Read the book: «Вирфы»

Глава 1. Вирфийские двери.

Среди разного хлама на чердаке старого деревянного дома давно пылилась яркая картинка, пока, наконец, не пришлось вспомнить о ней, когда размалёванный акварелью лист бумаги был обнаружен маленьким сынишкой хозяина дома. Необычные домики на картинке так поразили мальчика, что он помчался с самой большой скоростью, на которую только были способны его маленькие ножки, к своему отцу, дабы выведать, кто же может жить в таких странных постройках.

– Папа! Папа! – выкрикивал он, что есть мочи, пытаясь отдышаться после преодоления полосы препятствий, состоящей из лестницы, мирно спящего во дворе пса и калитки. Его серые глаза светились радостью и нетерпением, русые волосы растрепал ветер.

– Что случилось, Оркис? – встревожился высокий мужчина, красящий забор золотисто-медной краской. На вид ему было лет тридцать пять. Старая одежда и лохматые русые волосы были испачканы краской, блестевшей на солнце и придававшей ему в глазах маленького сынишки вид короля.

– Гляди, что я нашёл на чердаке! – выдохнул мальчик и протянул отцу большой лист бумаги с изображёнными на нём дверьми, прибитыми прямо к отвесной скале и располагающимися довольно близко друг к другу в несколько рядов в длину и ширину. По своему расположению эти двери в скале напоминали окна в многоэтажном доме. Нижняя часть дверей была прямая, а верх округлой формы. Двери на картинке были выкрашены в разные цвета, в основном – бежевый, коричневый и зелёный. Вокруг некоторых из них вились по прибитым брусьям вьюны, розы и плетущаяся зелень. И на каждой двери висел искусно сплетённый из цветов, травинок и шишек венок.

– Ах, это? – просиял отец. – А я думал, что давно потерял его. Я нарисовал его много лет назад. Это жилища вирфов. Мне посчастливилось в юности провести с ними много времени.

– Вирфы? Кто такие вирфы? Почему ты мне никогда про них не рассказывал?

– Потому как всему своё время, – улыбнулся мужчина. – Ты и без того задаёшь столько вопросов, что я не успеваю на них отвечать. Значит, пришло время рассказать тебе об этих прекрасных созданиях.

– Они похожи на людей?

– Я тебе расскажу, но только если ты дашь мне честное слово никогда не забираться на чердак в моё отсутствие. Разве я не велел тебе сидеть в своей комнате?

– Прости! Я больше так не буду! Расскажи мне про вирфов! Расскажи! Они похожи на людей?

– Да, очень похожи.

– Но папа! Как же они заходят в свои дома? Это же двери в скалах! Нет ни лестницы, ни дорожки, никакого выступа, чтобы ухватиться! Они привязывают верёвку к скале и спускаются по ней?

– Нет, родной. Вирфам не нужны для этого верёвки. Тем, у кого есть мощные крылья, достаточно просто подлететь к двери и открыть её.

– Крылья?! – восхищённо воскликнул мальчик и уставился на отца в предвкушении нового открытия.

– Да, крылья! Это удивительные существа. Величественней их я никого в жизни не видел! Присядем, – указал он взмахом руки на скамью, – я расскажу тебе о них.

Мальчик вскарабкался на высокую лавку с горящими глазами.

– Вирфы, – продолжал мужчина, сев рядом с сынишкой, – похожи на людей. Только ниже. В среднем полтора метра ростом. Но, как ты уже понял, главное их отличие от нас – не низкий рост, а крылья. И они у вирфов большие и сильные. И у всех разные! У кого-то крупные перья, у кого-то мелкие пёрышки, но все невиданной красоты! Есть вирфы с синими крыльями, жёлтыми, пурпурными, зелёными, голубыми, алыми… Каких только нет! А бывают и двухцветные, а иногда даже из нескольких цветов!

– Вот это да! – раскрыл рот от восхищения Оркис. – А в остальном они – как люди?

– На вид? Ну да, как люди. Только на руках у них вместо ногтей большие, острые, как бритва, когти. А глаза очерчены жирной чёрной линией. Вот, как у нашего кота. И ещё у них есть один интересный обычай: мужчины-вирфы всегда носят длинные волосы, а женщины – короткие.

– Как интересно! А почему так?

– Ну, так уж у них заведено. У каждого народа есть свои традиции и обычаи. У нас длина волос – это скорее предпочтение, а у них – строгое правило, которое нельзя нарушать.

– А почему они живут в горах? Почему не живут вместе с нами?

– Потому что очень любят летать. Вся их жизнь – полёт. Они живут в воздухе и любят высоту.

– И не тяжело им летать в доспехах?

– В доспехах? – добродушно рассмеялся мужчина. – Доспехи им ни к чему. Это мы всё время воюем. То друг с другом, то с другими народами… А у вирфов врагов нет. Кому ж с ними воевать? Летать, как они, никто не умеет, а забраться к ним в горы – никакого проку. Пытались в былые времена, да вирфам две секунды нужно, чтоб целую армию вниз со скал скинуть. Потому никто с ними воевать и не берётся. А сами они достаточно разумны, чтобы не развязывать воин на пустом месте. Они существа мирные. Им вполне хватает гор, неба и друг друга.

– Значит, они добрые?

– В большинстве своём – да. Но негодяи встречаются среди любого народа. У каждого существа в мире свой уникальный характер. Все мы разные. И это замечательно!

– Вот это да! – не переставал удивляться мальчик. – А как их увидеть? Ты покажешь мне хотя бы одного вирфа?

– Если представится такая возможность, – потрепал отец сына по волосам измазанной краской рукой, – обязательно покажу! У нас они редкие гости, но говорят, иногда в гостинице селятся. Кстати, возможно, ты слышал их. Помнишь, когда мы ходили в лес, слышали крик хищной птицы?

– Помню.

– Это вполне мог быть вирф. Так они зовут друг друга. И их крик почти не отличим от крика орла. Хотя в обычных ситуациях они говорят на том же самом языке, что и мы.

– Удивительные существа! Как бы я хотел их увидеть!

– В нашем мире вообще очень много удивительного, сынок. Даже про нас, обычных людей, ходят легенды, что мы появились в нашем мире, Гальдрахейме, из другого, параллельного мира. Говорят, что он называется Земля. Или Мидгард. Но я убеждён, что там вряд ли найдётся столько интересных созданий, сколько есть у нас. Да таких чудных и красивых, что вообразить сложно!

– И ты мне обо всех расскажешь?

– Конечно! Я многих из них видел и со многими общался.

– А с вирфами ты как общался? Ты с ними жил?

– Да. Я прожил с ними почти два года. Когда погибли мои родители, вирфы нашли меня и забрали к себе на Молочную гору Северного хребта. Мне было тогда пятнадцать лет.

– А как же ты забирался к ним в дома без крыльев? Они тебя на себе таскали?

– Иногда приходилось. По двое переносили меня на руках с места на место. Я уже тогда был высоким и крепким, а они почти все низкорослые и худые. Я жил в одном доме с семьёй голубокрылых вирфов, которые меня приютили. У нас было очень светло в доме из-за того, что хозяин обожал светлячков. В каждом вирфийском домике есть банка со светлячками. Это особенные светлячки. Бирмами зовутся. Свет от них такой яркий, что три маленьких бирма дают свет в доме ярче дневного солнечного. Когда мы ложились спать, то накрывали эту банку плотной тёмной тканью.

– Бедняги. Всю жизнь в банке, в неволе.

– Им нравится такая жизнь. Бирмы – светлячки преданные. Они верны своему дому и своим хозяевам. В банке насильно их никто не держит, она всегда без крышки. Некоторые бирмы любят сидеть не в банке, а на потолке или стенах. По ночам, пока не нужны хозяевам, они частенько улетают размять крылышки.

– А откуда вирфы берут деньги? Где они работают?

– Еду они добывают себе сами, прирождённые охотники ведь. Одежду тоже сами себе шьют. У них есть портные в стае. Но многое они и у людей покупают, и у других народов. Все взрослые вирфы охотятся в лесу на кабанов, оленей, рыбачат, собирают грибы, ягоды, орехи, мастерят что-то сами… Это всё собирают вирфийские торговцы и продают на рынке в Далниуре. А деньги за проданный товар торговцы отдают добытчикам, взяв себе процент за работу. Так и живут. Всё-то у них в достатке, ни в чём не нуждаются. Далниур – это город, находящийся ближе всего к Северному хребту. Коли будем там и зайдём на рынок, так обязательно увидим вирфов.

– Наверное, у вирфов очень интересно!

– О да! Я всегда с особым трепетом вспоминаю годы, проведённые у них. Мы вместе играли, охотились и отдыхали. И я даже присутствовал на нескольких уроках в их школе. Меня среди местных вирфов очень любили, потому мало что от меня скрывали и многое позволяли.

– В школе?! – поразился Оркис. – У них есть своя школа?

– Разумеется, есть. Каждому разумному существу нужно учиться.

– И чему они там учатся?

– В основном, маневрированию и трюкам во время полётов, стрельбе из лука, медицине… Да много чему, что им пригождается в жизни. Их школа находится на горе Элгорд. С Молочной горой её разделяет множество гор хребта. Это сделано специально, чтобы до школы нужно было пролететь не одну милю. Ведь так крепнут крылья и закаляется характер. Я присутствовал в школе на сдаче экзаменов моего товарища Зилдиса. Он сдавал выпускной экзамен по полётам в чрезвычайных ситуациях. А магии обучают гораздо позже. Только по окончании школы.

– Ого! Магии?!

– Да. В нашем волшебном мире многие существа владеют магией. И даже среди людей встречаются маги. Как тёмные, так и светлые.

– А ты не успел увидеть, как твой друг обучается магии?

– Нет, не успел. Пришло время мне взрослеть и заниматься своей жизнью. Вирфы познакомили меня с моим наставником по кузнечному делу.

– С дядей Тоурсоном?

– Ну да, с ним. Тогда я и перебрался к нему жить и помогать в кузнице.

– А с вирфами ты больше не виделся?

– Нет. С тех пор судьбы наши пошли врозь. Признаться, я был влюблён в одну юную вирфийку с прекрасными карими глазами и крыльями кофейного цвета. Но понимал, что у нас разные пути. И очень хорошо. Ведь иначе я не встретил бы твою маму.

– А мама знакома с вирфами? Они ведь тоже попадают после смерти в Вальхаллу?

– Уверен, что у мамы там теперь много добрых друзей, включая вирфов, – грустно вздохнул мужчина и обнял сына.

– И что же, – продолжал мальчик засыпать вопросами отца, – они только и делают, что летают и учатся? У них нет никаких развлечений?

– Конечно же, есть! Рядом с Молочной горой растёт дерево. Самое высокое и толстое в мире! И зовётся оно Энихир. Верхушка его кроны выше облаков, а в ширину Энихир больше нашего дома! Ствол у него гладкий, без веток и сучьев, так что никто не может по нему к вирфам забраться. Вся пышная крона венчает лишь верхушку Энихира. Так вот, в стволе этого дерева, прямо под кроной, вирфы вырезают домики друг под другом, вроде дупел, в которых у них библиотека, таверна, кукольный театр, магазинчик сладостей… Да много чего у них там есть! В сумерках, когда по комнаткам снуют светлячки, это зрелище особенно красиво! Дерево будто светится изнутри! Свет льётся из резных окошек и дверей. А стены внутри все в замысловатых узорах, что местные мастера вырезают. А какие книги можно взять в энихирской библиотеке! Только у вирфов такие есть! Читаешь книгу перед сном – и тебе обязательно приснится именно тот сюжет, что в книге был! Да и сам во сне можешь вмешаться в ход событий и побыть его героем. Я однажды читал одну из таких книг. Эта была история про волшебный синий лес, где росли жёлтые подснежники, а жители этого леса были магами и алхимиками. Так вот, приснились мне все герои этой книги, а сам я тоже был магом в чёрном плаще и с колдовским жезлом в руке. Всё в Энихире прекрасно! И еда в таверне изумительно вкусна! Огонь для её приготовления разводят прямо внутри.

– Как же дерево не погибло от этого? Оно же вверху почти пустое!

– Энихир – волшебное древо! Чем больше деятельности кипит внутри, тем зеленее его листва и крупнее светло-розовые цветы, что расцветают на нём весной. На яблоневый цвет похожие.

– Фаврус! – послышался грубый мужской голос. – Дай забору отдохнуть. Работа в кузнице срочная есть.

К дому спешил тот самый наставник, которому вирфы отдали Фавруса в своё время. Старый кузнец Тоурсон был ещё выше и крепче Фавруса, хотя было ему уже далеко за шестьдесят, а волосы и бородка давно поседели.

– И тебе не хворать! – пожал ему руку Фаврус, невольно окрасив её в медно-золотистый цвет. – Что за работа такая срочная, что отвлекает меня от душевных разговоров с сыном?

– О чём беседу ведёте, малой? – улыбнулся Тоурсон, взяв на руки малыша.

– Папа рассказывает мне про вирфов.

– Вирфы! – расплылся в широкой улыбке кузнец. – Мои старые друзья! Давненько я их не видывал.

– Вот! А ты папу забираешь на работу, когда тут такой важный разговор! – надул губы Оркис.

– Что за срочная работа в выходной? – раздражённо буркнул Фаврус.

– Нужно выковать двадцать браслетов из нимлиярского сплава.

– Моя специализация – оружие, а не браслетики! – недовольно усмехнулся хозяин дома.

– Это заказ короля. Во-первых, не имеем права отказаться. А во-вторых, он хорошо заплатит за работу. А у Оркиса скоро день рождения, – подмигнул старик мальчику

– Тогда ладно, отпускаю, – вынес вердикт будущий именинник.

– Почему именно мы должны ковать эти браслеты? – не мог успокоиться Фаврус. – Мы ведь оружейники. Есть множество мастеров, которые делают такие украшения, что и морской королеве не стыдно подарить. Для кого предназначены эти браслеты? Кто их будет носить? Дураку понятно, что если сплав привезли из Нимлияра, то в него собираются вложить тёмную магию.

– Это не наше дело! – жёстко отрезал Тоурсон. – Отказаться мы в любом случае не можем. Да и если браслеты будут использовать в качестве оружия, то что в этом плохого? Как раз ведь наша специализация.

– Просто больно смотреть на все эти кровопролития. Чейдуин – очень жестокий правитель. Он не успокоится, пока всё на свете не подчинит своей воле.

– Об этом долго можно рассуждать, – остановил его Тоурсон. – Начинаем работу прямо сейчас! Идём!

– Только руки помою.

– Папа, когда вернёшься, расскажешь мне ещё про вирфов? – в радостном предвкушении спросил Оркис. – Ведь всё это правда? Всё, что ты мне рассказывал?

– Чистейшая! – заверил его отец.

Фаврус никогда не лгал сыну. Вирфы в самом деле были величественны и прекрасны. Много лет прошло с того дня, как Фаврус попрощался с этими созданиями. Но на Молочной горе с тех пор мало что изменилось. Разве что возмужали его друзья и повзрослели малыши. Но самые красивые крылья в стае вирфов Молочной горы он не увидел, потому что их обладательница появилась на свет, когда Фаврус уже во всю работал в кузнице. Юная пятнадцатилетняя вирфийка по имени Альерта жила вместе с матерью в одном из чудеснейших домиков, высеченных в скале. У Альерты были зелёные крылья с синим отливом. Поверхность пёрышек была глянцевой и блестящей, и на солнце они переливались, как королевские драгоценности. Глаза у юной вирфийки были глубокого изумрудного цвета. Русые волосы подстрижены коротко, но не аккуратно – чёлка всё время пребывала во взлохмаченном состоянии.

Глава 2. Альбинос.

Неделю назад в школе произошёл несчастный случай – на уроке по стрельбе из лука одноклассник Альерты случайно пронзил её крыло стрелой. Девушка целую неделю лечилась дома и на улице не появлялась, ведь за дверью не на что поставить ногу. Так уж заведено у этих влюблённых в полёт существ: открыл дверь изнутри своего жилища – и сразу лети. А не можешь – сиди у порога и дыши свежим воздухом.

Но сегодня, благодаря блестящим медицинским способностям мамы, Альерта уже была полностью здорова. Она облачилась в любимые кожаные сандалии с множеством шнуровок вокруг щиколотки и школьную форму: чёрные короткие брючки и белую кофту с большим причудливым синим орнаментом в виде крыла. Класс Альерты проходил обучение с уклоном на полёты, и все ученики таких классов носили форму с синим крылом. Классы с медицинским уклоном носили форму с зелёным орнаментом в виде змеи, так как полозы Северного хребта славились своим целебным ядом. Ну а классы с уклоном на ведение боя красовались коричневым орнаментом в виде лука и стрел на одежде. Все ученики надевали на предплечья плотные кожаные наручи для защиты от ударов тетивы, так как уроки по стрельбе из лука проводились во всех классах каждый учебный день ввиду самой высокой надобности, ибо именно этой сноровке вирфы обязаны большой части своего пропитания: мясо зайцев и диких кабанчиков никогда не исчезало из вирфийского меню.

Утро выдалось на редкость прекрасным. Погода стояла абсолютно безветренная, и ни единого облачка, способного помешать солнечным лучам озарить каждое дерево на горах, не было на небе. Все горы хребта имели причудливые формы, сочетая в себе и отвесные скалы, в которых высекали свои домики вирфы, и поросшие хвоей холмы, и ровные зелёные вершины, и заснеженные каменистые пики. Молочная гора получила своё имя по двум причинам: во-первых, на её вершине располагалась главная вирфийская ярмарка Северного хребта, где продавали парное молоко, добываемое сразу на месте из-под маленьких горных коровок с кудрявой розовой шёрсткой, а во-вторых, по площади всей горы меж деревьев и камней, вдоль троп и ручьёв, на каждом выступе и в каждой расщелине росли нежные белые цветы, источающие лёгкий аромат ванильного мороженого. Утром на горе забирался в каждый дом и каждый носик умопомрачительный аромат парного молока и горячего хлеба с ярмарки, смешивающийся с терпким запахом горных трав. У подножия горы раскинулось глубокое озеро кристальной чистоты. Горы утопали в зелени деревьев и густой травы. Лес у Северного хребта во все времена считался магическим и таинственным, а потому, мало у кого, кроме вирфов, хватало духа в него наведаться. Так и жили они сами по себе: в гармонии друг с другом и с окружающей красотой. Правда, до поры до времени. Но, обо всём по порядку.

Этим прекрасным утром Альерта открыла дверь своего дома и вылетела наружу, сладко вдохнув полной грудью освежающую утреннюю прохладу. Она зависла в воздухе рядом с дверью, энергично маша крыльями и наслаждаясь полным отсутствием боли в левом крыле, беспокоившей её всю прошлую неделю. Солнце едва поднялось над горами, подарив Гальдрахейму очередной красивейший рассвет, а вирфы уже давно не спали и вовсю занимались делами. Школьники собирались на учёбу в Элгорд обучаться новым навыкам, взрослые хлопотали по хозяйству. Мимо Альерты то и дело пролетали обладатели красивейших крыльев. В воздухе мелькали перья всяких разных цветов и оттенков. Альерта с улыбкой наблюдала, как одна шикарная синекрылая брюнетка учила летать своих маленьких детей-близняшек с двухцветными сине-голубыми крыльями. Они веселились и хохотали во весь голос. Вскоре к ним присоединился глава семейства – голубокрылый красавец с золотыми локонами – и продолжил семейную идиллию, поймав на лету своего падающего сынишку, не справившегося с управлением. На противоположной скале сосед Альерты с невероятно длинными, почти по колено, чёрными волосами и двухцветными ярко-розовыми крыльями с чёрными краями пёрышек собирал синие цветы для своей невесты. Семейство вирфов с крыльями лимонного цвета полетело в лес собирать ягоды на завтрак. А на вершине высочайшей в округе скалы, где даже от самого палящего солнца не таял снег, две одноклассницы Альерты – неразлучные подруги Толли и Филайша – играли в снежки. Обе они брюнетки. У Филайши крылья тёмно-лилового цвета, а у Толли – нежно-сиреневого. Настолько нежного, что издали казалось, будто они состоят не из перьев, а из лепестков сирени. Эти девчонки подружились ещё в раннем детстве, когда мамы учили их летать. Озорные, добрые и неунывающие – все их обожали.

Альерта глянула вниз и увидела, как над лесом в поисках её любимых ягод кружит её одноклассник Фарфатис – тот самый, кто случайно пронзил её крыло стрелой на уроке. Не заметить его было сложно – кроваво-красные крылья мог увидеть издали кто угодно. Он медленно парил над лесом, то и дело отбрасывая за спину непослушные каштановые пряди. Альерта бросилась к нему, спикировав, едва набрав скорость. Фарфатис заметил отблеск её прижатых к телу крыльев и, метнувшись в сторону, взмыл вверх. Альерта расправила крылья и помчалась за ним.

– Испугался? – хохотала она.

– Ещё чего! Проверяю твою прыткость! Надо же мне знать, насколько хорошо тебя починили.

Они приземлились на выступающую скалу, поросшую высокой травой.

– Ну как ты? – беспокоился Фарфатис, ощупывая её крыло.

– Я в полном порядке, – улыбнулась Альерта.

– Не сердишься на меня?

– Да брось! Ты ведь не специально. Полетели в школу, а то на урок опоздаем.

– Только позавтракаем, – предложил юный вирф и протянул гроздь бледно-розовых ягод.

– Да ты сама галантность сегодня! – улыбнулась девушка. – Я не против почаще подставлять крылья под твои стрелы, если ты будешь каждый раз кормить меня альмикой.

– Нет уж, хватит с тебя одного ранения. А ягоды я и без того для тебя соберу.

– Мне нужно в библиотеку перед школой залететь, книгу вернуть. Залетишь со мной?

Библиотека в Энихире занимала несколько ярусов. Тысячи книг, больших и маленьких, толстых и тоненьких, в твёрдом и мягком переплёте, стояли на полках в ожидании своего читателя. Библиотекарь, уважаемый старый господин Йолир, попросил Альерту поставить возвращённую книгу на верхнюю полку, располагавшуюся прямо под потолком. Пока девушка, маша крыльями, искала свободное место, внимание её привлекла новая книга.

– Глянь, что я нашла! – крикнула она Фарфатису, ожидавшему внизу у стола Йолира. – «Воины юрлугских пещер». Это про наших дальних сородичей!

– Записать её на тебя? – поинтересовался библиотекарь.

– Конечно! Наверное, очень интересная.

Спрятав книгу в сумку на поясе, Альерта потащила Фарфатиса в магазинчик сладостей за взрывающимися леденцами. Друзья не удержались и от того, чтобы заглянуть в театр и увидеть, какое кукольное представление смотрят с утра малыши. Сегодня спектакль ставила Илиэн – красивая темноволосая вирфийка с синими крыльями, очень любившая детей. Она же шила и большую часть кукол для представлений. Облетев почти все дупла Энихира, друзья, наконец, отправились в школу.

На горе Элгорд уже собрались все ученики и разбрелись по территориям каждый со своими учителями. Территория каждого класса определялась наличием гигантского дерева с говорящим названием Горная скамья. Деревья эти были необычайно высокими, а крепкие толстые ветви росли горизонтально в стороны так, что на них было очень удобно сидеть.

– Альерта, привет! – увидели выздоровевшую одноклассницу Толли и Филайша и бросились её обнимать.

– Привет!

– Как крылышко?

– Полностью здорово и готово к полётам!

Все одноклассники успели тепло поприветствовать Альерту, прежде чем к ним спустился их учитель и неизвестный никому молодой парнишка.

– Всем занять свои ветки! – скомандовал учитель – темноволосый вирф лет сорока пяти с тяжёлым суровым взглядом и блестящими перьями цвета шоколада на необычайно огромных крыльях, раза в полтора превышающих средний размер крыльев обычного вирфа.

Ученики шустро разлетелись и уселись на ветви Горной скамьи, игриво болтая ногами.

– Класс, я хочу представить вам нового ученика. Он из стаи приморских вирфов с Бронзовой горы. Его родители погибли, и вирфы из нашей стаи, добрые друзья погибших, взяли его к себе на попечение. Клаурис. Прошу любить и жаловать.

– Привет, Клаурис! – поздоровались ученики. Но парнишка отчётливо услышал тихое хихиканье и насмешливые перешёптывания: «Альбинос! Он альбинос!»

Клаурис был альбиносом: бледные белые крылья, такие же тусклые волосы и брови и, ко всему прочему, жуткие красные глаза. И даже довольно миловидные черты лица не спасали общей картины: альбиносы во все времена считались ошибкой природы и предавались всеобщим насмешкам. Если б ни эта особенность, парнишка бы считался очень красивым: круглое кукольное лицо, большие распахнутые глаза, маленький аккуратный носик…

– Заткнись, Милистас! – услышали все громкий возглас недовольства Филайши. – У него умерли родители! У него горе!

– Но это не отменяет его ущербности! – залился злорадным смехом парень с очень длинными, по пояс, платиновыми волосами. Его смех тут же поддержало большинство девочек. Несмотря на зловредный нрав Милистаса, в него были влюблены многие девочки, ведь он считался самым красивым парнем в школе. А уж какими красками наградили его боги! Крылья глубокого бирюзового цвета и такие же бирюзовые, как морские волны, бездонные глаза.

– Следующий, кто скажет хоть слово, – рассердился учитель, – полетит домой за родителями!

Класс мгновенно притих.

– Клаурис, займи свободную ветку. Начинаем урок.

Альбинос сел на самую нижнюю ветвь, подальше от остальных. В горле стояла горечь. Он и в прежней стае был изгоем, но сейчас, после утраты родителей, слышать насмешки было особенно больно. Таким одиноким и жалким он ещё никогда себя не ощущал. Парнишка надвинул на лицо длинные белёсые пряди, чтобы никто не заметил, как его глаза цвета крови медленно наливаются слезами.

– Приступим к уроку! – дождался всеобщей тишины учитель. – В следующем году у вас будут выпускные экзамены по полётам. Я должен вас подготовить основательно. Потому в этом году мы будем учиться ещё усерднее. Осень только началась, и на прошлом уроке я обратил внимание, что многие из вас, скорее всего, провели лето, валяясь дома на кровати. Многие потеряли сноровку или же просто не могли избавиться от летней лени на занятиях. Потому сегодня я хочу посмотреть на вашу форму. Устроим соревнования.

– Отлично! – обрадовался парень с бирюзовыми крыльями.

– Милистас, помолчи! – отмахнулся учитель. – В этом году тебя могут и обойти. И если хочешь знать, среди медиков и бойцов тоже есть скоростные ученики. И на общешкольном турнире у них есть все шансы тебя победить.

– Глупости какие! – надулся Милистас. – Наш класс с уклоном на полёты. Мы занимаемся полётами в два раза больше остальных. Никогда ни один медик или боец не обойдёт лётчика в полётах! Мы не лезем в лучшие ученики по медицине, пусть и они не лезут, куда им не положено!

– Боишься? – усмехнулся учитель, чем вызвал дружный хохот всего класса.

– Боишься, боишься! – засмеялась Толли, сидевшая на ветви выше, и ткнула его ногой в спину.

– Господин Слаунир! – не выдержал Милистас. – Давайте уже начинать соревнование! Я докажу, что среди класса лётчиков я лучший! А уж медика или бойца подавно обойду.

– А вот это мы сейчас проверим. Внимание, класс! Все поднимаемся на вершину Элгорда!

Довольные ученики взлетели и метнулись к вершине. Альерта была невероятно счастлива размяться.

– Выстроиться в одну шеренгу! – приказал Слаунир.

Ученики послушно исполнили приказание учителя и стали в напряжении ждать команды к полёту.

– Итак, класс, ваша задача: долететь до Молочной горы и вернуться раньше всех обратно. Отсюда из-за большой длины хребта вас будет не видно, потому главным доказательством того, что вы преодолели всю дистанцию, явится красный цветок яртиуса, который растёт только у подножия Молочной горы со стороны озера. Внимание! Приготовились!

Вены на висках Милистаса вздулись от напряжения.

– Полетели! – скомандовал учитель, и весь класс, состоящий из четырнадцати юных вирфов, рванул в сторону Молочной горы.

Милистас, как и ожидалось, сразу вырвался вперёд. Но случилось так же то, чего не мог предвидеть никто: альбинос Клаурис не отставал от Милистаса ни на метр. Все вирфы, включая учителя, были поражены. Клаурис и Милистас, периодически обгоняя друг друга, оторвались от общей стаи далеко вперёд и пропали из виду, скрывшись за одной из самых высоких гор массива. До Молочной горы предстоял ещё довольно долгий путь.

Альерта беспокоилась за только что излеченное крыло, потому летела со средней скоростью и старалась не переусердствовать.

Милистаса и Клауриса уже давно не было видно. Из всех оставшихся в поле зрения учеников первыми летели Толли и Филайша. Они были настолько дружны, что, если одна отставала, другая сбавляла скорость и летела вместе с подругой. Никто в классе не знал, что Клаурис уже на полмили обогнал Милистаса, который пришёл от этого в настоящее бешенство. Клаурису хотелось во что бы то ни стало доказать новым одноклассникам свою значимость и заслужить их уважение, так что он вложил в этот полёт все свои силы. Сердце колотилось так сильно, что ему казалось, будто оно оторвалось и бьётся теперь о внутренности, как шарик в детской погремушке.

Клаурис стремительно спустился к подножию Молочной горы и на лету вырвал с корнем вожделенный красный цветок, резко развернулся и стал набирать высоту. Завидев приближавшегося к нему Милистаса, каждая клетка тела альбиноса радостно торжествовала от осознания того, насколько большой между ними разрыв. «Он не успеет! – ликовал Клаурис. – Я выиграл!»

Но ликование внезапно сменилось ужасом, когда он понял, что Милистас не собирается пролетать мимо, а с глазами, полными ярости, летит прямо на него.

Клаурис не успел даже подумать о том, что нужно увернуться, как поток воздуха закрутил его вместе с набросившимся одноклассником.

Крики дерущихся вирфов остальные ученики не различили из-за кружащих в небе орлов, постоянно издающих такой же крик.

Милистас вырвал из рук альбиноса красный цветок и с силой ударил противника кулаком в горло. Клаурис стал задыхаться и падать, чем не замедлил воспользоваться его соперник, на всех скоростях помчавшийся к Элгорду. Борясь с приступом удушья, Клаурис выронил из рук корень яртиуса – единственное доказательство того, что он является истинным победителем соревнования.

Когда он откашлялся и пришёл в себя, корня уже нигде не было видно. Пришлось снова лететь к озеру за новым цветком. Когда второй цветок был сорван, в поле зрения уже появились остальные ученики класса.

– Молодец! – крикнула Филайша, когда он летел навстречу. – Второе место – это отлично!

Альбинос ничего не ответил, лишь вложил в полёт на обратный путь все оставшиеся силы.

Вернувшись, он увидел Милистаса, стоящего на вершине горы с невероятно довольным выражением лица, гордо сжимающего в руке цветок яртиуса.

– Отлично, Клаурис! – горячо, но без улыбки, похвалил учитель. – Второе место!

Бедняга понял, что доказывать что-либо нет смысла, и молча приземлился на скалу, протянув господину Слауниру цветок.

– Подари однокласснице! – добродушно рассмеялся обычно строгий учитель и похлопал Клауриса по плечу.

Третьими прилетели Толли и Филайша, держа в руках один на двоих цветок.

– Засчитываю обеим третье место! – вынес вердикт Слаунир.

Вскоре появились и остальные ученики. Альерта прилетела одной из последних.

– Класс! Рассаживайтесь на скамью! – приказал учитель и повёл учеников к их дереву. Когда все расселись на ветви, Слаунир объявил результаты и отпустил всех на перемену.

На уроке по оружейному делу, проводившемуся в светлой просторной пещере, Клаурис снова всех удивил. Ковать мечи, он, разумеется, как и другие школьники, умел не очень хорошо, но всего за один урок смастерил из дерева отличный щит для защиты в бою и даже успел вырезать на нём незамысловатый орнамент.

После всех уроков класс дружно взмыл в воздух и вместе с другими классами, закончившими занятия, отправился домой, медленно и устало полетев общей стаей в сторону Молочной горы. Во всеобщем шуме разговоров и шелеста десятков крыльев Клаурис решил поговорить с Милистасом.

– Зачем ты это сделал? Ведь я честно выиграл у тебя!

– Да пошёл ты! – отмахнулся Милистас.

– Эй! – рассердился Клаурис и взлетел выше, угрожающе выставив руку с готовыми к битве когтями прямо перед лицом соперника.

– Угрожаешь мне? – усмехнулся тот и грозно сверкнул глазами.

– Всего лишь хочу к себе уважительного отношения! Я общаюсь с тобой, как с равным. Будь добр, и ты относись ко мне с уважением.

– За что тебя уважать, кровоглазка?

– Хотя бы за то, что я не набрасываюсь на своих одноклассников с целью победы в соревновании!

– О чём ты? – встряла в разговор Альерта.

– О том, что я первый сорвал цветок, а этот бирюзовенький набросился на меня и украл его, чтобы опередить.

– Это правда? – спросила Альерта.

– Разумеется, нет! – возразил хитрый вирф. – Он всё врёт. Но даже если б это и было правдой, положения вещей это не меняет. Хороший лётчик должен не только быстро летать, но и работать головой, чтобы достигнуть цели. Так что я при любом раскладе победитель.

– Да, хороший лётчик должен работать головой, но не набрасываться на своих же! – возмутился Клаурис.

– Да когда ты нам своим-то стал?! Ты нам не ровня! Смирись, кровоглазка! Учись лучше приёмам у победителей.

– Я не настолько подлый. Оставь свои приёмы при себе. А я лучше останусь проигравшим. Достойное поражение лучше нечестной победы.

– Ведёшь себя, как девчонка! – ядовито высказался Милистас и с силой оттолкнул его крылом, устремляясь в первые ряды стаи.

– Девчонка! Девчонка! – поддакивали ему многие одноклассники.

– Заткнитесь все! – рявкнула Альерта. – Послушай, ты! – догнала она Милистаса. – Не смей его обижать!

На что Милистас только расхохотался.

– У нашей девочки появилась защитница!

Его хохот поддержали другие вирфы, летевшие рядом.

– Я его не защищаю, он мальчик, и сам может постоять за себя. Я всего лишь хочу сказать, что не стоит так с ним обращаться, потому что у него погибли родители. Ты не знаешь, что это такое! Они у тебя живы! А я потеряла отца и понимаю его боль.

– Ну так иди и целуйся со своей красноглазой подружкой! Запрещаю я тебе что ли?

Альерта молча развернулась и полетела вправо к одноклассницам.

– Можно с тобой поговорить? – услышала она голос Клауриса за спиной и почувствовала, как он схватил её за руку и потянул вправо. Они отбились от общей стаи и полетели вместе поодаль от остальных.

– Я хотел сказать тебе спасибо за понимание, – смущённо пролепетал альбинос.

– Надеюсь, я не сделала хуже тем, что прикрикнула на Милистаса?

– Всё в порядке, – улыбнулся Клаурис своей самой светлой и искренней улыбкой, – Я тебе очень благодарен. Ты хорошая. Мне нравятся такие вирфы. А Милистас пусть хоть захлебнётся своей желчью. Мне всё равно. Я не собираюсь с ним соперничать. Я не строю из себя героя и победителя по жизни. Это не так. Да мне этого и не надо. Я вообще не люблю, чтобы меня выделяли из других. Да, сегодня мне хотелось выиграть. Но только для того, чтобы вы меня хорошо приняли. А вовсе не для чувства превосходства над другими. Просто у меня ведь совсем нет друзей…

– Нормальные вирфы и так тебя хорошо приняли, – подмигнула Альерта и внезапно развернулась, зависнув в воздухе. – Я хочу быть твоим другом! Если что, я всегда готова тебе помочь, только попроси! – и протянула руку.

– Я очень рад! – пожал ей руку Клаурис, и они полетели дальше.

Глава 3. Охота на вирфов.

Целый месяц Клаурис выслушивал оскорбительные колкости Милистаса и его друзей, но вместе с тем успел приобрести и хороших товарищей, которые были на его стороне и искренне ему симпатизировали. Для парнишки это было в новинку. Он был несказанно счастлив такому повороту событий, ведь в прежней стае никто из одноклассников не испытывал к нему каких-либо тёплых чувств. Клаурис за этот месяц даже научился смотреть на себя в зеркало без отвращения. Он уже было размечтался, что так относительно спокойно и комфортно пройдут два последних года в школе, но у судьбы были на него поистине грандиозные планы!

В тот тихий спокойный денёк ничего не предвещало беды. Последние тёплые лучи солнца ласково целовали вирфийские щёчки и ярким светом струились в окна Энихира. Октябрь будто пролил над горным массивом тысячи баночек с акварелью. Деревья окрасились в жёлтые, оранжевые, красные и багровые цвета, под ногами хрустел ковёр из сухих листьев. Птицы пели всё реже, и только дятлы за своим пиршеством выстукивали то здесь, то там, понятные лишь им лесные мелодии. Класс Клауриса после уроков по полётам переместился в большую и просторную пещеру горы Элгорд на урок по медицине. В пещере было весьма уютно и светло. Под потолком сновали десять светлячков, на каждой парте стояли чернильницы с перьями, колбы разных форм и пузырьки с разноцветными жидкостями. На учительском столе, свернувшись в клубочек, спала небольшая жёлтая змейка – северный полоз по кличке Вилли. Полозы были у вирфов любимыми домашними питомцами, вроде кошек у людей. Змейки эти непростые: их яд может быть и лечебным, и несущим смерть, в зависимости от ситуации. Если полоз кусал врага, то яд его был смертельным, друзей же своим укусом он мог исцелять от многих болезней. Мимика у полозов живая, как у человека. Они много улыбаются, хмурятся и всячески выказывают эмоции. Смеются полозы звонко и очень забавно на слух. Жёлтый полоз Вилли являлся питомцем преподавателя медицины Велирэйна, у которого такие же ярко-жёлтые крылья, как чешуйки его змейки. Вилли жил прямо в классе медицины и его яд частенько использовался на уроках для приготовления целебных снадобий.

– Приветствую, класс! – влетел в пещеру Велирэйн и резвым шагом направился к своему столу. Взгляд у него был лучистый, как у ребёнка, хотя мужчине недавно стукнуло пятьдесят. Этого преподавателя все обожали, так как он очень добр к ученикам и вообще ко всем окружающим. – Сегодня мы будем готовить мазь для быстрого заживления ран и ссадин. Мне понадобится помощник. Хорошо бы аккуратную девочку. Ну, так как, есть добровольцы?

– Мисс "кровавые глазки" наверняка хочет попробовать! – не замедлил съязвить Милистас.

– Отстань уже от меня! – рассердился альбинос.

– Я хочу помочь! – вызвалась Альерта. Хотя у неё были далеко не лучшие способности в медицине, и аккуратностью её боги не наделили, спасти нового друга от очередной перепалки было делом чести.

– Отлично, Альерта! – порадовался преподаватель. – Выходи к доске. Для заживляющей мази нам понадобится в первую очередь корень лесной земляники и пожелтевшая мягкая хвоя молодой лиственницы. Это два основных ингредиента. Пока я буду объяснять дальнейший состав, Милистас слетает в лес за корнями земляники и хвоей.

– Почему сразу я на посылках? – взбунтовался ученик.

– Так ты же самый быстрый лётчик в классе, – с доброй, но немного издевательской улыбкой объяснил учитель, – а урок у нас не до ночи будет длиться, времени мало. Так что – вперёд! Вот тебе два мешка для добычи.

Милистас вскочил, бросил на учителя гневный взгляд и, зацепив когтями приготовленные холщовые мешочки, вылетел из пещеры под дружный хохот одноклассников.

– Осторожнее, Милистас! – послышался громкий возглас недовольства за дверью пещеры сразу после звука удара. Велирэйн в один взмах крыльев перемахнул через всю длину пещеры и на лету открыл дверь. Всем ученикам открылось, как с гримасами боли свои лбы поглаживают Милистас и Слаунир, преподаватель полётов. Класс рассмеялся ещё сильнее, не удержался даже обычно тактичный Велирэйн.

– Сейчас все посмеёмся от души! – сердито воскликнул Слаунир. – Куда собрался ученик?

– В лес, за корнями… – растерянно прошептал Велирэйн, завидев бешеный и вместе с тем испуганный взгляд своего сурового коллеги. – Случилось что-то?

– Случилось, друг мой, случилось! – тяжело вздохнул Слаунир. – Милистас, в класс! В лес никто не спускается! На нас ведётся охота!

– Что?! Охота?! – повскакивали с мест испуганные ученики. – Какая охота?!

– Вам всё подробно объяснят после совета! – остановил возгласы Слаунир. – Велирэйн, тебя тоже ждут. Все взрослые вирфы собираются в горе советов.

– А с кем я оставлю учеников? – встревожился желтокрылый вирф. – Ты ведь знаешь, это самый непослушный класс!

– Сейчас прилетит староста из старшего класса. А, вот и он!

– Здравствуйте, господин Велирэйн! – поздоровался только что подлетевший вирф с угольно-чёрными волосами и шикарными крыльями, похожими на мрамор: крупные белые перья были будто покрашены по краям густой чёрной акварелью. Такая окантовка на перьях была лишь у немногих вирфов, и это служило отдельным поводом для гордости.

– Привет всем! – крикнул он, завидев в открытой двери учеников.

– Привет, Эстиус! – поздоровались ребята, знавшие и очень уважавшие парня за смелость и страсть к авантюрам.

– Не высовываться из пещеры, пока я не вернусь! – приказал Велирэйн и полетел вслед за Слауниром, который уже мчался на всех парах к горе советов.

Вилли, увидев, как в пещеру влетел Эстиус, улыбнулся, кивнул в знак приветствия и протянул ему хвост для «рукопожатия».

– Вилли, как жизнь? – улыбнулся парень и дружественно пожал кончик хвоста полоза.

– Чего ты такой спокойный? – нахмурилась Толли. – Тебе совсем не страшно? Что за охота такая? Что случилось?

– Да я сам ничего не знаю! – пожал плечами Эстиус. – Прилетел Слаунир, велел сдать учителю мечи и лететь сюда. Я просто не понимаю, что за бред! Какой идиот рискнёт на нас охотиться? Наверняка ложная тревога.

Клаурис не на шутку испугался. Только недавно схоронил родителей, и на тебе – теперь угроза для его друзей. Да и за свою жизнь он боялся не меньше, хоть и всегда ненавидел своё отражение в зеркале.

Тем временем в Дом Советов, находившийся в Малой Скале Северного хребта, продолжали пребывать взрослые вирфы. Снаружи это была обычная дверь, как во всех домах вирфов, только с резными узорами и самоцветными камнями по периметру. Но зайдя внутрь, непосвящённый был бы просто изумлён. Места было так много, что казалось, будто скала внутри совсем пустая. Огромный зал освещался сотней летающих под потолком светлячков. Мебель и стены здесь были сделаны из разных пород дерева и покрыты толстым слоем янтарной смолы волшебных деревьев Ис, которые светят в темноте тем, кто заблудился в лесу, указывая верную дорогу.

На стенах, скорее для большей торжественности, нежели освещённости, висели горящие факелы, а прямо напротив входа стоял массивный трон, на котором восседал вожак Северной стаи Зуртагаст – пожилой мужчина с седыми волосами и угольно-чёрными крыльями. Когти и глаза его так же были чернее ночи, а на пальцах красовались перстни с чёрными ониксами. По обе стороны от трона располагались стулья, а вдоль стен стояли лавки для остальных членов стаи. Но сегодня на них почти никто не присел: взволнованные вирфы столпились у трона вожака. Даже большой круглый стол, за которым проводились важные совещания, сегодня был опрокинут и приставлен к стене. Когда Велирэйн и Слаунир прилетели на совет, внутри уже собралась вся стая, за исключением некоторых молодых женщин, оставшихся дома с маленькими детьми. Преподавателям пришлось приложить немало усилий, чтобы прорваться в первые ряды.

– Я вижу, все собрались, – начал Зуртагаст, оглядев полный зал встревоженных сородичей.

– Ждём объяснений! – послышалось из толпы.

– Сегодня утром по дороге в Далниур, где наши вирфы продают свой товар, были усыплены снотворными стрелами девять наших сородичей. Люди надели на них браслеты, преисполненные чёрной магией. Покажи! – подозвал он сизокрылую женщину, по щекам которой катились крупные капли слёз.

Женщина вышла к столу и показала всем присутствующим руку с блестящим стальным браслетом.

– Через эти браслеты маг управляет своими пленниками, – объяснил Зуртагаст. – Древняя магия, практически забытая в наши дни. Такой владеют только единицы в мире. Я не знаю, откуда у людей такие древние знания и кто всё это затеял, но факт в том, что девять наших сородичей стали их пленниками.

– Как именно работают эти браслеты? – поинтересовался Слаунир, закрывавший своими громадными крыльями обзор всем стоящим за его спиной.

– Они все управляются при помощи одного магического камня, находящегося в руках своего хозяина-мага. Через браслеты маг воздействует на разум пленника, заставляя его исполнять приказы. Сегодня наша дорогая соплеменница по приказу хозяина убила в Далниуре одного человека и двух вёрлунгов.

– Объясни, Зуртагаст, – вышла вперёд мать Милистаса, красивая светловолосая вирфийка с бирюзовыми крыльями, – почему тогда пленница находится здесь? А если далниурец прикажет ей убить кого-то?

– Здесь – исключено! – заверил вожак. – Я наложил на пещеру советов чары, мешающие человеческим приказам проникать сквозь скалы к разуму пленника. И потому, пока мы не решим, что со всем этим делать, для всеобщей безопасности все девятеро, – он указал рукой в сторону лавки, на которой сидели перепуганные насмерть торговцы с браслетами на руках, – останутся здесь и носа не покажут за дверь!

– Их нельзя снять? – спросил кто-то из толпы.

– Нет. Магия слишком сильна.

– Отрубить им руки – и всего делов, – послышался весёлый голос.

Все тут же обратили взоры на молодого темноволосого мужчину с тёмно-зелёными крыльями, стоявшего в стороне, поодаль от общей толпы. На вид ему было лет тридцать, и характер этот вирф имел на редкость противоречивый. Обычно он молчал и ни с кем не общался, но если уж заговорил, то без язвительных, едких, как кислота, шуток не обходилось. Но кроме шуток никаких неудобств не доставлял. Не кричал, ни с кем не ссорился, вёл себя вежливо и галантно. В общем – всех раздражал.

– Рафур! – взорвался Зуртагаст и подскочил от злости. – Ты всё шутки шутишь и потешаешься! У нас беда! Ты ещё не понял?

– Не нервничай ты так, – улыбнулся Рафур, – у тебя же сейчас глаза из орбит выскочат. Можно их будет тебе на перстни вместо ониксов приделать.

– Тебя всё произошедшее забавляет?

– Что ты мне предлагаешь? Рыдать? У вас всех такие мины кислые, что смотреть противно! Никто из наших пока не умер. Человечек подох – это досадно, вёрлунгов ещё жальче – милые карлики, никого не трогают, пекут вкусные плюшки всему Далниуру. Но вирфы-то пока все живы!

– Вот именно, что ПОКА живы! – бушевал вожак стаи. – Наверняка люди задумали всех нас взять в рабство!

– Это и понятно, – спокойно согласился Рафур. – Раз отпустили так просто, значит – хотят схлестнуть друг с другом. Но, не сложа руки ведь сидеть! Найти этого мага, управляющего камнем, и засунуть ему этот камешек…

– И развязать войну?! – перебил Зуртагаст.

– А что ты предлагаешь? – сдвинул брови Рафур. – Чтобы девять вирфов до конца дней сидели в пещере и света белого не видели? Позволить людям захватить над нами власть? Не думай, что на этом они остановятся. Если всё время сидеть на своих мягких булочках, сложа руки, и мириться с обстоятельствами, то можно нажить на них ещё больше неприятностей, чем есть сейчас.

– Он прав! – встал со скамьи один из людских пленников. – Я лучше и в самом деле руку себе отрублю, чем в клетке сидеть. Моя жизнь – полёт!

– Никаких войн! – окончательно потерял самообладание Зуртагаст. – Вирфы – мирный народ! Мы не будем развязывать войну!

– Мирный народ – не значит трусы, – заметил Рафур. – А война уже развязана. И начали её не мы. Так что наша совесть чиста. А за такой проступок люди должны поплатиться! Лично я с превеликим удовольствием всажу колчан стрел в людишек. Я их и раньше не шибко любил. Жадные, подлые, всего им всегда мало, жаждут властвовать всем миром и уничтожают всех, кто им не угоден.

– И ты хочешь пойти войной на людей?

– А ты хочешь забиться в угол и сдохнуть в пещере, трясясь от страха? – усмехнулся Рафур. – Странная позиция для вожака стаи. По-моему, тебе пора на покой, чёрненький. Вроде, до старческого маразма далеко, но ты ведь всегда опережал сверстников в развитии…

– Может быть, ты хочешь занять моё место?

– Уступаешь или уговариваешь?

– Подозреваю! – кипел от негодования вожак стаи. – И чего ты так жаждешь войны, а? Может быть, ты хочешь привести наших сородичей прямо в лапы врага?

– Что за бред?

– Объясни тогда, будь так любезен, почему ты всё своё время проводишь один в лесу. Или где ты там всегда пропадаешь? Тебя никогда нет рядом с нами. Ты не только людей ненавидишь, но и на вирфов тебе совершенно плевать! Ты никогда не желал с нами общаться.

– Я просто люблю уединение, – объяснил зеленокрылый вирф. – Я гуляю по лесу и летаю над незаселёнными горами. Что здесь странного?

– Вот так просто гуляешь? Всю свою жизнь? Не общаясь с соплеменниками! Не пытайся водить меня за нос! Раньше это казалось просто странным, но сейчас, после случившегося, у меня нет никаких сомнений, что твоя лживая любовь к одиночеству напрямую связана с последними событиями! И я не позволю тебе выставить меня старым глупцом, запудрив мозги всей стае! Я забочусь о безопасности своего народа, на который тебе плевать!

– Значит, по-твоему, я – предатель?

– По-моему, да! И я говорю тебе об этом прямо! Без твоих излюбленных шутливых и лживых намёков! Ты никогда не любил своих сородичей! Тебе твои полозы дороже вирфов! Только со змеями и общаешься. Даже браслетик себе в виде змейки не поленился смастерить! – совсем разбушевался вожак, завидев на запястье Рафура браслет в виде овивающей руку зелёной змеи.

Браслетик от услышанного тут же встрепенулся, ловко соскользнул с руки хозяина и приблизился к Зуртагасту, злобно шипя.

– Что я и говорил! – изумился вожак. – Это даже не браслет, а настоящая змея. Ты носишь на руке змею! Раньше они у тебя только в доме обитали, а теперь ты с ними и в своих хвалёных странствиях не расстаёшься. Это лишний раз доказывает, насколько тебе ползучие гады дороже вирфов!

– Не смей так говорить о Тиме! – завопил Рафур. Его почти невозможно было вывести из себя, и он безмерно гордился своими стальными нервами, но за своих змеек готов был растерзать на месте.

Тима окинул Зуртагаста полным презрения взглядом и снова обвился вокруг запястья своего защитника.

– Долго ты будешь отчитывать Рафура за его любовь к одиночеству и к змеям? – высказалась мать Милистаса.

– Не в змеях дело, Лива! – в голосе Зуртагаста зазвучала нотка отчаяния. – Неужели вы все не видите? Он всегда молчит и вообще не проводит с нами время. А сейчас активно предлагает начать войну!

– Войну уже начали до нас! – возразила Лива. – Лично я полностью согласна с Рафом. Людям нужно показать, что они не на тех напали.

– Полностью тебя поддерживаю, дорогая! – обнял её за плечи муж – практически точная копия Милистаса, только втрое старше. – Думаю, и наш сын полностью поддержит это решение.

– Милистас? – усмехнулся вожак. – Войну? Уж не сомневаюсь, что поддержит.

– Потому что парнишка рассуждает здраво, – съязвил Рафур, – и до старческой потери рассудка ему ещё далеко. А вот тебе, мой истеричный друг, пора уже и честь знать. Братцы! – обратился он к стае. – Предлагаю отправить Зуртагаста в отставку и избрать нового вожака!

– Уж не себя ли ты видишь во главе стаи? – трясясь от злости и бессилия процедил Зуртагаст. – Вирф, который никогда не бывает рядом со своими сородичами и не желает с ними общаться, будет вожаком стаи? Вы смеётесь надо мной? И это я, по-вашему, спятил?!

– Совершенно верно, – с лучезарной улыбкой подтвердил Рафур. – Ты спятил, и тебе пора отдохнуть. А я, несмотря на то, что не часто общаюсь с сородичами, всё равно люблю их. И любовь на расстоянии не помешает мне руководить военным мероприятием.

– Ну что ж, – взял себя в руки Зуртагаст. – Давайте проголосуем. Поднимите руки те, кто хочет войны и мести.

Старый вожак ожидал, что Рафура кроме родителей Милистаса и пары-тройки прочих любителей до войны и до крови никто не поддержит, но к его изумлению, сторонников дерзкого вирфа оказалось большинство. Кроме того, Ювестиан, отец Милистаса, имел среди членов стаи большой авторитет, и все старались к нему прислушаться.

– Погодите! – разволновалась сизокрылая пленница. – Я не хочу войны! Давайте придумаем способ договориться с людьми или снять эти браслеты. Я не хочу войны! Я боюсь войны! К чему эта кровь?

– Война уже идёт! – отрезал Рафур. – Если вы мне позволите, я возьму на себя руководство военными действиями с нашей стороны.

– Конечно, позволим, дружище! – дружественно похлопал его по плечу Ювестиан. – Братья, вам должно быть известно, что Рафур в школе был лучшим учеником классов с боевым уклоном. Он блестяще сдал экзамены по стратегии и стрельбе, да и сейчас, я убеждён, только улучшил сноровку, ведь именно он больше всего добычи приносит из леса.

– Не хочу показаться хвастуном, но это – чистая правда! – гордо подтвердил Рафур. – Я провожу много времени в лесу и там много стреляю. Люди поплатятся за своё желание власти над нами! Покажем им силу нашего народа! Мы вирфы! Самые величественные и свободные создания Гальдрахейма! И никто не смеет посягать на нашу свободу!

– Да!!! – ликовал народ. – Война! Пусть будет война!

В школе тем временем мучились от неизвестности и гадали, что же произошло.

– Я с ума сойду от ожидания! – серилась Альерта. – Когда же они нам расскажут, что случилось?

– В общем, у меня есть одна идея, – Эстиус явно нервничал, – но я не уверен в том, что всё получится.

– Какая идея? – наперебой загалдели ученики.

– Я могу незаметно пройти на совет. Следить за мной никто не будет, все дозорные внизу. Все слишком возбуждены, чтобы думать о том, что делает старшеклассник на собрании. Я тихонечко постою сзади всех, послушаю и быстренько вернусь.

– Отлично! – обрадовалась Альерта. – А почему ты сомневаешься? Ты же знатный авантюрист! Ни за что не поверю, что ты испугался разоблачения и наказания.

– Да я не в себе сомневаюсь, а в вас! Как я вас оставлю?

– Мы не подведём! – уверяла Толли. – Будем сидеть, как мышки и не высовываться. Мы тебя не подставим, честное слово!

– Обещаете?

– Обещаем! – хором ответили ребята.

– И вы не расскажете учителям, что я летал на совет? И не будете вылетать из пещеры? А, Милистас?

– Тебе же сказали, что не подведём! – прошипел Милистас. – Сразу все плохие мысли только обо мне! Как будто я самый плохой! У нас, между прочим, если ты до сих пор не заметил, альбинос в классе имеется!

– А он-то чем плох?

– Ты издеваешься, Эс? Он плох уже тем, что родился на свет в этом омерзительном обличии!

– Боги, когда же ты заткнёшься?! – неожиданно для самого себя взорвался Клаурис. Рядом с друзьями он чувствовал себя гораздо уверенней. – Я такой же вирф, как и ты! Ничем не хуже! И не моя вина в том, что я таким родился. Когда ты уже это поймёшь? Когда начнёшь уважать меня?

– Когда у тебя будут голубые бездонные глаза, – мечтательно закатил глаза Милистас.

– Замолчите оба! – прервал перепалку Эстиус. – Я так и знал, что нельзя на вас положиться. Вы же здесь поубиваете друг друга, пока я буду на совете.

– Всё, я молчу! – заверил Милистас. – Обещаю, что в твоё отсутствие буду паинькой.

– Ты дал мне слово! Не подставь меня! И вы все! Если я вернусь и пойму, что вы тут без меня нарушали должный порядок, я ни слова не расскажу о том, что было на совете. Сидите тихо и не высовывайтесь.

Эстиус приоткрыл дверь и, убедившись в отсутствии посторонних взглядов, полетел к Малой скале.

Он долетел до двери дома советов, тихонько открыл её и незаметно прошмыгнул в зал, встав позади толпы.

– Рафур, – официальным тоном провозгласил Ювестиан, – с этого момента ты – новый вожак стаи. Разумеется, в любой момент мы можем избрать себе нового вожака, если ты нас не устроишь.

– Что, хитрец, уже метишь на моё место? – рассмеялся Рафур.

– Вполне вероятно. Но я уже не молод, мне бы должность поспокойней.

– Не волнуйся, мне на смену как раз твой сынишка подрастает, – подмигнул Рафур.

– Не делайте вид, будто меня здесь нет! – взревел Зуртагаст.

– Не нужно так нервничать, – успокаивал его Рафур, явно наслаждаясь каждым нервным вздрагиваниям старого вожака. – В твоём возрасте это опасно. Сердечко может не выдержать. Обещаю, что к тебе, как к мудрому и опытному, хоть и бывшему, вожаку мы будем прислушиваться. Твои советы по-прежнему ценны, какими бы жалкими и бредовыми они ни были.

– Ты давно это планировал, не так ли? – немного успокоившись, спросил Зуртагаст. – Ты давно хотел стать главой стаи. Ты всегда этого желал. Одеваешься, как аристократ, весь из себя галантный, как принц и важный, как индюк! Давно ты готовился к этому дню, верно?

– Не буду больше что-то доказывать бедному старичку, – снисходительно вздохнул Рафур. – Раз ты так считаешь, дело твоё.

– Опомнитесь, братья! Он предаст нас! Предаст нас всех! Неужели вы не понимаете? Как вы могли избрать своим вожаком этого надменного самовлюблённого эгоиста?

– Я полагаю, – хитро улыбнулся молодой вожак, – никто здесь не будет слушать бредовые предположения труса, испугавшегося людей и решившего запереть своих сородичей в пещере, лишь бы не вступать в распри с теми, кто заковал вирфов в браслеты и сделал своими рабами.

– Ты прав! – стали кричать в толпе. – Людей надо поставить на место! Мы не потерпим такого! Мы не рабы!

– Мне нужны будут добровольцы, – обратился новоиспечённый вожак к стае. – Немного для начала. Пока просто в разведку. Кто со мной против подлых людишек?

– Я пойду, разумеется, – вызвался Ювестиан.

– Только осторожнее там! – забеспокоилась его жена.

– Отлично! – одобрил Рафур. – Кто ещё?

– Я пойду! – послышались голоса со всех сторон.

Глава 4. Преступление Милистаса.

Пока Рафур набирал в свою армию добровольцев, Эстиус подслушивал оживлённые разговоры и смог узнать новости о браслетах и пленниках. Сложив в голове полную картину происходящего, он незаметно прошмыгнул к двери и быстро полетел в школу.

– Хорошо себя вели? – запыхаясь, спросил он у оставленных учеников, едва открыв дверь в пещеру медицинского класса.

– Да рассказывай уже! – обрушился на него хор нетерпеливых голосов.

– Тише! Тише! – успокоил их старшеклассник, закрывая за собой дверь. – Значит, так! Далниурцы завели охоту на вирфов. Торговцев наших сегодня по пути на рынок поймали и надели на них магические браслеты, через которые человеческий маг управляет разумом пленников и отдаёт приказы. Райна по его приказу убила на рынке одного человека и двух вёрлунгов. А Рафур и твой отец, Милистас, натравили на Зуртагаста всю стаю. Зуртагаст хотел придумать мирное решение, а Рафур задумал войну с людьми развязать. Короче, Зуртагаст больше не вожак. Вожаком выбрали Рафура.

– Возмутительно! – заверещали ученики. – Зуртагаст – прекрасный лидер! Он бы точно придумал, как всё решить мирно.

– А этот Рафур! – встала из-за парты Альерта. – Про него вообще кто-нибудь что-то знает? Он же псих-одиночка и ни с кем не общается. В честь какого праздника он теперь наш вожак?

– В честь такого, – встрял Милистас с довольным до отвращения видом, – что Рафур – отличный парень! Хороший охотник…

– И друг твоего отца, что самое интересное! – подхватил всеобщее негодование краснокрылый Фарфатис. – Интересно, а ваша семейка на пару с Рафуром никакого отношения ко всем этим событиям не имеет?

– Замолчи! – завизжал Милистас. – Мой отец – не предатель! Вы ненавидите нашу семью, потому что мы ото всех отличаемся и на всё имеем своё мнение!

– Ненавидеть своих и пробивать себе дорогу подлостями и хитростями – это ты называешь своим мнением? – усмехнулся Фарфатис.

– Успокойтесь, пожалуйста! – потянула Толли за руку Фарфатиса. – Взаимными обвинениями правды не добьёшься. Может быть, Рафур нормальный парень. Мы же его совсем не знаем. Но я знаю, что он был лучшим бойцом в школе, да и полёты с медициной тоже сдавал на отлично. Он же всё своё время проводит в странствиях, наверняка знает все окрестности и везде хорошо ориентируется. Может быть, это и к лучшему.

– К лучшему? – повернулся к ней Клаурис, который не имел ни малейшего желания ввязываться в эту пугающую дискуссию, но страх за жизни своей новой стаи пересилил. – В том-то и дело, что этого Рафура никто не знает. Куда он нас приведёт?

– К победе! – уверенно провозгласил Милистас. – Повспарываем людям брюшки.

– Людям или вирфам? – встревожился Клаурис.

– Да как ты смеешь?! И ты считаешь моего отца и Рафа предателями? Не хватало ещё слушать какого-то тупого альбиноса! Закрой рот, пока я тебе глотку не вскрыл!

– Я не говорю, что твой отец предатель. Выслушайте меня спокойно, пожалуйста! Я здесь недавно, но уже наслышан, что Рафур не любит проводить время с другими вирфами и общению с сородичами предпочитает полёты и странствия. Но почему он такой скрытный? Просто так? Сомневаюсь. И чего это вдруг он решил вступиться за своих, когда всю жизнь ему было плевать на стаю?

– И я об этом! – воскликнул Фарфатис, похлопав Клауриса по плечу.

– Поймите, друзья! – продолжал Клаурис. – Мне очень тревожно за себя и за вас. Я всем своим нутром чувствую, что Рафур не намерен защищать вирфов, с которыми и общаться-то никогда не желал. Я столкнулся с ним однажды. Да, парень вежливый, обходительный, с прямо-таки королевскими манерами, только шутки его, вроде бы безобидные, ядом насквозь пропитаны! Он весь ненастоящий, неискренний, закрытый. Он не будет заботиться о стае. Разве вам это непонятно? Нельзя, слышите, нельзя допускать, чтобы он был вожаком! В какую ловушку заманит нас его подлость?

– Взрослым этого не объяснить! – возразил Эстиус. – За Рафуром пошли все, как под гипнозом. Видимо, так полагаются на его боевую сноровку. Ну и поддержка отца Милистаса своё дело сделала, разумеется.

– Сноровка – это хорошо, – разошёлся Клаурис, – но раз он не любит стаю, то его сноровка обернётся против нас!

– Я этого не допущу! – гордо воскликнул Эстиус. – Я пойду добровольцем в его армию и буду следить за ним. Уж я-то выведу его на чистую воду!

– Ты учишься в школе! – возразила Альерта. – Кто тебя возьмёт?

– Не беспокойся, я всё устрою! Меня возьмут с превеликой радостью.

– Осторожнее только! – предостерёг Клаурис. – Рафур уж постарше да поопытней. Как бы с тобой в этом походе чего дурного не вышло. Вы как хотите, а взрослых надо всеми силами переубеждать, что такие вожди на нас, кроме беды, ничего не навлекут.

– Мерзкая кровоглазка! – зло прошипел Милистас. – Ты говоришь это потому, что мой отец поддерживает Рафура, а моя семья автоматически у всех вызывает ассоциации с негодяями, так?

– Ну что ты! – попыталась успокоить его Альерта, но только рассердила ещё больше. – Никто не считает вас негодяями!

– Не считает?! Да твоя белобрысая подружка только что убеждала весь класс, какой новый вожак подонок! А значит, и моего отца она считает таким же подонком!

– Перестань называть меня в женском роде! – насупился Клаурис.

– А как тебя ещё называть, если ты ведёшь себя, как визгливая баба?!

– Пока что как визгливая баба ведёшь себя здесь один ты. А я просто стараюсь здраво рассуждать, потому что тревожусь за всех, в том числе и за тебя.

– Ах ты, добренький ублюдок! – бирюзовые глаза Милистаса полыхнули огнём. – Это меня ты бабой назвал?

Молниеносным движением руки он схватил Клауриса за жиденькие белёсые волосы, вся толщина которых полностью оказалась в кулаке. Лязг клинка, ловко выхваченного Милистасом из ножен, заставил синхронно взвизгнуть всех присутствующих, за доли секунды вообразивших убийство и море крови. Но клинок полоснул по волосам Клауриса, оставив их большую часть в руке у Милистаса.

– Вот теперь тебя точно не отличить от девочки, – рассмеялся Милистас и гордо бросил на пол зажатый в руке пучок волос.

Альбинос на мгновение оторопел от шока. Он провёл рукой по голове и понял, что волосы едва ли длиннее волос Альерты. Беднягу охватило такое отчаяние, что у него даже не осталось сил на возмущение, не то что на драку.

– За что? Зачем ты… – прошептал он едва слышно.

Все ученики в звенящей тишине переводили ошарашенные взгляды с Клауриса на Милистаса, чей проступок сулил серьёзные неприятности всему классу, а уж самого смельчака и вовсе могло ожидать изгнание из стаи.

Первым тишину нарушил Милистас, крича и задыхаясь от удушья – Вилли одним броском долетел от учительского стола до мальчика и обвился вокруг его горла, сжимая его тугими жёлтыми кольцами. Пытаясь ослабить смертельные объятия, Милистас впился всеми десятью когтями в тело Вилли. Кровь тут же засочилась из ран.

Ребята наперебой бросились к упавшему на пол однокласснику, пытаясь остановить его борьбу со змеем.

– Расступитесь! Расступитесь! – прорезал шум командный крик Велирэйна. Увидев впившиеся в его драгоценную змейку когти, учитель с трудом подавил желание отсечь Милистасу обе руки и натянул лук над головой парня. Стрела угрожающе смотрела прямо в глаз мальчика.

– Вынь когти из моего змея или клянусь, умрёшь прямо сейчас! – пригрозил Велирейн.

Без того перепуганный насмерть ученик от ужаса покорно вынул когти из тела полоза.

– Отпусти его, Вилли! – взмолился хозяин змейки. – Отпусти, пожалуйста!

Вилли ослабил кольца, но скорее от бессилия и боли. Если бы ни потерянная в борьбе кровь, вряд ли дерзкому вирфу удалось бы остаться в живых.

Велирэйн аккуратно размотал ослабшего змея. Вилли собрался с силами и напоследок влепил хвостом звонкую пощёчину Милистасу, который хрипел и кашлял, скорчившись на полу.

Мигом со шкафов появились на свет баночки с мазями и целебными эликсирами, а руки Велирэйна заботливо трудились над выздоровлением раненой змейки.

– Рассказывайте, что произошло! – скомандовал Велирэйн, забинтовывая раны Вилли.

– Он отрезал Клаурису волосы! – заверещали в один голос ученики. Учитель, приподняв бровь и на секунду оторвав взгляд от раненного питомца, замер в изумлении при виде короткостриженного мальчика.

– Ты в курсе, что такие вещи не прощают? – холодным тоном осведомился учитель у Милистаса. – Вирфийские мужи обязаны носить длинные волосы, а ты пресёк тысячелетнюю традицию. Ладно если б себе обрезал, добровольно. А то, что сделал ты, сродни ножевому ранению в грудь. Это преступление. Настоящее преступление.

Милистас молчал. Клаурис, не выдержав общего внимания, молча вылетел из класса, хлопнув дверью, и помчался в свой домик на Молочной горе.

– Клаурис! – погналась было за ним Альерта, но учитель её остановил, приказав сесть на место.

Клаурис жил в отдельном маленьком домике. Его опекуны, хоть и были давними друзьями погибших родителей мальчика, не очень гордились своим благородным поступком: всё же альбинос в семье – скорее позор, нежели честь. Они высекли ему в скале маленькую комнатёнку неподалёку от своего просторного домика. К слову, по человеческим меркам, домом была скорее гора, а жилища вирфов были комнатами этого дома. Но вирфы свои жилища гордо именовали домами.

Старое обшарпанное зеркало в тусклом освещении одного маленького светлячка, кружившего под потолком, представило парню весь его убогий вид со стороны. Из глаз невольно ручьём потекли слёзы, в горле застрял ком, а во рту разливалась горечь. До чего же это обидно! Клаурис всегда полагал, что ужаснее, чем обычно, он уже не мог выглядеть. Но оказалось, что предела его ничтожности нет. Большего унижения и представить себе было сложно. Теперь он не просто альбинос, а альбинос с женской причёской. Всю жизнь он держался из последних сил. Держался и мирился со своей скверной участью, но теперь силы его иссякли. Он повалился на кровать и зарыдал в подушку, как маленький ребёнок. Слёзы его душили, и казалось, что сейчас он захлебнётся или подавится ими, и тогда, наконец, придёт облегчение, ведь желания жить больше не осталось.

Весь оставшийся урок медицины посвятили уходу за раненным Вилли. Впервые ребята поняли, что полоз, даривший вирфам целебный яд для лекарств, сам может нуждаться в медицинской помощи.

В дверь класса постучали.

– Да-да! – пригласил учитель.

В пещеру на своих шикарных тёмно-зелёных крыльях важно влетел новый вожак стаи.

– Добрый день! – вежливо поздоровался он. – До меня дошли слухи об одном некрасивом инциденте. И я обязан наказать нарушителя.

– Ах, этот Эстиус! – нахмурился Велирэйн. – За полчаса уже всему хребту растрезвонил. Да, случай из ряда вон выходящий, согласен. Законы стаи знаю, поэтому передаю ученика в руки правосудия, так сказать.

– Ужасно, Милистас! – начал отчитывать его Рафур. – О чём ты только думал? Непростительный проступок!

– Он меня довёл! – пытался оправдаться провинившийся ученик. – Он говорил про тебя плохие вещи! И про моего отца! Говорил, что вы – предатели! Я не мог стерпеть такое! Можешь меня наказать, но я о содеянном не жалею! Проклятый альбинос получил, что заслужил!

– Никакие личные распри не могут служить поводом для такого ужасного действа! – пресёк Рафур. – Опозорить вирфа – всё равно, что убить его! Через два часа всем явиться в Дом советов на собрание. А ты, охотник за волосами, живо за мной! – скомандовал он и, схватив Милистаса за руку, выволок из пещеры и утянул вслед за собой.

Рафур и Милистас спустились к Малой скале и влетели в дверь дома советов. Народу внутри не было, первое собрание все уже давно покинули и разлетелись по своим делам.

– Так делать нельзя! – пожурил Рафур Милистаса с лучезарно светящимися глазами и после недолгой паузы разразился истерическим хохотом. – Красавец! Какой же ты красавец! – с неподдельной гордостью похвалил он Милистаса сквозь проступившие от смеха слёзы, похлопывая ученика по плечу. – Это было великолепно!

– Ты меня напугал! – облегчённо вздохнул Милистас, пожимая руку восхищённому вожаку.

– Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться прямо в классе, – признался Рафур. – Я видел полчаса назад этого рыдающего уродца рядом со скалой. До чего жалкий у него вид! Когда я увидел в стае альбиноса, меня это не смутило. Я не сужу о вирфах по внешности. Но когда ты рассказал, за что его так обкромсал… Он получил по заслугам! Что он вообще себе позволяет, этот мелкий крысёныш?! Ну я ему устрою теперь в стае сладкую жизнь!

– Я ему не завидую! – улыбался Милистас.

– Я вам обоим не завидую. Как бы то ни было, по законам стаи за такой поступок ты должен понести наказание.

Улыбка с уст школьника моментально сползла.

– Прошу тебя! – едва не заплакал он. – Не назначай мне слишком суровое наказание. Ты же можешь. Ты ведь вожак!

– Я не стану злоупотреблять своим положением, – возразил Рафур. – Вожак, нарушающий законы народа ради спасения детей своих друзей – настоящая беда для стаи. Если я так поступлю, меня вообще из стаи прогонят. Снова нарекут вожаком этого старого труса, Зуртагаста. Наказания тебе не избежать. Через два часа здесь соберётся вся стая. Может, у тебя есть какие-то другие предложения? Даю тебе время, сын Ювестиана!

– Что я могу придумать? – сетовал ученик. – Я надеюсь на отца. В стае его уважают. Может быть, всё сложится для меня не так ужасно.

Вскоре дом советов наполнился раздражёнными вирфами, которым и без того хватило на сегодня дурных известий. Клаурису, как главной жертве, пришлось присутствовать на совете и показать себя стае «во всей красе». Тема была не такая ужасающая, как начало войны между вирфами и людьми, потому на совете разрешили присутствовать всем желающим, включая школьников. За гулом перешёптываний и шелестом сотен крыльев Клаурис едва мог слышать собственные мысли. Парня с короткими волосами в стае не видели давно, хотя и ранее прецеденты были. Но чтобы парень с женской причёской, да ещё и альбинос! К тому же его волосы срезал не кто-нибудь, а лучший лётчик школы, сын уважаемого всеми Ювестиана и не менее уважаемой Ливы. За вздорный характер эту семью недолюбливали, но за него же и уважали. Да и смелости им было не занимать, потому перечить им побаивались. Впрочем, даже если их авторитет не мог спасти Милистаса от наказания, Клаурису не стало бы легче. Он был полностью разбит, раздавлен, уничтожен. На него смотрели сотни пар глаз. Мысли о самоубийстве и ранее посещали альбиноса, но не так навязчиво. Сейчас же, кроме желания прыгнуть со скалы с нераспахнутыми крыльями и разбиться, ничего не оставалось. Опухшие от слёз веки придавали красным глазам ещё более жуткий вид.

– Я прошу тишины! – прорезал гул звонкий голос Рафура. – Начнём собрание!

Вирфы притихли, переводя взгляды с Клауриса на Милистаса, стоящих в центре зала рядом с молодым вожаком.

– Не буду долго распинаться, – начал Рафур, – вы уже знаете обо всём сами. Какие будут предложения?

– Возмутительно! – кричали в толпе. – Наказать! Наказать!

Но конкретных предложений так и не поступило. Все боязливо поглядывали на Ювестиана и Ливу, не решаясь озвучить свои мысли.

– Пусть Клаурис сам решит, как наказать своего обидчика, – великодушным тоном предложил Ювестиан.

– Очень умно с вашей стороны, – собравшись с духом, отвечал Клаурис. – Вы понимаете, что я не подлец какой-нибудь и не стану требовать никакой жестокости.

– Не подлец, но очень смелый! – заметил Рафур, в голосе которого Клаурис уловил лёгкую нотку истинного уважения, и это было приятно. – Мало кто в стае осмеливается дерзить самому Ювестиану. А точнее, вообще никто, – оглядел он стаю с лёгкой усмешкой.

Половина присутствующих тут же пожалела об избрании Рафура вожаком. Но несмотря на то, что он только что уличил всю стаю в трусости, спорить с этим заключением было стыдно, и вирфы предпочли молча проглотить обиду.

– Я? Смелый? – смутился Клаурис, безуспешно пытаясь подавить довольную улыбку. – Это конечно приятно слышать, но я вовсе не смельчак. И не претендую на это звание. Просто всё это очень несправедливо. И это вынужденная смелость с моей стороны. Я и тебе не боюсь сказать то, что сказал Милистасу и за что поплатился своими волосами.

– Герой, значит? – кинул на него презрительный взгляд Рафур. От внезапно появившегося уважения к альбиносу не осталось и следа. – Ну давай. Повтори при всех. Я – предатель, который приведёт стаю в лапы врага, верно?

– Верно.

– Смело, но глупо. Ты ничего обо мне не знаешь, чтобы так судить.

– В том-то и дело! – воскликнул в сердцах альбинос. – О тебе никто ничего не знает! О тебе известно только одно – ты скрытный. Какая ирония, не правда ли?

– И почему тогда вирфы избрали такого скрытного вожаком?

– Потому что все хотят войны и крови, да только каждый боится брать на себя ответственность. Все здесь умеют сражаться и защищаться, но на деле этого никто не применял. Все боятся. Но никому не жаль старого Зуртагаста, столько лет хранившего покой стаи.

– Удобно хранить покой стаи, когда ей ничего не угрожает, – спокойно заметил новый вожак.

– Ты же ненавидишь и людей, и вирфов! – воскликнул Клаурис. – Это все знают и все молчат! Они только и ждут, что ты развяжешь войну, а потом можно будет обвинить тебя во всех грехах. Разве вы не видите? – обратился он к стае. – Он ищет выгоды только для себя! В конечном итоге он предаст и нас, и людей!

– Ты только что подписал себе смертный приговор, крысёныш, – незаметно для всех шепнул Рафур Клаурису.

– Выбирай же наказание для сына Ювестиана! – потребовал народ.

Рафур с вызовом уставился на альбиноса.

– Я? – растерялся Клаурис. – Я не умею наказывать. И не хочу. Но и по справедливости ведь нужно поступить…

Он ещё немного помедлил, бормоча под нос что-то невнятное, и продолжил.

– Если Рафур окажется хорошим вирфом и не предаст стаю, я попрошу не наказывать Милистаса. Значит – я получил за дело! Но если стая поймёт о недобрых намерениях нового вожака, они все будут изгнаны!

– Справедливо! – зло прошипел Ювестиан, сверля парнишку ледяным взглядом.

– Все? – переспросила Лива. – Значит, вся моя семья должна будет уйти вместе с Рафуром?

– Вы ведь заодно, – объяснил Клаурис. – И поддерживаете его больше всех. Значит, имейте смелость принять на себя такой риск. Хотя вы и так рискуете гораздо большим – жизнями своих сородичей.

– Ты пожалеешь о своих словах! – воскликнула Лива. – Не хочу больше ни слова слышать из твоего поганого рта! Дайте пройти! – растолкала она стаю и вылетела из дома советов.

– Собрание можно считать оконченным? – осведомился её муж.

– Да, – коротко ответил Рафур, указав рукой сородичам на выход. – Что смотришь? – ядовито прошипел он Клаурису, уловив на себе недобрый взгляд. – Твои мерзкие глаза так и напрашиваются на мои когти.

Клаурис ничего не ответил и молча вылетел с остальными. В опустевшем зале вместе с Рафуром остался только Зуртагаст.

– Чего тебе? – раздражённо бросил Рафур.

– Хочу в последний раз попросить тебя одуматься и не губить невинные жизни, – жалостливо пропищал старик. От былой стати не осталось ровным счётом ничего. За считанные часы он будто постарел на несколько десятков лет.

– И запереть девятерых вирфов на вечность в скалах? – усмехнулся Рафур.

– Мы можем придумать мирный выход из сложившейся ситуации! – настаивал Зуртагаст.

– Мирный? С людьми? – рассмеялся молодой вожак. – Бедняга, старость пожрала твой разум.

– Ты сам захлебнёшься в реках той крови, которую прольёшь!

– А ты сейчас захлебнёшься своей слюной! – хмыкнул Рафур. – И не доживёшь до того счастливого дня, когда я буду захлёбываться в крови.

– Ты мне угрожаешь? – насторожился Зуртагаст.

– Расслабься, старичок! Ты и без моей помощи улетишь в мир иной.

– Отравишь меня змеиным ядом? И спишешь на мою старость. Ты подлый и мерзкий! И скользкий, как твои обожаемые змеи. Да откроются глаза у наших братьев на твоё гнусное, чёрное сердце!

– Мне наскучил этот разговор, – отмахнулся Рафур. – Лучше я проведу остаток дня в компании моих «обожаемых скользких змей», чем слушать истерику обезумевшего старика. Всего наилучшего! – учтиво кивнул Рафур, изображая поклон, и оставил Зуртагаста наедине с каменными стенами.

Глава 5. Альбиноса больше нет.

– Я дома! – ступив на порог, сообщил Рафур своим домашним змейкам.

Услышав это, большая красная змея, спавшая на полу рядом с креслом, подскочила, широко улыбаясь, и громко забила хвостом по полу, как счастливый пёс, соскучившийся по хозяину. На голос Рафура приползли ещё три маленькие змейки: голубая, жёлтая и оранжевая.

– Мои хорошие! – радостно опустился на колени Рафур, и все четыре полоза ласково обвились вокруг его рук и шеи. Большая красная змея радостно лизнула его в нос холодным раздвоенным язычком.

– Папа вернулся! И очень устал! Эти гнусные святоши считают нас мерзкими и скользкими! Но мы им покажем! Мы им всем покажем! Да, мои солнышки? Они не знают, что мы ещё опаснее, чем они себе воображают!

Маленький Тима, вечно овивающий запястье хозяина, ехидно захихикал, прищурив глаза.

– Молочка хотите? Проголодались без меня?

Вирф кинулся к столу, взял глиняный кувшин и разлил молоко по блюдцам. Змеи ненадолго припали к молоку и снова устремились к хозяину с преданными, полными любви и нежности, глазами.

– На ручки хотите? Забирайтесь скорее! Вы, наверное, хотите погулять? Пойдёте гулять?

Змеи дружно закивали.

– Ну тогда полетели! – торжественно воскликнул Рафур и выпорхнул из дома с питомцами на руках. На двери легонько качнулся красивый венок из красных кленовых листьев, сосновых шишек и ягод рябины.

Отнеся змеек в лес, он вернулся в свой уютный домик и принялся что-то писать в маленькой толстой тетрадке.

Мебели в доме было мало, так как парень жил один. Зато на полках стояло много книг. На стене висели разных видов клинки и три лука.

Рафур с довольным видом весь вечер попивал чай с клюквой, рисовал на картах ближайших городов и леса какие-то схемы и делал записи в тетради.

У Клауриса же вечер прошёл куда менее радужно. Он сидел в доме один и, пытаясь отвлечься от грустных мыслей, хотел почитать волшебную книжку из библиотеки Энихира, чтобы во сне увидеть сказку вместо кошмаров, но его единственный бирм улетел раньше времени гулять. Всем своим видом светлячок показал, как тошно смотреть на униженного жильца комнаты и, издевательски хмыкнув, унёс с собой из дома весь свет. В кромешной тьме Клаурису оставаться не хотелось, потому он открыл дверь и стал любоваться чудесной ночью. А ведь ночи в Гальдрахейме необыкновенные! С каждой точки этого волшебного мира небо покрывали миллиарды звёзд! Да таких больших и ярких, что они походили на россыпи драгоценных камней. Вокруг Гальдрахейма совсем близко кружило четыре спутника, гигантские очертания которых были больше самых высоких гор. Все вирфы знали, как близко к волшебной планете расположены спутники, казавшиеся в небе огромными серебристо-голубыми ёлочными шарами, но никто не пробовал до них долететь. Всё же расстояние даже для самых сильных крыльев было очень большим. Поговаривали, что на них живут лунные коты, но что они из себя представляют, никто не знал. Только Милистас частенько говорил о том, что когда-нибудь обязательно долетит до одной из лун и подружится с лунным котиком.

