звонок от Кевина был коротким и по делу. Сухой, деловой тон. «Клиент устранён». Давид позволил себе лёгкую усмешку. Парень был хорош. Хладнокровный психопат, но исполнительный. Теперь, когда одна проблема решена, нужно заняться главной.

Он посмотрел на часы на приборной панели. 03:35. До встречи с Эспозито оставалось меньше получаса, но «Кортес» был важнее. Тот, кто получил к ней доступ, знал слишком много. А значит, он должен был замолчать.

Несколько минут назад «Мерседес» сорвался с места, следом за ним из ворот особняка де Жана выехал неприметный белый фургон «Форд Транзит». В фургоне сидело шестеро бойцов в чёрном. У каждого — укороченный автомат HK416 и бронежилет. В багажном отсеке лежали ящики с дополнительным боекомплектом и светошумовые гранаты. Мартинез не любил полумер.

В это время Лука сидел, подавшись вперёд, и холодный свет от семнадцатидюймового монитора выхватывал из полумрака его напряжённое лицо. Несмотря на усталость, его мозг работал с кристальной ясностью, анализируя потоки данных, которые он только что выкачал. Он коснулся тачпада и пролистнул страницу на экране. Опять это название. «Вентура Кэпитал». Сначала оно всплывало как второстепенный элемент, просто ещё одна фирма в бесконечном списке подставных компаний. Но теперь, когда Лука проследил за движением средств, всё встало на свои места. Несколько крупных траншей, стекавшихся из разных офшорных зон, сходились в одной точке — на счетах этой консалтинговой фирмы.

Лука откинулся на спинку стула и тихо рассмеялся, но в этом смехе не было и тени веселья. Это была усмешка хищника, наконец увидевшего слабое место жертвы. Вот оно. Главный нерв. «Вентура Кэпитал» была не просто фирмой. Это был финансовый центр, сердце империи де Жана и Эспозито. Они думали, что спрятали свои деньги за сложными схемами, но Лука видел всю паутину целиком.

Решение пришло мгновенно. Просто убить де Жана — это нанести удар по щиту. Но если лишить его денег... это будет удар в самое сердце. Система «Кортес» управляла логистикой, но «Вентура» держала на плаву всю экономику картеля. Уничтожить её — значит положить конец их империи.

Он схватил телефон. На часах было 03:30. Ему было плевать.

— Саймон, — без предисловий сказал он, когда на том конце провода раздался сонный и раздражённый голос. — Просыпайся. У меня есть работа.

— Лука? Три часа ночи! Завтра нельзя? — прошипел программист.

— Понимаю друг, но завтра может быть поздно. Я в системе и судя по данным все деньги местных мафиози хранятся здесь – в Сан-Диего. «Вентура Кэпитал» - слышал о таком?

— С ума сошёл? — Лука услышал щелчок зажигалки, затем – как Саймон выпустил дым — Ты хоть знаешь чья эта фирма?

— Именно поэтому я хочу их разорить. Надо положить конец наркоторговли. Ты ведь можешь обнулить счета? Ну запустить вирус или что там вы обычно делаете?

— Даже если бы я и хотел это сделать – а я не хочу – потребовалась бы модель «железа». Это нельзя узнать дистанционно. Нужно прийти в серверную и посмотреть маркировку на самих серверах.

— Если я предоставлю маркировку сделаешь это для меня?

— Ты точно чокнутый. Тебя подстрелят, когда ты просто подойдёшь к зданию.

— Я достану модель серверов. Будь на связи — и не давая Саймону возразить добавил — Спасибо друг.

Лука положил трубку. В номере повисла тишина, нарушаемая лишь гудением ноутбука и его собственным дыханием. Он посмотрел на часы: 03:42. До рассвета ещё далеко.

Он встал со стула, тело затекло от долгой неподвижности. Нужно было размять мышцы и привести мысли в порядок. Лука подошёл к старому кофейному аппарату в углу номера — одному из немногих бонусов этой дыры. Засыпал молотый кофе в фильтр, залил воду и нажал кнопку. Машина заурчала, наполняя воздух густым, горьким ароматом.

Лука не стал включать верхний свет. Он подошёл к окну, сжимая в руке горячую кружку. Отодвинув край дешёвой тюлевой занавески, он выглянул на улицу.

Ночь была пустой и тёмной. Фонарь у входа в гостиницу мигал, создавая причудливые тени. Ничего подозрительного. Обычная ночная тишина провинциального мотеля. Он сделал глоток обжигающего напитка, глядя на своё отражение в стекле поверх ночной панорамы. В голове зрел план проникновения в офис «Вентуры». «Серверная... Скорее всего, на последнем этаже или в подвале. Система контроля доступа по картам. Камеры в коридорах...» — размышлял он, мысленно составляя карту здания.

И тут он увидел это. Движение. Две фигуры отделились от стены дома напротив гостиницы. Они были одеты в тёмную одежду, но их выправка выдавала военных или полицейских. Один остался стоять, прислонившись к стене и сунув руки в карманы, другой быстро перешёл дорогу и занял позицию у припаркованного пикапа, откуда просматривался боковой выход. Они не входили внутрь. Они окружали здание. Лука инстинктивно отпрянул от окна, прижавшись спиной к стене. Сердце пропустило удар, но страха не было — только ледяная концентрация. Он не знал, кто эти люди. Полиция? Люди де Жана? Эспозито? Неважно. Важно то, что они здесь по его душу. Его взгляд метнулся к двери, затем к окну. Оба пути перекрывались.

Тем временем внизу события развивались стремительно. Чёрный «Мерседес», бесшумно припарковался в квартале от гостиницы. Давид Мартинез вышел из салона, поправляя пиджак. Рядом с ним шёл один из бойцов, одетый как обычный поздний прохожий — джинсы и куртка, под которой легко угадывалась кобура.

Подходя к гостинице Мартинез даже не взглянул на своих людей, занявших позиции. Он направился прямо ко входу. Войдя в тускло освещённый холл, он кивнул ночному администратору, который уже клевал носом над журналом регистрации.

— Доброй ночи, — голос Давида был спокойным и властным. — Я ищу своего друга – среднего роста, с рыжими волосам, плотного телосложения. Мне нужен его номер.

Мартинез подошёл к стойке. Мужчина в джинсах и куртке подошёл следом, взгляд его блуждал по помещению оценивая степень возможной угрозы.

— Мы не можем раскрывать данные постояльцев — начал администратор, не скрывая своего раздражения от появления ночных гостей — К тому же вы ищете друга и не знаете в каком он номере? Позвонить ему не пробовали?

— Мы хотим сделать ему сюрприз — продолжил Мартинез доставая из внутреннего кармана пиджака портмоне. Он выложил на стойку несколько купюр по двадцать долларов и заметив возросший интерес администратора сказал — Поверьте, наш друг будет рад нашему визиту. А за информацию мы готовы заплатить.

Человек за стойкой смотрел несколько секунд на посетителей, затем, видимо решив, что небольшой кэш ему сегодня не повредит, сказал:

— Номер двадцать три, второй этаж, прямо по коридору — и сгрёб банкноты со стойки.

Мартинез пошёл к лестнице. На площадке второго этажа Давид остановился. Он медленно повернул ручку двери, ведущей в коридор, и приоткрыл её на волосок.

Коридор был тускло освещён редкими лампами. Двери комнат были закрыты, из-под некоторых пробивались полоски света, но в целом стояла тишина. Нужный номер находился в самом конце коридора, справа.

Давид молча кивнул напарнику. Тот всё понял без слов. Они оба достали пистолеты с уже накрученными глушителями. Давид держал свой ACP у бедра, второй боец — компактный Glock 19 двумя руками.

Они выскользнули в коридор. Их шаги были беззвучными. Они шли не спеша буквально скользили вдоль стены, держа оружие наготове. Они остановились у нужной двери. Давид прислушался. Тишина. Абсолютная. Он посмотрел на напарника, тот кивнул, беря на прицел дверной проём.

Давид медленно повернул ручку. Дверь была не заперта. Он беззвучно толкнул её стволом пистолета. Дверь открылась внутрь, в темноту.

Мартинез вошёл первым, за ним — напарник. Они действовали как единый механизм: один прикрывает левый сектор, другой — правый.

Номер был пуст.

Кровать была заправлена, хотя и небрежно. На столе стоял открытый ноутбук, экран которого погас, перейдя в спящий режим. В воздухе стоял едва уловимый запах дешёвого кофе.

— Чисто! — прошипел напарник.

Давид быстро прошёл в ванную. Пусто. Шкаф. Пусто.

— Его здесь нет, — констатировал боец с Glock'ом.

Мартинез не ответил. Он медленно опустил пистолет и осмотрелся. Его взгляд зацепился за ноутбук. Он подошёл к столу и коснулся тачпада. Экран ожил, запрашивая пароль. Давид понял, что они опоздали буквально на несколько минут. Он поднёс к губам микрофон гарнитуры:

— «Альфа-один», доложить обстановку. «Альфа-два», ответь.

— «Альфа-один» чисто — услышал он в наушнике

— «Альфа-два», это «Центр». Почему не отвечаете? — повторил Мартинез, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Снова ничего. «Альфа-два» — это была та самая пара, которая должна была контролировать задний двор и пожарную лестницу. Они должны были быть глазами и ушами операции.

— «Альфа-один», — переключился он на командира группы оцепления. — Проверь «Альфу-два». Немедленно.

Когда Мартинез только появился на пороге гостиницы, Лука уже знал – скоро они будут в его номере. Он не стал ждать, пока они поднимутся и вышибут дверь. Лука проскользнул в коридор и пошёл к пожарной лестнице ведущей на крышу. Он толкнул дверь с табличкой «Запасной выход», и та открылась. Узкая металлическая лестница вела вниз, в технический подвал, и вверх, на крышу.

Лука выбрал путь наверх.

Он поднимался быстро, но абсолютно бесшумно, прижимаясь к стене, чтобы ступени не скрипнули под его весом. Достигнув люка на крышу, он замер, прислушиваясь. Сверху не доносилось ни звука. Он осторожно толкнул крышку люка. Она поддалась с легким скрежетом, который показался ему оглушительным.

Он выбрался на крышу гостиницы. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Крыша была плоской, усеянной вентиляционными шахтами и старыми антеннами. Ниже и немного правее была крыша одноэтажной пристройки — кухни отеля.

Лука спрыгнул и пригнулся. И тут его взгляд упал на выход из пристройки-кухни внизу. Там, в тени, стояли двое мужчин в тёмной одежде. Сомнений не было – они ждали его. Решение пришло за долю секунды.

Он достал из кармана нож — простое, но смертоносное оружие в умелых руках. Перехватил его обратным хватом и беззвучно спрыгнул с крыши пристройки прямо за спинами охранников. Движение было молниеносным: левая рука закрыла рот ближайшему бойцу, а правой он метнул нож второму в основание шеи. Прежде чем тело второго коснулось земли, Лука ударил первому в подколенную ямку ногой и когда тот подсел, с силой ударил его головой в кирпичную стену пристройки.

Осмотрев поле боя, Лука вытащил нож из мёртвого тела, вытер его об одежду убитого и убрав в карман направился в переулок за гостиницей. В его голове уже зрел план по проникновению в «Вентура Кэпитал».

Глава 11

Воздух в кабине был густым и тяжёлым, пропитанным запахом от приборов и дешёвого кофе. Райан О Конел даже не повернул головы, когда хлопнула дверь и Кевин, на ходу поправляя форменную куртку проскользнул на своё место. Но, тишина, повисшая после его возвращения, была куда более гнетущей чем до ухода.

— Долго же ты, — буркнул капитан, не отрывая взгляда от навигационного дисплея. Его голос был ровным, но пальцы, лежащие на штурвале, чуть сильнее сжали обшивку.

— Желудок... — коротко бросил Кевин, избегая смотреть на командира. Он быстро пробежался пальцами по тумблерам панели, делая вид, что проверяет системы. Его движения были механическими, точными, но в них проскальзывала нервозность.

Боковым зрением, Кевин видел, что командир не смотрит на него. Пользуясь этим Кевин положил руки на штурвал, делая вид, что проверяет показания приборов. Пальцы левой руки коснулись клавиатуры бортового компьютера, встроенной в центральную консоль. Для постороннего это выглядело как обычная проверка навигационных данных.

— С тобой хотел связаться диспетчер — протянул Райан, всё также спокойно.

— Со мной? — Кевин почувствовал, как по спине пробежал холодок — Зачем?

— Сказал, что ты не отвечаешь на его звонки.

Кевин медленно выдохнул через нос. Нужно было выкручиваться. Быстро.

— Наверное не слышал. Из-за шума воды. — говоря это он продолжал манипуляции с камерами видеонаблюдения.

Он не смотрел на экран прямо – его взгляд был прикован к приборам высоты, но периферийным зрением он отлично видел меню. Кевин выбрал нужный раздел. На экране отобразилась схема самолёта с иконками камер. Он выбрал камеру 4 – именно она смотрела на вход в комнату отдыха пилотов. Он не удалял данные – бортовые системы безопасности имели защиту от прямого удаления. Вместо этого он инициировал «Принудительную перезапись буфера 7». Это была штатная процедура, используемая техниками для очистки места под новые данные – её можно было запустить вручную.

Заметив, как, капитан поворачивается в его сторону, Кевин свернул все «окна» на мониторе, транслирующем видео с камер. Райан снял наушники и положил их на панель. В его глазах не было гнева, только холодная, профессиональная подозрительность. Взгляд капитана скользнул по лицу второго пилота: по слишком напряжённой челюсти, по бегающим глазам, по тому, как он вцепился в подлокотник.

— Кевин — голос капитана стал тише и жестче — Никакой диспетчер тебе не звонил. Но теперь я уверен – ты мне лжёшь!

Кевин вздрогнул, но тут же натянул на лицо маску недоумения:

— Сэр? Я не понимаю

— Всё ты понимаешь! — Райан хлопнул ладонью по панели. Звук получился глухим, но в тесной кабине он прозвучал как выстрел. Я только, что говорил с диспетчером Сан-Диего. Полиция нашла тело Ларсена. Теперь давай сначала Если не хочешь, чтобы я сдал тебя копам сейчас же, выкладывай кто ты и что тебе нужно.

На мгновение в кабине повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь ровным гулом двигателей и тихим писком датчиков высоты. Кевин посмотрел капитану прямо в глаза. В его взгляде не было страха. Там была пустота.

— Капитан — начал он тихо — Я должен вам кое-что сказать.

Райан ждал.

— Энди мой брат.

— Что за бред — Райан смотрел на него с недоверием — Насколько я знаю, у Энди не было брата.

— У нас разные матери. Отец ушёл от нас с мамой, когда я был маленьким. Мы жили в разных семьях, но Энди всегда помогал мне

— Так... — Райан нахмурился — Продолжай.

Кевин медленно выдохнул, словно собираясь с силами. Он опустил взгляд на свои руки, лежащие на штурвале, и сжал их в кулаки так, что побелели костяшки. Когда он снова поднял глаза, в них уже не было той холодной пустоты. Теперь там плескался целый океан тщательно срежиссированного отчаяния.

— После смерти матери, он взял меня к себе. Он стал для меня всем. Отцом, матерью, лучшим другом. Он вытащил меня из такой ямы, о которой я даже говорить не хочу. Он платил за мою учебу в летной школе. Он... он спас меня. И сейчас вы говорите, что его больше нет

Кевин говорил быстро, захлебываясь словами, глядя куда-то сквозь лобовое стекло в черноту ночи. Это была идеальная импровизация — полуправда, смешанная с вымыслом так искусно, что грань стиралась.

— Я сочувствую твоей утрате — сказал Райан, просто потому что надо было что-то сказать — Но как ты попал на самолёт? А главное зачем?

— Вчера вечером он позвонил мне. Не как пилот авиакомпании, а как мой брат. Он был в панике. У него было свидание... важное для него свидание. И перенести его он не мог. И этот рейс важный для его карьеры. В общем, я, в шутку сказал «ну не мне же лететь за тебя». Это была шутка. Понимаете? Я хотел хоть как-то подбодрить его. И вот теперь его нет. Господи! Если бы я знал Если бы знал

Он закрыл лицо руками. Его плечи затряслись.

— Он дал мне свои документы. Сказал, что никто ничего не узнает. А вам я должен был сказать, что он заболел. Я так и сделал

Капитан смотрел на этого человека. С одной стороны — грубейшее нарушение протоколов безопасности, с другой — история о братской верности, которая била точно в цель. Он сам когда-то был готов на глупости ради семьи.

— Ты хоть понимаешь, что ты вы наделали — он не повышал голос. Парню и так досталось. — Теперь по всем правилам, я должен сдать тебя под арест воздушному маршалу, и, уж точно отстранить от управления.

— Я просто хотел помочь брату. Делайте что должны

О'Конел долго молчал. Он смотрел то на приборы, то на дрожащего человека рядом с собой. Рейс должен быть завершен. Разворачивать самолет над Атлантикой без веских оснований — это катастрофа для расписания и репутации компании. А этот парень... он пилотировал нормально до этого момента.

— Пристегнись и возьми себя в руки — Райан принял решение. Возможно, он пожалеет об этом, но сейчас оно казалось ему правильным — Мы продолжим полёт в штатном режиме.

*** ***

Межсалонный тамбур представлял собой узкий коридор, служивший буферной зоной между салоном бизнес-класса (спереди) и эконом-классом (сзади). Стены покрыты пластиковыми панелями. Справа от входа из бизнес-класса массивная штора на рельсе. Рядом туалет для экипажа. На полу мягкий ковролин. Свет, исходивший от светодиодов на потолке, здесь ярче чем в салоне. Напротив бизнес-класса тяжёлая сдвижная дверь с большим иллюминатором ведущая в эконом-класс. Воздух кажется более прохладным и сухим из-за близости системы кондиционирования.

Робсон стоял, облокотившись на дверь, справа Джонсон, демонстративно державший руки в карманах, слева Браун. Нужно было решить, как задержать подозреваемого. Нельзя было просто подойти и надеть наручники. Никто не мог просчитать дальнейшее развитие событий. Преступник – если это действительно преступник – мог быть вооружён. Среди пассажиров могли быть сообщники. В любом случае надо свести риск к минимуму. Единственное, что пришло в голову Джефри – это выманить его в тамбур. Именно эту идею он только, что и озвучил.

— Осталось решить, как его сюда выманить — сказал Браун.

— Для этого нам понадобится кое-кто из экипажа. Попросим стюардессу. — пояснял Джеф — Но действовать надо быстро. Ты — он указал на Брауна — Встанешь за шторкой, а Лео — посмотрел на Джонсона — Будет стоять на выходе из туалета, таким образом чтобы вошедший не мог сразу его увидеть.

