Read the book: «Ненужные. Топь видит все»

Глава 1-2

Обманули на работе

Галина Сергеевна перешагнула через пути, еле спустилась вниз по насыпи, таща на себе тяжелый рюкзак, сумку на колесиках и баул с вещами. Она остановилась около накатанной размытой дороги, покрутила головой в разные стороны и свернула в лес, решив идти по короткой тропинке. Кроме нее на станции никто не вышел. Да это и понятно, глубокой осенью навряд ли найдется садовод-любитель, который поедет на дачу в будний день и в такую погоду.

— Хоть бы успеть до дождя, — проворчала она, поглядывая на серое небо.

Она решительно пошагала по тропке, волоча сумку на колесиках за собой. Листва практически уже вся облетела. Она слиплась и спрессовалась под деревьями, образуя плотный, влажный ковер, который хлюпал под ногами. Воздух был наполнен запахом прелых листьев и сырой земли, а в небе, низко нависающем над лесом, клубились тяжелые серые тучи. Кое-где застыли островки инея, значит, ночью был морозец. Казалось, сама природа замерла в ожидании чего-то важного, как будто готовилась к последнему акту перед долгим зимним сном.

Галина Сергеевна шла и думала, как так сложилась у нее жизнь, что на старости лет ей негде жить. Где она свернула не туда, что ее любимые сыночки выставили мать-пенсионерку из дома, как какой-то ненужный, мешающийся под ногами хлам.

Вчерашний день не задался с самого утра. Придя на работу, она не обнаружила той самой работы. Киоск, в котором она практически жила последние три года, был демонтирован и куда-то вывезен. Галину Сергеевну накрыла паника. Она заметалась, пытаясь обнаружить хоть какой-то след исчезнувшего киоска, но все было тщетно.

Стоял он рядом с остановкой лет пятнадцать, а потом резко исчез и очевидцев не оставил. Она плюхнулась на лавку и трясущимися руками набрала номер своей начальницы. Сбиваясь от волнения, поведала ей историю исчезновения киоска и в ответ услышала тишину.

— Алло, алло, — затараторила Галина Сергеевна, — связь что ли прервалась?

— Ничего не прервалась. Руководство решило убрать киоск по предписанию города.

— А я, а как же я? — чуть не плача спросила Галина Сергеевна. — Куда мне выходить?

— Никуда, идите домой, вы уволены.

— В смысле уволена?

— В прямом смысле. Вы же у нас неофициально были, так что отрабатывать ничего не надо. Если я не ошибаюсь, вы давно на пенсии, ну вот и наслаждайтесь ей.

— Но я же не просто так работала. Пенсия очень маленькая, на нее сложно прожить. Да и вообще, как так можно было убрать киоск и не предупредить меня об этом? Там же и товар дорогой был, и касса, и деньги оставались. Никто учет остатков не снимал.

— Я так и знала, что вы будете ныть, Галина Сергеевна, поэтому не стала вас заранее предупреждать, чтобы вот это все не выслушивать, — фыркнула начальница в трубку.

— В смысле ныть? — опешила от такого тона Галина Сергеевна.

— В прямом смысле ныть. Вы сейчас давите на жалость, а я этого не люблю. Я вообще не понимаю, почему Борис Игоревич набирает пенсионерок для работы. Вот есть у вас пенсия, и сидите дома. Старикам вообще много не надо, они уже свое пожили.

— Я вам не ною, а говорю про рабочие процессы, что так не делается, как вы поступили, — возмутилась Галина Сергеевна.

— Можете перевести мне на карту то, что осталось в кассе, — смилостивилась начальница.

— Элеонора Олеговна, если вы не в курсе, то я не имею права забирать деньги из кассы домой. Кстати, а где моя зарплата за месяц и отпускные?

— Ну, мы же с вами учет не проводили, вдруг там недосдача. Вот вашей зарплатой и покроем издержки.

— Отдайте мои заработанные деньги, — прохрипела в трубку Галина Сергеевна, — и медицинскую книжку.

— За документами в отдел кадров, а все остальное можете забыть, — со смешком ответила Элеонора Олеговна и сбросила звонок.

— Тварь, — выругалась Галина Сергеевна, услышав короткие гудки в трубке.

Она дождалась нужный автобус и поехала в офис. Контора еще была закрыта. Офисные сотрудники начинали работать, в отличие от продавцов, с десяти утра. Галина Сергеевна посмотрела на часы и снова выругалась, было половина девятого.