Само ночное небо даже без крупных бриллиантов звёзд представляло из себя поистине завораживающее зрелище! Туманные дымки разных цветов с кружащим водоворотом искрящейся звёздной пыли укутывали его, словно одеяло. В разное время года туманные дымки, затягивающие небо, были разных цветов. В самые жаркие месяцы туманность приобретала глубокие сиреневые и фиолетовые цвета. Сейчас, осенью, когда деревья побагровели, на небе уже проступили вкрапления синего тумана. Звёздной пыли в это время искрится больше всего, а звёзды кажутся крупнее. Подсвеченными алмазами висят они над Молочной горой и её окрестностями. Поздней осенью туманность становится синей и голубой, а зимой преобладают зелёные цвета. Весна же раскрашивает ночное небо красными и оранжевыми цветами. Именно поэтому вирфы стали называть весеннюю туманность небесным огнём.

Клаурис лёг на полу у двери, свесив голову за порог, и молча любовался сказочным видом над головой. Даже после всех неурядиц он мог замечать вокруг то прекрасное, что для других казалось само собой разумеющимся. Сегодня ночное небо было ещё красивее, чем обычно, так как из любой точки Гальдрахейма наблюдался звёздный дождь – будто искры от только что разорвавшейся хлопушки новогоднего фейерверка медленно рассыпались над головой бриллианты звёзд, оставляя за собой искрящиеся хвосты. Энихир, светящийся изнутри нежным светом снующих по библиотеке бирмов, под падающими звёздами выглядел особенно сказочно.

Альерта же не находила себе места. Она сердцем чувствовала всю боль и отчаяние друга и боялась, как бы тот ни решил расстаться с жизнью этой ночью. Уговорив маму отпустить её на всю ночь присматривать за убитым горем другом, она полетела к его домику, держа в голове план по возвращению достоинства товарища.

Трепет её крыльев за весёлым пением беззаботных сверчков погруженный в свои горькие раздумья альбинос услышал не сразу.

– Как жизнь? – подбадривающе спросила Альерта, зависнув в воздухе напротив свесившейся головы друга. – Эдак ты до утра ползти будешь до края. Разбиться решил, а? – улыбнулась она.

– И бросить своих друзей? Как я могу?

– Вот и умница! – одобрила девушка ход его мыслей.

– К тому же я должен доказать всем, как они ошибаются на счёт Рафура и семейства Милистаса. А уж ради этого стоит и дальше пожить.

– Вряд ли они ошибаются на их счёт, – возразила девушка. – Думаю, все и так прекрасно понимают, что ничего хорошего от них ждать не придётся. Просто ждут войны. А там уж и самые трусливые будут готовы растерзать зачинщиков.

– Да, наверное, ты права.

– А я вот тут гостинцы тебе принесла, – показала она корзину, накрытую кухонным полотенцем. – Хочу покормить тебя. Долго я ещё буду рядом с тобой крыльями махать?

– Ой, прости! Прости! – подскочил Клаурис. – У меня сегодня мозг не варит совсем. Залетай. Только я без света сегодня. Мой светлячок улетел. И, как назло, ни одной свечи нет.

– Ничего, посидим с открытой дверью.

Она поставила на стол корзину и достала из неё кусочки горячего яблочного пирога и баночку земляничного варенья

– Мама испекла только что специально для тебя, – пояснила девушка.

– Передай ей огромное спасибо!

Горячий ароматный пар от пирога будто вернул к жизни бедного альбиноса. Он мгновенно повеселел, а щёки запылали здоровым румянцем.

– Знаешь, дружок, – обратился он к девушке, заваривая чай, – я теперь не буду так сильно переживать по поводу своей участи. Волосы отрастут, а настоящие друзья ценят меня не за внешность.

– Вот именно! – подхватила счастливая Альерта. – Ты ещё на соревнованиях по полётам обставишь этого бирюзового выскочку!

– Да мне это вовсе не нужно. Его ведь, с одной стороны, тоже можно понять. Он защищает отца.

– Ты во всех стараешься найти хорошее. Это очень достойное качество! Бесполезное, но достойное.

– О, да. Я и в Рафуре пытаюсь отыскать что-то доброе. Но его там нет и в помине. Знаешь, порой приходится спрятать поглубже свои добродетельные качества ради спасения друзей. Если сейчас мы не убедим стаю прислушаться к Зуртагасту и отвернуться от Рафура, беды не миновать. Одно то, что ему помогает семья Милистаса, уже обо всём говорит.

– Взрослые не послушают учеников. Нечего и пытаться, – печально вздохнула Альерта.

– А я всё же попробую. У нас есть Эстиус. Он обещал что-то придумать, чтобы Рафур взял его в свою армию добровольцем. Уж этот прохвост точно поможет вывести на чистую воду нового вожака с его бирюзовой свитой. Я лично мало знаком с Эстиусом, но о нём столько всего рассказывают!

– И все рассказы – чистая правда! – подтвердила Альерта, глотнув из чашки только что разлитый хозяином дома горячий душистый чай с горными травами. – Я даже лично видела, как он подпалил крылья директору школы! Ох и вопли стояли! И всё-то ему простили за эти жалостливые добрые глаза! – смеялась вирфийка, наслаждаясь вкусным чаем и приятной компанией. – К нему все тянутся, его все любят, – продолжала она, – и это вполне может сыграть нам на руку. Так что без веселья не обойдётся!

Альерта вдруг замерла, увидев в темноте на стене какие-то круги.

– Что это? – прищурилась она. – Я посмотрю? – и встала из-за стола с чашкой в руке, прихватив с собой кусок пирога.

– Это щиты, – ответил альбинос. – Я люблю их мастерить. Вообще-то оружие не по мне. Я не любитель мечей и стрел, да и вообще войны в любом её проявлении. А вот чувствовать себя под защитой хочется всегда. Мне никто никогда в жизни её не давал, даже родители. Они сами были от меня не в восторге, считали позором семьи. Даже мои опекуны лучше ко мне относятся.

– Как же так? – поразилась Альерта. – Неужели родители не понимали, что нет в этом твоей вины?

– Понимали, конечно. Но они хотели, чтобы я не только давал всем отпор, но и намеренно дрался со всеми, жестоко и беспощадно, чтобы хоть за что-то меня уважали. Чтобы боялись. Они хотели видеть во мне храброго героя легенд. А я не такой. Понимаешь? Не умею я нападать. Не умею и не хочу. Я уверен, что в мире должны царить любовь и гармония, а не насилие и жестокость. Потому я не гожусь в герои. Я – последнее живое существо во всём мире, про которого могут написать книгу или спеть песню. Такой слабый, ранимый зверёк, который не хочет быть сильным. Я всегда мечтал только о том, чтобы меня кто-то защищал. Я надеялся, что мой отец или мать станут наконец для меня этой защитой. Но все надежды были напрасны. И тогда я стал мастерить щиты. Ушёл с головой в это дело. Хотя я их никогда не применял, мне нравится само чувство, что у меня есть защита. Никто мне её не давал, поэтому пришлось самому создавать. Пора уж взрослеть, а я всё никак не вырасту.

– Выглядят очень достойно! – похвалила работу девушка. – У нас в стае только Норхи может такие делать.

– Вот этот – мой любимый, – указал Клаурис подруге на огромный овальный щит, выкрашенный тёмно-зелёной краской. – Он почти во весь мой рост. Иногда, когда я ложусь спать, я накрываюсь им, будто одеялом, и мне становится спокойней. Потому как я всё время чувствую себя в опасности. Каждый норовит сделать мне пакость, потому что я гадкий альбинос. А теперь ещё и эта причёска! – горько вздохнул Клаурис и провёл рукой по волосам. – У меня ведь волосы растут вдвое медленнее, чем у других вирфов. Больше дюйма за год они не отрастают. Такой вот я везучий.

– Знаешь, я тут подумала, – замешкалась Альерта, сев за стол и отодвинув чашку. – По поводу твоих волос… Ты видел когда-нибудь имригов?

– Волшебные серебристые кони из нашего леса?

– Ну да!

– Нет. Ни разу не видел. Говорят, что их там единицы, и увидеть их можно только ночью, и то, если сильно повезёт.

– Ну а если я знаю, где обычно по ночам спит один из имригов? Мне Фарфатис рассказал. Он часто спускается в лес за альмикой. Там и видел несколько раз имрига.

– Ничего себе! – восхитился Клаурис. – Хотел бы и я увидеть это величественное создание! Но какое отношение это имеет к моим волосам?

– У имригов очень длинная серебряная грива. И длиннющий пышный хвост. Если бы они одолжили мне пару прядей, мы вплели бы их тебе в волосы тонкими косичками. И ты спасён!

– Ты смеёшься? Ни один имриг не поделится с тобой ни единым волшебным волоском!

– Ну, а если взять без спросу?

– Срезать у него гриву, как Милистас – мои волосы? Ты с ума сошла! Это верная смерть! Мне родители рассказывали, как имриги со скоростью молнии опутывают любого прядями своей длинной гривы и хвоста, как паутиной, а потом убивают! Убивают каждого, кто на них покушается.

– Ну а если очень-очень осторожно? Я попробую. Может быть, удастся с ними договориться.

Она встала из-за стола и шагнула к порогу.

– Не смей! – взвизгнул Клаурис, схватив подругу за руку. – Моя честь не стоит твоей жизни!

– Да я не в лес! – рассмеялась Альерта. – Мама попросила залететь домой. Она что-то ещё готовит для тебя. Я надолго не задержусь.

– Врёшь! – не поверил Клаурис. – Ты в лес собралась! А там помимо имригов могут быть и похлеще опасности. Ты и до волшебного коня не доберёшься, как тебя схватят люди и наденут браслет на руку.

– Ты можешь просто довериться мне? – обиделась девушка. – Забудь ты про этого коня! Нет, так нет. Я просто предложила. Мне надо к маме. Я вернусь с новым гостинцем. Ты должен мне верить! Иначе в чем заключается наша дружба?

– Ну хорошо. Не пугай меня так больше. И возвращайся поскорее. Я не буду ложиться спать.

– Да! Дождись меня! – задорно ответила девушка и, похлопав друга по плечу, упорхнула в сторону своего дома.

Дозорные в количестве двадцати вирфов, которых выставил Рафур для слежения за подножием горы и стволом Энихира, наблюдали только за тем, что могло показаться в темноте из чащи. До тех же, кто спускался в лес, никому не было особого дела.

Альерта убедилась, что Клаурис её не видит, и взмыла вверх. К лесу пришлось лететь на большой высоте, чтобы миновать дозорных. Небо не охранялось, так как неприятностей ждали только от людей, а крылья они пока отращивать не научились. Пролетев под звёздами две мили и найдя глазами то место, где, по словам её краснокрылого одноклассника Фарфатиса, спал по ночам волшебный конь имриг, она медленно опустилась в зелёную тьму и легонько присела на ветку дерева.

У девушки перехватило дыхание от изумления. На мягкой траве рядом с кустами альмики мирно дремал огромный конь. Даже ночью среди густо растущих деревьев его хорошо было видно, ведь лоснящаяся серебристая шерсть сияла, как снег на солнце. Серебряным ливнем ниспадали на землю длинные пряди гривы, трёхметровый хвост сверкающей волной лежал на траве.

Альерта осторожно вынула из ножен короткий кинжал и бесшумно опустилась прямо к ногам имрига. Она медленно и аккуратно взяла в руку серебряную прядь гривы, но даже не успела занести над ней клинок. Грива, словно живая, мгновенно сковала шёлковыми путами её руки, и конь проснулся. Он открыл глаза, и девушка застыла в оцепенении. Ничего красивее этих глаз она не видела в своей жизни. Голубые, глубокие, как океан, и таинственные, как сама легенда об этих прекрасных созданиях. Даже синева осеннего ночного неба над Молочной горой не могла сравниться с волшебной красотой этих глаз.

– Что тебе нужно? – услышала Альерта у себя в голове тихий усталый голос, хотя конь не шевелил губами и рта не открывал.

– Простите! Простите меня! – взмолилась испуганная девушка. – Я не со злыми намерениями! Уверяю вас! Не одолжите ли мне несколько своих серебряных прядей? Моему другу злой мальчик отрезал волосы, и теперь он похож на девочку! А это позор для вирфов! Я вплету ему эти пряди в волосы, и он снова станет похож на мальчика. А он очень хороший парень! Но такой несчастный! Простите! Простите меня! Не убивайте меня, умоляю! – со слезами просила девушка, тысячу раз пожалевшая о том, что не послушала Клауриса.

– Значит, ты из стаи нашего друга Рафура? – спросил голос.

– Именно! Он наш вожак. Правда, никому не говорил, что дружит с вами. Впрочем, об этом можно было догадаться, судя по тому, сколько времени он проводит в лесу.

– А этот мальчик, для которого ты хочешь взять мою гриву… Кто он?

– Это альбинос Клаурис с Бронзовой горы. Он сирота. Его родители погибли, и теперь он живёт с нами. Он мой одноклассник.

– У нашего друга Рафура тоже давно нет родителей, – печально пробормотал конь. – Жаль, очень жаль твоего товарища. Хорошо, я дам тебе свои серебряные пряди. Моей силы от этого не уменьшится, а несчастному парню пригодится. Можешь срезать, сколько нужно. Завтра же ночью всё срезанное на моей шее вновь обретёт свою длину, поэтому можешь не скромничать.

Руки девушки тут же были освобождены от пут, и клинок осторожно резал прядь за прядью, пока губы Альерты неустанно благодарили волшебного коня за столь щедрый дар.

Когда она закончила и спрятала срезанную гриву в сумку на поясе, конь встал и легонько поклонился.

– Если вам нужна будет помощь, вы знаете, где меня найти. Друзья Рафура – мои друзья.

– Благодарю! – низко поклонилась Альерта, не решившись рассказать, что никакие они с Рафуром не друзья. Если бы конь знал, что помогает врагам своего лесного друга, то, наверное, не выйти ей из леса живой.

Вихрем помчалась она к домику Клауриса и влетела в распахнутую дверь. Клаурис лежал на кровати и с довольной улыбкой поднялся, предвкушая новое угощение от мамы подруги.

– Я их достала! – восторженно выдохнула Альерта.

– Кого?

Она открыла сумку и вынула серебряные нити, сияющие в темноте.

– Вот! Это грива имрига!

– Это шутка? – вытаращил глаза Клаурис. – Как же так?

– Не сердись, что я тебя обманула, но так было надо! Имриг меня схватил, но, когда я рассказала, зачем мне его грива, он разрешил мне взять её. Оказывается, Рафур у имригов чуть ли не в братьях ходит. Вот конь и отдал свою гриву, так как подумал, что мы с Рафуром друзья. Видать, вранье это всё про мудрость имригов

– А если это ловушка?! – разволновался альбинос. – Что, если Рафур всё подстроил? Вдруг эти волосы только погубят меня!

– Да брось! Откуда Рафур мог знать, что мне взбредёт в голову достать для тебя волосы у существа из древних легенд? Да и он опытный охотник. Захочет тебя погубить – никакие колдовские существа ему для этого не понадобятся.

– Ну да, ты права. Но я всё равно побаиваюсь немного.

– То есть я зря рисковала жизнью? – грозно взглянула девушка, и Клаурис тут же её успокоил.

– Ну что ты! Я просто волнуюсь! Ведь это грива сказочного существа, про которого мне в детстве читали книжки. Это так… торжественно что ли…

– Садись-ка! – указала Альерта на деревянный табурет за кухонным столом, и Клаурис послушно сел. – Поворачивайся спиной, сейчас я буду делать из тебя красавца! Волосы очень длинные! Будут тебе почти до колен. Хотя, в косичках, наверное, покороче. Сейчас узнаем!

Она села рядом с другом на второй стул и достала из сумки маленькую деревянную расчёску. Причесав Клауриса, Альерта медленно, прядь за прядью, сплетала серебристые нити гривы имрига с белыми тонкими волосами альбиноса. Косички было решено плести совсем тонюсенькие, чтобы волосы выглядели естественно.

– Придётся плести косы по всей длине, – сетовала юная парикмахерша, – иначе, если сделать косички только у корней, всё будет топорщиться, и ты будешь выглядеть смешно.

– Тебе виднее, – улыбнулся Клаурис. – Девушки лучше разбираются в красоте.

Волшебных конских волос было так много, что Альерта плела другу мелкие косы ещё часа три. За дверью уже померкли ночные краски, и приближался рассвет. Клаурис начинал засыпать, а Альерта продолжала ловко перебирать пальчиками сквозь полуоткрытые веки, мучительно пытаясь отогнать от себя сон. В домике стало немного светлее с приближением утра, но свет, казалось, действовал усыпляюще.

– Вроде готово! – зевая, отчиталась Альерта.

– Отлично, – еле слышно буркнул Клаурис, – надо поспать хотя бы часок, иначе в школе уснём и свалимся с горной скамьи.

Внезапно вернулся светлячок и принёс с собой непривычно яркий для уставших глаз вирфов свет.

– Как не вовремя! – заворчала Альерта и прикрыла глаза ладонью. С Клауриса слетели все остатки сна, когда Альерта неожиданно вскрикнула, свыкнувшись с новым освящением и взглянув на друга.

– Что такое?! – испугался Клаурис.

– Что с тобой?! Что с тобой?!

– Со мной всё в порядке! – растерялся вирф. – Что не так?

– Ты стал похож на имрига!

– Что? Я похож на лошадь?! У меня лошадиная морда?! – едва не теряя сознания от ужаса завопил Клаурис.

– Нет же! Крылья! Твои крылья! И глаза! О, боги! Как же так?!

Перепуганный Клаурис кинулся к старому зеркалу и едва не упал в обморок от увиденного.

Из зеркала на него смотрел парень с бездонными голубыми глазами, серебряными волосами и такими же серебристыми крыльями. Перья сияли нежным отблеском в тон косичкам, а глаза были такими красивыми, что Клаурис не узнал сам себя.

– Не может быть, – прошептал он в изумлении. – Как же это понимать?

– Имриг подарил тебе свою силу! – восторженно вынесла вердикт девушка. – Ведь он же сам отдал тебе свои волосы и сказал, что мы его друзья. И что можем обратиться к нему за помощью.

– Я не пойду спрашивать у него, что это означает! А вдруг всё это пропадёт?

– Не должно! Конь бы не сделал такой подлянки. Какой ты красивый! О, боги! Какой же ты красивый! Красивее Милистаса!

– Я больше не альбинос, – не веря своему счастью прошептал Клаурис, протирая ладонью зеркало. – Я больше не альбинос… Я больше не альбинос, Альерта!!! – радостно завопил он, бросившись обнимать свою спасительницу. – Ты волшебница! Волшебница!

– Да я-то что? Это всё волшебный конь, – смущённо улыбнулась вирфийка.

– А кто всё это придумал, а? Кто рисковал жизнью ради меня? Ты лучший друг на свете! Я сделаю всё, чтобы тебя не коснулась эта проклятая война!

– Каким же образом, дружочек?

– Я не знаю, тут надо подумать. Но Рафуру и семье Милистаса не удастся погубить нас! Мы должны их остановить.

– Ты прав! – поддержала его подруга. – Эти вирфы явно затеяли войну не ради спасения наших пленников.

– Нужно поговорить с Зуртагастом.

– Хорошая идея! – согласилась Альерта. – Он очень любит стаю и поможет нам спасти как можно больше жизней.

– Точно! Ты, как всегда, права!

– Ну что ж, поспать, я так понимаю, нам уже не удастся, тогда нужно выпить горячего чаю.

– Да! С вареньем твоей мамы!

– Отметим твоё перерождение. Нет больше альбиноса, над которым все смеялись. Теперь есть только шикарный красавец с волшебными волосами!

Друзья заварили чай и долго обсуждали за столом имригов и все дивные чудеса, произошедшие с ними этой ночью. Клаурис был в восторге от своих густых и длинных волос-косичек, отливающих серебром. Проверяя, насколько они мягкие, Клаурис рассыпал их по кухонному столу и положил на них голову.

– Как подушка! – блаженно пролепетал он, закрыл глаза и тут же заснул.

Альерта из любопытства придвинулась поближе и тоже положила голову на серебряные косы, мягкость которых и её погрузила в сладкий сон.

Глава 6. Волшебная сила имрига.

Солнце обогнуло половину Северного хребта, прежде чем друзья проснулись и поняли, что проспали.

– Надо срочно в школу! Вставай! – растолкала Альерта Клауриса, больно ткнув локтем в бок.

– Мы проспали? Вот ведь досада! А как же я объясню свой внешний вид?

– Скажем правду! Пусть все обзавидуются!

– Опять меня вся стая будет обсуждать! – сетовал парень. – Как же я этого не люблю.

– Ничего, ничего, – успокоила его подруга, – теперь-то с восхищением обсуждать будут. Полетели скорее!

В школе уже было время обеда. Погода стояла тёплая, а потому все учащиеся вирфы слетались на обед в природную столовую на открытом воздухе. На самом плоском участке вершины Элгорда в такие тёплые осенние деньки разбивали столовые прямо на траве.

Территорию столовой ограждал низкий заборчик из узеньких деревянных брусьев, выкрашенный белой краской и увенчанный шапками плетущихся жёлтых роз. В столовой стояло много столов: по одному на каждый класс. Они делались из очень толстых деревьев, которые распиливали вдоль на две части. Каждую такую половинку опрокидывали плоской стороной наверх, а внизу устанавливали опоры, чтобы бревно не покатилось. Лавками служили толстые поваленные деревья, поросшие мягким мхом. А вокруг некоторых столов «росли» пеньки, служившие стульями. Вся посуда в школьной столовой была сделана из прозрачного, как слеза, горного хрусталя, а столовые приборы – из серебра.

Когда Клаурис и Альерта примчались на школьную гору, обеденное пиршество было в самом разгаре. Обеду в школе вирфов отводился целый час, поэтому ученики, не торопясь, ели и пили, общаясь между собой и веселившись от души. Впрочем, не только ученики, но и преподаватели. За преподавательским столом сегодня стоял особенно дикий хохот – Велирэйн с Вилли на плече рассказывал коллегам забавные истории, так что все пребывали в отличном расположении духа и, казалось, не придавали должного значения надвигающейся войне.

Школьный повар, добрейшей души мужчина по имени Валегорт, интересовался у сородичей, как им понравилось сегодняшнее меню, порхая между столами на шикарных крыльях, цвет которых походил то ли на лосося, то ли на варёную креветку, в общем – на что-то морское и очень вкусное.

– Вале, жареные на костре помидоры просто изумительны! – похвалил его директор школы Веор – крепкий вирф лет сорока пяти с крыльями цвета болотной тины.

– А грибы в сметанке как вам? – беспокоился повар. – А жаркое с сыром?

– Всё бесподобно, господин Валегорт! – раскланялся Милистас. Он пребывал в изумительном настроении, поскольку был уверен, что Клаурис не появился на уроках из-за своего позора и небось плачет дома у зеркала, разглядывая свои белёсые обрубки.

– Кушайте! Кушайте, мои дорогие! – светился счастьем повар и торопил помощников, чтобы не зазевались и скорее подкладывали добавки, а грязную посуду уносили к бочкам с водой.

Одноклассники Клауриса о чём-то оживлённо спорили, потягивая из хрустальных фужеров клюквик, традиционный напиток вирфийской школы. Его готовили из клюквенного лимонада, сливочного мороженого, имбиря и корицы. Милистас как нельзя кстати поперхнулся клюквиком, когда увидел спускающегося за стол на сияющих серебряных крыльях Клауриса, в коем никак нельзя было узнать тусклого альбиноса.

Мгновение спустя вершину горы будто отрезало от мира и любых посторонних звуков. От шока, казалось, умолкли даже птицы и сложили крылья последние жужжащие осенью насекомые.

– Клаурис, это ты? – осторожно всматриваясь в серебряного вирфа, тихо спросил Слаунир.

– Я, – едва слышно прошептал бывший альбинос.

– Что за чудеса происходят в твоём классе? – обратился к Слауниру директор школы.

– Я сам это вижу впервые, – растерялся Слаунир.

– Сначала в твоём классе мальчику срезают волосы, – завёлся директор, – а теперь его будто полили расплавленным серебром! Ты вообще-то его классный руководитель и должен интересоваться жизнью мальчика!

– Что всё это значит? – завизжал Милистас. Он был так обескуражен и зол, что руки тряслись, выплёскивая клюквик из фужера.

– Так получилось, – прошептал Клаурис, пряча взгляд. Привлекать к себе внимание всей школы ему явно не хотелось.

– Понимаете, – решила взять на себя все объяснения Альерта, – Клаурис не мог оставаться с женской причёской. А волосы у него растут очень медленно. Поэтому мы решили заплести ему косички из гривы имрига…

Она ещё что-то начала говорить, но все слова потонули в громоподобном всплеске эмоций и криков всех присутствующих.

Клауриса окружила целая толпа негодующих школьников, сквозь которую Слаунир смог пробиться, лишь издав пронзительный крик, от которого у непослушных вирфов заложило уши, и они мигом расступились, пропуская учителя.

– Ты взял гриву у Имрига? – бросил Слаунир на Клауриса суровый взгляд.

– Это я! Я взяла! – загородила его Альерта. – Он был против. Он не виноват. Если это так плохо, то накажите меня! Но я не могла оставить его с женской причёской. Он мой друг!

– Разве вы не знаете, что это очень опасные существа? – грозно сверкнул глазами их классный руководитель. – Каким образом вы достали эту гриву?

– Я спустилась в лес и…

– Спустилась в лес?! – взорвался Слаунир. – В то время, когда люди ведут на нас охоту? Да ты с ума сошла, Альерта! Ты хоть представляешь, какой опасности ты могла себя подвернуть? И всех нас!

– Этого больше не повторится! – заверил Клаурис. – Господин Слаунир, не наказывайте нас, прошу!

– Что с твоими глазами? – вскочил с места Милистас, трясясь от гнева.

– А это те самые голубые бездонные глаза, за которые ты пообещал меня уважать, – улыбнулся Клаурис во весь рот, едва сдерживая издевательский смешок. Всё его нутро ликовало от того, что он утёр-таки нос своему обидчику.

– Уважать тебя? – задыхался от ярости Милистас, раздувая ноздри, словно обезумевший бык. – Ещё чего! Это нечестное колдовство! За что тебе такое подарено? А эти твои волосы – фальшивка, да и только!

Он хотел схватить Клауриса за волосы и вытянул вперёд руку, но серебряные косы за доли секунды, как синхронно бросившиеся на добычу змеи, взметнулись навстречу бирюзовокрылому вирфу, обвились вокруг его рук и тела и с силой отшвырнули на несколько метров назад, приведя в ужас всех присутствующих, включая и самого обладателя волшебных косичек.

– Он колдун! Он колдун! – завопил Милистас, вставая и потирая ушибленное плечо, едва сдерживая слёзы от обиды и бессилия.

– Как это понимать? – бросился к Клаурису директор школы. – Так умеют только имриги. Я видел однажды одного и лишь чудом остался в живых! Хвала богам! Они дали мне быстрые и сильные крылья! Только благодаря им я спасся. Это злое существо! Очень злое! Если оно наградило тебя своей силой, то ждать нам от тебя только беды!

– Но ведь я не злой! – почти плакал Клаурис. – Я сам не знаю, как так получилось! Я не хотел! Я вообще не знал, что умею так! Видимо, это защитная реакция. Ведь он хотел напасть на меня! А я не причиню никому зла! Вы ведь знаете! Знаете!

– Как вы вообще нашли имрига? – допытывался Веор.

– Это я посоветовал Альерте, – встал из-за стола Фарфатис. – Я знал, где спит по ночам один из имригов. Я там ягоды собираю. Так что это я Альерту надоумил. Если кого и наказывать, то меня.

– Прекратите вы оба! – рассердился Клаурис. – Герои выискались! Я ношу эти волосы, и только мне за них отвечать!

– Как же тебе удалось взять гриву у этого чудовища? – не обращая внимания на Клауриса, допрашивал Альерту директор школы.

– Я просто попросила. Объяснила ситуацию. Рассказала, что Клаурис сирота. А конь сжалился над ним.

– Какие высоконравственные кони водятся в наших лесах! – злобно усмехнулся Милистас. – Так мы тебе и поверили, что волшебный конь отдал свою гриву, пожалев маленького несчастного вирфёнка! Вы нас за идиотов держите?

– Альерта? – вопросительно уставился на школьницу директор Веор.

– Ну… Э… – мямлила под нос ученица, боясь сказать правду.

– Говори! – потребовал Слаунир.

– Ну, в общем, понимаете ли, – переступала она с ноги на ногу, нервно теребя сумочку на поясе, – в общем, этот имриг дружит с Рафуром. И он принял нас за его друзей, раз мы в одной стае…

– Конь жестоко просчитался! – залился смехом Эстиус, всё время порхавший сверху над столпившимися собратьями. – А говорят, что это мудрые создания.

– Очень мудрые! – послышался позади толпы голос Рафура, давно наблюдавшего за происходящим у забора с розами.

Он изящно перелетел через ограду и остановился рядом с директором.

– Рафур, как ты вовремя, – пожал ему руку директор, – вот ты и прольёшь нам свет на всё это безобразие.

– Разумеется, – согласился молодой вожак. – Для начала скажу, что не стоит недооценивать имригов. Они очень мудры. Просто им плевать на наши распри. Им нет дела до того, кто добрый, кто злой и кто какие цели преследует. Все вирфы, как и я, уважают лес и не причиняют зла волшебным коням. И потому мы все являемся для них добрыми товарищами. Они никогда не нападают просто так. Любые агрессивные действия с их стороны могут быть только в целях самозащиты. Не стоит считать их злыми. Да, они очень опасны. Но опасны лишь для тех, кто сам пришёл к ним со злом. Я много времени провожу в лесу и общаюсь с ними. Это необычайные создания!

– Значит, Клаурис не опасен для нас? – облегчённо вздохнул Слаунир.

– Разумеется, нет. Даже полезен. Его дар пригодится.

– Но он напал на меня! – завизжал Милистас. – Ты это видел, Рафур?

– Он защищался. Обычная реакция имрига. Волшебство теперь в нём самом. Малышу-альбиносу крупно повезло. Альерта наткнулась на единственного имрига в лесу, который может пожертвовать кому-то свои волосы. Других и под пытками не заставить. Но больше никому так не свезёт, если кто-то уже помышляет пробраться в лес за волосами для себя любимого. Ибо поделиться с кем-то своей силой имриг может лишь раз в сто лет.

– Защищался? – возмутился Милистас. – Да он же сам меня задирал! Ты же слышал.

– Он всего лишь припомнил тебе твоё обещание. Которое ты не сдержал. Больше так не делай. Расступитесь, дайте взглянуть на счастливчика! – скомандовал вожак, и вирфы мигом отпрянули от Клауриса на целый взмах крыльев. Но за столы никто сесть не торопился, все продолжали стоять в кругу, наблюдая за Рафуром.

– Волшебно! – прошептал Рафур, глядя в голубые глаза Клауриса, не обращая внимание на его смущение, будто разглядывая красивую вещь, а не живого вирфа.

Он медленно обошёл вокруг Клауриса, восхищённо ощупывая серебряные косички, и остановился у него за спиной.

– Настоящая лесная магия! – восторженно шептал он себе под нос, с благоговением поглаживая тонкими пальцами мягкие перья, отливавшие на солнце драгоценным металлом.

– Ты меня пугаешь! – разнервничался Клаурис, не ожидавший такой реакции от своего недруга.

– Верно, верно! – усмехнулся Рафур, продолжая расхаживать за спиной Клауриса и разглядывать серебряные перья.

– Не смотри на меня так! – не выдержал напряжения Клаурис. – Влюбился что ли?

Но едва по столовой успел прокатиться всеобщий смешок, как его оборвал дикий крик боли – Рафур всадил в спину Клаурису короткий клинок по самую рукоять.

– Что ты делаешь?! – бросился к нему Слаунир.

– Спокойно! – остановил его Рафур, преграждая путь угрожающе выставленным окровавленным клинком, вынутым из тела Клауриса. – Мне нужно кое-что проверить! Вот, взгляните сами! – и указал на рану.

Тут же все вирфы взмыли и метнулись за спину Клауриса, понимая, что волшебство на сегодня ещё не закончилось. Повскакивали со своих мест даже те, кто сидел за столом, включая Милистаса. И каждый раскрыл рот от изумления, ведь такого зрелища ни один вирф ещё не видел. Рана Клауриса затянулась прямо на глазах у изумлённой публики.

– Что? Что всё это значит? – крутился Клаурис, пытаясь заглянуть себе за спину и увидеть рану. – Почему боль пропала?

– Рана затянулась! – ответила Альерта.

– Но как? Как ты узнал? – уставился на Рафура ошарашенный директор Веор.

– У имригов затягиваются все раны, – объяснил вожак.

– Но об этом не говорится ни в одной легенде! – запротестовал Велирейн. Но Вилли на его шее не выглядел удивлённым. Взгляд у полоза был такой, будто он знал обо всём лучше Рафура.

– В легендах об этом не сказано, потому что об этом никто не знает, – пояснил вожак. – Много вы знаете воинов, сумевших ранить имрига?

– От него улететь бы успеть, какое там ранить! – в сердцах воскликнул Веор.

– Вот именно! – подтвердил Рафур. – Об этой особенности знают только сами кони и некоторая лесная живность. Ну и я.

– Чудеса-то какие сегодня, ребята! – радостно воскликнул добрый повар. – Давайте-ка все к столу! Рафур, мальчик мой, я с самого твоего выпуска не угощал тебя вкусненьким! А ведь ты всегда любил мою стряпню!

– С превеликим удовольствием, господин Валегорт!

– Садись-ка с нами, дорогой, покушай, выпей клюквика! Сегодня на десерт твоё любимое мороженое с кленовым сиропом. Будешь?

– О, конечно! – обрадовался Рафур и глаза его засветились, как у ребёнка.

Вожака пригласили за преподавательский стол и поставили перед ним фужер с клюквиком и блюдце с мороженым.

– А Вы разве не посидите с нами? – с досадой спросил Рафур у Валегорта.

– Да я ведь просто повар, – смутился вирф, на лету натирая салфеткой серебряную ложку.

– Не просто повар, а лучший в мире повар! – торжественным тоном провозгласил Рафур. – Хватит вам хлопотать, ваши помощники и сами всех накормят. Садитесь, выпейте с нами клюквика, уважьте товарищей.

Цвет щёк Валегорта от смущения стал неотличим от цвета его коралловых перьев. Он в сомнении помахал крыльями над свободным пеньком и, наконец, сел рядом с Рафуром за преподавательский стол. Его помощники тут же прилетели с хрустальными тарелками и серебряными приборами.

– Мне право, так неловко, – улыбался повар, пока ему накладывали мороженое.

– А почему это вы, мои дорогие учителя, никогда не приглашали нашего горячо любимого Вале посидеть вместе с вами? – с укоризной переводил взгляд Рафур с одного преподавателя на другого.

– Да я как-то… Ну… – не нашёл ответа директор.

– Вот, что у тебя за талант, – прошептал повар, наклонившись к молодому вожаку, – даже преподавателей с директором не затруднился посрамить без единого грубого слова.

– Вырастили интеллигента на свою голову, – пробурчал себе под нос Веор.

Зелёный полоз вожака сполз с запястья хозяина и переместился на край стола, где вместе с Вилли они стали перешёптываться на своём, ведомом лишь змеям, языке. По-видимому, беседа была приятной, и они много шутили, потому что с их мордочек не сползали улыбки, и время от времени змейки заливались забавным звонким хохотом.

Рафур вежливо отказался от предложенного печенья, но, когда узнал, что оно с имбирём, с горящими глазами взметнул ввысь и отнял у помощника повара тарелку со сладостями, и радостный, как ребёнок, уселся на своё место, блаженно вдыхая аромат имбирного печенья, растеряв всю свою важность. Клаурис же при виде этой милоты поругал себя за то, что в его мозгу невольно зародилась симпатия к вожаку.

Эстиус нервно тыкал в мороженое ложкой, превращая его в сладкую жижицу. Ему не терпелось предложить Рафуру себя в качестве боевого проводника, но нарушать мирную беседу преподавателей было бы слишком невежливо. Велирэйн снова травил байки, а расчувствовавшийся Валегорт вспоминал школьные годы Рафура.

– Ты всегда был таким молчаливым, – ностальгировал повар, – вечно сидел в углу с книжкой, ни с кем не общался.

– Ещё бы, – прошептал Фарфатис Клаурису, услышав речи повара, – ни с кем не будешь общаться, когда всех ненавидишь. Вырастили вежливую сволочь и радуются.

– Ну, может он не такой и плохой? – зародилась в Клаурисе надежда. – Он угрожал мне на собрании, а сейчас так рад моему перевоплощению.

– Недобрая эта радость, – возразил Фарфатис. – Помяни моё слово. Всё это закончится для тебя не самым радужным образом. Злые мысли у него в голове.

Клаурис не ответил. Он сверлил Рафура взглядом, тихо ненавидя себя за то, что в каждом пытается отыскать что-то хорошее. А Рафур беседовал с поваром с такой искренней детской улыбкой, что Клаурис позабыл и его угрозу, и мысли о том, что новый вожак погубит всю стаю.

Вдруг до его уха донеслось его же имя со стороны преподавательского стола, и Клаурис стал прислушиваться ещё сильнее.

– А что же Клаурис? – спрашивал вожака господин Рэнуэл – преподаватель по боевой подготовке, обладатель ярких крыльев сочного апельсинового цвета. – Ты говорил, что в своём новом образе он может быть нам полезен.

– Я как раз собирался вам поведать, – отодвинул Рафур в сторону блюдце из под мороженого, низко поклонившись повару и горячо поблагодарив за угощение. – Эй, серебрик! – окликнул он Клауриса. – Я забираю тебя с собой в поход.

– Что? – возмутились учителя. – Он же ещё ребёнок.

– Ребёнок, не боящийся ранений! – подметил Рафур.

– Это почему? – растерялся Клаурис и подпрыгнул на пеньке. – Зачем? Я не хочу с тобой никуда идти!

– Как это зачем, моя маленькая глупышка? – улыбался Рафур во весь рот. – Будешь летать впереди всех и принимать на себя вражеские стрелы, если таковые будут. Быть в авангарде – это большая честь. Нарекаю тебя живым вирфийским щитом! – гордо провозгласил он и злорадно рассмеялся.

– Живым щитом? – негодовал Слаунир. – Рафур, ну это уже ни в какие ворота не лезет! Ему всего пятнадцать!

– Что и требовалось доказать, – процедил сквозь зубы Фарфатис, устремив на Клауриса сочувствующий взор, в котором явно читалось: «Я же говорил!»

– Рафур, ты не можешь возлагать на мальчика такую ношу! – запротестовал Велирэйн.

– Эта ноша спасёт жизнь другим вирфам, которые будут следовать за ним, – объяснил вожак, мгновенно посерьёзнев.

– Но он же школьник! – упирался преподаватель медицины.

– Закончит школу позже, не умрёт, – отрезал Рафур. – Я его забираю. И точка.

– Значит, я буду принимать на себя стрелы, а остальные будут прятаться за мной? – завопил Клаурис.

– Именно! – вновь повеселел вожак.

– Хорош предводитель! – кричал Клаурис, выскакивая из-за стола. – Ты трус! Просто трус! Вот ты кто!

– Уймись, истеричка! – остановил его Рафур. – Я забираю тебя в поход, и это не обсуждается!

– Я ненавижу тебя! – кричал Клаурис. – Ненавижу! Я всем докажу, что ты хочешь предать нас!

– Буйные какие у вас ученики, – поморщился вожак, обратившись к Слауниру и косясь на Клауриса, как на что-то мерзкое и дурно пахнущее. – Вы бы их воспитывали построже.

– А вот ты его и воспитай! – вынес вердикт Слаунир. – Твоя воля, забирай ученика. Думаю, в твоих словах есть смысл. Приняв на себя первый удар, его боль спасёт кому-то жизнь.

– Как вы слепы! Как же вы все слепы! – в сердцах воскликнул Клаурис.

Альерта сидела ни жива, ни мертва.

– Как же так? – утирала она слёзы салфеткой. – Ведь он же погубит тебя. Не ходи с ним! Не ходи!

– А вот пойду! – вдруг решил Клаурис. – Пойду и всем докажу! Всем всё докажу!

– Успокойся! – толкнул его подлетевший Эстиус. – Не кричи, всё надо делать по-хитрому, – шепнул он Клаурису на ухо.

– Рафур! – крикнул он и, перелетев через столы, потянул вожака за руку.

– Я слушаю, – встал тот, недоуменно озираясь.

– Я хочу в твою армию вместе с Клаурисом.

– Исключено, – возразил вожак. – Ты ещё школьник. Хоть и заканчиваешь последний класс. У Клауриса преимущество в том, что его невозможно убить ни стрелой, ни клинком. Это мне пригодится. А в чём твоё преимущество перед взрослыми вирфами? Почему я должен рисковать жизнью ребёнка?

– Я не ребёнок! – обиженно воскликнул Эстиус.

– Да и у тебя выпуск на носу, – продолжал Рафур. – Последние экзамены сдавать весной. Твои мраморные крылья должны побороться за честь классов с боевым уклоном.

– Мне не нужны эти экзамены!

– Да ведь ты всю свою школьную жизнь к ним готовился! – непонимающе воскликнул Рафур. – Ты ведь лучший из всех бойцов школы! Ты даже на каникулах тренируешься. Мне многое про тебя рассказывали. Ты очень храбрый. И отзывчивый. Тебя все любят. Я не имею права рисковать твоей жизнью. Мы не на танцы летим. Миссия опасная. Я не могу гарантировать, что все вернутся живыми и невредимыми. Разве что Клаурис уцелеет уж точно. Хотя… Его можно задушить. Или утопить.

Клаурис вздрогнул и нервно заёрзал на пеньке.

– В том-то всё и дело! – пустился в разъяснения Эстиус. – Я всю жизнь только и делаю, что тренируюсь. Со стрелами да мечами. Да, я мечтаю быть лучшим из лучших в боевом деле. Но какой в этом толк, если всю жизнь только упражняться? Ведь это же моё призвание! Да я буду счастлив погибнуть на войне за свою стаю, чем прожить всю жизнь, тренируясь в том, чего не смогу применить на деле. А сейчас у меня есть настоящая возможность применить свои навыки. Мне нужен реальный бой! А не пожизненные тренировки! Что толку в этих экзаменах? Потешить своё самолюбие? Я тебе не Милистас!

– Эй! – вскочил Милистас. – Придержи язык!

– А что я не так сказал? У нас разные цели! Я хочу воевать за честь своей стаи, потому и тренируюсь так много. Это не ради экзаменов и не ради популярности. А ты борешься всю жизнь за звание лучшего лётчика! И что же? Сидишь здесь и прячешься, как червяк, за крыльями своего отца! Почему ж ты сам не вызываешься на войну?

– Умерь свой пыл! – остановил его Рафур. – Если я буду брать каждого добровольца, со мной пойдут одни малыши. А это исключено. Так что из школьников со мной идёт только Клаурис.

– Не надо брать всех! Возьми меня! – взмолился Эстиус. – Пойми же ты, это моё предназначение в жизни! Я должен! Я должен пойти с тобой!

– Ты можешь погибнуть.

– Я это понимаю. Прекрасно понимаю! Мне уже семнадцать. Я не ребёнок! Давно не ребёнок! Я не пойду больше в школу! Слышишь? Не пойду! Или ты возьмёшь меня с собой, или я полечу без твоего согласия. Буду следить за вами! Буду рядом и буду помогать.

Рафур посмотрел на Эстиуса с большим уважением. Перед ним стоял не школьник, а настоящий воин.

– Пусть твои родители скажут мне, что отпускают тебя со мной. Только в этом случае будет по-твоему.

– Я их уговорю! Я мигом! – радостно воскликнул Эстиус и кинулся в сторону Молочной горы.

– Учебный день ещё не окончен, юноша! – прокричал ему вслед Рэнуэл, но мраморные крылья уже превратились в маленькую, почти невидимую точку.

– Ох, ну до чего своенравный парень! – негодовал преподаватель боевых навыков. – Ты его береги, Рафур! Это моя гордость! Мой лучший ученик за всю мою преподавательскую деятельность. Не в обиду тебе будет сказано. Ты, конечно, тоже был великолепен и блестяще справлялся со всеми заданиями, но такого энтузиазма, как у Эстиуса, я ещё ни у кого не видел. Этот парень своим рвением и упорством сметёт всё на своём пути!

– Тогда не беспокойтесь за него, – махнул рукой вожак.

– Так ведь я потому и беспокоюсь! Он слишком эмоционален! Ему не хватает расчётливости и хладнокровия. Героизм не всегда полезен. Ты б его поучил спокойствию немного.

– Вы уже так уверены, что родители его отпустят?

– Этот обаятельный прохвост кого угодно уговорит! – рассмеялся Рэнуэл.

Учителя вместе с директором давно позабыли, что время обеда закончилось. Продолжать уроки никто не торопился. Все наперебой пытались выяснить у Рафура планы относительно дальнейших действий и ждали, когда Эстиус приведёт родителей. Вожак отмалчивался, школьникам ничего не сообщал, лишь изредка о чём-то перешёптывался с Велирэйном, пока их змейки беседовали и хихикали на столе.

Эстиус полетел прямиком на вирфийскую ярмарку, где работали его отец и мать. На вершине молочной горы под открытым небом в несколько рядов располагались торговые палатки. Здесь продавались ягоды, овощи, орехи, мёд, мясо, рыба, молочные продукты, необычные сладости и изделия от вирфийских мастеров.

Знаменитый на всю стаю старый оружейник Норхи продавал в своей лавке искусно выкованные мечи и резные луки. По соседству с ним стояла лавка лучшей в стае портнихи, создававшей шикарные аристократические наряды для самых самовлюблённых и богатых вирфов. Рафур, как поклонник всего элегантного и утончённого, уже много лет являлся её почётным клиентом, как и всё его обожаемое семейство бирюзовокрылых вирфов.

По всей вершине разливалась чудная музыка, срывавшаяся с музыкальных инструментов, которые мастерили два брата, Файксир и Лир. Старший, Файксир, высокий и крепкий вирф со светло-русыми волосами покорял небеса на ярко-жёлтых крыльях, перья которых были обрамлены чёрной каймой, как у Эстиуса. А младший, Лир, худенький и бледный, с длинными чёрными волосами, носил крылья прямо противоположные крыльям брата: угольно-чёрные перья обрамляла тонкая жёлтая окантовка. Они совсем недавно закончили школу и полностью посвятили себя музыке. Файксир изготавливал прекрасные флейты и волынки. Изготавливал так же искусно, как и играл на них. А Лир мастерил арфы, нежное звучание которых завораживало и придавало ощущения близости чего-то таинственного и волшебного. По ночам соседи братьев часто засыпали под тихую музыку струн, просачивающуюся меж тонких пальцев Лира. Братья на ярмарке играли свою музыку, попутно продавая музыкальные инструменты. По выходным они давали концерты и обучали сородичей волшебной игре на флейте и арфе. Братья вместе писали музыку, вместе её исполняли, вместе мастерили инструменты, вместе обучали музыке других, вместе работали, вместе жили, словом – были частью друг друга. Ими любовалась вся стая. Родители парней погибли давно, когда Файксиру было ещё шестнадцать, а Лиру четырнадцать, и с того самого дня они были абсолютно самостоятельными. С тех пор прошло шесть лет, и парней за их талант полюбила вся стая. Даже новый вожак купил у них недавно флейту и учился у Файксира играть на ней волшебные мелодии. Вся стая знала, что братья накладывают на свои инструменты чары, и именно поэтому их музыка так пленит и завораживает. Хотя волшебству братья не учились у преподавателей, а изучали его вдвоём дома по древним пергаментам и книгам.

Пролетая над лавками с рыбой, Эстиус остановился и завис в воздухе, вслушиваясь в спор рыбаков.

– А я тебе говорю, – визжал один, – что это она самая и была! Владычица озера! Вся прозрачная, платье у неё, как пена, волосы ливнем проливным на плечи падают, глаза голубые, но прозрачные. Да мудрые! А сама-то красавица! На кувшинке огромной жёлтой плавает, да песню поёт! А поёт, словно ручеёк журчит!

– Да её даже Зуртагаст не видел ни разу, а ты прямо вот так взял – и увидел! – спорил с ним другой вирф.

– Увидел! И она прекрасна! Прекрасна! – доказывал рыбак. – Увидела меня, да и уплыла! Я ей прокричал вслед, как она восхитительна, и видишь – сколько рыбы поймал! Никогда такого богатого улова не было! За всю мою жизнь!

Эстиус обомлел от описания озёрной владычицы. Ещё ребёнком он слушал перед сном древние сказания об этой удивительной царице, будто сотканной из воды. Легенды гласили, что она очень опасна и может заворожить и утопить, а может одним лишь взглядом или пением отнять силы и способность двигаться, потому вирфы опасались летать над озером, дабы не упасть без сил в воду и не остаться в ней навечно. Так что рыбу ловили в основном рядом с берегом. Сквозь кристально прозрачную воду озера от зоркого глаза вирфа не могла укрыться ни одна даже самая мелкая рыбка. Вирфы рыбачили, высматривая рыбу с высоты и, спикировав, на скорости входили в воду, впиваясь в рыбу цепкими когтями. Старые же вирфы, не такие проворные, ловили рыбу, что называлось, «по-человечьи» – сидели на берегу с удочками, потягивали морс и ждали клёва.

«Может быть, Рафур знает, как увидеть эту царицу, – подумал Эстиус. – Вот бы и мне на неё хоть одним глазком поглядеть!»

Старики вдруг запели свою любимую рыбацкую песенку, и Эстиус очнулся от посторонних мыслей. Он ринулся к палатке родителей, ловко лавируя в потоке порхавших над палатками сородичей, выглядывающих с высоты, что бы прикупить для себя сегодня.

А весёлую песенку двух старых рыбаков было слышно всей ярмарке:

«Попалась рыбка на крючок,

Скорее подсекай

И в маслице кипящее

Красавицу бросай.

Её на сковородочку

С приправкой и лучком!

Мы с хлебом и картошечкой

Съедим с тобой вдвоём!»

Семья Эстиуса держала кудрявых розовых горных коровок и продавала сородичам на ярмарке молоко, сливки и сыр. Отец и мать боевого вирфа были очень похожи друг на друга. В молодости непосвящённые принимали их за родных брата и сестру и очень удивлялись, узнав, что они – супруги. Крылья у обоих были чёрно-белые. Чёрного цвета было больше, а длинные белые перья красовались на кончиках крыльев, короткие же пушистые белые пёрышки венчали верхние сгибы. Гладкие чёрные волосы в тон угольным перьям блестели на солнце. Летящий к ним на всех парах в разгар учебного дня сын здорово испугал чёрно-белых вирфов в свете всех последних событий.

– Эстиус! – выскочила из-за прилавка его мама и взлетела сыну навстречу. – Ты что здесь делаешь? Что-то случилось?

– Случилось, мам, – радостно выдохнул Эстиус и, схватив мать за руку, потянул вниз. Едва отдышавшись, он потащил мать к отцу, который доил коровку в специальном загоне.

– Папа! – окликнул парень отца. – Выйди! Надо срочно поговорить!

Мужчина впопыхах опрокинул ведёрко с молоком, и оно разлилось на землю, глубоко ранив самолюбие коровки. Она бросила на вирфа презренный взгляд и отвернулась.

– Прости! Прости, я не специально, – обернулся мужчина и вылетел к сыну.

– Что стряслось? – спросил он испуганным голосом.

– Я улетаю в разведку вместе с Рафуром!

– Что?! – не поверила своим ушам его мама. – Рафур с ума сошёл! Зря мы его избрали новым вожаком!

– Верно! – согласился глава семейства. – Что он себе позволяет? Думает, раз ты лучший боец в школе, можно забирать тебя на смерть?

– Нет, я сам вызвался! – объяснил Эстиус. – Рафур не хотел брать меня, но я его уговорил. И теперь ему нужно ваше согласие, чтобы забрать меня из школы. Он и Клауриса взял с собой. Потому что у него теперь волшебные волосы из гривы имрига, и на нём затягиваются любые раны. Представляете! Он теперь весь серебристый, как имриг! Ну а меня Рафур возьмёт за смелость и упорство. Полетели же скорее к нему! Вы подтвердите, что отпускаете меня и вернётесь на работу. Давайте же скорее, пока он в столовой, – потянул Эстиус мать за руку, намереваясь взлететь.

– А ну, стой! – рявкнул на него отец. – Никуда ты с Рафуром не полетишь! Это слишком опасно! Ты школьник! Рафур ещё вчера набрал себе добровольцев в разведку, они справятся и без тебя! А у тебя скоро выпускные экзамены!

– Папа, ну как же ты не понимаешь, – настаивал Эстиус, – ведь я потому и являюсь лучшим учеником в боевых классах, что люблю военное искусство и мечтаю быть полезным. Это же смысл моей жизни! Это, может быть, единственная возможность на своём веку проявить себя и пригодиться своей стае! Я всю жизнь буду жалеть, если не пойду!

– А о нас ты подумал? – дрожащим голосом спросила мама, едва сдерживая слёзы, медленно наливающиеся в глазах. – Я не переживу, если ты погибнешь! Нет! Никуда ты не летишь! Я тебя не отпускаю! – разрыдалась она наконец.

Эстиус принялся обнимать её и успокаивать.

– Всё будет хорошо, мам. Я буду очень осторожным.

Женщина в панике и страхе даже не заметила, что вокруг них уже столпились все торговцы и покупатели ярмарки и шёпотом обсуждали Эстиуса. Одни выражали восхищение и гордость, другие, напротив, причитали и жалели парня так, будто он уже погиб.

– Посмотри, до чего ты довёл мать! – прикрикнул на Эстиуса отец. – Пока ты будешь воевать, она станет совсем седой! Ты хочешь, чтобы твоя мать каждый день умирала от страха за тебя? В могилу её хочешь свести?

– Папа, да как же ты не понимаешь?! – перешёл на визг упрямый школьник. – Это же смысл моей жизни! Не пустить меня – всё равно, что в клетку запереть! Я хочу прожить жизнь, пусть и короткую, но полную смысла! Даже если я погибну, это будет честью и счастьем для меня! И вы будете знать, что я сам этого хотел! А всю жизнь бояться смерти и жалеть, что не помог своим, когда была реальная возможность… Да я сам скорее убью себя от угрызений совести и сожалений в бессмысленности своего жалкого существования! Вы хотите, чтобы я всю жизнь винил вас в своей несчастливой жизни? Или вы хотите счастья мне?

Родители смелого парня разрывались от сомнений. А толпа вирфов вокруг уже ликовала от предвкушения подвигов мальчика.

– Парень уже совсем взрослый! – кричали в толпе наперебой. – Пусть сам выбирает свой путь! О его подвигах сложат легенды!

– Ну что ж, – вздохнула мать Эстиуса, – будь по-твоему, сын. Если это сделает тебя счастливым, я не имею права держать тебя. Если твой отец согласен тебя отпустить, то я тоже не буду препятствовать.

– Хорошо! – вынес вердикт глава семейства. – Можешь лететь вместе с Рафуром. Он опытный охотник и защитит тебя от опасности.

– Вы ещё будете мной гордиться! – уверенно воскликнул Эстиус и, взяв за руки родителей, взлетел и потянул их за собой. – Полетели скорее, скажем Рафуру, что вы меня отпускаете!

Родители послушно, хоть и с тяжёлым сердцем, взлетели вместе с сыном и отправились к Элгорду. Вирфы ликовали и кричали вслед ободрительные напутствия для юного героя.

– Здравствуй, Рафур! – поприветствовал вожака отец Эстиуса, приземлившись рядом с преподавательским столом. Эстиус светился от счастья, а его мама вытирала слёзы.

– Добрый день, Ноил, – пожал ему руку Рафур, встав из-за стола. – С претензиями ко мне или с благословением сына на военный поход?

– Второе, – горько вздохнул отец Эстиуса. – Береги его, слышишь? Пообещай мне, что мой сын вернётся живым и невредимым!

– Этого я обещать не могу, – возразил вожак. – Поход опасен. И если ты не понял, тут у нас с людьми война началась. А война – это война. И в ней будут потери. Но я постараюсь сделать всё, чтобы потери эти были минимальными. Коли богам будет угодна смерть твоего сына, я не смогу этого изменить. Зато за свою героическую смерть он точно попадёт в Вальхаллу, – добродушно рассмеялся Рафур.

– Тебе всё шуточки! – возмутился Ноил.

– Рыданиями делу не поможешь, – пояснил вожак, – только усугубишь.

– Ты прав, Рафур! – вмешался Эстиус. – Не будем киснуть! Но в Вальхаллу мне пока рано! Я одержу победу в этой войне. Боги наверняка приготовили для меня самые героические битвы!

– Мы отправляемся на рассвете, – закончил разговор Рафур. – Будьте готовы. Я буду ждать вас в зале советов. Возьмите с собой только самое необходимое. Слышишь, серебрик? – окликнул он Клауриса.

– Слышу! – буркнул Клаурис и тяжело вздохнул, наблюдая, как Альерта тычет вилкой в стол от волнения.

– Благодарю за тёплый приём! – поклонился вожак. – До свидания! – и взмахнул крыльями, за несколько секунд превратившись в маленькую тёмно-зелёную точку.

Глава 7. Боевая подготовка.

В столовой вновь воцарилось привычное шуршание крыльев и гул голосов. Директор велел преподавателям приступать к занятиям. Рэнуэл первым делом направился к столу, за которым сидел Клаурис со своими одноклассниками. Преподаватель наклонился, ободряюще похлопал Клауриса по плечу и подмигнул.

– Ну что, урок по боевой подготовке будет не лишним? – спросил он.

– Да, Вы правы! – согласился Клаурис. – Я останусь на Ваш урок.

– Потренируешься основательно.

Пока все ученики разлетались на уроки, Валегорт убирал со столов посуду, причитая, как тяжело придётся Клаурису и Эстиусу, хотя гордости в его словах было не меньше, чем жалости. Все предвкушали подвиги и громкие победы. Лишь Альерта отпускала Клауриса словно на смерть. Всё время полёта до территории уроков боевых навыков она держала его за руку, а когда они приземлились, разрыдалась на его плече.

– Пообещай мне, – плакала она, – что будешь осторожен! И что не дашь себя в обиду этому чудовищу!

– Да что со мной случится-то? – успокаивал её Клаурис.

– Утопить тебя, говорит, или задушить! – пуще прежнего разрыдалась девушка, вспомнив слова Рафура.

– Да будет тебе, Альерта! Он ведь просто пугает меня. Шутит так.

– Будто ты не понимаешь, что эта сволочь там тебя по головке гладить не будет!

– Нужно поговорить с Зуртагастом, – шепнул он ей на ухо. – Наверняка он даст дельный совет. Мы ещё сами обхитрим и Рафура, и семью Милистаса. Вот увидишь!

– Отличная мысль! – просияла Альерта и начала понемногу успокаиваться. – Он очень мудрый. И добрый. И переживает за стаю. Не то что этот зеленокрылый выскочка, который ради одной змеи жизни сотни вирфов не пожалеет. Он бессердечный, абсолютно бессердечный!

– Класс, внимание! – раздался над горой звонкий голос Рэнуэла. – Сегодня наша задача состоит в том, чтобы максимально подготовить Клауриса к походу.

– С удовольствием! – вышел вперёд Милистас. – Давайте, я буду метать в него ножи, а он пусть попробует увернуться.

– Прекрати! – прикрикнул на него преподаватель. – Перестань его задирать! Дело серьёзное и шуток не терпит.

– А кто шутит-то? – усмехнулся Милистас. – Дайте мне в него хоть один ножик метнуть.

– А давайте! – вспыхнул Клаурис. – Попробуй, попади в меня! Думаешь, ты такой меткий?

– Ты уверен, Клаурис? – встревожился преподаватель.

– Абсолютно уверен, господин Рэнуэл! Смертельного ранения я не получу, а поупражняться стоит.

– Тебе не хватило боли от клинка Рафура?

– Боль пройдёт! – упирался Клаурис. – Пусть попробует попасть в меня!

– Ну ладно, конская грива, – прошипел Милистас, грозно сверкнув глазами, – ты сам напросился!

– Фарфатис, принеси клинки для метания! – приказал учитель дежурному по классу.

– Уже лечу!

Фарфатис открыл круглую деревянную дверцу люка, недовольно спихнув стоящих на ней одноклассников, и спустился вниз. Это пещера именовалась боевым кладезем и хранила в себе всё снаряжение и оружие, используемое на уроках по боевой подготовке. В нелётную погоду уроки проходили здесь же. Пещера по размеру превышала класс медицины раза в три. Парт не было, лишь деревянные лавки вдоль стен. Одна стена была полностью отведена под крепившееся на ней оружие: мечи и кинжалы, луки и стрелы, секиры и маленькие метательные топоры, молоты и булавы. Фарфатис снял со стены кожаную сумку с маленькими ножами и поднялся наверх.

– Передай сумку Милистасу, – велел учитель.

– Здесь двадцать ножей, – подсчитал Милистас. – Я могу использовать все?

– Можешь, – разрешил Рэнуэл. – Только очень осторожно! Смотри, куда целишься. В прошлый раз ты убил невинную птицу, пролетавшую мимо и не имеющую никакого отношения к нашим занятиям.

– Птички уже давно должны привыкнуть, что рядом с этой скалой лучше не летать! – возмутился Милистас. – По-моему, каждая букашка Северного хребта даже во сне помнит, что здесь у нас проводятся уроки по боевой подготовке.

– Хватит бурчать! – остановил его Клаурис. – Ты хотел меня ранить! Так давай! Я весь твой!

– Осторожнее там! – взмолилась Альерта, переводя испуганный взгляд с Клауриса на Милистаса.

– А чего это ты такой смелый стал? – рассмеялся Милистас. – Что, волшебная грива отключает мозг и инстинкт самосохранения? Когда я в тебя попаду, будет больно!

– Мне надоели твои угрозы! – ответил Клаурис. – Я не стал с этими волосами ни смелее, ни глупее. Просто я устал от твоих нападок! Ты захлебнёшься скоро своей желчью.

– А ты захлебнёшься своей кровью!

– Да кидай уже эти проклятые ножи! – стали кричать одноклассники.

– Кидай! Кидай! – требовали они хором.

– Не класс, а кучка садистов, – вздохнул Рэнуэл. – Приготовиться! Оружие к бою! Огонь!

Со скоростью молнии в Клауриса один за другим полетели ножи, но серебряные крылья сами уводили своего обладателя в нужную сторону, не позволяя ни одному клинку ранить его.

– Молодчина! – кричали одноклассники. – Вот это да!

Клаурис и сам был удивлён не на шутку, ведь такой прыткости у его прежних белых крыльев не было.

– Можно я тоже попробую? – стали наперебой просить ученики.

– В этом нет смысла, – уверенно констатировал преподаватель. – Эти крылья просто невероятны! Милистас, ножи закончились?

– Остался ещё один.

– Отдай его Фарфатису, и приступим к стрельбе из лука.

– Вы не дадите мне последней попытки? Вы ведь разрешили выпустить все!

– Так ведь они не достигают цели.

– Я сказал – попаду, значит – попаду!

– Хорошо. Клаурис, приготовься.

Милистас обуздал свой гнев, заменив его холодной расчётливостью. Клинок за доли секунды преодолел расстояние от руки Милистаса до серебряных перьев его недруга и вонзился в правое крыло мальчика по самую рукоять. Клаурис вскрикнул от боли. Не успел Рэнуэл сообразить, что произошло, как Альерта уже была рядом с метавшимся между деревьев Клаурисом и пыталась его успокоить, чтобы вынуть нож.

– Не дёргайся, прошу тебя! – молила она, но Клаурис от боли не мог дать ей даже дотронуться до себя.

Благо, быстро подлетел Рэнуэл и схватил Клауриса за крыло сильной рукой с цепкими когтями. Хватка у него была такая, что Клаурису показалось, будто крыло заключено в тиски. Круживших вокруг них учеников больше беспокоила не боль одноклассника, а предвкушение очередного волшебства. Все хотели вновь посмотреть на мгновенно затягивающуюся рану.

– Вот это да! Восхитительно! Волшебно! – кричали они, дождавшись сего необыкновенного зрелища.

– Ему же больно! Чему вы радуетесь, идиоты?! – пожурила одноклассников Альерта.

– Радуемся тому, что ему не страшна смерть! – гордо воскликнул Фарфатис.

– Ну хватит! – прикрикнул учитель. – Приземлиться на землю всем, быстро! Милистас, больше никаких выпадов в его сторону!

– В настоящем бою его никто жалеть не будет! – возразил Милистас.

– Я впервые согласен с тобой! – кивнул Клаурис, чем удивил весь класс. – Господин Рэнуэл, – обратился он к учителю, – позвольте нам с Милистасом выступить друг против друга в битве на мечах. Остальные будут жалеть меня, а мне нужна настоящая подготовка! Мне нужна настоящая схватка с врагом.

– Так ведь если вы будете драться, как в реальном бою, ты ранишь его, а то и убьёшь совсем! – возразил Рэнуэл.

– Меня? – рассмеялся Милистас, на лице которого читалось искреннее негодование. – Он не сможет меня ранить! Даже и не мечтайте! Дайте нам мечи, и я снесу ему голову! Интересно, если такая рана затянется, его голова будет жить отдельно от тела?

– Довольно!!! – взорвался Рэнуэл. – Только убийства на моём уроке и не хватало! Я обучаю вас защищаться! И защищать своих соплеменников! А не уничтожать друг друга! Клаурис, ты достаточно подготовлен. Остальное – забота Рафура. Марш домой! Выспись как следует. Вернёшься в школу, когда разрешит вожак.

– Можно мне с ним? – попросилась Альерта. – Я помогу ему собраться. У нас ведь последний урок на сегодня.

– Хорошо. Поддержка лучшего друга накануне такого опасного похода ему не повредит. И знаешь, Альерта, – замешкался учитель, – я восхищён тобой. Ты действительно настоящий друг. Многие мечтали бы о таком. Я всем здесь присутствующим желаю, – оглядел он весь класс, надолго задержавшись на Милистасе, – усмирить свою гордыню и стать достойным таких хороших друзей. А один хороший друг стоит сотни поддакивающих приятелей, которые бросят в трудную минуту.

Милистас искренне оскорбился, а Клаурис с Альертой, смущённые, но довольные, попрощались с классом и улетели.

– Полетели к Зуртагасту! – сразу предложила Альерта.

– Да, точно! Он даст дельный совет. Надеюсь, мы ему не помешаем.

Они осторожно постучали в дверь, в центр которой был вмонтирован большой чёрный оникс.

– Он что, помешан на этих камнях? – шепнул Клаурис подруге, но не успел услышать ответа, так как дверь распахнулась, и их глаза встретились с удивлённым взглядом бывшего вожака стаи.

– Клаурис! Альерта! Вот так сюрприз!

– Здравствуйте, господин Зуртагаст! – поклонился Клаурис. – Мы можем поговорить?

– Конечно! – улыбнулся старик. – Залетайте скорее. Я как раз собирался пить чай.

Обрадованные тёплым приёмом, друзья влетели в светлый просторный домик и уселись на мягкие кресла. Клаурис поразился уюту этого жилища. Всё здесь было сделано с любовью. Мягкие бежевые цвета мебели, тёплые клетчатые пледы на креслах и нежные сиреневые цветы в вазе дарили гостям чувство покоя и уюта.

– Как у вас хорошо! – не смог сдержать восхищения Клаурис.

– Тебе нравится у меня, мой мальчик? – засветились глаза старого вирфа. – Я рад, несказанно рад! Вот спасибо вам, дорогие мои, что решили меня навестить. Уважили старика. Никому до меня больше нет дела после того, как Рафур отнял у меня мой пост. И дня не прошло, как обо мне все позабыли.

– Вот об этом мы как раз и хотели поговорить, – сказала Альерта, вскочив с кресла, чтобы помочь гостеприимному хозяину накрыть на стол. – Мы считаем, что ему нельзя давать такую власть! И мы очень хотели бы, чтобы вы снова стали нашим вожаком.

– Ох, милая моя, – едва не расплакался старик, – твои слова, как целебное зелье для моей уставшей души. Хоть кто-то по-прежнему верит в меня.

– Да вся школа верит! – встал Клаурис и принялся расставлять чашки на стол.

– Вся школа? – не понял Зуртагаст. – Вы о чём это? Садитесь, садитесь же скорее! Я сейчас на ярмарке купил такие вкусные сливочные конфеты, пальчики оближите! А вот это, – поставил он на стол большую тарелку с домашним лакомством, – я сам испёк. Шоколадный тортик с голубикой.

– Аромат бесподобный! – блаженно втянул носом сладкий воздух Клаурис. – Как же у вас хорошо здесь! Уходить не хочется!

– А вы и не уходите! – улыбнулся Зуртагаст, разливая в чашки чай. – Когда ещё ко мне прилетят такие замечательные гости? Дай-ка, сынок, я взгляну поближе на это чудо. О твоих волшебных переменах вся стая шумит. Я и не поверил сначала, когда эти разговоры на ярмарке услышал. Вот же, правда, чудеса-то какие! – восхищённо разглядывал он серебряные пряди. – А мягкие какие! – легонько пощупал он косички. – А глаза! Ну точно, как у имрига! Взгляни-ка на меня, мой мальчик!

– Вы видели имрига? – восторженно уставился на старика Клаурис, чувствуя, как каждая клетка его тела всё больше и больше проникается искренней симпатией к старому черноглазому вирфу.

– А то как же, не видел! Мне ведь уже много лет. Я много чего в жизни повидал.

– А сколько же лет вы были вожаком?

– Почти всю свою жизнь. Но пришла пора уступать место молодым и сильным.

– Но не подлым! – воскликнул Клаурис. – Мы не доверяем Рафуру! И все ученики не верят ему.

– Возможно, он не так и ужасен, – задумчиво произнёс Зуртагаст. – Только вот очень уж юный.

– Да где ж юный? – возразил Клаурис. – Ему, кажется, тридцать. Наверное, даже побольше.

– Самый бестолковый возраст, – махнул рукой Зуртагаст. – Детская мудрость уже забыта, а истинная – ещё не наступила.

– Детская мудрость? – не поняла Альерта.

– Она самая. Дети ведь видят ситуацию, как она есть. Их не обманешь. А вот взрослые захламляют свой разум всякими нюансами, деталями, противоречиями, миллионами разных «но». Они копают очень глубоко, но не понимают, что вся правда лежит на поверхности. Слава богам, вы ещё не растеряли своей детской мудрости. Вы видите, что Рафур не любит общаться с сородичами и понимаете, что он не будет спасать стаю. А взрослые ударяются во всякие домыслы и неочевидные факты. Раскопали в Рафуре какую-то скрытую любовь к стае, которой нет и в помине.

– Вот и мы о том же! – согласилась Альерта. – Взрослые видят в нём бравого воина, который хорошо охотится и знает все окрестности. Но главного не видят! Он не любит стаю! Избрав его вожаком, они просто отдали всю стаю на растерзание!

– А меня он забирает с собой в поход! – пожаловался Клаурис, обиженно надув губы, вспомнив надменный тон и злобный смех Рафура.

– Об этом я тоже слышал. Но зачем это ему? Мстит за задетое самолюбие? За то, что ты не побоялся сказать о нём правду?

– Именно из-за этого. Но нашёлся отличный «благородный» повод – моя волшебная сила. Я теперь у него живой щит.

– Это очень хорошо, что вы прилетели ко мне! – похвалил их за сообразительность Зуртагаст.

– Что же мне делать? – жалобно пропищал Клаурис.

– Тебе нужно подружиться с армией разведчиков и убедить их не следовать за Рафуром. Никому не известны его истинные замыслы. Возможно, он в сговоре с врагом, и приведёт ему новую партию пленников. А возможно, он преследует свои, ведомые лишь ему цели.

– Но кто же меня послушает сейчас? – понурил голову мальчик. – Кто я для них? А Рафур дружит с Ювестианом. Вот, чьё мнение авторитетно для всех.

– Если вирфы увидят истинное лицо своего предводителя, то и Ювестиана никто больше слушать не будет. Постарайся раскрыть им глаза. Не нужна нам эта война. Ничего она не даст, кроме крови и боли. Никогда ни одна война ещё не несла в мир радость. Война приносит только горе. Разоблачи Рафура и верни вирфов домой. А я найду способ снять эти браслеты с пленников. Да, с людьми союз потерян навсегда. Но мы обойдёмся и без их рынка. Вирфы без людских денег никогда не бедствовали. Будем жить, как в старые добрые времена – одной сплочённой стаей, которую другие народы могут увидеть лишь в небе.

– Я постараюсь, – тепло улыбнулся Клаурис, получив такую же тёплую улыбку в ответ.

– Ты очень добрый мальчик! – сжал его руку Зуртагаст. – Отзывчивый и искренний. Нашей стае не хватало таких вирфов.

– Ну, есть ещё Альерта и Эстиус, – засмущался мальчик.

– Кстати об Эстиусе! – вдруг встревожился старик. – Он слишком уж открыт и эмоционален. Очень сентиментальный парень. Как бы он не попал под дурное влияние Рафура.

– Об этом я не подумал, – помрачнел Клаурис.

– Ты постарайся направлять его мысли в правильное русло.

– Хорошо. Спасибо! Спасибо вам большое! Не знаю, как вас благодарить за всё! В прежней стае я о таких друзьях даже мечтать не мог!

От Зуртагаста Клаурис и Альерта улетели с лёгким сердцем. Бывший вожак подарил им надежду, а это самый дорогой дар, который только возможно получить. Оставшийся вечер друзья провели в домике Клауриса. Мама Альерты снова приготовила для них вкусности. И, несмотря на то, что Альерта перед уходом заварила другу травяной чай, от которого расслабляется всё тело и хочется спать, Клаурис от волнения за всю ночь не сомкнул глаз.

Глава 8. Армия Рафура.

Ночные краски потихоньку стали блёкнуть. Клаурис собрался с духом и полетел в дом советов. По-видимому, он прилетел первым из всей армии, так как Рафур сидел за столом в гордом одиночестве. Он писал что-то в тетради.

– Доброй ночи! – поздоровался Клаурис.

– Утра, скорее, – холодно поправил Рафур, не подняв головы и даже не взглянув на собеседника.

– А где же все?

– Спят, наверное. Ждём.

Клаурис нервно переступал с ноги на ногу, зевая и вздрагивая.

– Сядь! – приказал Рафур. – Ты действуешь мне на нервы.

Клаурис послушно опустился на стул, когда в зал влетел Ювестиан.

– Красивая ночь сегодня, а? – задорно выдохнул он, отряхиваясь и вынимая из волос пожелтевшие листья.

– Где кувыркался? – добродушно рассмеялся Рафур, пожимая товарищу руку.

– Валялись с Ливой на горе. Решили эту ночь полюбоваться её любимой сиреневой дымкой, а то ведь скоро небо посинеет, а меня рядом не будет.

– Романтики, – улыбнулся Рафур.

– Вот влюбишься, я на тебя посмотрю.

– Надеюсь, это будет так же взаимно и на всю жизнь. Сколько лет вы уже не можете надышаться друг на друга? Двадцать? Тридцать? Помню, я ещё ребёнком был, когда вы уже вместе везде за ручку летали.

– Доброе утро всем! – влетел в зал счастливый Эстиус, прервав беседу командующих.

Рафур подошёл и дружественно похлопал его по плечу.

– Привет, малец! – тепло улыбнулся он. – Ну как, готов совершать подвиги, а?

– Конечно, готов! – растерянно ответил Эстиус, не ожидавший от Рафура такого тёплого приветствия.

Клаурис разволновался ещё больше. Всего несколько часов назад Зуртагаст предупредил, что Эстиус может попасть под влияние Рафура, и вот – новый вожак уже втирается к нему в доверие.

В ту же минуту в зал влетели вирфы, которых не ждали сегодня. Файксир и Лир осторожно опустились на пол.

– Рафур, – обратился к вожаку старший из братьев, – прости, что без приглашения, но нам бы поговорить с тобой.

– На пару минут всего! – добавил Лир.

– Да, конечно, ребят. Я вас слушаю. Или разговор требует секретности?

Клаурис нервно потирал глаза, но скорее не от того, что хотелось спать, а от того, что ему казалось, будто новые глаза его обманывают. Он никак не мог взять в толк, почему их вожак, по всеобщему мнению не питающий никаких симпатий к стае, так по-доброму со многими общается, при том, что фальши в его голосе Клаурис не обнаружил. И ведь Файксир с Лиром ничуть не удивились его доброжелательному тону. Значит, они – друзья? Если Рафур очарует всю армию, то не удастся ему убедить сородичей, чтобы не прислушивались к новому вожаку. И тогда – всё пропало. Когда Рафур приведёт их к врагу, что будет тогда? За свою жизнь можно не сильно опасаться, ведь хотя бы ни один меч не сможет её отнять. Но Эстиус… Нет, нельзя допустить, чтобы он попал в эту ловушку!

– Никакой секретности! – прервал мысли Клауриса Файксир. – Мы просто хотели сказать, пока ты здесь, дорогой наш зеленокрылый друг, что если мы понадобимся, мы пойдём с тобой и будем биться за нашу стаю до последней капли крови!

– Рано вы это с кровопусканием! – улыбнулся вожак. – Мы пока только на разведку летим, а дальше будет видно.

– Хорошо, – согласился Лир, – но ведь мы можем понадобиться после! А вдруг вам нужна будет помощь?

– Если нужна будет, я вам сообщу, – заверил вожак.

– Сообщишь, – кивнул Файксир, – обязательно сообщишь. С почтовым голубем. У тебя с собой флейта, которую ты покупал у нас?

– Конечно, всегда с собой, – вынул Рафур из внутреннего нагрудного кармана плаща маленький инструмент и протянул Файксиру.

– Когда нужно будет отправить нам весточку, сыграй вот это, – сказал Файксир и приложил флейту к губам. Нежная мелодия разлилась по залу, поразив своей красотой всех присутствующих.

– Я помню эту мелодию, – узнал Рафур. – Ты учил меня.

– Да, именно на неё откликаются наши голуби. Они летают повсюду. Привяжи к прилетевшему голубю письмо и назови любого адресата. Они найдут любого, кто тебе нужен, даже если ты не знаешь, где он живёт.

– Наша фирменная магия, – гордо поднял голову Лир и подмигнул брату.

– Хорошо, мои музыкальные волшебники! – улыбнулся Рафур.

– И запомни, пожалуйста, – шагнул вперёд Лир, – что мы пойдём с тобой хоть в самое пекло Муспельхейма!

– Да не возьму я вас! – отмахнулся Рафур. – Стаю без волшебной музыки оставлять нельзя. А если вы погибнете? Или, что ещё хуже, один из вас погибнет? Жизнь второго будет хуже смерти.

– Ради стаи мы готовы на всё! – в сердцах воскликнул Лир.

– Хорошо, я буду иметь вас ввиду.

– Удачи вам всем! – поклонился Файксир. – Да хранят вас боги!

Он взял брата за руку и увёл из пещеры.

– Извините, я на секунду! – сказал Клаурис и метнулся к выходу.

Братья уже летели к своему дому, когда их окликнул Клаурис.

– Что такое? – удивились братья и развернулись, паря в воздухе и ожидая спешившего к ним обладателя серебряных крыльев. Близился рассвет, и сиреневая дымка стала едва уловимой, лишь звёздная пыль по-прежнему кружила в воздухе, не желая отпускать ночь, и в траве мелодично стрекотали последние не боявшиеся холода сверчки.

– Я хотел вас спросить, – объяснил подоспевший Клаурис. – Вы доверяете Рафуру?

– Конечно, доверяем, – удивился Лир. – А ты разве нет?

– Я-то? Ну, в общем, не очень. И, между прочим, большинство учеников не доверяет ему.

– Откуда ученикам знать о нем столько, чтоб ему доверять? – искренне недоумевал Файксир.

– Да вы сами только недавно школу закончили!

– Рафур обучался у меня волшебной игре на флейте, – пояснил Файксир.

– И ещё хочет играть на арфе! – гордо добавил Лир.

– И вы достаточно с ним пообщались, чтобы доверять ему?

– Не понимаю, к чему ты клонишь! – нахмурился Файксир. – Рафур отличный парень! И мы ему доверяем. Мы всем доверяем. Мы не хотим сомневаться ни в одном вирфе нашей стаи! Очень надеюсь, что когда-нибудь все члены стаи будут относиться друг к другу с абсолютным доверием и пониманием. Тогда никаких распрей меж нами не будет.

– То есть вы верите вообще всем? – спросил Клаурис, издав нервный смешок.

– Стараемся, – ответил Лир.

– Понятно всё с вами, – ответил Клаурис, – вопросов больше не имею, – и помчался обратно в дом советов.

Несмотря на то, что входную дверь дома советов никто в кратковременное отсутствие Клауриса не открывал, по его возвращению в зале изрядно прибавилось народу. Взглянув на руки незнакомцев, Клаурис догадался, что это те самые пленники – виновники «торжества». Он слышал о том, что Зуртагаст наложил на стены дома советов чары, мешающие проникать приказам хозяина, но о том, что их временные жилища находятся прямо в доме советов, был не в курсе. Они о чём-то бурно разговаривали с Рафуром и пытались друг друга перекричать. Клаурису было понятно только одно: одна половина пленников хочет войны, а вторая – нет.

– Что здесь происходит? – шепнул Клаурис Эстиусу.

– Рафур пленников разбудил, – наклонился к его уху старшеклассник. – Они живут здесь, в маленьких комнатах, вон за той дверью у факелов, видишь?

– Успокойтесь! – кричал Рафур, безуспешно пытаясь утихомирить кричавших друг на друга пленников. – Успокойтесь, прошу вас!

Но пленники будто не слышали.

– Молчать, я сказал!!! – закричал Рафур так, что Клаурис с Эстиусом закрыли уши руками, опасаясь за сохранность перепонок.

Дикий крик Рафура и лязг вынутого им из ножен меча мгновенно привели в чувство непокорных скандалистов.

– Я вам сейчас руки с браслетами поотрубаю, и спор будет разрешён! – рассердился вожак.

В воздухе повисла звенящая тишина, которую вскоре нарушил сам Рафур.

– Мы ждём остальных добровольцев, – приказал вожак. – Молча ждём! – добавил он, едва пленники успели раскрыть рты. Больше заговорить никто не решался. Наконец, спустя пять минут ожидания, в зал советов прибыли ещё двое вирфов. У одного из парней крылья были насыщенного лимонного цвета, у второго – салатового, да такого кислотного и яркого, что на свету на них было больно смотреть.

– Это одноклассники Рафура. – шепнул Эстиус Клаурису, пока все здоровались с новобранцами. – Они все учились в классе с боевым уклоном. А эти двое – закадычные друзья. И отменные охотники, между прочим.