— Это хреновый план — пробурчал фэбээровец, недовольный своей ролью в этом деле. Он федеральный агент, на службе у полиции Смешно.

— Другого нет. Если у кого-то есть предложения лучше, готов выслушать — Робсон бросил взгляд на Брауна, затем на Джонсона. Те молчали. — Я так и думал.

— Тогда делаем следующее — продолжал полицейский — Я иду в кабину пилотов, и мы доложим на землю об инциденте, а вы вызовите бортпроводницу — он кивнул на красную кнопку, слева от двери эконом-класса — Объясните ей всё, и пусть она под любым предлогом выманит его сюда.

Робсон сделал шаг к шторке, когда Джонсон остановил его:

— А что, если ты ошибаешься? Что если мы все ошибаемся, и этот пассажир — Лео махнул рукой в сторону бизнес-класса — Просто пассажир оказавшейся не в том месте?

— Просто поверь – у меня есть причины подозревать этого пассажира. Вызовите стюарда, и помните наша цель – некий Дениел Харт, место 12В.

Робсон отодвинул шторку и двинулся в сторону кабины пилотов. В салоне было тихо, около двадцати человек занимались своими делами: многие спали, кто-то читал.

Харт смотрел в иллюминатор. Авиационное окно было прикрыто шторкой, не пропуская утренний свет в полной мере.

Робсон шёл по дальнему от места 12В проходу. Он старался держать спину прямо, но внутри всё сжималось. На высоте более тридцати тысяч футов, за тонкой алюминиевой обшивкой, царил арктический холод и давление, несовместимое с жизнью. Эта мысль всегда била под дых. Воздух в салоне, хоть и был пригоден для дыхания, казался ему стерильным и мертвым. Сердце, пытавшееся компенсировать нехватку кислорода, колотилось где-то в горле. Ладони, спрятанные в карманы пиджака, были холодными и влажными. Он физически ощущал вибрацию пола под ногами — монотонный гул двух реактивных двигателей, удерживающих эту многотонную махину в воздухе. Каждая воздушная яма, каждый едва заметный крен вызывали у него мгновенный спазм в животе и прилив адреналина, который его разум отчаянно пытался подавить. Он снова и снова видел горящих людей, слышал крики о помощи

Робсон встряхнул головой, пытаясь отогнать мысли об увиденной однажды авиакатастрофе. Подойдя к двери, он нажал кнопку вызова. Через секунду он уже был внутри, захлопнув за собой дверь.

— Господа — начал он — Пожалуй теперь можно сообщить на землю о том, что один из пассажиров убит.

— Вы его взяли? — спросил Райан О Конел.

По лицу второго пилота мелькнуло удивление и возможно страх?! Но это был не тот страх, который заставляет людей вздрагивать от ужаса, это был страх сродни отчаянию такое лицо бывает у загнанного в угол зверя, когда он понимает, что выхода нет.

— Возможно. Место 12В, некто Дениел Харт

Если бы Робсон обратил внимание на второго пилота, то непременно заметил бы как он вздохнул с явным облегчением. Судьба вновь была на стороне Кевина. В душе он ликовал. Ему удалось одурачить всех. И этот полицейский, который строил из себя мистера всезнайку, даже не подозревал насколько он сейчас был близок к разгадке.

— Нужно чтобы диспетчер связался с полицией — продолжал Робсон.

— Мы не можем ни с кем связаться — перебил его Райан О Конел. Голос капитана был тихим и ровным — Послушайте детектив. Мы в зоне ответственности океанического центра «Шенвик». Вокруг только пустота и вода — он указал на один из дисплеев навигационной системы. На нём пульсировала тонкая линия маршрута, уходящая в бесконечность — Видите эту точку? Это последняя отметка от береговой станции Ньюфаундленда. Мы прошли её около часа назад. С тех пор мы идём в режиме «молчаливого полёта» по инерциальной навигации. — Робсон нахмурился. Райан продолжал —Сейчас мы вне зоны досягаемости любых наземных радиостанций УКВ-диапазона.

Капитан щёлкнул тумблером связи. В кабине раздалось лишь ровное шипение статических помех.

— А спутниковая связь? Должны же вы как-то связываться землёй в случае экстренных ситуаций.

— Вы правы есть телефон в комнате отдыха. Думаю, стоит попробовать связаться с землей.

— Я принесу его — довольно резко выпалил Кевин и поймав на себе вопросительный взгляд капитана, добавил — С вашего позволения.

*** ***

В это время Сьюзен металась по салону, как загнанный зверь. Прошло уже десять минут с тех пор, как она обнаружила пропажу девочки. Десять минут, которые казались вечностью.

Когда полицейские устроили это незапланированное собрание – девочка спала. Сьюзен была уверена в этом. Но, когда Сью вернулась проверить малышку, на том месте, где совсем недавно спала Эмили, уже никого не было. Первая мысль – девочка в туалете. Сьюзен проверила санузел в бизнес-классе – никого. Заглянула в санитарный блок между салонами – закрыто.

— Эмили! Милая! Тетя Сьюзи здесь! — её голос срывался на шепот, чтобы не разбудить некоторых спящих пассажиров, но внутри неё бушевала паника.

Она заглянула под кресла, в проходы, пробежала до туалета в хвосте самолёта — пусто. Девочка словно испарилась.

Её воображение рисовало ужасные картины: Эмили вышла в проход, её качнуло от турбулентности, она упала... или кто-то... кто-то её забрал. «Спокойно, Сьюзен. Спокойно».

Она выпрямилась, пытаясь унять дрожь в руках. Она была бортпроводником уже пять лет и знала: паника — худший помощник. Нужно действовать по инструкции. «Если пассажир пропал, нужно доложить капитану». Эта мысль принесла одновременно и ужас, и облегчение. Капитан. Он главный. Он знает, что делать.

Не раздумывая ни секунды, она бросилась вперед по проходу эконом-класса. Страх за племянницу гнал её быстрее ветра. Она должна была рассказать капитану всё. Немедленно.

Открыв дверь салона, она вышла в межсалонный тамбур и чуть было не налетела на мужчину. Она знала его. Это был один из тех, кто собрал персонал в комнате отдыха и сообщил, что один из пассажиров убит О Боже... Эмили Сердце Сьюзен сжалось при мысли о том, что на борту может быть убийца. Она упрямо отказывалась верить, что это связано с пропажей племянницы.

— В чём дело? Что-то случилось? — спросил воздушный маршал.

Сьюзен попыталась вспомнить его фамилию, но так и не смогла.

— Помогите Прошу вас Она была на месте Спала — слова путались. Сьюзен хотела рассказать этому мужчине всё как можно быстрее, но от этого становилось совсем ничего не понятно.

— Успокойтесь — маршал взял её за локти и встряхнул – не сильно, но достаточно чтобы Сьюзен немного успокоилась. — О ком вы говорите? Давайте сначала. Кто – она?

— Моя племянница — начала Сьюзен, собравшись с мыслями.

И она рассказала: о матери, которая отправила девочку в трансатлантический полёт вместе с тётей; об отце, который бросил дочь, а спустя несколько лет объявился и теперь позвал её в гости; о девочке, которой всего восемь, она любит читать и смотреть мультики.

Маршал выслушал сбивчивый рассказ стюардессы. Он ухватил главное: около часа назад, Эмили была на месте – тётя поглядывала за ней разнося напитки и общаясь с пассажирами. Лео Джонсон стоял за спиной Брауна.

— Может она в туалете или — фэбээровец не успел договорить, она его перебила и выпалила скороговоркой:

— Нету её нигде! Я обыскала весь самолёт – она ПРОПАЛА!

— Это самолёт. Вряд ли она исчезла бесследно — сделал попытку успокоить её Чарльз Браун — возможно просто прячется. Это же ребёнок.

— Нет Эмили бы не стала так шутить — уже почти шёпотом сказала Сьюзен — Нужно к капитану. Он знает, что делать.

— Сейчас вместе сходим к капитану — договорить Браун не успел, Джонсон схватил его за локоть и отвёл в сторону.

— Ты серьёзно? — спросил он не громко, но достаточно чтобы стюардесса всё слышала — Девчонка просто спряталась где-то У нас есть дела поважнее — он кивнул в сторону шторки, отделяющей бизнес-класс.

— Мы пойдём к капитану и просмотрим камеры видеонаблюдения — сказал Браун настойчиво поворачиваясь к стюардессе, но её уже не было.

— Чёрт — выругался маршал и поспешил вслед за бортпроводницей к кабине пилотов.

*** ***

Второй раз за время полёта Кевину приходилось спускаться в технический сектор. Внешне он старался быть невозмутимым, но душа его ликовала. На лице то и дело проступала хищная улыбка: если бы он участвовал в конкурсе на самое дерзкое преступление, он бы гарантированно взял главный приз. Он снова оказался на голову выше всех.

Сначала он решил, что удача отвернулась от него, когда капитан сообщил об обнаружении тела Ларсена в Сан-Диего. Но, поразмыслив, Кевин понял: это вызов. И он принял новые правила игры. Легенда о брате была шита белыми нитками, но старик поверил — они всегда верили. А теперь еще и Харт. Пусть копы-неудачники думают, что взяли убийцу. Тем интереснее. Дениел Харт – вторая цель на этом рейсе. Оставалось только инсценировать его самоубийство, ну или сердечный приступ, например. Кевин смог бы убить его, не оставив следов. Когда правда вскроется, Кевин будет уже далеко, с полными карманами денег и ледяным спокойствием победителя.

Кевин вытер вспотевший лоб рукавом куртки и зашел в зону отдыха экипажа. Девочка лежала там, где он оставил ее. Кровь на волосах уже запеклась темным сгустком. Он проверил пульс — ровный. Она просто спала. Кевин раздумывал: стоит ли закончить дело здесь, сдавив хрупкое горло? Но интуиция подсказывала — рано. Нужно выяснить, одна ли она летела и не ищет ли ее кто-то еще на этом борту. Ему нужно было спрятать её максимально надежно. Кевин знал, что в передней части лайнера, непосредственно за кабиной пилотов, находится узкий технический коридор, ведущий к отсеку обслуживания бортовых систем — неприметная зона, куда не заглядывал даже старший бортпроводник. Это был служебный закуток, предназначенный для доступа к магистралям кондиционирования, в глубине которого размещался старый демонтированный пост контроля — пережиток, оставшийся от предсерийной компоновки лайнера. Это было крошечное, почти квадратное помещение с низким потолком, лишенное окон и звуков салона. Там, в тишине, нарушаемой лишь гулом двигателей, стоял узкий кожаный диван — реликт эпохи, когда инженерам приходилось сутками дежурить у измерительных приборов прямо в технической зоне. Кевин знал об этом месте благодаря Патрику — механику с сомнительной репутацией, который часто рассказывал о многих технических характеристиках современных лайнеров.

Он подхватил девочку на руки. Тело ребенка казалось пугающе легким, почти невесомым, словно из нее выкачали всю жизнь. Кевин прижал ее к груди, чувствуя, как голова девочки безвольно откинулась назад, и быстро проскользнул мимо служебной кухни. Добравшись до нужной переборки, он нащупал скрытый рычаг. Раздался глухой, утробный звук. Тяжелая дверь с шипением подалась вперед, выпуская в коридор струю холодного, пахнущего озоном воздуха. Внутри царила стерильная тишина, нарушаемая лишь далеким, едва различимым гулом двигателей.

Кевин прошел в узкое, квадратное помещение. Он бережно, словно хрупкий багаж, уложил девочку на узкий кожаный диван. Холодная, потрескавшаяся кожа неприятно контрастировала с теплой кожей ребенка. Кевин на мгновение задержал руку на ее плече, словно проверяя качество «упаковки», затем выпрямился и вышел, с силой захлопнув дверь. Щелчок магнитного замка прозвучал в пустом коридоре как выстрел.

Вернувшись в зону отдыха экипажа, он прихватил спутниковый телефон, поправил фуражку, глубоко вдохнул и направился к лестнице, ведущей наверх.

*** ***

Робсон ждал. Второй пилот ушёл за телефоном, капитан по-прежнему наблюдал за датчиками на панели. Полёт продолжался. Автопилот делал своё дело. Самолёт – эта бездушная птица размером с пятиэтажный дом – в этот час казался лишь крошечной серебряной иглой, прошивающей бесконечное полотно утреннего неба. Там, внизу, остались города, океаны и границы государств, превратившиеся в абстрактную карту, лишённую всякого смысла. Здесь же царили свои законы: ровное гудение двигателей, сухая прохлада кондиционированного воздуха и абсолютная тишина пустоты за тонкой обшивкой фюзеляжа. Эта гигантская машина, созданная гением инженерии, не знала ни жалости, ни сострадания. Ей было всё равно, что творится в её герметичном чреве. Она продолжала свой путь с математической точностью, равнодушно неся в себе сотни человеческих судеб. Для неё не существовало разницы между пассажиром, впервые летящим через океан навстречу мечте, и тем, кто только что совершил непоправимое в тесном пространстве эконом-класса. Самолёт был идеальным убежищем, где каждый мог спрятаться от мира, но одновременно и идеальной тюрьмой, из которой невозможно сбежать до самой посадки.

Джефри стоял за спиной капитана, спрятав руки в карманы. Самолёт периодически покачивало и ему было не по себе каждый раз, когда очередная воздушная яма вызывала тряску, но ледяное хладнокровие пилота немного успокаивало. Робсон собирался позвонить Джейн, как только второй пилот принесёт телефон. Нужно было сообщить на землю об убийстве и о задержании подозреваемого который, скорее всего, связан с убийством в аэропорту Сан-Диего.

Раздался звуковой сигнал и Райан О Конел посмотрел на монитор слева. Робсон проследил за его взглядом и увидел на экране изображение стюардессы, а рядом воздушный маршал и агент ФБР. Они стояли за дверью кабины пилотов. Райан нажал на кнопку, магнитный замок щёлкнул и дверь открылась. Первой в кабину влетела стюардесса.

— Командир вы должны мне помочь — сходу произнесла стюардесса.

На бейдже Робсон прочёл имя: Сьюзен.

— В чём дело? — спросил О Конел и вопрос прозвучал довольно грубо.

— Эмили пропала. Её нигде нет.

— Кто такая Эмили? — Райан сидел вполоборота, повесив наушники на штурвал.

— Племянница моя. Ей всего восемь.

— Послушайте мэм — вмешался Робсон — Я из полиции, расскажите всё по порядку. С чего вы решили, что она пропала?

— Ерунда всё это — не выдержал Джонсон, выглядывая из-за спины маршала. — Она просто спряталась где-то. Найдётся. — он обратился к Сьюзен — Послушайте, у нас много других забот и некогда искать вашего ребёнка.

Робсон посмотрел на фэбээровца недобрым взглядом и снова обратился к стюардессе:

— Мы найдём её. Когда вы видели девочку в — Робсон не решился произнести «последний раз» — На своём месте?

— Около часа назад. Она сначала смотрела мультики, а потом уснула, обняв своего медвежонка. Ну знаете? Плюшевого.

— Я могу объявить по интерфону.

— Объявляйте — сказал маршал и посмотрел на Робсона словно искал одобрение. Тот чуть заметно кивнул. — Только деликатнее. Возможно, ребёнок и вправду спрятался.

Но в то, что Эмили вдруг решила поиграть в прятки не верил никто. Райан О Конел несколько секунд смотрел на мигающий огонек микрофона, словно собираясь с мыслями или подбирая нужные слова. В кабине повисла такая тишина, что было слышно, как гудит система кондиционирования. Капитан выпрямился в кресле, его голос, когда он нажал кнопку интеркома, прозвучал неожиданно мягко, но с той непреклонной твердостью, которая свойственна людям, привыкшим отдавать приказы в экстремальных условиях.

— Эмили, — начал он. В динамиках по всему салону раздалось ровное, безэмоциональное гудение, а затем его голос. — Если ты меня слышишь, это говорит капитан корабля. Меня зовут Райан. Я управляю этим большим серебряным самолетом.

Он сделал паузу, давая девочке время осознать, что к ней обращаются не как к обычному пассажиру.

— Твоя тетя Сьюзен очень волнуется. Она попросила меня сказать тебе о том, что она ждёт тебя возле твоего посадочного места. Мы все здесь, наверху, знаем, что иногда в полете бывает скучно или немного страшно. Если ты просто захотела размять ножки и пройтись по самолёту это нормально. Но сейчас тебе пора вернуться.

В голосе капитана не было ни капли упрека, только спокойная уверенность.

— Мы не будем тебя ругать, обещаю. Никто не сердится. Если ты заблудилась, нажми на кнопку вызова бортпроводника, и любая из девушек поможет тебе найти твое место. Никуда не уходи. К тебе подойдет бортпроводник и проводит тебя.

Он снова замолчал на секунду, глядя на панель приборов.

— Эмили, мы летим очень высоко над землей, и здесь, наверху, очень важно держаться вместе со взрослыми. Пожалуйста, вернись к своей тете. Мы все ждем тебя.

Капитан отпустил кнопку и тяжело выдохнул. Он повернулся к Сьюзен, которая стояла в дверях кабины с побелевшим лицом.

— Я сделал всё, что мог. Теперь остается только ждать.

В салоне воцарилась звенящая тишина. Ответом капитану была лишь пустота воздушного океана за бортом.

Глава 12

Джейн Картер казалось, что она сидит в этой душной комнате для совещаний целую вечность. Папка с делом Джефа лежала перед ней на столе: пухлая, распухшая от копий отчётов, распечаток и фотографий. Она уже прочитала её от корки до корки, но ясности это не принесло. Наоборот, клубок из картелей, трупов и странных совпадений запутывался всё туже.

Веки слипались. Организм, измученный суточным дежурством и адреналиновыми всплесками, требовал сна. Но Джейн упрямо тёрла глаза и заставляла себя смотреть на экран ноутбука. Она чувствовала, что упускает нечто очевидное, деталь, которая связывает все эти разрозненные события в единую картину. Какая-то мелочь, спрятанная на самом виду.

Она снова открыла файл с фотографиями с места убийства в аэропорту. Питер Уоткинс... случайная жертва. Просто оказался не в том месте. А второй? Энди Ларсен, второй пилот. Его тело нашли в машине недалеко от аэропорта. Связан ли он как-то с первым убийством? Или это просто ещё одна трагическая случайность?

Её взгляд упал на список адресов из отчёта криминалистов. Склад 14 в порту... Взрыв. Бойня на складе. Даниель сказал, что там была настоящая резня. Все мертвы. И этот склад...