Имён этих парней мало кто знал. Все называли их Лимоном и Салатом. Вирф с лимонными крыльями в действительности носил гордое имя Радагор. Ну а парня с салатовыми крыльями родители назвали Игнаром.

– Забавные, кстати ребята, – шепнул Эстиус Клаурису. – Особенно Радагор. Очень весёлый парень.

Вскоре в зал явился и последний воин – Геаторн, бывший одноклассник Ювестиана. Один лишь взгляд этого вирфа, суровый и мрачный, вызывал благоговейный страх, что уж говорить о его белых крыльях с вкраплениями красных перьев. Выглядел мужчина так, будто его крылья забрызганы кровью только что убитых им врагов.

– Здравствуй, Геаторн! – поприветствовал товарища Ювестиан. На что Геаторн молча поклонился, не проронив ни слова.

– Он немой что ли? – спросил Клаурис у Эстиуса так тихо, насколько это было вообще возможным.

– Нет, но разговаривает очень редко, – так же тихо ответил Эстиус.

Рафур окинул всех собравшихся доброжелательным взглядом. Всех, кроме Клауриса. Его он постарался смерить таким глубочайшим презрением, на которое только были способны мышцы лица. Затем вожак велел каждому представиться. После того, как все познакомились, он повернулся к людским пленникам.

– Зилдис, – обратился он к вирфу со светло-голубыми крыльями, – я считаю, что ты прав. И рад твоему совету. Мы поступим именно так, как ты просишь. Этот путь будет долгим, но разумным.

– Благодарю тебя, – с искренним облегчением в голосе прошептал голубокрылый вирф. – Тоурсон – великий мастер! Он знает всех кузнецов близлежащих земель и по почерку узнает работу каждого. Он точно сможет сказать, кто ковал эти браслеты и возможно даже выяснит, кто их заказал. Спасибо, что не кидаешься в омут с головой, а действуешь осторожно и разумно. Так мы сохраним больше наших жизней. Только вот… – запнулся он, будто испугавшись чего-то.

– Что? Продолжай.

– Ты ведь знаешь, что все окрестности Лурагорта, включая небо, охраняются так, что незамеченной не останется ни одна птица. Да и вообще, ни одному вирфу сейчас нельзя безопасно показаться где-то за пределами Северного хребта. Да и в здешних местах уже особой уверенности нет.

– Ты всё верно говоришь, – одобрил его опасения вожак. – Пока мы не знаем, откуда точно исходит угроза, мы не можем показываться людям. Вирфы слишком заметны.

– Тогда как же ты решил наведаться к Тоурсону?

– А мы пойдём, не как вирфы, а как люди, – игриво подмигнул ему вожак.

– Как люди? – оторопело уставился на него Ювестиан. – Что это ты удумал? Если ты не заметил, у нас у всех крылья за спиной. Вообрази себе!

– Отставить истерику! – рассмеялся Рафур. – Если я говорю, что пойдём, как люди, значит, принимать нас будут за людей. Ты что, сомневаешься во мне?

– И не мечтай, маленький хитрец! – улыбнулся Ювестиан и похлопал Рафура по плечу. – Никто и никогда не заставит меня усомниться в тебе! Я слишком хорошо тебя знаю. Но ты всё равно не перестаёшь меня удивлять, дружище! Что же ты такого мудрёного придумал так быстро?

– Да! Расскажи нам! – заголосили остальные.

– Сейчас и расскажу, и покажу, – жизнерадостно заверил вирфов Рафур и направился к выходу. – Давайте за мной!

– Как бы мне хотелось полететь вместе с вами! – горько вздохнул Зилдис. – Здесь, как в клетке! Я сижу тут меньше двух суток, а уже готов выть на луну, как волк. Луну, которую и увидеть не могу! Даже самую огромную!

Рафур внезапно посерьёзнел, развернулся на каблуках и быстрым шагом подошёл к Зилдису.

– Нет ничего хуже неволи! – в сердцах сказал он. – Свобода – это самое дорогое, что у нас есть. Мы освободим вас. Но будьте терпеливы. Пока не будем рисковать и бросаться с мечами на каждого, кто похож на тех людей, что заковали вас в это зло. Доберёмся спокойно до Тоурсона, выясним, кто за этим стоит и сделаем всё возможное, чтобы освободить вас и отомстить людям за такую неслыханную дерзость. Крепитесь! Мы будем слать вести через голубей.

– Ох, – горько вздохнул Зилдис, – тревожно мне! Спокойно ли вы доберётесь до Тоурсона? Люди сейчас наверняка ждут от нас активных действий. Ждут, когда мы проявим себя и покажемся врагу! Выжидают, понимаешь? Потому и отпустили пленников так легко.

– Разумеется, понимаю. И здесь люди совершенно правы. Нам придётся явить себя врагу, даже после всех маскировок и осторожностей. И очень скоро мы заявим о себе. Прятаться за тысячей скал и трястись от страха, как предлагал Зуртагаст, мы не будем.

– Он не это предлагал! – обиженно воскликнул Клаурис.

– Замолкни! – рявкнул Рафур. – Я не давал тебе слова. Твоя единственная задача в этом походе – защищать товарищей. И помалкивать.

– Я помню, – с досадой буркнул Клаурис, опустив голову. – Я – живой вирфийский щит. Ничего с самого моего рождения не меняется.

– На выход! – скомандовал вожак и вылетел наружу. Остальные последовали за ним. Клаурис и Эстиус старались держаться вместе позади всех. Оба они чувствовали себя крайне неуютно среди таких взрослых и опытных охотников.

Эстиус старался подбадривать себя тем, что в этом походе его ожидают великие подвиги, о которых сложат песни, и о храбром воине с мраморными крыльями будут знать все народы Гальдрахейма многие тысячелетия. Клаурису же это было совсем не нужно. Он чувствовал себя крайне гадко: будто его воспринимают, как вещь. На него смотрели, как на щит или кольчугу, но никак не на равного члена стаи и воина армии. Воином ему быть и не хотелось. Хотелось лишь одного: чтобы ценили, как своего сородича и друга, а не нуждались в нём, как в оборонительной экипировке.

Вирфы армии нового вожака летели прямиком к домикам на отвесной скале Молочной горы. Рафур и Ювестиан летели впереди, беззаботно болтая о чём-то своём, и смеялись во весь голос.

Клаурис от этого пришёл в бешенство.

– Глянь-ка на наших вояк, Эс! – сказал он товарищу. – Они совершенно спокойны. Веселятся, смеются, будто ничего не происходит. Видишь, им совершенно плевать на то, что у нас такая беда. Они не боятся ни за наши жизни, ни за жизни того, кто закован в эти проклятые браслеты. Я очень тебя прошу: не поддавайся влиянию Рафура!

– За кого ты меня принимаешь? – нахмурился Эстиус. – Я и сам прекрасно вижу, что им доверять нельзя. Они претворяют в жизнь какие-то свои, не ведомые нам планы. И наша задача – не помогать им, а разоблачить. Только вот, как именно, я пока не знаю. Но мы обязательно это выясним.

Вскоре Рафур привёл армию к месту назначения и завис в воздухе возле одной из дверей, на которой висел большой венок из оранжевых бутонов физалиса и мелких бордовых ягод.

К удивлению Клауриса, из-за двери послышался высокий женский голос, когда Рафур постучал.

– Кого в такую рань? – раздражённо осведомилась хозяйка жилища.

– Вопрос жизни и смерти! – отозвался Рафур.

Через минуту дверь им открыла молодая женщина с медно-золотистыми крыльями.

– Тебе понадобился новый костюмчик? – рассмеялась она и растеряла все остатки сна, увидев, сколько вирфов Рафур привёл вместе с собой.

– Нам всем. И срочно. Уделишь внимание, Эрлайна?

– Ну конечно! Влетайте скорее! – затараторила женщина. – Ох, простите мне мою нерасторопность! Добро пожаловать в мой дом! Как я рада вас всех видеть! Ювестиан! Где пуговицу потерял?! Весь вид испортился! Я над твоим нарядом три недели трудилась!

– Прости, дорогуша, видимо, где-то в траве этой ночью оставил. Не сердись, – улыбаясь, оправдывался Ювестиан перед портнихой.

Когда хозяйка сняла покрывало с банки со светлячками, Клаурис наконец смог воочию увидеть мастерскую лучшей портнихи стаи, о которой он так много слышал. Дом у Эрлайны был раза в три шире обычных домов вирфов, ведь здесь же она и работала. Стоек и шкафов с дорогими тканями трудно было сосчитать. В углу стояло четыре манекена, на одном из которых явно готовился наряд для Ливы – излюбленная ею воздушная ткань и множество шнуровок скреплялись булавками и большими иглами.

Клаурис почувствовал себя неуютно. Слишком дорогим и изысканным виделся ему каждый квадратный сантиметр этого помещения.

– Рафур, дорогой, – снова быстро и радостно заговорила хозяйка, – твой новый наряд почти готов! Немного позже бы прилетел – и можно б забирать! Тебе понравится, уверяю! Будет не хуже этого! – она подлетела и начала поправлять воротник его плаща, любуясь своим творением с необычайно гордым видом.

– Ах, ну какой же ты в нём красивый! – восхищённо смотрела она на вожака, бегая вокруг него и поправляя складочки на одежде, которая и без того выглядела безукоризненно. – Ну прямо настоящий принц! Самый что ни на есть аристократ! Сама элегантность! Сама утончённость!

– Меня сейчас стошнит от этого потока хвалебных речей! – пожаловался Клаурис товарищу. – Этот наглец и так самовлюблённый до невозможности, так она его ещё и нахваливает.

– Ах, какой мёд для моих ушей! – сладко закатил глаза Рафур. – Слушал бы и слушал целый день о своём великолепии. Но времени на это нет, к сожалению. Эрлайна, дорогая, нам всем нужно попасть в Лурагорт. Вирфов там могут поджидать враги. Потому идти мы хотим в облике людей.

– Каким образом ты это представляешь? – осведомилась портниха.

– Наши крылья можно стянуть за спиной и надеть сверху мешок, похожий на рюкзак. Выглядеть будет так, будто мы странники из дальних краёв.

– Прекрасная идея! – восхитился Радагор. – Нужно сделать рюкзаки точно по нашим крыльям. С карманами и лямками, чтобы всё, как положено. И не догадается никто!

– Сумеешь такие сшить, чтобы было очень похоже на настоящую поклажу? – поинтересовался Рафур.

– Обидеть меня хочешь? – хмыкнула Эрлайна. – Я твою точную копию сшить могу! На ощупь куклу от тебя живого не отличишь, ни то, что на вид! А ты о каких-то рюкзаках! Замаскируем мы ваши крылышки так, что ни одна живая душа не узнает!

– Сколько на это потребуется времени? – спросил вожак, наблюдая, как Эрлайна уже бегает вокруг каждого гостя и снимает мерки с крыльев измерительной лентой.

– Дай-ка подумать, вас семеро, тааак… Лямки, ручки, карманы, верёвки, – прикидывала она, в своей голове уже разглядывая готовую маскировку.

– Ну?! – нетерпеливо выкрикнул Игнар.

– После полудня приходите. Раньше не успею. И то придётся помощи подруг просить.

– Так долго! – огорчился Игнар. – А раньше никак? Когда ж мы отправляться будем?

– Не нервничай, – остановил его Рафур. – Так даже лучше. Спокойно полетим вечером и ночью преодолеем большое расстояние до Лурагорта. К тому же близ Далниура в темноте нас не заметят.

– А маскироваться как? – настороженно приподнял бровь Эстиус.

– Эрлайна нам всё покажет, и будем друг на друге сами затягивать верёвки и надевать рюкзаки.

– Что мы будем делать так долго? – совсем сник Эстиус. – Я уже настроился лететь!

– Я собираюсь спуститься к озеру и поговорить с Гирвин.

– С Гирвин?! – ошарашенно вскричали все до единого, чьё ухо уловило это имя.

– Гирвин! Это же… Озёрная владычица! – пришёл в неописуемый восторг Эстиус и кинулся к Рафуру.

– Что вас так пугает? – усмехнулся вожак.

– Она ведь может погубить любого! – объяснил Игнар.

– И что с того? – отмахнулся Рафур. – Я тоже могу погубить любого. Уж поверь мне. А совет Гирвин придётся сейчас как нельзя кстати. Она видит многое и знает о многом. Она – душа Фрадграса. Вода из озера, испаряясь, проливается и над Далниуром. И эти капли так же испаряются, и ветер гонит их обратно пролиться над озером и стать частью Гирвин. Ни одна капля не уходит из Фрадграса безвозвратно. Гирвин не отпускает то, что принадлежит ей.

– Я её боюсь! – нахмурился Игнар. – Ты ведь не собираешься взять нас с собой на эту встречу?

– Ты спятил?! – не поверил своим ушам Рафур. – Вы кричали, что идёте на войну и готовы умереть за свою стаю! Вы не имеете права поддаваться страху! В битву с врагом тоже не бросишься, потому что боишься, Салат?

– Я не это имел ввиду! – щёки Игнара запылали. – Просто битва – это битва. В ней я не отступлю. А тут ведь не обязательно к озёрной владычице в гости наведываться. Судьба стаи не зависит от её советов.

– Тебе-то откуда знать?! – в сердцах воскликнул Эстиус. – Она прекрасна! Я читал о ней в легендах и сказаниях. И слышал много песен. И очень хочу увидеть её. Ты ведь возьмёшь меня с собой, Рафур?

– Я не перестаю восхищаться твоей доблести, юный воин! – с неподдельным уважением в голосе похвалил его вожак и положил руку на плечо школьника. – Вы все пойдёте со мной.

– Перчатки! – пришло вдруг в голову Эрлайне, когда взгляд её упал на длинные когти Рафура. – Вам обязательно нужны перчатки. И когти придётся подстричь.

– Издеваешься? – сдвинул брови Ювестиан.

– Эрлайна права! – решил вожак. – Иначе нас могут рассекретить. Хорошо, когти мы себе обкромсаем. А что ты посоветуешь сделать с глазами?

– Верно! – встрепенулся Эстиус. – Глаза людей не обрамляет такая жирная чёрная линия, как у нас.

– Это не проблема! – успокоила всех портниха. – Я дам вам прекрасную маскирующую мазь. Аккуратно кисточкой замажете ею чёрные полосы – и от людей вас будет не отличить.

– Кроме того, что мы все низкие, – скептически буркнул Игнар.

– Можешь встать на ходули! – ответил Рафур. В голосе его почувствовалось явное раздражение.

– Но ведь низкий рост будет бросаться в глаза! – не унимался Игнар.

– Если кто спросит, представимся путешественниками из Таун-Хайма. Они все низкорослые.

На том и договорились. Эрлайна осталась дома шить для смелых сородичей маскировку, а Рафур повёл вирфов к озеру. Пролетев над лесом вдоль Фрадграса пять миль, они опустились в лесную чащу.

– Озёрные девы обычно собираются здесь, – объяснил Рафур.

– Озёрные девы? – удивился Радагор. – Чудеса! Ни разу их не видел. Хотя и желания никогда не возникало.

Рафур хихикнул и добавил:

– Все их боятся, потому что они считаются опасными.

– А разве это не так? – спросил Игнар. – Я их много видел на картинках и часто слышал о них, но ни в одной легенде или песне не упомянуто ни единого их доброго поступка. Везде они представлены хитрыми и коварным.

– Всё верно! – подтвердил Рафур. – Они такие и есть.

– Тогда почему ты ведёшь нас к ним? – встревожился Радагор.

– Потому что только они могут позвать Гирвин. Сама она вряд ли приплывёт.

– Здесь могут быть какие-то ловушки, – шептал себе под нос Игнар, вздрагивая при каждом шаге, – идите осторожнее.

– Да не дёргайся ты так! – улыбался Рафур, которого страх товарищей перед обитателями озера порядком забавлял. – Если всего бояться и всё время смотреть себе под ноги, можно не заметить, как тебе секира в хребет прилетит.

Игнар засмеялся и почувствовал, как страх отступает.

– А они точно её позовут? – волновался Эстиус.

– За определённую плату – позовут, разумеется.

– Плату? Какую плату? – встрепенулись воины.

– Кровь, – беззаботно ответил Рафур.

– Кровь?! – взвыл Игнар. – Это зачем? Ты что, собрался одного из нас принести в жертву?

– Да нет же! – рассмеялся вожак. – Им нужно всего по капле. Вкусив чужой крови, они видят прошлое того, кто её отдал. Видят его характер, его таланты, его мысли…

– А зачем им это? – взволнованно спросил Эстиус.

– Развлекаются так. Не всё ж на горы глазеть, да с водомерками философские беседы вести.

Всю остальную дорогу шли молча. Рафур и Ювестиан выглядели весёлыми, Геаторн, как всегда, суров и непоколебим, Эстиус находился в восторженном предвкушении встречи с Гирвин, а остальные нервно дрожали, озираясь по сторонам.

Сквозь красные кленовые листья и макушки сосен пробивался тусклый оранжевый свет восходящего солнца, туман застилал глаза. Чем ближе вирфы подходили к берегу, тем больше попадалось на их пути кружевной паутины, покрытой крупными капельками росы. Некоторых она испугала, а Клаурис, напротив, восхитился этой холодной утренней красотой. В воздухе пахло хвоей и свежестью воды.

Наконец, раздвинув густые еловые ветви, Рафур указал на последнюю дорожку к нужному берегу озера, петлявшую меж высоких зарослей можжевельника, походивших на лабиринт.

– Серебрик! – позвал Клауриса Рафур. – Ты чего там позади жмёшься? Ты ведь первым везде должен идти.

– Но ведь здесь для нас нет опасности! – недоумевал Клаурис. – Ты ведь хорошо знаешь озёрных дев и их хозяйку.

– Да какая разница? – раздражённо прошипел Рафур. – Ты должен привыкать. Давай-ка вперёд!

– А они не набросятся на меня?

– Шагай и помалкивай! – злился вожак.

Лабиринт из кустарника закончился так же внезапно, как и появился. Повернув налево, Клаурис на секунду зажмурился от непривычно светлого сияния воды, отражающей в своих волнах огненный шар, неторопливо поднимающийся над Гальдрахеймом. Воздух здесь был буквально напитан прохладой и свежестью. В озере рядом с берегом росли тёмные-фиолетовые цветы, весь стебель которых полностью стоял в воде, что придавало цветкам вид маленьких шпионов, выглядывающих из воды и следящих за берегом.

Рыбаки этого места избегали, а потому этот берег озера всё время пребывал в тишине и спокойствии. Красота и умиротворённость берега так восхитили путников, что они напрочь позабыли все опасения.

– Проходи вперёд, красотуля! – приказал Рафур Клаурису.

Парнишке здесь так понравилось, что он безо всякого опасения ступил к воде и вдохнул полной грудью озёрную прохладу.

Вдруг из воды выпрыгнули две озёрные девы и схватили его за руки. Они появились так внезапно, что Клаурис не успел даже вздрогнуть. Остальные вирфы отпрянули назад, Игнар и Радагор в страхе схватились за эфесы мечей.

Девушки носили белые одежды, по плечам рассыпались длинные волосы тёмного цвета морской волны, а шею и руки обвивали украшения из ракушек.

– Кто такой? – спросили они в один голос.

– Вирф, – ответил Клаурис.

Одна из девушек покосилась на Рафура и спросила:

– Это твой друг?

– Упасите боги! – поморщился предводитель вирфов. – Просто рядом крутится. Но он свой.

– Похож на имрига! – недоверчиво прищурилась одна из дев.

– Это очень долгая история! – с плохо скрываемым раздражением ответил Рафур. – Если вам так интересно, возьмите у него крови, и сами посмотрите. А мне нужна Гирвин. Позовёте?

– С каждого по капле! – потребовала дева.

– Договорились.

Девушки тут же отпустили Клауриса и опустили руки в воду, вынув из неё маленькие сверкающие ножи, будто по заказу проплывающие рядом.

Клаурису стало не по себе.

Одна из девушек схватила его за запястье и, сделав небольшой надрез, хищно уставилась на испуганного вирфа, предвкушая льющуюся в воду к её ногам струйку крови. Но рана Клауриса затянулась на глазах, и ни единой капли вирфийской крови не упало в озеро.

– Что за колдовство? – недовольно буркнула девушка и с силой полоснула Клауриса по второй руке. Вирф дёрнулся от боли, едва сдержавшись, чтобы не вскрикнуть. Девушка схватила его за руку и сильными пальцами попыталась выжать из Клауриса хоть каплю, но рана затянулась ещё быстрее, чем в первый раз. Рафур безудержно расхохотался, наблюдая за ними. Его смех поддержал Ювестиан, а все остальные боязливо нащупывали оружие.

– Опять твои шуточки, Рафур! – гневно прошипела девушка, и глаза её почернели, а локоны стали извиваться, будто змеи. – Думаешь, раз ты в добрых отношениях с нашей хозяйкой, то можешь потешаться над нами?

– Ну вообще-то, да! – выпалил Рафур и захохотал пуще прежнего.

– Тебя мы не тронем, – сказала девушка, – а вот насчёт твоих сопровождающих уговора не было! – пригрозила она, и её локоны-змеи потянулись к шее Клауриса.

– Лучше не стоит! – предупредил её Рафур, продолжая смеяться.

– Он над нами издевается, сестрёнка! – пожаловалась дева своей спутнице.

– Каждый раз он это делает! – вспыхнула вторая. – Ты права, проучим! – и её глаза тоже почернели, а волосы змеями кинулись к шее Клауриса.

В тот же миг серебряные косы взметнулись и, опутав обеих, отшвырнули метров на десять. Девы с криками плюхнулись в воду. Все вирфы от увиденного заразились смехом от вожака.

– И это те самые жестокие и ужасные озёрные девы из легенд? – смахивая проступившую слезу, спросил Радагор.

– Они, красавицы! – ответил вожак. – Но вы не расслабляйтесь. Меня защищает Гирвин, а Клауриса – сила имрига. Всем остальным шутить над девчонками не советую.

Девы, вопреки всеобщим ожиданиям, не вынырнули. В прозрачной озёрной воде было видно лишь ровное дно с белыми цветами.

– Эй, девочки! – крикнул Рафур. – Вы где? Не обижайтесь! Я ж не со зла! Ну не сердитесь, пожалуйста!

– Ну вот! – нахмурился Ювестиан. – Ты обидел их! Зачем ты всё время над ними потешаешься?

– Ну… Это весело!

– Ты неисправим! Как мы теперь с Гирвин поговорим?

– Да позовут они её! – заверил Рафур. – Никуда не денутся. Да им и самим нравятся мои розыгрыши, им ведь скучно здесь с одними рыбами. Это они для вида важничают.

Через минуту из воды вышло ещё пятеро озёрных дев.

– Вы обидели наших сестёр! – сказала дева с розовым цветком в золотых волосах.

– Тысяча извинений! – учтиво поклонился Рафур и поцеловал руку девушки.

– Ты можешь вести себя нормально? – нахмурилась красавица. – Можешь не кидаться в крайности – от издевательских шуток к галантным манерам.

– Уговорила. Не буду переходить к галантным манерам! – улыбнулся Рафур.

– Ты понял, о чём я! Тебе не мешало бы измениться.

– Прости, радость, но меня исправит только погребальный костёр.

– С вас всё равно по капли крови!

– Я весь твой! – заигрывающе прошептал Рафур и подставил под нож руки.

– Идём к воде! – потащила его девушка.

Она так же одним движением поймала в воде нож и резко полоснула Рафура по ладони. Капля крови растворилась в озере, и дева достала из кармана голубой лепесток какого-то большого цветка, велев приложить к ране, чтобы остановилась кровь и началось быстрое заживление.

То же самое проделали другие девы с остальными вирфами. Лишь над Клаурисом пришлось поломать голову.

– Что делать с полувирфом-полуконём? – спросила одна из сестёр у девы с розовым цветком в волосах, которая, по всей видимости, была старшей и главной.

– Резани-ка его посильнее! – скомандовала златовласка.

– Это не поможет! – возразил Рафур. – Его раны затягиваются слишком быстро.

– И как же быть? – спросила младшая из девушек, ощупывая запястье Клауриса.

– Я помогу! – вызвался Рафур. – Дай-ка свой ножичек, красавица.

Девушка протянула нож, и Рафур с размаху всадил его Клаурису в кисть, пронзив её насквозь, после чего, не вынимая ножа и с непоколебимым хладнокровием игнорируя крики раненого, развернул его ладонь. Кровь тонкой струйкой стекла по клинку в воду. Рафур наблюдал за льющейся кровью с нескрываемым наслаждением и наконец, решив, что крови озёрные девы получили достаточно, вынул нож из кисти мальчика.

От боли и бессилия бедняга с криками упал в воду и забил по ней крыльями, забрызгав всех, кто находился рядом. Рафур же с невозмутимым видом сполоснул ножик в воде и вернул хозяйке.

Эстиус бросился в воду и протянул Клаурису руку.

– Поднимайся! – сказал он. – Всё прошло? Рана затянулась?

– Да. Всё в порядке, – дрожащим голосом ответил Клаурис, выходя из воды.

Внутри Эстиуса кружила настоящая буря негодования.

– Зачем ты это сделал? – закричал он, бросив на Рафура полный ненависти взор. – Ему ведь больно! За что ты так с ним?

– Девочки кровушки хотели, ты же видишь, – с притворной мягкостью ответил вожак.

Клаурис вцепился в Эстиуса и оттащил его в сторону.

– Не нужно спорить с ним, – тихо попросил он. – Пусть думает, что ты на его стороне. Иначе он не будет тебе доверять.

– Я помню, помню! Просто не могу на это спокойно смотреть. Это самая мстительная тварь из всех, что я видел!

– Забудь, я всё стерплю. Ты только держи себя в руках, ладно?

– Хорошо, дружище! – ответил Эстиус. – Крепись. Не понимаю только, почему твои косы тебя от него не защищают. Как он это делает? Не понимаю. Не понимаю!

Озёрные девы, вволю наплескавшись в воде с пролитой вирфийской кровью, уплыли за Гирвин. Что они узнали про каждого из непрошенных гостей из их крови, никто не узнал, потому что такие тайны озёрные сестрички обсуждают только между собой.

Около часа Гирвин не появлялась. Рафур и Радагор кидали в воду плоские камешки, заставляя их бежать по водной глади, остальные делились впечатлениями о кровожадных озёрных девах. Ругать Рафура за жестокое обращение с Клаурисом никто не решался, ибо новый вожак был на редкость злопамятен.

Эстиус сидел на траве, прислонившись к стволу дерева, и от ожидания и бессонной ночи стал медленно проваливаться в сон.

Явившийся из ниоткуда звук заставил его встрепенуться. Леденящее душу пение, но вместе с тем прекрасное и величественное, звучало отовсюду и было везде: в воздухе, в воде, в сознании и в сердце. То же почувствовали и другие воины.

– Это она? – спросил Эстиус у Рафура с замиранием сердца.

– Она! – подтвердил вожак. – Каждый раз, когда я слышу её пение, всё моё нутро замирает от её величия. Её песнь, как и она сама: холодна, таинственна и прекрасна.

Все замерли, как статуи, когда на поверхности озера, будто из воздуха, появилась гигантская жёлтая кувшинка, а в ней сидела озёрная владычица.

Сердце Эстиуса готово было разорваться от восторга и благоговейного трепета перед Гирвин. Тело её казалось прозрачным, лишь одежды походили на бурлящую морскую пену. Вирфы стояли неподвижно всё время, пока кувшинка медленно несла Гирвин к берегу.

Рафур низко поклонился и с неподдельным трепетом и уважением сказал:

– Приветствую тебя, прекрасная Гирвин, владычица озера Фрадграс!

– Здравствуй, лесной странник, добрый друг полозов! – отвечала Гирвин. – Давно ты не ступал на берега моих владений. Что привело ко мне тебя и твоих спутников? Вы хотите знать вести о людях из Далниура?

– Ты, как всегда, видишь всё наперёд! – ответил Рафур. – Если ты знаешь что-то, что поможет в поисках врага, расскажи нам, прошу! Среди нас нет тех, кто желает зла для тебя.

– Знаю, друг имригов, знаю. Ваша кровь в озере, а значит – и во мне. Все до единого здесь – достойнейшие жители нашего мира. Я расскажу тебе, что знаю. Хотя этого будет слишком мало. Но даже эта крупица может о многом поведать.

– Так что же это за крупица? – спросил Радагор. – Расскажи нам, прекрасная Гирвин!

– К сожалению, ни одной моей капли ни пролилось над Далниуром при захвате ваших торговцев. Но дождь моих вод видел людей с арбалетами на опушке леса со стороны Далниура, и слышал их разговоры. Ни доспехов, ни форменной одежды или символов, по которым я могла бы понять, кому они служат, нет на них. Но я слышала, что они ждут вылета из леса вирфов, и им приказано подстрелить их снотворными стрелами. О своём хозяине они говорят «Господин» или «Повелитель». Это всё, что я пока знаю.

– Ты спасла наши жизни! – ответил Рафур. – Благодарю тебя! – и поклонился.

Его примеру последовали и все остальные.

Эстиус трепетал от волнения и созерцания красоты и мудрости хозяйки Фрадграса. Он набрался смелости и спросил:

– Позволишь ли ты поцеловать твою прекрасную прозрачную руку? И я уйду отсюда самым счастливым существом на всём свете!

– Храброе и доброе сердце! – отозвалась Гирвин. – Я давно не встречала душу столь благородную и чистую! Позволь, юный воин, я дам тебе пару наставлений перед этим опасным походом.

– Конечно! – засиял Эстиус.

– Мне не нужны посторонние уши, – твёрдо сказала она. – Ступай на лепесток кувшинки, садись рядом со мной. Мы поплаваем и побеседуем.

Сердце Эстиуса чуть было не лопнуло от переполнившей его радости. Тревоги о том, что озёрная владычица может околдовать или лишить сил, не имели для него никакого значения. Все сомнения в её доброжелательности растаяли, как вчерашнее мороженое за обедом. Он взлетел и осторожно приземлился рядом с ней на кувшинку.

– Я готов уплыть с тобой хоть на край Вселенной! – честно признался он, и они уплыли под чарующий звук её пения.

Эстиус пребывал на седьмом небе от счастья. Он и мечтать не мог о том, чтобы плавать с великой Гирвин на одной кувшинке. В её прозрачных голубоватых глазах читалась вековая мудрость, а в голосе чувствовалось колдовство. Но эти чары не были злыми. Наконец, она закончила свою песню и взглянула на своего воздыхателя.

– Мне льстит твоё восхищение, – сказала она, – обычно меня боятся. Но ты не боишься.

– Бояться тебя? Ну что ты! – улыбнулся Эстиус. – То есть… Я вовсе не о том, что тебя не стоит бояться, – запнулся он и пустился в оправдания. – Ты очень сильная и могущественная! Но в тебе гораздо больше нежного и прекрасного. Я бы любовался тобой всю свою жизнь! Крылья бы свои сложил навеки и плавал с тобой на кувшинке!

Лицо Гирвин вдруг моментально изменилось. Суровые черты и тяжёлый взгляд, сохранивший мудрость нескольких столетий, вдруг сменился на смущённый игривый взор совсем молоденькой девушки.

– Ты это серьёзно? – спросила она.

Даже голос её стал вдруг совсем юным.

– Конечно, серьёзно! – вскочил Эстиус на ноги. – Ты не веришь мне? – огорчённо произнёс он и снова сел рядом, понурив голову.

– Ну что ты! Конечно, верю! – ответила Гирвин, и Эстиус мог бы поклясться, что видел, как прозрачные щеки озёрной владычицы немного покраснели.

– Я люблю тебя! – признался он. – Мне не будет больше покоя без тебя в этом мире! Ни одна вирфийская девушка не сравнится с тобой. Да я и не буду сравнивать. Я мечтал бы быть рядом с тобой всегда! Эту жизнь и ту, что последует за ней. Ты ведь веришь мне, правда?

– Ты отдал мне часть своей крови, – игриво напомнила Гирвин. – Она теперь во мне, и я знаю твои мысли и твои чувства. Я верю тебе. Просто за всю свою долгую жизнь я ни от кого не слышала признания в любви.

– Ни одного?! – поразился Эстиус. – Как же так! Ведь ты прекрасней всего живого во всех мирах!

– Понимаешь, меня боятся, уважают, восхищаются порою. Но никому и в голову не приходило представить себя рядом со мной в качестве спутника. Ко мне относятся с почтением, как к хозяйке озера, как к живой воде и бессмертному разуму. Но так дерзнуть, как ты, ещё никто не осмеливался! – рассмеялась она. – Да и мало кто меня видел. Хотя я вижу каждый день тысячи представителей разных народов.

– Значит, я буду первым! – гордо провозгласил парень, распахнув мраморные крылья. – Первым и единственным. И я буду всегда рядом с тобой!

– Да ведь ты совсем юный! – смутилась Гирвин. – А мне больше тысячи лет!

– Что с того? Я не ребёнок! Мне уже семнадцать. И я вполне достоин носить звание мужчины, воина и защитника своей стаи и своей возлюбленной. Вот только победим в войне, и я прилечу к тебе! Все свои подвиги я лишь тебе посвящу. Ну и ещё маме с папой, конечно.

– И как же ты представляешь нашу совместную жизнь? – улыбка Гирвин становилась всё шире и лучезарней, а прозрачно-голубые глаза, казалось, поймали все солнечные лучи, падающие на воды Фрадграса.

– Мы будем плавать на кувшинке, – мечтательно улыбнулся парнишка, – петь песни, писать книги о тех, кого видели твои дождинки, играть с твоими сёстрами и любоваться звёздами над озером. К нам в гости часто будут прилетать мои друзья. А я буду летать в лес и собирать для тебя самые вкусные ягоды! Ты любишь ягоды?

– Очень люблю! – засияла Гирвин и сняла с большой тычинки кувшинки зелёный браслетик, сотканный из тёмно-зелёной травы.

– Это браслет из подводного фангрия, – объяснила Гирвин. – Фангрий славится своим пугающим воздействием на тёмные силы. Носи его и обретёшь больше шансов устоять перед злыми чарами.

Она заботливо надела браслет на руку смелому вирфу и тепло улыбнулась.

– Обещаю, я не сниму его до самой смерти! – горячо воскликнул Эстиус.

– Не давай обещаний, которых не сможешь исполнить! – помрачнела хозяйка озера.

– Но это правда! – запротестовал Эстиус. – Это твой подарок, и я никогда его не сниму. Ведь я очень люблю тебя! Не сомневайся во мне, пожалуйста!

– Да я не о любви толкую! – тепло улыбнулась Гирвин. – За зиму фангрий истончится, высохнет и рассыплется.

– Ой! – смутился Эстиус. – Я и не подумал об этом.

– Будь осторожнее со своими словами и эмоциями. Они могут сыграть с тобой злую шутку. Ты слишком открыт и впечатлителен. Врагу не составит труда обмануть тебя.

– Я постараюсь быть осторожным и разумным, – заверил Эстиус. – Ведь ты будешь ждать меня. Ты же будешь ждать меня?

Гирвин снова засмущалась, опустила взгляд и, по-детски надув губы, буркнула:

– Буду.

– Ты такая милая! – воскликнул Эстиус и взял её за руки, оказавшиеся неожиданно тёплыми. – Милее всех на свете! Я вернусь к тебе. Обязательно вернусь! Мне нельзя умирать! Знаешь, до сегодняшнего дня я не боялся смерти. Совсем! Понимаешь? А теперь боюсь. Очень боюсь. Потому что воинов, павших в бою, боги забирают к себе. Валькирии придут на поле боя и заберут меня в Вальхаллу к Одину. Все стремятся попасть туда после смерти. Там нескончаемые пиры и веселье. И я стремился заслужить это право. Да вот теперь не хочу я туда даже после сотни подвигов. Если бы это было возможным, я пожелал бы лишь одного – целую вечность до скончания миров провести с тобой.

– Не думай о смерти, – прошептала Гирвин. – Думай о жизни и о победе своей стаи в грядущей войне. Боги дают всем живущим только то, о чем они думают. Они читают наши мысли, замечают огоньки в глазах и дрожь в голосе. Верь в лучшее. И помни, что моё большое прозрачное сердце отныне всегда с тобой! Весело тебе или грустно, я разделю с тобой все чувства.

– Ты будешь гордиться мной, милая моя Гирвин! – засиял Эстиус, и сердце его сладко забилось.

Они ещё долго плавали на кувшинке и разговаривали, но пришло время возвращаться на берег к заждавшимся вирфам. Солнце уже выкатилось в небесную высь и медленно поползло над горами.

Всю дорогу из леса и до дома советов на Малой скале Эстиус рассказывал боевым собратьям, как прекрасна его возлюбленная, и что она его ждёт с победой и мешком подвигов за спиной. Игнар ужаснулся и попытался заверить влюблённого школьника, что хитрая колдунья заманивает его в свои сети. Все остальные искренне порадовались за Эстиуса, сердце которого не верило никаким недобрым догадкам и напрасным опасениям. Свои светлые чувства он холил и лелеял внутри себя, как нежный цветок. «Слушай своё сердце», – говорила ему мама. И он всегда слушал. И сейчас голос сердца твердил, что эта любовь – истинный дар богов, и её не победит ни смерть, ни время.

Когда уставшие от озёрных берегов вирфы наконец влетели в дом советов, их ждал приятный сюрприз: на круглом столе, за которым обычно проводились важные совещания, сегодня стояли блюда с вкусной едой и бокалы с любимыми напитками. Над столом хлопотал повар школьной столовой Валегорт, а помогали ему вирфы с заколдованными браслетами.

– Вале! – обрадовался Рафур и обнял повара. – Вот так сюрприз! Что это вы делаете?

– Эрлайна прилетела, – объяснял повар, – сказала, что вы после обеда улетаете, попросила накормить перед дальней дорогой, да с собой гостинцев дать.

– А сама она где?

– Она сейчас прилетит. Доделывает работу с помощницами. Ты не волнуйся, мой мальчик, всё останется в секрете. О ваших планах никому не скажу. Своим сородичам я доверяю, да всё ж проверять приходится. Неспокойное нынче время. Ну да не стоит горевать. Трудности – они ведь, как специи: когда их слишком много, жизнь становится невыносимой, но совсем без них она будет пресной.

На душе у Клауриса стало куда веселее, когда он увидел Валегорта. Школьный повар у всех вызывал настолько светлые эмоции, что всё плохое рядом с ним забывалось.

– В добрый путь вас надо проводить, как героев! – объяснил Валегорт причину такого праздничного стола, ломящегося от вкусностей.

Голодные вирфы пришли в восторг от аппетитного вида блюд. В центре стола грациозно лежала на огромном блюде здоровенная запечённая рыбина, украшенная зёрнами граната, дольками лимона и листьями салата. В тарелках дожидались начала пиршества маринованные грибочки, жареное мясо, сыр, копчёные рёбрышки, запечённые карамельные яблоки и свежий виноград. А на отдельном квадратном блюде красовался большой вишнёвый пирог со сметаной.

– С ума сойти! – взвизгнул счастливый вожак.

Дождавшись Эрлайну с готовой маскировкой для крыльев, все сели за стол. Праздник удался на славу. Все веселились и смеялись, представляли, какие песни будут складывать потомки о любви вирфа и озёрной владычицы и о подвигах доблестной крылатой армии. Никто не понял, присутствие ли за столом Валегорта так повлияло на общую атмосферу или хорошее настроение заключённых в колдовские браслеты вирфов, но в сердцах каждого зажглась надежда на прежнюю свободную жизнь.

Даже суровый Геаторн, хоть и привычно молчал, но улыбался во весь рот. Клаурису было так хорошо и уютно рядом с ними, что и ненавистный вожак, и отец Милистаса не казались такой уж серьёзной проблемой, а к остальным вирфам он и вовсе проникся всей душой. Игнар и Радагор, с которыми он познакомился всего полдня назад, казались дорогими сердцу товарищами, а Эстиус так и вовсе вызывал в душе самые тёплые дружеские чувства.

Хоть вожак старался уличить любой удобный момент, чтобы причинить Клаурису боль, всё равно то, что сейчас происходило, было в сотни раз лучше, чем его жизнь в прежней стае в скалах Бронзовой горы. Там все ненавидели маленького альбиноса, издевались, смеялись и жестоко над ним подшучивали. А тут – добрые товарищи и приветливые взгляды. Жаль только, что Альерты нет рядом.

Глава 9. По пути к Тоурсону.

Лишь когда на Гальдрахейм стали медленно опускаться сумерки, неспешно окрашивая небо в сиреневый цвет, и в воздухе замерцала первая звёздная пыль, армия двинулась в путь, выслушав самые тёплые пожелания и взяв с собой немного провизии.

Полёт над лесом вдоль всего хребта продолжался до глубокой ночи. Летели очень высоко, чтобы вражескому глазу сложнее было увидеть большие крылья, а стрелы не смогли достать. Наконец, на подлёте к опушке перед Далниуром, зоркие вирфийские глаза уловили людей в тёмных одеждах.

– Клаурис, спустись в лес, поброди! – отдал приказ Рафур. – Глянь, нет ли в лесу врагов, все ли они у опушки.

– Я? Один? – испугался Клаурис.

– Не скули! – отрезал вожак. – Смертельного исхода для тебя точно не будет. А мы будем кружить рядом и прикроем, если что-то пойдёт не так.

– Хорошо, – согласился Клаурис. Голос его дрожал от волнения.

Он медленно и бесшумно опустился в лесную чащу и стал озираться по сторонам. Ни одной живой души рядом не оказалось. Клаурис взлетел выше и принялся медленно парить над деревьями, высматривая охотников. Но единственные глаза, сверкнувшие в темноте, принадлежали маленькой лисичке. Убедившись, что все недруги, коих оказалось шесть человек, притаились с арбалетами на опушке леса, Клаурис вернулся к собратьям и поведал о результатах разведки.

– Отлично! – возликовал Рафур. – Повеселимся, парни? – подмигнул он, сверкнув глазами.

Клаурису от его зловещего, жаждущего крови взгляда стало дурно.

– Что будем делать? – робко спросил Эстиус.

– Покажем наглым людишкам, кто здесь главный! – уверенно ответил вожак.

Люди с арбалетами несли дозор в полусонном состоянии. Видимо, целые сутки непрерывного ожидания вирфов утомили тело и приглушили внимание. Двое мужчин, стоявших у деревьев неподалёку друг от друга, тихо беседовали.

– Может быть, они и вовсе не появятся, – сетовал один. – Сколько ещё придётся здесь стоять? До зимы? Становится холодно, а костёр не разжечь.

– Хоть заледеней тут до смерти, – отвечал второй, – а службу нести надо. Чего толку ворчать? Дали тёплые вещи, и на том спасибо. А любой, даже самый крошечный огонёк, может нас выдать. И пора бы поспать. Двое спят, четверо несут дозор. Меняемся каждые два часа. Все устали. А ты, мне видится, больше всех. Так что сны идёшь смотреть в первую очередь.

Его собеседник хотел что-то возразить, но с уст его сорвался лишь дикий вопль боли. Все пятеро боевых товарищей бросились ему на помощь.

– Что случилось? – кричали они, нацеливая в пустоту арбалеты, пытаясь отыскать врага.

– Змея! Меня укусила змея! – корчился от боли человек, лёжа на земле. – Прямо через сапог! Кожу до кости наверно прокусила! Да помогите же мне!

– Где она? Где? – нервно озирался по сторонам один из воинов, стаскивая с раненого товарища обувь.

– Уползла, – тихо произнёс раненый и потерял сознание.

Столпившиеся над ним воины не успели ничего сообразить, не успели даже обернуться и уловить хищные огоньки нескольких пар глаз, устремлённых на них и наблюдавших за полётом выпущенных стрел. Все пятеро человек, склонившихся над раненым, со стрелами в спинах замертво упали на землю, выронив арбалеты.

– Отличная работа, Тима! – похвалил Рафур своего полоза, приближаясь к поверженным врагам, и выставил вперёд руку.

Тима подполз к хозяину, сжался, а затем подпрыгнул, отпружинив от земли, и вмиг обвился вокруг запястья Рафура.

– Геаторн, как там наша добыча? – спросил Рафур у товарища, проверяющего лежащих врагов на жизнеспособность.

– Все мертвы, – коротко ответил Геаторн.

Клаурис впервые услышал его голос, как нельзя точно соответствующий внешности: суровый и грозный, он будто принадлежал свирепому зверю, собиравшемуся наброситься на свою жертву.

Рафур опустился к лежащему без сознания человеку, которого укусил Тима, и прислушался к его дыханию.

– А теперь укуси его снова, – попросил он полоза, – но нежно, как лучшего друга. Понимаешь? Теперь нужно противоядие.

Тима подполз к руке человека и вонзил в него клыки до упора, впрыскивая целебную жидкость.

Рафур встал над раненым, обнажив меч. Человек открыл глаза.

– Кто вы? – спросил он, быстро приходя в сознание.

– Орлы-переростки! – усмехнулся Рафур. – Угадай с одной попытки!

– Вирфы?

– Как это ты догадался?

– Я ничего вам не скажу.

– Если ты ещё не понял, твои товарищи мертвы. Можешь отправиться к ним, если хочешь. А может, и нет. Я сохраню тебе жизнь, если скажешь, кому ты служишь.

– Я буду молчать. Вам придётся убить меня.

Человек поле смерти остальных пятерых будто изменился. Глаза его пребывали в странной неподвижности, а голос звучал настолько твёрдо и ровно, что это показалось вирфам подозрительным.

– Он как будто под гипнозом, – неуверенно высказался Игнар.

Рафур наклонился и взял человека за руку, приподняв рукав. На запястье мерцал в лунном свете точно такой же браслет, в какие были заключены девятеро вирфов, что прятались сейчас за стенами дома советов от заклинаний хозяина.

– Он ничего не скажет, – с досадой обратился к Рафуру Ювестиан. – Хозяин управляет не только пленными вирфами, но и своими прислужниками. И этот кто-то настолько жестокий, что не оставляет шанса выжить даже своим людям. Видимо, не доверяет совсем никому. Даже присяга на верность вряд ли для него хоть что-то значит.

– Что теперь с ним делать? – спросил Эстиус. – Мы не услышим от него ни единого полезного слова.

Рафур хитро ухмыльнулся и сказал:

– А это мы сейчас исправим!

Он поднял с земли толстую ветку, валявшуюся у его ног, и, поднеся к губам, стал нашёптывать заклинания. С каждым словом ветка в руках Рафура потрескивала всё громче и громче, и вскоре на её конце вспыхнуло пламя, а край ветки засветился красным и стал неотличим от раскалённого металла. Из пламени факела сыпались пугающие зелёные искры.

– Зачем это? – спросил Эстиус, тяжело дыша от волнения.

– Чтобы он не сдох от потери крови раньше, чем всё нам расскажет, – ответил вожак. – Расступитесь. Геаторн, пора пустить в ход твою новенькую секиру. Зря ты что ли Норхи столько серебра за неё отвалил?

Клаурис в ужасе отвернулся и закрыл уши руками. Эстиусу хотелось сделать то же самое, но гордость не позволила выглядеть в глазах сородичей не должным для воина образом. Они вдвоём сегодня ещё не поднимали оружия, на счету остальных уже было по одному убийству. Но остальные уже взрослые, не раз убивали зверей в лесу. Может быть поэтому им легче было сохранять хладнокровие.

Человек лежал всё так же неподвижно, отрешённо, глаза смотрели вдаль.

Геаторн занёс над ним секиру с блестящим лезвием и с размаха отсёк кисть вместе с зачарованным браслетом. Раненный завопил от боли, как дикий зверь. Рафур, раздражённо поморщившись от того, что кровь брызнула ему на воротничок новой рубашки, выглядывающей из-под плаща, быстро прижёг человеку руку, из которой хлестала кровь, пылающим факелом. Раненый от этого завопил ещё громче и с искажённым страданиями лицом заметался по земле, вырывая с корнем траву здоровой рукой.

– Довольно кувыркаться! – рявкнул на него Рафур и наступил на грудь ногой, придавив сапогом горло.

– Чего вы хотите? – прохрипел человек.

– Говори, кому ты служишь! Иначе голова полетит вслед за кистью. Ты теперь без браслета, со своей волей и ясным разумом.

– Я не скажу! Я ничего вам не скажу! – взвыл человек, и из глаз его градом покатились слёзы. – Можете убить меня!

– Обязательно! – улыбнулся Рафур. – Но только после того, как услышим ответ на свой вопрос. А пока отрубим тебе вторую руку, потом доберёмся и до других частей.

Клауриса била крупная дрожь. Единственным его желанием было волшебным образом узнать, что всё это кошмарный сон, и проснуться. К такой жестокости он не был готов, и не желал её ни для кого, даже для врага.

– Вы можете изрубить меня на куски и пытать хоть до утра, но я не скажу вам ничего! – рыдал мужчина.

– Ты настолько любишь своего хозяина? – спросил Ювестиан.

– Нет! Я его ненавижу! Я люблю свою дочь. А он держит её у себя. И убьёт, если я предам его. Он не пощадит её! А за свою дочь я выдержу любые пытки!

– Сила твоего духа достойна восхищения! – признал Рафур. – Потому смерть твоя будет быстрой и лёгкой, – и занёс меч над раненым.

Сердце Клауриса сжалось. Он бросился к человеку, упал перед ним и накрыл крыльями.

– Нет! Пожалуйста! – взмолился Клаурис. – Не убивай его!

– Пошёл прочь! – рассердился вожак. – Твоя детская жалость здесь неуместна.

– Жалость уместна в любом возрасте! – возразил Клаурис. – Не убивай его, прошу тебя! Он служит тому жестокому человеку не по своей воле! Он пытается спасти дочь!

– И его дочь будет спасена, – ответил вожак. – Ведь он не предал своего хозяина. Но если мы отпустим его, он расскажет о нас своему хозяину, и мы не вернёмся домой живыми. А если и выживем, то будем закованы в рабские браслеты. Понимаешь ты это или нет?! Или предлагаешь его за собой таскать? Чтобы его узнал кто-то из своих по дороге? При любом раскладе итог будет один.

– Но неужели нельзя обойтись без убийства? – едва не плакал Клаурис. – У него ведь дочка останется одна.

– Да! – подтвердил мужчина, во взгляде которого зажглась надежда на жизнь. – У моей маленькой Рейкьяны никого больше нет. А ведь ей всего семь! Я хорошо знаю свою девочку. Она умрёт от тоски. Будет целыми сутками напролёт плакать и умрёт! Никого ведь больше у неё нет. Жена моя погибла. Рейкьяне было так плохо, что она едва не покончила с собой, держалась только ради меня. Осталась лишь сварливая тётушка, которой наверняка и отдадут на воспитание мою малышку. Так обещал поступить мой повелитель в случае моей гибели. А он всегда держит своё слово.

– Похвально! – равнодушно бросил Рафур. – Красивое имя у твоей дочери. Жаль её, конечно. Клаурис, уйди.

– Нет! – запротестовал парнишка. – Не уйду! Сохрани ему жизнь, или тебе придётся убить нас обоих!

– С удовольствием! – гневно воскликнул Рафур и молниеносным движением руки метнул в него короткий клинок, вонзившийся Клаурису в плечо.

Клаурис взвыл от боли. Ювестиан оттащил его от человека, и меч Рафура навсегда избавил вражеского прислужника от мучений и напрасных надежд.

Эстиус поспешил помочь младшему товарищу. Он вынул из его плеча клинок и тут же отлетел в сторону, завидев бешеный взгляд летящего на них вожака.

Рафур вцепился острыми когтями в горло Клауриса и, тяжело дыша, прошипел:

– Кем ты себя возомнил, маленький крысёныш?! Вершителем судеб?

– Это ты себя возомнил вершителем судеб! – возразил Клаурис, с трудом превозмогая острую боль от впившихся в шею когтей.

– Война – не место для неженок! – взревел Рафур. – Твоя жалось только погубит нас! Мне не нужны ни твои советы, ни тем более твои наглые требования. Твоя задача только в том, чтобы нас прикрывать. Нас! А не врагов!

Он с силой швырнул Клауриса, и парень упал, больно ударившись о камень.

Для Клауриса осталось загадкой, почему его волшебные косы не опутали руки вожака, как в случае с Милистасом. Либо в них жила часть души имрига, почитавшего Рафура за своего лесного друга, либо косы обладали своим разумом и понимали, что опасности для жизни здесь не было.

– Летим дальше! – скомандовал вожак. – Здесь нам больше делать нечего. Перед окрестностями Лурагорта сострижём когти и наденем маскировку.

Эстиус не смог удержаться, чтобы не высказать своего негодования от действий Рафура. Взлетая за остальными, он поравнялся с вожаком и сказал:

– Ты с такой лёгкостью убиваешь людей! Тебя совсем не смущает, что у тебя вся рубашка в крови?

– Конечно, смущает! Мне эту рубашку на день рождения подарили. Если не отстирается, это будет катастрофа!

Эстиус открыл было рот, но не нашёл, что ответить. И все семеро полетели дальше молча, каждый погрузившись в свои мысли.

В Далниур было принято решение не лететь, ибо никто точно не мог знать, не выставлено ли по его периметру целое войско врагов.

Чтобы обогнуть Далниур, не попавшись на линзы подзорных труб, пришлось лететь целый день, отдыхая лишь по нескольку минут.

Наконец, забрезжили первые огоньки Лурагорта. Спать на траве вирфы не хотели, потому как ночь предстояла слишком холодная. Посовещавшись, вирфы решили отправиться в город, не дожидаясь утра, когда кузница Тоурсона будет открыта. Благо, с собой они взяли «общенародные» деньги, которыми любые народы могли расплачиваться в гостиницах и лавках. Срезав когти и закрасив чёрные оправы глаз, они помогли друг другу замаскировать крылья под рюкзаки и пешком двинулись в путь.

Город со всех сторон защищали стены из высоких толстых брёвен, стоявших кольями вверх и напоминавших гигантские карандаши. Подойдя к таким же высоким воротам, вирфы не успели даже позвонить в колокол для чужеземцев, висевший в специальном окошке.

– Кто такие? – послышался грозный голос стражника.

Непрошеных гостей, очевидно, уже заметили дозорные со сторожевых башен.

– Мы путники из Таун-Хайма! – ответил Рафур. – Идём в Дарлиозар к дальним родственникам на свадьбу. Хотим остановиться на ночлег.

Ворота со скрипом отворились.

– Что в рюкзаках? – спросил стражник, с недоверием переводя взгляд с одного чужака на другого.

– Я прошу прощения, – как можно более учтивей ответил вожак, – но у нас в рюкзаках подарки для молодожёнов, которые не должны видеть никакие другие глаза. Иначе брак будет несчастливым, понимаете? Если нельзя к вам пройти, не показав содержимое поклажи, то просим прощение за беспокойство. Мы заночуем вон у тех деревьев. Но может быть мы заплатим небольшой штраф, и вы нас пропустите? Очень уж холодно сегодня. А подарки ну никак нельзя показывать посторонним до свадьбы!

– Сколько заплатите? – шёпотом спросил стражник.

Рафур вынул из кармана синий бархатный мешочек и протянул стражнику.

Изучив позвякивающее содержимое мешочка, стражник распахнул перед вирфами дверь и пригласил войти.

– Добро пожаловать в Лурагорт, уважаемые гости! – сказал он. – Вон у тех круглых фонарей есть таверна с гостиницей. Там вы можете переночевать и поесть.

Вирфы поблагодарили стражника и отправились к фонарям.

Пройдя три квартала, они вышли к двухэтажному деревянному дому с железными решётками на каждом окне и фигурками разных народов и животных на крыше, среди которых был и вирф. Фонари же представляли собой закреплённые под крышей круглые стеклянные банки, в которых лежали сияющие кристаллы. Уши путников уловили, как за стенами играет волынка. Музыка хоть и не была такой чарующей, какую играл Файксир, но тоже всем пришлась по нраву.

За порогом гостиницы их встретил толстый старичок в фартуке поверх очень дорогой одежды, довольно смешно на нём сидящей.

– Проходите, гости дорогие! – пролепетал он слащавым тоненьким голосочком. – С каких дальних краёв к нам пожаловали? Чего изволите?

– Мы из Таун-Хайма, – ответил вожак. – Идём к родне на свадьбу. Нам бы поужинать и переночевать.

– У меня как раз есть большая комната с несколькими кроватями, места хватит на всех! – засияли глаза старика. – Пойдёмте-ка за мной.

Хозяин гостиницы отвёл их в большую комнату, освящаемую лишь тремя тусклыми свечками. Все кровати были узкими и низкими. Из остальной мебели в комнате имелся только маленький столик и два стула. Обшарпанные стены с осыпающейся штукатуркой навевали тоску.

– Направо по коридору у нас таверна, – объяснил хозяин. – Поужинаете. Поклажу можете оставить здесь, никто не украдёт!

– С радостью отдохнули бы от этого груза, – ответил Рафур, – да по традиции снимать с себя сумку со свадебными подарками у нас категорически запрещено до тех пор, пока они не будут вручены. Приходится даже спать с рюкзаками за спиной, представляете?!

– Ничего страшного! – махнул рукой старик. – У нас есть стулья без спинок. Поэтому вам будет удобно. Сегодня много народу всякого-разного отдыхает. Будет весело.

В таверне и в самом деле ужинали такие странные существа, каких Клаурис в жизни не видел. Такое везение, чтобы в один день в гостинице Лурагорта отдыхало так много представителей разных народов, бывало лишь пару раз в году. За дальним столиком в углу сидели трое невероятно высоких людей, вдвое превышающих ростом любого вирфа. Соседний столик занимали девушки с жуткого вида бледной серой кожей и кудрявыми платиновыми волосами, облачённые в зелёные дорожные плащи. Были среди посетителей и юрлуги, дальние родичи вирфов. Они были такими же невысокими и худощавыми, только крылья за спиной носили кожистые, как у летучих мышей. Глаза у всех были красными и светящимися, словно у кошки в темноте, а волосы – огненно-рыжими, длинными и прямыми, сияющими глянцевым блеском. И хотя юрлуги обладали красивыми чертами лица, остальные гости посматривали на них с опаской. Вид у них был зловещий, особенно, когда они смеялись. Их смех обдавал всех присутствующих каким-то жутким могильным холодом. А уж когда кто-то замечал торчащие изо рта длинные острые клыки, ему и вовсе хотелось убежать подальше. Благо, жуткую атмосферу смягчали музыканты, играющие на волынках. Хотя вирфы недолюбливали людей, эти им понравились, так как напомнили всеми любимых Файксира и Лира, играющих на вирфийской ярмарке. Среди гостей таверны вирфы разглядели так же ещё одних сородичей, с которыми им жутко хотелось побеседовать, но выдать себя они не могли. Этими сородичами являлись так называемые зимние вирфы, обитающие в самой холодной местности Гальдрахейма. Здесь им было жарко, несмотря на осень, так что все они были очень легко одеты. Сказать, что зимние вирфы были красивы – ничего не сказать. Они были просто поразительны, хоть и почти неотличимы друг от друга. Все зимние вирфы имели бело-серебристые крылья и очень светлую кожу, словно сотканную из снега. Их волосы, брови и ресницы были словно покрыты инеем, как в самое лютое морозное утро. Но самым потрясающим в них было то, что с ног до головы они сверкали тысячей блёсток, словно снег на морозе. Кожа, крылья, волосы, даже глаза – всё переливалось при малейшем движении. Даже боковым зрением каждый посетитель таверны улавливал это изумительное снежное мерцание. Одежды они носили холодных цветов, в основном голубых, синих и серебряных. Были среди гостей так же и вирфы с жарких краёв с красивой тёмно-медной кожей, защищавшей их от палящего солнца и отливающей нежным бронзовым мерцанием. В отличие от зимних, этим вирфам было очень холодно в чужих краях, потому все они были укутаны в меха.

Но больше всего вирфам понравились вёрлунги – маленькие пухлые человечки со светлыми волосами и пышными причёсками, напоминающими одуванчики. Все они славились необычайной добротой и отзывчивостью. Но более всего в Гальдрахейме вёрлунгов ценили за талант в приготовлении пищи. Вёрлунги – лучшие повара и кондитеры во всех мирах. Их кулинарная магия была во все времена выше всяких похвал. В Лурагорт заходят разве что путники, а вот в Далниуре вёрлунги держат свои лавки с такими вкусными плюшками и пирогами, что полакомиться ими толпами бежит народ даже с самых дальних краёв.

Вирфы нашли свободный стол и всей толпой уселись за него, заказав мясо, хлеб и морс. Особого внимания на них никто не обращал. Видимо, маскировка получилась очень удачной. Разве что на серебряные косички Клауриса иногда поглядывали с неподдельным интересом.

Девушка, разносившая еду, как-то испуганно посмотрела на Ювестиана.

– Мне знакомо её лицо, – шепнул Ювестиан вожаку.

– Откуда? – удивился Рафур. – Ты был в Лурагорте раньше?

– Нет, никогда.

– Значит, путаешь.

Вскоре в таверну вошли ещё четыре вёрлунга с лучезарными улыбками.

– Ещё вёрлунги! – восхищённо воскликнул Клаурис, забыв о том, что лучше вести себя тише. – Какие милые!

Карлики это услышали и подошли к их столику.

– Редко бываете в городах, где живут вёрлунги? – спросил один из них.

– Простите, – ответил Клаурис. – Я сегодня вас впервые увидел. Но много о вас читал интересного.

– Очень приятно это слышать! А вы откуда будете родом, добрые странники?

– Из Таун-Хайма.

– Да ведь у вас живёт много нашего народа! – удивился вёрлунг.

– Простите моего сына! – сказал Ювесиан и ткнул локтём Клауриса. – Он у меня дурачок. Страдает помутнением рассудка и потерей памяти после общения с одной злой колдуньей.

Девушка, показавшаяся Ювестиану знакомой, как раз в это время принесла заказ и с интересом наблюдала за разговором.

Вёрлунг вынул из сумки бумажный пакет и протянул его Клаурису.

– Угощайтесь! – улыбнулся карлик. – Эти конфеты делала моя дочь. Выздоравливай, малыш! – похлопал он по плечу Клауриса, потянувшись на цыпочках, и вёрлунги направились к столику своих сородичей.

Угощение оказалось таким вкусным и тающим во рту, что после него еда на столе не пробудила особого интереса. Съев по паре кусочков мяса и выпив немного морса, вирфы решили пойти спать, дабы не привлекать лишних взглядов. К тому же по разговору людей за соседним столиком вирфы поняли, что таверна через час закроется на ночь и откроется только перед завтраком.

Вставая из-за стола, Клаурис нечаянно опрокинул кружку с недопитым морсом.

Девушка тут же прибежала с тряпкой.

– Простите меня! – извинялся Клаурис. – Я помогу вам убрать со стола. Извините меня, растяпу. Мне очень неловко!

Девушка приветливо улыбнулась и с радостью приняла помощь.

– Не задерживайся! – велел Рафур и повёл остальных вирфов в спальню.

У двери их встретил хозяин гостиницы.

– Уже поужинали? – елейно пропел он. – Всё ли понравилось?

– Да! Всё чудесно! – ответил Рафур. – Мы устали и идём спать.

– Доброй вам ночи, милые странники! – пропел старичок и отстранился от двери, пропуская гостей в комнату.

Клаурис помог девушке убрать со стола, ещё несколько раз извинился и пошёл в комнату. Проходя мимо уборной, он увидел хозяина гостиницы, разговаривающего с высоким мужчиной, одетым в похожую одежду.

Клаурис замер и прислушался.

– Он заплатит много золота! – возбуждённо говорил старик, стараясь перейти на шёпот. – Много золота, сын!

– А ты точно уверен, что это вирфы, отец? – отвечал мужчина.

– Уверен. Лаифа узнала одного из них. Вот они и не снимают с плеч свою поклажу. Это их крылья!

– И когда же он будет здесь?

– Я отправил ему почтового голубя. Самого скоростного! Написал, что здесь у нас те самые вирфы. Но сам он не придёт, он отправит имраимов.

– Имраимов?! – испуганно вскричал мужчина.

– Тише! Тише! Да, имраимов, призраков. Они ничего нам не сделают. Просто заберут вирфов и отдадут мне золото.

– Ты хоть описал ему, как они выглядят? Вдруг они не тех заберут! В нашу гостиницу больше не один путник не зайдёт после такого ужаса!

– Да они все спят в одной комнате. К тому же имраимы придут глубокой ночью, когда все будут спать. Я просто приведу призраков в их комнату – и золото у нас в кармане! После полуночи, как отправим поваров спать, будем сидеть на кухне и ждать их. А сейчас пойдём, поищем в погребе, чем бы отметить это дело.

Старик потянул сына за рукав и обернулся, увидев Клауриса.

– Отстали от своих братьев? – дружелюбно поинтересовался хозяин гостиницы.

– Да, немного задержался в таверне! – ответил Клаурис, стараясь изобразить беззаботность и приподнятое настроение. – Доброй вам ночи! Нам у вас очень понравилось! – и пошёл в комнату.

– Это один из них? – спросил мужчина у отца.

– Да. Не догадался я пересчитать их по головам, когда они пошли спать.

– Вроде он ничего не слышал. Как думаешь?

– Не знаю. Надо подстраховаться.

Клаурис, побледнев от страха, вбежал в комнату и закрыл дверь.

– Мы пропали! Они знают, кто мы такие!

– Что? Как это знают? – ужаснулись вирфы.

– Я сейчас слышал разговор хозяина со своим сыном. Он сказал, что та девушка узнала одного из нас. И что сюда ночью придут имраимы и заберут нас.

– О боги! – подскочил Ювестиан. – Я вспомнил! Мы с Милистасом как-то были в Далниуре на рынке. И с этой девушкой столкнулись в лавке у вёрлунгов. Она говорила, что приехала из другого города со своей мамой закупиться местными вкусностями. Она нас так долго разглядывала. «Видела, – говорит, – вирфов на рынке, но чтоб таких красивых!» Она мои глаза узнала.

– Вот же мелкая тварь! – рявкнул Рафур. – Нужно уходить отсюда. И хорошо бы тихо-мирно прирезать всех троих, чтобы никто не знал, по каким признакам нас искать. Эти-то уж точно перед смертью всё нам выложат, как на блюде. Узнаем, кому служат охотники на нашего брата. От призраков мы ни одного слова не услышим.

– Я ни разу не встречал имраимов, – признался Игнар. – Они в самом деле такие жуткие, как о них рассказывают?

– Думаю, лучше нам с ними и не встречаться, – сказал Рафур, – а ограничиться рассказами.

Разговор вирфов прервал громкий скрежет старого ключа в замочной скважине.

– Эй! – бросился Клаурис к двери, безуспешно пытаясь её толкнуть. – Вы что делаете? Откройте немедленно!

– Простите! – послышался голос хозяина гостиницы. – Это мой внучок закрыл. Стянул у меня ключи и озорничает, пугая постояльцев. Сейчас я его догоню, отниму ключи и открою вас, не волнуйтесь. Ложитесь себе спокойно спать.

– Хорошо! – ласково ответил Рафур, зажимая ладонью рот Клауриса. – Можете не спешить. Главное, до утра нас откройте, чтобы мы позавтракали и двинулись в путь. Доброй вам ночи!

– Спите спокойно! – радостно ответил старик и довольный ушёл по своим делам.

– Что же нам теперь делать? – запаниковал Эстиус. – Дверь заперта, на окнах стальные решётки. А призраков не сразить ни одним мечом.

– Мы погибли! – схватился за голову Игнар и упал на кровать.

– Без паники! – рассердился вожак. – Салат, зачем ты вызвался в поход? Я ведь не заставлял. Каждого шороха боишься!

– Я не пошёл бы, если б знал, что за каких-то пару дней о нас будет предупреждена каждая букашка в мире. Уму непостижимо! В первой же гостинице нас поймали! Это ж насколько всё схвачено у нашего врага? Хорошо, если сразу убьют. А если нас будут пытать?

– Я могу заколоть тебя прямо сейчас, если хочешь, – остановил Рафур его истерику – Под пытки точно не попадёшь, – и потянулся к эфесу меча.

– А другие идеи есть? – испуганно дёрнулся в сторону Игнар.

– Есть. Тима сможет найти ключи. Я выпущу его через окно. Можно отколоть кусочек стекла.

– Да ведь старик их наверняка в кармане носит, – возразил Радагор.

– Дождёмся ночи, когда все лягут спать и наступит затишье.

– Он не будет спать, – сказал Клаурис. – Он будет ждать имраимов.

– Ключи придётся вытащить не у сонного, а у мёртвого. Яда у Тимы хватит и на старика, и на его сына, и ещё на целую армию. Удобно очень, понимаешь, серебрик? Мне не придётся опять рубашку в реке от крови отстирывать. Работа будет чистой, бесшумной и аккуратной. Выберемся, не скулите!

– Как всё легко у тебя! – нахмурился Клаурис. – Всех убить – и дело с концом!

– А ты не усложняй, – отмахнулся Рафур. – Больше слушай и помалкивай. Сегодняшний вечер наглядно показал, что твои уши куда полезней, чем язык.

– А если та девушка будет на кухне вместе с ними? Я так понял, она их главная помощница.

– Я ведь сказал, яда хватит на всех, – беззаботно засмеялся вожак. – Не беспокойся.

– Ты и её убьёшь? – нахмурился Клаурис. – Ведь она ни в чём не виновата! Она просто сказала хозяину, что мы – вирфы. Наверняка она и не в курсе того, что он в сговоре с нашим врагом.

– Все беды от ваших поганых языков, которые болтают там, где не надо, – нахмурился Рафур. – Из-за неё мы все теперь в смертельной опасности. И оставить её в живых мы не можем, даже если она будет мирно спать в своей мягкой постельке. Она нас выдаст. Расскажет, как мы выглядим. Итог тебе должен быть ясен без дальнейших разъяснений.

– Но мы можем попросить её не выдавать нас!

– Нет, не можем.

– Почему?

– Кто мы такие, чтобы она нам помогала?

– Добрые существа.

– Нет, Клаурис. Мы для неё будем всего лишь убийцами, отнявшими жизнь у её работодателей. Есть вариант запугать, но это могут сделать и имраимы, причём в разы профессиональней. Девушка умрёт. И точка.

– Ты – бесчувственная скотина! – вспыхнул Клаурис. – Тебе лишь бы убивать! Мы будем не лучше того, кто хочет сделать нас своими рабами. Нельзя отвечать ненавистью на ненависть. Все войны из-за этого. Ненависти нужно противопоставить любовь, чтобы все жили в мире и согласии.

– Ошибаешься, – спокойно ответил вожак. – Как сказал кто-то великий, ненависти можно противопоставить только ещё большую ненависть. А любовь твоя не стоит и гроша.

– Какой же ты мерзкий! – обиженно восклицал Клаурис. – Злой и подлый!

– Прикуси свой поганый язык! – прошипел вожак и, схватив парня за горло, прижал к стене. – Я его тебе вырву скоро! За всю мою жизнь ни один вирф ещё не смог заставить меня терять самообладание. Но у тебя просто талант!

– Да пошёл ты! Отпусти меня! Не прикасайся ко мне! Я тебя ненавижу!

– Ненавидишь? Ты сейчас отвечаешь ненавистью на ненависть. Где твоя хвалёная любовь? Давай, скажи, как ты сильно любишь меня. Обними по-братски, пока я сжимаю твоё горло.

– Ты точно задушишь мальчика, – остановил его Ювестиан. – Ты ведь понимаешь: юность, высокие идеалы… Подрастёт, поймёт, что был не прав.

– Пока он будет подрастать, нас всех перебьют по его милости. Моя ошибка, что я взял его с собой.

Рафур схватил Клауриса второй рукой за плечо и с силой швырнул на кровать.

– Сиди молча и не дёргайся! – приказал он. – У меня железное терпение, но и ему может прийти конец.

Эстиусу хотелось обнажить меч и снести вожаку голову, но выдать своё истинное отношение он не мог, да и Клаурис сам просил его молчать.

Дождавшись ночи, Рафур выпустил Тиму в окно, и тот незаметно прошмыгнул внутрь гостиницы. Он нашёл кухню и аккуратно вполз в приоткрытую дверь. Старик и его сын сидели за маленьким столиком и беседовали о том, на что потратят деньги за вирфов. На полу стояло пустое блюдце, пахнущее молоком. Кошка, для которой оно наливалось, мирно спала под столом.

Тима подполз к блюдцу и взглянул на людей за столом.

– Змея! – вскрикнул сын хозяина и схватился за скалку.

– Не трогай его, – сказал старик. – Это горный полоз. Видишь, какие глазки добрые. Это наверняка питомец кого-то из гостей. Наверное, увязался за юрлугами. Полозы у них вроде кошек. В прошлом году один юрлуг приносил с собой такого же.

Тима посмотрел на пустое блюдце, лизнул его язычком и жалостливыми глазами, полными слёз, взглянул на людей. Затем обратил взгляд на блюдце и снова на людей.

Старик и его сын едва не разрыдались от умиления.

– О, малыш, ты хочешь кушать? – спросил старик. – Погоди, я налью тебе молочка.

Он взял со стола кувшин и налил молока в блюдце. Тима попил немного и с полными благодарности преданными глазами стал тереться о ногу своего кормильца.

– Какой милаха! – встал сын и взял на руки Тиму, поглаживая его по голове. – Ты потерялся? Посиди пока здесь, маленький, а утром, как все проснутся, мы найдём твоего хозяина.

Внезапно полоз вцепился острыми клыками в руку мужчины, и тот вскрикнул от боли.

– Он укусил меня! – завопил мужчина и попытался скинуть с себя полоза, но Тима вцепился в руку мёртвой хваткой.

– Отпусти моего сына! – потянул старик полоза за хвост.

Полоз исполнил приказ, но лишь для того, чтобы укусить старика.

Оба человека упали и перестали дышать. Дело сделано. Тима заполз в карман к старику и нашёл ключ.

Минуту спустя он уже выползал из кухни с ключом во рту, как вдруг дверь открыла та самая девушка, за жизнь которой так боялся Клаурис. Она не смотрела под ноги и Тиму не заметила.

– О боги! – закричала девушка, увидев лежащих на полу хозяев.

Она кинулась к ним послушать дыхание. Тима развернулся, открыл рот и аккуратно положил ключ на пол. Девушка уловила его движение и вскочила. Но убежать не успела – полоз прыгнул на неё и укусил в ногу. Бедняжка упала на своих хозяев и умерла вместе с ними.

Тима пополз назад к вирфам, по дороге укусив ещё какого-то работника заведения, который сидел на лавке у входа и курил трубку.

– Моё солнышко! Ключик папе достал! – похвалил Рафур.

Он открыл дверь, и все семеро вышли из комнаты. Они тихо дошли до кухни, которая располагалась рядом с выходом, и заглянули внутрь.

– Кошечка! – испуганно вскрикнул Рафур. – Там кошечка! Ты ведь не тронул её, Тима? Кс-кс-кс! – позвал он кошку.

Кошка проснулась, и Рафур облегчённо вздохнул.

– Прости, маленькая моя, – сказал он ей, – но твои хозяева были редкостными скотами, и их пришлось убить. Ты уж найди себе кого-нибудь получше, ладно?

Он прошёл на кухню, перешагнул через мёртвые тела и долил молока в блюдце.

– А теперь уходим! – скомандовал вожак.

Взрослых вирфов совсем не удивило поведения Рафура, но Клаурис и Эстиус были в шоке.

После того, как вирфы быстро прошли два квартала и оказались в тёмном, ничем не освящаемом переулке, они наконец смогли отдышаться и прикинуть, как добраться до кузницы Тоурсона. Зилдис объяснил Рафуру все подробности и набросал карту. Пришло то самое время года, когда туманность в небе из сиреневой становится тёмно-фиолетовой с синими вкраплениями, потому карту было видно совсем слабо. Большие серебряные спутники в небе особого света не давали, как и искрящаяся звёздная пыль, повсеместно кружившая в воздухе.

Внезапно небо над сторожевыми башнями осветилось заревом, и сквозь закрытые ворота пролетели призраки. Тела их были полупрозрачными, пронизанными ярким голубым светом. Вид они имели жуткий даже с такого дальнего расстояния, с которого видели их вирфы. Имраимы выглядели, как полуиссохшие трупы с горящими голубыми глазами. Стражник и дозорные на сторожевых башнях вскрикнули и замерли от ужаса, не в силах пошелохнуться.

– Надо бежать! – запаниковал Эстиус.

– Нет! – возразил Рафур. – Нельзя привлекать внимание. Стойте смирно. Никому ни звука.

Вирфы наблюдали, как войско имраимов просочилось в закрытую дверь гостиницы. Через две минуты со всех окон полился голубой свет, и раздались вопли перепуганных насмерть путников, остановившихся на ночлег. Все кричали и выбегали из гостиницы.

– Вирфы! – кричал предводитель имраимов. – Нам нужны вирфы Северного хребта. Где они? Отдайте их нам!

Один из имраимов подлетел к дозорному на сторожевой башне у ворот и, обнажив полупрозрачный сияющий меч, спросил:

– Сюда прилетали вирфы с хребта?

– Нет! – трясясь от страха, ответил дозорный. – Клянусь вам! Нет! Только зимние и южные.

Голубой меч отсёк ему голову с одного размаха. Другой призрак натянул светящуюся красную стрелу, похожую на раскалённый железный прут, и нацелил её на вторую башню.

– Отвечай! – прогремел его голос, слышный, наверное, всему городу. – Видел ли ты здесь вирфов с Северного хребта?

– Не было их сегодня! – ответил дозорный. – Уж много лет, как не залетают. Вам в Далниур надо, они там на рынке работают.

Красная стрела поразила его прямо в сердце и сгорела.

Предводитель имраимов подлетел к стражнику и задал тот же вопрос.

– Зачем мне лгать? – почти плакал стражник, чувствуя неминуемую смерть. – Не было никаких вирфов с хребта! Всякие разные чудики заходят да выходят, но этих точно не было! У вас ложная информация!

– Король обманул нас! – взревел предводитель имраимов. – Никогда мы не станем больше ему помогать. Уходим во тьму!

Свечение внезапно погасло и имраимы пропали в один миг.

– Где они? – прошептал Эстиус. – Они ушли? Или просто стали невидимы?

– Ушли, – ответил Ювестиан. – Я знаю о них немного. Думаю, больше они не появятся здесь. Во всяком случае, по наши души.

– Пойдёмте отсюда, – сказал Рафур. – Кузница Тоурсона на другом конце города.

Они вышли из темноты и пошли по главной дороге, слившись с толпой бегущих в страхе постояльцев гостиницы. Внимания на них никто не обращал, все были слишком напуганы. От массовых криков и всхлипов закладывало уши.

Глава 10. Тайна раскрыта.

Паника в городе постепенно улеглась, и люди забылись беззаботным сном. Вирфы шли тихо и медленно, чтобы никого не разбудить. Кузница Тоурсона предстала перед глазами лишь на рассвете. Как ни странно, дверь была отворена.

Вирфы обернулись и посмотрели на просыпающийся город. Маленькие деревянные домики с резными ставнями, низкие заборчики, ухоженные сады: всё здесь было построено и посажено с любовью.

– А здесь красиво, – заметил Клаурис. – Очень милый город.

– Теперь-то ты понимаешь, – обратился к нему Рафур, – что оставь мы в живых твою ненаглядную болтушку, не видать нам сейчас этой красоты?

– Понимаю, – грустно прошептал Клаурис и спрятал взгляд. – Но это слишком несправедливо. Нельзя так.

Рафур постучал в приоткрытую дверь.

– Доброе утро! – вышел на порог кузнец. – Могу вам помочь?

– И мы вас приветствуем! – ответил вожак. – Вы Тоурсон?

– Да, это я.

– Мы можем поговорить с вами внутри? Не хотелось бы, чтобы нас кто-то слышал.

– Конечно, добрые путники. Входите.

Вирфы вошли в кузницу и увидели там такие идеальные для битвы мечи, какие в стае не мог ковать даже Норхи.

– Мы пришли с приветом от ваших давних товарищей-вирфов.

– Вирфов?! – засияли глаза мужчины. – Какой приятный сюрприз! Давненько я их не видел.

– Юв, расстегни мою поклажу, будь добр, – попросил Рафур друга. Ювестиан снял с его крыльев маскировку, и Рафур расправил крылья.

Тоурсон обомлел от неожиданности.

– Так вы и есть вирфы?! – воскликнул он. – С роду бы не догадался!

– Вы должны помнить семью голубокрылых вирфов и их сына Зилдиса, – сказал Рафур. – Они отдали вам человека, который жил два года в нашей стае.

– Разумеется, помню! Как такое забудешь? Фаврус сейчас дома. Он живёт совсем рядом. А что, собственно, случилось?

– Кто-то заковал девятерых наших собратьев, включая Зилдиса, в колдовские браслеты из нимлиярского сплава.

Сердце Тоурсона замерло.

– Как выглядят эти браслеты? – спросил он с неподдельным ужасом на лице, и всем стало ясно, что Тоурсон сразу понял, о чём речь.

– Блестящие, толстые, с надписью «раб» руническими символами, – ответил Рафур. – Вот, взгляните! – протянул вожак кузнецу лист бумаги с изображением браслета, нарисованным художницей из стаи. – Наших сородичей усыпили по дороге в Далниур, надели браслеты, а потом отпустили, отдав несколько приказов. Пленники видели двоих человек в чёрных одеждах. Большего мы не знаем. Вчера за нами послали имраимов, но мы смогли уцелеть и обмануть их. Один из призраков назвал того, кто послал их за нами, королём. Не знаю, имел ли он ввиду настоящего короля или же просто называет так тех, кто отдаёт приказы.

– Он говорил о настоящем короле, – признался Тоурсон. – Эти браслеты ковали мы с Фаврусом. Это был королевский заказ. Ах, если бы мы только знали, к чему это приведёт! Но мы оружейники. Это наша работа. Знай я, что эти браслеты предназначены для моих друзей, я ни за какие деньги не стал бы их ковать!

– Вы знаете, как найти короля? Где его замок?

– Замок Чейдуина в Далниуре. Фаврус был там однажды и может рассказать подробнее. Он многое знает о короле. Это я не интересуюсь.

– Вы отведёте нас к нему? – спросил Радагор.

– Конечно! Пойдёмте за мной.

Восходящее солнце закрыли серые облака. Моросил дождь, пока Тоурсон вёл гостей в дом Фавруса. Рафур был снова облачён в маскировку для крыльев. Маленький пухлый пёсик по кличке Коржик, встретивший их у калитки, даже не пискнул, потому как хорошо знал, что если Тоурсон пришёл с чужаком, то этот некто и не чужак вовсе. Рафур потрепал пса за ухо и ступил за калитку вслед за кузнецом. Тоурсон сразу повёл вирфов к дому. На мокрых деревянных ступенях лежали красные листья, упавшие с нависшего над крыльцом высокого старого клёна

Кузнец постучал в дверь.

– Тоурсон, это ты?! – послышался голос за домом. – Я в саду!

Гости обогнули дом. Их глазам предстал чудесный яблоневый сад. По всему периметру вдоль забора росли кусты с большими красными ягодами.

Клаурис был восхищён. Несмотря на унылую погоду, осень в этом городе была изумительно прекрасной. Глубокий красный цвет опавших листьев, ягод и яблок, которые хозяин складывал в чудесные плетёные корзины, поражал волшебством природной простоты настолько, что все смертельные опасности казались незначительными и не достойными внимания. Сынишка Фавруса тем временем собирал в маленькие корзинки ягоды.

– Я тебе гостей привёл! – сказал Тоурсон. – Идём в дом, разговор есть срочный.

– Приветствую! – поклонился Фаврус. – Оркис, пойдём в дом, малыш. Будем гостей принимать. Вы проходите, господа! У меня как раз пирог в печи должен быть готов.

Гости расположились на кухне за большим столом. Фаврус разлил по чашкам ароматное какао и разрезал горячий грушевый пирог, только что вынутый из печи и пышущий паром.

– Ну, рассказывайте, гости дорогие! – начал хозяин дома. – Кем будете да откуда?

– Вирфы мы, – ответил Рафур. – С Молочной горы.

– Вирфы? – непонимающе уставился на них Фаврус. – Это шутка такая?

– Никакие вы не вирфы! – насупился мальчик. – Папа сказал, что у вирфов есть крылья.

Тогда вся маскировка была снята, и Оркис взвизгнул от восторга.

– Настоящие вирфы! – кричал он. – Вирфы! У меня на кухне! Сидят и пьют какао! Какие красивые! А где же ваши когти?

– Срезали, – ответил Эстиус.

– А чёрные полосы вокруг глаз?

– Пришлось замазать ненадолго.

– У кота нашего есть, а у вас нет! – засмеялся мальчик.

– Котик! – подскочил Рафур. – У вас есть котик? Можно мне его увидеть? У нас в горах они не водятся, а я их так люблю!

– В комнате он, – ответил Фаврус, – дрыхнет, наверно. Заходи, не стесняйся.

Рафур убежал в комнату играть с котом, велев собратьям самим всё объяснить про короля и браслеты. Слушая разговоры через приоткрытую дверь, он то и дело прикрикивал на Клауриса, если тот слишком много говорил.

Фаврус от всего услышанного был в шоке и очень корил себя за то, что не послушал в тот день свой внутренний голос и согласился ковать это зло, в которое заключили его товарища Зилдиса.

Оркис был в восторге. Больше всего ему понравился Клаурис.

– Ты не говорил, – обратился он к отцу, – что вирфы бывают такими! Такими… серебряными!

– Я и сам не знал, – пожал плечами Фаврус. – Впервые вижу такого.

Оркис уговорил Клауриса рассказать историю своих волшебных кос и крыльев, и мальчик полюбил его ещё больше. Он сидел у Клауриса на коленях всё время, пока за столом велась беседа и уничтожался пирог.

Внезапно пёс во дворе залился лаем. Фаврус посмотрел в окно и увидел пятерых воинов в доспехах с чёрной символикой короля. Один из них с силой ударил ногой пса. С жалостливым визгом пёс убежал в сад.

– Именем короля, откройте! – послышалось за дверью.

Воин уже стоял на крыльце.

Рафур выскочил из комнаты с котом на руках.

За столом все замерли в испуге и от неожиданности не знали, что делать. Никто не заметил слежки ни ночью, ни утром, и воины застали их врасплох. Прятаться было поздно, и руки потянулись к эфесам мечей.

Приглашения войти воины ждать не стали и выбили дверь. Вирфы вскочили, обнажив мечи. Рафур натянул лук и нацелил стрелу на одного из воинов.

– По приказу короля Чейдуина все вирфы, находящиеся в этом доме, должны пойти с нами или умереть.

– Есть третий вариант, – предложил Рафур. – Сдыхаете вы и ваш король! – и выпустил стрелу, вонзившуюся прямо в глаз врага.

Воин рухнул замертво. Кот от испуга выскочил в распахнутую дверь и убежал далеко от дома. Воины обнажили мечи и бросились в атаку. Эстиус храбро встретил самого здорового и сразил его мечом. Другой уже занёс над Эстиусом клинок, и юный вирф не успел бы от него увернуться, но вовремя подоспел вожак, убив нападавшего. Двое воинов короля, оставшихся в живых, одновременно сразили мечами безоружных Тоусона и Фавруса. Оркис с криками кинулся к раненому отцу, едва не напоровшись на вражеский клинок. Эстиус вовремя схватил мальчика и закрыл своим телом, но сам остался в живых, поскольку Ювестиан убил нападавшего. Последнего из оставшихся в живых воинов короля сразила секира Геаторна, и в наступившей тишине все бросились к лежавшим на полу Тоурсону и Фаврусу. Старый Тоурсон был мёртв. Фаврус тяжело дышал и хрипел от боли.

– Папа! Папочка! – плакал мальчик. – Не умирай, папа!

Тима соскользну с запястья Рафура и укусил хозяина дома, впрыскивая лекарство, останавливающее кровотечение. Но рана оказалась слишком глубокой, и целебный яд полоза не мог её залечить, хотя и остановил кровь. Жизнь покидала кузнеца.

– Рафур! – позвал Фаврус вожака. – Забери Оркиса, отдай его на воспитание тому, кто сделает из него хорошего человека.

– Обещаю! – ответил вожак, склонившись над умирающим кузнецом.

– Ты поправишься, папа! – обнимал его мальчик.

Но Фаврус ничего не ответил, лишь закрыл глаза и замолчал навсегда.

– Убийцы! Преступники! – послышались гневные голоса. В дверях стояли соседи, прибежавшие на звуки развязавшейся битвы.

– Вы убили наших кузнецов и воинов короля! – закричал один из соседей. – Уберите от них свои мерзкие лапы! Мы их сами похороним. И немедленно позовём городскую стражу, чтобы вас представили на суд королю!

– А успеете? – сверкнул глазами Рафур, натянув лук.

Люди моментально испарились. Крики вдалеке «Стража! Убийцы!» ясно дали понять всей армии, что в Лурагорте они уже погостили достаточно, пора и честь знать.

Рафур подхватил плачущего Оркиса на руки и крикнул:

– Уходим! Скорее!

Вирфы выскочили из дома и увидели, как к дому бегут лурагортские стражники и на ходу натягивают луки.

– Поднимайтесь! – закричал Рафур. – Выше! Выше! – и метнулся в сад, схватив на руки ещё и пса.

Они взлетели и стали быстро набирать высоту. Лучники выпустили стрелы. Одна из стрел почти достала до крыла Ювестиана, но Клаурис принял удар на себя. Он распахнул крылья, заслонив собой всех собратьев. Стрела вонзилась ему в левое крыло. Клаурис вскрикнул и приготовился принять очередную стрелу, но понял, что они до него больше не долетают, потому что Ювестиан тянет его за руку и взлетает всё выше и выше.

Оркис плакал и тянул руки вниз.

– Нет! Не забирайте меня! – просил он. – Пустите меня к папе!

– Прости, малыш, – ответил Рафур, – но я обещал ему отдать тебя самому лучшему воспитателю. Соседи позаботятся о твоём отце и достойно проводят в пристанище предков.

Оказавшись на безопасной высоте, вирфы смогли перевести дух и вырвать стрелу из крыла Клауриса.

– А я уж думал, что ошибся, взяв тебя с собой! – похвалил Рафур парнишку за спасение жизни своего лучшего друга. – Молодец! Хоть что-то полезное ты всё-таки можешь совершить.

Лучники внизу бегали взад-вперёд и выкрикивали угрозы.

– Нужно затаиться пока! – предложил Ювестиан.

– Летим в лес Фадагорта, – тихо скомандовал вожак. – И как можно быстрее. Враг не должен нас отследить. Но сейчас полетим на запад, а когда пропадём из всех подзорных труб, сменим траекторию.

Тем временем их сородичи, ждавшие дома известий, ни о чём плохом не помышляли. Семьи смельчаков страшно волновались, но грустных событий не чувствовали. Лишь Альерта, переживая за Клауриса, не могла сосредоточиться ни на одном занятии. Во время урока музыки, когда весь класс играл на флейтах и волынках любимую мелодию преподавательницы, Альерта от волнения не могла попасть ни в одну ноту, чем ужасно раздражала одноклассников. Уроки музыки проводились в тёмной пещере, по стенам и потолку которой ползали тысячи миниатюрных светлячков, которых называли карликовыми. Эти малютки, излучая нежное голубое мерцание, всем дарили покой и ощущение сказки. Зайдя в пещеру даже днём, вирфам казалось, что они в чёрном космосе любуются далёкими звёздами.

Но даже такая красота не избавила девушку от нервных вздрагиваний. Милистас, оскорблённый тем, что ему не дают нормально играть, вылетел из пещеры и направился на урок по приготовлению пищи, который проводился сегодня на открытом воздухе. Подобные уроки, как и музыка, были необязательными, и потому ученики сами решали, на каких присутствовать.

Альерта через некоторое время полетела за ним.

– Ну чего ты вечно всем недоволен? – восклицала она, наблюдая за тем, как Милистас яростно разделывает тушку оленя большим охотничьим ножом. – Я просто волнуюсь. Он ведь мой друг.

– Это не из-за него, – отмахнулся парень. – Мне просто надоело играть. Да и практика в разделывании мяса мне не помешает. А господин Гонат обещал научить коптить рыбу. Я хочу научиться этому к возвращению папы, чтобы его угостить. Я отца жду, понимаешь? Сдался мне твой серебряный. Думаешь, я за отца переживаю меньше, чем ты за Клауриса? Да и баловство всё это – простые уроки музыки. Почему нам до сих пор не разрешают учиться у Лира и Файксира на волшебных инструментах? Чем мы можем навредить, зная эту магию? Нам даже кулинарную магию не доверяют, как будто нам по пять лет. Меня всё раздражает не меньше, чем тебя.

– Ах, вон оно что, – смутилась Альерта. – А Флая сказала, что ты меня ревнуешь.

– Что?! – вскочил Милистас. – Я? Ревную девчонку? За кого вы меня принимаете? Флая только и видит во всём любовь и розовые грёзы. Она в господина Слаунира влюблена с первого класса и думает, что все должны влюбляться. Ты можешь нянчиться со своим альбиносом, сколько твоей душе угодно. Мне плевать. Я отца жду! Понимаешь? Отца!

Альерта отвернулась и молча наблюдала за тем, как парни жарят мясо на вертеле, а девушки выпекают пирожные в маленьких стальных печках. Учитель покрывал их глянцевой шоколадной глазурью и украшал свежей малиной, сохранившейся с лета в простом бумажном пакете благодаря кулинарной магии, секреты которой он наотрез отказался поведать. Флая, одноклассница Альерты с блестящими крыльями вишнёвого цвета, сделала вид, что не услышала разговор Альерты и Милистаса. Ей было стыдно, что все вокруг догадываются о её чувствах к классному руководителю, включая и самого господина Слаунира. Флая никогда не пропускала уроки по кулинарии, поскольку больше всего на свете ей хотелось жить со Слауниром, когда она повзрослеет, и готовить ему вкусности. Лучше всего у неё получался торт «вишня в шоколаде», поскольку его она делала с особым трепетом, представляя, что это олицетворение их будущей семьи, так как крылья Слаунира цвета шоколада, а её – цвета вишни. Слаунир тоже очень ждал, чтобы девушка скорее повзрослела. Но по другой причине. Он устал избегать её влюблённого взгляда и не мог дождаться, когда она уже наконец окончит школу и забудет о нём.

Альерта не стала оставаться на кулинарном уроке и побрела в сторону лавочки. «Скорее бы урок по рукопашному бою, – думала девушка, – хоть там можно будет выплеснуть все дурные эмоции».

Альерта и не догадывалась, что Клаурис в сопровождении боевых товарищей уже к вечеру будет совсем близко. Дабы запутать преследователей и скрыться от всех недружелюбных взглядов, вожак решил сделать большой крюк. Они летели весь день и лишь ночью, когда небо охватила фиолетово-синяя туманность, приземлились в самую глубь леса. Неподалёку журчал ручей, пахло сыростью и хвоей. Мелкие капли моросящего дождя запутывались в ветвях старых сосен и до низа не доставали.

– Никогда здесь не был, – признался Ювестиан. – Я так понимаю, этот лес плавно перетекает в Северный? Вроде я видел пики хребта, но из-за туманности ничего не разглядеть. Ещё и эта звёздная пыль всё время лезет в глаза. Мы ведь рядом с домом, не так ли?

– Верно, – ответил Рафур. – Мы в нескольких часах полёта от Молочной горы. Переночуем, и с утра двинемся в путь. Отдыхайте. Я пока разведу костёр, а потом слетаем на охоту. Ну что, герой, – обратился он к Эстиусу, – поможешь мне найти дрова?

– Да, конечно. Хоть отдохну от полёта. Пока летел, все мысли спутались. Я везде чувствую смерть. Будто она по пятам ходит, понимаешь?

– Просто насмотрелся на неё достаточно за последние дни. Ещё имраимы эти проклятые неприятный осадок оставили. Пойдём, поищем дров.

Клаурис сидел на бревне, чувствуя полную опустошённость, и дрожащими пальцами стирал с пылающих щёк горячие слёзы. Внутри не осталось ничего, кроме боли за всех тех, кого они убили или кто был убит по их милости. Он даже не почувствовал никакой ненависти к вожаку, провожая его взглядом, когда они с Эстиусом ушли за дровами. Больше всего сердце болело за маленького Оркиса, который уже выплакал в полёте все слёзы и теперь со стеклянными глазами молча сидел в мокрой траве, обнимая собаку. Оркис весь полёт корил себя за то, что слишком громко восхищался вирфами, и был убеждён, что его возгласы услышали соседи, и теперь он виновен в смерти отца. Клаурису было больно видеть страдания малыша. Несмотря на то, что родители не особо любили альбиноса, он всё же был убит горем, когда они погибли, и теперь он прекрасно понимал, что чувствует маленький Оркис.

Мысли его прервал Ювестиан, присевший рядом.

– Я хотел тебя поблагодарить, – тихо сказал он. – Ты спас мне жизнь. Признаться, я плохо думал о тебе. А сейчас вот мечтаю, чтобы вы с Милистасом стали друзьями. Ты на него не сердись. Он у меня парень горячий, бунтарь. Мы с Ливой такие же. Он ещё поймёт, как важно ценить тех, кто рядом. И на меня не серчай, если чем обидел. Ты очень добрый. Побольше бы таких вирфов. И людей.

Клаурис был поражён. От кого угодно он мог ожидать таких тёплых слов, но только ни от отца Милистаса.

– Я… Хорошо… Я не сержусь, – только и смог он из себя выдавить.

Оркис вдруг встал и кинулся к Клаурису, крепко его обняв.

– Ты такой хороший! – воскликнул мальчик. – Давай будем с тобой дружить!

– Ну конечно! – совсем разрыдался Клаурис.

Когда слёзы отпустили, он вдруг обнаружил, как тихо и жутко на этой поляне. Не слышно было ничего, кроме редкого уханья сов и журчания ручья вдалеке. Радагор и Игнар ушли за водой, Ювестиан сидел рядом и молчал, а Геаторн в стороне заботливо стирал засохшую кровь со своей секиры. Страх и усталость сковали каждого.

Рафур и Эстиус быстро нашли много годных сухих веток, связали их верёвками и двинулись назад на поляну.

– Спасибо тебе, что прикрыл там, в доме Фавруса, – сказал Эстиус по дороге. – Я бы погиб, если б не ты.

– Ты и сам отличился. Молодец! – похвалил Рафур. – Спас мальчика.

– Что с ним будет теперь? Будет жить с нами, как Фаврус в своё время?

– Нет, конечно. Тяжело ему там будет без крыльев. Он человек. И жить должен среди людей. А я знаю только одного хорошего человека.

– Кого?

– Айла. Волшебница. Моя давняя знакомая. Живёт она в Симиате, рядом с лесом.

– Прекрасно! Это ведь совсем рядом с нами. Будем часто прилетать к нему в гости.

– Она очень добрая. И любит детей. Её супруг – маг. Дома бывает редко, так как много странствует и изучает магию разных народов. Зато сама она всегда дома. Дружит с вёрлунгами и великолепно готовит! Излечивает любую хворь своими руками. Просто прикладывает руки к больному месту – и хворь отступает! Люди к ней с самых дальних краёв приезжают за исцелением.

– А ты уверен, что она приютит мальчика?

– Уверен. Она из тех волшебников, что берут сирот на обучение. Я виделся с ней незадолго до нашего похода. И она как раз просила привести ей сиротку, если таковой мне встретится. Думаю, она это почувствовала. Так что с мальчонкой всё будет хорошо.

– Мне ужасно стыдно! – воскликнул вдруг Эстиус.

– За что?

– Я очень плохо о тебе думал! А ты хороший. Ты очень хороший!

– Я? – рассмеялся Рафур. – Это ты перегнул, конечно. Но в целом – приятно, не буду лукавить.

– Хотя с Клаурисом ты зря так жёстко.

– Ну вот! Похвалил – и сразу ругаешь.

– Перестань смеяться. Я серьёзно.

– Я тоже серьёзно. Просто если не смеяться, тут совсем помереть можно от страха и тоски. Нужно улыбаться на зло всем бедам. А если не получается – заставлять себя.

– Ты чокнутый, Рафур! – улыбнулся Эстиус. – Но именно это мне в тебе и нравится.

По возвращении на поляну Рафур разжёг костёр с и отправился с Ювестианом на охоту. Клаурису с приходом Эстиуса стало гораздо легче, и грусть немного отступила.

– Я смотрю, вы с Рафуром подружились, – недовольно высказался Клаурис. – Перешёптываетесь, смеётесь. Такими влюблёнными глазами на него смотришь, будто вы с ним лучшие друзья.

– Он мне жизнь спас, если ты не заметил.

– Там не было для него особого риска.

– Весь наш поход – один большой риск. Для всех нас. В том числе и для Рафа.

– А как же наш уговор? – нахмурился Клаурис. – Ведь ты обещал вывести его на чистую воду. Ты ведь тоже думал, что он преследует какие-то свои цели.

– Да нет у него никаких своих целей! – воскликнул в сердцах Эстиус. – Очнись же! Он на нашей стороне. Я понимаю, тебе обидно, что он вечно делает тебе больно. Вы с ним ненавидите друг друга с того самого дня, как он отнял у Зуртагаста пост вожака стаи. Согласен: то, что он постоянно старается причинить тебе боль, его совсем не красит. Он ужасно злопамятный и мстительный. Но вспомни, за что он тебя невзлюбил.

– За то, что я сказал правду о нем! – упирался Клаурис. – И Зуртагаст со мной согласен в том, что мы ещё хлебнём с ним горя.

– По-твоему, Зуртагаст не может ошибаться?

– А ты?

– Я тоже ошибся. Он не предаст нас.

– А вот и предаст! Вот увидишь. Я это чувствую! Внутреннее чутьё никогда меня не подводит.

– В тебе говорит обида, а не чутьё. Вспомни: мы подозревали, что он связан с врагом, потому что его никогда не было рядом с нами. Мы думали, что он ненавидит стаю и не верили в то, что он просто любит проводить время в одиночестве. Но подумай сам: откуда он знает все леса и окрестности? Откуда знает всё о разных странных сущностях? Он с имригами дружит, и даже с Гирвин они старые друзья! Это значит, что он действительно проводит много времени в лесу и в странствиях и любит уединение. Но это вовсе не должно означать, что он ненавидит стаю. А ты, не разобравшись и даже не пообщавшись с ним, сам сделал выводы и обвинил его в измене. Ну разумеется, он тебя возненавидел и теперь мстит. Лир и Файксир были правы: нужно безоговорочно доверять друг другу, чтобы жить в мире.

Клаурис терзался сомнениями. Обида на вожака грызла сердце изнутри, как червяк – яблоко, но и в словах Эстиуса был смысл.

– Я не знаю, что думать, – признался он. – Ты говоришь разумно, но я всё равно не доверяю ему.

Спор пришлось прервать из-за вернувшихся с охоты с тремя подстреленными зайцами Рафура и Ювестиана. Геаторн умело разделал добычу, и зайцев по одному варили в единственном имевшемся у команды маленьком походном котелке. Самые вкусные кусочки, остудив, давали Оркису. Коржик с удовольствием грыз косточки и ласкался ко всем, особенно к Эстиусу. Он не видел, что Эстиус спас мальчику жизнь, но чувствовал это и был благодарен. Собаки всё чувствуют куда лучше людей и вирфов.

Рафур почти ничего не ел, а весь вечер писал что-то в тетради, постоянно перечёркивая строчки и кидая в костёр вырванные скомканные листы.

Клаурис хотел было присесть с ним рядом и попытаться поговорить по душам, но вожак поймал его взгляд, и что-то непонятное не пустило Клауриса пойти на примирение. Вроде бы всё логично, и Рафур должен быть неплохим парнем, но какой-то зловещий огонёк, вспыхнувший в его глазах, не позволил поверить в его добрые намерения.

– Ты мрачнее тучи! – пожурил вожака Ювестиан. – Мы со всем справимся!

– Знаю, знаю, – согласился Рафур.

– Тогда что тебя терзает? Уж мне-то ты можешь сказать?

– Да сразу несколько вещей, – признался Рафур, – но больше всего мне не дают покоя эти злобные соседи. Что это за люди? Позаботятся ли они о нём должным образом?

– Ты меня удивляешь! – поразился Ювестиан. – Вот уж не думал, что ты будешь из-за этого волноваться.

– Удивляю? – обиделся Рафур. – Уж кто как не ты должен знать о моих переживаниях. Он ведь там совсем один! Голодный, испуганный! Хозяин убит. Заберут ли соседи его к себе? Будут ли кормить и не будут ли обижать.

– Кого? – непонимающе уставился на него Ювестиан.

– Котика, конечно! Бедненький. Как он там сейчас?

– А… Котика… Ну да, – дошло до Ювестиана. – Тогда я не удивлён. Всё в порядке.

Игнар и Радагор не смогли удержаться от того, чтобы не разразиться истерическим хихиканьем.

– Что? – нахмурился Рафур. – Что смешного в том, что я волнуюсь за кота?

Но вирфы только продолжили смеяться.

– Да ну вас!

Рафур отвёл взгляд в сторону и снова вырвал лист из тетради. Но на сей раз не скомкал и не бросил в огонь, а аккуратно перегнул, свернул в трубочку и достал из плаща флейту. Около получаса никого на её звуки не откликалось, но вскоре к ногам вожака явился маленький ободранный голубь.

– Дохленький какой! – фыркнул Рафур. – Ты и письмо-то, наверное, донести до адресата не сможешь. Будь другом, поищи кого-нибудь покрепче и отправь ко мне! Это очень важное послание. Я буду ждать его утром на этом месте.

Голубь покорно курлыкнул и улетел.

– Кому это ты письма шлёшь? – поинтересовался Эстиус.

– Да так, одной знакомой, – отмахнулся вожак и убрал письмо в карман.

– А я думал, ты план мести разрабатывал, – улыбнулся Ювестиан.

Клаурис поморщился.

– Жаль, что всё складывается вот так! – горько вздохнул он. – Ведь месть – не выход. Иногда нужно находить в себе силы прощать.

– Да бред! – вспыхнул Рафур и вскочил на ноги. – Миф о том, что слабые мстят, а сильные прощают, придумали слабаки, которые мстить боятся. Эти святоши помогают злу утвердиться в своей безнаказанности и творить ещё более ужасающие вещи. Чтобы я не слышал больше этой чуши! Доедайте мясо и ложитесь спать. Мы двое суток глаз не смыкали.

– Я подежурю! – вызвался неожиданно Клаурис. – Чтоб не случилось ничего.

– Какой прок от тебя сонного и слабого? Завтра предстоит долгий полёт, а ты не спал двое суток. Тима нас посторожит и разбудит меня, если что. Он вздремнул в полёте.

– Ну, я ещё часик посижу и лягу.

– Всем ужинать и спать! – рявкнул вожак. – Надо высыпаться и хорошо питаться. Этому миру нужны здоровые, крепкие герои, у которых хватит сил его изменить. А слабаков у него и так в избытке.

Он лёг на траву под сосной и тут же заснул. Скоро погрузились в сон и все остальные, лишь Эстиус понял, что Клаурис не просто так вызвался в дозор.

– Ты чего это удумал? – гневно зашипел Эстиус.

– Хочу вытянуть это письмо и прочитать, пока Тима ползает вокруг поляны и высматривает врагов, – тихо шепнул Клаурис. – Чего это Рафур от нас скрывает?

– Вряд ли это письмо Чейдуину с подробным рассказом о нашем местоположении. Рафур – не предатель. Успокойся ты уже!

– А вот сейчас и узнаем! Ты увидишь, как ошибаешься на его счёт.

Он осторожно подошёл к спящему вожаку, присел на корточки и стянул из его кармана листок.

Эстиус поманил его рукой, и они уселись вместе у костра, чтобы лучше разглядеть написанное. Текст был написан разборчивыми печатными буквами.

– Читай, – сказал Эстиус. – Только тихо.

«Милая моя девочка! – начал читать Клаурис. – Прости, что оставляю тебя не с самыми добрыми людьми, но я не вернусь больше со своего задания. Возможно, ты уже знаешь о моей смерти. Но ты не горюй и не плачь обо мне. Я отправляюсь в Вальхаллу на вечные пиры и веселье. А письмо нацарапал лапкой волшебный голубь, который слышит мысли мёртвых. Я хочу попросить тебя, чтобы ты не грустила, что меня нет рядом. Какие бы тяжкие испытания ни выпали на твою долю, никогда не падай духом. Всегда улыбайся и верь, что настанут светлые времена. Смейся всем бедам назло. Норны поделились со мной твоей судьбой. Они сказали, что ты будешь самой счастливой девушкой во всём Гальдрахейме! Не плачь и не печалься. Скоро настанет конец войнам, и все народы заживут в мире и согласии. Помни, что я всегда рядом с тобой, даже если ты меня не видишь. Я очень тебя люблю и очень хочу, чтобы ты жила и радовалась жизни. Будь счастливой ради меня!»

Клаурис был просто ошеломлён.

– Так он переживает за смерть того человека, которому отрубили руку с браслетом! – воскликнул он и тут же в испуге закрыл рот обеими руками.

Опасения оказались напрасными – вирфы спали очень крепко, никто не проснулся.

– Вот видишь! – сказал Эстиус. – Он переживает, что мы оставили ту девочку, Рейкьяну, без отца. Наверняка ещё и грызёт себя за смерть той работницы таверны, просто виду не подаёт из гордости. Он никого не хотел убивать. У нас ведь и в самом деле не было другого выбора.

– Так почему ж он скрывает ото всех своё сострадание к людям? – искренне недоумевал Клаурис. – Что в этом постыдного?

– Да пойди пойми этого чудика, – махнул рукой Эстиус. – У него всё не как у всех. Там такая каша в голове, что лучше не лезть.

– Зачем же его вожаком выбрали с такой кашей?

– Можно подумать, Зуртагаст без причуд. У всех свои букашки в мозгах. А Рафур военному мастерству хорошо обучен. Нам нужна его сноровка. В другие времена его бы вожаком не выбрали. Но сейчас нам необходим именно он. А уж его причуды – это его личное дело.

– Наверное, ты прав, и я зря так на него сержусь, – признался Клаурис. – Надо бы поговорить с ним. Мне тяжело ему довериться. Да, в нём, оказывается, есть сострадание, но мне слабо верится в то, что он повёл нас воевать из чистой и невинной любви к стае. Он ведь любит одиночество, и плевать ему на наши жизни. Он и общаться-то с другими вирфами никогда не желал. Мне непонятны его мотивы.

– Ну вот завтра и спросишь у него.

– Да, ты прав. Я так и поступлю. А сейчас нужно вернуть письмо.

Клаурис осторожно опустился на колени рядом с вожаком и протянул руку с письмом к его карману. Но вдруг вернулся Тима и яростно зашипел. Рафур тут же открыл глаза и увидел Клауриса с письмом в руке.

– Ты ещё и вор! – зашипел вожак подобно полозу и схватил Клауриса за руку.

– Прости! Прости! – взмолился Клаурис, пытаясь вырваться. – Я просто хотел узнать, не обманываешь ли ты нас!

– Ну и как? Узнал?

– Узнал. Ты не такой плохой, как я о тебе думал. Но я всё же прошу тебя объяснить, почему ты вызвался воевать за стаю, если не любишь никого, кроме животных!

Рафур вдруг сменился в лице и разразился таким ледяным и злым смехом, что Клаурису захотелось закрыться от него всеми щитами, какие он смастерил за всю жизнь.

– Ты всерьёз считаешь, что я стану оправдываться перед тобой? – презрительно ткнул он Клауриса пальцем в грудь. – Если ты мне не доверяешь, то это только твои проблемы! Мне плевать, веришь ли ты мне! Упивайся своими сомнениями, сколько твоей душе угодно.

Проснувшиеся сородичи начали ворчать, что им не дают спать, и конфликт был исчерпан. Все, кроме Клауриса, улеглись на траву, удобно сложив мягкие крылья за спиной, и заснули.

Клаурис терзался сомнениями. Он закрыл глаза и стал молиться богам, чтобы послали ему во сне кусочек будущего, связанного с Рафуром. В надежде, что этот сон поможет сделать правильные выводы, он погрузился в зыбкие сновидения.

Глава 11. Снежный ужас.

Во сне Клаурис видел Фадагортский лес, в котором они сейчас укрывались, бесчисленные сосны, зверей и птиц, что рыскали в поисках пропитания, холодные воды ручья и унылое серое небо.

И вдруг… руки! Белая кожа и тонкие пальцы. Зелёный полоз, обвитый вокруг запястья. Это же руки Рафура! И они в крови. Но не в своей. Клаурис не знал, какое чувство подсказало, но был уверен: это кровь Эстиуса. И в следующую секунду он увидел лицо друга: бледное, застывшее и безжизненное. Эстиус был мёртв. Но вдруг на окровавленные руки Рафура стали падать хлопья снега, и Клаурис облегчённо вздохнул. «Этот сон ничего не значит! – услышал он во сне свой голос. – Снег не идёт здесь так рано!», – и провалился в другой, более глубокий сон, где видел Бронзовую гору и прежнюю стаю.

Проснулся он от того, что на лицо упало что-то пушистое и холодное. Клаурис открыл глаза и ужаснулся – сквозь густые иголки хвои падали крупные хлопья снега. В воздухе не гуляло ни ветерочка, снег тихо и медленно ложился на плечи подскочивших от неожиданности вирфов.

– Красота-то какая, ребята! – прыгал от восторга Рафур.

– Снег! – восхитился Ювестиан. – А ведь в это время года его почти не бывает. Да и мороза вроде бы нет.

– Надеюсь, что это добрый знак! – расплылся в довольной улыбке Рафур.

– Для тебя-то, конечно, добрый! – гневно воскликнул Клаурис.

– Не пытайся с утра испортить мне настроение! – пресёк вожак.

Клаурис, перепуганный до полусмерти, дрожащей рукой схватил Эстиуса за рукав и оттащил в сторону.

– Он убьёт тебя! – всхлипывал Клаурис.

– Кто? Зачем? – не понял Эстиус.

– Рафур! Я это видел. Видел в своём сне. Ночью я попросил богов показать мне во сне будущее, и увидел его руки в твоей крови. И ты был мёртв. Он убил тебя!

– Перестань ты уже делать из него монстра! – насупился Эстиус. – Это был просто сон.

– Но в этом сне был снег! Откуда я мог знать, что он пойдёт в начале октября?

– Ты переволновался, – равнодушно бросил Эстиус и развернулся, чтобы уйти, но Клаурис остановил его.

– Просто держись от него подальше и не оставайся с ним наедине, умоляю тебя! – просил Клаурис со слезами на глазах. – Старайся держаться поближе к остальным и подальше от него! Зуртагаст знал, что ты попадёшь под его влияние и станешь ему доверять. Он ведь предупреждал меня и просил присматривать за тобой. Он предвидел это!

– Посмотрите, какой провидец! – злился Эстиус. – Ты говоришь так, будто твой ненаглядный Зуртагаст мудрец, каких свет не видывал!

– Но ведь всё и выйдет так, как он говорил, если ты меня не послушаешь. Этот сон был мне послан, чтобы тебя защитить! Как же ты не понимаешь?

– Да ну тебя! – отмахнулся Эстиус и пошёл к остальным.

– Это спасёт тебе жизнь! – крикнул вслед Клаурис, но Эстиус ничего не хотел слышать.

Снежные хлопья между тем становились всё крупнее и крупнее.

– Подъём, сони! – прикрикнул Рафур на мирно спящих вирфов.

– Давай ещё немного поспим, – недовольно отмахивался Игнар, укрываясь крыльями от снега.

– В снегу увязнете, пока дрыхнуть будете. Солнце живёт так долго, потому что встаёт по расписанию.

Вирфы стали готовиться к полёту. Сегодня им предстояло одолеть большое расстояние и проводить Рафура и Оркиса до опушки близ Симиата.

Голубь, за которым вчера послал Рафур, успел застать их на месте. Большой, крепкий, с красивыми сильными крыльями – ему можно было доверить отнести письмо даже в самую дальнюю точку Гальдрахейма.

– Привет, приятель! – поздоровался Рафур и ласково погладил голубя по голове. – Это нужно отнести семилетней девочке по имени Рейкьяна. Она сейчас в Далниуре. Возможно, в замке у Чейдуина, но может быть уже в другом доме. Передай ей это как можно скорее!

Он крепко привязал свёрнутый в трубочку листочек к лапке птицы. Получив угощение в виде горсти очищенных кедровых орешков, голубь рванул ввысь и слился со снегом.

– Ну и красота всё-таки сегодня! – блаженно улыбался Эстиус, задрав голову и наблюдая за роняющим снежные хлопья небом.

Он хотел сказать ещё что-то восторженное, но был остановлен прилетевшем прямо в лоб снежком от Рафура. Вожак смеялся от души и находился в прекрасном расположении духа.

– Ну, держись! – рявкнул Эстиус и метнул снежок в Рафура, попав ему по уху.

– Ах ты гадёныш! – смеясь, погрозил пальцем Ювестиан, комкая в руках снег. – Моего лучшего друга обстреливать? – и метнул снежок в Эстиуса.

Лимон и Салат прибежали Эстиусу на подмогу.

– Мы с тобой, брат!

Геаторн молча присоединился к Рафуру и Ювестиану, и началась настоящая снежная битва. Оркис присоединился к команде Эстиуса. Было так весело, что его скорбь по отцу немного отступила. Коржик защищал мальчика, ловив зубами все снежки, летящие в него. Воины хохотали во весь голос и наслаждались чудесным утром, а Коржик изо всех сил вилял кусочком пикированного хвоста. Земля и осенняя листва под ногами уже превратилась в белую пуховую перину. Ветви хвои, покрытые белыми шапками, навевали праздничные мысли.

– Скоро Йоль и Новый год! – мечтательно воскликнул Эстиус.

– Да! – подхватил Рафур. – Моё любимое время! Будем наряжать ёлку и взрывать фейерверки в честь богов.

– Надеюсь, к тому времени всё уляжется, и мы с Гирвин будем украшать ёлку на берегу Фрадграса. Правда, ели растут глубже в лесу, но я выкопаю одну из них и посажу рядом с озером. А ты, мой магический друг, – обратился он к вожаку, – заклинаниями поможешь ей прижиться там.

– Одними заклинаниями здесь не обойтись, – ответил Рафур. – Нужен порошок древесной силы. Где упадёт хотя бы маленькая горсточка – там будет расти всё, что ты посадишь. Даже на песке или камнях.

– А у тебя есть такой порошок?

– У меня нет, но есть у Айлы. Я обязательно прихвачу у неё перед Йолем. Она помешана на звёздной пыли. Собирает её по ночам и делает разноцветные искрящиеся порошки. Заговаривает их и наделяет волшебными свойствами. Величайшая волшебница! Оркис, тебе у неё будет весело! Станешь великим магом!

– Я буду творить только доброе волшебство! – гордо провозгласил мальчик. – Клаурис! – позвал он своего новоиспечённого друга. – А ты чего не играешь? Пойдём к нам!

– Целая банда против троих беззащитных вирфят! – с улыбкой пожаловался Рафур. – Это будет совсем нечестно! Эй, серебрик! – окликнул он Клауриса. – Давай-ка в нашу команду.

– Я даже в снежки не буду биться за тебя! Ты – убийца!

– Мы тут все убийцы! – захохотал Рафур. – Кроме тебя. Ничего, война пока не окончена, и у тебя тоже скоро состоится боевое крещение!

– Я не стану никого убивать! – запротестовал Клаурис.

– Потонешь скоро в своей серебряной нежности! – рассмеялся Рафур и послал снежок в противников.

Снежная битва продолжалась около получаса. Мокрые, но счастливые, вирфы стали готовиться к полёту.

– Я сейчас на такой волне радости, – делился Эстиус, стряхивая с плеч снег, – что готов долететь хоть до луны!

– Не смей опережать моего сына! – игриво погрозил пальцем Ювестиан. – Долететь до одной из лун – давняя мечта Милистаса. Вот сдаст экзамены, станет достаточно крепким и выносливым – тогда я ему разрешу.

– Это будет величайшем событием! – заверил вожак. – Всем хребтом будем чествовать твоего сына, дружище! Ну а пока – летим в сторону Симиата. Оркис, Айла давно мечтает о таком замечательном приёмном сынишке. Ты будешь жить в любви и волшебстве. Ну, поднимаемся!

Рафур подхватил на руки Оркиса, а Эстиус – Коржика. Взлетать под белой стеной падающих хлопьев было труднее, но армия находилась в таком чудном предновогоднем настроении, что прорываться сквозь неё было так же весело, как и играть в снежки.

Лишь Клаурис не находил себе места от страха и бессилия перед ужасающими событиями, что явились ему во сне. Он не знал, как защитить друга от вожака, и от этого становилось так больно и страшно, что хотелось накинуть на Эстиуса мешок и унести в неизвестном направлении подальше от всех, лишь бы вырвать из цепких лап смерти.

Во время полёта вирфы рассказывали Оркису о жизни на Молочной горе, об уроках в школе и разных необычных случаях, приключившихся с кем-то из вирфов стаи. Мальчик, хоть и грустил, но чувствовал себя в безопасности и нисколько не винил новых друзей в том, что из-за их появления погибли его отец и любимый дядя Тоурсон.

Вскоре на горизонте показались красные башенки крепости, огибающей Симиат.

– Снижаемся! – скомандовал Рафур.

Они опустились на маленькую полянку, окружённую со всех сторон молодыми елями.

– Город близко, – сказал Рафур. – Нам небезопасно попадать в поле зрения симиатцев. Чейдуин, возможно, и им приказал нас караулить. Так что дальше пойдём пешком.

Они шли около часа. Наконец, Рафур велел всем остановиться и взял Оркиса за руку.

– Айла не любит, когда к ней вваливается толпа, – объяснил он. – К тому же, хоть она и живёт за городской крепостью на опушке леса, нам опасно показываться рядом с городом всем вместе.

– Слава богам, что у тебя тёмно-зелёные крылья! – сказал Радагор. – Будешь не так заметен. Тем более при таком снегопаде.

– Удачи! – кричали вирфы вслед Рафуру, Оркису и Коржику. – Да хранят вас боги!

Команда осталась стоять на поляне. Местность здесь была бугристая, и вирфы решили спуститься в низинку, где побольше деревьев, задерживающих снег, чтобы совсем не потонуть в белой пелене.

– Дом совсем близко! – мечтательно произнёс Игнар, сметая перчаткой снег с лежащего ствола сухого дерева, чтобы присесть.

– Да! – согласился Радагор. – Вот дождёмся Рафура и полетим домой. Наверное, половину стаи придётся посвятить в воины армии, чтобы разбить Чейдуина.

– Даже думать об этом пока не хочу! – махнул рукой Ювестиан. – Сначала отдохнём, как следует, хотя бы денёк, а потом уж и повоевать можно. Мне не терпится увидеть жену и сына.

– Почему он оставил нас одних? – вдруг вздрогнул Клаурис. – Почему не позволил проводить хотя бы до опушки? Мы бы не дошли лишние десять метров, нас бы никто не увидел! Такой снег валит!

– Да успокойся уже! – рявкнул Эстиус. – Тебе же сказали: нам рядом с городом небезопасно.

– А в чём, собственно, дело? – поинтересовался Радагор.

– Клаурис увидел во сне снег, – объяснил Эстиус. – И увидел, что меня убил Рафур.

– Какой бред! – сдвинул брови Ювестиан. – Сон – это всего лишь отражение наших страхов и мучительных думок. И он не имеет ничего общего с реальностью.

– А вдруг Клаурис прав? – испугался Игнар. – Мне тоже часто снятся вещие сны. А Рафур вполне может оказаться законченным подлецом. Я его уважаю, конечно, но его скрытность и желание над всеми посмеяться вызывают порой серьёзные подозрения в его добрых намерениях.

– Надо бы к нему присмотреться, – согласился с другом Радагор.

Клаурис уже хотел было выдать новую чувственную речь, дабы окончательно убедить товарищей в своей правоте, но внезапно земля под ними задрожала, стерев с сознания все посторонние мысли.

– Что это? – испугался Игнар. – Землетрясение?

– Похоже на то! – откликнулся Ювестиан. – Взлетаем! Иначе останемся под снегом навечно.

Они уже расправили крылья и приготовились взмыть ввысь, но неожиданно сверху снег принялся закручиваться в пугающие воронки.

– Что это там сверху?! – завопил Клаурис, не слыша своего голоса, заглушаемого бешеным биением сердца.

– Снежные имраимы! – упавшим голосом обречённо ответил Ювестиан.

Клаурис чуть не потерял сознание от ужаса – на его глазах кружащий в воздухе снег обретал очертания людей с горящими голубыми глазами. Призраки, полностью проявившись, опустились на землю, обступив вирфов со всех сторон, а всё новые и новые имраимы рождались наверху из кружащего снега прямо на глазах.

– Откуда они взялись?! – завопил Клаурис, сжимая в руке меч.

– Их мог наслать лишь тот, кто в сговоре с самой природой! – ответил Ювестиан.

– Рафур! – гневно завопил Радагор. – Лесной странник! Он предал нас! Он и Оркиса погубит, и Айлу-волшебницу! Если, конечно, он её вообще не выдумал!

– Не смей так говорить о нём! – прорычал Ювестиан. – Мой друг не может быть предателем! Даже если я сложу здесь голову, я ни на секунду в нём не усомнюсь!

– Ты усомнишься даже в собственном существовании! – громоподобным раскатом прогремел над лесом голос имраима в светящейся ледяной короне. – Ибо пришла твоя смерть!

Он опустился на землю и приложил ладонь к снежному покрывалу поляны. Снег под его рукой таял и замерзал на глазах, превращаясь в лёд, из которого возник сверкающий ледяной меч. Остальные снежные призраки сделали то же самое. Половина из них вытащила изо льда луки, а затем – стрелы, превратившиеся из ледяных в стальные и раскалившиеся до красна.

– Что вам от нас нужно? – требовательным тоном спросил Радагор. – Кому вы служите? Королю Чейдуину? Вам приказано доставить нас в замок короля, не так ли?

– У нас один приказ – убить! – прогремел ответ предводителя имраимов.

Призраки натянули стрелы и послали их в крылатых врагов.

Рафур тем временем стоял у калитки дома Айлы. Во дворе залаяла собака, и волшебница выбежала на порог встречать гостей.

На вид Айле было около пятидесяти лет. Пухленькая и миловидная, с копной блестящих каштановых волос, она напоминала ласковое весеннее солнышко.

– Здравствуй! Здравствуй, мой дорогой! – обняла она Рафура. – Ну, представь мне своих спутников.

– Это Оркис и Коржик. Ребята, познакомьтесь, это тётя Айла. Самая добрая душа человечества!

– Ну, будет тебе! – засмущалась волшебница и тепло улыбнулась.

Она наклонилась к мальчику и произнесла:

– Твоё доброе сердце просвечивает сквозь тело и куртку! Я знала, что ты придёшь. Я вижу, что от тебя зависят судьбы и жизни многих и многих народов! Ты вырастешь величайшим магом в истории! Скажи, хочешь ли ты остаться со мной и изучать светлое и доброе волшебство?

– Хочу! – смущённо улыбнулся мальчик.

– Идёмте в дом скорее! – позвала она гостей, расцеловав каждого в обе щеки. – Такой снегопад сегодня! А дома печь растоплена. Продрогли небось? Сейчас чаем вас горячим отпаивать буду!

Собака Айлы, Свистулька, приветственно поклонилась Коржику и уступила ему дорогу. Псу здесь сразу понравилось. Он подошёл к будке, и Свистулька поделилась с ним косточкой.

В доме у Айлы было светло и тепло. Топилась печка, вкусно пахло травами, молоком и мёдом. По всему дому в вазах стояли ветки с красными листьями и ягодами рябины, у печки мирно спал пушистый серый котёнок, обнимая клубок шерстяных нитей.

Хозяйка дома усадила Оркиса за стол и разлила по чашкам душистый чай с листьями чёрной смородины.

– Садись, отдохни! – пригласила она Рафура.

– Да у меня времени нет особо, прости! Нужно в лес возвращаться.

– А я открою баночку твоего любимого варенья! – хитро улыбнулась волшебница.

– Паслёнового? – загорелись глаза Рафура.

– А как же! Мне добрые гости привезли, а у нас-то это чудо не растёт. И грибной пирог разрежем. Нельзя тебе сейчас в лес. Сердцем чувствую – нельзя!

– Умеешь ты убеждать! – сдался Рафур и сел рядом с Оркисом. – А откуда пушистое чудо будет?

– Котик-то? Добрый человек подарил. В благодарность за излеченную руку. Два месяца от роду этому чуду. Дымок ему имя. Тёплое и уютное, как и он сам. Котик умный такой оказался! Всё понимает, что я ему говорю!

– Коржик тоже умный! – похвастался Оркис. – Он с вашим котёнком подружится.

– Со Свистулькой подружился уже, я смотрю, – заметил Рафур.

– А я тебе столько подарков приготовила! – заблестели глаза у Айлы, когда она поставила на стол разрезанный песочный пирог с лесными грибами.

– За мальчика-то? – улыбнулся Рафур. – Не стоило. Он бесценен!

– Ну разумеется, бесценен! А подарки я делаю просто так. Снег сегодня очень недобрый. Кто-то злые чары наводит. Уж не по ваши ли души? Я бы его убрала, да только чувствовала, что вы придёте, а без этого снегопада вас бы заметили. В городе говорят, вирфов на башнях высматривают. И что птицы колдовские летают, да королю все вести передают. Чейдуин с ума сходит совсем. Всех грубой силой, мечом да топором себе подчиняет. И никто не решается его остановить. Жаль покойного короля. Горя при нём не знали. А как Чейдуин его похоронил да на трон сел, совсем худо стало! Молодой ещё да глупый. Хочет всем свою власть показать. И жена-то у него умерла неизвестно от чего, и сынишка маленький. Убил он их или нет – не знает никто. Но то, что тиран и деспот – с этим не поспорить. Вот небось и колдует против вас. У меня есть порошочек от злого снега специальный. Возьмёшь с собой, чтоб товарищей защищать. И ещё разные порошочки дам тебе, объясню, для чего, да как пользоваться.

– А из чего эти порошки? – поинтересовался Оркис.

– Из звёздной пыли, – ответила волшебница, заметив удивлённый взгляд мальчика. – Да, да, мой мальчик, я собираю звёздную пыль и наделяю магическими свойствами. Подкрашиваю в разные цвета, чтобы не путать.

– А как же вы её собираете?

– Так на приманку ловлю, – хитро улыбнулась Айла.

– Что же может заинтересовать пыль? – поразился мальчик. – Разве может существовать такая приманка?

– Любовь, мой дорогой! Любви хотят все: и люди, и птицы, и деревья, и камни, и вода, и звёздная пыль. Любовь нужна всем: и плохим, и хорошим, и живым, и мёртвым.

– И где же вы берёте любовь для звёздной пыли?

– Да прямо из своего сердца. Выдыхаю немного любви в стеклянную баночку, вот как из-под варенья, оставляю на ночь на улице, а к утру она набирается пылью до краёв. Разве ты не слышал легенду о том, как появилась на небе Гальдрахейма самая большая и яркая звезда?

– Беломорит?

– Она самая.

– Не слышал! Расскажите! Расскажите, пожалуйста!

– И я впервые слышу об этом, – оживился Рафур.

– Эту легенду люди передавали. Не мудрено, что вирфы её не знают, – улыбнулась Айла.

– Рассказывай же скорее! – в нетерпении воскликнул вирф.

– Ну, слушайте. В давние времена, когда звёзды в небе были ещё не такими яркими, жил в маленьком приморском городе молодой купец. И полюбил он девушку, купившую у него однажды шкатулку. Позвал он её замуж. «Выбирай, – говорит, – любой подарок, какой захочешь к свадьбе! Всё, что есть у меня – всё тебе отдам!» Да только девушка та на богатства и драгоценности падкой не была. Сама она была из богатой семьи, и дорогие подарки интересны ей не были. «Подари мне звезду! – попросила она. – Одну из самых красивых на небе!» Что делать, дождался купец сумерек и пошёл к царице-ночи. Царица-ночь каждый вечер доставала из своего огромного мешка звёзды и вешала их на небо, а утром собирала их снова в мешок и уносила. «О, великая царица-ночь! – обратился к ней купец, – подари ты мне одну звезду из своего мешка! Я дам её своей возлюбленной в качестве свадебного подарка!» Но царица-ночь не желала поделиться ни одной, даже самой крохотной звёздочкой. Она достала все звёзды из мешка, развесила их на небе и прыгнула на луну, чтобы оттуда любоваться своим звёздным богатством. Да только мешок её остался на земле лежать. Купец его открыл и увидел на дне мешка горстку звёздной пыли. Зачерпнул он её и ссыпал в коробочку. И с тех пор несколько лет к ряду он приходил каждую ночь и собирал со дна царициного мешка звёздную пыль. И набралось её так много, что хватило на целую звезду! Да такую огромную, какой не было ещё на небе никогда! Подарил купец эту звезду своей любимой, и вместе повесили они её на небо. Несмотря на то, что в мешке каждый день собиралась новая пыль, звёзды не становились меньше. Когда царица-ночь спросила купца, где он взял такую большую звезду, то ему пришлось во всём сознаться. Царица не стала гневаться. Она поняла, как важна для этого мира каждая пылинка. И тогда она сама стала выгребать всю звёздную пыль из своего мешка и добавлять её к своим звёздам. С тех пор звёзды на небе становятся ярче с каждым днём! И всё это благодаря любви.

– Чудесная легенда! – восхитился Оркис. – И вы замечательная! Мне очень нравится у вас.

– Ну как не любить эту прелесть? – подмигнул Рафур Оркису. – Ты её слушайся. Хорошо?

– Обещаю! – заверил мальчик, уплетая пирог.

Глава 12. Кровь на снегу.

Довольный Рафур шёл через лес, озаряя лучезарной улыбкой каждое дерево. Всё его нутро ликовало от того, как всё сложилось удачно.

– Прекрасный денёк, а? – подмигнул он Тиме. – Начался игрой в снежки, продолжился любимым вареньем, а заканчивается полётом домой! Врага узнали, Айле сынишку раздобыли, с котёнком поиграли.

Наконец, он ступил на холм, где остались товарищи.

– Ребята! – позвал он. – Вы где?! Я с гостинцами и подарками!

Заметив запутавшееся в еловых иголках салатовое пёрышко, он улыбнулся и зашагал к густо растущим на краю холма елям. Рафур раздвинул ветви и с широкой улыбкой собрался вновь поприветствовать свою армию.

Но как только ели его пропустили, улыбка вожака мгновенно сползла с лица. Несколько секунд он ошеломлённо смотрел вниз, не веря глазам и не в силах пошевелиться – его друзья с кровавыми ранами лежали без чувств, а снег заметал яркие крылья. Крови было так много, что падающий на раны снег пропитывался ею и окрашивался в алый цвет. Кровь была повсюду. Она окропила всю поляну, и теперь понемногу утихший снегопад не мог её спрятать. Не пели птицы, не ласкал слух смех друзей, лишь в звенящей тишине медленно ложились на кровь белые хлопья.

Рафур бросился к Ювестиану, лежавшему лицом в снегу. Он перевернул друга, заботливо стряхивая снег с его бирюзовых крыльев и бледного лица.

– Ювестиан! Друг! – завыл Рафур.

Но Ювестиан больше не мог с ним поговорить. Стеклянные глаза всё такого же глубокого бирюзового цвета угасли навсегда.

– Нет! Нет! – обнимал его Рафур. – Ты не можешь! Не можешь бросить меня!

От боли, стальными клыками вцепившейся в сердце, он завопил так громко, что все орлы в лесу приняли вирфа за своего. Слёзы хлынули из глаз, и он завыл, как раненый зверь.

Не помня себя от горя, Рафур заботливо положил тело друга на снег и бросился к остальным. Белоснежные крылья Геаторна слились с пушистым покрывалом земли, а красных пёрышек на крыльях теперь было втрое больше. Рафур опустился на колени и взглянул на товарища, но предательские слёзы заволокли глаза, и он не мог понять, жив ли друг. С силой стерев с глаз слёзы, он вгляделся в застывшее мёртвое лицо Геаторна. В руке он сжимал любимую секиру, лезвие которой оставалось кристально чистым.

Слёзы хлынули новым потоком, но обезумевший вирф уже не обращал на них внимания.

– Салат! – позвал он Игнара и без сил упал рядом с ним на колени. – Ну очнись хоть ты!

Но Игнар был мёртв. Салатовые пёрышки медленно покрывались снежной пеленой.

Лимонные перья Радагора почти полностью увязли в снегу. Рафур приподнял друга за плечи и заглянул в глаза, каменный взгляд которых убил последнюю надежду.

Внезапно рядом с собой он услышал глухой хрип.

– Эстиус! – бросился к товарищу Рафур.

Мраморные крылья Эстиуса стали трёхцветными – их буквально забрызгало кровью кого-то из убитых товарищей.

– Ты пришёл! – прошептал Эстиус и улыбнулся, превозмогая боль.

– Тише! Тише! – остановил его Рафур. – Молчи! Не теряй силы!

Он приложил руки к зияющей ране на груди друга, но кровь просочилась сквозь пальцы, будто стремясь скорее вылиться из тела.

Тима живо соскочил с запястья хозяина и укусил Эстиуса, чтобы остановить кровь.

– Сейчас! – прошептал Рафур, приподнимая друга. – Крепись! Фрадграс совсем рядом! Я отнесу тебя к Гирвин! Она тебя вылечит!

– Передай… Передай ей, – прохрипел Эстиус, – что я сдержал своё обещание.

– Вот сам и передашь! – фыркнул Рафур, но юный вирф ничего не ответил.

Вечно по-детски сияющие глаза потухли, прекрасное лицо застыло, снежинки медленно таяли на ещё тёплых щеках. Эстиус умер.

Рафур опустил его на землю и в беспамятстве стал стирать снег с лица мёртвого друга заледеневшими окровавленными пальцами.

– Ведь Гирвин тебя ждёт! – прошептал он, словно надеясь, что дух вернётся в безжизненное тело. Но поняв, что его друзья мертвы, и их уже не воскресить, Рафур обнял Эстиуса и заплакал навзрыд, как маленький ребёнок. Он аккуратно закрыл застывшие глаза друга и взглянул на всё глубже уходящие под снег тела друзей. Сердце готово было разорваться на тысячи маленьких кусочков. Он долго плакал, не помня себя от горя.

Но вдруг…

– Клаурис! – вспомнил про серебряного вирфа Рафур и почувствовал, будто сквозь его тело прошёл разряд десятка молний.

Рафур взлетел и заметался по поляне.

– Клаурис! Клаурис!

Парнишка лежал поодаль от остальных, с проткнутым ледяным мечом крылом, пригвоздившим его к земле. В горле торчала раскалённая стрела, к которой Клаурис тянул руки, но не находил в себе силы её вырвать. Волшебная кровь имрига не давала стреле забрать его жизнь, но парень стал потихоньку задыхаться от нехватки поступающего сквозь стрелу воздуха. Клаурис смотрел на Рафура умоляющими глазами и безмолвно шевелил замёрзшими губами.

Вожак бросился к нему и вырвал из крыла меч, который растаял за доли секунды и обрушился на Клауриса водопадом холодной воды. Рана на крыле мгновенно затянулась. Рафур присел рядом с Клаурисом, смахивая застилающие глаза слёзы, и обхватил пальцами горящую красную стрелу. Стрела оказалась холодной.

– Я её вырву! – сказал Рафур. – Будет очень больно. Потерпи! Потерпи, пожалуйста, ладно?

Он обхватил стрелу обеими руками и сильным рывком вырвал её из горла бедняги. Кровь хлынула ручьём. Клаурис с гримасой боли схватился за горло, вскочил на ноги и захрипел. К счастью, и эта рана быстро затянулась. Когда боль отступила, Клаурис смог разжать руки.

– Кто это сделал?! – задал вопрос вожак. – Говори же!!! Кто этот был?

– Снежные призраки, – всхлипывая, ответил Клаурис. – Они появились из ниоткуда! Такие страшные! Такие… Такие…

Он уткнулся носом в плечо Рафура и зарыдал. Слёзы его душили, и он не смог больше вымолвить ни слова.

Клаурис не помнил, сколько времени простоял вот так, рыдая на плече некогда ненавистного им вожака, в измене которого был так уверен. Но сейчас в сердцах обоих не осталось ничего, кроме скорби.

С трудом опомнившись, он взглянул в опухшие красные глаза Рафура и прошептал:

– Что будем делать?

– Нужно убрать отсюда эту белую нечисть! – ответил вожак, расстёгивая пуговицу сумки на поясе. – Айла как раз дала порошок против неё. Это не настоящий снег. Он колдовской. Обычный снег порошком не растопишь. Вот, взгляни!

Он открыл сумку, чтобы взять зачарованный порошок из звёздной пыли, но рука первым делом нащупала бумажный пакет с лежавшим разрезанным надвое пирогом с сыром – гостинцем от волшебницы, переданным для доблестных, но голодных воинов армии. Грудь изнутри обожгло, но запасы слёз в организме вожака к этому времени истощились полностью.

Он приподнял пакет с пирогом и выудил из сумки небольшой холщовый мешочек. Рафур зачерпнул пальцами маленькую горсть искрящейся сиреневой пыльцы, обронив пару пылинок на землю. Снег под ногами словно вскипел. Прямо на глазах изумлённых вирфов будто взрывной волной снесло весь снег с земли и деревьев на две мили вокруг. Небо затрещало и не проронило больше ни снежинки. Тела убитых сородичей, не припорошённые больше снегом, лежали теперь на мокрой листве.

– Нужно сообщить стае о случившемся, – решил Рафур. – Я слетаю, а ты побудь с нашими павшими воинами.

– Не бросай меня здесь! – взмолился Клаурис.

– Тогда ты лети. Возьмёшь с собой пыльцу и проложишь сверху безопасный путь.

– Я боюсь! Я не хочу лететь один!

– Не хочу оставлять их тела здесь без присмотра. Хорошо, мы отправим весточку Файксиру и Лиру. Пусть прилетят родственники погибших, помогут похоронить. Не знаю, как я посмотрю в глаза Ливе, – задрожали губы вожака.

– Ты ведь не виновен в его смерти!

– Я оставил вас!

– И погиб бы вместе с нами, будь ты рядом.

– Лучше бы погиб! – закрыл он лицо руками.

– Нет! – сердце Клауриса содрогнулось от жалости. – Ты нужен стае! Война не окончена. Мы должны победить и сделать так, чтобы между нашими народами воцарился мир.

– Я причиню ему не меньшую боль, поверь мне! – прошипел Рафур, яростно сверкнув глазами. – Видят боги, я отомщу! Чейдуин заплатит за каждую пролитую каплю крови!

Клаурис и сейчас считал, что месть – не выход, но решил промолчать.

– У меня есть бумага и чернила, – снова порыскал в сумке Рафур. – Давай скорее писать письмо братьям.

Он трясущимися руками написал о смерти сородичей и объяснил, как их найти. Прилетевший на зов флейты голубь взял с собой письмо и часть запасов зачарованной пыльцы, чтобы обезопасить вирфов от снежных призраков.

Пока Клаурис нервно ходил взад-вперёд в ожидании сородичей, Рафур сидел рядом с Ювестианом, держа его холодные руки, будто пытаясь отогреть.

– Скажи мне, как есть, – тихо попросил вожак, – он погиб с мыслью о том, что я предал его?

– Нет! – честно признался Клаурис. – Ювестиан сказал, что никто не заставит его усомниться в тебе. Я говорю правду. И Эстиус перед смертью успел понять, что не ошибся в друге.

– А остальные?

– Какие мысли были в голове у Геаторна, ведомо лишь ему самому.

– А Радагор с Игнаром?

– Ты просил сказать честно, – замялся Клаурис. – Ну… В общем… Если быть до конца откровенным…

– Не продолжай, – остановил Рафур. – Я тебя услышал.

Через два часа прилетели любимые всей стаей вирфы с чёрно-жёлтыми крыльями, Файксир и Лир. Оба были опечалены и, приземлившись на поляну, горько зажмурились.

– Хвала богам, хотя бы вы уцелели! – крепко обняли они Клауриса и Рафура.

– А где остальные? – спросил Клаурис.

– Они будут позже, – ответил Файксир. – Мы оставили им волшебного порошка.

– Главное, чтоб не случилось чего по дороге! – встревожился Лир. – Когда мы сюда летели, снег вокруг поднимался с земли, будто рвался в небо. Не случилось бы новой беды! Окрестности горы мы почистили, но вот дальше в лесу начинается что-то страшное.

– Я возьму порошок и побросаю его над лесом, – решил Рафур.

– Я с тобой! – испугался Клаурис, вцепившись в руку вожака.

– Хорошо, – согласился вожак. – Мы с Клаурисом очистим от колдовского снега лес, насколько сможем, а вы подготовьте наших братьев к последнему пути.

– Не беспокойся, – ласково пропел Лир. – Здесь неподалёку ручей. Мы соберём воды и смоем с их тел кровь. А потом дождёмся стаю. Похороним их завтра к полудню. Вы только снег этот проклятый уберите! Чтоб ни одной снежинки нас больше не коснулось!

– Я готов делать это хоть до утра! – заявил Рафур. – Мы сделаем всё, что сможем.

Он насыпал в два пустых мешочка порошок для себя и Клауриса, и они полетели избавлять лес от белой напасти.

– Берегите себя! – крикнули вслед братья.

Братья, получив от вожака половину сырного пирога, остались с телами павших в бою сородичей, а Клаурис и Рафур полетели посыпать волшебным порошком снег в окрестностях Северного хребта и Симиата, дабы обезопасить стаю от очередного нападения.

Каждая упавшая на снег зачарованная звёздная пылинка создавала ударную волну, сметавшую колдовской снег с земли и деревьев в радиусе двух миль. Снег будто растворялся в воздухе, улетал вникуда.

Руки Клауриса с трудом подчинялись приказам мозга. Все движения казались ему заторможенными, что приводило в ещё большее уныние и осознание своей ничтожности, осознание того, что он так мало сделал для стаи, не смог защитить друзей от имраимов, а теперь ещё и тормозит очищение леса от колдовского снега. Умом он прекрасно понимал, что нет его вины в случившемся, но душа от этого знания метаться не переставала.

К вечеру Клаурис и Рафур добрались до Фрадграса. Вода была такой тёмной, будто в ней растворили несколько тонн чёрной акварели. Озеро, казалось, обезумело и перестало подчиняться всем законам природы. Так и не появившееся к вечеру хотя бы малейшее дуновение ветерка не помешало озеру вздымать на поверхности десятиметровые волны. Озеро бурлило и кипело, подбрасывало рыбу вверх и вырывало с корнем подводные цветы и траву, вышвыривая на берег.

На берегу, прижавшись к кустарникам, дрожали от страха озёрные девы, которых по белоснежной коже хлестали беспощадные волны.

Девушки увидели зависших над ними Клауриса и Рафура и принялись что-то выкрикивать, но грохот обрушивающихся на берег волн, разбивающихся о прибрежный кустарник, не давал различить ни слова.

Рафур опустился ниже, чтобы поговорить с девами, но внезапно поднялась самая большая чёрная волна и проглотила его.

– Рафур! – вскрикнул Клаурис и бросился в воду за вожаком.

Вирфов закрутило в подводной воронке, и неведомая сила выбросила их на берег с такой силой, что оба при ударе о землю едва не потеряли сознание.

Вырвавшись из мокрых объятий откатывающейся волны, Клаурис вскочил на ноги и, спотыкаясь, побежал к Рафуру.

Вожак лежал лицом вниз, облокотившись на локти, и яростно бил кулаками по земле.

– Что с тобой? – испугался Клаурис.

– Крыло! – процедил сквозь зубы Рафур, не в силах разжать челюсти от боли. – Крыло, кажется, сломал.

Услышав его сдавленный болезненный стон, Клаурис почувствовал, как в горло вливается горечь и на глаза выступают слёзы. За все скромные пятнадцать лет жизни в его душе никогда не рождалось столь жгучего желания, как взять сейчас всю его боль на себя. Ни перед кем ему ещё не было так стыдно, ни перед кем не терзало так жестоко чувство вины, ведь именно по вине Клауриса друзья вожака погибли с мыслью о том, что Рафур их предал, и нет теперь возможности убедить их в обратном.

Внезапно озеро усмирило свой гнев. Вода по-прежнему кипела, но волны больше не вздымались. Лишь одна небольшая чёрная волна выплеснулась на берег к ногам Рафура и обернулась озёрной владычицей.

– Мой лесной друг! – потянула она чёрные руки к Рафуру. – Я ранила тебя!

Слова Гирвин не сразу стали понятны вирфам: приходилось напрячься, чтобы разобрать их, ибо голос её походил на жуткий гул тысяч предсмертных стонов, от которых мурашки бегут по спине.

– Прости! Прости меня! – молила хозяйка озера. – Я излечу тебя!

Она обвила водяными пальцами переломанный в нескольких местах сгиб крыла и запела песню, в которой слышался плач тысяч убитых горем вдов, чьи мужья не вернулись с битвы.

Клаурису хотелось скрыться, улететь за тысячи миль или отрубить себе уши – лишь бы не слышать этой страшной песни.

– Будь я сильна хотя бы так, как неделю назад, – грустно протянула Гирвин, – ты уже был бы излечен. Но силы мои иссякли.

– Мне гораздо лучше, – заверил Рафур. – К утру уже буду летать! Вот увидишь.

На мгновение в воздухе повисло горестное молчание, и вновь скорбь сковала сердца всех троих.

– Прости, – прошептал Рафур. – Я не уберёг его. Не смог защитить.

– Отдай его мне! – взмолилась Гирвин. – Не хорони его в лесу! Мы положим в ладью его тело, его лук, его меч. Пусть он сгорит на моих водах. Отдай его мне! Лес не отнимет его у меня! Отдай! Отдай! Отдай!

– Думаю, он и сам бы этого хотел, – согласился Рафур. – Я исполню твою волю. И ещё. Перед смертью он наказал передать тебе, что выполнил своё обещание. Я не знаю, что он имел ввиду. Но уверен, ты поняла.

– О браслете, – горько вздохнула Гирвин. – Он обещал не снимать его до самой смерти. Браслет защищал его от злых сил. Потому он и умер последним. Держался дольше всех. Я знаю. Мне передали птицы.

– Как много жизней зависит от разных браслетов в последнее время, – задумался Рафур. – Знаешь, а ведь Эстиус спас жизнь мальчику, который станет величайшим магом и возможно спасёт много жизней. Так что песни о его подвигах всё же сложат, как он и мечтал. И о вашей любви.

– Мне никогда не стать прежней, – призналась Гирвин. – Он изменил меня. Я повернула время вспять, став молодой и слабой. Я захотела почувствовать себя не просто водой, а счастливой женой. Я не смогу всё вернуть в прежнее русло. Мне нет больше места в этом мире. Я виновата в том, что захотела простого женского счастья. Видимо, я не имела на него права.

Вирфы ничего не успели ответить. Гирвин обернулась тёмной волной и, обрызгав серебряные крылья Клауриса, убежала в озеро. Рафур и Клаурис попрощались с озёрными девами и ушли.

Все остатки колдовского снега с наступлением темноты растаяли сами. Рафур и Клаурис молча шли по лесным тропам к Файксиру и Лиру. Клаурис всё время зевал и ёжился от холода, а Рафур то и дело расправлял крылья, пытаясь определить, когда уже можно будет летать.

– Спать хочешь? – спросил вожак.

– Да. Которые сутки толком не спим.

– Давай устроим ночлег. Глянь, какое хорошее место. Трава тут мягкая, сухая, и деревьев много.

Так и поступили. Разожгли костёр, молча съели по куску пирога и легли спать.

Клаурису снилось что-то приятное. Но что именно, он и сам не мог понять. Странный сон без видений, на уровне чувств. Сквозь сон он впервые в жизни испытал незнакомое доселе чувство – чувство абсолютной безопасности, безмятежности, защиты и комфорта. Для вирфа, которого всю жизнь только и делали, что обижали, чувство это было в диковинку. Он всегда о нём мечтал, но не мог и представить, насколько оно сладостно. Ему было так хорошо, что в какой-то момент это показалось подозрительным, и он проснулся.

Открыв глаза и осмотревшись, Клаурис вскрикнул от неожиданности и закрыл рот руками – вокруг него ползали четыре больших змея и всматривались в лесную тьму.

– Не бойся, – сказал Рафур, – они тебя охраняют. Это друзья Тимы.

Рафур сидел на траве, опираясь спиной о толстое бревно и кутаясь в собственные крылья. Опустив глаза, Клаурис обнаружил, что накрыт плащом Рафура, как одеялом.

– Охраняют? Меня? – поразился Клаурис. – Зачем?

– Я потерял всю армию, – вздохнул вожак. – Не хочу потерять ещё и тебя.

– Но ведь меня нельзя убить оружием! Во мне сила имрига. Чего мне сделается?

– А тебе понравилась стрела в горле? – хмыкнул Рафур. – Ещё хочешь? Хватит с тебя боли. Я и сам причинил её тебе достаточно.

– Ты защищаешь меня от боли?

Растроганный Клаурис кинулся к Рафуру и крепко обнял его.

– Прости меня! – заплакал он. – Прости, пожалуйста! Я так виноват перед тобой!

– И это ты просишь у меня прощения? После всей боли, что я причинил тебе?

– Я сам виноват! – всхлипывал Клаурис. – Ничего про тебя не знал и обвинил во всех грехах.

– И ты меня прости, – улыбнулся Рафур, заботливо стирая пальцами слёзы с щёк Клауриса. – Нужно было поговорить с тобой, а не беситься от того, что меня принимают за врага. Я сам-то хорош! Никогда никому ничего не объясняю, от всех скрываюсь и ещё негодую, что мне не доверяют.

– А почему ты не любишь общаться с другими вирфами? Почему предпочитаешь лес и животных?

– Не знаю, – честно ответил Рафур. – Я такой с детства. Я всегда один не потому, что не люблю сородичей, а потому, что мне нравится уединение. Я получаю удовольствие от того, что нахожусь в одиночестве. Я не переношу большие компании, даже если они милы моему сердцу. Они давят на меня, отнимают силы. После длительного общения с большим количеством вирфов мне требуется день в полном одиночестве. Так я восстанавливаю силы и заряжаюсь энергией. Но я люблю свою стаю! Просто для меня любовь заключается не в болтовне, а в поступках. Потому я и вызвался на эту войну. Видишь, Чейдуин не остановится на девяти порабощённых. Ему нужен весь мир. А моя жизнь – свобода. Полёты над незаселёнными горами, ночи у костра в лесу за книжкой. А наши торговцы заперты сейчас в Доме советов, не видя ничего, кроме дверей и камней. Я не вынес бы такой участи. Если бы на их месте оказался я, то моим самым сильным желанием было бы, чтобы кто-то повёл стаю в бой и вернул мне свободу. Потому и решил стать для них этой надеждой на спасение, несмотря на то, что придётся проводить всё своё время в большой компании. Благо, эта компания мне приятна. Когда мы одержим победу, я просто спрячусь ото всех на недельку и восстановлю силы.

– А как же семья? Ты так и будешь всю жизнь один?

– Ну, я бы, наверное, мог разделить свою жизнь с кем-то, кто меня полюбит. Кого-то одного я готов терпеть до конца жизни, – улыбнулся Рафур.

– И есть у тебя кто-то на примете? Расскажи.

Рафур смущённо захихикал, спрятав глаза.

– Что? – не понял Клаурис. – Что такого смешного я спросил?

– Да мне не доверяет никто! – объяснил Рафур. – Все считают странным. Я не из тех, кого можно полюбить. Да и характер у меня… Сам себя порой ругаю за свой ядовитый язык. Хотя с друзьями я не такой гадкий, как с остальными. Я очень боюсь ранить чувства тех, кого люблю.

– А можно я тоже буду твоим другом? – робко попросил Клаурис. – Меня впервые кто-то защищает от боли. А я мечтал об этом всю жизнь! Родители хотели видеть во мне доблестного героя, а я не хочу таким быть. Я был бы героем, если бы кто-то заботился обо мне.

– Я всегда хотел о ком-то заботиться, – признался Рафур. – Знаешь, у меня есть сестра. Она сейчас живёт на горе Мариазорского хребта. Но мы не общаемся. У неё есть муж, дети, но меня она не признаёт. Она меня ненавидит. Считает психом, не достойным её великолепного общества. И я ненавижу себя за то, что скучаю по ней, хоть она меня никогда не любила и всё детство пыталась укусить побольнее. Она старше, и родители ей всё позволяли. А я всегда прощал все обиды и надеялся, что мы подружимся. На летних каникулах мы всей семьёй часто гостили на Медной горе у тёти, сестры нашей матери. И я всегда восхищался тем, как тепло она нас встречала. Они с мамой очень любили друг друга и говорили, что когда мы с сестрой вырастем, у нас будут такие же тёплые отношения. И я так же очень этого хотел. Но ничего меж нами в лучшую сторону не изменилось. И я всегда мечтал о младшем братике, чтобы заботиться о нём и показать сестре, как нужно любить брата. Но судьба такого подарка не сделала. Хотя, как знать. Может быть, никогда не поздно самому себе выбрать брата?

– Ты это обо мне? – не веря своему счастью, прошептал Клаурис, чувствуя, как замерло сердце, боясь сделать лишний удар.

– О тебе, конечно! – тепло улыбнулся Рафур. – Я бы о тебе заботился, защищал и оберегал хоть всю жизнь! Но не для того, чтобы кому-то что-то доказать. Мне это уже давно не нужно. Просто мне хочется стать для тебя той опорой, о которой ты мечтаешь. Прости меня за всё!

– Брат! – бросился Клаурис к нему на шею и крепко обнял.

– Вот и договорились, – улыбнулся Рафур.

– Теперь я вообще ничего не боюсь! – признался Клаурис. – Теперь у меня есть брат, рядом с которым ничего не страшно!

– Жаль только, что для того, чтобы довериться друг другу, пришлось пережить смерть друзей.

– Я очень жалею, что не прислушался сразу к Лиру и Файксиру. Ведь они мне ещё перед нашим походом сказали, что верят всем безоговорочно и хотят, чтобы все следовали их примеру. Думаю, они во всём были правы. Только так мы сможем победить. Сплотившись, а не обвиняя друг друга в недостатках и подозревая в предательстве. Даже Ювестиан сказал мне, что хотел бы видеть нас с Милистасом друзьями.

– Серьёзно? – удивился Рафур. – Это прекрасно! Я думаю, вы подружитесь. Милистас поймёт, как тебе тяжело без родителей, и усмирит свой дерзкий нрав. Завтра увидимся со всеми. Мне бы только долететь.

Он расправил крылья и с удивлением обнаружил, что крыло почти не болит.

– Гляди-ка! – улыбнулся он. – Боль ещё есть, и лучше отложить долгий полёт до утра, но на десять минут ночного полёта меня точно хватит!

– Зачем? – не понял Клаурис. – Здесь ведь хорошо.

– Хорошо, да холодно. Полетели, я покажу тебе мой второй дом. Там сможем нормально поспать.

– Второй дом? – загорелись глаза Клауриса. – Это где?

– А вот сейчас и увидишь!

Затушив костёр, новоиспечённые братья поднялись над деревьями. Клаурис очень волновался за крыло Рафура, но всё равно не стал отговаривать его от затеи – очень уж хотелось посмотреть на этот загадочный дом.

Пролетев несколько миль под сине-фиолетовым небом, вирфы спустились к холмам, густо поросшим елями и колючим кустарником. Клаурису это место показалось очень таинственным и мистическим, но совсем не пугающим.

– Идём! – взял его за руку Рафур и повёл к самой высокой ели.

Они прошли по тоненькой, едва уловимой тропинке мимо елей, цепляющихся за одежду, и вышли на небольшую поляну.

– Добро пожаловать, братец! – сказал Рафур. – Мой дом – твой дом!

Клаурис поразился красоте маленького бревенчатого домика, словно пропитанного духом леса. Он был построен меж высоких деревьев, будто по волшебству склонивших кроны над домом так, чтобы сверху его не заметил ни один другой вирф. Крыша дома густо поросла мхом.

– Признаться честно, – смущённо пробормотал Рафур, – ты первый и единственный вирф, которого мне захотелось пригласить в свой лесной дом.

Внутри оказалось очень уютно: большая кровать, деревянный стол, два кресла, шкафчик с посудой, книжный шкаф и печь. На оббитых деревом стенах висели мечи и луки, а прямо над кроватью – оленьи рога.

– У меня и дрова имеются, – похвастался Рафур и принялся растапливать печку. – Кстати с мебелью и постройкой дома мне муж Айлы помогал. Я вас познакомлю как-нибудь. Чудесная семья! А вкусностями она меня и по сей день снабжает. А я ей приношу с охоты живность разную. Накрывай пока на стол, – велел он Клаурису и указал на люк в деревянном полу.

Маленький погреб под ним хранил в себе имбирные пряники, сыр, варенье и лепёшки.

Растопив печь и согрев чайник, братья перекусили и хотели лечь спать, но мысли о погибших собратьях не давали ни единого шанса на сон. Рафур достал свою волшебную флейту, и они с Клаурисом принялись на ней играть. Спустя пару часов они придумали свою собственную мелодию и нарекли её музыкой дружбы. Успокоив нервы нежной музыкой, они, наконец, легли спать. Большая мягкая кровать с пуховыми подушками явилась лучшим окончанием этого тяжелейшего дня. Одеяло, которым Рафур заботливо укрыл младшего брата, оказалось таким тёплым, что Клаурис провалился в сон, не успев даже пожелать спокойной ночи. Рафур не сказал, что это было единственное имеющееся в доме одеяло, а молча лёг рядом и заснул.

Чувство безопасности и защиты больше не покидало Клауриса даже во сне. Ему снилось, что на него напала стая волков, но все они бились о его любимый тёмно-зелёный щит, которым он закрывался от свирепых хищников. Они клацали зубами, но не могли его достать. Клаурис приложил руку к щиту и вдруг заметил, что щит не деревянный, а странно мягкий и тёплый.

Он проснулся и понял, что трогает перья зелёного крыла, которым Рафур укрывал его, будто защищая от опасностей.

«Теперь и ты стал живым щитом, – подумал Клаурис. – Мы точно братья!»

Клаурису стало бесконечно стыдно за то, что в столь скорбный час он счастлив. Друзья погибли, стаю сковало всеобщее горе, а он не мог справиться с внезапно навалившимся счастьем из-за сбывшейся мечты, и улыбка сама натягивалась на лицо.

– Рафур! – позвал он брата. – Уже рассвело.

Вожак с трудом поднялся и, потирая глаза, расправил крылья.

– Как будто и не было никаких переломов, – удивился он. – Гирвин великолепна! Хвала богам, успеем проводить друзей в последний путь.

Глава 13. Сделка с королём.

Подлетая к поляне, на которой оставили музыкантов с телами павших воинов, Клаурис и Рафур увидели, что внизу собралась почти вся стая. Всем хотелось проводить сородичей в Вальхаллу. На горе остались лишь несколько дозорных и не смевшие высунуться за дверь дома советов торговцы, которым доверили присматривать за маленькими детьми, оставленными на время похорон молодыми семьями стаи. Старого вожака также не было среди собравшихся. При других обстоятельствах Клаурис был бы опечален, что не удалось свидеться с Зуртагастом, но сегодня на поляне царила такая всеобщая скорбь, что он даже не вспомнил про бывшего вожака.

Тела погибших вместе с их оружием водрузили на погребальные ладьи, сколоченные из досок прямо на поляне. Лива сидела рядом с покойным мужем, обнимала его и шептала что-то на ухо. Милистас молча сидел напротив, потирая опухшие глаза.

Клаурис впервые увидел вместе три пары красивейших бирюзовых крыльев, увидел, какая красивая и сплочённая у этих вирфов семья, и от этого стало ещё тоскливей. Он впервые задумался о том, почему у Ливы и Ювестиана одинаковые крылья, глаза и волосы. Видимо, именно это поразительное сходство и положило начало их интересу друг к другу и последующей любви. Ведь в стае больше ни у кого нет таких красок во внешности. Как же им повезло встретить друг друга! И как же горько, что их семья теперь лишена полноценного счастья. Но даже при сковывающей душу тоске, счастье от обретения своей собственной семьи не покидало Клауриса, и он ни на шаг не отступал от Рафура, когда они опустились на поляну, и бегал за ним, как привязанный.

Завидев приближающегося к ним Милистаса, Рафур приготовился к оскорблениям или пощёчине за то, что не уберёг отца, но, к его изумлению, Милистас бросился к нему на шею, крепко обняв, и заплакал.

– Хвала богам, хоть ты жив! – сказал он. – Отец хотел бы, чтоб ты жил. А имраимы и тебя бы убили.

– А я-то думал, что ты будешь теперь меня ненавидеть, – признался вожак.

– И думать об этом не смей! – насупился парень. – Мой отец любил тебя! И мы с мамой тебя любим. И ни в чём не виним. Отец понимал, какая опасность предстоит, и сам выбрал этот путь. И погиб достойно! Как настоящий воин. Объясни только, – сверкнул он глазами, – почему мой отец мёртв, а эта мелочь жива и прячется за твоими крыльями?!

– Давай не будем затевать ссору в такой час, – предложил Рафур. – Клаурис не может умереть от ранения, и ты это знаешь. Но он так же достойно сражался. И если хочешь знать… – не успел он договорить, поскольку Клаурис потянул его за рукав в сторону.

– Пожалуйста, не говори ему, что я понравился Ювестиану, – шепнул он вожаку на ухо, – иначе он совсем взбесится. Он с первого дня видит во мне соперника, а сейчас совсем возненавидит.

Милистас ушёл к одноклассникам, и Клаурис, провожая его взглядом, заметил, наконец, Альерту.

– Альерта! – помахал он ей рукой и в два взмаха крыльев оказался рядом.

Альерта обняла Клауриса и расцеловала в обе щёки. Класс встретил его, как героя. Все говорили, как восхищаются его мужеством, и как рады, что он остался в живых. Клаурис поведал им о случившемся. Ученики с раскрытыми ртами слушали о том, как Рафур плакал над убитыми друзьями, как умер Эстиус, отдав вожаку последний наказ.

– Надо бы извиниться перед Рафом за то, что плохо о нём думали, – предложил Фарфатис.