Пальцы Джейн забегали по клавиатуре. Она открыла базу данных городской собственности. Ввод адреса... ожидание... загрузка.

Собственность компании «Fisher & Sons», сдано в долгосрочную аренду. Ага. Это меняло дело. Нужно узнать арендатора. Она достала телефон и набрала номер Даниеля. Он ответил почти сразу.

— Дан, ты где?

— Мы возле гостиницы «Оушен Парк».

— Я думала ты с группой занимаешься бойней на слкаде.

— Так и было должно было быть — Джейн слышала шум на заднем плане в трубке и старалась плотнее прижать её к уху словно это могло улучшить связь. — Но, дело у нас забрали.

— Забрали? — Джейн нахмурилась. — Кто забрал?

— Отдел по борьбе с организованной преступностью, — буркнул Даниэль. Голос у него был уставший и раздражённый. — Приехали какие-то шишки из центра, показали бумаги за подписью окружного прокурора и вежливо попросили нас убраться. Сказали, что это теперь их юрисдикция, какой-то межведомственный спецпроект.

Джейн тихо выругалась. Это было плохо. Если дело ушло наверх, значит, оно действительно крупное, и шеф Льюис был прав насчёт «крысы» или политического давления.

— А что насчёт взрыва в порту?

— Официально короткое замыкание или что-то в этом роде. Короче никакого криминала.

Джейн прижимала телефон к уху одной рукой листая папку с делом Джефа. Вдруг она прекратила листать и остановилась на странице, где была изображена рукописная схема всего дела. В центре схемы было написано «Вентура Кэпитал» и знак вопроса. Чуть ниже имена всех жертв передозировки с указанием места работы и должности. В самом низу страницы написано «Сад Грёз». «Что ты этим хотел сказать Джеф?» - подумала Джейн, когда в трубке снова услышала голос эксперта.

— Джейн... ты сидишь?

— Да.

— Тогда слушай: я тут выяснил, что хозяин порта, в котором был взрыв Эудженио Эспозито.

— Кто это? — Джейн неспеша перелистнула страницу.

— Ты что подруга, не знаешь кто такой Эспозито? — не дожидаясь ответа он продолжал — Говорят это теневой хозяин Сан-Диего.

— Я думала – Франсуа де Жан управляет городом.

— Не совсем так. Де Жан бизнесмен. Пару раз были подозрения насчёт поставок дури в город. Но они так и остались подозрениями. А вот Эспозито другое дело: он владеет несколькими портами в городе, держит пару ресторанов в маленькой Италии и

— Давай ближе к делу Дан.

— Хорошо — эксперт вздохнул — Помнишь, я говорил, что мы с коллегами любим пообсуждать что-нибудь интересное? Так вот, мой приятель Марти из лаборатории сказал, что сегодня ему на анализ привезли пулю, выпущенную из снайперской винтовки. Стреляли сегодня днём. А вот теперь вопрос: где у нас сегодня было сообщение о стрельбе?

— На Пятой авеню — догадалась Джейн, всё ещё не понимая куда клонит Даниель — Но там вроде никого не убили, так что это не наше расследование.

— Только Марти меня заверил, что пуля со следами волос и Ну короче, этой пулей вышибли мозги я не знаю, кто бы выжил после такого.

— То есть должен быть труп?

— Именно, а ещё ему на анализ принесли перчатки?

— Не поняла

— Обычные кожаные, но со следами ДНК Риццы. Марко Риццы – человека Эспозито. Его год назад брали по подозрению в нанесении тяжких телесных, с тех пор в системе есть его отпечатки.

— Эспозито подослал убийцу, который убил, а затем спрятал тело?

— Ага, но кто-то пытается найти его, короче что-то происходит Джейн.

— Если ты прав, Риццы – убийца и он сейчас в опасности.

— Джейн я больше не могу говорить. Перезвоню позже.

—Хорошо Даниель.

Она отключилась и запустила на ноутбуке полицейскую базу данных. Джейн глубоко вдохнула, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Свободная рука задрожала, но она заставила себя сосредоточиться. Пальцы быстро застучали по клавишам, вводя личный идентификатор и шестизначный код доступа. Экран мигнул, сменяя стандартный интерфейс на защищенную базу оперативного учета.

«Допуск подтвержден. Детектив Картер, Дж.»

Она вбила в поисковую строку: «Риццы, Марко». Ответ пришел мгновенно. Последний известный адрес регистрации: старая квартира в районе Баррио-Логан, на Харбор-драйв, буквально в паре миль от портовых доков, принадлежащих Эспозито. Тихий, полузаброшенный жилой комплекс, где закон никогда особо не задерживался.

Джейн захлопнула ноутбук, едва не сломав крышку. Времени на согласования с начальством не было. Дело официально «забрали», но интуиция кричала, что Риццы — ключ к разгадке.

Выбегая из участка, она на ходу достала телефон и набрала номер отряда быстрого реагирования.

— Это детектив Картер. Мне нужна группа поддержки. Срочно. Харбор-драйв. Без лишних вопросов и без рапортов до завершения.

Спустя двадцать минут два черных микроавтобуса бесшумно затормозили у обшарпанной многоэтажки. Ночь в Сан-Диего дышала океанской сыростью. Джейн выскочила из машины первой, сжимая в руке табельный пистолет. Группа захвата, четверо крепких парней в бронежилетах, рассредоточились по периметру, взяв здание в кольцо.

— Чисто, — прошептал один из них, проверяя лестничный пролет.

Они поднялись на третий этаж. Дверь квартиры 304 была приоткрыта. Джейн толкнула её плечом, готовая к стрельбе, но внутри царила мертвая тишина.

Взгляд сразу упал на центр гостиной. Марко Риццы сидел на обычном деревянном стуле прямо посреди комнаты. Его руки были прикованы наручниками к спинке, а голова низко опущена на грудь. На полу вокруг стула растекалась темная лужа крови, пропитавшая доски пола.

Джейн подошла ближе и аккуратно приподняла его подбородок. Увиденное заставило её отшатнуться. Горло Риццы было перерезано с хирургической точностью; один глубокий, профессиональный разрез.

***

Старый город был не просто ещё один район Сан-Диего. Время здесь словно остановилось, застыв в глине и самане. Здесь пахнет не морским бризом, а сухой пылью веков, остывшим асфальтом и едва уловимой сладостью бугенвиллей, цепляющихся за старые стены. Под светом редких фонарей тени от кованых решёток и карнизов ложатся на брусчатку, как тюремные решётки, а тишина здесь густая, почти осязаемая. Это город-призрак, который помнит конкистадоров, салуны и перестрелки. Попадая сюда, ты словно переносишься в XIX век. Днём это туристическая Мекка с сувенирными лавками, мексиканскими ресторанами и уличными музыкантами. Но ночью Старый город умирает. Узкие улочки, вымощенные брусчаткой, пустеют. Тени от глинобитных домов становятся длинными и зловещими. Здесь царит абсолютная тишина, нарушаемая лишь далёким гулом автострады, который кажется чужим и неуместным.

В самом сердце Старого города находится кафедральный собор Сен-Жан-Батиста, чьи шпили можно было увидеть за несколько кварталов. В нескольких шагах от церкви расположилось кладбище Эль-Кампо-Санто, куда и направлялся бронированный, чёрный «Майбах».

Франсуа де Жан смотрел на проплывающий за окном пейзаж с холодным безразличием. Он не любил это место за его театральность, но уважал за символизм. Именно здесь, на могиле Джима Робинсона, и должна была состояться встреча. Это было их негласное правило, установленное несколько лет назад. Когда речь заходила о встрече в Старом городе, никогда не уточнялось конкретное место. Это было бы слишком неосторожно. Они просто называли район, зная, что оба поймут, куда именно нужно ехать. Де Жан сам предложил это место после того, как услышал историю Янки Джима. История этого человека ему понравилась своей первобытной жестокостью и простотой. Янки Джим был австралийским моряком, пиратом или просто авантюристом — кем угодно, но только не законопослушным гражданином. В 1852 году он совершил ошибку, украв небольшую шлюпку в заливе Сан-Диего. За такое мелкое преступление местные жители, не обременённые долгими судебными разбирательствами, устроили самосуд. Его повесили публично, наспех соорудив виселицу. Но палач оказался некомпетентным: Джим был крупным мужчиной, а верёвка — слишком короткой. Он не умер мгновенно от перелома шеи, а долго и мучительно задыхался, дёргаясь в петле на глазах у собравшейся толпы. Для де Жана эта история была квинтэссенцией правосудия на Диком Западе: быстрое, грязное и окончательное.

«Идеальное место для наших встреч», — сказал он тогда Эспозито по телефону. – «Мы всегда будем помнить о последствиях».

«Майбах» замедлил ход, сворачивая в лабиринт узких улочек. Мартинез ещё не вернулся, но отменять встречу с Эспозито Франсуа не стал. Это был бы признак слабости. Вместо этого, он доверил свою безопасность Виктору Ковальски и его людям. Внедорожник с четырьмя бойцами экстра-класса двигался на некотором удалении от машины де Жана, не сближаясь слишком близко, но и не отставая. Ковальски часто сопровождал встречи подобные этой, обеспечивая безопасность, поэтому он не стал задавать лишних вопросов, когда двадцать минут назад позвонил Мартинез и попросил сопроводить босса на важную встречу. Де Жан достаточно хорошо знал Виктора чтобы быть уверенным: если Ковальски гарантирует безопасность, то с тобой уж точно ничего не случится. Его не зря прозвали Стальной.

Виктор сидел на переднем сиденье «Майбаха» рядом с водителем. Несмотря на ранний час, он был собран и напряжён, как сжатая пружина. В его профессии сонливость была признаком профнепригодности и первым шагом к могиле. Он не испытывал ни малейшей усталости, лишь холодную, механическую концентрацию. Виктор медленно повернул свою массивную, бритую голову и посмотрел на босса.

— Подъезжаем, — пророкотал его низкий голос, похожий на скрежет гравия.

Взглянув в зеркало заднего вида, Франсуа увидел, что внедорожник пропал. Он повернул голову и посмотрел назад – убедился, что машины нет.

— Всё нормально — Ковальски заметил движение головы Франсуа и ответил на так и не заданный вопрос — Парни припарковались за углом. Они оцепят кладбище и не допустят никаких сюрпризов. Идём вметсе.

Виктор вылез из машины, следом выбрался де Жан. В лунном свете покосившиеся надгробия отбрасывали причудливые, изломанные тени, похожие на трещины в самой реальности. Де Жан поправил пиджак и пошёл через старые ворота. Виктор шёл рядом, взглядом сканируя местность, готовый к любым неожиданностям.

Они шли по знакомой тропинке к простой каменной плите, поросшей сухим мхом и остановившись у могилы Янки Джима Робинсона и стали ждать. Ждать пришлось недолго. Из темноты аллей на противоположной стороне кладбища донёсся звук шагов. Тяжёлых, уверенных. Вскоре появился Эспозито в сопровождении двух крепких парней.

— Готовность 1 — сказал негромко Ковальски в микрофон вшитым в рукав пиджака. В ответ из наушника послышался голос: «Принял»

Сигара и его люди подошли ближе. В воздухе повисло напряжение.

— Привет Франсуа, рад видеть тебя в добром здравии — Эспозито первым нарушил тишину. Его хрипловатый голос отозвался эхом от гранитных плит кладбища.

— Перестань — отмахнулся Франсуа, он не собирался разыгрывать старого друга – они здесь по делу — Это твой человек стрелял в меня. Выкрал диск у меня с базы – тоже твой человек. Ты подослал ко мне спеца. Он перебил моих людей. Кто он такой? Грёбанный ниндзя?

— Я не понимаю о чём ты? — на лице Сигары мелькнуло удивление.

Сопровождающие Эудженио люди держали руки перед собой и смотрели почти не моргая. Франсуа сразу отметил военную выправку и очертания пистолетов под их пиджаками. Виктор Ковальски стоял за правым плечом босса, неподвижный как статуя, его глаза лениво скользили по людям Эспозито, оценивая угрозу. В наушнике Виктора раздался тихий щелчок — группа оцепления докладывала о полной готовности.

Эспозито достал из кармана сигару и подкурил, чиркнув зажигалкой – огонёк от видавшей виды «Зиппо» на мгновение озарил напряжённые лица собравшихся.

— Стреляли в тебя? — Эспозито выдохнул облако дыма и продолжил — Мой дорогой Франсуа... Если бы я хотел твоей смерти, мы бы сейчас не разговаривали. Ты обвиняешь меня в нечестной игре? Склад 14 на причале – твоя работа?

— Не понял – пришло время удивляться уже Франсуа.

— Взрыв в доках. Уничтожен весь товар, ждущий отправки в Европу. Не говори, что ты не знал. Информация о грузе и месте была в системе «Кортес». Мексиканцы всё заносят туда, поэтому либо ты приказал уничтожить груз, либо кто-то проник в систему?

Перед мысленным взором де Жана проносились события сегодняшнего дня: сначала в него стреляли, затем неизвестный выманивает его на встречу обещая сдать стрелка, а вместо этого устраивает бойню. Если Эспозито говорит правду, то этот неизвестный мог наведаться во владения Сигары. Зачем? Стравить двух влиятельных боссов? Что ж это выглядело логичным. Нужно найти его. Иначе сделка с мексиканцами под угрозой, а с ней и репутация де Жана.

— Взрыв – не моих рук дело, но я догадываюсь кто это сделал. Поверь мои люди скоро найдут его. Вернёмся к моему покушению: я должен тебе поверить на слово, что один из твоих ближайших людей, за твоей спиной строил заговор? Где доказательства?

— Доказательства оставь копам, а мы с тобой серьёзные люди. Заметь – я приехал лично, а ведь у меня хватило бы сил и средств убрать тебя, если бы я захотел. И к тому же я оставил тебе сюрприз на харбор-драйв 19. Это квартира Риццы.

Де Жан смотрел на Эспозито с недоверием. Одно было бесспорно: если Сигара решил кого-то убрать, то доводил дело до конца. Итальянская мафия не церемонится с неугодными людьми и плевать, что здесь не Италия.

— Война не нужна никому — Эспозито стряхнул пепел на старую могилу и продолжил — Много шакалов обрадуются если мы перестреляем друг друга. Завтра сделка, которую хотелось бы закрыть без сбоев.

Де Жан молчит несколько секунд, взвешивая риски. Предложение Эспозито звучит разумно. Выгода от сделки перевешивает риск удара в спину завтра. К тому же, объединив усилия, они быстрее найдут истинного виновника хаоса.

— Сбоев не будет — заверил де Жан с ледяным спокойствием. Его взгляд скользит по надгробию Янки Джима. Он видит в этом знак.

— Тогда до скорого.

Эспозито повернулся и пошёл к выходу не дожидаясь ответа. Телохранители последовали за ним постоянно сканируя местность. Виктор Ковальски подошёл ближе к де Жану и произнёс негромко:

— Чёртов макаронник. Он над нами издевается. Ясно же – стрелок на него работает. Надо было не отпускать его.

— В нашем деле нельзя спешить. Сделка прежде всего. — Франсуа посмотрел на Виктора — Пустить пулю ему в лоб мы всегда успеем. Ты адрес запомнил?

— Да.

— Пошли кого-нибудь проверить что там. А сейчас уходим.

Они направились к машине. Виктор сказал в микрофон:

— Мы возвращаемся.

***

Джейн Картер снова и снова прокручивала в голове увиденное. Она и раньше сталкивалась со смертью. Перестрелки на границе, заказные убийства в тихих пригородах, похищения ради выкупа — это был привычный, хоть и мрачный ландшафт Сан-Диего. Но то, что она увидела сегодня... Это было другое. Странная ночь. Убийство в аэропорту, обнаружение тела второго пилота, бойня в промзоне, взрыв в порту. События может быть и не связанные между собой, но что-то подсказывало – это звенья одной цепи.

Она сидела за своим столом в опустевшем полицейском участке разложив перед собой досье собранное Джефом. В пустую квартиру возвращаться совсем не хотелось тем более после недавних событий сон как рукой сняло. Её взгляд упал на папку с делом о передозировках. Все жертвы работали в Вентура Кэпитал – консалтинговой фирме, принадлежащей Франсуа де Жану. Бар, возле которого была стрельба, тоже принадлежит де Жану. Теперь ещё и этот Риццы. Все события так или иначе касались одного человека – Франсуа де Жана.

«Мне нужно попасть в офис Вентура Кэпитал» - мысль была простой и пугающей одновременно. Официальный путь займёт недели. Запросы, согласования, ожидание ордера. Это слишком долго.

Джейн встала, убрала разложенные снимки и отчеты в папку и запихнула в ящик стола. Решение было принято. Она направилась к выходу. Кивнула дежурному за стеклянной стойкой и направилась к своей машине.

Через десять минут она была возле ЭКС. Экспертно-криминалистический отдел никогда не спал полностью, но сейчас, в начале пятого утра, здесь царил относительный покой. Гудели серверы, пахло озоном и разогретым пластиком. Даниэль сидел, сгорбившись над микроскопом. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени.

— Дан, — позвала она, подходя ближе.

Он поднял голову, снял очки и устало потёр переносицу.

— Я думал, ты пошла спать после того, что нашли у Риццы.

— Откровенно говоря, я не ожидала тебя здесь увидеть в это время — произнесла Джейн подходя ближе.

— Некогда отдыхать. Ладно, раз уж пришла, выкладывай, что у тебя.

— Мне нужен твой мозг и твои навыки, — без предисловий начала Джейн. — Я собираюсь проникнуть в офис «Вентура Кэпитал».

Даниэль моргнул, словно ослышался.

— Проникнуть? Джейн, тебе нужен отпуск. Или психиатр. Офис закрыт, там сигнализация...

— Именно поэтому мне нужен ты, — перебила она его, опираясь руками о край стола и наклоняясь к нему. Её глаза горели лихорадочным блеском. — Как эксперт. Послушай, ждать ордер — это утопить дело в бюрократии. Пока прокурор подпишет бумаги, пока мы получим доступ, все улики либо исчезнут, либо их уничтожат. Мы оба знаем, что у нас завелась «крыса». Информация сливается наверх. Единственный шанс — действовать тихо и прямо сейчас.

— Ну во-первых; что ты планируешь там найти?

— Я пока не знаю, думала ты мне подскажешь. Нужен любой намёк на связь с мексиканскими картелями.

— Ого. С чего ты решила, что Вентура вообще с этим связан.

— Есть основания, но пока всё косвенное.

— Это взлом, Картер, — прошипел Даниэль, оглядываясь по сторонам, будто их могли подслушать камеры. — Это уже не увольнение. Это тюрьма!