– Было бы здорово, – согласился Клаурис. – Мой брат заслуживает к себе самого лучшего отношения!

– Брат?! – заголосили одноклассники. – Так вы теперь побратимы?

– Да! – гордо поднял голову Клаурис. – Общее горе объединяет, – грустно добавил он и тут же сник.

Ему вдруг показалось, что он целую вечность не видел Рафура, и поспешил к нему. Вожак в это время стоял у ладьи Ювестиана и разговаривал с Ливой. Даже заплаканными, её бирюзовые глаза были прекрасны.

– Здравствуй, Клаурис! – встала Лива. – Я рада, что ты жив.

– Простите меня, – прошептал Клаурис. – Я столько гадостей наговорил о вашей семье. Считал вас всех вместе с Рафуром предателями. А вы оказались достойнейшими вирфами!

– Я не в обиде, – ответила Лива. – Ты ещё очень молод. Как и мой сын. Но и он скоро поймёт, что нужно ценить всех своих собратьев. Он злится на тебя. Но ты не сердись на него, хорошо? Сам понимаешь, как плохо нам сейчас, – голос её надломился, она с трудом проглотила подкативший к горлу ком и усилием воли сдержала слёзы.

– Я нисколечко не сержусь! Честно!

Вскоре к вожаку подошли жена и дети Геаторна, а затем и родственники Радагора и Игнара. К величайшему изумлению вожака, никто не обвинил его в том, что лишь он и Клаурис остались в живых. Даже родители Эстиуса, возлагавшие на боевую сноровку Рафура большие надежды, понимали, что он не смог бы уберечь их сына от смерти при всём желании. Не смотря на скорбь, они были необычайно горды сыном, и не стали возражать против того, чтобы похоронить Эстиуса на озере его возлюбленной.

Всех остальных же похоронили прямо в лесу, на поле боя. Когда огонь охватил тела павших воинов, все грустили и прощались с ними. Каждый молил богов о том, чтобы они позаботились о воинах и приняли их в своих чертогах с подобаемым радушием.

После сожжения на останках соорудили курганы из камней и земли и в последний раз попрощались с павшими. Ладью Эстиуса взяли шестеро крепких вирфов и понесли к озеру. Путь предстоял неблизкий, и дошли лишь к вечеру, когда небо на горизонте побагровело.

Воды Фрадграса были спокойны и прозрачны. Озёрные девы, коих не тронуло даже горе хозяйки, потребовали у всей стаи по капли крови за разрешение разжечь погребальный костёр на озере.

Горящую ладью с телом юного героя воды озера быстро понесли вдаль. Скоро пылающая лодка скрылась из виду. Гирвин не появилась, но Клаурис то и дело улавливал пенные пузырьки, похожие на её платье, то здесь, то там, неотступно следующие за ладьёй.

– Вот и всё, – прошептал Клаурис, облокотившись на плечо Рафура.

– Для них – не всё, – ответил вожак. – Ни для кого это «всё» не настало. Павшие воины будут жить в нашей памяти в песнях, которые мы сложим об их подвигах. Ну а мы победим в этой войне и вернём свободу пленникам.

– Жаль, что ты не погиб вместе с ними! – гневно бросил в адрес Клауриса Милистас, развернулся и зашагал прочь от озера.

– Постой! – побежал за ним Клаурис и схватил за рукав.

– Не прикасайся ко мне!

– Давай прекратим нашу вражду, – попросил Клаурис. – Я потерял обоих родителей и понимаю твою боль, но поверь, я не виноват в смерти твоего отца. Я думал, теперь, когда Ювестиан погиб, ты поймёшь меня и перестанешь ненавидеть!

– Как раз наоборот! – зашипел Милистас. – Теперь я ненавижу тебя ещё больше! Мой отец погиб, а ты жив! Он мёртв, и я не смогу его больше ничем порадовать.

Клаурис увидел, как глаза его недруга медленно наливаются слезами.

– Я хотел, чтобы мой отец гордился мной больше всех на свете, – продолжал Милистас, – а вместо этого он наблюдал, как с ним бок о бок воюешь ты! И даже не надейся победить меня на соревнованиях по полётам. Я лучше вскрою тебе глотку, чем позволю опередить!

– Ай-ай-ай, – послышался вдруг насмешливый тоненький голос озёрной девы, которая расчёсывала волосы гребнем, сидя на камне у воды.

– Чего ты там причитаешь? – зашипел на неё Милистас.

– Ты совершаешь большую ошибку, юноша! – пожурила она Милистаса. – Я пробовала кровь этого серебряного красавчика и знаю по его воспоминаниям, что тебе не стоит так поступать.

– Давай, мы сами разберёмся! – умоляющими глазами посмотрел на неё Клаурис.

Сердце его бешено заколотилось. «Если она расскажет про то, что Ювестиан хорошо ко мне относился, – подумал он, – то Милистас всю жизнь будет меня ненавидеть и превратит мою школьную жизнь в сущий кошмар».

– А ты мне рот не затыкай! – нахмурилась девушка. – Вы оба юные и глупые! А ты, бирюзовенький, должен знать, что твой отец хотел, чтобы вы с серебряным подружились, потому что малец спас твоему отцу жизнь, приняв на себя летящую в него стрелу. Вот так-то!

Милистас ничего не ответил, лишь отвернулся и пошёл к матери.

Рафур услышал над собой курлыканье голубя и, посмотрев вверх, едва успел подставить руки под упавший сверху конверт с королевской печатью. Никто этого не видел. Удручённые горестными мыслями, все шли в лес к поминальной поляне, где Валегорт и его помощники расстелили длинную скатерть прямо меж деревьев и приготовили обед для всей стаи.

Большие и сильные птицы из королевской голубятни никому не позволяли привязывать послания к своим лапам от переполнявшей их гордости. Они сами брали письма и доставляли до адресата, с пренебрежением кидая их сверху. Некоторые любили вместе с письмом бросить ещё и кучку своего гордого королевского помёта. К счастью, Рафура эта участь миновала. Вскрыв конверт и развернув письмо, он прочёл:

«Вожаку стаи вирфов Северного хребта от правителя Далниурского королевства Чейдуина Чёрного. Я заплачу тебе нимлиярским розовым золотом, если ты приведёшь мне десять своих сородичей. Клянусь отпустить тебя живым и невредимым. Как бы ни сложилась судьба всех вирфов Гальдрахейма, я даю слово никогда не причинить вреда твоему здоровью и здоровью твоих кровных родственников. Я знаю, что у тебя живёт сестра в Мариазорских горах. Обещаю не причинять ей и её семье никакого вреда. Условие одно: ты отдаёшь мне десять вирфов. Убивать я их не буду, они всего лишь станут моими помощниками. На опушке леса со стороны Далниура в шатре вас будут ждать мои воины. Передай вирфов моим людям. Они заплатят тебе. Сородичам ничего не говори. Обещаю, что никакой ловушки не будет, только честная сделка. В знак того, что я не обману, подписываюсь кровью. Ты знаешь, что нарушивший подобный договор неминуемо умрёт. Прошу немедленно прислать ответ, так же подписанный твоей кровью. Жду вас сегодня. Чейдуин.»

При мыслях о сестре душа Рафура съёжилась от страха за её безопасность. Чейдуин знал уже всё и обо всех, и теперь стало ясно, что он собрался подчинить себе все народы Гальдрахейма. Хотя что-то во всей этой схеме явно не складывалось, и эта мысль не давала вожаку покоя: почему Чейдуин не обращает внимание на других вирфов? Ведь в гостинице были зимние и южные вирфы, но король приказал призракам забрать исключительно вирфов Северного хребта.

Рафур поспешно спрятал письмо в карман, когда к нему подошёл Клаурис. Вместе они пошли к поминальной поляне и уселись рядом с семьями погибших.

Вспомнив все заслуги павших в бою сородичей и попросив богов принять их в своих чертогах, как подобает, стая обратилась к Рафуру с вопросом о том, что же делать дальше.

– Дальше? – встал вожак. – Только побеждать! Если вы верите мне… – не успел договорить он.

Речь вожака потонула в победоносных криках:

– Верим! Верим!

Следующим на ноги поднялись Файксир и Лир.

– Мы верим тебе! – сказал Файксир. – Хотя многие в стае не доверяли тебе раньше. Думаю, это не секрет для тебя.

– Разумеется.

– Так пусть теперь все верят тебе так, как верили мы с самого начала! – подхватил речь брата Лир. – Мы с братом всегда были убеждены, что любому члену стаи следует доверять безоговорочно!

– Я согласен с вами, – кивнул Рафур. – Вы многому научили меня, парни. Признаться, я сам относился к некоторым вирфам стаи с презрением. Но теперь вы все бесконечно дороги мне. Павшие воины были моими друзьями. Они погибли достойно! Они отдали за нас свои жизни, и наш долг – победить в этой войне. Оставим скорбь. Ради наших погибших собратьев мы должны теперь не горевать, а готовиться к решающей битве с ясным и холодным умом, но с надеждой в сердце. Сегодня мы полетим на нашу гору и подготовимся к последней битве. Мы соберём лучшее оружие, возьмём в помощь все лучшие магические средства, и убьём короля! Мне нужны все, кто способен держать в руках оружие. Даже школьники.

– Мы все с тобой! – выкрикивали вирфы.

– Я всажу в воинов Чейдуина столько стрел, сколько успею! – горячо воскликнула Альерта. – И пусть я погибну, но приложу свою руку к свершению справедливости!

– А я отомщу за смерть мужа! – воскликнула Лива. – Люди жестоко поплатятся за то, что совершили!

– Я призываю всех сплотиться по-настоящему! – продолжил вожак. – Доверять друг другу беспрекословно! Что бы ни случилось! Стоять друг за друга горой и забыть любые обиды и недопонимание, если таковое было между кем-то из вас. Только так мы сможем победить! Оставим на горе лишь закованных в колдовские браслеты и маленьких детей. Всех, кто присутствует здесь, я прошу пойти со мной в последнюю битву! Всех без исключения. В противном случае нам не хватит сил для победы. Но если кто-то из вас не захочет биться, пусть скажет сейчас, чем бросит нас посреди поля боя. Я никого не буду винить. Итак, есть ли среди вас те, кто не хочет участвовать в битве?

– Тут много таких, – услышал он вдруг красивый женский голос, принадлежащей Илиэн – синекрылой брюнетке, ставящей для малышей кукольные представления.

– Вот как? – застыл Рафур.

– Именно так, – продолжала Илиэн. – Многие здесь не хотят войны. Как и я. Я так же считаю, что войны – это ужасно. Но мы всё равно пойдём на эту войну. Так как теперь она действительно неизбежна. Я не хочу биться, но буду. Только так, к сожалению, я смогу сохранить жизнь тем, кого люблю. Ибо больше не стоит перед нами вопроса: воевать или не воевать. Теперь другой вопрос: идти на риск и победить или проиграть, поджав хвосты, как струсившие псы.

– Значит мы – все вместе?! – воодушевлённо спросил Рафур. – Как одна большая семья?

– Да!!! – вскочили на ноги все вирфы. – Восстановим справедливость! Вернём свободу!

Вирфы воспряли духом, и страх перед войной и смертью в каждом сердце был побеждён неутомимой верой в общее дело. Файксир и Лир даже придумали символ вирфийского единства – перо в треугольнике, символизирующие крылья и гору, и нарисовали его на руке каждого присутствующего.

Пока по кубкам снова разливались напитки и велись оживлённые разговоры, Рафур отошёл в сторону, и, спрятавшись за пушистой елью, быстро написал Чейдуину ответ.

«Правителю Далниурского королевства Чейдуину Чёрному от вожака стаи вирфов Северного хребта. Я принимаю твои условия. Ты гарантируешь безопасность мне и моей сестре вместе с её семьёй, а я приведу в шатёр десятерых вирфов, ни о чём их не предупредив. Подписываюсь кровью. Рафур.»

Запечатав письмо, он быстро вернулся на своё место рядом с Клаурисом.

– Куда ты пропадал? – забеспокоился Клаурис. – Я чувствую себя неуютно, когда тебя нет рядом.

– Да так, письмецо одно нужно было черкнуть, – объяснил Рафур и достал флейту, чтобы призвать почтового голубя.

– Снова Рейкьяне? – полюбопытствовал Клаурис. – Это так срочно? Мы ведь товарищей провожаем.

– Если я так делаю, значит – срочно, – пристально посмотрел в его глаза Рафур и взял за руку, крепко её сжав. – Ты ведь веришь мне?

– Конечно, верю!

– Но сомневаешься.

– Нет! – в сердцах воскликнул Клаурис. – Нисколько! Обещаю, что больше никогда в тебе не усомнюсь! Даже тогда, когда моя жизнь будет полностью в твоих руках, я без колебаний вручу тебе ключи от своей судьбы! Даю тебе слово, брат! Теперь я спрошу тебя: веришь ли ты мне?

– Верю, – облегчённо вздохнул Рафур. – Ты лучший брат на свете! – и тепло поцеловал в лоб.

Позже Рафур вызвал почтового голубя и отправил вместе с ним письмо, сказав: «Отнеси это тому, кто сегодня прислал мне письмо. Это мой ответ». Клаурис многозначительно посмотрел на брата, но, поняв, что Рафур не хочет ничего объяснять, решил не раздражать его допросом.

Вечером, когда все уже засобирались домой, Рафур обратился к стае.

– Братья! Мне нужны десять вирфов, которые полетят со мной сегодня к окраине леса, когда все остальные вернутся домой. Так надо. Прошу вас, не спрашивайте, для чего. Мы дали слово верить друг другу. Мне просто нужны десять добровольцев. Мы кое-что сделаем, а потом вернёмся домой.

– Я везде с тобой, – сказал Клаурис. – Ты ведь знаешь.

– Я пойду! – вызвалась Альерта. – Клаурис – мой друг, и я давно хотела поддержать его в этой войне. Наконец, настал этот час.

– Я тоже с вами! – встал Фарфатис.

– И мы с Толли! – кивнула Филайша.

– Я иду, – тихо сказала Лива.

– И я, – добавил Милистас.

– Мы с самого начала говорили, что пойдём за тобой хоть в самое пекло Муспельхейма! – несколько обиженно высказался Лир. – Мы с Файксиром непременно в этом участвуем! Верно, брат?

– Разумеется.

– Нужен ещё один, – подсчитал Рафур.

– Тогда и меня с собой возьмите, – вызвалась прекрасная Илиэн.

Прибравшись на поляне, вирфы полетели на Молочную гору. Лишь Рафур повёл десятерых добровольцев в другую сторону. Они полетели на окраину леса в сторону Далниура, на протяжении всего полёта не проронив ни слова.

С наступлением темноты они долетели до опушки леса. Увидев длинный шатёр, Рафур отдал команду снижаться.

– Не говорите ничего, – приказал он, подходя к шатру. – Стойте молча. И никакой самодеятельности! Никакого оружия!

– Может быть, ты объяснишь, наконец, что происходит? – нахмурилась Лива.

– Вы пообещали верить мне! – напомнил вожак. – Следуйте за мной.

Войдя в шатёр, вирфы обомлели: люди в доспехах со знаками короля приветственно поклонились Рафуру. Всего было шестеро рослых воинов, один из которых, по-видимому, самый главный, отличался особой статью и самым крепким сложением.

– Приветствую вожака вирфов Северного хребта! – поклонился воин и перевёл взгляд на остальных вирфов.

– И вам доброго вечера, железные человечки! – весело кивнул Рафур. – Как видите, десять. Как и договаривались. Забирайте, пользуйтесь на здоровье.

Клаурис был в растерянности. Всего несколько часов назад он пообещал брату доверять ему, что бы ни случилось, но шок от увиденного и услышанного был настолько силён, что в мысли закралось сомнение против воли. Даже самая сильная воля всегда проигрывает воображению.

Рафур заметил его встревоженный вид и будто прочёл мысли.

– Не дорого же стоят твои обещания, – упрекнул он Клауриса.

Тревога Клауриса мгновенно растаяла. Он прокручивал в сознании свои слова о том, что доверит Рафуру жизнь при любых обстоятельствах. Вспомнив это и приняв происходящее, как данность, он успокоился и подумал: «Будь, что будет».

Остальные вирфы были напуганы куда больше, и лишь Файксир с Лиром выглядели абсолютно спокойными и умиротворёнными.

Рука Ливы потянулась к эфесу меча, и лишь воспоминания о том, что они пообещали безоговорочно верить вожаку, да и вообще друг другу, не позволили вынуть меч из ножен, ведь обещания вирфы ценили, как самую великую святыню.

– Моя награда! – потребовал Рафур.

– Разумеется! – заторопился воин короля и протянул вирфийскому вожаку красный бархатный мешочек.

Рафур потянул за нитки и, раскрыв мешочек, вынул монетку, нежно засиявшую в свете факелов, которые держали воины.

– Это гиринтаф – розовое нимлиярское золото, – объяснил человек.

– Я знаю! – перебил Рафур. – Монеты, которые ночью сбегают от хозяина, если тот нажил их нечестным путём. Но сделка честная. С моей стороны было лишь два условия: привести сюда десятерых крылатых и ничего им не объяснять. Так что не надейтесь, что монетки к вам вернутся. Они останутся у меня и приведут ещё горы таких же в мой мешок. И я, и Чейдуин, подписались кровью. Всё честно.

– Не многовато ли тебе будет? – яростно зашипел Фарфатис.

Рафур, недобро усмехнувшись, повернулся к краснокрылому юноше и сказал:

– Никогда не давай обещаний, если не уверен, что сможешь их сдержать.

– Но я был уверен… – растерянно прошептал школьник.

– Тогда держи своё слово до конца!

– Довольно разговоров! – прервал человек. – Сделка совершена. Золото у тебя. Я забираю вирфов.

– Погоди! – оборвал Рафур. – Я хотел поблагодарить Чейдуина за обеспечение безопасности для моей сестры. Это дорогой подарок. Ведь за вирфов я и без того получил золото, которое принесёт мне позже во много раз больше, чем есть у меня сейчас.

– Как же ты собираешься его благодарить? – поинтересовался воин. – С собой мы тебя не берём. Ты должен уйти.

– Я просто хочу передать подарок.

– И какой же?

– Вот, – порылся в сумке Рафур и достал маленький чёрный мешочек. – Это волшебный порошок.

Остальные пятеро воинов с плохо скрываемым любопытством подошли ближе, чтобы рассмотреть подарок.

– Покажи! – настоял главный.

Рафур зачерпнул из мешочка горстку искрящейся зелёной пыльцы. Он протянул ладонь с порошком людям короля, взглядом призывая рассмотреть поближе.

– И что же этот порошок делает? – недоверчиво спросил главный воин.

Рафур подул на пыльцу, и она взметнулась, словно от порыва сильного ветра, и окутала всех людей зелёной дымкой с ног до головы.

– Парализует! – сладко протянул Рафур, блаженно закатывая глаза и растекаясь в сияющей улыбке.

Воины, не сумев пошевелиться, потеряли равновесие и рухнули на пол, как подкошенные.

– Извиняй, здоровячок, – подошёл к военачальнику Рафур, – но в сделке отсутствие ловушки указывалось только со стороны Чейдуина. Мою мы не оговаривали. Всё честно.

Клаурис не помнил себя от счастья. Он был восхищён хитростью брата и испытывал небывалое облегчение, будто с души рухнула целая лавина каменных глыб.

– Рафур! – гневно завопила Лива. – Я чуть было голову тебе не отрубила!

Рафур ничего не ответил, лишь с сияющей улыбкой ощупал карманы вражьего командира и, ничего не найдя, оглянулся по сторонам. Заметив в углу шатра кожаную сумку, он хитро улыбнулся и спросил:

– Твоя сумочка, красавчик?

На лбу рыцаря вздулись вены от напряжения, но сказать он по-прежнему ничего не мог.

– Молчи, – сочувственно произнёс Рафур. – Ничего не говори. Лежи и отдыхай. У тебя был тяжёлый день. Можешь позволить себе расслабиться.

Вирфы молча улыбались, наблюдая за вожаком. Рафур меж тем порылся в сумке и нашёл круглый камень, мерцающий нежным розовым светом, и десять стальных браслетов.

– Какая грубая работа, – презрительно вздохнул он. – Плохо вам без Тоурсона, а? Его браслетики куда изящней были. А с этими же на людях стыдно показаться! Но ничего. Для вас – в самый раз.

Он взял шесть браслетов и, насвистывая задорную мелодию песенки «Попалась рыбка на крючок», бодрым шагом направился к лежавшим на полу воинам, с наслаждением застёгивая на их запястьях браслеты. Каждый раз, когда щёлкала застёжка, браслет будто оживал, извивался, словно змея, превращаясь в цельное стальное кольцо.

Когда последний браслет завершил превращение, Рафур закончил насвистывать песенку и повернулся к вирфам.

– Не сердись на меня! – взмолился Клаурис. – Посмотрел бы я, что бы ты подумал на моём месте!

Рафур взял брата за руку и, тепло улыбнувшись, искренне сказал:

– На тебя совершенно невозможно сердиться!

– Рафур! – позвала Илиэн.

Вожак обернулся и получил звонкую пощёчину.

– За что? – по-детски обиженно возмутился он.

– Я чуть не умерла от страха! А если бы один из нас заколол тебя мечом за предательство?!

– Я верил, что вы сдержите слово и будете доверять мне вопреки всему, – хитро улыбнулся вожак. – Я верю в вас так же сильно, как вы поверили в меня.

– Ты рисковал! – продолжала гневаться Лива. – Король мог…

– Чейдуин подписался кровью и понадеялся на моё благородство. Вот только ему никто не сказал, что во мне благородства – кот наплакал! – гордо вскинул голову Рафур и злорадно захихикал.

– А мы даже не испугались, – гордо похвастался Лир за себя и брата. – Ловко ты это придумал!

– Да какая ловкость? – махнул рукой вожак. – Когда человек – крыса, то справиться с ним проще простого. Достаточно выбрать сыр повкуснее. А уж когда крысы сами на поиски сыра бегут, то тут грех не воспользоваться.

– Ну и зачем они тебе? – поинтересовалась Альерта.

– Как это зачем? – обомлел вожак. – Ты глянь – шесть мешков ценнейшей информации!

– А если они ничего не расскажут? – нахмурился Фарфатис.

– В браслетах – точно расскажут! Хотят они этого или нет.

– Да ты даже не знаешь, как пользоваться камнем!

– Ещё как знаю. Мне Айла о нём поведала. Она о древней магии знает всё и даже больше.

– Отлично! – захлопал в ладоши Клаурис.

Когда парализующее действие порошка закончилось, Рафур нагрел в руках магический камень и посмотрел сквозь него на своих пленников. Затем он просто спрятал камень в карман, зная, что люди теперь полностью в его власти. Подойдя к главному из воинов короля, вожак вирфов приказал:

– Расскажи мне о планах Чейдуина. Всё, что знаешь.

– Король собирается подчинить всех вирфов своей воле и сделать своими рабами. Для этого он… – не успел договорить человек, так как чёрная метка в виде креста на его шее вдруг раскалилась докрасна, и он мгновенно умер.

– Что с ним случилось? – потребовал Рафур объяснений от второго воина.

– Король поставил всем нам эти ядовитые метки, которые впрыскивают яд в тело, если мы про него хоть что-то… – не успел договорить воин. Он схватился за шею, болезненно скорчившись, и тоже простился с жизнью.

– Ну вот! – раздосадовано вздохнул Рафур. – Никакой тебе толковой информации.

В глазах одного из пленников вдруг вспыхнул злой огонёк, и проблеск сознания показался в нём очень отчётливо.

– Ты умрёшь в страшных муках! – пожелал он Рафуру. – Чейдуин не пожалеет тебя теперь, подлый обманщик!

Рафур достал камень, снова нагрел его в руках, а затем наклонился близко к лицу воина и, с наслаждением выговаривая каждый слог, спросил:

– Сколько пальцев на правой руке короля?

– Пять, – ответил рыцарь, и раскалённая метка на шее унесла его жизнь.

– Зачем ты так? – бросился к нему Клаурис. – Ты ведь специально это сделал! Ты убил его!

– Ты на редкость проницателен, мой серебряный друг! – рассмеялся вожак.

– Тебе весело? – не мог успокоиться Клаурис. – Нельзя вот так с лёгкостью лишать человека жизни! Ведь у него наверняка есть семья. Его ждали дома!

– Вместе с известием о том, что ряды рабов Чейдуина пополнились ещё на десять крылатых, – не замедлил припомнить вожак.

– Но можно было просто приказать им уйти, откуда пришли! – поддержала Клауриса Илиэн. – Ты неоправданно жесток.

– Отличная идея, красавица! – воодушевился Рафур. – Именно это я и прикажу оставшимся трём, раз больше от них никакой пользы не сыскать.

Клаурис и Илиэн с улыбкой переглянулись.

– Вот вам мой приказ! – обратился к заворожённым воинам их новый хозяин. – Возвращайтесь в замок Чейдуина и попытайтесь его убить! Сделайте для этого всё возможное. Убейте!

– Слушаюсь, повелитель, – ответил каждый из пленников с остекленевшим взглядом.

Люди молча вышли из шатра, оседлали коней, ждавших на привязи у деревьев, и умчались прочь.

– Очень хитро! – похвалила Илиэн.

– А вдруг сработает! – предположил Рафур. – Я не знаю, что за каша там теперь у них в мозгу. Смогут ли они расчётливо обмануть всех и приблизиться к королю, или же выдадут себя затуманенным взглядом, не сделав и двух шагов по замку?

– В любом случае Чейдуину конец! – решила Альерта. – Не от рук своих воинов, так от наших!

– Да будет так, юная леди! – подмигнул Рафур. – Летим домой! Выспимся, и будем готовиться к битве!

Глава 14. Хрустальные зорги.

На Молочную гору Рафур с товарищами прилетели уже глубокой ночью. Решено было лечь спать, а с утра начать подготовку к атаке. Клаурис остался ночевать в домике у Рафура, который поразил его не меньше, чем дом в лесу. Домашним полозам вожака серебряный вирф сразу понравился. Не успел Клаурис сесть в кресло, как большой красный змей тут же заполз по его ноге на колени, свернулся клубочком и сладко заснул.

Милистас этой ночью не мог сомкнуть глаз. Лива, чутко чувствуя настроение сына даже за сотни миль, пришла к нему со свечой и чашкой снотворного отвара и присела на краю кровати.

– Мне очень страшно! – признался Милистас. – Нет, я не боюсь получить ранение или умереть. Я боюсь потерять тебя. Если ты отправишься вслед за папой, я этого не переживу!

– Любая боль со временем притупляется, – ласково погладила его по голове мать. – Если боги примут меня в своих чертогах, ты должен будешь смириться с этим и жить дальше.

– Но я не хочу жить без тебя! Какой смысл в этой жизни без тебя? Моя жизнь будет совершенно пустой, понимаешь? Отца больше нет. Хороших друзей у меня тоже нет. Кто будет чувствовать мою боль и мою радость? Кто даст нужный совет, когда он больше всего необходим? Кто поддержит меня, даст силы и подбодрит? Кто укажет верный путь?

– Это сделаю я, мой мальчик, – тепло улыбнулась Лива. – Материнская любовь не заканчивается со смертью.

– Вот как?

– Знаю, ты не очень любишь то, что создано людьми, но позволь рассказать тебе одну сказку, которую пересказывают люди. Она верна для любых народов. Ведь материнское сердце, кому бы оно ни принадлежало, всегда тянется к сердцу любимого дитя. Знаешь, ещё до того, как у нас с Ювестианом родился ты, мы часто летали в Далниур на рынок, где люди рассказывали сказки и легенды. Именно там мы и услышали эту сказку. Она называется «Путеводная звезда».

– Расскажи мне её.

– Давно я не читала тебе на ночь сказок, – улыбнулась Лива. – Как же быстро летит время, как быстро ты вырос! Настоящий воин!

– Но сейчас я хочу побыть маленьким ребёнком. Расскажи мне эту сказку, пожалуйста.

– Давным-давно в маленькой деревне жил мальчик по имени Хальен. Отец его погиб в бою, и мать воспитывала Хальена одна. Потеряв мужа, она всю свою любовь отдала сыну, полностью посвятив свою жизнь его благополучию. Она всегда давала сыну нужные наставления, указывала на верные дороги, помогала при любом сложном выборе, дарила целое море любви и заботы. И Хальену казалось, что так будет всегда. Но к несчастью, когда Хальен вырос и превратился в высокого сильного юношу, тяжёлая болезнь унесла жизнь его матери. Она умерла и превратилась в звезду, которая сияла далеко над горизонтом каждый раз, когда ночной туман окутывал небо. Хальен очень тосковал. Ему не хватало жизненных напутствий мамы. Поняв, что жизнь без матери бессмысленна, он решил во что бы то ни стало дойти до этой звезды и оказаться вновь рядом с мамой. Собрав в дорогу всё самое необходимое, он покинул родной дом и пошёл на свет звезды. Он шёл всю ночь, пока звезда не померкла в лучах солнца. И так день за днём. При свете Хальен спал, а с наступлением темноты снова без устали шёл за звездой. И вот однажды на его пути встало препятствие – широкая и глубокая река. На счастье Хальена, ему повстречался рыбак, дочь которого переправила его на лодке на другой берег. Хальен влюбился в эту девушку, а она полюбила его. Отец девушки уговорил Хальена остаться ненадолго, и они сыграли свадьбу. Но тоска по матери продолжала съедать его сердце, и Хальен сказал жене, что снова уходит за звездой. И его супруга решила отправиться вместе с ним. Теперь шли они вместе, засыпая днём и следуя за звездой с вечера до утра. Вскоре у них родился сынишка, и Хальену вновь пришлось приостановить свой поход. Когда сын подрос и научился ходить, он сказал родителям, что тоже пойдёт навстречу к бабушке ради счастья своего папы. И теперь они уже втроём шли по ночам за звездой. В пути они обрели самых добрых и преданных друзей, испытали самые большие радости, увидели множество чудес. И вот, по прошествии многих лет, когда вместе с Хальеном и его женой шли рядом четверо их детей, две любимые собаки и кошка, вся дружная семья оказалась в родной деревне Хальена. Они обогнули весь мировой шар, следуя за звездой, но так и не дошли до неё. Поняв это, Хальен горько заплакал. Он вошёл в свой старый обветшалый дом, прошёл в комнату матери и обнял подушку, на которой она когда-то спала. И вдруг он увидел под подушкой сложенный вдвое листок бумаги. Хальен развернул его и прочёл: «Милый мой сыночек! Я хочу, чтобы ты всегда помнил о моей любви. Знай, что даже когда меня не станет, я продолжу давать тебе ценные советы и вести тебя по жизни самыми верными путями. Моя любовь не умрёт никогда, и я всегда буду с тобой, даже если тебе будет казаться, что я далеко». И тогда Хальен понял, что благодаря путеводной звезде обрёл самых любящих и достойных людей. С тех пор он был счастлив, а душа его обрела покой.

– Чудесная сказка! – засиял Милистас. – И моя душа тоже обрела покой.

– Мы всегда будем вместе, – сказала Лива. – Ведь смерть – это совсем не конец. Нужно смело идти в бой! Ничего не страшиться, и добыть себе вечную память славными подвигами.

– Я буду таким же смелым, как ты и папа! Обещаю!

Милистас спокойно заснул, а проснулся уже ближе к утру с прилётом светлячков.

Рано утром, задолго до рассвета, вирфийский вожак разбудил заключённых в браслеты соплеменников. Сонные вирфы потирали глаза и недовольно выспрашивали у Рафура, где он был ночью и почему не прилетел вместе со всеми после похорон.

– Я за подарочком для вас летал, – игриво подмигнул Рафур и вынул из кармана светящийся розовый камень.

– Что это? – вмиг проснулись вирфы и умоляющими глазами уставились на вожака.

– Это то, о чём я думаю? – с замиранием сердца спросила Райна.

– Я не знаю, – честно признался Рафур. – Возможно. Нужно проверить. Это я отнял у воинов Чейдуина. Возможно, для ваших браслетов предназначен другой камень. Хотя, в этом я сомневаюсь. Это браслеты можно ковать и зачаровывать хоть каждый день. А вот камни – совсем другое дело. Один такой стоит, как половина королевства. Даже Чейдуин вряд ли бы раскошелился на второй.

– Прикажи нам что-нибудь! – предложил Зилдис.

Рафур нагрел камень в руке и пристально вгляделся сквозь него на сородичей.

– Какие ощущения? – спросил он.

Но вирфы ничего не отвечали, лишь стояли молча с остекленевшим взглядом.

Сердце Рафура радостно забилось. Он задорно хихикнул и отдал приказ:

– Зилдис, Райна, поцелуйтесь!

Вирфы покорно шагнули друг другу на встречу, но вожак остановил их, не дожидаясь исполнения приказа.

– Ну хватит! Хватит! – рассмеялся он. – Не смущайте народ. Всем очнуться!

– Это он! – возликовали вирфы. – Наш камень!

– Клянусь своими перьями, – обнял Зилдис Рафура, – ты лучший предводитель на свете! Зуртагаст в жизни не смог бы его добыть!

– Если бы это был чёрный оникс, он сделал бы это в два раза быстрее, – с улыбкой возразил Рафур. – А где он, кстати?

– Не знаю. Его давно не видно.

– Вам бы поговорить, – предложила молодая белокурая вирфийка со светло-розовыми крыльями, перья которых нежно поблёскивали, словно жемчуг.

– Это ещё зачем? – нахмурился Рафур.

– Пусть извинится перед тобой! Он называл тебя предателем.

– И что, мне бегать теперь за ним, чтобы услышать его жалкие извинения? У меня от них перьев не прибавится. Есть поважнее дела. А потом нужно снять с вас эти железки.

– Да! – вздрогнула розовокрылая красавица. – У меня ведь свадьба скоро. Я не хочу выходить замуж в браслете с надписью «раб»!

– Без паники, Армели! – улыбнулся Рафур. – Браслеты снять можно. Вот только я этого сделать не могу. Но есть человек, который сможет. Пока потерпите. Я позже вас к ней отведу, как всё уляжется.

– Так нам можно теперь вылететь из пещеры?! – вдруг завопила Армели во весь голос, лишь сейчас до конца осознав, что произошло.

– Ну конечно!

Она кинулась к выходу, с силой толкнула дверь и взмыла ввысь, не веря своему счастью. Остальные вирфы последовали её примеру.

В пещере вместе с Рафуром остался лишь Зилдис.

– Нам вечером жених Армели рассказал всё, что слышал на похоронах о вашем походе, – начал он. – Очень жаль, что я не смог ещё раз увидеть Фавруса. Я вот, что подумал. Имраимы на короля разобиделись и больше ему не помогают, а против снежных призраков у нас есть порошок, что тебе волшебница из Симиата подарила. Получается, у Чейдуина неубиваемой армии нет. Верно?

– Сиё мне неведомо, – вздохнул вожак. – Наверняка он ещё что-то припас на сладкое. Я сегодня пошлю весточку Айле, чтобы снабдила нас самыми необходимыми порошками. В битве всё пригодится.

– Но у нас не настолько большая армия, чтобы разбить Чейдуина. Ты не думал об этом?

– Думал, разумеется. Потому следует повременить с атакой. Мне нужна подмога. И грамотные лазутчики. Пусть Норхи со своими помощниками пока делает лёгкие доспехи для стаи, а я подумаю, как быть.

– Хочешь просить помощи у наших сородичей с других гор?

– Да. Я отправил голубей своим знакомым. Сами пока не будем никуда наведываться. Неизвестно, как нас там встретят. И кто встретит. Чейдуин и там мог побывать.

– Разумно. Подождём голубей. Страшно мне. Какие потери понесём? Какая тут свадьба после этого всего?

– Да откуда ж им было знать, что такая беда выйдет? А за кого она выходит-то?

– Так ты что, не знаешь?! – поразился Зилдис. – Вся стая знает давно!

– Да я как-то не интересуюсь обычно, кто с кем, да как, – отмахнулся Рафур.

– И вот как такого вождя понимать? Правильно про тебя говорили, что тебе на всех плевать.

– Я только что освободил вас из заточения! – вспыхнул Рафур. – И очень сильно рисковал ради этого камушка! И я теперь плохой, потому что сплетнями не интересуюсь?

– Ну извини, – обиженно буркнул Зилдис. – Просто ты такой непонятный!

– Не нужно меня понимать. Меня понимает брат. Мне хватает.

– Хорошо, хорошо! Как скажешь. Так, о чём это мы? О свадьбе. За Юэри она выходит.

– Это который с чёрными волосами по колено?

– Он самый! У него перья ярко-розовые с чёрным обрамлением.

– Не мудрено, что она так за свадьбу переживает, – улыбнулся вожак. – Вон какого парня видного отхватила! Такого красавца ещё поискать! Свадьбу устроим, что надо! Лишь бы с меньшими потерями в битве. Самое главное – вы свободны. Я обещал вызволить вас из этого заточения, и я это сделал. Так что не стой! Ты ведь больше всех убивался, что в клетке сидишь. Топай отсюда!

– Благодарю тебя! – поклонился Зилдис и со счастливыми криками вылетел из пещеры.

Оставшись один на один со стенами, Рафур сел на трон и блаженно закрыл глаза, шепча под нос:

– Дайте мне отдохнуть от всех вас.

К вечеру директор Веор принял решение развеять всеобщую скорбь и организовал школьный матч по туэлю – игре с тяжёлым кожаным мячом, за который боролись соперники из двух команд, перебрасывая друг другу мяч и пытаясь забросить его в пылающее огненное кольцо, защищаемое «стражником». Именно стражникам приходилось в этой игре тяжелее всего, так как очень сложно было защищать ворота, не подпалив при этом крылья.

Любители туэля собрались понаблюдать за игрой, в которой сегодня бились друг против друга лётчики и медики из трёх старших классов. Рафур был невероятно рад тому, что бойцы в сегодняшней игре не участвовали, а потому можно с чистой совестью поболеть за Милистаса, скорость полёта которого была сегодня выше всяких похвал. А господин Слаунир с гордым видом рассказывал Рафуру, что он в школьные годы всегда был стражником и очень успешно защищал огненное кольцо благодаря невероятному размеру своих шоколадных крыльев.

Клаурис, не желавший играть и даже следить за игрой, полетел к Илиэн, которой накануне обещал залететь в гости. Прекрасная синекрылая вирфийка жила не в обычной комнате, высеченной в отвесной скале, как все остальные, а в маленьком бревенчатом домике на широкой равнине почти на вершине горы, неподалёку от ярмарки. Закат сегодня был необыкновенно красивым! Кровавое солнце, раскрашивая облака в розовый цвет, освещало всю равнину, отчего домик Илиэн выглядел просто сказочно!

Рядом с порогом имелось небольшое место для приземления, всё остальное пространство вокруг дома на несколько метров вокруг занимали синие розы. Домик буквально терялся среди этих прекрасных цветов. Были здесь и крупные бутоны на длинных стеблях, и мелкие розочки на кустарниках, но все, как один, глубокого синего цвета, совсем как крылья хозяйки этого цветущего великолепия.

– Вот это у тебя красотища! – поразился Клаурис. – А я думал, они уже отцвели.

– Они и в снегу цветут, – похвасталась Илиэн. – А видел бы ты иней на лепестках!

Она вспорхнула гостю навстречу и, взяв за руку, потянула показывать свои владения.

Клаурис завис над одной необычной клумбой, пытаясь разглядеть её изгородь.

– Как будто мечи в землю воткнуты! – заметил он.

– Это и есть мечи, – улыбнулась Илиэн. – Я их у Норхи покупаю. Блестящие, красивые, с резными эфесами и изящными узорами на лезвиях! Рядом с моими розами смотрятся просто волшебно!

– Ну и ну! – восхитился парнишка. – Вот уж не думал, что мечам кто-то может найти мирное применение!

– А я его всему нахожу, и не только мечам, – гордо похвасталась девушка. – А вон там, под окнами, у меня плетущиеся розочки!

Клаурис присмотрелся и увидел, что розы эти плетутся по воткнутым в землю стрелам. А вдоль оконных ставней розы плелись по длинным копьям.

– Но я заметил, что ты носишь с собой маленький кинжал, – недоумевал Клаурис.

– Ах, этот? – добродушно расхохоталась Илиэн. – Я им кусты подрезаю. Оружие у меня только для цветов. Только для мирных целей. Я понимаю, что война – необходимость, но продолжаю искренне верить, что когда-нибудь все войны прекратятся, и народы Гальдрахейма научатся жить в мире и гармонии. А всё оружие пойдёт на клумбы и реечки для цветов.

– А щиты куда ж девать? – полюбопытствовал Клаурис.

– Я в них рассаду выращиваю. Вон те малюсенькие розочки, на траву похожие. Видишь? А в шлемах молодые саженцы пересаживать очень удобно.

– Я подарю тебе парочку щитов, если ты не против, – предложил Клаурис.

– О, я с большой радостью приму от тебя этот дар! Я слышала, какие щиты ты умеешь делать. Тебе бы к Норхи в ученики. Смог бы его превзойти в будущем.

– Так ведь воин в будущем не будет! – подмигнул Клаурис. – Думаешь, многим вирфам понадобятся щиты на рассаду?

Илиэн смущённо хихикнула и хотела было что-то ответить, но внимание её привлёк незнакомый шум. Они с Клаурисом стали внимательно вслушиваться.

– Как будто стекло бьётся, – насторожилась Илиэн. – Видимо, Норхи что-то затейливое мастерит.

Но звук становился всё громче и громче, и Илиэн показалось, что он плывёт по воздуху прямо к ним.

– Мы с папой как-то мыли огромную хрустальную люстру в доме его знакомых людей, – вспомнил Клаурис. – Очень богатая была семья. Так вот эти капельки, когда сталкивались друг с другом, такой же звук издавали. Не пойму, что это. Школьный повар в столовой всю посуду перебить решил на счастье?

Через минуту Клаурис на пару с Илиэн потирали глаза, не веря той реальности, которую видели. По воздуху к ним летели существа на прозрачных крыльях, отражавших в себе блики закатного солнца. Крылья незваных гостей представляли собой магическим образом скреплённые друг с другом тончайшие пёрышки, отлитые из чистейшего горного хрусталя. При каждом взмахе крыльев красивые хрустальные перья вздымались и дребезжали. Но самым необычным было то, что носили эти крылья существа, хорошо известные вирфам, и по природе своей во все времена эти существа были бескрылыми. Зорги – так именовали в Гальдрахейме этих крепких коренастых красавцев с большими закрученными рогами, как у горных баранов. Головы зоргов покрывали густые и курчавые, как бараньи шкурки, волосы. Обычно зорги были блондинами и шатенами, но встречались так же и брюнеты, хоть и очень редко. Они носили козлиные бородки под цвет волос, тыльные стороны рук и кистей покрывала густая каракулевая шёрстка.

Зорги жили в Зачарованных горах на востоке. Эти горы славились на весь свет волшебным умением просачивать на поверхность скал кристально чистую жидкость, которая быстро застывала в расщелинах и превращалась в хрусталь. Именно из этого горного хрусталя, который и добывали зорги, была сделана вся посуда в вирфийской школьной столовой. Но добыть горные слёзы – занятие не из лёгких, ибо горы эти были живыми, и приходилось ухищряться, чтобы заставить их плакать. Некоторые зорги забирались на самые высокие скалы и рассказывали горам грустные истории, чтобы растрогать их до слёз. Другие же, более жестокие, ранили скалы молотками и зубилами, и тогда горы плакали от боли. Вирфы всегда покупали хрусталь только у своих знакомых зоргов, которые были давно проверены в том, что причиняли горам наименьшие страдания. Вирфы хорошо знали представителей этого народа и их ремесло, но то, что они научились делать из хрусталя пригодные к полёту крылья, никак не ожидали.

На игровом поле все так же вслушивались в звук бьющегося хрусталя и, почуяв опасность, схватились за луки и мечи. Ученикам было велено срочно лететь домой к родителям.

Обладателей хрустальных крыльев оказалось втрое больше вирфов. Клаурис нацелил стрелу на приближающихся зоргов, но она была мгновенно вырвана у него из рук вместе с луком светящейся красной плетью, длинной и яркой, словно пламя. У каждого зорга было в обеих руках по такой плети. Двое зоргов скрутили плетьми по рукам и ногам Илиэн и поволокли её в обратную сторону, откуда пришли. Клаурис выхватил меч из ножен и попытался рассечь одну из плетей, связывающих Илиэн, но меч отскочил, как от каменной преграды, рассыпав над горой сноп красных искр, и выпал из рук вирфа.

Клауриса так же пытались поймать, но быстрые серебряные крылья уводили его от опасности каждый раз, когда к нему приближалась плеть. Вирфы спешили на помощь. Несколько зоргов были тут же сражены выпущенными издалека стрелами.

– Не приближайтесь к ним! – завопил Клаурис. – От плетей невозможно освободиться!

Учителя, оценив всю серьёзность положения, отдали приказ младшим лететь в свои дома и запереть двери. Школьники метнулись вниз к отвесным скалам, а Рафур и несколько преподавателей продолжали отстреливаться.

– Клаурис! – заметил вожак безоружного брата. – В укрытие! Скорее!

Парень покорно кивнул и бросился в сторону Дома советов. За ним тут же бросилось в погоню несколько зоргов, изо всех сил пытавшихся схватить мальчика своими жуткими плетьми, похожими на раскалённые прутья.

Рафур погнался за ними и сразил стрелами двух врагов, но, поскольку и сам он пытался не попасться в лапы нападавших, приходилось отбиваться что есть сил, и он потерял Клауриса из виду.

Серебряные крылья умчали парня уже очень далеко, как вдруг, прямо к двери дома советов опустилось пятеро зоргов, окружавших мальчика с другой стороны. Противники уже приготовились его схватить, и Клаурис зажмурился от страха, но неожиданно сверху послышался голос Милистаса.

– Пошли прочь, мерзкие бараны! – закричал он.

Он тут же сразил одного из зоргов стрелой и, кинув Клаурису кинжал в ножнах, принялся рубить зоргов мечом. Враги всеми силами пытались изловить смелого парня, но бирюзовые крылья поражали молниеносной скоростью.

– Улетай скорее, – велел Милистас, – я здесь один справлюсь!

– Я тебя не брошу! – запротестовал Клаурис, но через мгновение потерял в схватке кинжал, выхваченный одним из уцелевших зоргов кончиком плети.

– Лети, я сказал! – злился Милистас. – Боец из тебя, как из вёрлунга!

Клаурис испуганно кивнул и полетел вглубь леса, но враги его нагнали. Плети одного зорга стянули серебристые крылья парня, а плети второго тянули за руки. Клаурис отчаянно пытался освободиться, но даже серебряные косы, пытающиеся размотать путы, оказались бессильны.

Рафур спешил на помощь брату, выпуская стрелу за стрелой. Наконец, подлетев достаточно близко, он сразил обоих зоргов, поймавших Клауриса, и они без чувств упали в лесную чащу. Клаурис, пытаясь сбросить с себя путы, что есть силы махал крыльями, но красные плети не позволяли их расправить, и мальчик стал падать.

– Держись! – торопился на помощь Рафур, но путь ему преградило трое зоргов, пытавшихся его изловить. Отбиваясь от них, Рафур увидел, как Клаурис, так и не сумев расправить крылья, с диким криком упал в океан жёлто-красных деревьев.

В приступе ярости вожак сразил мечом двоих зоргов, но над третьим успел только замахнуться – тот бросил в Рафура искрящийся красный шарик, больно ударивший в горло. Красные искры неизвестного оружия обладали таким болезненным обжигающим действием, что Рафуру показалось, будто шар прожёг его горло насквозь. Ни одного вздоха сделать больше не получалось. В глазах потемнело. Вирф схватился за горло, истошно хрипя. Тело перестало его слушаться. Воздух показался густым и тяжёлым, рыхлым, словно снег, в который тело медленно проваливалось. Последнее, что запомнил Рафур перед тем, как потерять сознание – оглушающий удар о землю и боль от перелома левого крыла.

Через некоторое время, когда неожиданный проблеск сознания посетил вожака, со стороны горы послышался злобный хохот сотен хрустальных чужаков. Рафур отрешённо наблюдал, как над ним проносятся враги, влекущие за собой пленных вирфов, среди которых был и Милистас. Рафур с хрипом вздохнул и попытался подняться, но в глазах потемнело, и он снова отключился.

Клаурис пришёл в себя гораздо раньше, но подняться на ноги не спешил, ибо леденящий душу страх сковал его сердце. Испуганный и разбитый, он лежал в зарослях кустарника, прячась под густыми ветками, сквозь гущу которых лицезрел, как всех членов стаи уносят за собой зорги с хрустальными крыльями.

Все его одноклассники и преподаватели были порабощены. Среди пленников он разглядел так же и заключённых в колдовские браслеты сородичей. Многие получили ожоги от обжигающих шаров, а Рэнуэл, преподаватель боевой подготовки, лишился глаза. Пылающий шар прожёг его глаз насквозь. Клаурис, дрожа, прищурился, дабы разглядеть среди пленников Рафура, но внезапно один из зоргов стал снижаться, и мальчик забился глубже в заросли кустарника и зажмурился. Сердце его колотилось так сильно, что казалось, будто оно выдаст его местоположение своим неистовым грохотом.

Зорг, сверкнув глазами, злобно хмыкнул и снова присоединился к стае. Но Клаурис так и не решился подняться. Отовсюду слышались жуткие шорохи, каждое дуновение ветерка и шелест падающего с дерева листа предвещали угрозу.

Когда небо охватили сумерки, Клаурис хотел было выйти из своего убежища, но внезапно совершенно отчётливо рядом послышались шаги. Листва хрустела под ногами незнакомца, шаги его были тверды и неторопливы.

Поняв, что его ищут, бедняга задрожал ещё сильнее. Его колотило ещё час после того, как шаги незнакомца растаяли вдалеке и больше не напоминали о себе.

Ночь выдалась холодной и тёмной. Небо окутала тёмно-синяя туманность с редкими фиолетовыми вкраплениями. Густые кроны деревьев не позволяли пробиться лунному свету. Лишь одну маленькую полянку освещал огонь костра, в который подкладывал сухие ветки вирфийский вожак, то и дело вздрагивая от боли в сломанном в трёх местах крыле. Он уже мог нормально дышать, но горло изнутри по-прежнему горело огнём. Он не мог говорить и кричать, лишь тихим шёпотом жаловался Тиме:

– Ну вот! Как же мы с тобой теперь найдём Клауриса? Где же он? Жив ли? Может быть, к утру это пламя в горле утихнет, и я смогу позвать его. Наверное, он лежит где-нибудь в густых елях без сознания или же просто боится подняться. Уж все те места обошёл, где он упал, а его не видать и в помине.

В глазах Тимы вдруг вспыхнул озорной огонёк, и он пополз по руке хозяина под рукавом вверх.

– Щекотно! – улыбаясь, хрипел Рафур. – Ты что это удумал? В шею меня укусить? А вдруг только хуже будет?

Но змей из рукава плавно переместился во внутренний карман плаща Рафура и зашипел.

– И чего ты туда залез? – улыбнулся Рафур, распахивая плащ. – Замёрз?

Ответом ему послужила лучезарная улыбка Тимы, протягивающего хозяину волшебную флейту, купленную когда-то у Файксира.

Если бы не обжигающая боль в горле, Рафур бы взвизгнул от восторга.

– Ну конечно! – едва не расплакался от радости и благодарности счастливый вирф. – Ведь у нас с братом есть своя мелодия, которую знаем только мы.

Он приложил флейту к губам, и красивая вдохновляющая музыка поплыла по ночному лесу.

Клаурис, слушавший весь вечер бешеное биение сердца, отдававшееся звоном в ушах, звуки флейты различил не сразу. Но едва уши уловили знакомые ноты, сердце замерло, страшась ненароком заглушить прекрасную музыку.

– Рафур! – не веря своему счастью вскочил на ноги парнишка, прислушиваясь и пытаясь определить, в какую сторону броситься бежать. Помощь ему оказали волшебные деревья Ис, которые светят в темноте тем, кто заблудился. Сначала одно дерево, росшее ближе всего в тех местах, где был Клаурис, засветилось голубым сиянием. Когда мальчик дошёл до него, в глубине леса засветилось ещё одно дерево.

Сковывающий душу страх, полностью владевший его разумом ещё пару минут назад, мгновенно растаял, как льдинка под палящими лучами солнца. Клаурис знал, что брат не подверг бы его опасности, и раз уж зовёт его – значит, врагов рядом нет.

Тима свернулся клубочком на бревне и блаженно качал головой в такт мелодии, пока хозяин играл на флейте, расхаживая вокруг костра и пританцовывая, будто играл свою музыку не только для Клауриса, но и для пламени, трепет которого заставлял дрожащие тени танцевать на деревьях.

Флейта мгновенно стихла, когда поляну залил серебряный блеск крыльев юного вирфа. Рафур облегчённо вздохнул и крепко обнял брата.

– Слава богам, ты жив! – прохрипел он. – Я не мог тебя найти. Крыло сломано, а кричать не могу. Эти хрустальные барашки ранили меня каким-то обжигающим шаром, и в горле теперь будто лава кипит.

– А я уж думал, и тебя в плен захватили, – признался Клаурис. – Спрятался в кустах и боялся выползти. Плети с рук сами отпали, а вот с крыльев снять их так и не получилось.

Некогда ярко пылающие путы давно потухли и теперь напоминали иссохшую виноградную лозу. Но как Рафур ни пытался освободить крылья брата, сделать это ему так и не удалось.

– Завтра пойдём к Айле, – решил вожак. – Она наверняка поможет их распутать. И меня подлатает заодно. А сейчас нам бы отдохнуть. У меня голова кружится и ноги подкашиваются.

Клаурис был счастлив весь вечер ухаживать за больным братом. Он быстро прикатил к выдыхающему искры костру толстое трухлявое бревно, поросшее густым мхом, и усадил на траву брата так, чтобы тот мог облокотиться спиной об эту мягкую опору. Из сумки на поясе он достал хлеб и принялся поджаривать его на костре. Рафуру в такой волшебной лесной атмосфере рядом с братом показалось, что ничего вкуснее он не ел за всю жизнь. Тима приносил им грибы, которые так же нанизывались на прутья и подставлялись под жар огня.

– Все в плену, и лишь мы с тобой уцелели, – рассуждал Клаурис. – Хотя бы так. Будь я один, свихнулся бы, наверное, от страха.

– Мы всех освободим! – заверил Рафур. – Вот увидишь.

– Но как? Как мы сможем сделать это в одиночку?

– В одиночку? – хитро улыбнулся Рафур, приподняв бровь. – Нет, братец, мы не одни. Мы обратимся за помощью к другим отважным народам. Я знаю многих, кто не откажет и Чейдуина не испугается.

– Хорошо, если так, – вздохнул Клаурис и тепло улыбнулся. – Как же я благодарен всем богам, что ты сейчас со мной.

– И я рад, что ты со мной, что ты жив, – признался Рафур.

– С тобой мне любое дело по плечу! – горячо воскликнул Клаурис. – А давай сделаем что-нибудь сумасшедшее и совершенно невообразимое! Чего до нас ещё никто не делал!

– Что, например?

– Ну, для начала, никогда не будем друг другу врать.

– Это мне по душе. Я люблю преодолевать трудности.

Братья рассмеялись и продолжили ужинать, обдумывая план дальнейших действий. Клаурис находился в приподнятом расположении духа, но вскоре сник, когда увидел, как Тима с наслаждением заглатывает какого-то маленького грызуна, пойманного за ближайшей елью.

– Как же всё несправедливо в этом мире, – горько вздохнул мальчик.

– Ты о чём это? – поинтересовался Рафур.

– О странном устройстве счастья. Почему для того, чтобы одному было хорошо, другому должно быть плохо? Почему все не могут быть счастливы просто так? Зачем вообще все эти хищники и жертвы? Почему все не могут есть яблоки и пить молоко?

– Так уж угодно природе. Что толку грустить? Может быть, и яблокам больно, когда мы их грызём.

– Вот именно! Я не могу не грустить. Ведь это так жестоко! Взять хотя бы эту войну. Чтобы мы победили, придётся убить многих. Да, они наши враги, но у них тоже есть семьи, дети, они так же преданы своему народу.

– Войны способствуют установлению мира. Как бы странно это ни звучало. И с этим ничего нельзя поделать.

– Но почему?! – в сердцах воскликнул Клаурис. – Почему нельзя договориться жить в мире и согласии?

– Потому что кому-то одному обязательно будет мало власти. Погибнет Чейдуин – на его место придёт другой зверь. И с ним так же придётся бороться.

– А если в самом деле договориться с ним?

– Договориться с человеком, убившим наших друзей? – приподнял бровь Рафур. Тон его моментально посерьёзнел.

– Ты прав, прости, – сник парень. – Придётся, видимо, и мне прогнуться под эту несправедливую систему и стать таким же жестоким.

– Милосердием здесь ничего не добьёшься, братец. За свободу нужно платить.

– Кровью невинных?

– И ей в том числе. Грустить здесь бессмысленно. Быть счастливым и безобидным одновременно нельзя. Ты либо хищник, либо жертва. И нужно быть благодарным хотя бы за то, что нам, в отличие от животных, природа предоставила возможность самим выбирать свою роль.

– Я, наверное, никогда с этим не смирюсь, – вздохнул Клаурис и молча продолжил поджаривать грибы, любуясь красными искрами костра, рвущимися ввысь.

Глава 15. Красная крепость.

Утром следующего дня в тёмной пещере у подножия одной из зачарованных гор король Чейдуин, молодой и очень красивый темноволосый мужчина с ледяным взглядом, создавал с помощью своих подданных новую партию хрустальных воинов.

– Этот мне больше всех нравится! – широко улыбаясь, разглядывал Чейдуин лежавшего перед ним на каменном столе зорга с редкими для этого народа тёмно-каштановыми волосами. – Высокий и крепкий. Выйдет сильнейший из солдат!

– Полностью с вами согласен, господин! – тоненьким елейным голоском пропел круживший вокруг стола прислужник короля, худой и бледный старик, одетый в чёрное.

– Готовы ли крылья для нового воина? – осведомился король.

– Готовы, господин, готовы! – поспешил услужить старик и махнул рукой своим помощникам, тут же принёсшим большие деревянные ящики, в которых позвякивали хрустальные пёрышки.

Чейдуин зачерпнул горсть хрустальных пластин, любуясь танцующими на них огненными бликами освещавших пещеру факелов.

– Для этого крепыша нужны самые большие крылья! – приказал король.

– Как будет угодно моему господину, – поклонился прислужник. – Я свяжу воедино всю хрусталь из этого ящика. Это будут самые большие два крыла, которые мы создавали.

– Ребёнка! – приказал Чейдуин. – Давай сюда ребёнка! Живо! Я хочу скорее увидеть, каким он станет после превращения.

– Я принесу его сию секунду, мой повелитель, – низко поклонился старый маг и удалился.

Мгновение спустя он вошёл в пещеру, неся на руках маленький кулёчек из старой грязной ткани, в которой мирно посапывал младенец. Маленькому зоргу было не больше трёх месяцев. Рожки едва-едва начали пробиваться, а шёрстка на руках была почти не заметна, хотя голову уже густо покрывали мелкие рыжие кудряшки.

Внезапно проснувшись, словно чувствуя приближение беды, малыш принялся громко плакать и тянуть крохотные ручки к Чейдуину. Король взял ребёнка на руки и принялся заботливо его убаюкивать, тихо напевая колыбельную и качая на руках, будто на качелях.

Взрослый же зорг, лежавший на столе перед королём, жмурился от слёз, медленно застилавших глаза. Его тело не сковывали цепи, не связывали верёвки, не держали руки воинов – он покорно лежал и смиренно ждал своей незавидной участи.

Вскоре малыш успокоился и заснул у короля на руках.

– Чистая, невинная душа, – сиял от сладостного предвкушения Чейдуин. – Лишь такую могут слушать эти чудесные хрустальные крылья.

Он осторожно положил ребёнка на стол рядом с пленником.

– Взгляни на своего сына в последний раз! – снисходительно улыбнулся король.

Зорг легонько повернул голову к спящему младенцу и поспешно отвернулся. Он почувствовал, как на его щёку упала капля крови сынишки, только что заколотого Чейдуином, всадившим острый кинжал малышу промеж тонких рёбер прямо в сердце.

– Яд речного змея! – потребовал король, протягивая руку к магу.

Получив стальной кубок с ядом, король протянул его пленному зоргу.

– Пей. Твоя смерть будет быстрой и безболезненной.

Зорг и впрямь не почувствовал ничего – даже удара головой о стол, когда уронил её без чувств, сделав один маленький глоток из кубка. Смерть наступила ещё до того, как кубок со звоном ударился о каменный пол, расплескав остатки яда.

– Карлуф! – позвал Чейдуин мага. – Приступай к превращению, – и отошёл в сторону, подставляя испачканные кровью руки под серебряный ковш, из которого лил родниковую воду один из воинов.

Маг склонился над телами убитых пленников и принялся раскуривать длинную резную трубку, выдыхая густой голубоватый дым, словно пелена ложившийся на лица и грудь зоргов. Отложив трубку, Карлуф окунул пальцы в рану на теле ребёнка, из которой всё ещё сочилась кровь. Маг неспешно рисовал кровью младенца символы на лбу зорга-отца, нашёптывая заклинание:

– Невинная душа, не улетай в безвестность, вот тебе новая обитель. Вот твои новые руки, вот твои новые ноги, вот твой новый мозг, научившийся думать, много лет знаний и мыслей копивший. Прикоснись к плоти, слейся с тёплой кровью, разгони её вновь по недвижному телу, пока не застыла. Сделай вдох неглубокий, распахни свои очи. Забери своё новое сердце и заставь его биться.

Зорг открыл глаза, едва с уст мага сорвались последние слова заклинания. Непонимающим и испуганным взглядом он смерил мага и короля, осторожно приподнимаясь на локтях.

– Встань! – приказал Чейдуин.

– Кто ты? – осторожно спросил зорг, тихонько опуская стопы на каменный пол.

– Я – твой повелитель. Ты теперь состоишь у меня на службе. Ты получил сильное тело и мудрый мозг, лишённый сокровенных личных воспоминаний, но сохранивший память о языке и сноровке.

– Ты воин армии короля Чейдуина, – добавил маг. – Крылатый воин.

– Крылатый? – испуганно прошептал зорг, заглядывая себе за спину. – В каком это смысле? У меня ведь нет крыльев!

– Да вот же они! – расхохотался Чейдуин, указывая на ящик с хрустальными пёрышками.

– Это ведь стекляшки, – возмутился зорг, бросив на короля полный обиды взгляд. – Зачем вы потешаетесь надо мной? Неужели я не могу узнать правду о том, кто я такой?! И почему, позвольте спросить, рядом со мной лежит мёртвый младенец?

– Ты и есть этот младенец, – не замедлил объяснить Чейдуин. – И никто над тобой не потешается. А к своему королю следовало бы обращаться, как подобает воину, а не крестьянину!

– Прости, государь, – виновато склонил голову зорг.

– Наш рыцарь желает увидеть свои крылья, – обратился король к магу.

– Сию минуту, повелитель! – заторопился Карлуф и засеменил к сумке, лежавшей на полу.

Зорг настороженно наблюдал, как маг несёт выуженный из сумки холщовый мешочек, шевелящийся у него в руках. Когда старик подошёл к тележке и развязал верёвки на мешке, из него на хрусталь высыпало два десятка больших пауков. Да не обычных, а серебристых, будто их покрывал морозный иней. Пауки принялись ловко скреплять пёрышки искрящейся серебристой паутиной, а после сами забрались обратно в мешок.

– Я сам! – остановил король мага, потянувшегося к хрусталю.

Длинные пальцы в королевских фамильных перстнях впились в горсть хрустальных пластин, и мощным рывком сильной руки половина из перьев, скреплённая воедино волшебной паутиной, выпорхнула из тележки наружу. Хрустальное крыло само парило в воздухе, когда Чейдуин потянул его за собой, словно воздушный шарик.

– Повернись, – приказал король новоиспечённому воину.

Зорг подчинился. Внезапно по пещере эхом прокатился его пронзительный крик – хрустальные перья вонзились в тело и скрепились с костями.

– Можешь им помахать! – улыбнулся король, после чего пещера наполнилась красивейшим хрустальным звоном.

Зорг и сам подивился красоте и силе своего необычного крыла.

– Давайте второе, я готов! – решительно заявил зорг.

Получив ещё одно крыло и снова вскрикнув от боли из-за впившихся в тело хрустальных пластин, воин по приказу короля вышел из пещеры и присоединился к армии, состоявшей из полусотни таких же зоргов с хрустальными крыльями, ожидавших снаружи у скалы. Он удивился тому, что все они были примерно одного возраста: каждому было на вид около тридцати лет – так же, как и ему. Впрочем, учитывая то, что сам новобранец появился на свет пару мгновений назад, ниточку этой мысли он тут же упустил, не придав ей значения, и принялся расспрашивать остальных обо всём подряд, желая узнать больше о себе и своей судьбе. Но к его великому сожалению, никто из сородичей не изъявил желания объяснить хоть что-то. Все хмурились и советовали новичку вести себя скромнее и сдержаннее, не задавать лишних вопросов и делать то, что приказывают – иначе повелитель рассердится, а гневить его ни в коем случае нельзя.

Король был необычайно горд своей новой хрустальной армией.

– Этот последний? – спросил он у мага.

– Так точно, мой господин. Сорок восемь сильнейших воинов, звенящих горным хрусталём.

– Первая армия в разы больше, – недовольно хмыкнул Чейдуин. – Неужели больше никого?

– Подходящих кандидатов в рекруты не осталось в этих скалах, государь, – виновато оправдывался маг.

– Что ж, – вздохнул король, – в каком-то смысле это даже хорошо. Не будем терять время. Нужно возвращаться в замок. Отправим гонца в Нимлияр, пусть раздобудет новой стали.

– Непомерно высокую цену они просят за свой волшебный сплав, эти проклятые нимлиярцы! – негодовал маг, с досады швырнув на стол мешок с пауками.

– Я ведь объяснял тебе, Карлуф! – сдвинул брови король. – Нам нужны новые браслеты. И камень. Ну не могу я заплатить им золотом! И силой взять необходимое тоже не могу. Нимлияр насквозь пропитан магией, и его мастера единственные, кто не подчиняется моим приказам. Ещё мой прадед на заре своего правления наградил их этой привилегией. И отнимать я её не стану, ибо потеряю много больше того, чем было уплачено – слишком сильные они колдуны. Возражений не терпят, и иных предложений – тоже. Коли уж запросили лучших воинов из числа моих людей – приходится отдавать.

– Но повелитель! – едва не плакал старик. – Неужто ты отправишь и второго моего сына к ним на службу?

– Разумеется! – отрезал Чейдуин. – Тут гордиться надо, а не причитать. Твои сыновья будут служить нимлиярцам, потому что они – лучшие из лучших!

– Да ведь я их не увижу теперь никогда! Ведь в город никого не пускают, кроме гонцов. И те могут видеть лишь правителей, но никак не своих детей.

– Я всё сказал! – гневно ответил король. – Ты сильный маг, но поработить пернатых без помощи нимлиярцев не в силах. Даже этих пауков можно раздобыть только у них. Как бы мы без них скрепили эти хрустальные перья?

– Никак, господин. Я перепробовал многое, но связать их воедино способна лишь эта паутина.

– Так что не испытывай моё терпение! Больше я не намерен слушать твои слюни! Иди и скажи сыну, чтобы повёл наших новых воинов в замок. И приготовь моего коня. Сегодня будет интересный разговор с пленными птицами.

Красивый серогривый конь Чейдуина по имени Ливень принял из рук хозяина вкусное жёлтое яблоко и довольный, повёз его в замок.

Новая армия, позвякивая крыльями, гордо чеканила шаг позади.

– Какая досада, что в моём большом замке недостаточно темниц для всех пойманных птичек, – жаловался король Карлуфу.

– Не волнуйтесь, повелитель, остальные ведь уже доставлены в Красную крепость. Рег присмотрит за ними.

– Нужно бы его заменить. Он храбрый воин, да уж больно добр сердцем. Будет их жалеть. Кормить вкусно да пуховые перинки им под спины подкладывать.

– Ну что ты, государь, ему хватит разума следить за птицами так, как им и подобает. Да и стражники всегда рядом – перинки не пройдут.

– Очень на это надеюсь. А не то они сами во главе с Регом отправятся в темницу к вирфам. Впервые я жалею, что построил крепость так далеко от замка. Два дня пути придётся преодолеть. За этими пернатыми нужно следить самому.

– Стратегическое расположение крепости куда важнее, повелитель. А птички подождут. Темницы надёжны! Да и с нашими новыми воинами, которые летают быстрее ветра, птицы будут доставлены из крепости в замок за считанные часы! Мы только начали создавать вторую армию, а первая уже захватила всех вирфов, доставила половину в замок, а остальных в крепость, и даже один из хрустальных воинов успел прилететь сюда сообщить радостные вести. Эти хрусталики быстрее всякого голубя! Расстояние больше не страшно. Захотите быстро попасть в крепость – зорги отнесут. Будете в крепости в тот же день. И не нужно двое суток на коне скакать.

Зорги завистливо поглядывали на последнего новобранца.

– Почему это твои крылья больше наших? – насупился один.

– А я почём знаю? Хоть бы кто-то мне объяснил.

– Ни звука! – прикрикнул Чейдуин. – Не люблю лишних разговоров. Наслаждайтесь гулом ветра и переливами хрусталя.

Зорги виновато опустили головы и пошли молча, за всю дорогу не проронив ни слова.

В Красной крепости, главным стражем которой был высокий могучий воин по имени Рег, кипел праздник. За большим дубовым столом сидели воины, отмечавшие захват в плен вирфийской стаи так радостно, словно личную победу. Звон бокалов и тосты за короля были слышны даже в подземелье, где сидели пленники.

Альерта перебинтовывала лоскутом своей рубашки руки Лиру, стёршему в кровь костяшки, безуспешно пытаясь выбить тяжёлую дверь. Его ноги по той же причине отказали ещё раньше. Он молча сидел у двери и царапал её когтями.

– Эти двери не осилить силой! – пыталась вразумить бледного вирфа девушка. – Как же ты не понимаешь?

– Он тебя не слышит, – махнул рукой Милистас. – Глянь на него.

Лира била крупная дрожь, а по щекам ручьём стекали горячие слёзы. Не дождавшись, пока помощь окровавленным рукам будет оказана до конца, он рванул к двери и снова принялся бить по ней кулаками и царапать когтями.

– Файксир! Файксир! Где же ты?! Пустите меня к брату! Пустите!

Истошные крики Лира заглушали даже смех воинов, праздновавших победу за столом.

– Что с ним? – спросила у остальных Альерта.

– Чего здесь непонятного? – нахмурилась Лива. – Говорили ведь им, что магию нужно изучать осторожно, вместе с наставниками, а не вдвоём с братом по древним книгам. И эти их арфы и флейты… Они теперь связаны неразрывно, и не могут жить друг без друга. Видишь – несколько часов по раздельности, и всё – ничего не видит и никого не слышит. Брата ему подавай. Раньше надо было думать.

– Зачем же так жестоко? – недоумевала Альерта. – Они не могли знать, что приключится такая беда.

– Зато прекрасно знали, что в будущем нужно будет семьи заводить. Представляю, как он будет каждый час оставлять жену, чтобы братика повидать. Бестолковые музыканты.

– Эй вы! – послышался за дверью голос стражника. – Прекратите верещать! Не то целую неделю глотка воды не получите!

– Нашему другу плохо! – объяснила Альерта. – Он не может находиться вдали от брата. Если бы можно было отправить его к нему…

– Я просто перережу ему глотку, чтоб не визжал! – пригрозил воин. – Заткните эту падаль, если вам дорога его жизнь!

Альерта крепко обняла Лира и сжала его руки.

– Прошу тебя, потерпи! Мы обязательно найдём выход, и вы с Файксиром скоро увидитесь. Успокойся, умоляю тебя!

Лир от бессилия и горя сел на каменный пол и закрыл лицо руками.

– Как же я здесь без тебя? – шептал он в беспамятстве дрожащими губами. – Где же ты?

– Ну, хотя бы не орёт – уже хорошо, – пошутил Милистас.

– Заткнись! – рявкнула Альерта. – Ему плохо! Разве не видишь?

– О да! – закатил глаза парень. – Только ему плохо. А нам всем хорошо.

– Тебя хоть с матерью не разлучили.

– Меня разлучили с отцом пару мгновений назад! – вспыхнул юноша.

– Перестаньте ссориться! – вышел к ним красавец Юэри. – Лучше давайте подумаем, как быть. Нам всем несладко. Моя невеста тоже непонятно где. Я так понял, у Чейдуина в замке.

– И моя лучшая подруга! – добавила Филайша.

Со всех сторон загалдели голоса:

– И моя мама!

– И мои сёстры!

– И мой отец!

– И господин Слаунир! – сглотнула слезу Флая.

Гул голосов прервала тяжёлая поступь шагов за дверью.

– Что с вашим другом? – спросил мужской голос, в котором отдавалась какая-то особая мягкость, не свойственная другим стражам.

Альерта подскочила к двери и ответила:

– Его брата посадили в другую темницу, а они не могут жить друг без друга.

– Как это?

– Это вроде результата неосторожного обращения с магией.

Маленькое окошко в двери со скрипом отворилось, и взору Альерты предстали красивые серые глаза: молодые, но мудрые.

– Я не могу ничем помочь. Пока. В дальнейшем, если представится возможность, я постараюсь сделать так, чтобы они с братом служили вместе.

– Служили? – отшатнулась девушка.

Лир бросился к двери и принялся благодарить воина.

– Мне не нужна ваша благодарность, – отмахнулся страж крепости. – Не смейте трепать языками обо мне.

– Мы никому не скажем, что вы с нами говорили! – заверил воина Лир. – Но почему вы помогаете нам?

– Я не помогаю. Хотел бы помочь – отпустил. Я служу своему королю. А вас мне просто жаль. Потому как не заслужили такой участи. Чейдуин ослеплён своей жаждой поработить пернатый народ. Но это его решение. Я дал клятву служить, и не отрекусь от неё ни ради вас, ни ради собственной жизни. Чуть позже вам принесут воды и еды. Постараюсь выделить для вас несколько одеял. Только ведите себя тихо.

– Как тебя зовут? – спросила Альерта, глядя, как закрывается окошко.

– Рег. Я главный в этой крепости. Будете вести себя смирно – можете рассчитывать на человеческое отношение. Но не советую им пренебрегать.

Когда шаги за дверью растаяли, вирфы принялись шёпотом обсуждать свои незавидные дела. Но любые предложения о дальнейших действиях приводили к новым спорам, ибо никто не знал наверняка, какие именно планы на уме у Чейдуина, и скоро ли он сам почтит их своими присутствием, да и придёт ли вообще. Сошлись на том, чтобы постараться подружиться с Регом и выяснить побольше. Быть может, он сумеет убедить короля отпустить их за определённую плату.

Лир, предполагая, что брату сейчас так же плохо, как и ему, оказался абсолютно прав. Файксир, ни живой, ни мёртвый, сидел на холодном полу темницы, обхватив руками голову, и тихонько вырывал из макушки по волоску трясущимися руками. Он бы продолжил кричать, да уже охрип, чему сородичи были рады.

Обитель пленников была не такой, как в Красной крепости, где вирфы сидели за тяжёлой дверью в одной большой темнице, освещаемой лишь одним факелом. В замке Чейдуина каждого пленника, за исключением некоторых семейных, держали в отдельной клетке из прочных железных прутьев. Клеток было много. Они располагались в два ряда, разделённые длинным коридором. С потолка на цепочках свешивались резные лампы, в которых трепетали языки пламени.

Полыхание огня действовало на Файксира успокаивающее. Он постарался взять себя в руки и стал вслушиваться в робкие разговоры сородичей.

– Я не понимаю, – задумалась Илиэн. – Чейдуин – тиран, но велел всех детей посадить в одну клетку с родителями.

– Чтобы они меньше плакали, – фыркнул Слаунир. – И не бесили стражников. Неужели не понятно? Ты даже в этом деспоте пытаешься разглядеть невинного барашка.

– В каждом есть что-то хорошее, – настаивала Илиэн.

– Хорошо хоть Клаурис в другой темнице, – усмехнулся Слаунир. – Иначе вы вдвоём своей моралью все уши бы нам прожужжали.

– Если мне позволят поговорить с Чейдуином, – продолжала Илиэн, – возможно, я смогу выяснить, почему он так жаждет этой власти.

– У жажды власти нет причины, – послышался из дальней клетки твёрдый голос Веора. – Это обычное состояние, особенно для людей. Желание власти, как и желание любви и счастья, заложено самой природой в каждое живое существо. Просто в ком-то оно развито чуть сильнее.

– Вы поэтому директором школы стали? – пошутил Фарфатис.

– Вот выберемся отсюда, будешь целый месяц после уроков оставаться! – сверкнул глазами Веор.

– Очень воодушевляет, – улыбнулся ученик. – Я согласен хоть на два месяца, лишь бы на горе в родной школе, а не здесь.

Тем временем Клаурис и Рафур наведались в госте к Айле. Коржик залился радостным лаем, когда они подошли к калитке.

– Тише, тише, малыш! – успокаивал пса Клаурис. – О нас не должны прознать чужие.

Из дома выскочил Оркис и кинулся на шею Клаурису.

– Как хорошо, что вы пришли! Мы как раз готовим обед. Мясо в горшочке из печки такое вкусное! Языки проглотите!

Айла поняла истинную причину их прихода, едва завидев встревоженные лица. Она усадила гостей за стол и принялась расспрашивать обо всём, что случилось. Пока Рафур в подробностях рассказывал обо всех бедах стаи, Айла стояла за его спиной, приложив руки к местам переломов на крыле. Боль испарилась за считанные минуты. А когда волшебница принялась лечить больное горло вирфийского вожака, Коржик попытался её остановить, потянув за полы юбки, думая, что она пытается его задушить.

– Отправляйтесь к юрлугам, – посоветовала Айла.

– К юрлугам? – подскочил на стуле Клаурис. – Но они такие… жуткие!

– Вот именно. Чейдуин их и сам побаивается и к ним в пещеры не лезет. Живут они там себе в темноте, как летучие мыши, да никому и дела нет.

– Почему ты думаешь, что они станут нам помогать? – поспешил осведомиться Рафур, поражаясь тому, как быстро возвращается голос.

– Я просто советую. А уж убедить их помочь – ваша задача. Я не сомневаюсь в том, что ты справишься, – подмигнула она Рафуру. – Знаю я тебя, мелкий прохвост. Ведь умеешь убеждать. Юрлуги – народ многочисленный. А их жутковатый вид вам даже на руку сыграет. Люди их боятся. А страх – лучшее оружие из всех возможных. Хотя, если посудить по справедливости, лица у них красивые.

– Только кожаные крылья, длинные клыки, серая кожа и кровавые глаза, – поёжился Клаурис.

– Ты сам-то давно с такими глазами распрощался? – хихикнул Рафур. – Решено. Будем просить помощи у наших дальних сородичей.

Глава 16. Космический оникс.

К ночи в темницах королевского замка стало ещё тоскливей. Дети плакали, Файксир догрызал последние целые когти, а огонь в некоторых лампах погас. Скрип двери заставил всех встрепенуться. В подземелье вошли три стражника и спустились по каменной лестнице, что вилась рядом с клеткой Илиэн.

– Король желает видеть вожака! – сообщил один из них.

– Его здесь нет, – ответила Илиэн. – Очевидно, он вместе с остальными в другой темнице. Я слышала что-то про крепость…

Стражники обменялись непонимающими взглядами и удалились. Не прошло и минуты, как в подземелье влетел Чейдуин с полными ярости глазами. В руке он сжимал рукоять обнажённого меча.

– Вы со мной шутить вздумали?! – взревел король. – Где вожак?!

– Рафура здесь нет! – отшатнулась Илиэн.

– Да сдался мне этот сопляк! – завопил Чейдуин, с размаху ударив мечом по прутьям клетки так, что посыпались искры. – Он командует стаей пару дней. Зуртагаст! Где этот проклятый старик?

– Но его здесь тоже нет!

Трое стражей стояли за дверью, не решаясь войти и попасть под горячую руку правителя.

Чейдуин вышел за дверь и с налитыми кровью глазами осведомился, почему Зуртагаста нет среди пленных замка.

– Мы не знаем, господин! Вы поручили это задание зоргам.

– Но я велел им самых старых вирфов доставить сюда. Они что, всё напутали и отнесли его в Красную крепость?

– Наверное, над хрустальной армией стоило поработать подольше, – рискнул предположить один из стражей, за что удостоился глубокого пореза на плече.

– Глупые птицы! – приоткрыл дверь Чейдуин. – Как же я вас ненавижу! – и хотел было уйти, но его окликнула Илиэн.

– Постой! Пожалуйста, постой!

Чейдуин замер. Он спустился на несколько ступеней и присел, поравнявшись глазами с девушкой.

– Пожалуйста? – усмехнулся он. – Слово-то какое волшебное. Я даже готов тебя выслушать. Раз уж «пожалуйста».

– Зачем ты похитил нас?

– Чтобы посадить вас в клетки, если ты не заметила! – рассмеялся король.

– Но зачем? Ты ведь и без того король, у тебя тысячи подданных, а пернатый народ всегда относился к правителю с уважением. Что тебе даст несколько сотен порабощённых вирфов?

– Я обещал тебя выслушать, – улыбнулся Чейдуин. – Но не обещал, что отвечу на все глупые вопросы. Скажу лишь одно: вы все будете целовать мои сапоги и радоваться каждому удару хлыста.

– Ты просто жалок! – крикнула Илиэн в спину поднимающемуся к двери королю. – Твоим отцом все восхищались. Он был действительно достойным правителем. А ты жаждешь утвердиться в своём всевластии, порабощая свободные народы. И что в этом достойного? Дать всем свободу и хорошую жизнь – вот, что вызывает уважение. А ты не можешь даже заставить себя уважать без браслетов, что затуманивают разум. Ты не король, а полное ничтожество!

Чейдуин застыл, молча глядя в синие глаза Илиэн, но спустя минуту, так и не проронив ни слова, поднялся, и железная дверь за ним с лязгом захлопнулась.

Уже утром следующего дня пятеро крепких зоргов, вылетевших ночью из замка короля, с хрустальным звоном вошли в ворота Красной крепости. Рег проводил их до темницы пернатых пленников. Зорги, вооружённые пылающими плетьми, вошли в темницу и внимательно оглядели каждого вирфа.

– Его здесь нет, – вынес вердикт коренастый светловолосый зорг, назначенный Чейдуином главным. – Потрудитесь объяснить.

– Я? – поразился Рег. – Ну что ж, слушайте мои объяснения. Старого вожака нет ни здесь, ни в замке, потому что ваши на скорую руку слепленные стеклянные барашки упустили его из виду.

– Мы забрали всех! – вспыхнул зорг.

– Вы, наверное, ещё и даром ясновидения наделены, раз считаете, что все вирфы покорно ждали своей участи, – зло усмехнулся командир крепости, вперившись взглядом в растерянные глаза зорга. – По-вашему, он не мог сбежать или спрятаться? А может быть, у него были свои дела за пределами хребта. У себя дома он не пленник.