— Я за всё отвечу — Джейн понизила голос, но настойчивость в нём стала только твёрже. — Ты знаешь, как искать то, что скрыто. Просто осмотримся и если ничего не обнаружим вернёмся.

Даниэль смотрел на неё долгую минуту. Он видел её решимость и понимал – она пойдёт туда в любом случае.

Картер слегка улыбнулась, впервые за утро расслабляя плечи.

— Так что, ты со мной?

— Не отпускать же тебя одну — Даниэль развёл руки в стороны. — Только если нас поймают – я скажу, что ты меня шантажировала.

— Договорились, — кивнула Джейн, выпрямляясь. — Тогда бери свой чемоданчик с игрушками. Нам понадобится всё, чтобы обойти их защиту.

Глава 13

Марку снилась операционная. Но она была пустой: кафельные стены уходили в бесконечную белизну, а лампы на потолке горели тусклым, мертвенным светом. В центре стоял стол для вскрытий. На нём лежал Фрэнк. Его младший брат выглядел умиротворённым, словно просто уснул. Марк склонился над ним, зная, что опоздал. Он снова не успел. В руках он держал историю болезни, но буквы расплывались перед глазами. Диагноз был написан чётко, огромными красными буквами: «ЦИРРОЗ ПЕЧЕНИ. КЛАСС С».

— Я мог его спасти... — прошептал Марк во сне, протягивая руку к холодному лицу брата. — Я же врач...

Фрэнк медленно открыл глаза. Они были пустыми, стеклянными. Он посмотрел прямо на Марка и тихо, с укором произнёс:

— Ты контролировал ситуацию, доктор?

Прежде чем Марк успел ответить открылись двустворчатые двери, вошёл отец и произнёс:

— Эмили тётя волнуется возвращайся

Марк хотел сказать, что вот она рядом на соседнем кресле, но не мог произнести не слова. Затем Рейнолдс-старший посмотрел Марку в глаза и его голос зазвучал у Марка в голове:

— Ты ещё можешь всё исправить

— Что я могу сделать отец?

Тут заговорил Фрэнк:

— Помоги

Марк обернулся и взглянул на брата, тот уже не лежал на столе, а стоял прямо напротив.

— Я я не знаю, чем я могу помочь тебе? — спросил Марк хотя ему казалось он не произнёс ни слова.

— Ей. Помоги ей. Ты ей нужен.

Марк повернул голову, чтоб взглянуть на отца Его там не было. Посмотрел туда, где только что стоял брат, но и там пустота И только в голове слышалось: Помоги Эмили»

Марк открыл глаза как раз в тот момент, когда по салону звучал голос капитана призывающий Эмили вернуться на место. В салоне самолёта царил полумрак, но лучи восходящего солнца уже пробивались через приоткрытые шторки иллюминаторов. Марк потёр лицо пытаясь прогнать остатки сна. Приснится же такое. Эмили! Марк повернул голову и посмотрел на кресло возле окна. Пусто. Она, конечно, могла выйти в туалет, но тогда её не искали бы через громкоговоритель.

«Ты нужен ей»

Марк резко выпрямился в кресле, словно его ударило током. Сон ещё не отпустил его полностью; липкие щупальца кошмара цеплялись за сознание, но холодный рассудок хирурга уже начал анализировать факты.

«Ты нужен ей».

Слова брата эхом отдавались в голове. Марк помотал ею, пытаясь прогнать наваждение. «Это просто сон, идиот. Алкогольный делирий на большой высоте», — попытался он урезонить сам себя. Но что-то внутри не давало покоя.

Мозг, затуманенный алкоголем и горем, выдал единственно возможную для него логическую связь. Объявление капитана о том, что Эмили нужно вернуться на место, прорвалось сквозь пелену сна. Подсознание Марка, этот изворотливый механизм самооправдания, мгновенно схватилось за это имя. Оно вырвало его из контекста детской пропажи и вставило в самое болезненное воспоминание – сцену смерти Фрэнка.

Создалась иллюзия диалога. Голос отца («Эмили тётя волнуется»), пустой взгляд мёртвого брата, просьба о помощи... Всё это было лишь кривым зеркалом реальности. Его разум пытался повысить собственную значимость, превратить банальную ситуацию с заблудившейся девочкой в высокую драму, где он, великий нейрохирург Марк Рейнолдс, снова может кого-то спасти. Спасти от чего? От скуки? От страха полёта? Неважно. Главное — почувствовать контроль.

Но сейчас, глядя на пустое кресло, Марк понимал: это была всего лишь жестокая игра разума. Иллюзия контроля там, где его нет.

Однако чувство тревоги никуда не ушло. Оно было реальным. Если девочку ищут через интерком, значит, она ушла далеко. А если она упала и ей нужна помощь?

Сон был обманом. Но тревога — настоящей.

Марк отстегнул ремень безопасности и встал. Он больше не чувствовал себя пьяным. Остатки хмеля выветрились под напором адреналина.

— Простите, мне нужно пройти, — тихо сказал он пассажиру у прохода, пробираясь в сторону кабины пилотов.

Его план был прост и ясен. Найти стюардессу. Узнать, в чём дело. Убедиться, что с ребёнком всё в порядке. Возможно, впервые за долгое время у него появилась цель, которая не касалась бутылки или самобичевания.

***

Алекс Малоун видел этот взгляд. Сидя спиной к проходу, он упрямо делал вид что смотрит в иллюминатор, наполовину прикрытый шторкой. На самом деле Алекс смотрел в отражение салона. Он видел, как этот тип в пиджаке появился из экономкласса, видел, как он остановился при входе в салон, как осматривал пассажиров. Затем он прошёл мимо Алекса в сторону кабины пилотов. Должно быть коп или федерал.

Малоун понимал, что долго так сидеть не получится. Нужно что-то делать. Искать убийцу. Нельзя просто оставаться здесь и ждать. В памяти всплыл инцидент в аэропорту. Его пытались убить. Алекс был так увлечён заданием (поиском цели, составлением плана, обдумыванием пути отхода если что-то пойдёт не так), что совсем забыл об этом. А ведь это мог быть один и тот же убийца. Две цели на одном рейсе. Слишком много совпадений для одного самолёта.

Его слух уловил какой-то новый шум в районе кухни, между салонами. Тихий, но настойчивый: звук торопливых шагов и приглушённый, встревоженный голос. Алекс напрягся. Его воображение, натренированное на поиск угроз, мгновенно заработало на полную мощность.

«Спокойно», — приказал он себе, но образы уже заполнили сознание.

Он представил, как шторка медленно отъезжается в сторону, и в проёме появляется силуэт человека в чёрной маске. В руке у него блестит нож или пистолет с глушителем. Убийца не медлит ни секунды. Он делает шаг вперёд и стреляет. Пуля, выпущенная с такого близкого расстояния, не оставляет шансов. Или нож... Алекс слишком хорошо знал, как выглядит удар клинком в тесном пространстве. Никакой борьбы, только короткий хрип и тёплая кровь на ковролине.

Он моргнул, отгоняя видение.

В этот момент шторка резко отъехала в сторону. Не было никакого убийцы. Никто не целился из пистолета. Просто молодая стюардесса вихрем ворвалась в салон. Она не шла, а почти бежала, её походка была сбивчивой, а движения рук нервными и дергаными. Она даже не посмотрела по сторонам, её взгляд был устремлён только вперёд, к кабине пилотов. Следом за ней, отставая на полшага, в салон вошли двое мужчин. Первый — крепкий мужчина в штатском с явной военной выправкой, второй — высокий и худой тип с холодным взглядом профессионала. Они не бежали, но их целеустремленность была не менее пугающей.

Вся процессия пронеслась мимо кресла Алекса так быстро, что он едва успел оценить ситуацию. Он не знал их имён и не понимал сути их спешки, но одно было очевидно: на борту происходило что-то серьёзное.

Стюардесса и двое мужчин скрылись из виду. Наступила тишина. Ненадолго. Голос зазвучал из динамиков как гром посреди ясного неба. Тот, кто ещё спал, начал просыпаться. Из динамиков доносился призыв к Эмили вернуться на своё место. «Что за чёрт?» — подумал Алекс и отстегнул ремень безопасности. Девчонка потерялась в самолёте. Разве такое возможно? Как бы то ни было, его это не касается. У него есть дела поважнее. Малоун встал со своего кресла и пошёл в сторону экономкласса. Навстречу шёл какой-то мужчина.

— Простите, мне нужно пройти — сказал незнакомец, не поднимая глаз на Алекса.

Мужчина направлялся в сторону кабины пилотов. Алекс проводил его взглядом и продолжил путь по салону, отметив странность ситуации. Он подошёл к двери в экономкласс и поглядел в окошко, расположенное на уровне глаз, оценивая ситуацию. Лучи утреннего солнца заливали салом светом. Многие пассажиры проснулись и теперь стремились обсудить то, что недавно услышали из динамиков. Некоторые уже строили догадки о похищении ребёнка. Нашлись и те, кто спал, не обращая внимание ни на объявление, ни на перешёптывания вокруг.

Алекс повернул ручку и открыл дверь. Никто даже не посмотрел в его сторону. Тем лучше. Он шёл по салону пытаясь заметить что-то необычное. Нужно было решить с чего начать. Как искать убийцу на высоте более тридцати тысяч футов? Малоун пытался поставить себя на место убийцы. «Какая ирония – подумал Алекс – Убийца должен найти убийцу иначе рискует быть раскрытым» Он улыбнулся. Его легенда трещала по швам. Бизнесмен Дениел Харт вот-вот окажется наёмником Алексом Малоуном.

Навстречу ему по проходу спешил парень-бортпроводник. На его лице читалась плохо скрываемая паника.

— Сэр! — окликнул он Алекса, преграждая путь рукой. — Пожалуйста, вернитесь на своё место. Сейчас будет зона турбулентности, передвигаться по салону запрещено.

В этот же момент появилась стюардесса. Она шла спиной вперёд, ловко маневрируя тележкой с напитками, и монотонно повторяла:

— Просьба всем занять свои места и пристегнуть ремни безопасности. Капитан включит сигнал «Пристегните ремни» ...

Алекс остановился. Он поднял руки в примирительном жесте, демонстрируя, что не представляет угрозы. Взгляд его оставался спокойным и холодным, оценивающим.

— Я понимаю, правила есть правила, — спокойно произнёс он, глядя парню прямо в глаза. — Но я слышал объявление о девочке. Эмили. Я просто хотел помочь поискать её. Может, она спряталась где-то здесь?

— Мы... мы делаем всё возможное, сэр. Прошу вас, присядьте. Если вы увидите девочку, просто сообщите нам.

Алекс молниеносно окинул взглядом салон, увидел свободное место и сказал:

— Хорошо. Извините.

Это была идеальная позиция: отсюда просматривался весь салон эконом-класса вплоть до хвоста самолёта, а сам он сидел спиной к перегородке, контролируя единственный вход в секцию. Он сел в кресло 34B, и пристегнулся. Мимо прошла стюардесса с тележкой.

***

Кабина экипажа Аэробуса А330 представляла собой высокотехнологичный кокпит, рассчитанный на двух человек – командира и второго пилота – и максимум одного посетителя – бортпроводника, например. Сейчас же посетителей было четверо: детектив, фэбээровец, воздушный маршал и стюардесса. «Слишком много для такого пространства» - подумал Робсон.

— Мы скоро войдём в небольшую зону турбулентности — сказал Райан О Конел сверяясь с приборами — Может потрясти, так что советую держаться за что-нибудь.

Джефри Робсона не нужно было просить дважды. Он цеплялся за кресло командира словно за спасательный круг, напрасно стараясь не выдать своего страха полёта. В другой ситуации это выглядело был забавным, может кто-то и пошутил бы над ним. Но сейчас было не до веселья.

В кабину зашёл второй пилот. Кевин, молча протянул капитану спутниковый телефон.

— Разрешите — сказал Джефри протянув руку.

— Да, конечно — Райан О Конел передал детективу старый аппарат с толстой антенной.

— Спасибо — поблагодарил Робсон, набирая номер Джейн, который помнил наизусть.

В трубке раздались короткие гудки. Один второй третий.

— Занято — констатировал Джефри.

Именно в этот самый момент, за сотни миль, Джейн Картер сидела в душной комнате участка и разговаривала по телефону с Даниелем, листая досье собранное Джефом.

Робсон набрал другой номер. Эндрю Льюис не отвечал. Детектив отдал телефон капитану.

В этот момент в дверь постучали. Лео Джонсон, стоящий ближе всего к двери, открыл дверь не дожидаясь разрешения. В проёме показалась фигура Марка Рейнолдса. Его лицо было бледным, глаза лихорадочно блестели, но во взгляде читалась отчаянная решимость.

— Я слышал объявление, — без предисловий начал он, переводя дыхание. — Об Эмили. Я могу помочь.

Райан обернулся в своём кресле, смерив Марка удивлённым взглядом. Робсон тоже нахмурился, скрестив руки на груди.

— Кто вы такой? И почему решили, что мы нуждаемся в помощи? — спросил детектив.

Сьюзен переводила взгляд то на капитана, то на детектива, но сейчас с появлением того кто обещал помощь, глаза её вспыхнули огнём. Огнём надежды. Марк сделал шаг внутрь тесного пространства, упершись рукой в переборку, чтобы удержать равновесие во время очередной воздушной ямы.

— Меня зовут Марк Рейнолдс. Я. я хирург. Бывший, — поправился он, заметив недоверчивый взгляд Робсона. — Мы разговаривали. С Эмили. Когда началась турбулентность, ей стало страшно. Я пытался её успокоить. Теперь я чувствую... своим долгом помочь найти её. Если она пропала, значит, ей нужна помощь.

Он посмотрел на детектива с такой искренней мольбой, что у Робсона на секунду дрогнуло сердце. Врач, пусть и бывший, мог оказаться полезен. Особенно если девочка ранена или больна.

— Хорошо, доктор, — медленно произнёс Джефри после паузы. — Возвращайтесь на своё место. Но будьте готовы. Если понадобится ваша помощь, мы вас позовём.

Марк не стал спорить и не скрывая своего разочарования ушёл обратно.

— Ну, что дальше — спросил Лео Джонсон и все сразу обратили свои взоры на него.

Робсон посмотрел на лица собравшихся в тесной кабине. Напуганная стюардесса Сьюзен, раздражённый агент Джонсон, невозмутимый маршал Браун и уставший капитан О'Конел. И этот странный второй пилот Кевин, который выглядел так, будто его сейчас стошнит.

«Слишком много для такого пространства», — снова подумал Робсон. -"И слишком мало для решения проблемы".

— Послушайте меня внимательно, — начал детектив. Он отпустил кресло капитана и выпрямился во весь рост, чтобы его слова звучали весомее. — У нас на борту убийца. Профессионал. Он убил человека под носом у федерального агента. Кто знает на что он ещё способен.

В кабине повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом двигателей.

— Мы не можем связаться с землёй по обычным каналам, — продолжил Робсон. — Полиция Сан-Диего нам не поможет прямо сейчас. Мы сами по себе. Поэтому я предлагаю единственный логичный шаг. Попытайтесь связаться с аэропортом Хитроу и расскажите о происшествии на борту. Но не сгущайте краски, не хватало ещё, чтобы они подняли истребители для сопровождения. Мы с коллегами — он кивнул на маршала и агента ФБР — попытаемся задержать предполагаемого убийцу, но, если вдруг что-то пойдёт не так — при этих словах стюардесса вздрогнула и прижала руки ко рту — Вся надежда на вас. Заприте двери и посадите этот самолёт.

— А как же Эмили? — решилась наконец спросить Сьюзен.

— Надо проверить все места, где она могла спрятаться, заглянуть в каждый шкаф на кухне, каждый отсек для багажа. Везде! Нужно подключить всех бортпроводников. Если надо, то и того который приходил, Марк кажется.

— Да, Марк Рейнолдс — подсказал Браун.

— Всё! Пошли!

Лео Джонсон первым покинул кабину, следом вышли Браун, Сьюзен и Робсон. Но как только они зашли в бизнес-класс детектив резко произнёс:

— Стойте! — все остановились — Харта нет.

Браун и Джонсон переглянулись.

— Может отошёл по нужде, или размять ноги или ...

— Нужно задержать его — не дал ему закончить детектив — Но, напоминаю, быть предельно осторожными.

Стюардесса сделала шаг вперёд, Робсон схватил её за руку, не сильно, но довольно резко.

— Вы куда? — спросил он.

— Искать мою племянницу — и опустив глаза добавила — Вижу у вас и так забот хватает.

— Разделимся — сказал Джеф отпуская руку — Мы — он взглянул на бейдж — С мисс Сьюзен будем искать девочку, а вы арестуете Харта, раз уж сразу этого не сделали.

Маршал потянулся к наплечной кобуре за пистолетом.

— Оружие доставать в крайнем случае — остановил его Робсон, заметив это движение — Не нужно чтобы пассажиры его видели раньше времени.

Самолёт тряхнуло и детектив снова почувствовал приступ паники. «Успокойся – внушал он себе – это просто очередная воздушная яма. Возьми себя в руки»

— Хорошо — согласился Браун, и они с агентом ФБР двинулись по салону.

— Предлагаю сначала осмотреть туалеты и зону кухни в бизнес-классе, — сказал Джеф. Его голос звучал ровно, но внутри росло чувство тревоги — Дети часто прячутся в подобных местах.

Сьюзен благодарно кивнула детективу. Она всё ещё была бледна от страха за племянницу, но теперь к страху примешивалась холодная решимость действовать.

— Я пойду вперёд по левому проходу до хвоста, загляну в уборные эконом-класса, — сказала она тихо. — А вы проверите кухню и туалет здесь, у кабины?

Джефри кивнул. Ему было неуютно оставлять её одну, но логика подсказывала: так они покроют большую площадь быстрее.

— Только будьте осторожны. Если увидите что-то подозрительное... просто позовите меня. Громко.

Они разделились. Сьюзен скользнула в узкий проход между креслами салона бизнес-класса, двигаясь с неожиданной для её роста грацией. Джефри остался один на крошечной кухне. Он открыл дверцы шкафчиков над раковиной, затем присел на корточки и заглянул под мойку, где обычно хранят контейнеры для мусора. Пусто. Заглянул в отсек бортовой аптечки. Тоже пусто, если не считать бинтов и таблеток от тошноты.

Он вышел обратно в проход. В этот момент самолёт снова качнуло, сильнее прежнего. Табло «Пристегните ремни» вспыхнуло красным светом, и из динамиков раздался спокойный голос капитана:

— Дамы и господа, мы вошли в зону умеренной турбулентности. Просим вас занять свои места и пристегнуть ремни безопасности.

Пассажиры вокруг начали недовольно ворочаться, застёгивая ремни. Робсон же почувствовал, как ледяные тиски паники снова сдавили грудь. Он заставил себя сделать глубокий вдох, концентрируясь на задаче. «Это всего лишь воздух. Просто потоки воздуха». Джефри Робсон провёл ладонью по лицу, стирая липкий пот. Турбулентность усиливалась с каждой минутой, и самолёт больше не казался монолитной крепостью — теперь это была жестяная банка, которую швыряли из стороны в сторону равнодушные воздушные потоки.

Он ещё раз методично осмотрел кухонный блок бизнес-класса: проверил ниши для хранения сухих пайков, заглянул за плотные шторки, отделяющие кухню от салона первого класса, даже приподнял крышки мусорных баков. Пусто. Эмили как сквозь землю провалилась.

Детектив вышел обратно в проход между креслами. Салон опустел — пассажиры, повинуясь команде капитана, сидели пристёгнутыми, многие уже дремали или смотрели в экраны перед собой, нацепив наушники. Это было странно: посреди расследования убийства и пропажи ребёнка салон выглядел пугающе обыденно. Только Сьюзен нигде не было видно — она ушла далеко вперёд, в эконом-класс.

Робсон двинулся назад к кабине пилотов. Его шаги были тяжёлыми; сказывалась усталость и страх полёта. Он подошёл к переборке, отделяющей первый класс от служебного вестибюля перед кабиной экипажа.

Джефри прижался лбом к холодному пластику иллюминатора, пытаясь отдышаться. «Соберись, тряпка», — мысленно рявкнул он на себя. — «Девочка. Её нужно найти».

Он открыл глаза и скользнул взглядом по стене слева от двери кабины. И замер.

Там, утопленная вглубь обшивки почти до уровня заподлицо, находилась дверь. Она не имела стандартной прямоугольной формы пассажирского входа. Это был технический люк высотой чуть ниже человеческого роста, без иллюминатора, с массивной поворотной ручкой вместо обычной защёлки. Обивка стены (цвета слоновой кости) заходила прямо на дверную раму, скрывая стыки. Если специально не искать, можно пройти мимо сотни раз и принять её за декоративную панель или углубление для огнетушителя. «Дверь для экипажа» - догадался Робсон. «Там должно быть комната отдыха пилотов или что-то в этом роде. Интересно, девочка могла попасть внутрь?»

Но подойти ближе к двери он не успел. Его остановил звук выстрела. Стреляли из эконом-класса.

Глава 14

Двигатель «Додж Чарджера» ревел, разрывая ночную тишину. Джейн Картер резко вывернула руль, и тяжелый седан вылетел на асфальт с пробуксовкой задних колес.

— Осторожнее, — буркнул Даниель с пассажирского сиденья — Мы ведь не хотим попасть в утренние выпуски новостей.

— Спокойно — бросила Джейн, перестраиваясь в левый ряд через две сплошные.

— Мне было бы спокойнее – соблюдай ты правила. Неужели мы не можем наведаться туда в рабочее время?

— Сейчас! Все убитые — Джейн кивнула на досье Джефа лежащее на панели — Работали в «Вентуре», плюс стрельба в этого де Жана, ещё и эта бойня. Кстати откуда вы про неё узнали?

— Дежурному на пульт поступил вызов. Неизвестный сообщил что на складе — Даниель задумался — Вот блин, забыл, как называется, в общем там была перестрелка, есть жертвы.

— Я об этом и говорю; слишком много событий за одну ночь и уж слишком часто мне за последнее время встречается имя Франсуа де Жан.

— Допустим — Даниель нервно поправил очки. — Ну приедем мы Это же не муниципальная библиотека. Там охрана, системы распознавания лиц и толстые двери. Ты предлагаешь постучать и попросить разрешения войти?

Джейн фыркнула, вписываясь в поворот так, что шины жалобно взвизгнули.

— Это же офисное здание, Дан, а не Форт-Нокс. Никто не ждет полицию в такое время. Мы войдем через главный вход. Поднимемся на этаж, на котором расположен офис компании, а там будем действовать по обстановке.

Джейн Картер вела машину жестко, игнорируя разметку съездов. Тяжелый седан «Додж Чарджер» нырнул в каньон из стекла и бетона делового центра Сан-Диего. Здесь не было очарования старых районов — только холодный блеск зеркальных фасадов, уходящих во тьму ночного неба.

Джейн заглушила двигатель, но выходить не спешила. Она смотрела на башню Гранд, уходящую в чернильное небо Сан-Диего.

—Тридцать девять этажей, — произнесла она скорее для себя, глядя вверх. Верхние этажи терялись в ночной мгле.

— Что дальше? Мы просто войдём? — Даниель снял очки, протёр их галстуком, снова одел и посмотрел на внушительные вращающиеся двери главного входа.

— Да — сказала Джейн проверяя «магазин» своего Глока.

— Это обязательно? — Даниель кивнул на оружие в руках Джейн.

— Всё может быть. — Её голос стал жестким, командирским. — Мы не штурмуем крепость. Мы здесь по работе. Но не советую кому-либо мешать нам сегодня.

Её решимость была пугающей. Никогда ещё молодой эксперт не видел такого блеска в глазах.

— Выходим — сказала Джейн выходя в ночную прохладу.

Даниэль вздохнул, поправил галстук, который выглядел нелепо в этот час ночи, и выбрался из машины вслед за ней.

Главный вестибюль башни подавлял своим масштабом. Пол был выложен плиткой из черного мрамора с золотыми прожилками, а потолок терялся где-то во тьме. За стойкой ресепшн дремал один-единственный охранник частной фирмы. При виде двух фигур в гражданской одежде он инстинктивно выпрямился. Джейн подошла ближе и властным жестом бросила на стойку свой жетон.

— Детектив Картер. Департамент полиции Сан-Диего. Нам нужно попасть в головной офис компании «Вентура Кэпитал».

Охранник моргнул, стряхивая сонливость. Его взгляд метнулся от жетона к лицам посетителей.

— Э-э. детектив. Сейчас пять часов утра. Офис закрыт. Нужен официальный запрос или сопровождение владельца здания.

Джейн оперлась обеими руками о стойку, нависая над мужчиной. Её голос стал тихим, ледяным и опасным:

— Послушай мальчик. Сегодня стреляли в Франсуа де Жана. Знаешь такого? — после неуверенного кивка охранника, Джейн продолжила — Затем убили несколько человек, включая предполагаемого стрелка, был взрыв в порту принадлежащему Эспозито. Думаю, ты и его знаешь. И в завершении всего, я не спала больше суток и у меня очень плохое настроение. Я должна быть дома с семьёй, а не болтать посреди ночи с тобой — Джейн блефовала: не было уверенности, что убийств было несколько; семьи у неё не было, но, ведь охранник этого не знал. — У меня нет времени ждать адвокатов и подписывать бумажки. Либо ты пропускаешь нас внутрь, либо через несколько часов будешь объяснять службе внутренней безопасности корпорации, почему препятствовал расследованию федерального уровня. Выбирай.

Мужчина сглотнул. Страх перед службой безопасности подкреплённый бессонной ночью сработал быстрее инструкций. Он молча кивнул и приложил свою карту к терминалу. Раздался мелодичный писк.

— Вам нужен последний этаж, Северный корпус. Но там ещё никого нет, офис откроется — он взглянул на часы на стене за спиной — через два с четвертью.

— Разберемся, — отрезала Джейн. — Спасибо за сотрудничество.

Даниель проследовал за Джейн, так и не проронив ни слова. Двери лифта открылись мгновенно, словно ждали их. Внутри пахло озоном и дорогим парфюмом. Пока кабина несла их вверх, оглашая каждый этаж мягким звонком, Даниель пытался успокоить дыхание.

— Ты точно ненормальная — прошептал он, когда цифры на табло сменились с 15 на 20.

— Наша легенда держится на чистом нахальстве. — коротко ответила Джейн, изучая схему эвакуации, приклеенную рядом с дверью. — Смотри — она указала на кнопки лифта — Есть сороковой этаж. Похоже нам туда.

— Так давай на лифте туда и поедем.

— Нет. Охранник скорее всего отслеживает, где мы остановимся. Там должна быть лестница, нужно найти её.

Лифт мягко замедлил ход, звякнув на 39-м этаже. Двери разъехались, открывая вид на роскошную зону ожидания: кожаные диваны, абстрактные картины на миллионы долларов и идеальная тишина. Следом шёл небольшой коридор по обеим сторонам которого расположились по три кабинета и огромное смотровое окно в центре.

Джейн и Даниель вступили в полумрак зоны ожидания.

— Вот это да! — прошептал эксперт, свистнув от восхищения, осматриваясь вокруг.

— Нужно найти выход наверх.

Джейн не смотрела по сторонам. Она прошла вперёд, через зону ожидания, по коридору, проверяя ручки двери. Кабинеты были закрыты, а последняя дверь открылась.

— Нам сюда.

Джейн и Даниель стали подниматься на мансарду здания. Они не знали, что как только прошли ресепшен, охранник сразу же схватился за трубку стационарного телефона на стойке, и набрал номер Мартинеза.

— Босс У нас проблема — зашептал он, прижав трубку плотнее — Тут полиция.

— Сколько их? Что им нужно?

— Их двое. Расследование какой-то стрельбы я не очень понял. В общем они на тридцать девятом этаже какие будут распоряжения?

— Позвони адвокатам. Я скоро приеду...

— Что-то случилось?

Де Жан стоял у панорамного окна, глядя на раскинувшийся внизу Сан-Диего. Он был без пиджака, рукава белоснежной рубашки закатаны до локтей, обнажая массивные предплечья. Давид Мартинез сидел за массивным столом. Он выглядел уставшим, воротник его рубашки был расстегнут.

— Копы в офисе — ответил Мартинез убирая сотовый.

— Сколько времени нужно чтобы вскрыть ноутбук? — спросил де Жан, не оборачиваясь. Он выглядел абсолютно спокойным.

— Техникам удалось взломать систему, но сам диск зашифрован военным алгоритмом. Но мы его взломаем, будь уверен.

— После всего, что случилось сегодня, я уже ни в чем не уверен — де Жан обернулся и подошёл к столу. — Нужно сделать это как можно скорее. Надо узнать, что ему известно и способен ли он помешать завтрашней сделке.

Прошло около тридцати минут с тех пор, как Мартинез вернулся после неудачи. Его люди забрали ноутбук из номера гостиницы, и теперь пытались получить к нему доступ. Давид рассказал де Жану о звонке Кевина и о том, что свидетель ФБР уже ничего не скажет. Но, информация о смерти хакера сейчас интересовала меньше всего.

— Сделка не сорвётся — заверил Мартинез — До сих пор ему везло. Но если он не дурак – он не станет связываться с Руисом. Ему же не может всегда везти

— Ты говоришь мне о везении? Напомни сколько вас было? Шесть восемь? Все хорошо обученные бойцы, и тем не менее он просто улизнул от вас? Не говори мне про везение — Франсуа опёрся руками о стол и навис над Мартинезом — Найди мне его. Слышишь?!

— Ты говорил, что Эспозито сдал адрес стрелка — как ни в чём не бывало попытался сменить тему разговора Мартинез. Он не боялся де Жана. Давид Мартинез был один из немногих кто не испытывал страха при виде Франсуа де Жана. — Так может стоит с ним поговорить?

— Он тебе ничего не скажет. Он мёртв.

Франсуа заложил руки за спину и снова подошёл к окну. Ночной вид холмов Норд-Парка, освещённый луной и редкими фонарями, создавал иллюзию умиротворения.

Телефон Мартинеза снова ожил.

— Слушаю... где?.. уверен?.. Собери людей и ждите меня на месте.

— Похоже нам не надо его искать — сказал Давид, закончив разговор по телефону. Франсуа продолжал непринуждённо смотреть в окно — Сработал датчик движения Северной башни, комплекса Гранд. У нас проникновение.

— Полиция?

— Нет. Движение с парковки. Охрана подземки не отвечает. Я думаю, это он. «Стальной» стягивает туда людей. Всё осложняется только тем, что там ещё и копы.

Прозвище Виктора Ковальски прозвучало как гром.

— Полицию я беру на себя — де Жан обернулся и увидев вопросительный взгляд Мартинеза добавил — Я еду с вами.

***

Ночной воздух Сан-Диего был холодным и влажным от морского бриза. Лука стоял в тени переулка через дорогу от башни «Гранд», прижавшись спиной к кирпичной кладке. Он смотрел не на главный вход с вращающимися стеклянными дверями, где дежурила частная охрана, а вверх.

Ему нужно попасть в здание. Через главный вход нельзя: в лучшем случае – его просто не пустят; в худшем – завяжется драка, на шум сбегутся головорезы де Жана, а может и Эспозито. Так рисковать нельзя.

В зданиях такой высоты технические помещения никогда не располагают внизу из-за риска затопления и вибраций фундамента. Их прячут там, куда обычные сотрудники даже не смотрят — выше последнего жилого этажа. Сороковой этаж. Технический уровень без окон. Идеальное место для серверной фермы компании уровня «Вентура Кэпитал».

Он посмотрел на фасад. Панорамное остекление исключало возможность взлома снаружи — стекло наверняка закаленное, многослойное, со встроенной сигнализацией. Но всё-таки один путь наверх был.

Подземелье.

Конечно, подземная парковка тоже охранялась, но не так усиленно. Комната охраны находилась на первом этаже, и, если сделать всё грамотно – они даже не поймут, что Лука уже в здании. Въезд на парковку преграждал шлагбаум, а рядом находилась бетонная будка управления воротами.

Лука пробирался как тень стараясь не попасть в круги света от прожекторов. Он подобрался к будке и прислушался. Тишина. Слегка приподнялся и заглянул в окно. Двое. Один сидит на небольшом диване с газетой в руках, другой на деревянном стуле – чистит оружие?! Детали были аккуратно разложены на столе перед ним. При этом он отвечал на вопросы приятеля с газетой. «Разгадывают кроссворд» - догадался Лука. Вдруг тот который чистил оружие, словно почувствовав, что за ними наблюдают повернул голову в сторону окна. Резко присев Лука прижался к стене под окном. По спине пробежал холодок. Тишина была такая, что ему казалось – они услышат стук его сердца. Ещё мгновение и поднимут тревогу. Но, вместо тревоги он услышал:

— Ты куда?

— Ноги затекли, пойду пройдусь по периметру, покурю.

— Я с тобой.

Лука затаил дыхание. Он метнулся за угол сторожки, прижался спиной к бетону и стал ждать. Появились двое мужчин в форме охраны. Слышались тяжелые шаги двух пар ботинок по асфальту. Лука не видел их, но чувствовал близость. Запах дешевого табака и оружейного масла ударил в нос.

Охранники остановились буквально в паре шагов от угла, за которым притаился Лука.

— Говорю тебе, с этим кроссвордом что-то не так, — донесся голос первого. — Пять букв, «остров в Карибском море»

— Да кто ты такой, чтобы знать географию? — ответил второй, щелкнув зажигалкой.

Это был его шанс. Лука не стал дожидаться, пока они сдвинутся с места. Выждав, когда первый затянулся, он резко рванул из тени. В их беспечности была его главная сила: расслабленность порождает слепые зоны.

Он сделал шаг из-за угла: абсолютно бесшумно, перенося вес на носки ботинок. Первый охранник, тот, что с газетой, стоял к нему вполоборота, выдыхая дым. Второй только-только поднес зажигалку к сигарете, и в этот момент пламя ослепило его на долю секунды, заставив прищуриться.

Лука действовал молниеносно. Его левая рука взметнулась вперед быстрее мысли. Он не бил кулаком. Пальцы сложились в жесткий клюв, ударив точно в адамово яблоко курильщика. Хруст хрящей потонул в гуле вентиляции парковки. Мужчина издал лишь сдавленный хрип, роняя зажигалку, и начал заваливаться назад, синея лицом от рефлекторного спазма гортани. Затем правая рука Луки нанесла резкий рубящий удар ребром ладони по основанию черепа второму охраннику — тому, что был с газетой. Удар пришелся точно в точку у основания черепа, где шея переходит в затылок. Ноги мужчины подкосились мгновенно, он рухнул на колени, а затем мягко повалился набок, так и не выпустив газету из рук.

Всё заняло меньше полутора секунд. Лука замер, прислушиваясь. Гул моторов на эстакаде, крик чайки вдалеке. Тишина. Никто не слышал звук падающих тел.

Он быстро опустился на одно колено. Обыск занял двадцать секунд. Из кобуры первого охранника Лука извлек служебный Глок 19 с глушителем. Оружие забрал себе за пояс сзади. Из внутреннего кармана второго достал связку массивных ключей на кольце с брелоком «Паркинг уровень В2 – В4» Рация висела на плече первого; он сорвал её, выставил частоту охраны башни на минимум громкости и запихнул себе в карман.

Тащить тела внутрь будки было рискованно. Лука схватил обоих за жилеты и одним мощным рывком затащил их в густую тень мусорного контейнера неподалеку.

Парковка встретила его запахом выхлопных газов, мокрого бетона и озона. Это были нижние ярусы (B3–B4), предназначенные для длительного хранения и VIP-персон. Здесь царил густой полумрак, разгоняемый лишь тусклым дежурным освещением аварийных ламп. Серебристые трубы пожаротушения тянулись вдоль потолка, напоминая позвоночник гигантского зверя.

Лифт исключался сразу. Лифтовые шахты в таких зданиях всегда находятся под видеонаблюдением центрального пульта охраны. Основной лестницей Лука тоже пользоваться не собирался. Он направился к служебному входу, расположенному между двумя лифтами. Он двигался в тени бетонных колон, сливаясь с припаркованными машинами, стараясь не попасть в объектив двух камер, расположенных с обоих концов парковки.

Лука подошёл к массивной двери со стальным доводчиком. Несколько секунд ушло на то, чтобы подобрать нужный ключ. Замок щелкнул тихо, профессионально смазанный. Лука вошел внутрь.

Здесь звук был другим. Никакого эха города. Только тяжелое дыхание вентиляционной системы самого здания. Узкие ступени винтовой лестницы уходили вверх сквозь бетонное жерло ядра башни. Стены здесь были голыми.

Лука начал подъем. Сорок этажей — это около пятнадцати минут тяжелого подъема даже для него. Но лестница позволяла контролировать акустику: он слышал бы любого, кто спускается навстречу, задолго до встречи.

Тут ожила рация в кармане:

— Парковка ответь. Отчёт каждые три минуты. Почему молчишь?