– Король велел передать приказ, – немного помедлив, сказал зорг. – Стражи Красной крепости должны выяснить у пленников, где находится Зуртагаст, если его здесь не окажется. Он разрешил использовать для этого любые средства. В том числе и пытки.

– А как насчёт пленных в замке?

– Там о них так же позаботятся.

Зорги, звеня хрусталём, быстро удалились.

– Поручи это дело мне, Рег! – предложил один из стражей крепости, высокий и худощавый, с хищным взглядом и неистовой жаждой жестокости.

Вирфы, услышав это, синхронно вздрогнули от страха. Все, кроме Ливы. Её взгляд, не менее хищный, чем у любителя пыток, заметил сын. Взор Милистаса скользнул по серой стене, о которую его мать медленно точила длинные когти.

С наслаждением закусив нижнюю губу в предвкушении удовольствия, стражник направился к двери темницы.

– Разве я дал согласие? – остановил его Рег. – Хочешь крови – отрежь себе палец. Или чего покрупнее, если таковое имеется. С пленными я поговорю сам.

Зорги летали так быстро, что к полудню уже были в королевском замке. Им было приказано срочно явиться к королю.

Стражники привели в тронный зал трёх пленных, клетки которых располагались ближе всего к двери. Илиэн, Слаунир и Райна предстали перед королём с гордо поднятыми головами. В них никак нельзя было разглядеть рабов даже не смотря на то, что у сизокрылой вирфийки на запястье до сих пор сиял стальной рабский браслет.

– Тебе идёт, – усмехнулся Чейдуин.

– Он больше не работает! – вспыхнула Райна. – Камень теперь у нашего вожака. Мы обхитрили твоих глупых воинов. И тебя.

– То, что вы избрали себе в новые вожаки подленького сопляка, ничего не значит. Войну вы проиграли.

– Да ты не старше его! – возразил Слаунир.

– Скоро буду старше. Мёртвые ведь не стареют.

– О чём ты говоришь? – испуганно прошептала Илиэн. – Ты убил его?

– Я? Ну что ты! – рассмеялся Чейдуин. – Он сам виноват. Плохо сражался. И разбился. Всё так? – обратился он к зоргам.

– Верно, господин! – ответил один из них. – Это я обезвредил его.

Вирфы на минуту оторопели от услышанного. Глаза Илиэн медленно наливались слезами.

– Но меня интересует другое, – продолжал король. – Когда он разбился, мой верный зорг обыскал его тело, но камня у него не было. Скажите мне, где камень.

– Мы не знаем, – признался Слаунир. – А если бы и знали, то не сказали.

– Хорошо. Тогда объясните моим зоргам, как найти на горе его дом.

– Чтобы они нашли камень, и ты принялся за старое? – рассердился учитель полётов. – Не бывать этому!

– Мои зорги обыщут все дома и всё равно найдут этот камень. Но я прошу облегчить им задачу и сэкономить время. И я никого не убью сегодня. Даже пожалею того жёлтого цыплёнка, что верещит на весь замок и калечит сам себя. Он здесь всем порядком надоел. Хотите новых жертв – упрямьтесь, сколько вашим душонкам угодно. Одним птенчиком я не ограничусь. У вас слишком много детей. Они для меня представляют мало пользы. Штук пять перерезанных детских глоток вполне согреют этот промозглый вечер.

– Не надо, прошу! – взмолилась сизокрылая пленница, с которой делила клетку её маленькая дочка.

– Значит, договорились! – блеснул глазами король. – Вот ты и полетишь вместе с моими хрусталиками к Молочной горе и покажешь дом Рафура. И без фокусов, пожалуйста. Ты ведь понимаешь, чем это чревато.

Райна покорно удалилась вместе с зоргами, которые больно ударили её по рукам красными плетьми и выволокли из замка.

– Идём дальше, – продолжил Чейдуин. – Отвечайте правду, если хотите, чтобы ваши дети остались живы.

Вирфы молчали и обречённо ждали вопросов.

– Мне нужен старый вожак. Зуртагаст. Отвечайте, где его найти. Его не было вместе с вами на горе. Где он?

Вирфы огорчённо переглянулись.

– Я правда не знаю, – ответила Илиэн.

– Приведите пару детишек из подземелья! – приказал король страже.

– Прошу тебя! – взмолилась девушка и упала без сил на колени. – Мы не знаем, где он! Это правда! Не убивай никого, умоляю! Зуртагаста давно с нами нет.

– Что же он, почил?

– Нет. Он улетел, когда узнал, что твои снежные призраки убили наших воинов. Он долго плакал. И улетел. Мы полетели в лес хоронить друзей, а он полетел в другую сторону и сказал, что не вернётся больше.

– Где он может быть сейчас? У него есть старые друзья?

– Вроде были какие-то дальние родственники, – сказал Слаунир, – но кто и где они – никто не в курсе.

– К ним эта падаль не сунется, – гневно процедил сквозь зубы Чейдуин. – Знает, что их я найду первыми. О родственных связях пернатых мне многое известно.

– Тогда мы ничем не можем помочь, – отрапортовал Слаунир.

– Уведите его прочь с глаз моих! – поморщился король. – Никакой пользы от него. Зато крылья самые большие. Позже я найду им применение.

Через минуту король и синекрылая вирфийка остались в тронном зале одни.

– Мы совершенно одни, – улыбнулся король, вертя в руках тонкий острый клинок. – Ты не попытаешься убить меня? Вырвать когтями глаза?

– Нет, не попытаюсь.

– Умница. Моя смерть не помешает другим поубивать всех ваших птенцов.

– Это не единственная причина, – спокойно ответила девушка.

– Вот как?

– Я не считаю, что убийство и насилие – это выход. Я мечтаю, чтобы все и всегда были дружны.

– Высокие идеалы? – усмехнулся король. – Это бесполезное занятие. Когда ты окажешься в бою, у тебя не будет выбора. Чтобы самой не погибнуть, придётся убить.

– Выбор есть всегда. И за свои идеалы я готова умереть.

Чейдуин мгновенно посерьёзнел. Он смотрел в синие глаза храброй девушки не отрываясь больше минуты, пока его не отвлёк звон стали – клинок, что держал в руках король, соскользнул и ударился о пол.

Он взглянул на кинжал, но не стал его поднимать.

– За что ты ненавидишь нас? – спросила Илиэн. – Ведь мы не сделали тебе ничего плохого. Я понимаю, что ты не в дружбе с Зуртагастом, но при чём здесь остальные? Мы даже не знали, что вы вообще знакомы. Он никогда не рассказывал, что общался с тобой.

– Потому что он и не общался, – с грустью прошептал Чейдуин.

– Расскажи мне всё. Давай поговорим, – предложила девушка.

В голосе её звучало такое искреннее сочувствие, что король оцепенел. Она вдруг подбежала к нему, и Чейдуин тут же очнулся и потянулся за кинжалом, ожидая нападения. Но вместо этого Илиэн присела и легонько обхватила его руки своими.

– Я думаю, в тебе есть много доброго, – прошептала она. – В каждом есть что-то хорошее. Просто оно не всегда ценится.

– Много вас таких? – ошарашенно смотрел на неё Чейдуин.

– Каких?

– Таких, как ты. Я полагал, все вирфы одинаковы.

– Не бывает одинаковых вирфов. Как и людей. Как и всех других живых существ.

– Уверен, ты единственная, кто хочет мирного решения.

– Далеко не единственная! Та женщина, которую ты отправил с зоргами искать дом Рафура, тоже не желала никаких распрей. И Зуртагаст. Он хотел всё решить миром.

– Зуртагаст?! – закипел от злости король, с силой оттолкнув Илиэн. – Подумайте, какой мирный и добрый птенчик! Все вы одинаковые! Стража! Увести её!

Тут же вошли стражники и повели девушку обратно в подземелье. Проходя по длинному коридору, Илиэн взглянула наверх и увидела балкон, за которым красовалась резная дубовая дверь.

– Что это? – ахнула она и встала, как вкопанная, не желая идти дальше.

– Комната принца, – ответил стражник.

– Нет, на двери! – уточнила девушка.

– А тебе-то что? – нахмурился стражник, потянув её за руку в сторону темницы.

– Это важно! Скажите, пожалуйста!

– Это космический оникс. Единственный в своём роде. Когда у короля шесть лет назад родился сын, колдун из Нимлияра подарил ему этот камень, чтобы мальчик долго жил. Камень вмонтировали в дверь. Так он не впускает смерть в комнату.

– Это ведь следы когтей рядом с камнем?! – оторопела девушка. – Ну конечно! Отведите меня к королю! Мне нужно с ним поговорить!

Стражники переглянулись, не решаясь исполнить просьбу девушки и предвещая подвох. Но после долгих уговоров сдались.

Чейдуин не сразу понял, о чём говорит запыхавшаяся от волнения вирфийка.

– Когти! – кричала она. – Эта дверь! Он хотел его похитить!

– О чём ты?

– О камне. Это ведь оникс. Зуртагаст на них помешан. Он использует их для магии. Он хотел украсть твой камень?

– Да, – холодно ответил король. – Ты на редкость проницательна. Ваш вожак хотел украсть камень моего сына. Мелкий подлый вор! И я пообещал ему, пока он улепётывал на своих чёрных отростках, что за его поступок поплатится вся его стая, весь его народ. Гнусные, мерзкие птицы! Вы не достойны носить эти крылья. Не достойны летать! Вы должны пресмыкаться. Вы должны быть рабами!

– Из-за камня? – изумилась девушка. – Из-за камня?! Столько горя и смертей! Как же я в тебе ошиблась! Ты жалкий, ничтожный червяк!

Она ругалась и кричала всё время, пока стражники тащили её в подземелье.

В темнице Илиэн рассказала сородичам обо всём, что ей стало известно. А пока пленники это бурно обсуждали, она закрылась ото всех взглядов своими чудесными синими крыльями и зарыдала. Она не хотела, чтобы её слышали, и всеми силами старалась погасить в себе этот порыв, но слёзы накатывали, как морские волны, заставляя девушку молча их глотать. Впрочем, всхлипывания слышались то там, то здесь. Кто-то плакал от усталости и переживаний, кто-то из-за разлуки с родными, кто-то оплакивал Рафура.

К вечеру, когда за окнами стемнело, Чейдуин стоял на том злополучном балконе и разглядывал камень в двери.

– Господин! – послышалось внизу. – Кухарки спрашивают, варить ли ужин для пленных. Прикажете их накормить?

– Да, конечно, накормите.

Стражник послушно кивнул и пошёл на кухню.

– Хагрим! – окликнул его король. – Распорядись, чтобы всем пленным выдали мягкую постель. И что-нибудь из сладостей для детей.

Когда в темницу принесли для всех мягкие перины, подушки и одеяла, вирфы не могли скрыть своё недоумение. Всех вкусно накормили, а под конец трапезы детям раздали конфеты и печенье.

– Да это ведь работа вёрлунгов! – поразился Валегорт. – Точно вам говорю! С чего это он так расщедрился?

– Уж точно не из большой любви, – пробурчал Веор, явно раздражённый восхищением школьного повара. – Мы сидим в клетках. Хоть и на мягких перинах.

Снова воцарился гул разговоров и жарких споров. Заснули все только глубоко за полночь.

Илиэн проснулась от кошмарного сна, в котором заново пережила нападение зоргов на Молочной горе. Потерев глаза, она огляделась по сторонам. В темнице было темно и тихо. Слабо потрескивали догорающие поленья в очаге, легонько трепетал огонь в лампах, мирно посапывали спящие сородичи.

Над головой негромко скрипнула дверь. Осторожные шаги приближались тихой поступью. Илиэн вздрогнула. Поравнявшись с ней глазами, король аккуратно присел на ступеньке и облокотился о решётку клетки.

Они сидели молча минут пять, пока, наконец, Чейдуин не заговорил.

– Это был день рождения моего сына Асберта, – прошептал он как можно тише. – Мы праздновали весь вечер. Приезжали гости с дальних краёв, дарили подарки. Все спрашивали про оникс в двери. Он был к тому времени уже довольно знаменит. Ночью, когда все уже спали, я проснулся от дурного предчувствия. У сына уже была отдельная комната, мы с женой спали в соседней. Я услышал странный шум и выглянул на балкон. И увидел, что стражники в коридоре лежат на полу без чувств, а на балконе моего сына стоит старый вирф с чёрными крыльями и пытается отковырять оникс. Я закричал на него. Жена тут же вскочила и бросилась в комнату Асберта. Я побежал за ней. Она схватила кинжал и открыла дверь на балкон, где стоял вор. Хотела зарубить его. А он бросил в неё горсть заколдованных ягод. Две из них через приоткрытую дверь попали в Асберта. Жена умерла сразу, едва первая ягода коснулась её кожи. А сын впал в глубокий сон. Оникс защищает его от преждевременной смерти. Зуртагаст полетел к выходу. Я бежал за ним. Бежал и кричал, чтобы он вернул мне хотя бы сына. Но он не остановился. Когда он уже был за воротами и набирал высоту, я пообещал ему, что если он сейчас же не спустится и не попытается вернуть мне сына, я буду мстить и порабощу весь его народ, а если это не получится, то убью всех вирфов. Он завис в воздухе секунды на три, но так и улетел, не проронив ни слова. Признаться, между мной и моей женой никогда не было сильной любви. Нас женили по приказу наших отцов, дабы объединить враждующие земли. Но мы уважали друг друга. И она была мне дорога. А сына я любил и люблю больше всего на свете. Целый год я потратил на то, чтобы найти лекарство для сына и способы изловить вирфов. С последним получилось. А вот сына вернуть к жизни так до сих пор и не могу. Оникс не даёт ему умереть раньше, чем он состарится. Но Асберт спит глубоким сном и не просыпается уже год. Чего я только не перепробовал! У меня в замке побывали все самые лучшие волшебники Гальдрахейма. Но всё тщетно. Ведь эти ягоды должны были принести ему смерть. У меня осталась одна последняя надежда. В одной древней книге мой подданный прочёл о волшебных цветах, что могут помочь в подобных случаях. Флокрасы. И считалось, что в мире их больше не осталось. Но я смог добыть горстку семян. Они растут у меня в теплице. Несколько цветочков, но я не знаю, что с ними делать. Я варил отвар из цветков, листьев, клал цветы Асберту под подушку – ничего не помогло. В теплице осталась малюсенькая клумба этих цветов. И семян они не оставляют. Я даже не знаю, каким волшебством они вообще создаются. Но мои последние цветы скоро отцветут и высохнут. И для меня больше не будет надежды его разбудить.

Чейдуин не сдержался и, наконец, горько заплакал, спрятав лицо в тёмной густой шевелюре.

Илиэн была поражена до глубины души. Она долго молчала, не в состоянии подобрать нужные слова. Всю жизнь она считала Зуртагаста одним из самых добрых вирфов, которых можно было встретить во все времена существования мира. И тут такое!

– Я должен найти его, – решительно и твёрдо заявил король, взяв себя в руки. – Помоги мне. И я отпущу вас.

– Но я правда не знаю, где он может быть.

– Посовещайтесь утром. Кто-то должен о нём хоть что-нибудь знать. Потому все старики стаи здесь, а не в Красной крепости. Я приду за ответом днём.

Он встал, отряхнулся и поднялся по ступеням к двери. Илиэн хотела было крикнуть ему в спину что-то ободряющее, но не успела. Едва король шагнул за порог, в коридоре послышался шум. Стражники привели в темницу доставленную зоргами Райну. Её проводили до клетки и поспешно ретировались. Многие вирфы проснулись.

Райна поведала сородичам, что в доме Рафура камня не нашли. На горе также перерыли каждый дом, но тщетно. После долгих совещаний о том, где же может быть камень, все, кроме Слаунира и Илиэн, заснули.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – как-то неодобрительно посмотрел на девушку школьный учитель.

– Хочу, – замялась та, – но утром, когда все проснутся. Чтобы не рассказывать дважды.

– Это не обязательно, – нахмурился Слаунир. – Я не спал и всё слышал.

– Вот видите, он на самом деле хороший. Просто Зуртагаст убил его семью, и он теперь мстит. Он озлобился, но он добрый. Я уверена, всё будет хорошо.

– И нам теперь простить ему смерти наших братьев? Сначала Ювестиан, Геаторн, Салат с Лимоном, Эстиус. Теперь ещё и Рафур. Кто следующий?

– Будем надеяться, что никто. Я почти уверена, что король не допусти новых смертей.

– Ты влюбилась в него?! – наконец, не выдержал Слаунир, давно подозревающий девушку.

– Что? Да вы с ума сошли! – ещё громче запротестовала Илиэн, разбудив Райну, которая тут же подключилась к разговору.

Узнав все интересующие подробности, Райна тоже принялась ругать Илиэн за её излишнюю мягкость.

– Прекрати считать всех добрыми и благородными! – рассердилась женщина. – Это наш враг! Он держит нас в клетках в подземелье, он убил наших братьев, он убивает младенцев зоргов, чтобы создавать летающих воинов.

– Что?! – синхронно вздрогнули Илиэн и Слаунир. – О чём ты говоришь?

– Я слышала разговоры зоргов, когда они обыскивали наши дома. Чтобы создать одного летающего зорга с хрустальными крыльями, нужно убить маленького ребёнка этих зоргов, и его душу вселить во взрослого. Потому что младенцы невинны, а у остальных эти крылья не приживаются. Такая вот хрустальная магия. Не дружит хрусталь с той душой, что его добывала путём жестокости. Сами знаете, чего только зорги не творят, чтобы заставить скалу заплакать. Вот и получается, что ради отмщения за своего сына, который к тому же и не совсем умер, твой ненаглядный Чейдуин убивает чужих младенцев сотнями. Да ещё и мстит тем, кто ни в чём не виновен. Они с Зуртагастом не поделили камушек, а сколько смертей! И вирфы, и зорги, и люди! А сколько ещё погибнет по его милости?

Илиэн было нечего возразить. Она понимала, что сородичи во всём правы.

Вскоре они все заснули, но снова ненадолго. В дверях появились стражники. Один из них быстро прошёл в темницу, открыл клетку Файксира и громко приказал:

– Выметайся!

– Куда вы его забираете? – подскочили испуганные вирфы. – Он ведь больше не шумит! Не убивайте его, пожалуйста!

Дети начали вопить так, что заглушали все прочие звуки.

– Заткнитесь! – рявкнул стражник. – Пошёл на выход! – он толкнул Файксира в спину. И без того ослабленный музыкант чуть было не упал, растеряв последние силы.

Файксиру уже было всё равно, куда его ведут. В душе он испытывал безграничную благодарность к стае за любовь и сопереживание, но сказать это сил не было. Он молча брёл по коридору, видя лишь свет за дверью над лестницей.

– Что за дохлая у вас семейка? – недовольно пробурчал стражник, снова толкая Файксира в спину. – Братец твой ещё дохлее. Даже ходить не может. Зорги его приволокли и нам под ноги скинули. А я его на себе тащить не буду. Не принцесса. Сам его поднимешь и в клетку свою отнесёшь.

Файксира будто поразило молнией. Он обернулся, уставившись на стражника округлившимися до невозможности глазами, пытаясь найти признаки того, что над ним не пошутили. Поняв, что ему это не снится, он бросился вверх по лестнице, едва не сбив стражников. Они проводили его до главной залы, где зорги оставили обессиленного Лира.

– Лир! Лир! – бросился со всех ног к брату Файксир, едва завидев издалека чёрно-жёлтые крылья. Лир попытался привстать, но ноги его не слушались. В разлуке друг с другом братья теряли силы так стремительно, что ещё пары дней точно не протянули бы в живых.

Файксир упал на колени рядом с братом и крепко обнял его.

– Я думал, что больше не увижу тебя, – прошептал Лир, пытаясь обнять брата руками со сломанными пальцами.

Файксир на радостях нашёл в себе силы поднять брата с пола, и вместе с ним на руках вошёл в темницу. Братья никогда бы раньше и не подумали, что в клетку можно входить с такой радостью.

Как выяснилось позже, главнокомандующий Красной крепости Рег передал послание Чейдуину с просьбой о воссоединении братьев-музыкантов. Король тут же отправил зоргов в Красную крепость. Рег пообещал своим пленникам оказать подобную милость в ответ на честный рассказ о местонахождении старого вожака. И услышал то же самое, что и король от Илиэн.

Чейдуин же, как и обещал, пришёл в темницу к полудню и потребовал рассказать ему о малейших догадках, где мог находиться Зуртагаст. Но вирфы в своём молчании были непреклонны. Возможно, не появись ночью Лир, они бы развели бурную дискуссию на тему поисков старого вожака. Но братья-музыканты быстро восстановили силы, шепча друг другу на уши заклинания, и тут же принялись припоминать собратьям их обещания быть сплочёнными и не идти против своих, даже против старого вожака, от поимки которого зависела их свобода.

Глава 17. Ларавик.

Клаурис и Рафур после долгого изнурительного полёта, наконец, добрались до пещер юрлугов. Жили эти существа в скалах. В темноте они видели лучше, чем на свету, потому никаких светил в пещерах не было, кроме крохотных красных светлячков, сидящих на стенах и потолке и сияющих в темноте, словно капельки раскалённой лавы. Их маленькие тельца давали столько тепла, что в самые лютые морозы в пещерах можно было разгуливать хоть голышом.

Благо, с собой парни взяли маленького бирма, который летал впереди и освещал путь. Но далеко зайти они не смогли – дальнейшее исследование пещеры отменила стрела, вонзившаяся в стену в сантиметре от головы Рафура. Парни тут же подняли руки.

– Мы вирфы из Северного хребта, – сказал Рафур, всматриваясь во тьму. – Пришли к сородичам просить помощи.

– Какой ещё помощи? – послышалось сверху злобное шипение.

Клаурис спрятался за спину Рафура, вцепившись руками в одежду и робко поглядывая на пару красных огоньков, медленно спускающихся сверху. Их светлячок взлетел и открыл полную картину – пылающие глаза принадлежали юрлугу, висевшему вверх ногами под потолком, из которого свисало множество канатных лестниц. На руках и ногах юрлуга были длинные крючковатые когти, позволявшие спускаться и подниматься по лестницам в любом положении.

– Всю нашу стаю захватили в плен, – отвечал Рафур. – Мы единственные из уцелевших. Потому ищем союзников.

– Вирфов? В плен? – нахмурился юрлуг и продолжил спускаться вниз по лесенке, цепляясь когтями на ногах. – Каким же образом такое возможно?

– Это сделали зорги с хрустальными крыльями. Они сейчас на службе у короля Далниура.

– У Чейдуина? – уточнил юрлуг, поравнявшись глазами с Рафуром. – Наслышан о таком. Но раз ему удалось захватить в плен вирфов, то почему мы должны рисковать собой?

– Вы никому ничего не должны. Мы взываем лишь к вашему состраданию и благоразумию. Возможно, вирфами дело не обойдётся, и Чейдуин заинтересуется и вами.

Юрлуг пристально смотрел в глаза Рафура, не произнося ни слова. И наконец, взмахнул кожистыми крыльями и приземлился на ноги напротив ребят после элегантного сальто.

– Меня зовут Рангу! – протянул руку юрлуг.

Рафур и Клаурис поздоровались и представились. Клаурис унял свою боязливость и вгляделся в нового знакомого. Рангу оказался довольно красивым, несмотря на серую кожу и жутковатый вид. Длинные рыжие волосы, отдававшие глянцевым блеском, походили на струйки лавы. Чёрная одежда очень ладно на нём сидела.

– Мы рады знакомству, Рангу! – пожал его холодную руку Рафур. – Ты мог бы проводить нас к тому, кто решает подобные вопросы? Кто у вас тут главный?

– Алгрит вожак. Но сейчас все спят. Приходите после заката, как стемнеет.

– А твой товарищ не желает познакомиться с нами? – спросил Рафур.

– Какой ещё товарищ?

– Тот, кто пустил стрелу. Она не сверху свалилась.

– Арайт! – представился юрлуг, шагнувший из темноты. – Будем знакомы.

Лучник был очень похож на Рангу, лишь волосы покороче и одежда светлее. А в остальном различить их было довольно сложно. Все юрлуги имели один цвет волос и кожи, низкий рост и худощавость. Зато девушки у юрлугов – те ещё модницы. Они всегда разгуливали с разными причёсками и нарядами один красивей другого.

Именно одна из этих красавиц и встретила вирфов у входа в пещеру с наступлением темноты.

– Я Ларья. Дочь вожака, – представилась девушка. У неё были шикарные длинные волосы, заплетённые в косы. Соблазнительный синий наряд делал и без того идеальную фигуру ещё более привлекательной. Рафур не мог надивиться её красоте, сочетавшей в себе лёд и пламя.

– Вы можете пройти, – продолжила девушка. – Но оружие попрошу сдать.

Рангу, забрав мечи и луки у вирфов, протянул руку.

– Всё оружие! – ухмыльнулся он.

Рафур недовольно отдал все маленькие клинки, таившиеся в карманах плаща и крепившиеся к сапогам.

– Полозы ядовиты, – заметил Рангу. – А потому это тоже оружие.

– Да он мне как сын! – вспыхнул Рафур. – Это не оружие. Это Тима, мой питомец.

– Посидит здесь, – не унимался Рангу. – Ничего плохого мы ему не сделаем.

– Да что у вас за вожак такой, что каждой иголки боится? – рассердился Рафур. – У тех ли мы просим помощи? Вы хоть сами себя защитить в состоянии?

– Гости не всегда с благими намерениями, – пояснила Ларья. – Мы желаем обезопасить себя и нашего вожака настолько, насколько возможно. До тех пор, пока вожак не скажет, что вам можно доверять.

Рафур отдавал Рангу Тиму с тяжёлым сердцем:

– Если хоть одна чешуйка…

– Да успокойся ты! – прервал Рангу. – Мы не обижаем домашних животных, если те сами не нападают. Это закон. У нас тоже полозы живут.

– Попрошу за мной, – скомандовала Ларья, и Рафур с Клаурисом покорно последовали за девушкой. Светлячок остался вместе с Тимой.

Вирфы видели в темноте гораздо лучше людей, но коридор, ведущий в покои вожака был настолько тёмным, что парни могли определить дорогу лишь по звуку шагов прекрасной Ларьи. Юрлуги пользовались особой магией для защиты своих жилищ, так что ни одно самое зоркое существо не смогло бы здесь что-то разглядеть без яркого источника света.

Наконец, Ларья остановилась.

– Входите, – велела она.

Клаурис и Рафур с трудом нащупали дверь и вошли в помещение.

– Простите, – начал Рафур, – я ничего не вижу. Мы вирфы из Северного хребта. Прилетели просить помощи у дальних сородичей. Если вы признаёте данное родство, разумеется.

– Признаём, – ответил нежный женский голос. – Я Алгрит, вожак стаи. А вас, как мне сообщили, величать Рафуром и Клаурисом?

Парни едва вышли из ступора.

– Да, всё верно, – ответил Рафур.

– Ожидали увидеть мужчину? – с усмешкой спросила Алгрит.

– Ожидали увидеть хоть что-то, – шагнул вперёд Клаурис. – Так темно, что я чувствую себя слепым. Нельзя ли хоть каплю света, уважаемая Алгрит?

– А ты красивый, – ответила предводительница юрлугов. – Необычные волосы. Явно не данные тебе с рождения. Колдовские. Как и крылья. Любопытно. Очень любопытно.

Она прошла к столу и чиркнула когтями обеих рук друг о друга, вызвав сноп искр, упавших на маленькие квадратные свечки. Свечи зажглись. Их огонь оказался непривычно ярок. Огромные языки пламени от каждой свечи больше походили на огонь костра.

Женщина оказалось очень красивой. Видно, Ларья пошла в мать. Алгрит обладала пронзительным взглядом и необычайно длинными клыками, торчащими из-под тонких губ. Волосы были собраны в строгий пучок.

– Я ждала вас, – сказала она. – Мне сказали о вашем скором появлении.

– Не думал, что юрлуги могут предсказывать будущее, – усмехнулся Рафур.

– Мы не предсказываем. Мы прогнозируем. Вас видели мои подданные на пути сюда. Не сложно было догадаться. Однако, в вашем появлении всё же есть нечто, связанное с предсказаниями. Не так давно я беседовала с одним очень уважаемым вёрлунгом из Ларавика. Он сильный маг, и не только по части кулинарии. Он сообщил, что вирф с необычными крыльями решит исход войны. И у него есть для вас послание. Если уважаемый господин Радлик подтвердит, что вы те, кто нужен, мы откликнемся на ваш зов и поможем в битве против короля. Я не знаю, какую именно войну имел ввиду господин Радлик. И какое лично ему дело до этой войны. Лично мне – никакого. Но я обещала помочь.

– Зачем же вам нужны были эти обещания? – недоумевал Рафур. – Отправить тысячи юрлугов на войну ради просьбы какого-то вёрлунга!

– Не какого-то, а очень уважаемого! – вспыхнула Алгрит. – Как ты смеешь?! Когда он просит, я всегда иду навстречу. Ради него, а не ради вас. Меня не волнует ваше спасение. Мы с вирфами, может быть, и в родстве, но настолько давнем, что сейчас ни в одной летописи его не сыскать. Можете хоть совсем сгинуть. Я плакать не буду. Моя жизнь от этого не изменится.

– Тысяча извинений – учтиво поклонился Рафур. – Я вовсе не хотел вас оскорбить.

– Помощи от меня получите лишь в том случае, если так скажет Радлик.

– Где же нам его искать? – поинтересовался Клаурис.

– В славном городе Ларавик. Он владелец булочной «Корица». Кроме Радлика вирфов там никто не ждёт. Можете смело расхаживать по городу, сверкая перьями.

– Простите, – замялся Клаурис, – но за пределами родной горы нас пытаются убить в первом же переулке. Почему вы уверены, что в Ларавике нас не схватят?

– Будь я в сговоре с вашим врагом, – зло процедила сквозь зубы Алгрит, – в чем вы меня, вероятно, заподозрили, я бы хоть сейчас отдала вас ему. Вас или ваши головы. Делайте, что велено, если рассчитываете на мою помощь.

– Благодарим, госпожа! – поклонились вирфы и вышли.

Пробираться сквозь тьму пришлось по памяти, ощупывая стены. Как раз, когда Клаурис запаниковал из-за долгого отсутствия света и усомнился в правильности направления, им на помощь пришёл Рангу. В разговоре выяснилось, что Рангу – племянник Алгрит, а вёрлунг Радлик из Ларавика – её возлюбленный.

Ларавик оказался довольно близко к юрлугским пещерам, так что долго лететь не пришлось. Ни сторожевых башен, ни охраны, ни стражи не было обнаружено. В городе царила тишина. Иногда шустро пробегали по тротуару маленькие пухлые человечки с пышными причёсками и быстро прятались в доме или магазинчике, которых было рассыпано по городу великое множество.

Изумительные ароматы, витающие в воздухе, кружили голову. Сладко пахло свежей выпечкой, ванилью, корицей, карамелью, шоколадом…

– До чего же здесь хорошо! – восхищался Клаурис. – И никто за нами не охотится. Рангу не обманул.

– Похоже на то, – согласился Рафур. – Видимо, слишком миролюбивый народ эти вёрлунги. Сами никого не тронут, даже по королевскому приказу, а на них никому охотится смысла нет. Пекут вкусности, никому не мешают.

– Неужели они совсем никого не боятся? – недоумевал Клаурис. – Совсем никакой охраны. А вдруг кто-то всё-таки придёт с недобрыми намерениями? Ведь и на нас охоту завели, когда никто не ожидал.

– Да кто ж их знает? – пожал плечами вожак и хихикнул. – Может их кулинарная магия и от врагов охраняет.

– Вполне вероятно. Раз они даже пророчества составляют. Но я уверен, где-то они ошиблись. И это явно не про меня, что от меня зависит исход войны.

– Много ты знаешь вирфов с необычными крыльями?

– Даже твои подходят! В стае у тебя одного тёмно-зелёные крылья.

– У нас и стая небольшая, – возразил Рафур. – В других стаях такой окрас – далеко не редкость. А вот серебряных не встречал. Тебе одному так свезло.

– Да ведь ты не веришь в пророчества!

– Верно, не верю.

– Тогда откуда они узнали о вирфе с необычными крыльями?

– Языки порой бывают быстрее крыльев.

– Но почему они считают, что я могу что-то изменить?

– А вот это сегодня и узнаем.

– И всё же. Кем бы они меня не считали… От меня ничего не зависит. Я просто помогаю. Тебе, друзьям, всей стае. Но я далеко не герой. Я всего боюсь. Во мне нет ничего особенного. Я просто хочу спокойствия и мира. Чтобы у всех всё было хорошо.

Рафур засиял. Он остановил Клауриса, взяв за руку, а затем легонько обнял за плечи.

– Клари, – тепло улыбнулся он, – ты особенный! Ты не боишься признать свою слабость. Именно этим ты и отличаешься ото всех. Взгляни на людей, юрлугов, да даже на многих наших сородичей! Думаешь, все смелые и отважные? Как бы ни так! Всё только на словах. Каждый корчит из себя великого воина. На словах все герои, а как доходит да дела, многие поджимают хвосты. Ты же, напротив, не боишься быть тем, кто ты есть. Почему-то парням, особенно в твоём возрасте, стыдно признаться, что они хотят защиты для себя. Считается, что это не по-мужски. Я же убеждён, что не по-мужски как раз бояться быть самим собой, подстраиваясь под окружение, лишь бы не навредить своей репутации. Но нет ничего порочащего в том, что ты хочешь оставаться слабым. Просто ты такой. И это твоя главная ценность. Ты настоящий. Ты не кукла.

– Но ведь у нас война! – нахмурился Клаурис. – Я должен быть смелым. Таким, как ты.

– Думаешь, я ничего не боюсь? – ахнул вожак. – Я боюсь всего того, чего боятся и другие. Я не хочу умереть, не хочу быть раненым, не хочу потерять близких. Боюсь потерять тебя, Тиму, свой дом. Многого боюсь. Просто не говорю об этом, стараюсь не падать духом. Бояться естественно. Не нужно пытаться быть смелым и сильным, если хочется быть слабым. Будь за моей спиной. Я укрою. И плевать, что меня убить легче, чем тебя. Я хочу быть твоей силой и твоей защитой. От тебя не требуется силы и отваги. Просто постарайся не умереть. Скоро этот кошмар закончится.

– Как же я мечтал о тебе все эти годы, – блаженно прошептал Клаурис.

– Аналогично, братец! – задорно подмигнул Рафур. – Ну что, идём искать «Корицу»?

Та самая булочная, как выяснили вирфы у прохожего, находилась на окраине города рядом с невероятно красивым фонтаном. Струйки воды изображали длинную гриву и хвост на статуе большого коня, выкрашенной серебряной краской, нежно поблёскивающей на солнце.

– Да это же имриг! – поразился Клаурис. – Видимо, вёрлунги так почитают волшебных коней, что решили, будто я особенный.

– Верно ведь решили, – улыбнулся Рафур.

В булочной было светло, тепло и уютно. Под стеклянными витринами красовались диковинные сладости, у круглых окон, из которых струился свет на бежевые стены, стояли столы с мягкими диванчиками оливкового цвета. На столах стояли фарфоровые вазы с большими букетами полевых ромашек, так несвойственных для этого времени года.

– Мои любимые цветы! – восхитился Клаурис и сладко втянул носом чудесный аромат, наклонившись к вазе за ближайшим столиком.

– Доброе утро! – поздоровался Рафур с продавцом, старательно скрывая недоумение и настороженность по поводу того, что это был первый человек, встретившийся им в городе.

– Добро пожаловать в «Корицу», господа! – ответил мужчина. – В Ларавике живут и работают не только вёрлунги, – тут же добавил он, словно прочитав мысли Рафура.

– Мы ищем господина Радлика.

– Его нет на месте.

– Это очень важно! – присоединился к беседе Клаурис. – Вы не могли бы сказать нам, где его найти?

– Не даём такой информации. Кофе?

– Да, пожалуй, – с неохотой согласился Рафур.

Вирфы сделали заказ и уселись за столиком в углу.

– Мы что, будем ждать его до закрытия? – поинтересовался Клаурис. – Нас не прогонят отсюда?

– Как прогонят, так и уйдём. Будем ждать его у входа.

– Как ты думаешь, этот человек не опасен? С чего бы ему работать здесь? Не по наши ли он души? Везде все удивляются цвету моих крыльев и волос. А этот и бровью не повёл.

– Будем соблюдать осторожность. В любом случае, выбора у нас немного. Рангу предупреждал, что здесь ничему не стоит удивляться.

Аромат, исходящий от напитков и выпечки, сводил с ума, но бдительность не притупил. Вирфы побоялись, что человек мог быть из врагов, а быть отравленными или усыплёнными совсем не входило в их планы, потому Тима маленьким раздвоенным язычком проверил купленные лакомства на наличие вражеских уловок. Безопасность продуктов была подтверждена, но человек за прилавком, заметивший змеиную проверку, глубоко оскорбился.

Кофе, взбитый с пломбиром, оказался настолько вкусным, что через минуту парням пришлось заказать ещё по чашке. Булочки с дынным вареньем исчезли с подноса так же за минуту, и парни побежали к витрине выбирать другие вкусности.

– Как же у вас всё необыкновенно вкусно! – делился Клаурис впечатлениями с продавцом. – Я хочу попробовать как можно больше!

– В город не может зайти ни одно живое существо со злыми намерениями, – буркнул продавец.

– Простите, – стыдливо опустил глаза Клаурис. – Так уж случилось, что в последнее время на каждом шагу кто-то норовит нас прикончить.

– Бывает, – равнодушно бросил продавец. – Господин Радлик предупреждал, что вы придёте.

– Вы не подскажете, он появится сегодня в булочной? Можно, мы подождём его здесь?

– Ждите, сколько угодно. Мы не выгоняем гостей.

Рафур и Клаурис, желая попробовать как можно больше волшебных вкусностей, заказали несколько разных пирожных и не спеша уплетали их серебряными ложечками.

– Могу я забрать чашки? – вдруг обратился к ним вышедший из кухни молодой вёрлунг.

Он потянулся к чашкам, кинув взгляд на Рафура, и глаза его округлились.

– Раф! – воскликнул карлик. – Ты здесь откуда?

– Криф! – обрадовался Рафур. – Вот так сюрприз!

Он встал из-за стола, пожал руку вёрлунгу и крепко обнял.

– Как приятно видеть доброго знакомого! Ты теперь работаешь здесь?

– А то! – гордо вскинул голову вёрлунг, тряхнув пышной светлой шевелюрой. —Какое пирожное больше всех понравилось?

– Да разве можно выбрать? Всё божественно! А почему в Далниуре больше не работаешь?

– Что ты! – махнул рукой карлик. – После всех этих ужасов, кто ж там останется! Имраимы разгуливают, как у себя дома. Ярмарку совсем закрыли. А вы, наверное, к Радлику?

– Да, к нему. Познакомься, это Клаурис.

– Здрасти! – смущённо кивнул Клаурис, привстав, и тут же плюхнулся на диван, снова обратив всё своё внимание на пирожные.

– Слушай, – обратился Рафур к вёрлунгу, – ты не скажешь, где нам найти Радлика пораньше? Может, он здесь только к вечеру появится, а у нас каждая секунда на счету. Наши сородичи в плену.

– Скажу. Он в Хюгге. А быстро оттуда не уходят. Так что лучше вам пойти к нему самим, ибо ждать придётся долго.

– Что это? Соседняя деревня?

– Нет, это заведение такое, здесь недалеко, вон за тем синим зданием, – Криф махнул рукой в сторону окна.

– Благодарю от души! – просиял Рафур. – Ну, мы тогда пойдём.

Он протянул руку Клаурису, и тот с радостными преданными глазами сию секунду вскочил и вцепился в руку вожака, как маленький ребёнок в руку отца. Если бы Рафур позвал его на уборку, или хоть на верную смерть, то реакция Клауриса была бы той же. Рафур отметил про себя, что сейчас произошёл лучший момент в его жизни. О такой безоговорочной преданности он и мечтать не мог.

Длинное здание, похожее на далниурскую библиотеку, оказалось тем самым загадочным Хюгге. Вирфов в холле встретила милая девушка-вёрлунг в нежно-голубом платье и васильками в волосах.

– Обувь можете оставить вон там, – указала она на стену с лавкой, где стояло несколько пар сапог и туфель.

– Оставить? – хором произнесли огорошенные вирфы.

– Конечно! – улыбнулась девушка. – Вы ведь пришли за счастьем и покоем, верно? И даже не разузнали, как здесь всё устроено?

– Вообще-то мы ищем друга, – ответил Рафур. – Нам сказали, что он здесь. Мы не знаем, что это за место такое, но вы нас, признаться честно, застали врасплох.

Девушка хихикнула и удалилась, попросив подождать её. Через минуту она вернулась с двумя парами мягкой плюшевой обуви, сшитой в форме зайцев и белок.

– Тебе какие больше нравятся? – спросил Раф у Клауриса.

– Я, пожалуй, зайцев надену, – ответил Клаурис. – Они серенькие и подходят к моим крыльям. А рыжие белочки с зелёным прекрасно сочетаются, потому они твои.

– А давай я тебя Эрлайне в подмастерья отдам, – рассмеялся Рафур. – Будешь шить всякую красоту и сочетать правильные цвета.

– А я люблю шить, – серьёзно ответил Клаурис. – И вязать. И украшения делать. И духи создавать.

– Значит, станешь портным или парфюмером, – заключил Рафур, надевая на ноги плюшевых белок.

За резными деревянными дверьми и впрямь оказалась библиотека. Но необычная. Шкафы с книгами являлись перегородками лабиринта, отделяя друг от друга маленькие укромные уголки, в каждом из которых располагались мягкий диван и столик, на котором стояли чашки, большой и всегда горячий чайник, рядом несколько маленьких заварочных чайников с разными сортами чая и трав, а в большом блюде дожидались гостей всегда тёплые плюшки с корицей и булочки с повидлом и маком. На диванах лежали мягкие тёплые пледы, заботливо связанные ларавикскими мастерами. Но главное, что повергло вирфов в неописуемый восторг – котики. Пушистые и короткошёрстные, рыжие и белые, чёрные и серые, полосатые и трёхцветные, большие коты и маленькие озорные котята – хвостики были повсюду. Они лежали на диванах, лазали по книжным полкам, сидели на полу. Под некоторыми столами на белых бараньих шкурках лежали кормящие кошки с новорождёнными малышами.

Рафур, не помня себя от восторга, бегал между стеллажами, пытаясь перегладить всех кошек, попадавшихся ему на пути. Все котики в Хюгге были на редкость ласковыми, сами тёрлись о ноги и просились на ручки.

Вирфы осторожно заглядывали в проёмы между стеллажами, пытаясь найти Радлика. Все вёрлунги были очень похожи друг на друга, и под описание, что дал перед полётом Рангу, подходил практически каждый. Поэтому приходилось извиняться и тихим шёпотом интересоваться, а не Радлик ли перед ними. Каждый вёрлунг с трепетом взирал на Клауриса, как на спустившееся с небес божество, бросался жать ему руки и предлагал вместе посидеть и выпить чаю. Клаурис каждый раз густо покрывался пунцовым румянцем и сиял, как солнышко. Он не любил привлекать к себе внимание, но сейчас оно доставляло радость и гордость. Чувствовать себя нужным и важным для такого дружелюбного народа было на редкость приятно.

В пятом проёме, наконец, улыбнулась удача и вирфам подсказали, где отдыхает Радлик. Рафур и Клаурис незамедлительно отправились к его дивану.

– Простите, – заглянул к нему Рафур. – Вы господин Радлик?

– Наконец-то! – вскочил вёрлунг и крепко обнял обоих. – Как же я вас ждал!

– Поговорим? – сразу решил приступить к делу Рафур, но Радлик сердито замотал головой.

– Здесь не говорят о делах, – сердито буркнул он. – Здесь наслаждаются безмятежностью бытия. Найдите себе свободный уголок и подождите меня пару часов. Все разговоры потом.

Вирфы нашли свободный диван, облокотились на спинку и незаметно для себя оба погрузились в сладкий сон, постепенно сползая в горизонтальное положение. Через час Рафур проснулся от того, что стало тяжело дышать, ибо у него на груди спал не только Клаурис, но и дюжина тяжёлых пушистых котов. Будить всех спящих было жалко, и Раф старался не шевелиться. Рафур и Клаурис давно не отдыхали, за исключением лесных ночёвок в перелётах и купания в попадавшихся холодных водоёмах. Но это было раем в сравнении с тем, что переживают сородичи, будучи в плену.

Сквозь громкое мурчание и посапывания котиков чуткие вирфийские уши уловили знакомые голоса.

– Клаурис! – осторожно позвал вожак.

Клаурис вздрогнул, и все котики обиделись, что их разбудили, и ушли.

– Что, уже пора? – потирая глаза, спросил мальчик, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна.

– Вроде нет. Но мне кажется, что я слышал знакомый голос.

Клаурис прислушался.

– Не может быть! – взвизгнул он и выскочил к соседним стеллажам. Вожак помчался за ним.

Первое, что они увидели, заглянув в соседний проём – нежные перья цвета сирени. Их обладательница, так гордившаяся редким цветом, всегда наносила на шею и запястье сиреневое масло и часто одевалась в зелёные цвета вне школы, чтобы ещё больше походить на ветку сирени.

– Толли! – бросился к ней Клаурис. – Откуда ты здесь?!

– Наконец-то! – обняла их Толли. – Раф, ты жив! Как я счастлива! Нам сказали, что ты погиб.

– Как ты здесь оказалась? – принялся расспрашивать вожак. – Где все? Что вообще происходит?

– Я сбежала из замка короля. Нас там держат в подземелье в клетках. Браслетов ни на кого не надевали. Ну, по крайней мере за то время, что я там была. Чейдуин чего-то не поделил в Зуртагастом в своё время, и теперь на всех вирфах отыгрывается. А Зуртагаста нигде нет. Ни в замке, ни в Красной крепости.

– Красной крепости? – переспросил Клаурис.

– Да. Там заключены те, для кого мест в подземелье замка не хватило.

– А Альерта? Где она?

– В крепости, видимо. В замке её не было. И Филайши тоже.

– А как ты сбежала?

– Мне помогла Ёка.

– Что за Ёка?

– Это девочка одна из замка, родственница Чейдуина. Добрая девчушка, не то что король. Он нас вызывал на допрос по одному, а когда меня стражник вёл назад в клетку, она его угостила пирожком со снотворным, и тот свалился через пару секунд, как первый кусок прожевал. Она меня потайными ходами провела до добрых людей, которые меня вёрлунгам передали. Они-то меня и приютили. Я всю дорогу в карете сидела и меня никто не видел. Я рассказала им про то, что у нас есть парень с волшебными крыльями и волосами с силой имрига, и они решили, что это спасение, ибо имриги у них в особом почёте.

– Есть такое дело, – согласился вожак. – Мы видели фонтан в городе в виде имрига. Но как ты оказалась здесь так быстро? Когда мы были в юрлугских пещерах, они уже были в курсе про Клауриса. Кареты вёрлунгов что, ездят быстрее, чем вирфов носят крылья?

– Так и есть.

– Что?! – изумились парни.

– В повозку заправлены имрони. Это такие маленькие лошадки, произошедшие от имригов. Прямые потомки волшебных коней. И скачут они, не касаясь земли. Скачут так быстро, будто летят над дорогой. Такой скорости ни у кого больше нет. Так что добрались мы сюда за несколько часов. Вёрлунги сказали мне, что обязательно найдут тебя, Клаурис, чтобы ты помог. И я была уверена, что ты жив. Но что вы оба живы – это величайшее счастье!

– А Рекьяну ты случайно не знаешь? – поинтересовался Рафур.

– Что-то слышала про неё, но, кажется, она там больше не живёт. А кто это? Знакомая?

– Я убил её отца, – ответил вожак, проигнорировав недоуменный взгляд девушки, – но это уже не важно.

– Значит, нет никакого пророчества, – задумался Клаурис. – Они просто считают меня волшебным. Но я не волшебный. Я обычный.

– Обычный? – изумился Рафур. – На тебе любая рана вмиг затягивается, и косы дерутся лучше любого бойца. Обычный он. Гляньте на него.

– И как это разрешит войну?

– Я не вёльва, будущее не предсказываю. Видимо, у Радлика есть годный план, раз уж он нас так ждёт.

– Меня в эти планы не посвящали, – призналась Толли, – я здесь просто гость. В город со злыми намерениями не войти, потому я здесь в безопасности. Но полечу с вами по первому зову, как бы опасно это ни было.

– А где ты живёшь?

– У одной молодой семьи. А вёрлунги, что доставили меня сюда, в тот же день вернулись в Далниур. Они там сладости продавали в собственном магазине, но сейчас собираются сворачиваться. Опасно там стало, и покупателей по той же причине убавилось в разы. Радлик где-то здесь как раз.

– Знаем, – ответил Рафур. – Мы с ним уже разговаривали. Он велел подождать его пару часов. Сказал, что в этом месте о делах не говорят.

– Это мы, получается, правило нарушили? – вздрогнула Толли. – Давайте тогда чаю с плюшками выпьем и котиков погладим.

Господин Радлик, как и обещал, явился спустя два часа общения с книгами и котиками. Он сразу предложил пойти к нему домой, чтобы показать нечто особенное.

Жил владелец булочной в соседней деревне, которую отделяло от города около часа ходьбы. Брать повозку с имрони Радлик не захотел, поскольку очень любил прогуливаться пешком.

Дорада, та самая деревня, поразила вирфов до глубины души своей необычностью. Все дома и любые постройки в ней покрывал густой ковёр из листьев плетущихся растений, покрасневших в разгар осени. Стены и крыши издали казались плюшевыми из-за густоты листьев.

– Летом все дома изумрудного цвета, – рассказывал Радлик, – зелень сочная, яркая, налюбоваться невозможно!

Подходя к своему дому, вёрлунг вдруг сменился в лице.

– Стойте! – вскрикнул он и потащил вирфов к дереву. – У меня по дому кто-то ходит.

– Гости, наверное, – предположил Клаурис.

– Не бывает их у меня. Ну и что, что мы дома не запираем? Это с недобрыми намерениями явно!

– А что, на пригород ваша защитная магия не распространяется?

– Нет. Только в Ларавик нельзя зайти со злыми намерениями – просто не найдёшь город. А деревни – это уже другое. В моём доме наверняка наёмник! О боги! Это всё из-за вас! Из-за вас меня хотят убить!

– Ну прекрасно! – нахмурился Рафур. – Сначала «наконец-то вы здесь», теперь – «из-за вас меня хотят убить».

– Какой реакции ты от меня хотел? – обиделся Радлик. – Меня дома ждёт наёмный убийца.

– Как хорошо, когда тебя дома ждут, – блаженно закатил глаза Рафур. – Когда ты кому-то действительно нужен.

– Очень трогательно! – злился вёрлунг. – Может, ваши шуточки помогут справиться с незваным гостем?

– Шуточки вряд ли, – спокойно ответил Рафур, – а вот стрелы подойдут вполне.

Он быстро взмыл вверх, пролетел на высоте до дома Радлика и тихо опустился на крышу.

Клаурис не на шутку испугался. Ведь наёмник наверняка мастер своего дела и имеет довольно много шансов прикончить вирфа. Утешало то, что чуткий слух и зоркие глаза во все времена были преимуществом вирфов, а не людей.

Рафур пару минут сидел на красном ковре листьев, покрывавших крышу, и казалось, совершенно ничего не собирался предпринимать. Как вдруг в доме раздался крик, и вирф вихрем влетел в большую комнату через распахнутое окно. Радлик всегда пренебрегал безопасностью: не запирал двери и не закрывал окна.

Клаурис в ту же секунду сорвался с места и в несколько взмахов крыльев добрался до дома. Он увидел человека в тёмной одежде, корчившегося на полу от боли. Рафур стоял рядом с натянутой тетивой своего чудесного резного лука.

– Яд северного полоза смертелен, – объяснял вирфийский вожак человеку. – Но он же может служить противоядием, если захочет полоз. Мне приказать ему сделать тебе сей божественный дар? Или так и умрёшь в молчании?

– Я всё скажу! – воскликнул мужчина. – Я всё скажу! Только не дайте мне умереть!

– Тимочка, – ласково обратился Рафур к змею, – будь хорошим мальчиком, укуси этого проходимца по-дружески.

Полоз незамедлительно исполнил приказ хозяина, и человек, перестав биться в болезненной агонии, облегчённо откинул голову назад и закрыл глаза.

– Поспать прилёг что ли? – рассердился Рафур и пнул его сапогом в бок. Человек вздрогнул.

– Не бейте! – взмолился он. – Я всё скажу!

– Ну так рассказывай! – нахмурился Рафур. – Будто сам не знаешь, какие вопросы я задам.

– Я не враг! – заверещал незнакомец. – Честно, не враг! Я не ради убийства сюда пришёл!

– А ради чего? Чай с вареньем попить?

– Мне нужен хозяин этого дома. Я его ищу, а город никак найти не могу.

– Значит, всё же, со злом пришёл! – появился в дверях Радлик. – Раз город найти не можешь. И не найдёшь никогда. Злу в Ларавике нет места!

– Да какое зло? – испугался незнакомец. – У меня вот письмо от госпожи Алгрит.

– От Алгрит?! – радостно подпрыгнул Радлик и нетерпеливо протянул руки.

– Что там? – не удержался полюбопытствовать Клаурис, поглядывая на письмо, стесняясь заглянуть в текст.

– Ничего важного, – прошептал вёрлунг похолодевшими губами.

– Всё в порядке? – испугался Клаурис.

– Да, в полном, – попытался изобразить приподнятое настроение Радлик, но врать у него получалось плохо – было видно, что он очень расстроен. – Письмо получено, уважаемый, вы можете идти.

Человек поспешно ретировался, вскочив на привязанного к дереву коня и дав себе зарок никогда больше не связываться с юрлугами.

– Расскажите же нам, что произошло! – попросил в нетерпении Клаурис.

Радлик со слезами на глазах отрапортовал:

– Моя госпожа пишет, что вы не поможете в войне, что вы самозванцы и я должен вас прогнать.

– Ты спятил?! – вспыхнул Рафур! – Да ведь человек не нашёл города! А значит, пришёл явно не с желанием помочь. Значит, ложь это всё.

– Вот именно, – согласился Клаурис. – Доказательства на лицо. Так что не переживайте. Мы поможем. И не предадим вас. А Алгрит написала неправду. Можете быть спокойны.

– Так я потому и расстроен, – всхлипывал Радлик, потирая пальцами глаза. – Понял я, что это обман. Было б это желание помочь, человек нашёл бы город. А значит, зла она мне желает. Не любит она меня больше. Наказать решила! – совсем расплакался вёрлунг, спрятав лицо в ладони.

Глаза Клауриса округлились.

– За что же любимого наказывать так жестоко? – не мог взять он в толк.

– Если всё ещё любимый, – всхлипывал Радлик. – Она ж думает, что у меня тут с соседками шуры-муры. А ведь я только её одну люблю! А ей уж то ли злые языки шепчут, то ли дочка подговаривает. Не нравлюсь я ей. Уж как в прошлом месяце она на меня кричала! Вы б видели! Что, дескать, не достоин я, рядовой торговец сладостями, её мамы. Дело конечно говорит, любимая моя – вожак над всеми у них, самый уважаемый юрлуг из всех. А я что? Кто я рядом с ней? Они в горах в темноте живут, а мы здесь, на земле да на солнышке. Раз в месяц хорошо если удастся увидеться. Не быть нам вместе никогда! Окончательно её против меня настроили. Рангу только один меня защищает. Говорит, что любовь должна победить все обстоятельства. Да как тут победить-то?

Он сел на маленькую табуретку, жмурясь от слёз и прижимая к сердцу письмо возлюбленной. Даже с недобрыми вестями оно было для него дороже любой драгоценности.

– А почему же письмо принёс человек? – осторожно поинтересовался Клаурис. – Почему не голубь? Не юрлуг?

– Сородичам она письма для меня не доверяет, чтоб не прочли, а голуби юрлугов боятся, на расстоянии стрелы к их пещерам не подлетают. Просто раньше мне в булочную приносили письма. Город их всегда пускал. А теперь видите…

– Это неправильно! – в сердцах воскликнул Клаурис. – Это ведь любовь! Это омут. Туда бросаешься, и всё! Не должны на это влиять никакие обстоятельства. Разные вы, одинаковые… Любовь есть любовь. Это самое прекрасное, что только может быть. Надо просто любить. И не запрещать любить другим.

– Да дочь ей запретить не может, но настраивает против меня всё время, – горько вздохнул Радлик.

– Всё равно не понимаю я, когда так поступают. Любят друг друга два существа. Кому от этого плохо? У кого от этого дом сгорел или собака умерла? Разбить счастье двух любящих сердец ради своей прихоти! Вот она мне сразу не понравилась, эта дочурка Алгрит. Вся из себя крутая, как склон в Мариозоре. Не люблю таких. Раз человек с посланием добрался так быстро, значит, он отправился сразу после нашего отлёта из пещер. Видимо, Ларья за считанные минуты переубедила мать. А ведь Алгрит собиралась нам помочь. Но эта Ларья слишком рьяно пытается вам насолить. Как можно для родной матери не желать счастья?

– Вот и я о тем же, – сглотнул слезу Радлик и крепко обнял Клауриса. – Спасибо за понимание, мальчик мой, но не будем о грустном. Дело мы до конца доведём. Я вот вам какую книжицу интересную покажу.

Он вытянул полочку большого деревянного комода и стал рыться в бумагах. Не найдя то, что искал, вёрлунг подошёл к прикроватной тумбочке и взял в руки пустую стеклянную баночку.

– Наверно, дочки моего лучшего друг случайно забрали вместе со своими книгами, – пояснил он. – Они недавно долго гостили у меня, пока в их доме шёл ремонт.

Он открыл крышку, поднёс банку ко рту и сказал:

– Девочки, вы вместе с книгами своими маленькую такую фиолетовую не забирали?

Закрыв крышку, он посмотрел на вирфов, которые недоуменно переглядывались.

– Что это вы делаете? – спросил Рафур, глядя на Радлика, как на умалишённого.

– Это средство связи у нас такое. Совершенно не новая магия. Ещё мой отец такими пользовался. Заговариваются две баночки. Одна у меня, другая у дочки друга. Сейчас у неё там замерцает голубой огонёк, она откроет крышку и услышит мой вопрос. А когда ответит, то голубой огонёк замерцает у меня.

– Вот это да! – восхитился Клаурис. – Я таких штук никогда не видел.

– Оно и понятно, это дорадская магия, в других местах неработающая, иначе я б для нас с Алгрит отдельные баночки заговорил. Вон там у меня ещё из зелёного стекла банка – для связи с лучшим другом, отцом этих девушек. У старшей дочки друга таких банок несколько десятков. Любит с подружками болтать.

– Что-то не мерцает никакого огонька у вас, – заметил Клаурис. – Наверно они заняты и не видят.

– Может, вы к ним сходите? – попросил Радлик. – В конце улицы дом с большими клумбами фиолетовых астр по периметру. Не спутаете. Скажите, чтоб книжку передали.

– Да, конечно, – сразу согласился Раф, и они с Клаурисом пошли искать девушек.

А Радлик сел на кровати, обнял подушку, пахнущую духами его возлюбленной, и заплакал навзрыд. Он закрыл глаза и представил, как обнимает Алгрит, понимая, что скорее всего не сможет этого сделать больше никогда, потому что она совсем от него отдалилась.

Вирфы дошли до конца улицы и увидели красивый двухэтажный дом, листва на котором была всех осенних красок: и красная, и жёлтая, и зелёная. Вокруг дома густо росли шикарные фиолетовые астры, а прямо у входной двери цвели кусты сирени. Лицезреть такую странность в октябре парни явно не ожидали, хотя и были наслышаны о том, что вёрлунги сведущи в цветочной магии. Видимо, человек в этом доме жил и правда добрый, раз вёрлунг постарался для него в этом саду на славу.

– Очень хорошо, что лучший друг Радлика – человек, – размышлял вожак. – Это может пригодиться.

– Чем? – поинтересовался Клаурис.

– Ну тем, что ему не надо маскироваться. Стандартные ногти, стандартные глаза, стандартный рост… Нужно обмозговать это дело.

Подойдя ближе, они услышали женские крики и затаились, спрятавшись за яблоней. Сёстры выясняли отношения.

– Ты всё время болтаешь с подружками! У меня уже уши пухнут! Сколько можно?

– А ты всё время жрёшь!

– А мне хруст сухариков приятнее слышать, чем чью-то глупую болтовню. Ни одна шоколадка ещё не сказала мне, что я много жру. Шоколадки лучше людей!

За сим последовал звон бьющейся посуды.

Клаурис поёжился:

– Женская ссора. Лучше не ввязываться.

Рафур посмотрел на него с выражением истинной гордости и сказал:

– Такой юный, а уже понимаешь. Я их тоже побаиваюсь. И это их ещё называют слабым полом! Да если девушке под горячую руку попал, считай – покойник.

Вскоре все громкие звуки в доме прекратились и наступила долгожданная тишина. Вирфы осторожно позвонили в колокольчик. Дверь им открыла высокая девушка, которая была на две головы выше их. Угольно-чёрные волосы доставали ей почти до колен. Такие длинные волосы вирфы видели лишь в стае у красавца Юэри.

– Вам кого? – раздражённо спросила девушка.

– И вам доброго дня! – ответил Рафур. – Нас господин Радлик прислал. Вы с собой по ошибке забрали фиолетовую книжку. Она ему срочно нужна.

– Не знаю ни про какую книжку! – вспыхнула она. – Вечно вы, книжные черви, носитесь с этой бумагой, будто вам заняться больше нечем!

– Но Радлик сказал, вы забирали… – робко прошептал Клаурис.

– Сестра моя забирала. Обложилась книжками и булочками и из дому не выходит. Пошла бы хоть жениха себе нашла! Или подруг.

– Не твоё дело! – послышалось за её спиной.

На крыльцо вышла милая круглолицая блондинка.

– Я Вела, – поклонилась она вирфам. – А эта грубиянка – Кена, моя старшая сестра.

– Сама грубиянка! – гневно сверкнула глазами длинноволосая дива и удалилась. – Верни книгу дяде Радлику! – выкрикнула она уже из комнаты. – Я с подругами общаюсь!

Вела виновато улыбнулась и жестом пригласила вирфов войти.

В гостиной было светло и уютно. Несмотря на непримиримость характеров, порядок в доме сёстры поддерживали отменный. Вела долго рылась в своей комнате и, наконец, вышла к гостям с долгожданной фиолетовой книгой.

– Это её вы ищите?

– Скорее всего, – кивнул Раф.

– Как долго искала! – выскочила к ним Кена. – За это время родить можно!

– Потому что книг очень много, – нахмурилась Вела.

– Сколько бесполезной бумаги! – не унималась старшая сестра. – Пообщалась бы лучше с кем-нибудь! Что тебе эти книги дают?

– Помогают убедиться в древней мудрости.

– В какой?

– Скажи мне, что ты читаешь – и я скажу, кто ты.

– Я ничего не читаю.

– Ты – никто!

Далее последовал дикий крик с обеих сторон, и скандал разгорелся с новой силой. Рафур быстро поблагодарил, схватил Клауриса за руку и вылетел из дома, как ужаленный. Вирфы так желали скорее попасть снова в дом Радлика, что не захотели полистать книгу и даже взглянуть на название. Вёрлунг, завидев в окно приближение пернатых, быстро умылся и скорчил максимально деловой вид.

– О, это она, родимая! – улыбнулся он, забирая книгу у Рафа. – Древние легенды об имригах.

– Вы издеваетесь, уважаемый? – вспыхнул Рафур. – Ради этого мы сюда летели? Чтобы книжку почитать? У нас вся стая в плену, может их всех убили уже или пытают, а мы тратим время на то, чтобы почитать книжку об имригах? Я знаю о них достаточно и сам. Между прочим, из первых уст. Хотя они ими не шевелят, когда общаются. Мне нужно, чтобы юрлуги помогли отвоевать наших сородичей у Чейдуина, понимаете? У нас времени нет на сказки. Если вам что-то от нас надо, то называйте свою цену поскорее!

– В этих сказках много любопытного, – насупился Радлик. – А юрлуги вам не помогут.

– Это почему? – не понял Клаурис.

– Потому что они помогли бы, если бы я подтвердил, что вы те, кто мне нужен. Но Алгрит, судя по её письму, уже сказала стае, что вы нам якобы не подходите.

– Ну так скажите стае, что подходим! – злился Рафур. – Не обязательно через Алгрит. Отправьте гонца к Рангу.

– Отправлю сразу, как покажу вам кое-какие отрывки из книги. И помощников у вас станет вдвое, а то и втрое больше.

– Позвольте сначала спросить, – помялся Клаурис, – зачем вы нам так рьяно помогаете? В какой такой войне я вам пригожусь? Ведь это война не ваша. Это война между людьми короля и вирфами.

– А вы похожи на людей, – поморщился вёрлунг. – Тоже считаете, что весь мир только вокруг вас крутится. Ваша пернатая убила двух вёрлунгов в Далниуре по приказу короля. Верно? Наш народ тоже пострадал. Да, мы выглядим, как одуванчики, и ко всем добры. Но это вовсе не означает, что мы закроем глаза на убийство сородичей.

– А зачем Чейдуину вообще понадобилось убивать вёрлунгов?

– Потому что те двое стали свидетелями того, как поймали девятерых ваших. Они пытались защитить ваших сородичей. За что и были убиты. От руки милейшей сизокрылой вирфийки. И человек вдобавок молодой сгинул. По той же причине. От тех же самых рук. Она у вас прямо мясник.

– Простите, – виновато опустил голову Клаурис. – Мы перед вами в долгу.

– Ну тогда делали бы лучше то, что вам говорят. Я вот уже пять минут пытаюсь вам зачитать нужный отрывок, да вы мне никак не даёте. А ещё подгоняете и кричите, что каждая секунда, дескать, у вас на счету.

– Всё, мы молчим, – заверил Рафур. – Тысяча извинений. Читайте свой отрывок.

– В легендах об имригах сказано, – начал читать Радлик, – что раз в сто лет конь может поделиться своей магической силой с любым живым существом. И это существо будет почитаемо всеми имригами Гальдрахейма на веки вечные.

– И? – многозначительно посмотрел на него вирфийский вожак. – Что дальше?

– В этой книге нас интересовало только это.

– Я вас сейчас стукну! – злился Рафур. – Мы знаем это. Как это поможет?

– А чтобы понять, как это поможет, обратимся к другому источнику.

Радлик вытянул полку комода и извлёк старый лист пергамента, свёрнутый в трубку. Он с особой важностью развернул лист и торжественно прочёл:

– Тот, кто пройдёт верхом на имриге через кровавую реку, тот призовёт на помощь такую невиданную силу, что с ней не справится ни одна самая могучая армия.

– А это из какой книги? – усмехнулся Рафур. – «Психические отклонения кулинарного народа?»

– Зря ёрничаешь, – нахмурился вёрлунг. – Эту запись сделал тот, кому в своё время повезло так же, как и Клаурису. Это был вёрлунг с серебряными кудрями.

– И что же это за сила такая?

– Я не знаю.

– То есть этот серебряный вёрлунг настолько любил свой народ, что даже не поделился с сородичами такой важной информацией? Вместо этого он оставляет загадки. И сиди гадай, что за кровавая река.

– Об этом точно должны знать имриги!

– Ну так и спросите у них.

– Они водятся редко в каких лесах. А у нас только имрони. Зато ты, говорят, с имригами знаком лично.

– Предлагаете нам вернуться в родные края повидаться с имригами и рвануть с ними к реке крови?

– Именно! Вам они не откажут. Клаурису во всяком случае уж точно. Для этого и зачитал отрывок из легенд. Как же вы не понимаете?

– Да всё мы понимаем, – фыркнул Рафур. – Мы просто очень рассчитывали на помощь юрлугов. Но её, как я понимаю, не будет. Спасибо дочери Алгрит. Потрудилась девочка на славу.

– Я поговорю с Рангу, обещаю, – вздохнул Радлик. – Прошу вас, отправляйтесь в путь. Поговорите с волшебными конями. Это шанс! Шанс на победу! Шанс на отмщение!

– Если бы мы полетели сейчас с юрлугами и разбили Чейдуина, мы бы успели спасти больше жизней своих собратьев, поймите! Сколько времени уйдёт на переход по этой кровавой реке? Я не хочу, чтобы за это время мою стаю перебили. Что толку будет в этом отмщении?

– Раф, я всё понимаю. Но Алгрит не желает помочь мне в этой войне. И свою стаю на помощь вашей она не предоставит. Увы. Всё, что я могу – попробовать повлиять на решение стаи через Рангу. Я давно с ним знаком. Он очень хороший парень. И меня уважает. Но быстро я этого не сделаю. Да и гарантий того, что он поможет, дать не могу.

С тяжёлым сердцем вирфам пришлось согласиться на условия господина Радлика, и они стали собираться в путь. Но едва они ступили за порог дома хозяина булочной, как буквально с неба перед ними свалилось два юрлуга.

– Наш вожак требует, – поведали они, – чтобы вы отдали нам пергамент, о котором господин вёрлунг поведал нашей госпоже.

– Ребятки, – улыбнулся Радлик, – а вы чего ко мне домой прилетели? Чего не в булочную? Всегда же в Ларавик прилетали по любым делам. Там не так светло. Неужто сегодня так сильно солнышко в глаза светит, что вам города не видно?

– Нам нужен пергамент! – настаивали юрлуги.

– Мы отдадим его только Рангу, – отрезал Рафур.

– Так мы как раз по его поручению, – сладко пропел один из юрлугов.

– А чего ж он сам не прилетел? – поинтересовался Радлик, наблюдая, как вены на лбах юрлугов вспухают всё сильнее. – Никогда ведь не упускал возможности со мной повидаться и в «Корицу» заскочить. Уж он мои вкусности обожает.

– Короче! – взвизгнул юрлуг, сжимая кулаки. – Отдавайте пергамент! Госпожа ждёт!

– Госпожа или Рангу? – улыбнулся Клаурис. – Мальчики, вы уж определитесь.

– Они оба ждут!

– Только Рангу лично в руки! – отрезал Радлик. – Я не изменю своего решения. Улетайте. Либо летите в город, пергамент я отдам только там, где нет ко мне злых намерений. Найдёте город – пергамент ваш.

Взбешённые юрлуги с фырканьем улетели к родным пещерам, а Радлик не сдержался и расплакался прямо при вирфах, причитая, как жестока к нему его любимая, и что жизнь ему теперь не мила. Клаурис как мог успокаивал беднягу, но терять много времени вирфы не могли, и пришлось им отправляться в родные края, оставив Радлика один на один с его несчастьем.

Глава 18. Охотники.

В темнице красной крепости вирфы больше не подвергались допросам. В то, что о местонахождении Зуртагаста никто не знает, Рег поверил на слово. Остальные стражники между тем были крайне недовольны хорошему отношению к пленникам со стороны командира. У пленных всегда была еда, чистая вода и постель. Вскоре, наконец, разгорелся давно назревавший конфликт, и Рег показал остальным стражам письмо от короля, что на днях принёс голубь. В письме Чейдуин отдал приказ хорошо обращаться с пернатыми и не позволять себе лишнего. В противном случае – ответят головой.

Люди искренне недоумевали, с чего такая щедрость. Большинство сошлось во мнении, что королю понадобятся сильные и здоровые рабы, а не обессиленные калеки. Тем не менее, практически каждый, спускавшийся в подземелье, страстно желал войти в темницу и ударить хоть кого-нибудь. Но Рег пристально следил за тем, чтобы приказ короля исполнялся неукоснительно.

Люди относились к вирфам, как к самым обычным пленникам, не задумываясь о том, насколько у них чуткий слух. И это пренебрежение стражникам обошлось дорого, поскольку вирфы улавливали все разговоры в коридоре и по звуку шагов определяли месторасположение лестниц и залов. В одно промозглое осеннее утро Рег, как обычно, приоткрыл окошко в двери темницы, чтобы узнать, всё ли в порядке у пернатых.

– У нас вопрос по поводу воды, – обратилась к нему Альерта.

– Разве вам её не хватает? – возмутился Рег.

–Хватает.

– Тогда в чём дело? Кристальная ключевая вода. Чем вы не довольны? Я вас предупреждал о том, что моим хорошим отношением не следует пренебрегать. А вы, видимо, быстро к нему привыкли. Сиропа земляничного вам в неё не добавить?

– Просто взгляни на неё! – встала Лива и подошла к двери со стаканом воды. Она протянула стакан в окошко, чтобы Рег её рассмотрел, и когда тот наклонился, резким движением выплеснула заговорённую воду в лицо стражника. Глаза мужчины заволокло пеленой, ноги подкосились, и он упал, потеряв сознание.

– Вы точно его не убили? – поинтересовалась Альерта.

– Скоро очухается! – гневно ответила Лива. – Нашла, из-за кого переживать. Все такие сердобольные! Отойдите и не мешайте мне!

Она достала верёвку, представлявшую из себя несколько скреплённых друг с другом шнуров из одежды и обуви и произнесла над ней несколько заклинаний. Верёвка в её руке словно ожила, сама устремилась за окошко, обхватила связку ключей, висевшую на поясе Рега, и молниеносно отпружинила обратно, бросив ключи прямо в руку Ливы.

Лива отворила дверь, и вирфы тихонько стали выходить из темницы. Они уже знали, что именно в это время поблизости никого нет, а выход из крепости охраняет меньше всего народа. Но заговорённая вода, как выяснилось, утратила действие слишком быстро. Рег очнулся, едва все пленные переступили порог темницы, последним из которой вышел Милистас. Он заметил краем глаза, как стражник поднимается на ноги, пытаясь прийти в себя и тряся головой. Когда он сообразил, что произошло, то единственное, что он успел сделать – это открыть рот, чтобы позвать на помощь. Милистас выхватил из ножен его меч и вонзил прямо в горло.

– Что ты наделал?! – вскрикнула Альерта. – Он же хороший!

Через секунду вирфы услышали шум и поняли, что привлекли к себе внимание.

– Из-за тебя он погиб зря! – укорил Альерту Милистас. – И я зря совершил убийство. Из-за тебя.

Продолжить перепалку не удалось, так как нужно было спешить. Освободившиеся пленники бросились к главным воротам, охраняемым тремя стражниками, которые не успели даже натянуть луки или выхватить мечи из ножен – проворные парни, выпускники классов с боевым уклоном, в пару молниеносных взмахов крыльев оказались подле стражников и раньше них успели схватить оружие. Оставив людей, заколотых собственными мечами, умирать на каменном полу, вирфы отворили тяжёлые створки двухметровых дверей и увидели над собой спокойное серое небо. Они быстро поднялись ввысь, куда не достать стрелам, и наблюдали, как внизу суетятся растерянные воины короля, коих сбежалось около двадцати человек.

– За нами пошлют зоргов! – испуганно пропищала Альерта. – Что нам делать? Куда лететь?

– Отставить панику! – гневно скомандовала Лива. – Сейчас главное – спрятаться хоть где-нибудь, перевести дух и подумать над дальнейшими действиями.

В красной крепости держали в основном молодых вирфов, так что подавляющее большинство опытных вояк сидело в подземелье королевского замка, потому Ливе пришлось взять командование на себя, ибо она единственная знала окрестности и хорошо ориентировалась на местности. Ею было принято решение лететь на запад, к величественному горному массиву, густо поросшему высокими елями. Они летели весь день и лишь к вечеру добрались до места. Найдя подходящее место для укрытия в густом лесу, вирфы, наконец, смогли отдышаться. Что делать дальше, никто не знал, потому оживлённых дискуссий не развернулось. Кто-то молча делал оружие из подручных средств, кто-то спустился к ручью за водой, кто-то решил порыбачить. С наспех сделанными луками и деревянными копьями удалось поохотиться и принести к общему столу немало добычи. Рыбы так же наловили на всех. Вкусные ароматы жарящейся еды и костра немного поднимали настроение, и вирфы начали потихоньку обсуждать, как им быть дальше, как защититься и спасти остальных. В Далниуре бывали многие, но лишь Лива хорошо знала месторасположение замка. Она села поодаль от остальных и погрузилась в мысли, вспоминая все свои навыки в магии. Каждый предлагал какие-то варианты, и лишь Милистас расположился дальше всех, спрятавшись за ёлкой, и пытался проморгаться, дабы не разреветься. Он никак не мог простить себе убийство Рега. Убитых им зоргов во время захвата стаи ему не было жаль, он о них и не вспоминал.

Из-за треска костра, шума голосов и собственного всхлипывания, против воли вырывавшегося из груди, Милистас не услышал издалека приближающиеся шаги. Но вскоре из чащи леса послышалось нежное пение красивого женского голоса, к которому вскоре присоединился и мужской.

Милистас вскочил на ноги и побежал к сородичам, наспех вытирая рукавом влажные от слез глаза.

– Там люди! – предупредил он мать.

Лива натянула лук, остальные незамедлительно последовали её примеру.

На поляну вышли мужчина и женщина, вид у обоих был удивлённый.

– Смотри, дорогой, это же вирфы! – восторженно воскликнула женщина. – Какие красивые!

– Мы охотники! – поднял руки мужчина, тряхнув густой копной растрёпанных русых волос. – Но на такую разумную дичь не охотимся. Мы не враги.

Лива обратила внимание на красивый резной лук охотника и множество кинжалов, прикреплённых к плащу, так же очень искусно сделанных.

– Нам нужно оружие, – сказала Лива. – У тебя хороший лук.

– Вы нас что, грабите? – изумился охотник. – Свой лук я не отдам. Но могу помочь добыть много таких. Мой брат делает оружие. Мы живём здесь неподалёку. В Кивриме. Знаете такой посёлок?

– Не знаем. С чего бы нам доверять тебе? Откуда нам знать, что ты не обманешь?

– Ни откуда, – спокойно ответил мужчина. – Просто помощь предлагаю, раз у вас беда случилась. К пернатому народу мы всегда относились с уважением.

– Но у нас нет денег, – шепнула Альерта, легонько потянув Ливу за рукав.

– Мы можем взять только в долг, – обратилась Лива к незнакомцу. – Но обещаем заплатить за оружие двойную цену, когда закончим наше дело.

–Посмотрим, что можно сделать, – ответил мужчина. – Вам лучше поговорить с моим братом. Я не знаю точно, согласится ли он на такие условия. Пойдёмте со мной в посёлок.

– Нет, мы слишком заметны. Нам нельзя никому попадаться на глаза. Нас ищут враги. Если бы ты поговорил с братом сам… И вы принесли бы нам оружие сюда. Тогда я, возможно, добуду денег.

– Откуда? – рассмеялся незнакомец. – У зайцев займёшь?

– Это мои проблемы. Сказала найду, значит – найду.

– Ну мы тогда пошли?

– Идите. И не вздумайте трепаться о нас. Не то найду и глаза выцарапаю.

–Как дружелюбно, – фыркнул охотник. – Пойдём, милая.

– Как вас зовут? – окликнула их Альерта.

–Я Герт. А это моя жена, Рина. А вас как величать, милая барышня?

– Альерта.

– А командир представиться не желает?

– Лива.

– Приятно было познакомиться! До скорой встречи! Никуда не уходите.

Охотник и его супруга удалились, а вирфы стали ждать их возвращения, обсуждая, где взять денег, чтобы рассчитаться за оружие. Милистас, как самый быстрый лётчик, решительно настроился полететь домой и взять золото. Несмотря на то, что все жилища в поисках магического камня были обшарены хрустальными зоргами, тайник Ливы был слишком хорошо защищён и скрыт от несведущих глаз не только ловкой маскировкой, но и особой магией. Лива после долгих уговоров сдалась и отпустила сына, предварительно надев ему на шею заговорённый медальон, который будет тянуть его в направлении матери, чтобы при случае он всегда смог её найти.

Отважный юноша летел на своих красивых бирюзовых крыльях быстрее ветра всю ночь напролёт, а с наступлением рассвета выбился из сил, да и в светлое время суток лететь приходилось с осторожностью. Чтобы его не заметили с земли, он набрал большую высоту, потому любому путнику казался в небе маленькой точкой. На большой высоте хорошо просматривался горизонт, даже несмотря на густой утренний туман. К полудню небо заволокло серой пеленой и лететь можно было беспрепятственно, не опасаясь враждебных взглядов, но силы мальчика иссякли. Он спустился в лес, нашёл пригодную низинку, забрался внутрь, укрывшись от нежелательных взглядов ветками кустарника и заснул. Ему снился отец. Ювестиан крепко обнимал сына и говорил, как сильно любит его. Но чудесный сон, из-за которого не хотелось возвращаться в реальность, вскоре был нарушен. Милистас открыл глаза и обнаружил, что медальон на его шее дёргался и метался, рвался вперёд, будто пытаясь вытянуть своего хозяина.

«Мама в беде!» – подумал парень. Но чем он мог помочь на таком расстоянии? Если вернуться назад, в лес близ Киврима он попадёт лишь к рассвету, а точка невозврата уже пройдена. До Молочной горы оставалось каких-то три-четыре часа полёта. Он терзался сомнениями. А вдруг он помчится к матери, а охотники, не получив золота, всех перебьют. Может быть, медальон хочет уберечь от опасности именно его? Ведь мать дала его для защиты сына, а не себя любимой. Значит, на Молочной горе его могут поджидать зорги, или опасность притаилась ещё ближе.

– Действовать нужно решительно и быстро! – сказал он громко, пытаясь вразумить самого себя. – Моя задача – добыть золото! Я должен завершить начатое, и не подведу!

Он резко сорвался с места и взмыл ввысь, долетел до большой высоты, слившись с серой небесной пеленой, и помчался в сторону Молочной горы. От долгого перелёта на предельной скорости болели мышцы и ломило кости. На большой высоте было очень холодно, дышать стало труднее, да и медальон затруднял дыхание, тянув его назад. Чтобы совсем не задохнуться, парень принял решение снять медальон, ведь он нужен только на обратном пути, чтобы не разминуться с матерью. Обвязав шнурок с медальоном крепко вокруг запястья, Милистас помчался к дому на всех парах.

Он мог только догадываться, почему мама улетела в другое место. Ещё утром, когда Милистас был лишь на полпути к дому, Герт из Киврима и ещё один рослый мужчина пришли на поляну к вирфам, таща за спиной два больших мешка.

– Это мой брат Ленар.

– Ни капли схожести, – подозрительно оглядела Лива черноволосого мужчину.

– Двоюродный, – снисходительно улыбнулся Герт. – Принимайте заказ.

Тут же из мешков появились на свет великолепные резные луки, охотничьи ножи и метательные топоры.

– Сколько за это дадите? – спросил Герт.

– Почему вы так поздно? – проигнорировала его вопрос Лива. – Ты сказал, что Киврим совсем рядом.

– Так пока с братом поговорил, оружие собрали, пока поспали в конце концов! Я что, из-за вас денно и нощно хлопотать должен? Это вам надо, а не мне. Выбирайте то, что нужно, и договариваемся о цене.

Вирфы так увлеклись выбором луков, что перестали прислушиваться к каким-либо посторонним звукам, и выход на поляну двух десятков человек с арбалетами явился для них полной неожиданностью.

– Предатель!– в сердцах воскликнула Лива и нацелила лук на Герта.