«Чёрт!» Лука ускорил шаг перешагивая через две-три ступени. Он подсчитывал в уме время реакции охраны: минуту ждут – ответа не будет пойдут проверять, ещё около трёх=четырёх минут уйдёт на осознание ситуации. У него есть не больше десяти минут, прежде чем здесь будет полно людей де Жана, а может и Эспозито.

— Парковка. Эйтан, Якоб. Ответьте. Движение на служебной лестнице, если это вы, то какого чёрта вам там надо?

«Датчики движения» - догадался Лука. Он надеялся, что датчики, как и камеры есть только на основной лестнице. Но отступать уже слишком поздно, да и не привык он отступать. Не обучили

Он продолжал подъём. Он поднимался выше и выше. Мимо офисных уровней. Мимо зон отдыха.

Наконец, цифры на дверях сменились с 39 на символическую надпись «Технический уровень. Доступ только для уполномоченного персонала». Сороковой этаж. Лука остановился, прижавшись ухом к стальной двери. За ней слышалось низкое, утробное гудение чиллеров — систем охлаждения серверной фермы. Ровный, успокаивающий шум мощной техники. Он попытался открыть. Заперто. Достал ключи и вставил в замочную скважину наиболее подходящий. Несколько секунд и он уже внутри.

Гул вентиляторов охлаждения здесь был не просто фоновым шумом, он становился физической силой, вибрирующей в зубах и грудине. Это была симфония мощи: низкое, утробное гудение чиллеров перемежалось с высокочастотным свистом десятков жестких дисков.

Температура упала градусов на десять по сравнению с лестницей. Он оказался в огромном зале, заставленном бесконечными рядами черных стоек. Свет здесь был мертвенно-белым, стерильным, исходящим от самих серверных шкафов и мигающих лампочек индикации.

Пахло озоном, горячей пылью и специфическим запахом плавящегося пластика. Это было сердце машины де Жана. Он двинулся вдоль рядов, ступая мягко, перенося вес на внешнюю сторону стопы. Наконец он увидел маркировку: «Dell PowerEdge XE9640». Лука достал телефон сфотографировал её, а затем позвонил Саймону.

— Слушаю — Саймон ответил после второго гудка.

— Не спишь?

— Благодаря тебе. Так и не смог заснуть. Что у тебя?

— Я достал маркировку сервера, только что скинул тебе её на почту.

— Сделаю, что смогу.

— Спасибо.

Он убрал телефон. Выпрямился, разминая затекшую спину. Внезапно сквозь монотонный гул серверов пробился новый звук. Тихий, но чужеродный для этого места. Звук открываемой двери. Другой. Не той через которую вошёл он.

Лука среагировал мгновенно. Мозг зафиксировал направление звука раньше, чем сознание успело оценить угрозу. Слева. За четвертым рядом стоек. Там должна быть вторая дверь — основной вход для инженеров дата-центра.

Не раздумывая, Лука метнулся за массивную стойку с коммутационным оборудованием. Присел на одно колено. Рука сама легла на рукоять ножа в кармане. Бесшумная сталь блеснула во мраке между серверами. Он прижался спиной к холодному металлу стеллажа, сливаясь с тенями. Дыхание выровнял.

Шаги. Шли уверенно, почти не таясь, но стараясь ступать тихо. Профессионально. Они знали, куда идут. Вошедший прошел мимо ряда, за которым прятался Лука.

Лука выждал секунду, давая цели зайти в пространство между стойками, перекрывая себе путь к отступлению. Идеальная позиция для удара сзади в почку. Нож уже начал движение вперед, когда...

— Стой! Федеральная полиция! Замер на месте! Руки так, чтобы я их видела!

Резкий, властный окрик ударил по ушам громче сирены. Голос принадлежал женщине. Лука замер с занесенным клинком. Медленно, миллиметр за миллиметром, повернул голову через плечо. Позади него, шагах в пяти, стояла женщина. Темные волосы коротко острижены, в руке пистолет Глок, обе руки вытянуты, хват жесткий, профессиональный. Указательный палец лежит на скобе спускового крючка, готовый в любой момент переместиться на сам крючок.

— Опусти нож. Медленно, — приказала женщина. — Дернешься — стреляю без предупреждения.

Глава 15

Браун и Джонсон открыли дверь салона, но заходить не спешили. Нужно было сначала осмотреться. Внешне всё выглядело штатно: кто-то спал, кто-то смотрел кино на планшете. Только федеральный маршал и агент знали страшную правду: один из пассажиров бизнес-класса уже мертв.

Лео Джонсон вошел первым, начав движение по правому проходу (по борту A-D). Браун остался стоять у входа в салон, перекрывая центральный коридор своим массивным телом — классическая тактика окружения.

Алекс Малоун заметил их сразу. Инстинкты, отработанные годами в тени, кричали об опасности. Он не стал вскакивать. Вместо этого Алекс плавно сполз вниз. Оставаясь скрытым спинкой высокого впередистоящего кресла , на котором мирно посапывал пассажир в худи, Малоун занял позицию «мертвой зоны». Отсюда, через щель между сиденьями, он видел весь проход.

Джонсон прошел мимо, методично сканируя лица слева. Его взгляд скользнул по ряду Алекса, не задержавшись ни на секунду.

Когда шаги федерала стихли в районе следующего отсека, Малоун понял — пора. Он знал повадки таких охотников: они всегда замыкают кольцо.

Алекс выскользнул в проход и двинулся вслед за Джонсоном — к хвосту самолёта. Он старался придать походке ленивую расслабленность туриста, идущего в уборную, но периферийным зрением фиксировал каждое движение Брауна. Маршал пошел за ним. Ровно, уверенно. Расстояние сокращалось.

Они достигли кухонного блока. До выхода из салона оставалось пара шагов. Решение созрело мгновенно.

Алекс протиснулся между тележкой бортпроводника и креслами, выходя в тесный кухонный модуль, соединенный с санузлом. В углу небольшого помещения, возле мини-бара со спиртным, стоял парень — тот самый, кого Малоун видел несколько секунд назад в салоне.

— Мистер... — сказал Лео Джонсон сделав шаг навстречу.

Алекс хотел отступить, уходя обратно в салон, но взади уже вырос второй силуэт.

Видя тревожный, загнанный взгляд мужчины, маршал Браун совершил ошибку профессионала среднего звена: потянулся к подплечной кобуре слишком рано, выдавая намерение.

Увидев это движение, мозг Малоуна отключил аналитику. Он почувствовал смертельную опасность исходящую от этих двоих. Воспоминания о недавней стычке в аэропорту вспыхнули в памяти. Бежать было некуда — нужно принимать бой. Рефлекс. Годы работы научили правилам: если противник тянется к оружию — действуй на опережение; лучше быть неправым, но живым.

Алекс развернулся молниеносно. Захват кисти двумя руками, движение вниз и нажать на курок. Пистолет SIG Sauer P229 уставился в пол. Выстрел калибра 45 ACP прозвучал в замкнутом пространстве кухни как удар хлыста — резкий хлопок, тут же поглощенный шумоизоляцией переборок. Звук удара металла о металл, шипение выходящего воздуха.

Давид Браун рухнул как подкошенный. Пуля вошла в бедро чуть выше колена, раздробив надколенник. Кровь темными пятнами начала стремительно пропитывать форменные брюки. Маршал врезался затылком в металлическую панель багажной полки и осел, выронив оружие.

Одновременно, ногой Малоун нанёс удар Джонсону в грудь. Агент ФБР сложился пополам и рухнул на сервировочный столик, сметая бутылки с алкоголем.

Алекс подобрал SIG с пола, перешагнул через теряющего сознание Брауна и рванул по проходу в нос салона.

В кабине экипажа Аэробуса А330 капитан Райан ОКонел услышал хлопок даже сквозь гул двигателей и плотно прилегающие наушники гарнитуры. Опыт тысяч часов за штурвалом научил его отличать звук треснувшего пластика или упавшей тележки от хлопка пороховых газов. — Что это было? — спросил Кевин — Не знаю —процедил Райан, щелкая переключателем освещения кабины. — Проверь камеры. Кевин впился взглядом в верхний дисплей предупреждений. На мониторе мигало красное табло показывающее давление кабины, но параметры оставались стабильными. — Сэр, система показывает падение вертикальной скорости... минус двести футов в минуту. Но давление держится. — Автоматика в норме —буркнул Райан берясь за штурвал — Но мы должны проверить. Приготовься к смене эшелона. — Да, командир — сказал Кевин. Капитан отключил автопилот, переводя тяжелый лайнер в ручное управление. Самолет начал плавное снижение. Пол ушел из-под ног. Робсон, находившийся в салоне бизнес-класса, сильнее сжал подлокотник ближайшего кресла, поймав на себе удивленный взгляд пассажира в дорогом костюме. Разжав пальцы и кивнув потревоженному мужчине он побрёл вперёд изо всех сил стараясь не упасть. Адреналин выжег остатки страха высоты, оставив после себя звон в ушах. Нужно было узнать кто стрелял, а то что это был выстрел он не сомневался.

Тем временем Сьюзен открыла дверь в эконеом-класс и в проём буквально влетел Малоун. В спешке он оттолкнул стюардессу и ринулся дальше. Девушка застыла в оцепенении, её взгляд прикипел к матово-черному пистолету в руке бегущего мужчины.

Едва переступив порог бизнес-класса, Алекс увидел направленный ему в грудь «Глок».

— Шевельнешься — стреляю, — голос Робсона звучал хрипло, но твердо. Детектив держал оружие обеими руками.

Алекс остановился, переводя дуло своего SIG Sauer на детектива.

— Что здесь происходит? — спросил Малоун.

— ФБР. Бросай оружие, — сзади подбежал запыхавшийся Лео, тоже беря цель на прицел.

— Повторяю вопрос: что здесь происходит? — Алекс не сводил глаз с Робсона. — То, что ты напал на федерального маршала, — процедил Джонсон.

— Я напал?! Это вы оба зачем-то преследовали меня. — сказал Малоун, обращаясь к Джонсону, но не сводя глаз с Джефри.

— Брось пушку, и мы во всем разберемся, — отрезал Робсон.

— Не знаю, что вам наговорили, но я просто бизнесмен выбравший по-видимому не тот рейс до Лондона.

— Слушай мужик — Робсон говорил не опуская оружие. Дуло его Глока было нацелено прямо в грудь Малоуна — Скажу как есть, ладно? Дела твои хруновы, но всё ещё можно поправить, если дурить не будешь. Поэтому медленно положи оружие и тогда мы сможемм поговорить.

«Вариантов не много: если я выстрелю то тут же получу пулю в спину. А если сдамся то что?.. Что у них на меня есть? В любом случае убивать они меня не собираются, по крайней мере пока..... Значит к покушению в аэропорту они не имеют отношения.»

Несколько секунд ушло у Алекса, чтобы взвесить свои шансы, после чего он бросил пистолет на мягкий ковёр и пнул его Робсону. SIG ещё не долетел до полицейского а Лео Джонсон уже завёл руки Малоуна за спину и цеплял пластиковые стяжки на запястья со словами: «Так то лучше ублюдок».

Робсон выждал секунду, убедившись, что арестованный обездвижен. Только после этого он позволил себе расслабиться. Большим пальцем левой руки он отвел флажок предохранителя своего Глока вверх, снял палец со скобы и опустил оружие. Затем так же плавно вернул свой пистолет в кобуру под мешковатым пиджаком. Джефри подгял с пола SIG и обратился к фэбээровцу:

— Что с Брауном?

— Этот сукин сын, подстрелил его.

— Я лишь защищался, я не знал, что он федерал — пытался оправдатьсчя Малоун.

— Закрой пасть — рявкнул Джонсон слегка дёрнув за связанные руки Алекса, и добавил обращаясь к полицейчкому — Ранение вроде тяжёлое. Он сейчас в кухне эконрома, с ним стюардесса.

Джефри, в очередной раз, вытер вспотевший лоб и оглядел салон. Изумлённые пассажиры смотрели на происходящее боясь пошевелиться. Но, взгляд Робсона остановился на одном пассажире которого он ужен видел сегодня. Через ряд от них сидел Марк Рейнолдс. Хирург.

— Мистер Рейнолдс? — обратился к нему Джеф.

— Да — с готовностью ответил Марк снимая маску.

— Нужна ваша помощь.

— Конечно, но я не знаю чем я могу... — Марк поднялся.

— Можете — перебил его Робсон.

— А что с этим будем делать — спросил Джонсон слегка ткнув Малоуна в бок.

— Отведём его в комнату для персонала, подальше от любопытных глаз. Мисс Сьюзен — Джефйри обратился к стюардессе, стоящей в конце слона — Проводите агента и.... задержанного, а мы с доктором проведаем маршала.

В кухонном отсеке царил хаос, напоминающий последствия взрыва. Створки шкафчиков для подогрева еды были распахнуты настежь, их содержимое — пластиковые контейнеры с бортовым питанием — вывалилось на пол. На полу, среди осколков разбитого стекла от бутылок «Эвиан» и перевернутой тележки с напитками, темнело густое, почти черное пятно крови. Рядом валялся выпотрошенный медицинский чемоданчик; бинты и пакеты первой помощи разметало по проходу.

Давид Браун лежал на боку у самой переборки, отделяющей кухню от салона эконом-класса. Его рубашка была расстегнута, а лицо приобрело восковой, землистый оттенок. Маршал дышал часто и поверхностно, издавая тихий клекочущий звук при каждом выдохе. Пуля калибра .45 ACP сделала свое дело: нога ниже колена представляла собой мешанину из ткани униформы, разорванной плоти и обломков кости. Рядом сидела стюардесса, с двуму косичками, и перематывала раненную ногу, тщетно пытаясь остановить кровотечение.

— Позвольте я — Марк Рейнолдс опустился на колени рядом с раненным. Его руки двигались быстро, но без суеты хирурга.

Он порылся в бортовом медицинском чемоданчике и извлёк оттуда бандажный жгут, сорвал упаковку и накрутил его поверх раны, затягивая вороток.

Стюардесса встала, взглянула на свои окровавленные руки, вытерла рукавом набежавшею слезу и поспешила покинуть место происшествия.

Робсон отвернулся, чтобы не смотреть на багровую лужу. Его желудок сжался в спазме, во рту появился металлический привкус страха. Он заставил себя перевести взгляд дальше, в салон эконом-класса.

Картина там выглядела сюрреалистично. Шипение всё еще висело в воздухе, смешиваясь с монотонным гулом двигателей. Люди просто смотрели перед собой пустыми глазами, парализованные страхом. Кто-то пытался дышать ровно, кто-то плакал, прижимая к себе ребенка. В этой тишине, нарушаемой только шипением газа и мерным звоном табло «Пристегните ремни безопасности» человеческая паника ощущалась физически — как низкочастотный гул, давящий на барабанные перепонки.

Джефри поймал на себе несколько взглядов. Никто не кричал ему «Помогите!» или «Что случилось?». Люди просто смотрели сквозь него пустыми глазами, парализованные высотой и страхом смерти. Они видели мужчину в пиджаке, залитый кровью кухонный блок и понимали одно: что-то пошло очень, очень не так.

— Эй! — голос Марка вырвал детектива из оцепенения. — Ему нужен морфин. И нам нужно что-то предпринять,, здесь он истечет кровью.

Робсон сглотнул вязкую слюну, пытаясь вернуть контроль над собственным телом. Он подошел ближе, перешагнув через рассыпанные журналы безопасности.

— Как он?

— Жив, — бросил Рейнолдс, закрепляя зажим жгута. — Но пульс нитевидный. У нас минут десять, пока он не ушел в гиповолемический шок. Нам нужно перенести его куда-то, где можно лечь. И мне нужны носилки. Или хотя бы пледы.

Марк оттянул веко маршала. Зрачок расширен, реакция на свет вялая. Пульс на сонной артерии бился часто-часто, как крылья колибри.

— Он в шоке, — бросил врач через плечо. — Боль плюс кровопотеря. Мозгу не хватает кислорода, поэтому он "ушел в себя".

Глава 16

Лука разжал пальцы. Нож упал на фальшпол со звонким металлическим стуком.

— Вы не похожи на людей де Жана — Лука обращался к женщине за спиной, поднимая обе руки вверх — Что вы здесь делаете?

— Мы здесь в связи с расследованием — сказала Джейн не отпуская оружие — А вот кто ты такой? И зачем напал...

— Чушь собачья! — перебил её Лука, машинально опуская руки вниз.

— Руки так чтобы я видела!— резко выпалила Джейн.

Лука подчинился.

— Даниель, наручники — скомандовала женщина-полицейский.

Судмедэксперт на мгновение замер, словно забыв, что делать, затем шагнул к Джейн вплотную. Он аккуратно вытащил у неё из кармана плоскую связку пластиковых стяжек и вынул одну.

Даниэль защелкнул холодные нейлоновые петли на запястьях Луки за спиной. Замок сработал с глухим щелчком. Тот не сопротивлялся, лишь повел плечами, разминая мышцы.

— Итак; кто ты такой — повторила вопрос Джейн подходя ближе и убирая оружие.

— Я старый друг Франсуа де Жана — ответил Лука поворачиваясь к ней лицом.

— Зачем ты хотел меня убить? — подал голос Даниель.

Молодой эксперт облокотился спиной на стойку с жёсткими дисками и сложил руки на груди. Мысль о том, что несколько минут назад он мог умереть доводила его до дрожи, но он всеми силами старался не показать этого.

— Ты мне ненужен — с лёгкой ухмылкой ответил Лука, чем ещё больше взбесил Даниеля — Я думал – это кто-то из местной охраны. — Он взглянул на Джейн —Ты говорила про какое-то расследование? С чего это вдруг полиции наведываться сюда ночью? Разве только произошло что-то поистине серьёзное.

— Произошло — Джейн решила раскрыть суть, но без подробностей — Некоторые жертвы работали в этом местне. Мы решили допросить...

Договорить ей не дал резкий смех Луки.

— Кого? Де Жана? Да он таких как вы ест на завтрак. Неужели вы и вправду думали, что уйдёте отсюда с именем виновного?!

— И в правду Джейн, о чём мы только думали? — проговорил Даниель скорее самому себе, чем напарнице.

Вдруг раздался металлический шум исходивший из шахты лифта. Все знали, что это за звук: так работает подъёмный механизм кабины. Кто-то внизу нажал кнопку вызова лифта.

— Уже поздно — сказал Лука.

— Для чего? — спросил Даниель и голос его дрогнул: в нём появился страх.

— Они вас не отпустят — Лука повернулся к Джейн всем корпусом. Его взгляд выдавал холодный расчет хищника. — Снимите наручники.

— Обойдёшься. Мы из полиции и кто бы там не поднимался, ему придётся ответить на наши вопросы.

— Ты и вправду не понимаешь? Сегодня я уже пытался сдать его полиции...

Даниель замер, опираясь спиной на серверную стойку.

— Анонимный звонок?

— Да. Это я навёл полицию на склад.

— Взрыв в порту тоже твоих рук дело?

— Только так можно было устроить управляемый хаос. — Лука перевёл дыхание — Поймите же. Ваши законы здесь не работают. Чтобы остановить зверя, нужно думать как зверь и поступать как зверь. Теперь Эспозито думает, что склад взорвали люди де Жана. У них непростые отношения. Им нужен был повод для войны – я им дал его.

Механический лязг становился всё громче и громче.

— Сними наручники иначе мы все покойники.

— Я сказала нет! — отрезала Джейн вытаскивая Глок из кобуры и протягивая его Даниелю — Оставайся с ним здесь. Если выкинет какую-нибудь глупость вышиби ему мозги.

Женщина-полицейский вручила оружие эксперту а сама двинулась к лестнице по которой они пришли сюда. Лука прошептал сквозь зубы:

— Дура.

Джейн быстро исчезла в проеме лестничной клетки, и гулкое эхо её шагов почти сразу растворилось в пространстве. В серверной воцарилась гнетущая тишина, прерываемая лишь равномерным гудением вентиляторов и всё приближающимся лязгом лифтового механизма.

Даниель остался один на один с Лукой. В правой руке он сжимал тяжелый Глок, который казался ему сейчас инородным, пугающе холодным предметом. Ладонь слегка вспотела, и эксперт инстинктивно перехватил рукоять поудобнее, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. Пистолет был опущен дулом в пол.

Он не был бойцом. В его мире оружием служили скальпель, микроскоп и результаты химических анализов, а не свинец. Рука, привыкшая к точности лабораторных приборов, сейчас казалась неповоротливой и чужой.

Лука, словно почувствовав неуверенность своего конвоира, медленно повернул голову. Его взгляд, цепкий и неприятно тяжелый, скользнул по бледному лицу Даниеля, а затем задержался на пистолете.

— Ты даже предохранитель не снял — едва слышно произнес Лука, и в его голосе не было страха, лишь усталое раздражение. — Это ведь она притащила тебя сюда?!

Даниель крепче сжал рукоять. Костяшки пальцев побелели. Он хотел ответить что-то резкое, доказать, что он не так слаб, как кажется, но в горле пересохло. Он лишь сделал короткий шаг в сторону, стараясь держать Луку на мушке, даже не поднимая оружия.

— Заткнись, — процедил Даниель, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри всё сжималось от страха.

Лифт дернулся, остановившись где-то этажом ниже. Металлический скрежет сменился глухим ударом. Кабина дошла до своего предела. Секунды начали растягиваться, превращаясь в густую, липкую тягучую массу. Даниель чувствовал, как по спине стекает холодная капля пота.

Джейн, стремительно преодолевшая лестничный пролёт в этот момент уже была на тридцать девятом этаже. Она села на мягкий диван в холле и стала ждать. Вскоре стальные створки лифта разъехались и из него вышел Франсуа де Жан в сопровождении Давида Мартинеза.

— Офицер — де Жан кивнул, протягивая руку.

— Я – детектив — поправила его Джейн ответив на приветствие довольно крепким рукопожатием.

— Извините, детектив — де Жан указал на последнюю дверь в коридоре. — Пройдёмте. Расскажите, чем я обязан столь раннему визиту полиции.

Кабинет Франсуа де Жана был воплощением стерильной, пугающей роскоши. Никаких лишних бумаг, только полированное дерево стола, запах дорогого табака и панорамное окно, за которым ночной город казался россыпью равнодушных огней.

Джейн села напротив де Жана, чувствуя, как Давид Мартинез, стоявший чуть поодаль, в тени, буквально сверлит её взглядом.

— Я вас слушаю детектив — мягко начал де Жан, сцепляя пальцы в замок.

— Мне нужны дела некоторых ваших сотрудников.

— Видите ли, мы не распространяем личную информацию.

— Вы не поняли, я из полиции и дела мне нужны в связи с расследовыанием.

— Мне очень жаль, но никаких исключений.

Де Жан сделал едва заметный жест рукой. В этот момент за спиной у Джейн, в полумраке коридора, послышались приглушенные, тяжелые шаги. Она поняла, что совершила ошибку: она была здесь одна, а де Жан вовсе не собирался отвечать на вопросы.

***

За 10 минут до этого

Улица перед башней «Гранд» была перекрыта с двух сторон. Возле запасного технического выхода, который вел прямо в подземный паркинг, припарковались три черных внедорожника Форд Раптор. Массивные пикапы выглядели неуместно среди зеркальных фасадов финансового центра. Это были машины для пустыни или джунглей, а не для делового центра.

Из машин начали выбираться люди. Двенадцать человек: черные тактические брюки, тяжелые ботинки и легкие бронеплиты скрытого ношения под темными куртками. На левом предплечье каждого бойца виднелся шеврон: стилизованный кулак в кольчуге, сжимающий прямой обоюдоострый меч. Под символом вышита надпись готическим шрифтом: «Iron Shield». Люди Виктора Ковальски.

Они двигались парами, занимая позиции по периметру здания. Двое остались у входа, двое заблокировали пожарную лестницу, еще четверо рассредоточились на крыше парковки. Это было не просто охранное агентство. Это была частная армия, которая сейчас взяла здание «Вентура Кэпитал» в глухую осаду.

Следом за колонной пикапов, хищно шурша широкими шинами по гравию, подкатил черный Шевроле без номеров. Машина остановилась так, чтобы намертво перекрыть выезд с парковки своим массивным задним бампером.

Дверь со стороны водителя открылась и из неё вышел Виктор Ковальски. Его взгляд был жестким, сканирующим каждый угол, каждую тень. Он увидел припаркованный в тени бронированный Майбах и направился к нему.

Ковальски подошёл к машине со стороны водителя. Мартинез опустил окно, но выходить не стал.

— Как обстановка? — спросил Давид.

— Мои люди перекрыли выходы. Зафиксированно движение в районе серверной, я думаю он там. В остальнолм всё безопасно, можно идти — отчитался «Стальной» Ковальски.

Задняя дверь Майбаха открылась и из машины выбрался де Жан. Он поправил манжеты белоснежной рубашки, которую надел под лёгкое кашемировое пальто.

— Он обезвредил охрану парковки и проник через подземку — добавил Ковальски обращаясь, уже к де Жану.

— Живы? — спросил Франсуа.

— Одного отправили в больничку, другому врач уже не понадобится.

— Мне жаль твоих парней — Франсуа двинулся к зданию, Ковальски и Мартинез пошли следом.

— Он проник в серверную, но оттуда ему не выйти — как ни в чём не бывало продолжал Виктор.

— Он либо очень глуп, либо очень смел — сказал Давид Мартинез.

— Я думаю это две грани одной монеты. — де Жан остановился возле лифтов и повернувшись обратился к Мартинезу — Мы с тобой пойдём встречать наших гостей из полиции а твои люди — он перевёл взгляд на Ковальски — Очистят мой дом от «крыс».

— Я всё понял — ответил Виктор и ушёл.

***

— Они скоро будут здесь — сказал Лука опускаясь на корточки возле края металлической стойки.

— Не шевелись — Даниэль вскинул Глок, но руки предательски дрожали.

— Прислушайся — продолжал Лука просунув связанные руки под ноги одну за одной. Теперь руки скованные пластиковыми стяжками оказались спереди — Они поднимаются. И это не полиция. Думаешь я тебя боюсь? — он выделил слово «тебя» — Хочешь стрелять – стреляй, всё равно мы покойники если ничего не предпринять.

Даниель в растерянности переводил взгляд то на Луку, то на дверь, ведущую на лестницу. Лука тем временем упёрся замком зип-тайлов в жесткий, слегка заострённый край стойки и резко подался телом назад, букваллоно бросая вес своего тела на замок. Хруст пластика прозвучал не громче сломанной ветки. Теперь его руки были свободны.

Лука подошёл к двери и приоткрыл её. Прижимаясь к стене, он выглянул на лестничную площадку. Никого. Но едва слышный шорох и звук медленных шагов не оставляли сомнений — кто-то поднимался.

Даниель всё это время следил взглядом за действиями недавнего пленника, опустив оружие.

— Надо выбираться — сказал Лука всё ещё прижимаясь к стене.

— А как же Джейн?

— Забудь про неё. Сама виновата. Сейчас скорее всего она мертва.

— Чёрта с два я уйду отсюда без неё.

— Дело твоё, а я сматываюсь.

Даниель поднял пистолет.

— Ты никуда не пойдёшь — сказал он.

— Отлично — Лука сделал шаг навстречу — Хочешь выстрелить? — ещё шаг — Стреляй, не пройдёт и пяти минут как сюда ворвутся несколько хорошо вооружённых бойцов. — ещё шаг.

— Стой, иначе я...

Лука не дал ему закончить фразу. Подойдя на расстояние вытянутой руки, он молниеносным движением схватил направленное на него оружие и, используя ствол как рычаг, с силой вывернул его в сторону большого пальца Даниэля. Хватка мгновенно ослабла. Металл выскользнул из рук, и Глок оказался в руках Луки.

— В этом мире выживает не тот, кто верит в спасение, — тихо произнес он, убирая оружие за пояс — а тот, кто быстрее понимает, когда пора стать хищником.

— И что теперь? — спросил Даниель потирая большой палец — Убъёшь меня?

Лука взглянул на него так, будто услышал что-то экстраординарное.

— Расслабся. Сказал же «ты мне не нужен». Зачем мне тебя убивать? Скоро это сделают люди де Жана. Так что соберись и давай решим как выбераться отсюда.

Даниель поправил сползающие на нос очки и сказал:

— Мы не можем оставить здесь Джейн. Помоги мне вытащить её.

Лука задумался. Одному ему будет тяжело одолеть боевиков де Жана. Тогда, на складе, на его стороне был эффект неожиданности, да и бойцов там было немного. В гостинице ему повезло: он не спал и во время увидел приближение опасности. Здесь же всё было по-другому. Боевики даже не пытаясь скрыть своего присутствия. Возможно даже, они специально вызвали лифт, чтобы обозначить себя. Почему? Ответ прост: потому, что были уверенны в своём превосходстве.

Нет. Одному точно не справится.

Лука медленно опустил руку к поясу. Даниэль невольно вздрогнул, его тело напряглось, словно пружина. В комнате повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь сухим, размеренным стуком шагов, доносившимся из-за двери. Противник был уже очень близко.

Лука не спеша вытянул Глок из-за пояса. Даниэль судорожно сглотнул, ожидая худшего, но вместо того чтобы вскинуть оружие, Лука на секунду задержал его в руке, изучая тяжесть металла, а затем развернул пистолет рукоятью вперед и небрежным жестом протянул его Даниэлю.

Тот замер, не решаясь взять оружие.

— Он тебе понадобится, — отрезал Лука, и в его голосе прозвучали нотки ледяного авторитета, не оставляющего места для споров. — Значит так: слушай внимательно и запоминай. С этого момента ты делаешь ровно то, что я говорю, и беспрекословно. Никаких вопросов, никаких «мы не можем», никаких попыток проявить геройство. Если я скажу «ложись» — ты падаешь. Скажу «стреляй» — ты не думаешь, а жмешь на спуск, пока затвор не заклинит.

Даниэль поправил очки а затем дрожащими пальцами обхватил рукоять. Пистолет показался ему непривычно тяжелым, но прикосновение к стали придало немного уверенности.

— Если она жива – мы заберём её — продолжал Лука, не сводя глаз с дверного проема, где уже мелькнула тень. — Но если хотя бы на секунду ты решишь, что твоя мораль важнее нашей шкуры, я не стану тратить время на споры. Я пристрелю тебя. Ты всё понял?

Даниэль кивнул В глубине его глаз, за привычным страхом, прорезалась решимость, подпитанная холодным прагматизмом Луки.

— Понял, — тихо ответил он и добавил — Спасибо

Тут ожила рация в кармане. В этой суматохе Лука совсем забыл про неё. Должно быть, когда обнаружили обезвреженных охранников и пропажу рации, сменили частоту. И теперь рация заработала.

— Эй, в серверной — доносилось из динамика — Слышишь меня? — Лука посмотрел на Даниеля и приложил палец к губам. Даниель кивнул. — Жить тебе осталось не долго — продолжал голос в рации.

Лука достал сзади из-за пояса Кольт 1911 и шепнул Даниелю:

— Встанешь вот за той стойкой — он указал на дальний сервер, за которым распологалась дверь ведкщая на лестницу по которой он сюда пришёл — Если кто-то попытается войти, стреляй не медля, вопросы будешь потом задавать. Главное; меняй позицию после выстрела. И старайся бить прецельно.

Не говоря ни слова Даниель ушёл на позицию, полон решимости дать отпор врагу. Чтож, Лука смог придать парню уверенности в своих силах. Вот только сам Лука не разделял его оптимизма. Кольт имел семизарядный магазин. Плюс Глок на семнадцать патронов. Не густо.

Рация зашипела статикой. Голос изменился: он стал грубее и жёстче:

— У нас женщина-полицейский. Предлагаю сделку: ты выходишь к нам, и мы её отпускаем. Конечно ты сдохнешь, но у тебя есть шанс спасти её жизнь. Что скажешь? Десять секунд тебе на размышление а потом мы заходим.

Глава 17

— Дамы и господа, говорит командир корабля. Прошу вашего внимания — пауза на две секунды — Прежде всего хочу заверить вас: мы находимся в полной безопасности. Системы управления самолётом работают абсолютно штатно. Наш Аэробус А330 – одна из самых надёжных машин в небе и сейчас он полностью под моим контролем.

Как вы заметили несколько минут назад, самолёт резко ушёл на снижение. Это было необходимо в связи с техническим сбоем в одном из клапанов системы кондиционирования хвостовой части. Система среагировала безупречно: она мгновенно перекрыла повреждённый сектор, чтобы сохранить давление в остальной части самолёта. Рассчитываю на ваше понимание. Мною было принято решение временно снизиться до высоты десяти тысяч футов. На этой высоте уровень кислорода достаточен для комфортного дыхания без масок, поэтому те предосторожности, которые были предприняты, можно считать избыточными.

Сейчас мы завершили проверку всех систем. Давление стабильно, герметичность фюзеляжа не нарушена. Мы начинаем плавный набор крейсерской высоты. Через десять минут мы вернёмся на наш рабочий эшелон – тридцать три тысячи футов.

Теперь позвольте мне прояснить ситуацию с инцидентом, свидетелями которого стали некоторые из вас. Между двумя пассажирами нашего рейса возник конфликт, на который, сразу же отреагировали наши сотрудники службы безопасности. К сожалению, во время короткой потасовки, один из мужчин упал, сильно ударившись об угол тележки. Звук разбитой посуды или падение оборудования, был вызван тем самым столкновением.

Жизни пострадавшего ничего не угрожает, ему уже оказана помощь. Что касается пассажира, нарушившего порядок… силами федеральных агентов он уже изолирован и больше не представляет опасности ни для экипажа, ни для вас.

Возвращаясь к полёту: сейчас, мы начинаем набор высоты. Я знаю, что эта ситуация заставила многих понервничать. Приносим извинения за нарушение покоя. Чтобы сгладить эти впечатления наши стюардессы пройдут по салону с прохладительными напитками сразу после того как табло «Пристегните ремни» погаснет.

Мы ожидаем прибытия в аэропорт Хитроу точно по расписанию – около четырнадцати часов по лондонскому времени. Температура в Лондоне плюс девятнадцать градусов, переменная облачность.

Благодарю вас за понимание. Оставайтесь пристёгнутыми, пока горит табло и приятного вам остатка пути.

***

Ни слова про убийство или стрельбу, как и было оговорено. Капитан знает своё дело. Паники удалось избежать. Хотя без жертв не обошлось. Повезло ещё, что на борту обнаружился этот врач. Правда хирург (бывший) был мягко говоря не презентабельного вида: весь помятый, круги под глазами, да и запах недавно выпитого спиртного. Ну да ладно. Хоть такой. Другого то всё равно нет. Пусть теперь присматривает за маршалом.

А Джонсон?! Ни дать, ни взять папенькин сыночек. Не привык выполнять приказы. Даже сейчас, когда Робсон попросил его пойти проверить раненного, Лео всем видом пытался показать, что он тут главный. Но в конце концов ушёл «скрепя зубами». Он думает, что если федерал, то все будут плясать под его дудку. Скорее всего и должность спецагента он получил не без папиной помощи. Вот только тут папа ему не поможет. Убит федеральный свидетель. Это значит, что агент облажался по-крупному. Будь на его месте другой – точно бы посадили. А этому… Не то, что уголовная ответственность не грозит, но даже и дисциплинарных взысканий не будет. Вот только кто-то за это должен ответить. И он знал кто…

Джеф сидел в небольшой комнатке, запертой изнутри на механическую задвижку, на нижней койке двухъярусной кровати. Ладони всё ещё мелко дрожали, но не столько от аэрофобии сколько от адреналина. Напротив него, прямо на сером авиационном ковролине прислонившись затылком к вибрирующей стене сидел Дениел Харт. Руки заведены за спину и перехвачены пластиковой стяжкой.

Харт поднял голову. Их взгляды встретились.

— Ты думаешь кто-то в это поверит? — спросил Харт неопределённо кивнув головой. — Люди наверняка слышали выстрел. Начнутся вопросы.

— Есть вещи о которых тебе стоит беспокоиться больше — Робсон тоже решил перейти на «ты». — Тебя подозревают в убийстве, но то, что ты стрелял в маршала США — это факт.

— Да чушь это собачья, а не «факт», и ты это знаешь. Я стрелял не в маршала, а в придурка, который шёл на меня с угрожающим видом, да ещё и потянулся за пушкой. Любой адвокат, даже посредственно окончивший юридический, докажет, что это была самооборона. А про убийство так я вообще не в курсе. Я владелец крупного бизнеса, лечу в Лондон по делам, а тут вы со своими заморочками.

— В аэропорту Сан-Диего произошло убийство, и ты был на месте происшествия — Робсон достал телефон, нашёл фотографию, присланную Джейн, и показал Харту — Теперь ты в самолёте и – вот совпадение – здесь тоже происходит убийство.

Пленник усмехнулся, но без намёка на веселье, скорее иронично.

— Да. Я всегда попадаю в неприятные ситуации, но ведь это не делает меня убийцей. Верно? А в аэропорту, помимо меня было ещё несколько сотен человек и – вот совпадение – многие из них летят с нами на одном рейсе. Фото — Харт кивнул на мобильник в руке Джефа — Ничего не доказывает кроме того, что мне не вовремя приспичило отлить.