– О нет, дорогая, я тебе в любви не клялся. Это просто моя работа. Я наёмник. Для короля – разведчик, для тебя – лазутчик, если хочешь. Но с предателем ты перегнула.

– Нас всё равно больше! – воскликнула Альерта. – Мы вас всех перебьём!

Один из арбалетчиков злорадно расхохотался. Он вышел вперёд и сказал:

– Можете перебить, ежели хотите. Но потеряете много своих. А скрыться всё равно не успеете.

– Это почему же?

– А вы прислушайтесь. Или в темнице вы свой чуткий слух растеряли?

На несколько секунд на поляне повисла звенящая тишина, которую вскоре нарушил приближающийся звук бьющегося хрусталя.

– Хрустальных зоргов много, – продолжил мужчина. – Можете биться и умереть. А можете отправиться с нами в замок короля. Король в последнее время добр. Он сменил гнев на милость и желает с вами поговорить. Никто не пострадает.

Вирфы на минуту замешкались, переводя взгляды друг на друга.

– Хрусталей вам не одолеть, – продолжал арбалетчик. – И летают они быстрее. Либо вы бьётесь, и многие из вас погибают, а остальные отправляются в плен, либо по своей воле летите с нами. Поговорите с королём. Возможно, договоритесь.

Когда зорги добрались до поляны, вирфы приняли решение сдаться без боя. Зорги в количестве нескольких сотен были вооружены не только красными плетьми, но также луками и секирами. Среди них был крепкий зорг с блестящими каштановыми волосами и самыми большими крыльями – последнее творение Чейдуина. Именно его король назначил командовать армией зоргов. Он долго взирал на вирфов, а затем спросил у предводителя арбалетчиков:

– А что они натворили?

– А ничего не натворили. Наш король не любит этих птиц. Слишком независимы. Убейте их всех.

– Как это «убейте»? – изумился Герт. – За что? Уговор был другим. Вы мне сказали, что они на короля напали. А теперь вон что выясняется! Знал бы, что всё так, ни монеты бы не взял!

– Теперь уже поздно разглагольствовать. Пойди прочь, пока я не решил убить и тебя.

– Простите, ребята, – обратился Герт к вирфам, – мне вас правда очень жаль, – он схватил брата за руку, и они удалились.

– Ты ведь предложил полететь с вами! – недоумевала Альерта, растерянно вглядываясь в довольное лицо главного арбалетчика.

– Я пошутил.

– Просто время тянул, – высказалась Лива. – Без хрусталей вы кучка беспомощных трусов!

– Да плевать мне, что ты думаешь. Ребята, кончайте их. Времени в обрез.

– Погоди-ка, – нахмурился командир зоргов. – Так не пойдёт. Они ничего плохого не сделали.

– Это вас не касается! – вспыхнул арбалетчик. – Вы на службе у короля! И должны исполнять приказы безоговорочно!

– А мы к нему на службу не нанимались! Он убил наших отцов, а нас самих лишил детства и жизни с семьёй в родных краях. Я ведь правильно понимаю? Чтобы просто сделать из нас оружие. Думаете, создали армию рабов, и она вас будет слушаться? Сказок начитались?

– Да как ты смеешь! Я отстраняю тебя от командования! Вот доберёмся до замка, король с тебя три шкуры сдерёт! Остальным приказываю убить пернатых! Немедленно!

– Отстранил он меня! – расхохотался зорг. – Начальничек. Мы вам не рабы. Если другие зорги решили оставаться глупыми и слепыми – на здоровье. А я лично в ваши игры играть не собираюсь. И остальные, кто рядом со мной, я полагаю, тоже. Да и сомневаюсь, что король отдал приказ убить их. Вирфы ему нужны живыми. Это уже твоя личная жажда крови, видимо. Только как ты объяснишь королю, что приказал убить всех сбежавших? А впрочем, не важно. Ни твои приказы, ни приказы короля мы больше исполнять не намерены. Мы зорги с Зачарованных гор. Свободный народ. Спасибо за крылья, конечно, но за убийство наших родных вы поплатитесь.

В глазах всех зоргов читалось явное просветление и переосмысление всего происходящего. И исполнять приказы арбалетчиков явно никто не торопился.

– Чтоб вас всех! – плюнул командир арбалетчиков. – И без вас справимся! – и направил стрелу на Ливу. Но выстрелить не успел, поскольку упал замертво со стрелой в горле – из-за дальней пушистой ели выглядывал Герт с натянутым луком.

– Отличный выстрел, господин охотник! – похвалил зорг Герта.

Все арбалетчики, оставшись без командира, испуганно переглядывались, не понимая, в кого им стрелять и делать ли это вообще. Зорги же оказались куда проворнее и сориентировались быстро: красными плетьми они связали людей по рукам и ногам, отняв оружие.

– И что с ними теперь делать? – советовались они друг с другом.

– Нельзя их убивать! – выступила вперёд Альерта.

– А придётся! —отрезала Лива. – Если оставить эту падаль в живых, Чейдуин узнает о том, что здесь произошло. Этим мы подставим и Герта, и зоргов, и сами подставимся. Герта и его семью убьют, а на наши поиски бросят все силы. Мы все погибнем.

Арбалетчики не успели даже толком попросить о пощаде – молодые вирфы из боевых классов, недолго думая, натянули луки и пустили во врагов новенькие стрелы, сделанные братом Герта.

– А мне что прикажешь делать? – обратился Герт к Ливе. – Мне теперь небезопасно в своём посёлке оставаться. Придут люди, спросят, почему так долго нет пленников. И что я им скажу?

– Скажешь, что тебя попросили удалиться и ты ничего не знаешь. В общем-то, так оно и было.

– Они прикажут отвести их на это место. А тут тела. Мне их что, закапывать? Люди короля убиты стрелами, сделанными моим братом.

– Идёмте с нами! – предложила Альерта. – А когда мы победим, вернётесь в родной посёлок.

– Вы из-за нас будете пешком ходить? Или троих человек на себе таскать? Жену я не оставлю. Нет, мы для вас будем обузой.

– Вы очень любите свой посёлок? – поинтересовался у братьев командир зоргов. – Давайте мы вас перенесём в какое-нибудь другое место.

– А дом? А жить мы на что будем? Не всё так просто. У короля в каждом городе и каждом посёлке свои люди. Вот в Кивриме как раз я был таким человеком. Теперь мне вообще опасно появляться где-либо на виду.

– Мой сын прилетит с золотом, – рассказала Лива. – От голода не умрёте. Сначала помогите нам справиться с королём. И тогда везде будете в безопасности. Вернётесь в Киврим или поселитесь где-нибудь ещё. Обживётесь на новом месте, а потом и сами зарабатывать начнёте своим ремеслом. А ты б лучше поучился у брата оружие мастерить, чем убивать без разбора за деньги.

– После всего случившегося я и так вряд ли теперь вернусь к старому образу жизни, – признался Герт.

На том и договорились. Несколько зоргов быстро отнесли Герта к посёлку и подождали, пока тот заберёт жену и соберёт всё необходимое, а затем обоих отнесли на поляну. И уже все вместе они двинулись в путь в другой лес, чтобы люди короля не знали, где их искать.

Во время перелёта Альерта подлетела к командиру зоргов и спросила:

– Как тебя зовут?

– Я не знаю, – ответил зорг. – У нас нет имён. Были когда-то, когда мы были младенцами. Но имена, данные родителями, мы не помним. А король нам имён не дал. Только номера.

– Тогда вам нужно самим выбрать себе имена.

– А какое имя мне пойдёт? – улыбнулся зорг. – Может быть, ты мне его дашь?

– Тебе нравится имя Азур? Это мой любимый герой из любимой книги. Он умный и храбрый. Совсем как ты, – добавила она, немного помешкав, и щёки её побагровели.

– Мне нравится, – улыбнулся зорг. – Быть твоим героем – честь для меня.

Он поцеловал её руку и счастливый полетел рассказывать сородичам о своём новом имени. Остальные тут же принялись советоваться друг с другом, с вирфами и людьми о том, какие выбрать себе имена.

Милистас, подлетая к Молочной горе, обратил внимание, что медальон сильнее изменил своё направление. Парень завис в воздухе над горой и долго высматривал следы врагов. Убедившись, что на горе никого нет, он нашёл нужную дверь и влетел в свой дом.

Бирмы, соскучившиеся по хозяевам, завидев родное лицо, бросились к Милистасу, ослепляя ярким светом, и принялись радостно ползать по лицу и рукам парня.

– Да да, ребята, я тоже рад вас видеть, – улыбнулся Милистас.

Из-за ослепляющего света бирмов, ползающих по лицу, он шёл в свою комнату практически наощупь, аккуратно пытаясь стряхнуть с себя светлячков, чтобы не поранить. Но светлячки мигом разлетелись сами, испугавшись пронзительного крика – их хозяин наступил в капкан. Такие капканы в каждом доме расставили зорги, посланные королём сразу, как только стало известно о побеге вирфов из Красной крепости. И теперь четверо зоргов дежурили у подножия горы, спрятавшись в лесу и справедливо полагая, что кто-то из пернатых решит вернуться домой.

На крик юного вирфа метнулись все четверо. Первым делом они ударили парня по рукам пылающими плетьми, а затем освободили его ногу от режущих тисков.

– И чего это мы здесь забыли? – издевательски пропел один из зоргов, вперившись взглядом в корчащегося от боли парня.

– Освободите меня, тогда расскажу.

– Ишь, какой хитрый. Мы сейчас тебя к королю отнесём, ему и расскажешь.

– Ну, как знаете. Значит, явлюсь к королю с пустыми руками.

– О чём это ты? Уж не о камне ли, что ищет наш господин? Ты знаешь, где камень, да?

– Знаю.

– Рассказывай и показывай немедленно!

– Тайник я могу открыть только своими свободными руками.

– Так и быть, – решили зорги и освободили парня. И сию же секунду поплатились за это – под полами плаща у вирфа был спрятан короткий тонкий меч, что был отнят им у Рега. Двое зоргов погибли на месте, сражённые мечом. Остальные всё-таки скрутили вирфа и молча выволокли его наружу и понесли в Далниур.

Глава 19. Кровавая река.

Если бы Рафур и Клаурис замешкались в пути и прилетели в родной лес чуть позже, то, возможно, смогли бы спасти Милистаса, но они уже вовсю скакали на имриге к кровавой реке. Ещё ночью, пока Милистас летел к Молочной горе, Раф и Клаурис уже нашли имрига, и тот любезно согласился перевезти их через реку крови. В ту ночь дул сильный ветер, и вожак услышал переливы хрусталя у подножия горы. Вирфы поняли, что в лесу дежурят зорги, а потому сделали всё возможное, чтобы их не обнаружили. Они нашли того самого коня, что поделился волшебными нитями гривы с Клаурисом. Парнишке было очень совестно, что они, имея крылья, скачут на имриге верхом, и он предлагал полететь сверху, следуя за конём неотступно, но имриг не согласился.

– Будете лететь отдельно – не увидите кровавую реку – объяснил конь, как всегда не шевеля губами и даже не открывая рта.

Рафур узнавал места, по которым они скакали, но пребывал в недоумении, ведь он был в этих краях много раз, но никакой кровавой реки не видел и в помине. Волнение зашкаливало, ведь парни понимали, что имриг везёт их в какой-то другой, параллельный мир.

Днём осенняя серая пелена заволокла всё небо, но на горизонте сгущалась тьма. Казалось, там бушует ураган с ливнем и градом. Вирфы боязливо поёжились. Конь ускорил шаг и через минуту буквально влетел в эту пугающую мглу. Пару минут они скакали, ничего не видя из-за густого тумана, не удавалось рассмотреть даже собственные руки, но скоро туман начал рассеиваться, и вирфы увидели сквозь дымку ослепительный блеск. Ещё минута – и их взорам предстало яркое солнышко и голубое весеннее небо с восхитительными тонкими перистыми облаками.

– Что за чудеса?! – поразились вирфы.

Оглядевшись вокруг, они увидели, что скачут по нежно-зелёному полю ковыля, волнами колыхающегося на тихом ветру и поразительно похожего на море.

– Но здесь должен быть лес! – поразился Рафур.

– Волшебство! – восторженно воскликнул Клаурис, но тут же сник, съёжившись от страха, когда вспомнил, что им предстоит пройти через реку крови.

Проскакав несколько миль по зелёным волнам, они приблизились к полосе высоких густорастущих елей с хвоей необычного чёрного цвета.

– За чёрными елями река крови, – предупредил имриг.

Вирфы затаили дыхание. Рафур от волнения ещё сильнее обхватил шею коня, а Клаурис вцепился в Рафура, весь дрожа. Чёрные ели, хоть и блестели на весеннем солнышке под голубым небом, пугали и отталкивали.

– Братик! – прокричал Раф, зажмурившись. – Если мы здесь умрём, просто знай, что вы с Тимой – самое дорогое, что у меня есть!

Клаурис хотел ответить тем же, но его прервал имриг.

– Держитесь крепче! – скомандовал конь и помчался к елям с такой немыслимой скоростью, что добрался до них за пару мгновений и легонько отпружинив от земли, будто взлетел, перемахнув через полосу елей.

Сердца вирфов едва не лопнули от восторга, когда они огляделись и поняли, что река крови на самом деле представляла из себя изумительной красоты маковое поле. Красные лепестки заполняли собой всё пространство под ногами имрига, так что стеблей и травы практически не было видно. Всё вокруг было красным, маковое поле простиралось во все стороны, ему не было видно конца и края, хотя имриг мчался вперёд галопом.

– А мы так боялись! – воскликнул Клаурис. – Почему ты сразу не объяснил нам, что здесь лишь красота и радость? – укорил он коня. – А то «кровавая река» – слишком пугающее название.

– Мак на символьном языке обитателей этих краёв означает кровь, – объяснил имриг. – Когда-то здесь погибло очень много жителей окрестных деревень. На том месте, где пролита их кровь, всегда вырастают маки. Так что это действительно река крови, только эта кровь пахнет душистыми цветами.

– Какой ужас! – вздрогнул Клаурис.

– А что ж за обитатели такие? – поинтересовался Рафур. – Волшебники? Настолько святые, что из их крови родятся цветы?

– Скоро всё увидите сами.

После длинной полосы красных маковых полей началось буйство красок. Среди изумрудной зелени красовались прекрасные полевые цветы: голубые, розовые, лиловые, жёлтые, белые… Иногда на пути попадались гигантские ромашки. Имриг сказал, что теперь парни могут летать сами, если хотят, и вирфы с радостью порхали и приземлялись на ромашки, и сидели в них, как в креслах.

– Наверное, Гирвин свою кувшинку отсюда привезла, – улыбнулся Клаурис.

Погода здесь всегда стояла абсолютно безветренная, в отличие от края с ковылем, где ветер колыхал зелёное травяное море круглосуточно. Вирфы с трепетом изучали местные красоты, любовались цветами, пчёлами и ласковым солнышком, но вдруг заметили приближение двух человек. Рафур и Клаурис вспорхнули с ромашек и приземлились рядом с имригом. Люди, мужчина и женщина со светлыми волосами и в белых одеждах, шли, не спеша, по узкой тропинке в густой траве. Самым необычным в них было то, что несмотря на полный штиль, их одежда и волосы трепетали так, словно люди пробираются сквозь штормовой ветер.

– Это дети ветров, – объяснил имриг. – Или ветерки, как их здесь часто называют. Они хранители Льосгарда.

– Льосгарда? – переспросил Рафур.

– Да. Это страна света, благоухания и вечного лета. Здесь не бывает зимы или осени, и даже дождь здесь идёт не из мрачной тучи, а из пурпурных облаков при ярком солнце. Жители этих мест добры и приветливы.

– Но тогда откуда столько маков? – недоумевал Клаурис. – Кто мог убить стольких жителей? Или же они не поделили что-то между собой?

– Друг с другом они живут в гармонии и мире. Но некогда люди проникли в эту страну, заставив серебряную кобылу из нашего рода провести их сюда, отняв её жеребят. Они заставляли кобылу без устали прыгать между мирами, перетаскивая на себе воинов из Гальдрахейма в Льосгард. Им хотелось забрать эти земли себе, и разразилась великая битва. И много жителей здесь погибло.

– То есть они даже себя не смогли защитить, – нахмурился Рафур. – Нам-то как они помогут? И это называется «великая сила, с которой не справится ни одна самая могучая армия»?

– С тех пор многое изменилось. Эти маки растут здесь уже больше тысячи лет. А жителей Льосгарда стало больше в разы. Да и искусство магии в их руках выросло.

– И они согласятся нам помочь?

– Имригам они помогают всегда. А Клаурис теперь – часть нашей серебряной семьи.

Ветерки приблизились и поклонились имригу, а затем и вирфам.

– Приветствуем гостей из Гальдрахейма, – поклонился мужчина. – Великий имриг, кто твои спутники?

– Это мои друзья. Вирфы Северного хребта. Рафур – вожак стаи и давний друг всех имригов нашего леса. А Клаурис – его брат. И часть меня.

– Это мы заметили, – улыбнулась женщина. – Вы пришли за помощью, верно?

– Верно, – ответил Клаурис. – Мы будем рады любой помощи.

– Тогда летите с нами.

Ветерки вдруг взмыли ввысь и тела их словно исчезли, лишь развивающиеся одежды уносились вдаль, словно гонимые порывистым ветром.

– Летите за ними! – велел имриг вирфам. – Я буду ждать вас здесь.

Рафур и Клаурис послушно взмахнули крыльями и помчались за ветерками, угнаться за которыми было крайне сложно.

Спустя час утомительного полёта на горизонте показались поля цветов. Скоро стало видно, что это не поля и не клумбы, а дома. Все постройки в поселении были сделаны из прутьев, по которым вились плетистые розы, свешивая бутоны и наружу, и внутрь помещения.

У вирфов перехватило дыхание от восторга, когда они долетели до посёлка и увидели их жителей.

– Я всего ожидал, – поделился с братом Рафур, – но вирфы-стрекозы – это просто невероятно! Посмотри! У них крылья, как у стрекоз!

Трепещущие одежды детей ветров упали в густую траву и обернулись прежними мужчиной и женщиной.

– Идёмте за нами, – сказал мужчина-ветер и поманил за собой.

– Как нам к вам обращаться? – поинтересовался Клаурис.

– У детей ветров нет имён. Вы можете встретить в этих краях сотню таких, как мы. И выглядим мы одинаково. Но это не значит, что вы встретили похожих на нас. Это снова будем мы.

– То есть если я буду говорить здесь с тобой, – прикинул Раф, – а мой брат в другой деревне с таким же ветерком, то в обоих случаях это будешь ты? И ты будешь знать, о чем мы оба с тобой говорим в разных местах?

– Именно! Вот кстати как раз сейчас я ещё и разговариваю с виноделом из соседней деревни, а в другой деревне я проверяю урожай. А ещё я вон там, у соседнего дома, разговариваю с местным мальчиком.

Ветерок указал в сторону дома, и вирфы увидели его точную копию, которая обернулась и крикнула:

– Да, это всё я!

– Значит, вы скорее природные явления, чем существа? – прикинул Клаурис, которому казалось, что мозг начал плавиться при попытке понять удивительную природу ветерков.

– Мы нечто среднее, – ответила женщина и улыбнулась, взяв за руку Клауриса и утянув за собой в сторону дома из белых роз.

Женщина-ветер позвонила в колокольчик, висящий на цепочке у двери. Гостей вышла встречать девушка с перламутровыми зелёно-синими длинными волосам. Её крылья, как и у остальных представителей этого народа, полностью соответствовали цвету и блеску волос.

Из рассказов девушки вирфы узнали, что жители Льосгарда называют себя хийти. Ростом и телосложением хийти были ещё меньше вирфов, но походили более на людей, так как вместо когтей на их руках были ногти, а крылья они складывали за спиной вертикально вниз, как это делают маленькие тоненькие стрекозы, так что издали любого хийти можно было принять за человека, только очень низкого и худенького. Питаются они исключительно фруктами, ягодами, грибами, орехами и прочими дарами природы. Не охотятся и никого не убивают. Вся их жизнь – полная гармония с природой. На окраине поселения раскинулись длинные виноградники, сады плодовых деревьев, огороды. Дальше ближе к лесу пушистыми облаками расстилались хлопковые поля.

Рафур начал злиться от понимания того, что эти существа и мухи не обидят.

Показав сады, девушка пригласила гостей в дом. Двери во всех домах были узкими и для вирфов очень неудобными, зато красивыми. Они напомнили Клаурису калитку в школьной столовой, так же оплетённую розами, только жёлтыми.

«Будь это дом Илиен, – подумал он, – розы непременно были бы синими».

При мыслях о школе и друзьях его сердце сжалось. Он даже не знал, живы ли они ещё, и успеют ли они с Рафуром хоть чем-то помочь.

Хозяйку дома из белых роз звали Енца. Она накрыла на стол и разлила по чашкам горячий ароматный напиток, который всем пришёлся по душе. Вирфы здесь уже ничему не удивлялись, даже тому, что ветерки ели и пили наравне со всеми, но домашние питомцы Енцы повергли пернатых гостей в истинный шок.

– Хийти веками спорят о том, кого из них как называть. Кто котозмей, а кто – змеекот, – поведала Енца.

Котозмей представлял из себя пушистую белую змею с головой котика. Он ласкался и мурлыкал. Вирфы были в диком восторге. Зверёк заполз по ноге Клауриса к нему на колени, а затем обвился вокруг шеи и сладко задремал.

– Они бывают разных цветов, – объяснила Енца. – У моих соседей есть трёхцветный и рыжий, а у лучшей подруги – дымчатый и чёрный. И маленькие котозмейки.

Змеекот же телосложением походил на кошку: Четыре лапы с мягкими подушечками и хвост, только голова более покатая, похожая на змеиную, и гладкая кожа с блестящей чешуёй. Существо обладало немыслимым изяществом и грацией. Оно иногда тоже мурлыкало, но чаще всего шипело и похвалялось длинным раздвоенным язычком.

– А эти вообще всех немыслимых цветов бывают, прямо как ваши полозы, – рассказала хозяйка дома, ласково поглаживая пальцем мордочку Тимы, который боялся слезть с запястья Рафура, боязливо поглядывая на необычных питомцев.

Змеекот Енцы носил блестящую чёрную шкурку с голубым отливом.

– Они просто божественны! – не мог скрыть своего восхищения Клаурис.

– Зверушки просто восхитительные, – сказал Рафур, – и их хозяйка, и угощение, и вообще всё здесь наимилейшее, но, может, мы к делу перейдём? У нас на счету каждая секунда!

– Ах, да, – улыбнулась Енца. – Простите. Встретить гостей, как подобает – для любого хийти превыше всего. Не часто у нас гостят друзья имригов.

– Так всё-таки? Чем вы можете помочь? Извините, конечно, за настойчивость, но и вы нас поймите! Отблагодарим, чем сможем, вы только помогите нам!

– Мы ждём вожака. Он в другой деревне сейчас гостит.

– Уже летит сюда на всех парах! – успокоил вирфов ветерок.

– Ты его оповестил? – поинтересовался Раф.

– Да, только что. Он сейчас летит сюда вместе со мной.

– И со мной тоже, – добавила женщина-ветер и игриво улыбнулось. Её забавляло, что вирфы никак не могут привыкнуть к природе детей ветров, и потому она каждый раз мило хихикала, видя, как Раф и Клаурис пытаются подавить в себе недоумение, складывая мозайку в мозгу.

– Уже подлетаем, – сообщил мужчина-ветер.

Через минуту в дверях появился вожак хийти, худощавый мужчина довольно преклонного возраста с бордовыми перламутровыми крыльями и волосами. Вслед за ним вошли дети ветров.

– Я ведь сказал, что мы уже рядом, – подмигнул вирфам только что вошедший мужчина-ветер, подошёл к своему двойнику, сидящему за столом, принял из его рук кружку и с наслаждением сделал глоток ароматного напитка. – Детям ветров делать здесь больше нечего, – добавил он, и, взяв за руку второго себя, вышел из дому.

– Я тоже пойду, – сообщила женщина-ветер, стоявшая в дверях. – Спасибо за угощение, – добавила она же, но сидящая за столом. – Удачи друзьям имригов!

Она встала из-за стола, подошла к двери и словно шагнула в стоящее в дверях тело, слившись с ним. Затем обернулась, послала всем воздушный поцелуй и трепещущим полотном вылетела из дома.

– Я никогда к этому не привыкну, – признался Клаурис. – Они слишком невероятны!

Вожак хийти по имени Лассиф низко поклонился гостям и пожал обоим руки.

Рафур сразу высказал свои опасения:

– Вы никого не убиваете, ни на кого не охотитесь, никого даже не едите! А у нас война. Каким образом вы можете являться той величайшей силой, пред которой якобы не устоит ни одна армия?

– Так мы с вами и не полетим, – ответил вожак хийти.

– А кто полетит?

– Никто не полетит. Мы просто дадим вам разные волшебные вещицы, которые могут помочь, а вы уж сами распорядитесь, как ими воспользоваться.

– Вы серьёзно? – нахмурился вирфийский вожак. – Думаете, мы сами магией не владеем?

– Знаю, что владеете, но ведь никакая помощь лишней не будет. И я считаю…

– Постойте-постойте, – прервал его Клаурис, – нам чётко зачитали послание на пергаменте, что оставил серебряный вёрлунг. И там ясно говорилось, что тот, кто пройдёт верхом на имриге через кровавую реку, тот призовёт на помощь самую немыслимую силу, с которой ни одна армия не справится!

– Так это ж вёрлунги! – добродушно рассмеялся Лассиф. – Любят всё приукрашивать и драматизировать.

– Что?! – вскочил Рафур. – Приукрашивать и драматизировать?! То есть мы пролетели столько миль и потратили столько бесценного времени ради пары волшебных побрякушек?

– Это не моя вина, – обиделся Лассиф. – Я вас сюда не звал. Мы – сильный народ, и разобьём любую армию. Но только если вы приведёте её сюда. Льосгард мы не покидаем.

Рафур раздосадовано вздохнул.

– Простите, – сказал он, успокоившись. – Простите меня. Мы в отчаянии. Вся наша стая в плену. Многие, возможно, убиты. Если ни вообще все. Мы просили помощи у юрлугов, наших дальних сородичей, но они отказали.

– Отказали? – удивился Лассиф. – Почему? Испугались потерь?

– Там всё очень сложно и запутанно. Любовь, страсти, личные счёты…

– Хорошо, не буду отнимать время расспросами. Раз уж вы всё равно здесь, примите от нас хотя бы ту помощь, которую мы можем предложить.

– И на этом спасибо, – поклонился Рафур. – Хотя бы так. А дальше мы уж как-нибудь справимся. Есть у меня пара идей.

– И то верно, – поддержал парня Клаурис. – Раз уж столько сил и времени потратили, чтобы сюда добраться, глупо будет улететь ни с чем.

– Значит, отправляйтесь к Книгочеям, не теряйте времени.

– Это кто такие? – осведомился Клаурис. – Местные библиотекари?

– Нет, это фамильное имя такое. Книгами-то они не шибко увлекаются, всё больше виноградом да его производными. Дом на окраине со стороны виноградников. Двухцветный. Половина дома из сиреневых роз, половина – из чёрных. Сразу узнаете. Объясните им ситуацию. А мне нужно срочно возвращаться к делам.

– Простите, что выдернули вас из другой деревни, – поклонился Рафур. – Не смеем больше задерживать.

Вирфы распрощались с вожаком хийти, хозяйкой дома и её питомцами, погладив зверьков за ушками, и полетели к нужному дому. Дом у Книгочеев был очень красивый, хоть и маленький. Розы росли очень плотно и зелени практически не было видно. Клаурис, как истинный ценитель эстетики, по достоинству оценил прекрасное сочетание сиреневых лепестков, похожих на пёрышки крыльев Толли, и лепестков иссиня-чёрных, блестевших на солнце.

Риш Книгочей, молодой парень, являлся обладателем голубых волос и крыльев с типичным для хийти перламутровым блеском, а Нотлор Книгочей носил такие же, но с тонкими синими прожилками на крыльях и соответственно тонкими синими прядями в голубых волосах. Нотлор выглядел старше и мудрее, хотя смеялся и шутил больше всех. На семейных портретах, прикреплённых проволокой к стеблям роз внутри комнаты, вирфы увидели целую династию Книгочеев, с которыми Риш и Нотлор упорно пытались познакомить вирфов и уговаривали полететь к ним в гости в соседнее поселение. Рафур как мог держал себя в руках, чтобы не сорваться и не накричать на обоих за растрачивание драгоценного времени. Даже его стальные нервы с трудом выдерживали такое испытание.

Наконец, голубокрылые хийти перешли к делу и открыли старый дубовый сундук, щедро инкрустированный аметистами.

– Это теперь твоё, кровь имрига, – поклонился Нотлор, вручив Клаурису тёмно-серый плащ-накидку с капюшоном. – Его носил один из вожаков триста лет назад. И завещал его тому, кого привезёт имриг, и кто попросит помощи. И до вас были те, с кем имриги делились волшебной силой, но помощи просите только вы. Он прекрасно пойдёт к твоим серебряным косам.

– Спасибо конечно, – помялся Клаурис, – но это ни к чему. Зачем мне чужой плащ? Да и надеть я его толком не смогу. Это у вас крылья за спиной опускаются и можно накидкой покрыться, как это люди делают. А у нас вон какие крылья большие да распахнутые. У нас все рубашки и плащи у лопаток порезаны, чтоб крыло обогнуть и зашнуровать. Резать и переделывать под себя сей подарок я права не имею. Ну между крыльев он будет висеть, как поводок на собаке.

– Значит, пусть висит, – настаивал Нотлор. – Вожака мы не ослушаемся даже спустя миллион лет после его кончины. Вожак наказал – бери и носи!

– Хорошо, что вас двое, – присоединился к вручению даров Риш. – Каждому будет по маске, – и вручил вирфам маски лисы и страшного существа, похожего на волка с очень длинными клыками.

– И что нам с ними делать? – поспешил осведомиться Рафур.

– Вы можете надеть их в нужный момент, – объяснил Риш.

– К новогоднему маскараду? – усмехнулся Раф.

– Очевидно, ты не слышал предание об этих масках. А ведь ему, как и самим маскам, больше тысячи лет!

– Нет, не слышал. Если оно короткое, то поведаешь?

– Слушайте. Есть такая легенда. На большой городской праздник пришли добрый волшебник и злая ведьма. Волшебник прибыл в город излечить больных детей, а ведьма хотела нанести вред мирным жителям города. И оказалось, что это был маскарад, и все обязаны были явиться в костюмах. Тогда ведьма попросила у местного ремесленника две маски для себя и доброго волшебника, но в тайне успела над ними поколдовать, пока никто не видел, а затем подарила маску оборотня доброму волшебнику. И как только он надел её, то обернулся настоящим оборотнем с огромными лапами, длинными клыками, кровавыми глазами и облезлой шерстью. Сама же ведьма надела маску милой кошечки, и обернулась белой пушистой кошкой. Все были ей рады, брали на руки и гладили, каждый открывал пред ней двери и впускал в дом. Этим она и пользовалась – отнимала силы и здоровье у гостеприимных хозяев и их детей. Добрый же волшебник не знал, как снять приросшую маску. Уж чего он только ни делал! Но помочь больным детишкам так и не смог – люди, завидев страшное существо, затравили его. Отгоняли вилами, кнутами и секирами, забрасывали камнями. Весь побитый, с окровавленными ранами, стал он молить о пощаде, но в его вое люди не различили ни слова. Зато ведьма всё поняла. Она прибежала к площади и громко рассмеялась над волшебником. Но то знали только он и она – люди видели лишь милую кошечку, вопящую на страшное чудовище. И ещё больше они полюбили кошку, узрев в ней защитницу. Тогда убили они оборотня, и как только дух его покинул тело, увидели люди, что лежит на земле тот самый волшебник, которого ждали они много дней с дальних краёв, а подле его головы – маска. Заплакали люди, похоронили волшебника и сохранили его маску. А злая ведьма в обличии кошки за месяц извела большую часть населения. С каждой болезнью и смертью становилась она сильнее. И вот однажды один мальчик понял, что происходит. Разоблачил он кошку и решил её остановить. Пытался он её словить и убить, но та была проворнее мальчика. Тогда взял он маску оборотня, оставшуюся после смерти доброго волшебника, надел и сам обернулся страшным оборотнем. В силе и ловкости превзошёл он кошку – догнал, схватил, и длинными зубами сорвал с кошки маску. И без неё ведьма явила своё истинное обличие. Увидели это соседи и всё поняли. Они сожгли ведьму на костре вместе с её маской, после чего пригласили к себе другого доброго волшебника, дабы он помог им выходить хоть кого-то из оставшихся в живых. Прибыл волшебник и излечил умирающих. Он также снял маску оборотня с мальчика. Волшебник оказался очень искусным в делах магических, и разгадал он секрет волшбы. Купил он у того же ремесленника маски разных зверей и заколдовал их. И подарил людям, строго-настрого наказав использовать их лишь с добрыми помыслами и ради защиты. Ибо много бед могут наделать маски: ведь люди смотрят только на них, а в сердце не заглядывают. Неизвестно, что стало с остальными масками, где они и сохранились ли, но маска лисы и маска того самого оборотня – вот они. Владейте.

– Лиса моя! – сразу схватил маску Рафур и улыбнулся. – Вот уж не думал, что смогу осуществить давнюю мечту. Я в энихирской библиотеке часто брал книги про зверей, чтобы хоть во сне побыть лисой.

– А мне оборотень?! – вздрогнул Клаурис.

– Он придаст тебе решимости. А от лисы для тебя проку не будет. Вирфы сражаются всяко лучше лисиц. А вот большой и сильный оборотень врагов может покалечить гораздо больше.

– Я слышал о ваших волшебных книгах, – поделился Нотлор. – Хотелось бы почитать и увидеть волшебные сны.

– Мы будем привозить вам, когда победим, – улыбнулся Клаурис. – Будем друзьями? Или нам второй раз сюда не пройти?

– Ну конечно, будем друзьями! – растаяли хийти. – Ждём вас в гости в любое время!

– А вы к нам? – поинтересовался Рафур.

– Нет, – вздохнул старший из Книгочеев. – Мы не можем. Только вы к нам.

– Даже на имриге не можете?

– Даже на имриге. В климате Гальдрахейма хийти не выживают.

– Так летом прилетайте! – предложил Клаурис.

– Увы. Вашим глазам не видно, но Льосгард пронизан незримым светом, питающим наши души. Границу кровавой реки мы пересекать не можем. За ней обрывается свет.

– Погодите-ка, – задумался Рафур, – в легенде о масках говорится о людях. В Льосгарде живут люди? Или эти маски из Гальдрахейма?

– Эти маски из вашего мира. В Льосгарде люди не живут.

– Значит, переправлять между нашими мирами можно любую вещь? Раз вы так легко согласились на энихирские книги.

– Можно вещи, можно цветы, можете даже взять частичку нашего света в баночке. Просто хийти не смогут дышать вашим воздухом.

– А льосгардский ветер может дуть в Гальдрахейме?

– Не понимаю тебя, Рафур, – удивился Риш. – Что ты имеешь ввиду? Если ты о детях ветров, то я не знаю, честно говоря. Такой необходимости никогда не возникало. И вам лучше поговорить с ними. Но в бою они абсолютно не годны.

– Но пригодиться могут. Хорошо, мы поговорим с ним сами. Лучше скажите, как эти маски снимаются.

– Ах да! – стукнул себя по лбу Риш. – Мы же вам не сказали. Если б вы надели и не знали, как снять… Вот была бы потеха!

Хийти звонко рассмеялись. Нотлор явил вирфам максимально торжественное выражение лица и важно произнёс:

– Рангу Хелу! Это заклинание. Скажите его про себя – и мгновение спустя обнаружите себя в прежнем обличии с маской в руке.

– Легко запомнить, – сказал Рафур. – Знакомого юрлуга зовут Рангу. Он у них, кажется, единственный адекватный. Хочу попробовать! Можно?

– В нашем доме добрым гостям можно всё! – улыбнулся Риш.

Вирфийский вожак немедленно приложил маску к лицу и сию секунду обернулся красивым пушистым лисом с зелёным полозом, обвитым вокруг рыжей лапки. Счастливый, он бегал и прыгал по комнате, наслаждаясь ощущением каждой лапы, махал роскошным хвостом и дивился новым ощущениям.

– Красавец какой! – восторгался Клаурис.

Лис ловко запрыгнул на диван и радостно лизнул Клауриса в нос, а тот потрепал его по пушистой шкурке.

Обернувшись вирфом, Рафур бросился обнимать хийти и благодарить за столь щедрый дар. Он делился впечатлениями, размахивая руками и тяжело дыша.

– Пусть будет у тебя! – протянул он лисью маску Клаурису.

– Зачем это? – не понял парень. – Сам же сказал: лисы в бою с вирфами не сравнятся.

– Зато лисы маленькие и ловкие. Вдруг придётся прятаться. Ни один враг не догадается. Тем более в лесу. Это может спасти тебе жизнь. Хоть целый месяц по лесу броди, вынюхивай и разузнавай. Прекрасная шпионская маскировка!

– Очень хорошая идея, – одобрил Нотлор, – но спешу предупредить: нужна крайняя осторожность! Маски имеют свойство прирастать к тем, кто их носит. Сутки в своём сознании выдержать легко, а вот больше – это уже вопрос. Чем дольше носишь маску, тем сильнее вживаешься в образ. Будешь носить её слишком долго – забудешь, кто ты. Станешь настоящим лисом, найдёшь себе лисичку, заведёшь потомство, очень скоро состаришься и умрёшь. По всей видимости, именно поэтому пропали все остальные маски. Контролируйте себя всегда и старайтесь не носить маски слишком долго. Иначе потеряете самих себя. Помните – постоянная бдительность!

– Оборотня примерить не желаешь? – предложил Раф Клаурису.

– О, нет, что ты! Я боюсь!

– Ты должен понимать, с чем столкнёшься, а это здорово поможет.

Книгочеи так же принялись упрашивать юного вирфа примерить маску, и тот сдался. Ему показалось, будто маска, едва успев коснуться кожи, впилась в его лицо, словно врастая в него. Кровь внутри забурлила, тело задрожало, густая шерсть на голове коснулась потолка, обронив два нежных сиреневых лепестка розы. Оборотень метался по дому, размахивая лапами. Рафур и хийти были уверены, что он дивится новообретённой силе, но вскоре поняли, что это паника. Эмоции от пребывания в теле неведомого зверя так захлестнули Клауриса, что он забыл заклинание, возвращающее прежний вид. Рафур забеспокоился.

– Рангу хелу! – напомнил он. – Возвращайся к нам.

Клаурис, завидя на плечах серебряные косички, вздохнул с облегчением и спрятал маску в сумку. В обличии оборотня находиться было невыносимо для Клауриса прежде всего потому, что он почувствовал лютую злобу и желание убивать. Это было угнетающим и неприятным чувством, совершенно ему чуждым.

Приняв магические подарки от Книгочеев и поговорив с ветерками, вирфы отправились назад в Гальдрахейм. Дабы уважить Риша и Нотлора, Клаурис надел подаренный плащ, который показался ему жутко неудобным, ведь накинуть его на плечи было нельзя – мешали крылья, и потому плащ просто висел за спиной и держался на мальчике лишь благодаря завязкам на шее, но имриг попросил его не снимать.

– Может всё-таки порезать его и вставить шнуровку? – размышлял вслух мальчик. – Чтобы крылья проходили. А то мотается за спиной просто так.

Красные маки продолжали восхищать необыкновенной красотой вирфов, даже несмотря на то, что они узнали ужасающую правду об истории возникновения кровавой реки.

– Я не хочу быть воином, – признался Клаурис, устало облокотившись щекой о спину Рафура и накручивая на пальцы серебряные пряди гривы волшебного коня. – Я хочу творить прекрасное. Я даже и подумать не мог, что моя судьба – драться и убивать.

Рафура умиляло стремление брата к миру и красоте. Он улыбнулся и тихо спросил:

– Судьба? А что такое судьба? Всего лишь путь, который тебе предначертан. Но ведь никто не запрещает тебе с него сойти и пойти по другому маршруту.

Клаурис блаженно улыбнулся, закрыв глаза. Внезапно он почувствовал, как на щёку упала тяжёлая капля. Дождь полился с абсолютно чистого голубого неба, на котором не было ни тучки.

– Что за чудеса? – поразился Рафур. – Ты говорил, что дождь здесь идёт из пурпурных облаков, – припомнил он имригу.

– Да, но не над кровавой рекой, – грустно ответил конь. – Здесь небесам не нужно ждать пурпурную тучку, чтобы плакать над кровью хийти.

В Льосгарде царило вечное лето, потому температура дождевой воды явилась для вирфов неожиданностью – она была ледяной, как вода подо льдом Фрадграса в самую лютую зиму.

– Накинь капюшон, —попросил Раф Клауриса. – Не хватало ещё простудиться.

Клаурис послушно укрыл голову капюшоном.

– Наконец-то! – услышал вдруг Клаурис молодой мужской голос. – Теперь я тебе всё выскажу! Порезать он меня хотел! Обнаглели совсем!

Клаурис вскрикнул от ужаса и свалился с коня.

– Что случилось? – встревожился Рафур.

– Он разговаривает! – завопил Клаурис.

– Кто разговаривает?

– Ты что, ничего не слышишь?

– Нет!

– Меня может слышать только тот, кто надевает капюшон, – поведал плащ.

– Удивительно! – поразился Клаурис. – Заколдовать тряпку так, чтобы она вещала!

– Я живой, придурок! – обиделся плащ. – За словами следи!

– Ой, прости! У тебя что же, и имя есть?

– Меня зовут Януэ.

– Забавное имя! Януэ?

– Да! И с выражением! Ударение чётче! Януээээ!

– Ээээ, – повторил Клаурис.

Рафур следил за братом с выражением искреннего недоумения и подумал уж было, что тот спятил.

– Клаурис, сними капюшон, – посоветовал имриг, – я не обижусь, что ты намочишь косы из моих серебряных волос. Иначе он так и будет болтать.

– Так ты знаешь? – спросил Клаурис, снимая капюшон. – Кто он? Этот голос. Он сказал, что он живой.

– Януэ когда-то был человеком. Одним из тех счастливчиков, с которым имриг поделился волшебной силой. Но он по беспечности своей, выпив лишнего, рассказал о Льосгарде людям, враждебно настроенным. Это из-за него сюда пришли люди, посеявшие семена всех этих маков. И хотя он глубоко раскаялся и принялся спасать хийти и исправлять то, что натворил, наказания он не избежал. Старейшины вдохнули его душу в его же плащ, что был на нём тогда. И так он лишился плоти. Дети ветров были не согласны с жестокостью наказания и попытались вернуть Януэ телесную оболочку. Ведь сами они могут быть и просто кучей тряпья, и существами из плоти и крови. Но их магии не хватило силы, и Януэ навечно остался плащом. Зато обрёл бессмертие. Так что береги этот плащ. Подпалишь случайно – вместе с тканью сгорит и человек.

– Но Книгочеи сказали, что плащ носил триста лет назад один из вожаков хийти.

– Так и есть. Его носили вожаки в своё время. Януэ было жутко скучно в облике тряпки, и хийти над ним сжалились. Они надевали его и беседовали, обучали, читали книги. Просто другим вожакам наскучило носить на себе плащ, да и он мешал полёту. Януэ отправили в сундук. Но он накопил мудрость нескольких веков, и потому может помочь тебе дельными советами.

– А откуда были те люди? – поинтересовался Рафур. – Уж не знаком ли Януэ с королевской династией?

– Нет. Это были поборники династии. Они хотели узурпировать власть, захватив себе большие земли. И надеялись привлечь хийти в сторонники. Но те отказали. Да и помочь ничем не могли. Хийти не выживут в атмосфере Гальдрахейма. В ней нет божественного света. Потому люди решили просто захватить Льосгард.

– Что же стало с теми людьми?

– Их убили имриги.

– И всё-таки, Льосгард – это часть Гальдрахейма. Согласись.

– Конечно, соглашусь, – произнёс конь как всегда недвижными губами, но на этот раз впервые улыбнулся.

– Можно я с ним немного поболтаю? – спросил Клаурис и, получив от коня одобрение, снова надел капюшон.

– Не смей меня затыкать! – сразу выказал негодование Януэ. – Одни хозяева кругом, послать некого. Передари меня.

– Кому?

– Желательно, красивой девушке с пышными формами. Чтоб она без крыльев была и могла полностью в меня замотаться.

– Ишь какой хитрец! – засмеялся Клаурис.

– Я на тысячу лет был лишён женского общества! Что за издевательство? Лучше бы просто меня убили. Я как-никак мужчина. И вообще достойный член общества. Хоть и из ткани, а не такая тряпка, как многие мужики из крови и плоти.

– У меня нет знакомых девушек без крыльев, – признался Клаурис. – Мне некому тебя передарить.

– Передарить?! – возмутился Рафур. – Он просит тебя передарить его? Ещё чего! Книгочеи подарили его тебе!

– Но он не вещь! – обиженно воскликнул Клаурис, сняв капюшон и переключив всё внимание на брата. – Каким бы каламбуром тебе это ни казалось, но этот плащ – не вещь и не тряпка. Я не сторонник рабства. Книгочеи очень хорошие ребята, и мне жаль, если я не оправдаю их ожиданий, но Януэ не будет моим рабом. Разумеется, если ты разрешишь. Я очень тебя прошу. Разреши мне отдать его тому, кого он выберет.

– А если не разрешу?

– Значит, не отдам. Я тебя не ослушаюсь. Ты не просто вожак, ты мой старший брат. У меня кроме тебя никого нет. Ты глава семьи.

– Видал? – обратился Рафур к имригу с сияющей улыбкой. – Вон какой брат у меня послушный. Всю жизнь мечтал о таком. Ради такого жизнь отдать не жалко, что там плащ.

– То есть разрешаешь?

– Да отдавай, кому хочешь. Всё равно он для нас бесполезен. Но ведь у тебя правда нет знакомых девушек из числа людей.

– Найдём.

– С людьми собираешься дружить?

– Смотря с какими. Не все ведь такие, как король. Есть и хорошие люди. Как Тоурсон и Фаврус.

– А вот убьют эту девушку, сожгут Януэ вместе с ней и землёй покроют.

– Так надо ту, что ни в каких распрях не участвует. Разве что в личных каких. Которые без последствий.

– Слушай! – осенило Рафура. – А если Вела? Януэ она понравится. Она умная, милая, много читает. Им будет, о чем пообщаться. Болтать с подружками она не любит, а вот внутренний голос в голове ей точно должен понравиться. Да и она очень красива.

– Точно! – согласился Клаурис, надевая капюшон. – Есть одна девушка, – начал рассказывать Клаурис, но Януэ его перебил:

– Знаю, слышал. Я всё слышу. Только говорить могу лишь кому-то в покрытую мной голову.

– Хочешь в Ларавик?

– Хочу, конечно!

– С одним условием. Сделай для нас кое-что. Раз уж ты всё слышишь, мы можем надеть тебя на кого-то из приближенных короля, чтобы ты мог слышать их разговоры и планы.

– А тебе я их как передам?

– Мы что-нибудь обязательно придумаем.

Глава 20. Медальон.

Зорги доставили Милистаса прямиком в королевский замок. Чейдуина в замке не оказалось, потому вирфа сразу бросили в темницу, швырнув в одну клетку с Фарфатисом. Сородичи сразу засыпали его вопросами о том, как ему и другим удалось сбежать, ведь об этом уже давно все знали, ибо король, узнав о побеге пернатых из Красной крепости, в бешенстве требовал у заключённых рассказать ему, где сбежавшие могли прятаться. Милистас, боясь, что их могут подслушивать, ничего никому не сказал, честно объяснив сородичам, что уши у стен опаснее многих мечей. Вирфы рассказали парню о смерти Рафура, и Милистас всю ночь проплакал в подушку. Ему уже было наплевать на то, что его слабость видят одноклассники. Сердце щемило от горя, от бессилия, от осознания того, что подвёл мать, от страха за её жизнь.

На утро в замок вернулся король и немедленно приказал доставить к нему заключённого новобранца. Подле короля стоял старый маг Карлуф.

– Я очень добр, – сразу начал король, – поэтому, если ты не расскажешь о том, где сейчас сбежавшие вирфы, я разрешу тебе самому выбрать пытку из нескольких вариантов, мною предложенных.

– Можете пытать, но я не знаю, где они.

– Мои люди, посланные на их поимку, убиты. Зорги, что были с ними, пропали. Вместе с семьёй человека, что помогал нам. Я хочу знать, где прячутся вирфы и куда вы дели зоргов и людей. Что вы сделали с ними?

– Я правда не знаю. Люди предложили нам оружие. И я отправился домой за монетами, чтобы купить его. Зорги схватили меня и приволокли сюда. Я знаю не больше вашего.

– Хорошо, – кивнул Чейдуин, сопоставив факты по времени и поняв, что парень не врёт. – Я верю тебе. В пытках нет необходимости. Но выйти отсюда невредимым я всё равно не могу тебе позволить. Ты убил командира моей крепости.

– Да, убил. Мне пришлось.

– Я любил его! – вспыхнул король. – Он был не просто воином, он был моим другом!

– Очень сочувствую, – съязвил Милистас. – По вашей милости был убит мой отец. Ваше горе я прекрасно понимаю. Очень достойно – убить вирфа, который тебе не сделал ничего плохого, и обвинять его сына в убийстве человека, что держал его взаперти.

– Оставим философию, – отмахнулся Чейдуин. – Итак, вот тебе наказания на выбор. Первое: я отрежу тебе уши. Второе: я вырву тебе глаза. Хотя нет. Один глаз. Я добр. Итак, третье: я проткну твою кисть широким клинком. Хотя нет. Это слишком слабое наказание. Пусть будут кисти обеих рук. Четвёртое: мои воины будут избивать тебя дубинками до тех пор, пока твоё состояние не будет близко к предсмертному. Ну и пятое: я сломаю тебе крылья. Ну хорошо, одно крыло. Но в нескольких местах. Исключительно по доброте душевной. Выбирай любое наказание и возрадуйся, как добр твой король. Я не пытаю тебя и не убиваю.

Поколебавшись, парень выбрал пронзённые мечом руки.

– Закуси! – протянул король деревянную щепку.

– Зачем? – не понял Милистас.

– Так легче выдержать боль и не откусить себе язык.

– Разве смысл не в этом? Чтобы сделать мне больно.

– Ну, как знаешь.

– Давайте сюда! – схватил парень деревяшку.

– Клади руку на стол.

Милистас послушно исполнил приказ, но занести над ним меч король не успел – его остановил маг.

– Постой, государь! Взгляни на его руку!

– Что это? – подозрительно покосился король на рвущийся к двери медальон, обвязанный шнурком вокруг запястья.

– Я знаю эту магию! – маг расплылся в хищной улыбке. – Вирфийская! Так они заговаривали в древности предметы, указывающие направление к ним, чтобы не потерять друг друга. Но она влияет только на кровные узы. Ему дали эту вещь отец или мать.

– Твой отец мёртв, не так ли? – вспомнил Чейдуин слова парня.

– Господин, – елейно пропел Карлуф, – этот медальон наведёт нас прямиком на его мать. Она сейчас наверняка со всеми сбежавшими.

– Не тронь! – взвыл вирф, когда маг принялся развязывать шнурок на его руке.

Он отбивался как мог, но стража крепко его держала, хотя один стражник всё-таки удостоился четырёх глубоких порезов на щеке от острых когтей пленника.

– Передать медальон зоргам, господин? – спросил маг.

– Нет. В них более нет такой уверенности, как раньше. Ещё чего и эти канут в безвестность. Пусть Хальен руководит. Дай ему столько людей и зоргов, сколько он посчитает нужным. И пусть за зоргами следит в оба глаза.

– Не убивайте их! – взмолился Милистас. – Умоляю! Я сделаю всё, что скажете! Только не убивайте больше никого! Не трогайте мою маму!

– На что же ты готов ради спасения матери? – усмехнулся Чейдуин.

– А что вам нужно?

– Тебе нечего дать мне. Ты и так теперь мой раб, как и остальные пернатые. Хотя, знаешь, меня бы позабавила вот такая сделка: чтобы не убивать твою мать, я убью тебя. И клятвенно пообещаю, что с её крыла не упадёт ни пёрышка. На крови поклянусь, чтоб ты был уверен. А я отрублю тебе голову на глазах у твоих сородичей.

– Согласен, – опустил голову вирф, сглотнув слезу.

– Просто так убить неинтересно, – добавил король. – Как насчёт пары-тройки древних пыток? Калёное железо в глазах или вырывание когтей по одному…

Юного вирфа охватил такой ужас, какого он не испытывал никогда в жизни, хотя за последнее время многое успел пережить. Он не мог поверить в то, что это с ним происходит, в то, что это не сон. Неужели его жизнь окончена в шестнадцать лет? Ведь он не успел выиграть школьный турнир по полётам. Да что там! Не успел даже попрощаться с матерью. И умрёт в страшных мучениях. Что может быть хуже пыток? Ничего. Для тела и сознания ничего ужасней быть не может. Но не для души. Душе важны другие души. Родные.

– Так ты согласен? – с улыбкой спросил Чейдуин.

– Согласен, – прошептал парень и тут же потерял сознание, рухнув к ногам короля.

Он очнулся в темнице, в той же самой клетке вместе с краснокрылым одноклассником. Правая кисть болела. Он размотал полоску ткани и увидел неглубокий порез на ладони.

– Это ты мне повязку наложил? – спросил он у Фарфатиса.

– Нет. Тебя уже таким принесли.

– Ничего не понимаю, – задумался Милистас. – Обещал проткнуть насквозь обе кисти, а поставил порез, ещё и повязку наложил. Компенсация за будущие пытки что ли?

– Какие ещё пытки? – вздрогнул Фарфатис.

– Пока точно не знаю. Но мне их пообещали в обмен на жизнь матери. Я бы убил себя, чтобы не терпеть пыток, но боюсь, что тогда он не пощадит маму. Они отняли медальон, что указывал к ней путь. И теперь найдут её.

– Какой же садист этот Чейдуин! – заверещали вирфы в соседних клетках.

– Но ведь столько дней прошло, а мы до сих пор живы и невредимы, – вмешалась Илиэн.

– Замолчи! – взорвался Слаунир. – Ещё одно слово про то, какой король добрый и хороший, и я вырву тебе язык!

В дальнем углу комнаты послышался голос маленькой девочки:

– А Ёка сказала, что нас скоро отпустят и что всё будет хорошо. И что сегодня вечером из Ларавика привезут бисквиты со смородиной.

– Тише! – зашипела на девочку её мать. – Никто не должен узнать, что Ёка общается с нами.

Скрип двери заставил всех встрепенуться. По коридору до клетки Милистаса шёл гордой походкой один из любимых и доверенных воинов короля. Он был очень низкого роста, почти как вирф, и такой же худощавый. Но в силе и ловкости мало кто мог с ним соперничать. Безупречное владение оружием и умение строить лучшие стратегические планы позволили ему стать одним из лучших военачальников, когда-либо бывавших в замке за многие годы.

Воин остановился напротив Милистаса и долго сверлил его пронзительными синими глазами. В его длинных чёрных волосах сверкала маленькая синяя заколочка.

– Тебе идёт, – усмехнулся Милистас.

– Дочка сделала, – с гордостью поведал воин.

– Что ещё вы от меня хотите? Вы и так отняли у меня всё, что только могли.

– Хочу знать, есть ли у вас ещё какие-то способы найти сородича, кроме заговорённых медальонов. Помогите нам найти Зуртагаста. И тогда никто больше не пострадает.

– Вынужден разочаровать, – вмешался директор Веор, – но никаких волшебных хитростей для поиска у нас больше нет.

– Тогда вашим друзьям придётся несладко, – бросил воин и пошёл к выходу.

– Ты Хальен? – окликнул его Милистас.

– Да.

– Наверное, гордишься своим именем?

– Горжусь. Мне пришлось постараться, чтобы стать одним из лучших.

– Я не об этом. Я о сказке. Имя редкое. Ты ведь наверняка знаешь сказку про Хальена.

– Путеводная звезда?

– Она самая. Мне её мама рассказывала после смерти отца. Его убили снежные имраимы. Я боялся потерять ещё и её, и она рассказала мне историю про этого доброго человека. Вот уж кто умел ценить родительские узы.

– Странные упрёки. Я несу службу. И проявлять жалость к врагам не имею права.

– Ведь ты главный! Король к тебе прислушивается. Он доверяет тебе больше всех.

– Король уже пообещал тебе, что твою мать оставят в живых.

– А как же остальные?

– А вот об этом узнаете потом.

– Прояви сочувствие, прошу тебя!

Хальен долго молчал, а затем тихо произнёс:

– Чейдуин не зверь. Иначе вы бы давно были мертвы или ещё чего похуже. И тебя, как видишь, никто не пытает.

– Не зверь?! – вспыхнул Веор и вскочил на ноги. – А убить новорождённых зоргов и их отцов, чтобы сделать для себя послушных солдат – это не зверство?

– Вы-то что знаете о магии хрусталя? – гневно буркнул Хальен. – Объяснять вам что-то – только время терять.

Он достал из кармана медальон Ливы, надел его на себя и направился к двери. Медальон рвался в сторону и ясно показывал направление.

Дождавшись, когда воин уйдёт, Илиэн принялась упрашивать сородичей помочь королю в поисках Зуртагаста.

– Если он его найдёт, то отпустит нас.

– С чего бы? – сердился Слаунир. – Он знает, что мы не можем помочь его найти. Мы не знаем, где он. Был бы он такой добренький, каким ты его считаешь, то отпустил бы нас сейчас.

– Он рассчитывает на нашу помощь.

– О помощи обычно просят иначе. Не убивают и не сажают в клетки.

– Он был зол. Но сейчас остыл, я уверена. Он всё объяснил мне. Давайте хотя бы попробуем поговорить с ним.

– Вот ты и разговаривай! – зашипел Милистас. – Пусть отпустит нас и воскресит моего отца и остальных погибших.

– Зачем же так категорично? – обиделась Илиэн. – Воскресить никого уже не удастся. Ни вирфов, ни людей. Но улучшить ситуацию мы в силах. Я попрошу его принять меня. И попробую поговорить по душам.

– Ты уже пробовала, – возразил Слаунир. – Он не доверяет тебе. И не подпустит близко. И слушать не станет.

– А я всё равно попробую.

– Если он убьёт тебя, не вздумай мне сниться! Ему легко убивать вирфов. А ты об этом даже не помнишь. Только недавно похоронили пятерых братьев. А Рафура даже похоронить не смогли! Как он доберётся до пристанища предков? Его не коснулся ни один язычок пламени. Он был одним из моих любимых учеников. И это всё мы должны королю просто простить? Я разочарован в тебе, Илиэн. Твоя позиция – предательство чистой воды. Я бы уличил момент и зарубил его, но ты ведь помнишь – он пригрозил убить детей. И я не сомневаюсь ни секунды, что и после его смерти найдётся тот, кто сдержит его слово.

– Что же нам тогда делать? – сникла девушка.

– Пока только ждать. Остаётся лишь надеяться, что наши браться разгромят армию Хальена и прилетят к нам на помощь.

– Если они ещё живы, – вздрогнул Милистас. – Все пропали. И вирфы, и зорги, и даже те охотники, что предлагали нам оружие. Я ничего не понимаю.

– Может быть, Клаурис что-то придумает, – предположил Фарфатис. – Уж его-то вряд ли убили.

– Постойте! – вскочил Милистас. – А где он? Клауриса с нами не было. Мы думали, он здесь.

Никто не смог ответить, и в подземелье повисла тишина, нарушаемая лишь слабым полыханием огня. Все переводили друг на друга недоуменные взгляды. Никто не знал, радоваться ли пропаже Клауриса или огорчаться. Что означает его отсутствие? Жив ли он или сгинул ещё в тот злополучный день вместе с Рафуром?

– Как всегда, ответ на всё один, – сказал, наконец, Слаунир. – Остаётся лишь ждать и надеяться, что сородичи нам помогут, что Хальену их не одолеть, что Клаурис жив. Мы все этого хотим.

– Почти все, – съязвил Фарфатис, покосившись на соседа по клетке.

– Неправда! – воскликнул Милистас. – Я не желаю ему смерти.

Он отвернулся и уткнулся носом в подушку, не желая больше ни с кем разговаривать.

К вечеру, как и ожидалось, из Ларавика привезли вкусности. Пришли повара в сопровождении стражи и раздали вирфам ужин, чай и пироги. Вместе с поварами пришла и маленькая Ёка. Она попросила у стражей разрешения помочь поварам и раздать еду пленным. Девочка протянула Илиэн тарелку с большим куском бисквита. Илиэн приняла тарелку и почувствовала, что под тарелкой зажат конверт. Когда все удалились из подземелья, Илиэн вскрыла конверт и сразу узнала почерк. Когда она писала сценарии для кукольных представлений, ей часто помогали Толли с Филайшей.

– Что это? – встрепенулся Слаунир и вцепился в прутья клетки. – Покажи!

– Это письмо от Толли! Очевидно, вёрлунги передали через Ёку.

Все пленники тут же вскочили в ожидании вестей.

– Клаурис и Рафур живы! – воскликнула Илиэн. – Они были в Ларавике. У них есть план. И они скоро придут нам на помощь!

Всплеск ликования прокатился по подземелью.

– Я знал! – возрадовался Милистас. – Я знал! Хвала богам!

От радостного возбуждения многие долго не могли заснуть. Дети метались по клеткам, взрослые перешёптывались, а Илиэн затянула песнь «О дне и ночи», и вскоре в подземелье все притихли, дивясь красивому голосу синекрылой вирфийки. Многие дети никогда не слышали этой чудесной истории, потому слушали песнь с особым вниманием.

Когда-то давно, у истока времён

День с ночью затеяли спор:

Кто больше придумает дивных имён

И красок прольёт на простор.

Оранжевый диск солнцем день окрестил,

Украсив огнём небосвод.

С востока на запад его прокатил,

Водить наказал хоровод.

А ночь собрала серебра в закромах,

Хотела победы она.

Слепила чудесную сферу в сердцах

И имя навек ей Луна.

А день сотворил полевые цветы,

Вдохнул изумруды в траву.

И вырастил лес неземной красоты,

И птиц запустил в синеву.

А ночь драгоценных камней собрала,

По небу рассыпав во тьме.

Сиянием северным их нарекла,

Придав обаянья зиме.

И ночью искрился снежок под луной,

А днём он под солнцем сиял,

И целые сутки мороз озорной

На стёклах узор рисовал.

Сверкающих молний столбы по весне,

Как факел, горели в ночи.

А днём разливалась лазурь в вышине,

У ног пробегали ручьи.

И так чудеса продолжали творить

День с ночью в гордыне своей.

И чтобы навеки свой спор разрешить,

Призвали на помощь людей.

– Скажите нам, люди, – раскланялась ночь,

– Кто лучше и краше из нас?

– Гордыню свою нужно вам превозмочь,

– ответили люди тотчас.

– Вам встретиться надо и всё обсудить,

Богов поскорее призвать.

Они пусть решают, кого наградить,

Кого проигравшим назвать.

И вняли день с ночью совету людей,

И встретились после ста лет.

Поднявшись над золотом дивных степей,

Они увидали рассвет.

Творенье случайное ночи и дня

Повергло их в истинный шок,

О ярком смешении тьмы и огня

Никто и подумать не мог.

И ночь удалилась, чтоб в чувства прийти,

Но скоро вернулась опять.

Богов чтоб признанье скорей обрести,

Победу над днём одержать.

Их новая встреча прошла в вышине

Над гладью морской бирюзы.

А ночь, увидав небосвод в тишине

Скупой не сдержала слезы.

Он красками алыми весь был объят,

С сиреневым отблеском тьмы.

Назвали они это чудо «закат»

И поняли: «мир – это мы».

И дружат они уже тысячи лет,

И боги взирают, гордясь,

На ночи и дня этот славный дуэт,

Что создал шедевры, смеясь.

Глава 21. На всё ради любви.

В Ларавике господин Радлик судорожно ждал сородичей с вестями из замка. В свою булочную он почти не заходил, только сидел дома и обсуждал с лучшим другом, рослым мужчиной по имени Чайген, нынешние обстоятельства.

– Меня всё это жутко раздражает, – жаловался вёрлунг другу. – Если б не нужно было выведывать, как обстоят дела, мы бы ни за какие деньги не возили сладости этому деспоту.

– Ну зато он раздаёт их пленникам. А вирфы наши друзья.

– Спасти бы ещё хоть кого-нибудь. У Толли ведь родители там сидят.

Они беседовали так всю ночь, попивая чай с чабрецом, пока солнце не проложило к столу через окно золотую дорожку первым рассветным лучом. Друзья вышли на крыльцо встречать рассвет и увидели, как прямо к дому на всех парах мчится упряжка с тремя восхитительно красивыми серебряными пони. Колёса кареты звонко стукнули о выложенную камнями дорожку, и Радлик не поверил своим глазам —вместе с вёрлунгами к ним вышла Ларья, дочь его возлюбленной Алгрит.

–Здрасти! – раздражённо буркнула девушка.

– Здравствуй, Ларья, – растерянно ответил Радлик. – Какая неожиданность. Изволь объяснить.

– Меня мама отправила узнать новости и помочь.

– Но в письме она написала…

– У неё было плохое настроение. Сломала коготь и очень огорчилась. Вы разве не рады, что наша стая вам помогает?

– Разумеется, я рад, милая! Ну конечно же рад! Очень! Так какие у вас новости?

– У одного пленника отняли один необычный медальон, – поведал вёрлунг, отвозивший в замок сладости. – Он показывает направление к сбежавшим из Красной крепости вирфам. И армия людей и зоргов отправилась их искать. Убьют их или пленят – неизвестно. Ёке об этом неведомо.

– Но где они конкретно?

– Если смотреть из замка, то он показывает аккурат в сторону Саратских лесов. Скорее всего, они там. Достаточно подходящее место для убежища. Там и вода чистая, и дичи много. Помнится, когда вместе встречались на рынке, вирфы нам рассказывали, что часто летают туда. Там есть у них любимое озеро. Большое такое, на сердце похожее.

– Я знаю, где это! – воскликнул Радлик. – Я был там. Это недалеко. Жаль, у нас нет воинов, чтобы помочь им.

– Но есть у нас, – сказала Ларья. – Я уже сообщила об этом матери. И она летит туда им на помощь.

– Постой! Как же ты ей сообщила, если ты только что прибыла из Далниура вместе с моими братьями?

– У юрлугов есть свои особые техники для передачи информации.

– Но Алгрит никогда не рассказывала об этом.

– Видимо, она не так вам доверяет, как вы надеетесь.

– И сколько юрлугов летит на помощь вирфам?

– Один. Только мама. Она никого не взяла с собой. Решила, что справится одна.

– Что?! – не поверил своим ушам Радлик. – Как это одна?! Это же верная смерть! Немедленно свяжись с сородичами и отправь туда армию!

– Это невозможно. Связь у меня только с мамой. А она наотрез отказалась брать с собой кого-то ещё.

– Боги милосердные! – взвыл вёрлунг. – Скорее садитесь в карету! Мы мчимся на помощь.

– Я с тобой! – поддержал его Чайген.

– Тогда я в карету уже не помещусь, – заметила Ларья. – Я полечу следом за вами.

– Хорошо. Но нам нужно оружие.

Он метнулся в дом и схватил любимый меч, а другу вынес лук и колчан со стрелами. У остальных вёрлунгов оружие было при себе всегда. Имрони, прекрасно понимающие словесную речь, как и имриги, дождались, пока все запрыгнут в карету и без какого-либо сигнала помчались галопом. Лететь они уже не могли, так как уже изрядно устали.

Ларья пообещала залететь в пещеры и взять подмогу. Добравшись до юрлугских пещер, она пошла в свою комнату. Открыв дверь, она вздрогнула – в темноте сверкнули красные глаза.

– Рангу? Это ты?

– А что, ты разучилась видеть в темноте? – строго спросил парень. – Твои глаза, очевидно, никак не свыкнутся с темнотой после долгого времени на свету. Днём нужно спать, а не улетать по-тихому и озираясь по сторонам, как преступник.

– Так тебе уже доложили? Видишь, не я одна не сплю при свете солнца.

– Где ты была?

– Тебе-то что? Я не собираюсь перед тобой отчитываться.

– Алгрит волновалась.

– Мне жаль. Ей скоро придётся переживать ещё больше, но это для общего блага.

– О чём ты?

– Я узнала, что сбежавшие от короля вирфы прячутся в саратских лесах. И прямо сейчас армия короля мчится туда, чтобы всех убить или пленить. И я сказала этому коротышке, что мама полетела спасать пернатых одна. И сейчас этот болван мчится к ней на помощь. Ты бы видел этот ужас на его глупой физиономии! Я думала, он штаны намочит от страха.

Рангу так оторопел от услышанного, что не сразу нашёл, что сказать.

– Зачем ты это сделала?

– Разве не очевидно? Пусть окажется в самом центре боя, защищая вирфов. Пусть его убьют. И проблема будет решена. Мама не будет больше страдать и разрываться между ним и стаей, между светом и темнотой. И, возможно, она простит отца и разрешит ему вернуться в стаю. И мы снова заживём, как нормальная семья. Она должна быть с моим отцом, а не с чужаком. Нам не ровня этот маленький пекарь!

– Теперь я и тебя изгоню вслед за твоим папашей! – завизжала Алгрит, стоявшая в дверях.

– Мама? – сердце Ларьи едва не остановилось. – Ты что, подслушиваешь?

– Какая же я дура! —взвыла Алгрит. – Как я могла поддаться на твои уговоры оставить его? А ты только о себе думала!

– Я забочусь о нашей семье!

– Не хочу ничего слышать кроме того, как найти это место! Саратские леса большие. Говори! Иначе ты мне больше не дочь!

– У озера в форме сердца, – виновато опустила голову Ларья.

Алгрит что есть духу полетела к выходу из пещер, царапая кончики крыльев о стены коридоров.

– Что ты наделала? – прикрикнул Рангу на Ларью. – Она может пострадать! Я уж не говорю о дяде Радлике!

– За что ты его так любишь?

– За то, что он достоин её любви. А вот твой отец не помчался бы её спасать. Правильно она его прогнала. Он такой же мерзкий, как и ты!

– Не смей так говорить о моём отце! – прорычала девушка и влепила кузену звонкую пощёчину, оставив на его лице четыре глубоких пореза.

– Пошла прочь! – оттолкнул её Рангу. – Я разбужу всех, кто хорошо сражается, и мы немедленно летим за нашим вожаком!

– Кто дал тебе право командовать? Я дочь вожака!

Рангу ничего не ответил, лишь молча вылетел из комнаты и принялся будить всех, кто хорошо обращался с оружием. И всё же, это было рисковой затеей. Противники были сильны, особенно зорги.

Тела зоргов, крепкие и мускулистые, привыкшие орудовать киркой в горах, легко выдерживали в полёте большой дополнительный вес. Чтобы переносить с собой людей на большие расстояния, они обвязывали длинные канаты вокруг плеч и словно на качелях переносили по двое одного человека. Хальен взял с собой арбалетчиков и лучников, дополнительно вооружённых мечами и множеством коротких клинков. Он внимательно следил за медальоном и очень напрягся, когда тот поменял направление. Королевский военачальник волновался, не заложено ли в медальоне каких-то других свойств, действующих против врагов. И хотя Карлуф заверил, что другого предназначения, кроме указания направления, у медальона не имеется, Хальен всё равно опасался угодить в ловушку, ведь в лесу близ Киврима люди были убиты, а зорги и вирфы пропали. Предположений о том, почему исчезли зорги, было предостаточно. Король винил во всём Карлуфа и полагал, что зорги обезумели и улетели в горы, многие думали, что они погнались за вирфами, и те их перебили. Но никто и предположить не мог, что зорги решат пораскинуть мозгами и не захотят быть собственностью короля. Король и все его люди пребывали в полной уверенности, что сотворили армию рабов, которые будет подчиняться до конца своей жизни.

Внимательно следив за медальоном и контролировав направление полёта, люди поняли, что вирфы летят домой к Молочной горе. Через пару часов полёта они увидели на горизонте маленькую бирюзовую точку. Точка, заметив их, начала стремительно отдаляться и пыталась скрыться от чужих глаз. Но крылья зоргов оказались быстрее. Совсем скоро обладательнице бирюзовых крыльев пришлось явить себя врагам во всей красе. Её крылья и руки были быстро скованы красными плетьми.

– Это медальон твоего сына, – показал Хальен. – Ты, видно, ищешь его? Он не вернулся к тебе, потому что мы его поймали и посадили в темницу. И если мы не прилетим с вирфами, он умрёт. Приведи нас к своей стае – и твоему сыну сохранят жизнь.

– Что же вы сделаете с нами? – поинтересовалась Лива.

– Мы никого не убьём. Вы будете служить в замке. Это большая честь.

– Стать рабом без собственной воли – это честь? – усмехнулась вирфийка.

– Это лучше, чем смерть.

– Мне служить человеку, убившему моего мужа?

– Да. Иначе он убьёт и твоего сына. Если ты считаешь смерть лучшим выходом, то сообщаю, что умрёт он очень медленно и очень мучительно. Его будут пытать до тех пор, пока он не умрёт от страданий. Выбор за тобой.

Ливе ничего не оставалось, как подчиниться. На вопрос о пропавших зоргах она ничего не ответила, предоставив судьбе решить проблему их встречи. Вдруг ещё удастся договориться. В полёте Лива предлагала Хальену золото, но тот был непреклонен и неподкупен. Служение в королевской армии было всей его жизнью, и этот уклад он не променял бы ни на какие богатства мира, ибо самая главная его ценность – заслуженный почёт и авторитет в замке.

Повозка Радлика добралась до убежища вирфов раньше всех остальных соискателей. Как и предполагалось, вирфы разбили лагерь у озера.

Зорги сидели на другой поляне, немного поодаль ото всех и анализировали происходящее с ними, в самом деле планировав полететь в родные горы и разузнать у родных, кто они и как им жить дальше. Но вначале все хотели разобраться с королём и помочь вирфам, так как все уже поговорили по душам и подружились. С доброй помощью новых пернатых друзей все они выбрали себе имена. В отсутствие Ливы старшим среди вирфов остался Харго, строгий мужчина с двухцветными серо-чёрными крыльями. Зорги же безоговорочно признавали своим вожаком Азура, хотя тот ни к какой власти не стремился, но лидерскими качествами обладал изначально, к тому же именно его осознанность и ясный разум положили начало восстанию зоргов.

Когда к озеру примчалась повозка с имрони, все схватились за мечи и луки, ожидая врагов. Первым из кареты выскочил Радлик и, едва поставив ногу на землю, закричал:

– Алгрит! Алгрит, милая, где ты?!

– Вы кто? – спросил изумлённый Харго.

– Я Радлик из Ларавика. Друг Рафура и Клауриса. Я ищу свою возлюбленную. Алгрит. Вожака юрлугов. Она помчалась к вам на помощь.

– Но её здесь нет. И откуда вы узнали о том, где мы?

Тогда вёрлунги рассказали вирфам всё, что знали. Пернатые очень обрадовались тому, что Рафур, Клаурис и Толли живы и свободны, и пытаются помочь. Но все так же поняли, что Лива, очевидно, уже попала в ловушку людей, и у неё не будет выбора, кроме как привести врагов к поляне. Собраться и улететь на другое место – означало подставить её, Милистаса и всех остальных, поскольку участь их была бы незавидна. Пришлось наспех обдумывать план, как сделать так, чтобы сохранить больше жизней не только тем, кто был на поляне, но и пленникам замка.

Совсем скоро послышались слабые звуки бьющегося хрусталя, нарастающие с каждой минутой. Зорги, волоча за собой связанную плетьми Ливу, приближались. Хальен всё время держал Ливу под прицелом стрелы, дабы избежать неприятных фокусов со стороны врагов. А когда они опустились на поляну, и вовсе приставил нож к её горлу.

– Летите с нами, и никто не пострадает! – сразу заявил Хальен. – Король не желает ничьей смерти. Если откажете – всех пленников убьют.

– А если согласимся? – спросил Харго.

– Тогда вы будете состоять на службе у короля. Будете жить в прекрасных условиях, хорошо питаться, и ни в чём не будете нуждаться. Королю нужны на службе те, кто может передвигаться по воздуху. Это очень ценные воины.

– А чтобы мы не смогли стать свободными, он наденет на нас рабские браслеты и лишит воли?

– Вы ведь сами всё прекрасно понимаете. Выбора у вас нет.

– Как это нет? – усмехнулся Харго. – Раз есть целых два варианта, значит – выбор есть. Видишь вот это? – показал он стальной браслет на руке. – Я провёл в родных горах среди друзей в заточении несколько дней и чуть не умер от осознания ограниченности своей свободы. С другими то же самое. Вирфы – свободные создания. Мы никогда не покоримся людям. Лучше смерть. Пусть вирфы из других стай помнят об этом, глядя на нас.

– Харго, умоляю! – дрожащими губами прошептала Лива. – Они будут его пытать.

– Прости, Лива. Не знаю, как остальные, но лично я никуда по доброй воле не полечу с захватчиками.

– Тогда мне придётся убить её.

– Мне очень жаль, – вздохнул Харго.

Хальен пребывал в полной растерянности, но старался не подавать виду. Ведь король запретил убивать Ливу, так как пообещал Милистасу сохранить ей жизнь. А своё слово Чейдуин держал всегда.

– А дальше что? – зло прошипел Хальен, сильнее прижимая нож к горлу Ливы. – Будете биться с нами?

– Будем, – холодно ответил Харго.

По шее Ливы потекла тонкая алая струйка.

– А вы действительно смелые, – заключил Хальен, грубо оттолкнув Ливу. Женщина упала, ударившись коленом о камень. – Будет вам честная битва. Скольких сможем, стольких и доставим королю. Схватить их! – скомандовал он зоргам и людям.

Вирфы натянули луки и послали сноп стрел во врагов, ранив двоих человек и троих зоргов. Люди же старались никого из пернатых не ранить и действовали аккуратно. Зорги пытались изловить вирфов, но внезапно сверху на них обрушился звон хрусталя – притаившиеся в засаде зорги, отвернувшиеся от короля, напали на враждебно настроенных сородичей. Азур, уворачиваясь от вражеских стрел и плетей, пытался убедить всех зоргов перейти на их сторону, объясняя, что они вовсе не обязаны быть рабами Чейдуина, ведь он отнял у них детство и жизнь в родных горах, и к тому же убил их отцов. И зорги призадумались. Они пребывали в растерянности и не знали, как поступить.

– Убейте его! – завопил Хальен, указывая на Азура.

Но зорги не спешили выполнять приказ. Они зависли в воздухе, нервно переводя друг на друга растерянные взгляды. От хрустального звона закладывало уши, и Радлик не сразу заметил, как на поляну приземлилась его возлюбленная.

– Радлик! – закричала она и бросилась к любимому, оказавшись рядом с ним в пару взмахов больших кожистых крыльев. – Прости, Ларья тебя обманула.

Она крепко обняла вёрлунга и расплакалась.

– Это что ещё за мерзость? – поразился Хальен, ни разу не видавший юрлугов.

– Захлопни пасть! – гневно воскликнула Алгрит. – Я вожак юрлугов! Древнейшего и свободного народа.

– Летучее чудище и коротышка! – расхохотался Хальен. – Боги, с кем приходится иметь дело! С какими только уродцами ни приходится воевать.

У Радлика от негодования и злости вспухли вены на лбу. Он вынул из ножен клинок и прорычал:

– Я вырежу твой гнусный язык!

– Биться с карликом – что за честь для меня? – усмехнулся Хальен, который и сам был не намного выше Радлика. – А вот со страшилищем я бы сразился! – и натянул тетиву. Стрела угрожающе смотрела прямо на Алгрит.

Это уже видели Рангу, Ларья и ещё с полсотни юрлугов, во весь дух мчащиеся на помощь. Использовать стрелы на лету они опасались, дабы не ранить своего вожака.

Алгрит потянулась к колчану за стрелой, но слишком поздно – на свету она плохо видела, как и все юрлуги, потому скорость её реакции оставляла желать лучшего. Хальен успел выстрелить первым. Стрела достигла цели, но не той, которую ожидал воин. Чтобы защитить любимую, Радлик бросился с мечом на врага, закрыв собою тело Алгрит, и стрела угодила ему в грудь.

Хальен поплатился за это мгновенно – стрела вонзилась ему прямо в красивый синий глаз, и он упал замертво. Но эта стрела принадлежала не Алгрит. Она промахнулась. А вот орлиное зрение Рафура никогда не давало осечек.

– Раф! – радостно воскликнул Харго. – Как вы нас нашли?

– Нам помог ветер, – загадочно ответил вожак.

– Клаурис! – завизжала Альерта.

Зорги по-прежнему звенели хрусталём и не вмешивались. Наконец, войско юрлугов ворвалось на поляну и в мгновение ока перебило всех людей. Рангу и двое его товарищей получили ранения, но совсем незначительные. Чего нельзя было сказать о смелом вёрлунге. Радлик лежал на земле, сжимая челюсти от боли. Вместе с вытекающей кровью его покидала жизнь.

– Сделайте что-нибудь, умоляю! – рыдала Алгрит, склонившись над Радликом.

Альерта бросилась на помощь.

– Я попробую, – неуверенно сказала она. – Мама лечила мне крыло после такого ранения.

Альерту колотило от страха и ответственности за чужую жизнь. Она обхватила стрелу двумя руками, шепча заклинания.

– Что она делает? – спросил Герт у Ливы.

– Делает всё правильно, – улыбнулась Лива. – Умница! Это поможет не разорвать ткани, вынимая из тела стрелу. Заговорённое железо станет мягким и податливым, и наконечник приобретёт обтекаемую форму.

Радлик стонал от боли, а его возлюбленная рыдала от страха, склонившись над ним.

– Всё будет хорошо, – шептала она, всхлипывая. – Теперь всё будет хорошо. Ты только живи, любовь моя! Я никогда тебя больше не оставлю! Клянусь тебе! Мы всегда будем вместе! Ты только живи! Только не умирай!

Ларья стояла позади Алгрит ни жива, ни мертва. Слышать рыдание матери было невыносимо больно. Девушка зажмурилась и принялась молить всех богов простить ей эту глупую ошибку и спасти любимого мужчины мамы.

Тима уже впрыснул целебный яд в тело вёрлунга и снова обвился вокруг запястья хозяина. Все напряжённо ожидали результата. Наконец, Альерта почувствовала, что стрелу можно вынуть, и теперь есть возможность быстро залечить рану целебным снадобьем, подпитанным заклинаниями. Но эта часть лечения уже была ненужной. Радлик застыл в безмолвном вздохе, остановив взгляд на любимой.

– Продолжай! – воскликнула Алгрит, схватив Альерту за руку. – Вынь эту проклятую стрелу!

– Это не поможет, – прошептал Рангу. – Он умер.

– Он не умер! – взвыла Алгрит. – Он жив! Он жив!

Она с силой вырвала стрелу из его груди и приказала Альерте продолжить, но девочка только молча плакала.

– Не оставляй меня, душа моя! – рыдала Алгрит на плече мёртвого вёрлунга. – Я не хочу жить без тебя! Я не буду жить без тебя!