Робсон закрыл глаза, пытаясь унять тошноту, подкатившую к горлу. Страх полета никуда не делся, он просто спрятался за ужасом реальности. Сейчас сидя на кровати в комнате отдыха бортпроводников, Джеф чувствовал свою беспомощность. Он был уверен, что этот человек как-то связан со всем происходящим. Вот только как? Всё, что Джеф мог ему предъявить и впрямь походило на совпадение. Да, странное. Но, чёрт возьми, совпадение. Не одной прямой улики. Тем не менее нужно было что-то делать.

Робсон встал и пошёл к выходу.

— Эй ты куда? — спросил Харт.

— Я скоро вернусь — бросил Робсон, не оборачиваясь. И, взявшись за ручку двери добавил — Никуда не уходи.

***

Этот Даниел Харт не так-то прост. Интересно чем он насолил Эспозито. Впрочем, Кевина это не волновало. Всё будет даже проще чем свернуть шею парню под носом ФБР. Эта игра забавляла Кевина. Теперь он знал, где цель и ничто его не остановит. Он доведёт работу до конца.

Старик всё так же следил за навигационными приборами. После того, как они вернулись на заданную высоту Райан О Конел не проронил ни слова. «Интересно — подумал Кевин — Сколько пройдёт времени, прежде чем они обо всём догадаются. Вы запомните этот рейс на всю оставшуюся жизнь».

Стук в бронированную дверь прервал его размышления.

— Это детектив, впусти его — приказал О Конел, взглянув на изображение с камеры над дверью.

Кевин нажал кнопку, замок лязгнул и дверь открылась.

— Джентльмены — начал с порога Робсон.

— Что-то случилось? — Райан О Конел снял наушники.

— Кроме того, что на борту убийца, маршал тяжело ранен и пропала девочка? — Робсон посмотрел на капитана. С момента их последней встречи, О Конел казалось постарел на несколько лет.

— Простите.

— Ладно, забудьте. Мне нужно связаться с землёй. Запросить досье на одного из пассажиров.

Райан О'Конел потер воспаленные глаза.

— Спутниковый канал сейчас нестабилен, мы как раз проходим зону северного магнитного возмущения. Связь только текстовая через АКАРС, но она лимитированная, если вы понимаете о чём я.

— Капитан, я человек далёкий от авиации, поэтому давайте без загадок. В двух словах если можно.

— Я постараюсь. Акарс — О Конел указал на панель справа от себя. — Это подобие СМС-сообщений. Над Атлантикой нет радиосвязи, спутник тоже не стабилен, но отправлять текст можно, но в весьма не длинных сообщениях и только в случае крайней необходимости.

— То есть вы не связывайтесь с землёй?

— Только если на борту ЧП. В противном случае сообщение даже не прочитают. В данный момент в небе больше сотни самолётов и поэтому система акарс работает по приоритету.

— Я плохо понимаю, о чём речь, поэтому скажите, когда можно будет выйти на связь с землёй?

— В ближайшие два часа мы будем пролетать над Ирландией, там будет связь.

— Хорошо. Два часа мы можем себе позволить. Держите меня в курсе.

— Детектив — сказал О Конел когда Робсон собирался покинуть кабину — Как там маршал?

— Насколько я понял без сознания, но живой. Он в комнате старшего бортпроводника, я сейчас направляюсь туда.

— Подождите. Я с вами. — О Конел отстегнул ремни и поднялся.

— В этом нет необходимости, с ним сейчас один из пассажиров – врач.

— Нет, есть — капитан открыл ящик над панелью и достал небольшой чемодан с красным крестом сбоку. — С тех пор как самолёт отрывается от взлётно-посадочной полосы аэродрома, и пока не долетим, я отвечаю за жизни каждого человека на борту; вашу, пассажиров и даже — он понизил голос — Убийцы. Поэтому идём вместе. Кевин, держи курс строго по навигатору, впереди небольшая зона турбулентности, так что полностью на автопилот не уповай. В случае ЧП вызови по коммутатору.

— Не будет ЧП — заверил второй пилот не без гордости от осознания того, что ему предстоит управлять целым лайнером, пусть и не долгое время.

Командир и детектив покинули кабину.

***

Эмили сидела на холодном металлическом полу, подтянув колени к самому подбородку и обхватив их руками. Плюшевый медведь был крепко прижат к груди, словно щит. Тусклый свет единственной лампы под потолком выхватывал из темноты переплетение толстых кабелей в металлической оплетке и ребристые стены узкого коридора. Она не знала, сколько времени прошло. Сначала этот шум пугал её, напоминая рычание огромного зверя, но теперь она почти привыкла к нему. Он стал колыбельной этого страшного места.

Сначала Эмили пыталась вспомнить, как здесь оказалась. Потом хотела стереть это воспоминание из памяти, словно неудачно созданную картинку. Её не хотелось верить, что пилот мог запереть её здесь. В книжках, которые она читала, люди в форме всегда добрые. Полицейские, пожарные, врачи, словно супергерои, всегда спешили на помощь. И вот теперь она здесь. Одна. Практически в темноте. И всё благодаря одному из «супергероев».

Эмили поежилась. Холод пробирался внутрь, сковывая мышцы ледяной усталостью. Дыхание изо рта вырывалось едва заметным облачком пара. Она чувствовала как глаза становятся влажными от слёз.

Внезапно голову пронзила тупая, пульсирующая боль. Эмили осторожно подняла руку и коснулась макушки. Пальцы стали липкими.

Рана снова открылась.

Мир перед глазами на секунду поплыл, накренился вместе со стальным полом. Ей стало страшно. По-настоящему, до тошноты страшно. Захотелось заплакать громко-громко, чтобы услышали все. Слёзы уже подступили к горлу горячим комом. Нижняя губа предательски задрожала.

— Не смей, — прошептала Эмили своему отражению в тусклом экране какого-то прибора. — Не смей реветь, слышишь?

Голос прозвучал хрипло и чуждо. Она вспомнила маму. Вспомнила не ту маму, которая улыбается на кухне, а другую — сильную, какой та становилась, когда у папы были проблемы на работе или когда сама Эмили болела гриппом так сильно, что не могла поднять головы от подушки.

«Робинзоны не плачут, милая, — звучал в голове мамин голос. — У них нет на это времени. Им нужно разводить огонь и строить шалаш. Страх крадет силы, которые нужны для спасения».

Эмили шмыгнула носом и сердито размазала слезы тыльной стороной ладони, смешивая их с кровью. Она посмотрела на своего медведя. Его единственный пластиковый глаз блестел в полумраке.

— Мы должны быть сильными, да? — спросила она игрушку, крепче прижимая её к себе — Ради мамы. Она же ждет. Если мы будем тут лежать и плакать, мы замерзнем насовсем, и она никогда нас не найдет. А Робинзоны... Робинзоны выживают.

Эта мысль принесла странное успокоение. Эмили перестала дрожать. Нужно не думать о боли в голове. Думать о чём ни будь другом. Сейчас она пойдёт и ещё раз попробует открыть дверь. Шансов мало, но всё же…

Она твёрдо решила, что будет бороться. Выйдет отсюда. Ради себя… ради тёти Сью… ради мамы…

***

Они шли по салону экономкласса, направляясь к хвосту самолёта. Робсон впереди, командир О Конел сзади, с медицинским чемоданчиком в руке. Взгляды некоторых пассажиров были прикованы к красному кресту на аптечке, но никто не пытался спрашивать о том, куда направлялись детектив и пилот. Пассажиры помнили слова капитана о том, что кто-то травмирован, и теперь, видя медицинский саквояж, стало очевидно – травма серьёзная.

Бортпроводники старались оказать внимание пассажирам предлагая напитки или просто спрашивая о самочувствии или настроении, всеми силами пытаясь отвлечь людей от недавних событиях. Даже Сьюзен катила свою тележку перед собой, как ни в чём не бывало. Только приглядевшись можно было увидеть слёзы у неё на глазах. Да и грустное выражение лица говорило о том, что не всё в порядке.

На мгновение их взгляды встретились. Детектив еле заметно кивнул. Робсон всеми силами хотел помочь девушке, и он надеялся, что утвердительное движение головой даст понять: «Я не забыл, я найду её».

— Сильная женщина — сказал О Конел проследив взгляд Робсона.

— Нужно найти ребёнка.

— Безусловно. Думаешь, парень, которого вы взяли, имеет к этому отношение?

— Ставлю свой значок – он не простой бизнесмен, каким прикидывается, ему точно есть что скрывать.

«У каждого свой «скелет в шкафу»» - подумал О Конел, но вслух ничего не сказал.

Они зашли в комнату отдыха старшего бортпроводника. Небольшое помещение было превращено в импровизированный полевой госпиталь. Пространство было тесным, воздух спертым и пах озоном от работающей вентиляции, кровью и дешевым дезинфицирующим спреем из аварийной аптечки.

Чарльз Браун лежал на узкой койке. Его рубашка была безжалостно разрезана по шву. Марк Рейнолдс сидел на складном стуле рядом, склонившись над пациентом. В тусклом свете лицо доктора казалось восковым, но руки больше не дрожали. Адреналин полета и масштаб катастрофы вытеснили его обычную похмельную трясучку, оставив лишь холодную профессиональную отстраненность.

Джефри Робсон вошел внутрь, пригнув голову, чтобы не удариться о низкий потолок. За ним следовал Райан О'Конел. Капитан выглядел уставшим: морщины у глаз стали глубже, а плечи опустились под тяжестью ответственности за двести девяносто шесть жизней, запертых в металлической трубе над океаном.

— Как он? — тихо спросил Райан, останавливаясь в ногах койки и поставив медицинский чемоданчик на пол.

Рейнолдс поднял взгляд. На лбу врача блестела испарина, хотя в комнате было прохладно.

— Держится на честном слове, — голос Марка звучал ровно, почти монотонно. — Я сделал всё, что мог вне операционной. Пуля вошла здесь... — он указал чуть выше колена Брауна, где сквозь толстый слой бинтов проступило темное пятно. — Раздробила надколенник и порвала связки. Но это мелочи. Главное — бедренная артерия. Мне удалось её пережать жгутом и наложить гемостатическую губку прямо в раневой канал. Кровь остановилась.

Он кивком указал на ногу маршала. Выше бедра был туго затянут авиационный ремень безопасности, выполняющий роль импровизированного жгута.

— Проблема вот в чем, — продолжил доктор. — Мы потеряли критический объем крови до того, как я добрался до него. Давление сейчас восемьдесят на сорок. Это гипотензивный шок. Я ввел ему максимальную дозу морфина из летной аптечки, чтобы купировать болевой синдром, иначе сердце просто не выдержит нагрузки. И поставил капельницу физраствора. Капает медленно, боюсь перегрузить легкие. При таком давлении может начаться отек.

— Я принёс препараты, которые могут вам понадобиться — капитан кивнул на чемоданчик в ногах — Там есть «Инфукол ГЭК» и ещё некоторые мед.

средства, которых нет в бортовой аптечке.

— Это в корне меняет дело.

Марк Рейнолдс открыл чемоданчик и извлёк оттуда герметичный пакет.

— Вы буквально подарили ему шанс — пробормотал он, вскрывая упаковку.

Детектив Робсон, внимательно наблюдавший за процессом, нахмурился, не до конца понимая медицинские тонкости.

— Это поможет? — спросил он, кивнув на прозрачный пакет, который уже начинал медленно покачиваться, подвешенный к импровизированной стойке.

— По крайней мере, кратно повысит шансы — не отрываясь от капельницы, ответил Рейнолдс, — Физраствор — это лишь вода с солями. Он быстро уходит из сосудов в ткани, не удерживаясь в кровотоке. А это — искусственная плазма. ГЭК, или гидроксиэтилкрахмал, — это коллоидный раствор. Его молекулы слишком крупные, чтобы просочиться сквозь стенки сосудов. Они остаются в кровеносном русле, удерживают воду внутри и буквально «надувают» объем крови изнутри, восстанавливая давление. Это то, что сейчас нужно, чтобы его сердце не остановилось от нехватки объема.

Рейнолдс ловко пережал трубку старой капельницы и, выверенным движением заменив флакон, запустил поток «Инфукола». Пациент на койке вздрогнул, его лицо, казавшееся до этого мертвенно-бледным, едва заметно розовело.

Райан О'Конел выпрямился, чувствуя, как напряжение в плечах немного отступило. Он бросил последний взгляд на пульсирующую трубку капельницы и тяжело вздохнул.

— Теперь я, пожалуй, могу вернуться в кабину. Если будут изменения, немедленно сообщите мне.

– Само собой – сказал доктор когда пилот уже покидал комнату.

Робсон вышел следом.

— Я вернусь к нашему бизнесмену, попробую еще раз с ним поговорить — проговорил детектив и добавил — Спасибо, похоже вы и впрямь спасли ему жизнь.

— Это всего лишь лекарства, я надеюсь – они ему помогут.

— Но вы могли их передать через бортпроводника, не обязательно было самому идти.

— Обязательно — неожиданно резко ответил О Конеел — Я уже говорил, что отвечаю за жизни всех кто находится на борту – это моя работа, а вы делайте свою – найдите ребёнка!

И О Конел ушёл. Салон эконом-класса встретил его приглушенным светом и тишиной, которая казалась неестественной. Он сделал глубокий вдох, пытаясь сбросить с плеч невидимый груз двух сотен жизней. Капитан поправил фуражку, которую машинально снял перед тем, как войти к раненому, и направился по проходу обратно к носу самолета. Его шаги были размеренными, но спина оставалась напряженной. Каждый раз, когда самолет попадал в легкую воздушную яму, он инстинктивно напрягал ноги, ожидая удара.

Миновав шторку, отделявшую первый-класс от кухни, а за ней кабины пилотов, он на мгновение остановился. Вытер вспотевший лоб и подумал «До чего же долгифй полёт».

Райан О Конел взялся за ручку бронированной двери но, почему-то не спешил её открывать. Что-то останавливало его. Он осмотрелся. Ничего необычного. Вот кухня, вот санузел, вот дверь, ведущая в сятая святых – тайную комнату, или по-простому комнату отдыха пилотов и ещё несколько технических помещений. Капитан прислушался. Теперь он понял, что не позволило ему пройти мимо. Звук. Он слышал звук. Или ему показалось? Вот опять.

Тук…

Пауза…

Тук… Тук…

Похоже на гидравлический импульс, но это невозможно: система выпуска шасси не могла включиться во время полёта, да и гудит гидравлика протяжно. Что ещё? Срабатывание реле или контактора? Тоже вряд ли. Звук был бы резкий и сухой как удар пплетью.

Мысли уже закрутились в голове, но Райан О Конел упрямо гнал от себя главное; могла ли девочка попасть в технические отсеки? Несколько секунд ушло у капитана чтобы пппонять – ни один посторонний не мог попасть вниз, не говорря уже о девочке восьми-девяти лет.

Капитан достал из нагрудного кармана свой мастер-ключ — пластиковую карту с магнитной полосой. Приложил к считывателю. Замок сухо щелкнул, разблокировав тяжелую створку. О Конел потянул дверь на себя. Из проема пахнуло озоном, машинным маслом и ледяным воздухом. Лестница была освещена тусклой лампочкой. Ступени вибрировали под ногами в такт моторам.

Капитан сппустился, прошёл комнату отдыха и направился вглубь, по узкому коридору. Со всех сторон торчали пучки разноцветных проводов толщиной с руку, блоки предохранителей и массивные черные ящики серверов. Потолок здесь был таким низким, что капитан, несмотря на средний рост, едва не касался его макушкой.

Теперь, когда он был здесь, слух уловил то, чего не было слышно сверху. Сдавленное, прерывистое дыхание. Слева, за поворотом главного кабель-канала, возле распределительного щита питания левого борта. О'Конел шагнул вперед, пригнувшись, чтобы не зацепить магистраль высокого напряжения. И тут он увидел её.

Девочка сидела на корточках, привалившись спиной к холодной алюминиевой стойке шасси. Коленки были прижаты к груди. Плюшевый медведь валялся на полу рядом. При виде высокой фигуры в форменном кителе Эмили вздрогнула всем телом и попыталась отползти глубже в тень, выставив перед собой руки ладонями вперед.

— Тихо, тихо, — голос О'Конела внезапно сел до шепота, став мягким и бархатным, каким разговаривают с напуганными животными. — Это я. Капитан. Всё хорошо.

Он медленно присел на корточки, стараясь казаться меньше, чтобы не пугать её нависающей массой. Теперь он видел детали. Волосы девочки с правой стороны слиплись в жесткие колтуны от запекшейся крови. Лицо было неестественно бледным, губы посинели от холода, проникающего через обшивку фюзеляжа. На лбу пульсировала синяя жилка.

Она дрожала. Не просто от страха — она замёрзла. Температура в этом железном гробу была градусов двенадцать, не больше.

— Ты ранена? — спросил Райан, медленно протягивая руку, раскрытой ладонью вверх. — Давай посмотрим твою голову.

— Там... — прошептала девочка стараясь не запплакать. — Темно... и жужжит... Я звала... стучала...

— Да, да. Я слышал. Я пришёл. Ты ведь Эмили? Верно? — девочка кивнула — Тебя там наверху все ищут.

Капитан увидел как она морргнула фокусируя взгляд и в её глазах мелькнул ужас. Она смотрела вдаль, туда откуда пришёл О Конел. Райан обернулся. В узком проходе стоял Кевин. Только тепперь это был не начинающий лётчик, выппускник лётной школы Феникс. Это был другой Кевин. Было в нём нечто угрожающее.

— Кевин, ты оставил кабину? — капитан списал чувство угрозы исходившее от второго пилота, на общую обстановку: тусклый свет, раненныя но живая девочка, да и пойманный убийца на борту. Что только не привидется в таких обстоятельствах?!

— У самолётов подобного типа хороший автопилот — ответил Кевин. Голос его тоже изменился: стал холоднее и целеустремлённей.

— Здесь раненная девочка, нужно вывести её наверх.

Райан О Конел сейчас не думал о том, каким образом ребёнок хдесь оказался. Он решит это позже. Возможно при осмотре перед взлётом, техники забыли закрыть дверь и любопытная девочка решила посмотреть, что находится внизу и заблудилась. Но ведь Кевин спускался сюда за телефоном. Он не мог не заметить девочку, если только...

Она боится его... Взгляд Эмили не оставляет сомнений – это страх.

— К сожалению, я не могу позволить вам уйти — сказал Кевин и от его слов повеяло могильным холодом.