Зорги опустились на поляну и сложили крылья. Устав слушать стенания вожака юрлугов, они все отошли в сторону и принялись тихонько перешёптываться между собой, прося Азура подробнее рассказать о его идеях и домыслах. Рассуждения Азура показались зоргам разумными, учитывая обстоятельства, при которых им подарили крылья и приняли на службу.

Вскоре Алгрит охрипла и обессилила. Все слёзы уже были выплаканы, и она молча сидела подле любимого, держа его холодную руку.

– Мы похороним его со всеми почестями, – тихо прошептал Рангу, аккуратно кладя руку ей на плечо. – Как настоящего воина и героя. И сложим песнь. Память о нём будет жить в сердцах наших народов долгие века.

– Обещаешь? – еле слышно прошептала Алгрит осипшим голосом.

– Даю слово! – заверил племянник.

Она ничего не ответила. Лишь встала и, шатаясь, побрела в лес, в сторону родных гор.

– Мамочка! – окликнула её Ларья и хотела было броситься за ней, но Рангу остановил её, схватив за руку.

– Оставь её! Дай ей прийти в себя.

Ларья упала на колени и зарыдала.

– Этого не может быть! – завыла она. – Этого просто не может быть! Это кошмарный сон! Я сплю! Ущипни меня, братец! Пусть мне будет больно! Пусть я проснусь.

Рангу хладнокровно вонзил в её щёку когти и резко рванул руку, оставив ещё более глубокие порезы, чем те, которыми наградила она его в пещере.

Ларья вскочила и погналась за матерью. Подняв головы, юрлуги увидели, что Алгрит уже набрала большую высоту и летит в сторону дома. Ларья взлетела и помчалась за ней.

– Никому не расходиться! – скомандовал Рангу сородичам. – Я быстро! – и полетел вслед за Ларьей.

Они очень быстро нагнали Алгрит. Ларья вымаливала прощение, а Рангу просил спуститься в лес и набраться сил перед полётом. Алгрит вдруг развернулась и застыла на пару секунд, молча глядя в глаза дочери пустым, ничего не выражающим взглядом, а затем принялась снижаться.

– Мама! – пыталась окликнуть её Ларья.

– Оставь её, – хмурился Рангу. – Пусть спокойно спустится и побродит по лесу.

Но внезапно сердца обоих сковало леденящим ужасом – стало понятно, что Алгрит сложила крылья и просто падает.

– Мамочка! – бросилась за ней Ларья. – Мама, не делай этого! Прости меня! Прости!

Рангу, не помня себя от страха, летел за любимой тётей что есть силы, но поймать её не успел, лишь услышал треск ломающихся костей от удара о землю. Смерть наступила мгновенно. Тело Алгрит было переломано, но лицо осталось по-прежнему прекрасным.

– Будь ты проклята! – процедил сквозь зубы Рангу, глядя на рыдающую Ларью.

– Я уже проклята, – ответила девушка. – Похороните их вместе.

Она поцеловала мёртвую мать в лоб и побрела в лес. И больше никто никогда её не видел.

Глава 22. Герои битвы за свободу.

В покои короля постучали.

– Заходи! – уже по характерному стуку узнал он любимого помощника.

В комнату вошёл высокий светловолосый воин, который приходился Чейдуину дальним родственником и добрым товарищем.

– Прости за беспокойство в столь ранний час, государь, но тебя желают видеть.

– Хальен? Он поймал вирфов?

– Нет. Хальена ещё не было. Видимо, ещё в пути.

– Что-то он долго. А кто ж явился?

– Разведчик из Киврима с вестями. И ещё повар из Ларавика. Привести их к вам или выйдете сами, господин?

– Сколько можно этих высокопарных речей? – нахмурился Чейдуин. – Мы ведь одни.

– Прости, – улыбнулся воин. – Я не хочу обнаглеть.

– Распорядись накрыть завтрак. Заодно и с поваром поговорим. И чего ему надо в такую рань? Герта веди сюда.

Чейдуин наспех оделся и сам вышел навстречу помощнику и Герту.

– Приветствую, мой король! – низко поклонился Герт.

– Где ты пропадал?! – гневно воскликнул король. – Где мои зорги? Немедленно объяснись!

– Прости, государь. Вирфы перебили людей, а зорги не смогли без командования справиться с задачей. Я не понял, испугались они или обезумели, но они улетели. Я пытался их вразумить, но тщетно.

– А сам где был?

– Вирфы скрутили меня, жену и брата и забрали с собой в заложники. Я смог сбежать. А жена и брат остались там. Я подслушал разговор вирфов и знаю, где они будут завтра. Собери войско, государь!

– Постой! Но где Хальен?

– Его разбили. И зорги, что были с ним, тоже улетели. На них нет надежды, мой король. Собери людей. Как можно больше. Самых лучших и сильных.

– И куда мне их отправить?

– Да прямо к Северному хребту. Рядом с Элгордом протекает река Иктсил. Там они разобьют лагерь. Они сейчас летят туда.

– Отлично! – возликовал король. – Попались, птички! Дрего! – обратился он к помощнику. – Собери войско. Половину всех, кто у нас есть.

– Почему половину? – не понял Герт. – Вирфы слишком сильные противники, господин! Они разбили два твоих войска.

– Я их недооценил. На этот раз всё будет по-другому. Не волнуйся, мы вызволим твоих родных. А птиц посадим в клетки. Половины людей, что есть у нас, достаточно для победы. Вирфов гораздо меньше. Пойдёшь вместе с нами.

– Ты сам поведёшь войско? – встревожился Дрего.

– Да. Пора уже и мне размяться. Давно такого не было, чтобы мои люди одержали два поражения. Проконтролирую всё сам. Проводи Герта в столовую. И пусть накормят его коня.

– Я скажу страже, чтобы его проводили, – ответил воин. – Нам нужно срочно поговорить.

Он отправил Герта в сопровождении стражника в столовую, а сам остался с королём.

– Останься в замке, прошу тебя! – взял он за руку короля. От былой официальности не осталось и следа. Руки его дрожали.

– Почему? – возмутился Чейдуин. – Я не хочу очередного разгрома. И сам поведу войско.

– У меня очень плохое предчувствие! – воскликнул Дрего, и губы его задрожали. – Останься! Останься в замке!

– Чего ты боишься?

– Я не знаю. Либо тебя там убьют, либо здесь без тебя произойдёт что-то плохое. Ты нужен здесь. Да и цветы…

– Цветы?

– Флокрасы. Они ведь отцветают. А оникс… Я не успел сказать тебе. Сегодня ночью он треснул. Раскололся надвое. Ты можешь не застать сына живым. Останься. Прошу тебя. Останься. Я сам поведу войско.

– Хорошо. Я останусь. Но и ты никуда не пойдёшь. У нас есть, кому повести войско в бой. Ты нужен мне. Я хочу, чтобы ты был рядом.

– Воля твоя, останусь. А что насчёт повара из Ларавика? Ждёт, когда пригласят.

– Так вечером должны были приехать. Что ему нужно с утра пораньше?

– Пойду позову, и сам спросишь.

Увидев повара, Чейдуин подивился и принялся целовать руку прекрасного гостя.

– Меня зовут Вела, господин! – раскланялась девушка, смущённо теребя завязки на тёмно-сером плаще. – Я живу в Ларавике и помогаю вёрлунгам готовить. Меня прислали поговорить с поварами и прочими жителями замка по поводу предстоящего новогоднего праздника.

– Но до него ещё больше двух месяцев.

– Заказов очень много, государь, а мои хозяева хотят успеть всё продумать, чтобы сделать всё идеально. Всё-таки будем организовывать праздничный ужин у короля. К тому же дорадские мастера хотят сделать вам подарок, господин.

– Неужели? И какой же?

– Праздничные украшения для всего замка.

– Это прекрасно! – засиял Чейдуин. – Я слышал о том, какие необыкновенные вещицы они мастерят.

– Не то слово! Их искусственные цветы от настоящих даже по запаху не отличить! То же самое и с хвоей. Всё будет очень красиво! Только у меня будет просьба, если позволите.

– Для вас – всё что угодно! – расплылся в довольной улыбке король и снова поцеловал её руку.

– Я бы хотела немного погулять по замку, чтобы понимать, сколько нужно украшений и куда какие больше подойдут. А вечером уеду в Ларавик вместе с вёрлунгами.

– Такая мелочь! – махнул рукой Чейдуин. – Гуляйте, сколько угодно! Вы – моя почётная гостья.

Чейдуин усадил девушку за один стол с собой и Дрего, накормил богатым завтраком и отпустил в свободное плавание по замку. Вела тут же принялась незаметно чертить план замка в тетради, а когда кто-то проходил мимо, приговаривала:

– Так, а вот сюда пойдут золочёные орешки с веточками. Нужно будет метров тридцать. Так и запишем. Когда она поймала долгожданный момент, чтобы на неё никто не смотрел, то быстро накинула капюшон на голову и шёпотом спросила:

– Всё запоминаешь?

– У меня феноменальная память, солнышко! – ответил Януэ. – Серебряный цыплёночек будет ориентироваться здесь лучше, чем в родных горах.

– Постарайся сделать так, чтобы его не убили. Очень тебя прошу!

– Это почему же? – ревностно спросил Януэ. – Он тебе понравился?

– Потому что если его убьют, и король решит сжечь все трупы, то тебя я лишусь так же быстро, как приобрела. А я этого не хочу.

– Не волнуйся, дорогая. Я сделаю всё возможное, чтобы скорее вернуться на твои прекрасные плечи.

Вела засияла. Замотавшись в плащ потуже на радость Януэ, она сняла капюшон и принялась исследовать замок дальше. Ей было приятно понимать, что Януэ её обнимает. Вела никогда не хотела выходить замуж, стирать и убирать для мужа, да ещё и подчиняться ему, но всегда мечтала о ненадоедливом собеседнике, интересном и начитанном, который будет нуждаться в ней так же, как и она в нём. Только вот раньше ей казалось такое невозможным, ибо друзей она не заводила и общение с людьми и вёрлунгами её утомляло. Потому, когда Клаурис вручил ей плащ, радости девушки не было предела.

Спуститься в подземелье ей не позволили стражники.

– Здесь сидят пленники, – объяснили они. – Им ни к чему новогодние украшения.

– Уж не вирфы ли часом?

– Они самые.

– А можно мне на них взглянуть? Пожалуйста! Вы ведь разрешаете поварам сюда заходить. Я ни разу в жизни не видела вирфов. А так хочется на них посмотреть!

– Я ведь сказал, – появился вдруг Чейдуин, – для вас любая прихоть, прекрасная Вела!

– О, благодарю, мой король! – поклонилась девушка и исполнила лёгкий реверанс.

Чейдуин приказал открыть дверь в темницу и сам повёл Велу показывать вирфов, которые нервно озирались друг на друга и косились на Велу, не понимая, что это за экскурсия. Многие подумали, что Чейдуин решил приступить к действию и сделать их, наконец, послушными рабами, и потому привёл колдунью.

– Знаешь, – призадумался Чейдуин, – ты подала мне прекрасную идею. Можно сажать в клетки не только вирфов, но и прочих необычных существ, и брать с людей деньги за просмотр. Казна пополнится мгновенно! – расхохотался он.

– Что ты, Господин! – вздрогнула Вела. – Ведь это бесчеловечно. Любое живое существо должно быть там, где ему предначертано природой. Вирфы – в горах, звери – в лесу, морские обитатели – в море.

– Но ведь ты сама хотела взглянуть на вирфов.

– Прости, государь. Лучше б мне совсем их не видеть, чем удовлетворять своё любопытство таким варварским способом. Я не имею права давать советы, просто очень надеюсь, что всё разрешится миром и все будут свободны и счастливы. Ведь они ни в чем не виноваты и не заслужили такой участи.

– Ты совершенно права, – улыбнулся Чейдуин и взял её под руку. – Ты не имеешь права давать мне советы. Пойдём отсюда.

Он вывел её из темницы и повёл на кухню познакомиться с поварами.

Войско короля вместе с Гертом тем временем уже мчалось на конях к Северному хребту. Зоргам больше не доверяли и считали, что Карлуф чего-то не учёл при их создании, поэтому магу было приказано покумекать над хрустальным волшебством подольше.

Рафур и Клаурис аккуратно пробирались сквозь густую полосу колючих елей на опушке леса у славного города Симиат.

– Почему ты такой спокойный? – недоумевал Клаурис.

– Потому что мы всех их перебьём.

– А как же Герт? Что, если ему не поверили? Вдруг его пленят или убьют! Тебя совсем не заботит его судьба?

– Что ты хочешь от меня? – нахмурился Рафур. – Нам нужен был этот манёвр. Его судьба сейчас не в моих руках. А если ему не поверили, король всё равно пошлёт сюда войско на случай, если Герт сказал правду.

– И битвы в замке, как я понимаю, ты тоже не страшишься? Но ведь она будет куда более непредсказуемой.

– Какая к лешему битва? – фыркнул Рафур. – Мы просто распылим парализующую пыльцу по всему замку, освободим своих и перережем глотки врагам. Лишь бы нам хватило того порошка, что успела заготовить для нас Айла.

Клаурис застыл, как вкопанный. Он несколько секунд стоял с открытым ртом, не сумев отыскать в голове ни одного подходящего слова.

– Что тебе снова не нравится? – осведомился Раф.

– Но ведь… Я думал, что это будет битва за свободу. Мы должны скрестить мечи и отвоевать своих родных, как подобает воинам. А ты хочешь, чтобы мы поступили, как подлые воришки!

– Начитался книг про благородных воинов? – усмехнулся Рафур. – Когда же вы, смельчаки комнатные, перестанете храбрость и глупость связывать воедино? Кому нужна эта славная битва? Зачем? Погибнут твои друзья. Тебе это нужно?

Клаурис не нашёл, что ответить. С одной стороны, в его любимых книгах, что читали ему с детства родители, идеалом нравственности всегда считались смелые воины, не избегавщие битвы ни при каких обстоятельствах. Потому в плане Рафура не было ни доблести, ни чести. И о чём будут петь их потомки, вспоминая этот решающий день, когда вирфы отвоевали у захватчиков своё право быть свободными? Разве будут петь про то, как вирфы тайком рассыпали по замку парализующий порошок и перерезали горла беспомощным врагам? Какая в этом слава? Но, с другой стороны, если Рафур сделает так, как задумал, никто из вирфов не пострадает. Да и слава об этом недостойном с точки зрения книжной морали поступке разлетится по всему Гальдрахейму. И пусть это не сочтут подвигом и не сложат песни об этом дне, но на свободу вирфов больше никто не покусится, ибо любой, в чьей голове промелькнёт подобная мысль, будет бояться связываться с такими хитрыми и безжалостными врагами.

Коржик и Свистулька услышали знакомые шаги издалека и побежали встречать гостей. Клаурис был просто счастлив после всех ужасов поиграть с собаками. Услышав позади трепет ткани, вирфы обернулись и увидели сына ветра, который сообщил:

– Всё чисто. Можете проходить. Айла ждёт.

Волшебница обняла вирфов и расцеловала каждого в обе щеки. Оркис сразу бросился Клаурису на шею.

– Я скучал по тебе! – сказал мальчик. – Вас так долго не было! Все живы и здоровы?

– Не совсем, – грустно ответил Клаурис. – Погибли наш друг-вёрлунг и вожак юрлугов. Но вирфы, к счастью, пока живы. По крайней мере, такие выводы сделали дети ветров. Они слышали разговоры стражей замка.

– Что насчёт моей просьбы? – сразу спросил Раф у волшебницы.

– Прости, дорогой, но в конце октября очень мало звёздной пыли. А этот год вообще какой-то странный. Мир словно перевернулся. Я смогла собрать лишь маленькую баночку. За всю жизнь такого скудного урожая не набирала. Если б ты пораньше весточку прислал, было бы больше. А так…

– Но ведь… Этого не хватит!

Рафур огорчился не на шутку. Дымчатый котёнок, изрядно подросший за дни их отсутствия, почувствовал грусть Рафура и принялся его успокаивать, запрыгнув на руки. Он ласкался, мурлыкал и тёрся нежной шёрсткой о руки и лицо вирфа.

– Спасибо и на этом, – поблагодарил Рафур волшебницу. Раздам сородичам.

– Возьмите меня с собой! – попросил Оркис. – Я хочу биться с вами! Отомстить за папу и дядю Тоурсона!

– Отправившись на тот свет, за родных не отомстишь. Оставайся здесь.

– Обещайте победить!

– Обещаем! – хором ответили вирфы.

– Значит, придётся всё-таки биться? – спросил Клаурис брата.

– Видимо, придётся. Но нужно всё продумать.

Айла снабдила гостей волшебным порошком и дала пару наставлений перед их уходом.

Уставшие от долгой дороги королевские кони в конце пути двигались медленно и неохотно. Воины останавливались на ночлег всего на пару часов, боясь не успеть застать вирфов на месте. Командовал войском друг Дрего. Приближаясь к Северному хребту, люди пришпорили коней и спешились, дабы перевести дух и послать в лес разведчика. Разведчик по возвращению сообщил, что зоргов, выставленных у подножия Молочной горы для ожидания пернатых гостей, не обнаружено. Но людям было на это уже наплевать, потому как в адекватности зоргов все уже давно разочаровались и были убеждены, что оставшиеся в замке зорги тоже вскоре обезумят и улетят. Тогда разведчика послали к предполагаемому местонахождению врага. Обогнув Элгорд и добравшись до берега Иктсила, разведчик увидел крылатых существ, но совсем не тех, что ожидал.

– Эй, за деревом! – услышал он. – Мы тебя заметили. Выходи с поднятыми руками и говори, что тебе нужно.

– Вы юрлуги? – спросил вышедший к ним королевский разведчик.

– Совершенно верно, – ответил Рангу. – А тебе чего?

– Я ищу вирфов. Они совершили преступление против короля. Вы их видели?

– Ну видели. Это наши друзья. Только перед тобой отчитываться не обязаны.

– А чего это вы в лесу при свете дня, а не в пещерах?

– Глянь-ка, Рангу! – расхохотался один из юрлугов. – Лазутчики нынче совсем страх потеряли. Думают, мы отчитываться будем о своих личных делах.

– Вы плохо слышите? – вспыхнул человек. – Вирфы совершили преступление против короля! И если вы знаете, где они, то обязаны сообщить! Иначе приравниваетесь к таким же преступникам!

– Мы не далниурцы, чтобы перед королём плясать! Катись отсюда! И остальным скажи, чтоб убирались.

Человек в бешенстве побежал прочь, вскочил на коня и помчался к войску.

Людьми было принято решение напасть на юрлугов и выпытать у них местонахождение вирфов.

Юрлугов по сравнению с войском короля было ничтожно мало, и ворвавшаяся на поляну конница окружила их плотным кольцом.

– То есть наши крылья вас не смущают? – усмехнулся Рангу.

– Улететь не успеете! – парировал военачальник людей. – Всех перебьём. Говорите, где прячутся разноцветные птички, и останетесь живы. Мы не по ваши души здесь.

Лошади внезапно встревожились, почуяв опасность. Они озирались по сторонам и боязливо смотрели под ноги, раздувая ноздри. Люди занервничали и отложили луки, сильнее вцепившись в поводья, дабы успокоить коней.

Никто из людей не понимал, почему кони падают, истошно вздыхая и хрипя. Уцелевшие кони с диким ржанием метались по поляне и вставали на дыбы, сбрасывая всадников.

– Змеи! – вдруг закричал кто-то из людей! – Змеи! Спасайте коней!

Кони помчались врассыпную, не слушаясь поводьев.

В диком ржании лошадей и всеобщей панике люди не сразу обратили внимание на переливы хрусталя, звучащие всё громче и громче. Град стрел посыпался на королевское войско, десятки разноцветных и хрустальных крыльев мелькали в воздухе. За считанные секунды все люди короля погибли, а кони стали приходить в себя, поднимаясь на ноги и убегая в лес. Герт, успевший спрятаться за деревьями перед атакой зоргов и вирфов, не получил в бою ни царапины.

Клаурис в ужасе оглядывал окровавленные тела. Победа его не радовала. Увидеть разом столько смертей он не хотел.

– Ну хоть ни одной невинной души не погибло, – криво улыбнулся он.

– Погибло, – ответил Рафур.

Лишь хорошенько вглядевшись, можно было узреть тела растоптанных змей, помогавших в битве.

– Это были друзья Тимы, – добавил вожак.

– Боги! – воскликнул Клаурис. – Зачем мы это сделали? Можно было и без этого перестрелять людей!

– Не волнуйся, родной, – обнял Рафур брата. – Они были стары и сами вызвались помочь. Героическая смерть важна даже для полозов. А без помощи змей люди, скорее всего, умудрились бы убить несколько наших.

Останки полозов сложили вместе и подожгли, после чего соорудили курган и водрузили на него камень, на котором выгравировали «Здесь покоятся северные полозы, герои битвы за свободу».

Глава 23. Туман.

Чейдуин из-за долгого отсутствия своего войска сильно нервничал и не находил себе места. Но Карлуф даром ясновидения не обладал и увидеть ничего не мог. Ещё совсем недавно у Чейдуина был редкий дятел, купленный в Нимлияре, коротрый летал по Гальдрахейму и узнавал о интересующих короля событиях, а по возвращении в замок рисунками выстукивал их на доске. Но как-то в порыве злости Чейдуин ударил птицу, и со следующего задания дятел не вернулся. Другого такого дятла королю не продали – кто однажды обидит птицу-разведчика, к тому более доверия нет.

В расстроенных чувствах король сидел у кровати сына. Кожа мальчика стала ещё бледнее, чем обычно, руки заметно похолодели. В комнату, тихонько постучавшись, вошёл Дрего. Он взял стул и придвинулся к королю.

– Послушай, – аккуратно начал он, – воинов до сих пор нет. Прошло уже почти три дня. Многие из них были моими друзьями…

– Что значит «были»? – нахмурился Чейдуин. – Они живы и скоро явятся с добычей.

– Прекрати это, прошу тебя, – Дрего едва не плакал. – Они не знают, где старик, и не помогут найти его. Отпусти! Отпусти их! Сколько можно губить невинные жизни?

Чейдуин долго молчал, обдумывая слова друга. Ему страшно хотелось наплевать на всё, обнять Илиэн, прекратить все распри и жить спокойно, не выпивая по литру в день успокоительного настоя из трав. Но остановить запущенное колесо уже не мог – оно лишь набирало обороты.

– Если я прекращу это, – наконец сказал он, – то всё было зря. Столько жизней загублено, столько ненависти посеяно… Нет, придётся уже довести дело до конца.

– До какого конца? Зуртагаста тебе с их помощью не найти.

– Вот именно! Я либо убью его, либо порабощу его сородичей. Я ему пообещал. А от своих слов я не отказываюсь никогда!

– Цена твоих слов слишком высока! Непомерно! Остановись! Тебе не станет легче, если вирфы будут тебе прислуживать. Асберт не проснётся от этого.

– Если я их отпущу, ничего не закончится. Они будут мстить. И я окажусь в более худшем положении, чем сейчас. Ничего уже не закончится. Война – не игра. Её нельзя закончить вничью. Здесь либо ты, либо тебя.

– Если до тебя никто не заканчивал войну миром, то это не значит, что ты не можешь стать первым.

– Я всё сказал. Занимайся лучше поисками хороших травников или источников записей о флокрасах.

– Мы перепробовали всё и всех, ты ведь знаешь.

– Тогда найди того, кто сможет восстановить оникс.

– Кого? Карлуф не смог. А сильнее его я магов не встречал. Нимлиярцы своих колдунов за пределы города не выпускают. А повезти оникс к ним – всё равно, что убить Асберта. Я знаю лишь одного колдуна, специализирующегося на ониксах. И именно его мы ищем и никак не можем найти. И ищем для того, чтобы убить.

– Сначала он вернёт мне сына. И лишь потом я с ним разделаюсь.

– Его нигде нет. Он почуял конец и спрятался так далеко, где мы никогда не найдём его. Там он и умрёт. Смирись с этим. Флокрасы отцветают, Асберт холодеет, ты не вернёшь его.

– Не будь ты мне так дорог, я бы убил тебя за эти слова! – гневно кинул король и вышел из комнаты. А Дрего остался у кровати мальчика и принялся разговаривать с ним и рассказывать чудесные сказки со счастливым концом.

В промозглое серое туманное утро дозорные на сторожевых башнях не сразу заметили мерцание в воздухе зелёной звёздной пыли, которой в это время года быть ещё не должно.

– Глядите-ка, братцы! – воскликнул один из дозорных, глядя в небо. – Зелёная звёздная пыль! Зима пришла так рано!

– Да ещё и утром! – задорно подметили остальные. Ноябрь начинается необычно.

Разговоры стихли только тогда, когда первая зелёная пылинка коснулась головы одного из мужчин, и он застыл, словно изваяние, а пару секунд спустя упал, потеряв равновесие. Пока остальные пытались понять, что с ним произошло, остальные звёздные пылинки добрались до всех, и через несколько секунд все дозорные лежали на каменном полу, не в состоянии пошевелиться.

На крыльцо замка вышли трое стражников, чьи взгляды сразу скользнули по лежащим на сторожевых башнях воинам. Но едва они потянулись к колчанам за спиной, как всех троих поразили стрелы. Бесчисленная стая юрлугов приземлилась на каменный пол перед замком и гордо ворвалась в двери, убивая на пути всех, кто встречался.

Дрего услышал крики и выскочил в главную залу. Тут же была забита тревога и всем, кто находился в замке, было приказано немедленно уничтожить захватчиков.

Дрего умолял Чейдуина остаться в тронном зале со стражей.

– За кого ты меня принимаешь?! – бушевал король. – Моих людей убивают, а я буду сидеть здесь и трястись от страха?

– Ты не трясёшься от страха. Я тебя знаю. Но если тебя убьют, что тогда? Мы обязаны тебя защитить!

– Вот и защищайте! Но в бою! Я король, а не сопляк! Где мой оруженосец?

– Я здесь, господин! – подбежал юноша.

– Принеси мой любимый нимлиярский меч. Тот, которым я снёс голову призраку. Перед ним не устоит ни одна армия.

– Постой! – воскликнул Дрего. – Здесь вирфийский вожак. Тот, молодой, что подставил тебя и украл твой камень.

– Живучая тварь! Откуда он взялся?

– Я не знаю. Но ты должен его опасаться.

– Мне опасаться эту крылатую мелочь? Что он может мне сделать? В бою он меня не превзойдёт – он вдвое меньше меня.

– В бою может и нет, но он коварен. Какую подлость он задумал на этот раз?

– Все свои гнусные планы он унесёт с собой в могилу. Немедленно отправь людей в подземелье. Если захватчики не сдадутся, убейте всех пленных.

Вирфы быстро прорвались к подземелью и влетели в дверь.

– Стойте на месте! – сразу услышал Рафур и застыл, увидев, что напротив сородичей стоят люди с нацеленными на них стрелами.

– Мы просто хотим забрать своих! – заявил Рафур. – Отдайте наших сородичей, и больше никто не пострадает.

– Как же! – рассмеялся вышедший из тени Дрего. – Знаем мы твои обещания.

– Я не в курсе, что ты там знаешь, но свои обещания я держу всегда. А королёк ваш просто мозгом работать не умеет, раз врагам лазейки для манёвров оставляет.

– Не смей так о нём говорить! – прорычал Дрего и обнажил меч.

– Не приближайся ко мне! – остановил его Рафур.

– Иначе что? Убьёшь меня?

– Разумеется, нет. Мне дороги жизни моей стаи. Просто парализую.

– Чем же?

– Вот этим, – Рафур зачерпнул из кармана искрящейся пыльцы и предъявил Дрего. – Это тебя не убьёт. Но будет неприятно.

– Пугай своей зелёной дрянью кого-нибудь другого. На меня ваша детская магия не действует. Я не мелочь крылатая.

– И не таких здоровяков заваливали, – улыбнулся Рафур. – Ну что, попробуем?

– Пробуй, – усмехнулся заинтригованный Дрего. – Под мою ответственность, – сообщил он стражникам. – Не убивайте пока никого, если я буду жив.

Рафур легонько подул на ладонь, пыльца тут же взметнулась и окутала Дрего, мгновенно обездвижив.

– Чудеса! – восхитились остальные люди. – Вот бы нам такую штуку!

– Да держите! – рассмеялся Рафур и бросил в сторону стражников большую горсть пыльцы, которая мгновенно сковала всех по рукам и ногам. – Мне для людей добра не жалко. А зла – тем более.

Люди рухнули на пол с натянутыми луками, не разжимая пальцев.

– Вынимайте стрелы! – скомандовал вожак. – Скорее! Очень аккуратно. Прикройтесь крыльями! – велел он вирфам, сидящим в клетках. И очень своевременно, потому что едва вирфы успели укрыться, одна из стрел угодила в алое крыло Фарфатиса. Парень взвизгнул от неожиданности, но от переизбытка эмоций боли почти не почувствовал. Не укройся он крылом – стрела угодила бы прямо в висок.

– Ключи вон у того здоровяка! – указала Армели на одного из воинов.

Юэри, её жених, достал ключи и бросился открывать клетки, начав с клетки возлюбленной.

– Мама! – бросился к Ливе Милистас и крепко обнял. Рафур удостоился такого же тёплого объятия. Альерта принялась колдовать над ранением Фарфатиса, пока открывались остальные клетки. За дверьми слышались крики и звон скрещенного металла. Вирфы быстро разобрали отнятое у парализованных стражников оружие, а к шуму за дверью добавился звон битого хрусталя.

– А что с ними делать? – спросил Файксир, указывая на людей.

– Вариантов масса, – ответил Рафур. – Перерезать глотки, отрубить головы, всадить стрелы… Хотя нет! Стрелы экономьте.

– Нет! – остановил его Клаурис. – Не надо их убивать! Прошу!

– Они скоро очнутся. У убьют нас.

– Запрём их в клетках. К чему столько крови, столько смертей?

– Я зачищу весь этот проклятый замок! – взревел вожак. – Чтобы ни у одной проклятой душонки не возникло желания нам отомстить! Пусть поплатятся за всё! Или ты вернёшь мне Ювестиана? Вернёшь?! Верни мне его! Давай! И я всех пощажу!

– Такое даже богам не под силу.

– Вот и не лезь!

Раф занёс над одним из воинов меч и одним ударом, в который вложил всю злобу, отрубил ему голову.

Клаурис в ужасе закрыл лицо руками, а дети завизжали так, что заглушили звуки за дверью.

– Нет, Рафур! – вмешалась Илиэн. – Дети не должны этого видеть!

– Ладно. Заприте эту падаль в клетки, а детей мы уведём.

– Куда? Наверху месиво.

Клаурис накинул капюшон и забрал у Юэри ключи.

– Где нужная дверь, Януэ?

– В конце коридора справа. Как можно её не видеть? Ты же вирф. Моя-то любимая из человеков будет, а и то зрение получше.

– Скорее бы тебя ей вернуть, – проворчал Клаурис, снимая капюшон.

Когда нужный ключ был найден и дверь была открыта, Клаурис, Рафур и остальные познакомились с Ёкой, встретившей их за порогом.

– Куда ты их отведёшь? – спросил Клаурис.

– В безопасное место, не беспокойтесь. Когда всё закончится, вернитесь за ними.

– Ну конечно, вернёмся!

– Не убивайте дядю Чейдуина, прошу вас! – слёзно попросила Ёка.

– Обалдела? – возмутился Рафур.

– Она имеет права об этом просить! – нахмурился Клаурис. – Она спасает детей, которые без этого тайного хода погибнут, едва шагнут за дверь.

– Какие все добрые! – сердился вожак. – Если бы не Чейдуин, Ёке не пришлось бы спасать наших детей. Вообще ничего бы этого не было! И все были бы живы! Это твоё условие, девочка? Ты спрячешь детей в обмен на обещание не убивать короля?

– Я спрячу их в любом случае. Дети не виноваты. Я просто очень прошу вас! Он хороший! Очень хороший! И его горе можно понять!

– Какое к лешему горе?

– Я тебе всё потом объясню, – прервала их Илиэн. – Уводите детей. Скорее!

Дети плакали и боялись уходить от родителей, а на уговоры времени не было, потому пришлось заталкивать их в дверь силой. Едва за Ёкой захлопнулась дверь, как в подземелье ворвались пятеро человек. Израненные и окровавленные, почти лишённые сил, они попытались убить хоть кого-то из вирфов, но все были убиты прежде, чем смогли что-либо сделать.

Открытая в коридор дверь явила вирфам жуткое зрелище: забрызганные кровью стены и трупы людей и зоргов, принявших на себя основной удар.

Клаурис в ужасе оглядывал поле боя, пытаясь унять дрожь и найти в себе мужество вступить в новую схватку, ведь судя по звукам битва продолжалась в других залах замка. Взгляд его неожиданно приковали торчащие из-под хрусталя знакомые пряди рыжих волос и изрубленное кожаное крыло.

– Рангу! – вскрикнул Клаурис и метнулся в сторону трупа, но взлететь не успел – Рафур схватил его руку мёртвой хваткой.

– Не отходи от меня! – приказал он. – Нарвёшься на их колдуна – волшебная кровь может и не спасти.

Вместе они откинули тяжёлое хрустальное крыло погибшего зорга и вгляделись в лицо убитого юрлуга. Это был не Рангу, а его товарищ, с которым вирфы тоже успели подружиться. Сглотнув слезу и аккуратно закрыв юрлугу глаза, Клаурис полетел вслед за Рафуром в самую гущу битвы.

Внезапно Клаурис почувствовал резкий запах чего-то сладкого, напоминавшего зефир. Глаза заволокло белым паром, и ориентироваться можно было лишь по звукам. Словно растворённый в тумане, тихий шёпот заклинаний слышался повсюду.

– Клаурис! – позвал Рафур. – Где ты?

– Я здесь! Я ничего не вижу!

– Я тоже!

Звонкий удар хлыста – и Клаурису стало нечем дышать. Обжигающая красная плеть, овившаяся вокруг горла, тащила его в сторону вслед за хрустальным звоном. Мальчик не мог ни крикнуть, ни даже вздохнуть.

Рафура пронзил ледяной страх до самого нутра, когда он осознал, что Клаурис не отзывается и теперь находился непонятно где. Он пытался разогнать туман энергичными взмахами крыльев, но пар не рассеивался, а жуткий голос, пронизывающий всё и вся, становился всё громче. Дышать стало всё сложнее, и вожак, прикинув по памяти, где по плану Велы находятся закрытые залы, отыскал одну из них, и, нащупав ручку двери, влетел в комнату, быстро закрыв за собой дверь. Туман просачивался сквозь щели, но здесь его было гораздо меньше.

– А вот и птичка! – услышал он злорадное хихиканье. В комнате залётную жертву поджидало три человека.

– Смотрите-ка! Да это ж вожак! Вот так добыча! Дичь на ужин для нашего короля.

Впервые у Рафура не возникло желания посоревноваться с кем-то в остроумии. Он молча обнажил меч и бросился на врагов. Первого врага на своём пути Рафур сразил тут же – меч проткнул его бок насквозь. Ловко увернувшись от летящей в него стрелы, Рафур снова занёс меч над воинами, ранив второго врага, но третий в этот же момент полоснул его по правой руке, едва не отрубив её. Вирф, вскрикнув от боли, выронил меч, который тут же затерялся в белом тумане, стелящемся по полу сквозь щель в двери.

Тима быстро укусил хозяина, дабы остановить кровь, обезболить и начать быстрое заживление раны. Превозмогая боль, Рафур вынул из колчана стрелу, но послать её в убийственный путь не успел – лук разрубило пополам тяжёлым вражеским мечом. За испорченное оружие, над красивым орнаментом которого Раф трудился в своё время несколько дней, человек поплатился тут же – вирф с размаху вонзил стрелу прямо в глаз нападавшего. Стрела вошла человеку глубоко в голову, и от злости Рафур вырвал её назад вместе с глазным яблоком, в котором застрял наконечник, и стрела пришла в негодность. Потянувшись за новой стрелой, Рафур понял, что колчан пуст – почти все стрелы были истрачены во время первой стычки с людьми, когда вирфы прорывались к дверям подземелья.

Комната меж тем заполнилась колдовским паром почти наполовину. Раф хотел нащупать меч, лежавший на полу, но времени на это не осталось – уцелевший человек натянул тетиву с издевательской усмешкой.

– Плохо без оружия, да? – просиял воин. – И у других не украсть. А крылышки-то перьями не стреляют! Где же ваша хвалёная вирфийская магия? Давай! Колдуй!

В кармане у вирфа ни осталось ни одной парализующей пылинки, метательные ножи тоже закончились.

– Сильнее мага, чем наш Карлуф, в вашей птичьей стае явно нет! – сказал воин. – Плохо остаться без оружия?

– Я никогда не остаюсь без оружия, – возразил Рафур. – Один великий персонаж, из человечьего рода, кстати, как-то сказал: «Это отличает умных людей – у нас всегда есть ход конём».

В мгновение ока лисья маска приросла к лицу вирфа, и пушистый рыжий зверь, ловко отпружинив от пола, вцепился в горло врага, с жадностью вгрызаясь в горячую плоть. Кровь хлынула ручьём, пропитывая шерсть на морде лиса и забрызгивая лапы. Алые струйки исчезали в белом тумане, в который скоро провалился и сам человек.

Сняв маску, Рафур обнаружил, что всё его лицо измазано кровью врага, вкус которой он ощущал во рту. Протерев рукавом плаща губы и щёки, он нырнул в густой туман и забрал у мёртвых воинов необходимое оружие и свой меч. Туман меж тем поднялся до плеч и вирфа охватило отчаяние.

– Тима, что же нам делать? Как различить хоть что-то в этом проклятом тумане? Как найти Клауриса и остальных?

Судорожно перебирая в голове все возможные заклинания и не найдя ничего подходящего, он полез в сумку на поясе и достал мешочек с сиреневой пыльцой, оставшейся с того ужасного дня, что наградил его душу глубокими шрамами навечно.

Он не надеялся, что это снова поможет, но испробовать последней шанс было необходимо, и щепотка звёздной пыли полетела в облако пара, уже подбиравшегося к глазам. Колдовской туман не смело взрывной волной, как это было со снегом, но эффект всё же проявился, хоть и не сразу. Медленно туман начал рассеиваться, а голос мага затихал.

Рафур снова влетел в коридор и принялся очищать воздух от клубов пара, который растворялся очень медленно, и различать силуэты было сложно, а уж найти Клауриса и подавно.

От удушающей красной плети Клауриса спасли его волшебные волосы – косы облепили голову зорга и свернули ему шею. Как бы ни вглядывался юный вирф в густой пар, но так и не мог понять, куда его приволокли. И вдруг его осенило.

– Януэ! – позвал он, надевая капюшон. – Ты ведь видишь всё без глаз, и туман не должен быть помехой?

– Наконец-то, дошло! – Януэ находился в таком негодовании, что казалось, будто вместе с голосом трясётся от гнева даже ткань плаща. – Взлетай под самый потолок и двигайся вправо.

– А как я узнаю, где потолок?

– Пока башку себе не проломишь!

Мальчик послушно стал взлетать, уворачиваясь от хрустальных крыльев, звук которых всегда выдавал их обладателей. Януэ направлял его к выходу из замка, но узнав об этом, мальчик воспротивился – он не собирался покидать поле боя, пока остальные бьются. Хотя и убивать никого не хотелось. Но уж лучше погибнуть, чем бросить своих.

– Отведи меня туда, где я могу пригодиться, – решил вирф, – но где не будет этого проклятого тумана.

– Я хотел спасти нас обоих, идиот! – гневался Януэ. – Не жалуйся потом. Лети обратно и налево.

По указаниям Януэ Клаурис вскоре нащупал ручку нужной двери и влетел в неё. Пятеро человек с натянутыми луками словно поджидали его.

– А вот и птенчик! – возрадовался один из воинов. – Огонь!

Пять стрел полетело в вирфа. Две вонзились в крыло, одна в плечо и две в живот. Истошно вопя и собрав в кулак все силы и мужество, Клаурис принялся вырывать из тела стрелы одну за другой. Раны моментально затягивались.

– Что за колдовство?! – испугались люди. – Это порождение тьмы!

– Кто угодно, но не я, – процедил сквозь зубы вирф, вырывая из крыла последнюю стрелу.

– Убейте его! – в ужасе кричали люди друг другу. – Убейте!

– Мы снесём голову этой нечисти! – решил их главный. – Вряд ли он прикрутит её назад. Обнажить мечи!

– Надень маску! – завизжал Януэ. – Скорее, надень её! Огромный свирепый зверь сможет раскидать этих щенков! Убей их! Убей их всех! Иначе мы оба погибнем!

Клаурис достал маску из внутреннего кармана плаща и вздрогнул, вспомнив свои ощущения, когда впервые обернулся оборотнем. Люди затаили дыхание, боясь очередного проявления злого, как им казалось, колдовства.

– Нет! – решил Клаурис и бросил маску. – Я не буду жестоким убийцей. Ни во имя мести, ни во имя жизни.

– Тогда нам обоим снесут головы.

– Оставайся целым, – ответил Клаурис и снял капюшон.

Подстроиться под жестокость этого мира и убить пятерых человек? Нет. Клаурис думал, что справится, но погубить свою душу оказалось выше его сил. И что теперь? Добрым ли словом будет вспоминать его Рафур, если поймёт, что брат оставил его лишь из-за того, что отказался идти на поводу у войны? Нет, наверное, не поймёт. И никто не поймёт. Разве что Илиэн. Раф всегда говорил, что если жизнь заставляет убивать, то выбора нет. Но выбор есть всегда. Отдать жизнь за свои убеждения – это единственный героизм, на который способен маленький альбинос. Сделай он это ещё полгода назад – умер бы с лёгким сердцем. Но теперь его смерть принесёт боль многим вирфам. И даже некоторым людям. Больно ли это – умирать? Наверное, больно. Благо, он уже научился терпеть боль. Спасибо тренировкам некогда ненавистного вожака.

– Я готов, – прошептал Клаурис.

Разумеется, он соврал. Он не был готов к этому решению. Но выбор уже сделан.

– Карлуфу наверняка захочется поэкспериментировать с этим чудовищем! – дрожащим от страха голосом предложил один из воинов. – Запрём его. Пусть сам с ним разбирается.

Они аккуратно и боязливо прошмыгнули мимо Клауриса и быстро заперли дверь снаружи на засов.

Клаурис надел капюшон.

– Какой же ты придурок! – сразу отчитал Януэ. – Ты хоть отдаёшь себе отчёт в том, что могло произойти? Ты хоть понимаешь, что кровь практически не отстирывается? Если бы из-за твоей глупости Вела отказалась носить такой отвратительный плащ, я б тебя проклял на веки вечные!

– Я верну ей тебя в целости и сохранности.

– Когда? Нас заперли!

– Рафур спасёт меня. И ты снова покроешь плечи своей ненаглядной.

– Молись всем богам, чтоб так и было! – гневался Януэ.

– Ты полюбил её, да? – полюбопытствовал вирф.

– Да, я люблю её.

– Но вы не можете быть вместе по-настоящему. Ты ведь плащ.

– Да пошёл ты! – обиделся Януэ. – Мы с Велой вместе. И никто её у меня не отнимет. Как и меня у неё. Ты юный и глупый.

– Прости. Я не хотел обидеть тебя. А ты не думал обратиться к нимлиярским колдунам? А вдруг они смогут превратить тебя в человека? Зорги рассказывали нам, что нимлиярская магия способна перемещать души из тела в тело.

– Тогда я стану смертным.

– Но Вела тоже смертна. Разве не стоит она того, чтобы расстаться с бессмертием?

– Конечно, стоит. Но не думаю, что она этого захочет. Почему ты считаешь, что целоваться и держаться за руки должно значить больше, чем то, что есть у нас с Велой? Я могу окутывать её всю целиком, говорить для неё одной, покрывать её голову. А она всегда чувствует, как я обнимаю её струящейся тканью, слышит мой голос у себя в голове, который звучит лишь для неё одной. Не кажется ли тебе, что это куда большее единение душ, чем стандартная схема отношений?

– Наверное, ты прав. Я никак не хотел обидеть. Просто держи нимлиярскую магию на вооружении, так сказать, на всякий случай. Вдруг вам когда-нибудь захочется детей например…

– Было бы здорово, но… Видишь ли… Я был в своё время слишком красивым мужчиной. И теперь никакие другие варианты меня не устроят.

– Твоя скромность не знает границ! – рассмеялся Клаурис.

Туман меж тем рассеивался, но слишком медленно. Голос колдуна тонул в переливах хрусталя, криков людей, вирфов и юрлугов. Последние отличались особо пронзительным жутким визгом, наводящим пробирающий до костей ужас на всех, кто не сталкивался ранее с этими существами. Орлиные крики вирфов по сравнению с юрлугскими визгами казались чириканьем воробьёв. В хаосе и клубах тумана невозможно было понять, на кого нападать, а кого защищать. И вожак принял решение устранить причину тумана. Вспоминая схему, что рисовала Вела, он принялся искать покои Карлуфа, которые король показал ей лично, похваляясь тем, какой сильный маг у него на службе. Рафур надел лисью маску и вихрем домчался до цели, пробегая между ног дерущихся воинов. Весь происходящий ужас не мог уменьшить того восторга, в котором пребывал Рафур, дивясь ощущениям от пребывания в теле лиса. Такой ловкости и лёгкости не давали никогда даже крылья. Он мчался вперёд, словно ветер. Несколько раз он врезался в чьи-то ноги, кто-то сам об него споткнулся, а один раз маленькому лису даже наступили на хвост. Любые очертания из-за тумана были видны совсем слабо, но Рафу удалось разыскать комнату колдуна. Лисья маска была снята, и вирф влетел в покои Карлуфа на крыльях, с силой толкнув тяжёлую дверь.

Старый маг сидел за столом, над которым висело маленькое туманное облачко. Он водил над паром руками с медными перстнями на тонких пальцах и наговаривал заклинания.

– Птичка-подлец пожаловала! – издевательски пропел Карлуф, не отрываясь от своего занятия.

– Постой! – с порога начал Рафур. – Погоди со своими магическими штучками. Я пришёл договориться. Я тебе изложу суть, и если тебе моё предложение не по нраву придётся, то колдуй, сколько влезет. И тогда померимся магической силой. У вирфов она тоже имеется. Но я уверен, до этого не дойдёт. Я тебе сделаю предложение, от которого ты отказаться не сможешь.

– Ну! – усмехнулся маг.

– Твоего сына забрали служить в Нимлияр, верно?

Карлуф похолодел, в секунду забыв обо всём на свете. Облако пара, не поддерживаемое заклинаниями тут же стало таять, как и его большая копия в замке.

– Откуда ты знаешь?! – спросил маг, едва сдерживая нервную дрожь в теле.

– Зорги поведали.

– Вы теперь друзья с ними? И почему я должен тебе доверять? Ты ведь обманешь меня так же, как и короля обманул. Что ты можешь предложить мне? Ты можешь вернуть мне сына? Можешь? Ну говори же! Не молчи!

– Это он? – указал Рафур движением головы.

– Да, – обернулся Карлуф, с наливающимися в глазах слезами рассматривая портрет на стене. – Он так молод. А я так стар. И у меня никого не осталось, кроме него.

– Да я б не сказал, что молод. Ему по виду далеко за сорок.

– Для меня он всегда останется юнцом. Да и в бою даст фору любому молодому и сильному. Он всегда был одним из лучших в королевском войске. Потому нимлиярцы и запросили его на службу. Кусок сердца оторвали, проклятые!

Маг, наконец, совладал с эмоциями и обернулся к вирфу.

– Чем ты можешь помочь? Как вернёшь мне сына?

– У меня друзья в Нимлияре. Они его знают. И могут посодействовать. И это ещё не всё. У меня есть ещё один дар. Как колдун, ты его оценишь. У меня много северных полозов, обладающих собственной магией. Они умеют передвигаться так, что их не только не слышишь, но и на коже не чувствуешь.

– И какая от этого польза?

– Можно использовать против врага. Например, надеть на него браслет.

– Так мы и без полозов их надеваем. Зачем они нам?

– Да я про себя толкую. Мне с полозами удобнее.

Сердце мага упало в пол, едва тень догадки посетила его разум. Звонкий щелчок застёжки приковал взгляд колдуна к левой руке. Тима быстро соскользнул на пол и вернулся на запястье хозяина.

– Зачем это? – испугался маг. – Я тебя и так не обману! Незачем страховаться. Верни мне сына!

– Не верну, старичок, извиняй. Нет у меня никаких друзей в Нимлияре. Я просто время тянул. Нимлиярцы между собой-то дружбу не водят. Я им на кой сдался?

Карлуф оторопело наблюдал, как вирф нагревает в руках розовый камень, и не мог поверить своим глазам.

– Но зорги обыскали тебя. И все пещеры. Камня нигде не было.

– Я ж говорю: полозы наши – умнички. И браслеты незаметно надевать умеют, и людей кусать, и камушки быстро прятать.

Маг хотел было рвануть к столику со своими магическими принадлежностями, но сделать ничего не успел, лишь почувствовал, как сознание проваливается в сон.

– Чего б тебе приказать? – задумался Рафур. – Чейдуина я оставлю себе на сладкое. Можешь сделать так, чтобы все, кто за короля, сдохли?

– Могу, господин. Могу потравить всех, кто находится в замке, но на это уйдёт несколько часов.

– А отдельно только людей – никак?

– Никак, господин.

– Если я уведу всех, кого успею, а останутся лишь люди, ты их потравишь?

– Да.

– Отлично. Хотя, погоди! У нас же дети в подвале. Как же я их проведу мимо этой резни? Нет, этот вариант отпадает. Как ещё ты можешь нам помочь?

– Могу драться за вас, повелитель!

Рафур выругался. Он рассчитывал, что магия у Карлуфа куда более интересная.

– Ну хоть не мешаешь больше, и на том спасибо, – вздохнул вирф. – От тебя вреда куда больше, чем пользы. Будь так любезен, убей себя. Пожалуйста.

– Слушаюсь, господин, – поклонился Карлуф и направился к столу. Он взял свой любимый кинжал для добычи крови, используемой при колдовстве, и заколол себя. Хлынувшая кровь окутала сверкающие топазы на резной деревянной рукояти. Маг тяжело вздохнул, упал на пол и расстался с жизнью.

Рафур нащупал в кармане стальные браслеты.

– Всего три осталось, – пожаловался он Тиме. – Маловато.

Он подошёл к телу мага и приподнял его руку. Застёжка пропала и снять браслет не представлялось возможным.

– Как думаешь, если ему руку отрубить, браслет не превратится обратно в изначальный?

Тима помотал головой.

– Надо попробовать. Кто ж их знает, нимлиярцев этих? Может, браслет должен быть всегда готов застегнуться на очередном рабе?

Вирф резким движением выхватил меч из ножен и отрубил Карлуфу кисть. Сняв браслет и стерев с него кровь, он какое-то время покрутил его в руках и понял, что браслет не раскроется.

– Бесполезная железяка, – поморщился вожак и бросил браслет в сторону убитого мага. – Ищем Клауриса! – решил он и надел маску.

Лис выскочил из комнаты и быстро помчался между воинами, ловко уворачиваясь от ног и мечей, так как туман почти рассеялся. Убитых вирфов не было, почти все потери несли люди, ибо все крылатые обладали слишком явным преимуществом. Помимо возможности летать, вирфы обладали молниеносной реакцией, зорги – пылающими плетьми, издалека выбивающими мечи из рук людей, а юрлуги наводили леденящий ужас, и даже подходить к ним было страшно – они жутко визжали, разрывали людей когтями, впивались в шею длинными зубами и отгрызали куски плоти, заливаясь кровью. В их глазах при этом читалось истинное наслаждение. Рафур пытался найти Клариуса, но вдруг чуткие лисьи уши уловили истошные вирфийские крики боли.

Мягкие лапы быстро домчали Рафура до нужного места. От увиденного лис оторопел и застыл на месте с открытой пастью. Чейдуин не рубил головы, не вспарывал животы, не пытался пронзать сердца. Он вступал в схватку играючи и изворачивался так, чтобы оказаться у врага за спиной, и отрубал крылья. Люди толпой закрывали короля и не давали достать его стрелами, а король между тем ввязывался в бой с первым попавшимся пернатым. Его магический меч обладал такой силой, что разрубал массивные кости, словно опускаясь в мягкое масло. Рядом с Чейдуином лежал Веор, директор школы Элгорд, крича от боли и безуспешно пытаясь подняться на ноги. По его спине ручьями стекала кровь, а рядом на полу лежали отрубленные крылья цвета древесного мха. От действий короля пострадало так же ещё двое вирфов – крыльев лишились Райна и молодой парень, помощник Валегорта по кухне.

Оскалившись, лис рванул к королю, прорываясь между воинами, чтобы вцепиться ему в горло, но едва он успел прыгнуть, чьи-то руки с силой откинули его, и он ударился о стену. Лис поднялся на ноги, тряся головой и пытаясь понять, что произошло.

– Он разрубит тебя пополам, безумец! – послышался голос Харго.

Рафур обернулся и снял маску.

– Я бы выгрыз ему кадык! – вспыхнул Рафур. – Как ты посмел меня останавливать?

– Я лишь хочу защитить тебя.

– Защищайте свою свободу! – злился вожак. – Или ждите, пока он перебьёт всех по очереди.

– Эй, лисёнок! – позвал Чейдуин. – Я готов остановить это всё и отпустить вас. Сразимся один на один?

– Нашёл идиота, – усмехнулся Рафур.

– Я думал, тебе хватит смелости.

– Ты думал, мне хватит глупости. Но на дешёвые провокации я не ведусь. Мы просто перебьём всех, кто защищает тебя. И тебя убьём.

– Ну что ж. Попробуй! Я перебью вас всех по одному! И в песнях люди веками будут воспевать, как Чейдуин Чёрный лишил крыльев пернатый народ. Ведь это хуже смерти для вас, не так ли? Пусть здесь умрут все по одному, пусть замок потонет в крови, но это будет моя великая победа! Это будет славный бой, лисёнок. Смотри, как твой народ умирает. Этот меч – лучший во всех мирах. Ничего не может быть острее!

Чейдуин хотел добавить ещё пару величественных героических фраз, но в глазах вдруг потемнело, тело ослабло, и он упал без сознания.

Рафур самодовольно улыбнулся.

– Острее самого лучшего меча может быть только мой ум, – весело сказал он. – И зубки моего полоза.

Тима соскочил с тела Чейдуина и быстро пополз к хозяину.

– Змея! – завопили люди. – Вы убили его! Убили нашего короля!

– Пока нет, – ответил Рафур. – Укус того же полоза может вернуть его к жизни. У вас есть пара минут, не больше. Сложите оружие! И мы договоримся мирно. Не то умрёт король, а затем и вы все. Вы в явном проигрыше. Сами видите. Но я даю шанс остановить льющуюся кровь. Пожалейте свои семьи.

Люди, осторожно переглядываясь, принялись опускать мечи и луки на пол. Но были среди них и те, кто не согласился с всеобщим решением сдаться.

– Проклятые птицы! – воскликнул молодой воин замка. – Пусть умрёт хоть всё живое, но я не сдамся! Моя честь дороже. Я буду биться до конца!

Харго быстро натянул стрелу и убил смутьяна прежде, чем тот успел занести над кем-либо меч.

Глава 24. Волшебная кровь.

Пока половина вирфов держала людей под прицелом стрел, другая бросилась к раненым. Тима останавливал кровь, но раненые вирфы были слишком слабы. Велирейн быстро достал из сумки целебные снадобья и принялся колдовать над спинами с обрубленными крыльями. Чейдуина крепко связали, и Тима укусил его повторно, чтобы привести в чувства.

– Убей меня! – плакал Веор, пока Велирейн залечивал его раны. – Лучше просто убей меня! Мне не жить без крыльев.

– Ещё чего удумал! Школу без директора оставить?

– Вот ты им и станешь. Ты достоин. А я без крыльев на что гожусь? Ни на что. Даже со школы до дома долететь не смогу.

– Мало у нас что ли старшеклассников крепких? Уж помогут добираться-то.

– Обузой быть предлагаешь любимым ученикам?

– Ну что за глупости, дружище? – нахмурился Велирэйн. – Главное – мы вернули себе свободу. А с потерями придётся справиться. Мы все тебя очень любим, ты ведь знаешь. Крепись. Всё наладится.

– Да какой уже смысл в такой свободе? – горько вздохнул Веор и заплакал пуще прежнего, закрывая лицо волосами.

Рафур судорожно бегал от сородича к сородичу и пытался выяснить, где брат. Не добившись ответа, он обратился к людям:

– Вирф с серебряными крыльями и серебряными косами! Где он? Кто его видел? Отвечайте! Иначе я всех здесь перебью!

– Тот колдун? – вздрогнул один из воинов. – Мы заперли его в комнате Хальена, да приютят его боги в своих чертогах.

– Мой брат жив?

– Да жив, конечно! Что ему сделается, если он стрелы из тела вырывает, а раны исчезают бесследно?!

– Проведите меня к нему.

Воины исполнили приказ и открыли двери в покои Хальена. Клаурис тут же бросился на шею брату.

– Наконец, ты пришёл! – сказал он со слезами. – Я знал, что ты меня отыщешь. Ты не ранен?

– Нет, со мной полный порядок. Ты как?

– Я в норме. Что произошло?

– Произошла победа, – подмигнул Рафур. – Как и ожидалось.

Братья вышли к остальным столпившимся в коридоре. Клаурис, потирая глаза от шока, осторожно переступал мимо тел убитых, задевая дребезжащие хрустальные пластины.

– Сколько погибших! – восклицал он. – Да за что же всё это? Ведь ни мы, ни люди, ни все остальные не виновны в том, что приходится здесь умирать.

– Виновный выжил. Валяется связанный. Любая самая мучительная смерть на твоё усмотрение, братец. Накажем его, как полагается.

– Не нужно больше смертей, прошу тебя. Посмотри на это. Куда ж ещё больше?

– Одно насекомое прихлопнем – и смертей больше не будет. Их просто больше никто не потребует. Скорее всего.

– А из нашей стаи много погибших? – тревожно спросил Клаурис, когда они подходили к столпившимся вирфам.

– Не знаю пока. Вроде ни одного.

– Один как минимум! – из толпы вышел Харго.

Братья подошли к вирфам, которых лечил преподаватель медицины и увидели, как над юным парнем с окровавленной спиной плакали Велирэйн и Валегорт, а рядом лежали срубленные жёлто-оранжевые крылья.

– Он был мне как сын! – плакал школьный повар. – Я растил его с тех пор, как ему исполнилось тринадцать. Когда ж он успел так провиниться, что с ним так жестоко обошлись?

Азур долго оглядывал трупы убитых зоргов.

– Бедняги, – вздохнул он. – Бились бы на нашей стороне – остались бы в живых. Жаль, они не такие везучие, как я.

Рафур фыркнул:

– Не бывает везучих и невезучих. Есть те, кто мозгом пользуется, а есть тупицы.

Чейдуин сидел связанным у стены и молча смотрел в пол. Рафур долго стоял перед ним, ожидая услышать хоть что-то, но, не дождавшись, начал сам.

– Какой смертью хочешь умереть?

– Любой, – прошептал король. – Чем больнее, тем лучше. Я заслужил.

– Подумайте, какие мы благородные, – фыркнул Рафур. – Ну что ж, раз уж ты так хочешь… Будет тебе больнее.

Он развернулся и ушёл, отдав приказ следить за королём.

Юрлуги искали убитых и оказывали помощь раненым. Преподаватель боевых навыков, господин Рэнуэл, пал в бою, защищая учеников. Он принял на себя основной удар людей, пытавшихся перебить школьников. Мать Рэнуэла заботливо стирала кровь с его лица, приговаривая, как гордится сыном, и что совсем скоро они встретятся, ведь ей уже довольно много лет. Она не плакала, ибо уже заранее была уверена в том, что сын не переживёт этот день, ведь он будет грудью стоять за всех, кого в силах защитить, и отдаст жизнь за родную стаю. Уйти из этого мира так, как ушёл Рэнуэл – величайшая честь. И не только для вирфов. Дочь Рэнуэла так же была готова к этой потере, но пока не знала о его смерти, ведь все дети сейчас прятались от резни вместе с Ёкой.

В коридор вбежала запыхавшаяся Вела и, отыскав глазами Клауриса, бросилась ему на шею.

– Хвала богам, с тобой всё в порядке! Я так волновалась!

– Спасибо, – засмущался Клаурис.

– Да я не тебе! Снимай плащ! Живо!

Клаурис, смутившись ещё сильнее, покорно протянул плащ девушке, и та сразу же замоталась в него и надела капюшон.

– Я в порядке, милая! – отрапортовал Януэ. – Война окончена. Больше никто не пострадает.

– Больше я тебя никому не отдам! Хоть десять войн! Ты не смеешь меня оставлять! Ни вирфы, ни хийти не заберут тебя у меня.

– Я и сам не дамся. Пусть только попробуют. Я буду молчать и стану бесполезным для всех остальных, кроме тебя.

Рафур вернулся к Чейдуину, ведя Дрего на верёвке, как на поводке. Король от негодования попытался вскочить, но сделать это ему не удалось – верёвки на теле были завязаны слишком туго.

– Что ты себе позволяешь?! – взревел Чейдуин. – Он тебе не собака!

– А, по-моему, ему идёт. Красивое украшение для шеи. Лучше любых медальонов.

– Дрего! – попытался вразумить друга король. – Как ты позволил надеть на себя поводок? Я бы лучше умер! Что же ты молчишь? Ответь мне!

Но Дрего молчал.

– К сожалению, придётся мне тебя порадовать, – вздохнул Рафур. – Твой друг действительно очень храбр и в здравом уме не позволил бы себе пресмыкаться. Так же, как и любой из вирфов. А вот браслетики своё дело делают.

– Мерзавец!

– Я? – изумился Рафур. – Разве я всё это начал? Это по твоей милости Райна совершила убийство. Без браслета ты бы её не заставил. Вот, значит, и ты примешь смерть от руки своего обожаемого воина. Крыльев у тебя нет, поэтому он отрубит тебе руки.

– А что потом? Ты убьёшь его?

– Я подумаю. Пока побудет моей комнатной собачкой.

– Лучше убей!

– Это твоё последнее желание перед смертью?

– Да.

– Ну что ж. Это святое.

Недолго думая, Рафур вынул меч из ножен и заколол пленника.

– Нет! Нет! – забился в истерике Чейдуин и завыл от горя.

– Сначала да, потом нет, – поморщился Рафур. – Сам не знаешь, чего хочешь.

– Убей уже меня и покончим с этим!

– Погоди, – расплылся в довольной улыбке вирф. – Сначала ты посмотришь, как я убью твоего сына. Я принесу его сюда, к твоим ногам. Попинаю немного, отрежу ему всякое лишнее, а потом перережу глотку. А Ёку ты тоже любишь, верно? Это племянница, очевидно?

– Не трогай их! Не трогай! – взвыл Чейдуин. – Ведь я не убил ни одного ребёнка.

– А парнишка, которому ты отрубил крылья? А юный воин с мраморными крыльями, которого закололи снежные призраки по твоему приказу? Он ещё даже школу не окончил. Он был моим другом.

– Ты что, серьёзно убьёшь ребёнка? Заканчивай этот спектакль. Просто убей меня, и покончим с этим.

– Не веришь? – Раф расплылся в довольной гордой ухмылке. – Думаешь, я прощу тебе смерть моих друзей? И обойдусь одним Дрего? Даже не надейся. Я сейчас принесу тебе твоего выродка, сам убедишься в том, что терпение и жалость вирфов имеет границы.

– Этого нельзя делать! – вмешалась Илиэн. – Мальчик умрёт сразу, как только покинет стены комнаты. Его жизнь спасает лишь оникс.

– То есть, Чейдуину в рыло я кину уже дохлого ребёнка? Какая досада. Никакого веселья. Ну, хотя бы так!

Рафур перешагнул через тело Дрего и намеревался пойти в покои маленького Асберта, но Клаурис схватил его за руку, умоляя не лишать мальчика жизни.

– Он ни в чем не виноват, Рафур! Он просто маленький ребёнок. Не убивай его, прошу!

– А в чем был повинен Ювестиан? Объясни мне!

– Рафур! – вмешалась Лива. – Я согласна с Клаурисом. Довольно смертей. Ничего уже не вернуть. Я не хочу, чтобы за моего мужа ты мстил таким образом.

– Да плевать мне, что ты хочешь! – взорвался Рафур. – Прости, как бы я ни уважал твоё мнение, но он был моим лучшим другом. Моей защитой и опорой. И я в праве наказать того, кто отнял его у меня. Не у тебя одной потеря. Я мщу не за твоего мужа, а за своего лучшего друга!

– Я согласен с Рафуром! – возразил Милистас матери. – Я хочу, чтобы Чейдуин поплатился за смерть моего отца. Мальчик всё равно не жилец. Он не проснётся. Он при смерти. Убей его, Раф. А затем и короля. И разойдёмся. Я не хочу больше находиться здесь.

– Двое против одного, – холодно бросил вожак и направился в покои умирающего Асберта. Он впорхнул на балкон с большим черным ониксом в двери и тихонько прошёл внутрь. Мальчик спал, но выглядел, как покойник: слабое дыхание и бледное, без кровинки, лицо говорили о его скорой смерти. Рафур тихонько присел рядом и коснулся щеки Асберта. Она была холодной, но после прикосновения вирфа покрылась едва заметным румянцем. Рядом с кроватью лежали книги со сказками, которые читали ему каждый день Чейдуин и Дрего.

– Ну и что мне с тобой делать? – вздохнул вирф. – Не убивать же. Папку твоего наказать хочется, да тебя больно жалко. Но ты ведь всё равно скоро умрёшь. Ладно, живи, сколько сможешь. Если это можно назвать жизнью.

Рафур вышел на балкон один и быстро спустился, приземлившись рядом с Чейдуином.

– Я решил не убивать твоего выродка, – сообщил он, наблюдая искреннее выражение облегчения на лице короля. – Но я принёс тебе его ухо. Я подумал, ему уже незачем, а тебе будет приятно.

Все присутствующие синхронно ахнули. Чейдуин похолодел, увидев сжатый кулак вирфа, сквозь пальцы которого просачивалась кровь. Из груди связанного короля вырвался рёв обезумевшего льва, и ярость помогла ему вскочить на ноги. Он дёрнулся в сторону Рафура, но вирф сильным ударом по лицу оттолкнул его, и король упал.

– Мыши по замку бродят, – объяснил Рафур и швырнул в Чейдуина заколотого кинжалом грызуна. – Кота завести надо обязательно. В любом нормальном доме должен жить кот.

Из толпы людей послышался взрыв негодования.

– Тебе мало просто победы? – вышел вперёд молодой воин. – К чему ещё и издеваться?

– А ты смелый, – покосился Рафур. – Ты мне нравишься. Поэтому умрёшь не сейчас, а после Чейдуина.

– Я готов умереть за своего короля, когда угодно! И тебя убить мне труда не составит! Пусть мой король перед смертью порадуется!

Рафур натянул тетиву и пустил стрелу в храброго воина. Но человек перед смертью успел дунуть в длинную трубку, из которой вылетел отравленный дротик и вонзился в шею вирфа. Рафур не успел ничего сделать, даже вынуть дротик из тела. Он выронил лук, потянул руку к дротику и рухнул на пол. Вирфы в страхе бросились к раненому вожаку. Тима впрыснул целебный яд, но это не помогло. Свои силы попробовал и полоз Велирэйна, но его укус так же не принёс результата. Рафур протянул руку к Клариусу, пытаясь что-то сказать, неслышно шевеля губами.

– Да что же это такое?! – взвыл Клаурис. – Тима, сделай что-нибудь! Почему твой яд не помогает?

Тима дрожал, заливаясь слезами, вытирая мокрые глаза о рану хозяина.

Велирэйн повертел дротик в руках и вынес вердикт:

– Зелье заколдовано. Полозу с ним не справиться. Яд Вилли и Тимы ослабит действие, но не спасёт.

– Пожалуйста, не умирай, – рыдал Клаурис над братом. – Как же я без тебя?

Вдруг он почувствовал, как кто-то настойчиво тянет его за рукав. Маленькая Ёка забрала дротик у Велирэйна и сообщила:

– Я знаю, что делать! Мы успеем его спасти! Скорее летим! Донеси меня до нужного места.

Клаурис подорвался, как ужаленный, подхватил Ёку на руки и спросил, куда лететь. Девочка поведала о комнате на втором этаже. Каждый взмах крыла казался юному вирфу вечностью. Больше всего на свете он боялся не успеть застать Рафа живым.

– Вон та комната с чёрной дверью! – указала Ёка. – Там живёт дядя Карлуф. Он это зелье создавал, и он умеет возвращать к жизни отравленных эти ядом. Он поможет!

– Отлично! – возликовал Клаурис. – А он точно согласится?

– Конечно! Он меня любит и ни в чём не отказывает.

Клаурис вихрем влетел в комнату. От увиденной картины он потерял дар речи. Так и стоял с открытым ртом, не в силах ничего сказать. Девочка взвизгнула и метнулась к мёртвому магу, но Клаурис крепко держал её.

– Пусти! Пусти! – кричала Ёка. – Дядя Карлуф! Да как же так! Кто мог совершить такое зверство? Ещё и руку отсекли!

Клаурис заметил, что на груди мага лежит окровавленный стальной браслет, и понял, что Рафур сам закрыл дверь к своему спасению.

– Без мага совсем никак? – наконец спросил вирф.

– Только он знал, как победить действие этого яда.

Сердце Клауриса защемило с такой силой, что тело скрутило от боли, и он уронил девочку.

– Что с тобой? – испугалась Ёка. – Сердце? Срочно к лекарям!

Клаурис ничего не ответил, лишь болезненно вздохнул, чувствуя во рту солёный привкус слёз, стекавших с прекрасных голубых глаз. Сжав зубы от боли, он подхватил девочку на руки и помчался к брату. Боль в сердце становилась всё сильнее и в итоге стала настолько нестерпимой, что он не смог даже нормально приземлиться на ноги, а упал рядом с телом брата, как подкошенный.

– Мне очень жаль, – положил ему руку на плечо Велирэйн. – Мы все любили его.

– Нет, нет, нет, – шептал Клаурис, склонившись над Рафуром. – Вернись ко мне! Пожалуйста, вернись! Я ведь даже попрощаться не успел! Ну зачем ты убил мага? Он ведь мог спасти тебя!

– А папа рассказывал, – вспомнила Ёка, – что в течение пяти минут после смерти человека ещё можно вернуть. Наверное, с вирфами так же?

– Если б мы знали, как, – вздохнул Велирэйн. – Даже моих знаний в медицине не хватит на его спасение.

– Я попробую, – сказала девочка, теребя шнурок на шее, на котором висел маленький хрустальный сосуд с розовой жидкостью. – Папа достал это зелье для меня. Полжизни копил на него. Это из Нимлияра. Оно помогает выжить при самой страшной травме.

Она открутила крышечку и поднесла сосуд к губам Рафура.

– Постой! – схватила её за руку Вела. – Он уже мёртв! А это зелье – твоя новая жизнь. Ты сольёшь её впустую.

– Нет, не в пустую, – улыбнулась девочка. – Даже попыткой можно гордится.

Розовая жидкость, едва коснувшись губ вирфа, засверкала и буквально впиталась в кожу, разгоняясь по всему телу. Щёки вожака мгновенно порозовели, и он открыл глаза. Несмотря на частое лицезрение и применение магии большинством присутствующих, случившееся всё равно было расценено, как величайшее чудо.

– Ты спасла мне жизнь, – обнял Рафур девочку. – Практически свою отдала. Я ничем не заслужил подобной жертвы, но поверь – я никогда её не забуду. Я твой должник до конца своих дней.

– Это ж не ради долга, – улыбнулась Ёка. – Что душа велит, то я и делаю.

У Клауриса от радости сердце защемило пуще прежнего, и Велирэйну пришлось долго колдовать над парнишкой, чтобы ему стало легче. Когда всех раненых залатали, всеобщее внимание снова обратилось к Чейдуину.

– Ты убил моего друга, – обратился Чейдуин к Рафу. – Кто же теперь отрубит мне руки? Сам замараешься?

Рафур натянул стрелу и ответил:

– Слишком долго ждать, пока ты истечёшь кровью. Надоел ты мне. Сдохни уже поскорее.

Из толпы вирфов с диким криком выбежала Илиэн и принялась упрашивать вожака пощадить короля.

– Умоляю тебя, не убивай его! – просила она, заливаясь слезами. – У него горе. Его безумство можно понять!

– О каком горе ты всё время твердишь? – рассердился Рафур, ослабив тетиву. – Хотя, погоди! Не рассказывай. Мне не интересно.

Он снова натянул лук и выстрелил в короля. Илиэн поняла это намерение за долю секунды и успела закрыть Чейдуина своим телом. Стрела вонзилась ей прямо в живот.

– Дура ненормальная! – бросился к ней Рафур, выронив лук. – Ты что натворила?

Илиэн выла от боли и ничего не могла ответить. Велирэйн без лишних вопросов тут же принялся заговаривать стрелу, а Вилли помогал остановить кровь.

– Ты даже связанный умудряешься убивать! – в ярости набросился Рафур на Чейдуина и ударил его сапогом в Челюсть. Губы короля лопнули, залив кровью мужественный подбородок. Рафур обнажил меч, чтобы снести врагу голову, но на этот раз на защиту короля встал Клаурис.

– Отвалите от меня! – злился Рафур. – Издеваетесь?! Оглянитесь вокруг! Это всё из-за него! Вся эта кровь! Все эти смерти и загубленные жизни!

– Но, если ты сейчас его убьёшь, а потом выслушаешь Илиэн, может быть будешь жалеть о своём поступке.

– Вот как совершу, тогда и пожалею!

Перепалку братьев прервал преподаватель медицины истошным криком:

– О нет! Не помогает! Слишком глубокая рана! Стрела пропорола внутренние органы. А Вилли с Тимой весь яд потратили на тебя. Как и Ёка – свой эликсир.

– Должно же быть какое-то зелье! – растерянно обратился вожак к Велирэйну, осторожно присев рядом с Илиэн и вглядываясь в её побелевшее лицо. – Снадобье, мазь, что угодно!

– Увы. Я учитель, а не колдун. Был бы здесь Зуртагаст, он бы помог.

– Зуртагаста убили бы первым.

Девушка теряла силы, дышать становилось всё труднее, от озноба на бледной коже выступили мурашки.

– Помогите! – взвыл Рафур, обращаясь ко всем присутствующим. – Хоть кто-то! Файксир! Сделай что-нибудь!

– Я только в музыкальной магии силён, – вздохнул парень, – а в медицине не очень. Да и не владеют вирфы такой сильной магией. Ну, флейту заговорить, огонь разжечь, но справиться с такой глубокой раной пернатому народу не по силам.

Велирэйн поливал рану Илиэн заговорённым эликсиром, чтобы она не убила девушку слишком быстро, но силы лекарства не хватало.

– Что ты молчишь? – рявкнул на Чейдуина Рафур. – Предложи хоть что-то! Из-за тебя она умирает!

– Воскреси моего мага, – невнятно прошептал король разбитыми губами.

Илиэн уже чувствовала, как душа рвётся в Вальхаллу, она забыла и про войну, и про кровь, и про всё плохое. Она видела лишь синие розы вокруг своего уютного домика и слышала смех детей, которым она ставила кукольные спектакли.

Ёка грустно разглядывала пустой флакончик из-под розового целебного зелья, извиняясь перед остальными, что больше нет ни капли.

– А если… – мелькнуло вдруг в голове у Клауриса. – Что, если я…

Он взял у Илиэн её любимый короткий клинок, которым она подрезала розовые кусты и прислушался к её дыханию.

– Ты чего это удумал? – испуганно взглянул Рафур.

– У меня ведь целебная кровь. Что, если она поможет?

С болезненным стоном он проткнул себе ладонь и направил струйку крови на рану девушки. Воины короля, которым посчастливилось наблюдать, как Клаурис вырывает из себя стрелы, боязливо поглядывали на происходящее, пятясь назад.

Рана Илиэн мгновенно затянулась, но кровь с руки Клауриса, к всеобщему удивлению, продолжала капать на девушку, хотя клинок из кисти он уже вынул. Илиэн, наконец, вдохнула полной грудью и открыла глаза. Краурис ахнул, увидев их изменившийся цвет – синие глаза прекрасной брюнетки оказались голубыми. Хотя, брюнеткой её уже сложно было назвать – волосы Илиэн окрасились в мерцающее серебро. Синие перья прямо на глазах изумлённой публики сменили цвет на серебряный.

– Что с твоими глазами? – первое, что сорвалось с уст чудом спасённой вирфийки.

– С моими? – испугался Клаурис.

Он обернулся к толпе, чтобы попросить зеркало, но ему и без него всё стало предельно ясно, когда боковым зрением он уловил тусклый бледный цвет своих крыльев. Косы, некогда отливавшие серебром, так же потускнели и истончились.

– Я снова уродец, да? – грустно вздохнул Клаурис, изобразив кривую улыбку.

– Ну что ты?! – подошёл к нему Милистас и легонько похлопал по плечу. – Ты вполне себе симпатичный малый. Как и прежде. Если хочешь, я и себе волосы отрежу. Я ведь должен был получить наказание, помнишь?

– И будешь ходить с женской причёской?

– А что такого?

– Вот именно! – встряла Альерта. – Что позорного в сходстве с девушкой? Как будто быть девочкой – это что-то плохое. Надоели эти дурацкие правила, лишённые всякой логики. Лично я буду отращивать волосы. Кому от этого плохо?

– А я подстригусь, пожалуй, – так же решил поддержать Клауриса Рафур.

Илиэн рассказала сородичам о том, из-за чего король ополчился на пернатый народ, и слёзно просила враждующие стороны заключить перемирие.

– Хорошо, – задумалась Лива, – допустим, Чейдуина вынудили на месть родительские чувства. Но называть его хорошим – это уже слишком!

– Вспомни о нас! – воскликнул Азур. – Король убил наших отцов и сделал из младенцев армию рабов. Это, по-твоему, человечность и доброта?

– Я ваши жизни спас, вообще-то, – обиженно буркнул Чейдуин, по-детски надув разбитые губы.

– Спас? – ахнул Азур. – Хорошенькое спасение! Не продолжай делать из меня идиота. У тебя не получилось. Мы не безмозглые овцы. Мы всё поняли.

– Да погоди ты! – прикрикнула на него Илиэн. – Пусть король объяснит, что имеет ввиду под спасением жизней. Мы ведь пытаемся во всём разобраться.

– Ну хорошо, – нахмурился зорг. – Я очень внимательно слушаю.

– Зорги живут за счёт добычи горного хрусталя, добытого слезами скал, – начал Чейдуин. – И эти слёзы, эти мучения – тяжкий грех, давящий на плечи.

– Вот удивил! – усмехнулся Рафур. – А мы ведь без тебя и не догадались, что издеваться над волшебной горой – это не есть вершина доброты.

– Ты хочешь сказать, – осведомился Азур, – что избавил нас от будущего греха? Что убивать свободный народ куда менее грешно, чем доводить до слёз гору? Раф, позволь, я сам его шлёпну!

– Дайте договорить, – нахмурился Чейдуин, сплёвывая кровь. – Грех я имею ввиду в буквальном смысле. Зорги несут наказание за свои действия. Почти все они умирают в молодом возрасте, не дожив и до тридцати. Это плата за хрусталь. И почти все их дети рождаются с пороком сердца и умирают, не дотянув до года. Потому зорги с ранней юности и плодятся, как кошки. Чтобы хоть кто-то из детей выжил, дабы продолжить род и не кануть в небытие. Я выбрал мужчин, которым оставалось жить совсем недолго. С их согласия, разумеется. И взял их сыновей, что рождены с пороком сердца. И вдохнул души младенцев в тела отцов. Души невинны и не успели причинить боли скалам, а потому в этих телах вы проживёте до старости, если не погибнете от клинка или стрелы. С больным сердцем вы бы умерли, даже не успев сказать своё первое «мама».

Зорги замялись и не нашли, что ответить, лишь растерянно переглядывались друг с другом.

– Вот видите, друзья! – воскликнула Илиэн. – Я же вам говорила! Король не настолько злой, как мы думали.

– И что ты предлагаешь? – укоризненно взглянул на неё вожак. – Всё ему простить? Потому что у бедняжки сыночек в спячку впал из-за одного старого маразматика, пускающего слюни на ониксы?

– Я был ослеплён местью, – тихо ответил Чейдуин.

– Я не с тобой разговариваю! – рявкнул Рафур. – Сиди и помалкивай! Будешь говорить, когда слово дадут.

– Да как вы с королём разговариваете?! – ахнули в толпе.

Воины замка воспринимали унижение своего короля, как личное оскорбление, потому не всем удавалось сохранять самообладание.

– Мне он не король, – холодно ответил Рафур. – И вашим королём тоже скоро быть перестанет. Выберите себе другого, подружелюбней. Чтобы мы вас в последствии не убили по его милости. А этого закопайте.

– Мы не выбираем королей, – ответил один из воинов. – Мы не в птичьей стае. У людей титул передаётся по наследству. А сын короля тоже скоро умрёт.

– Так меняйте правила. Кто вам мешает? Лидером должен быть достойный. Выбирайте его сами. Посмотрите, кому вы служите! Тиран и глупец, по собственной прихоти заставляющий вас убивать невинных. А вы подчиняетесь только потому, что так уж у людей заведено. А своими мозгами подумать – никак? Возьмите пример с нас. Мы сами выбираем вожака. Тогда, когда это нужно нам. Вожак – слуга народа, а не наоборот. Он выражает всеобщие интересы и делает так, чтобы всем жилось максимально хорошо. Вы подстраиваетесь под короля и ползаете под ним, как черви. А нужно летать.

– Тебе легко говорить. У тебя есть крылья.

– Дело в разуме. И без крыльев можно летать, а с крыльями – пресмыкаться.

Люди замялись и ничего не отвечали. Рафур, не дождавшись ответа, продолжил:

– Позовите нас в гости на коронацию нового короля. Того, кого выберет народ. Либо посовещайтесь между собой и назначьте правителя. Ведь кто-то в любом случае должен им стать после смерти Чейдуина. Тем более, что его единственный сын не приходит в сознание. И пусть воцарится мир. Настолько, насколько он возможен.

– А сейчас что?

– Заключим перемирие.

– А как же ныне действующий король?

– Лично я предлагаю эту падаль убить.

– Нет! – воскликнула Илиэн и упала перед вожаком на колени. – Умоляю! Заклинаю тебя всеми богами! Сохрани ему жизнь.

– Ты совсем чокнулась? – нахмурился Рафур. – Встань немедленно! Почему мы должны простить ему гибель наших собратьев? Объясни.

Слаунир с полным ярости взглядом подлетел и поднял девушку на ноги.

– Скажи уже это! – зарычал он. – Говори!

– Я люблю его, – призналась она, наконец.

На минуту в замке воцарилась полная тишина. Илиэн переводила взгляд с одного сородича на другого, ожидая увидеть осуждающие глаза, но кроме сочувствующих вздохов никакой реакции не наблюдала. Лишь Слаунир злобно пыхтел. Она долго не решалась обратить взор к возлюбленному, но он окликнул её сам.