— Это еще полтора часа где-то шататься, — вздохнула она. — У всех рабочий день начинается с девяти, а у этих принцесс с десяти утра. И ведь подгадали специально к началу месяца, когда зарплату надо выплачивать. Гады!

Галина Сергеевна слышала истории о таких выкрутасах конторы, но думала, что с ней этого никогда не случится.

— И так зарплата копейки, и ту отдавать не хотят, — покачала она головой.

Душу не грели те две тысячи, которые она вчера забрала из кассы, потому что побоялась их там оставлять на ночь. Ее зарплата была в десять раз больше, чем эти деньги, да и про отпускные не стоит забывать. Там тоже была не такая уж и копеечная сумма.

— Вот, оказывается, зачем они заставили меня вчера собрать в коробки всю дорогую продукцию и вечером вместе с выручкой ее увезли, — задумчиво пробормотала она себе под нос.

Она немного побродила около офиса, замерзла и направилась в ближайший супермаркет, который, на ее счастье, уже открылся. Там Галина Сергеевна все тщательно рассматривала и изучала.

— Женщина, вы что-то хотели? Вам подсказать? — подошла к ней работница зала через полчаса.

— Да я даже не знаю, — смутилась Галина Сергеевна.

— Нам просрочку отдавать не разрешают, — тихонько сказала работница, решив, что покупательница находится в затруднительном положении, — но я могу сделать вам скидку на курочку и молоко. Сейчас будем проверять сроки годности и лепить новые ценники. Через пять минут подходите к холодильнику.

— Спасибо, — промямлила Галина Сергеевна.

Продавец приняла ее за человека с материальными проблемами. Хотя, что уж говорить, они у нее с некоторых пор имелись.

— А чего я стесняюсь, можно и куру по акции взять и молока. Вечером себе кашу сварю, — кивнула Галина Сергеевна.

Она подошла чуть ближе к холодильным камерам и стала ждать. Галине Сергеевне удалось купить со скидкой лоток куриной грудки и бедра, а также пакет молока с большим стаканом сметаны.

— Ну хоть не зря тут торчала, — проговорила она, направляясь со своей добычей на кассу.

Там ей вручили сосиски с пятидесятипроцентной скидкой. Довольная она направилась в сторону здания, заглянув по дороге в булочную, где также со скидкой взяла несколько пирожков и стакан горячего чая. Спокойно перекусила и уже со своими покупками двинулась в офис.

К этому времени работники конторы уже расходились по своим рабочим кабинетам. Она сразу же направилась в бухгалтерию.

— Здравствуйте, я Галина Сергеевна Образцова. Меня к вам направила Элеонора Олеговна за зарплатой и отпускными, — бодро сказала она бухгалтерше, которая наливала себе в чашку кипятка.

— Мне она ничего не говорила, — скривилась дамочка.

— А мне сказала, что вы в курсе, — врала Галина Сергеевна.

— Она обычно своим сама деньги отдает на руки, — хмыкнула бухгалтерша, смерив насмешливым взглядом Галину Сергеевну.

— А мне вчера не отдала, сказала, чтобы я у вас спросила утром.

— Ну щас, — бухгалтерша явно была недовольная столь ранним визитом.

Она открыла программу и стала смотреть.

— Как ваша фамилия?

— Образцова.

— Ну да, зарплату для вас она не брала. Насчет отпускных все через начальство, — ответила бухгалтерша. — У меня тут никаких пометок нет.

Она открыла сейф, вытащила небольшой конверт, достала оттуда несколько купюр и положила на стол.

— Остальное вам Элеонора Олеговна отдаст, — мерзко улыбнулась бухгалтерша.

Там лежало семнадцать тысяч триста рублей вместо положенных двадцати тысяч. Галина Сергеевна не стала спорить, все сгребла и поблагодарила.

— Все идите, мне надо работать, — махнула бухгалтерша рукой, достала телефон и уткнулась в просмотр разных роликов из интернета, врубив звук на самый максимум.

Галина Сергеевна повернулась и направилась на выход. Она споткнулась об башню из коробок, одна из которых свалилась прямо к ней в руки. На коробке ее же рукой были сделаны надписи. Она глянула на бухгалтершу, которая была погружена в интернетную паутину, схватила коробку и выскочила вместе с ней из кабинета. Спокойным шагом прошла по коридору и вышла на улицу через охрану, а там, прибавив шаг, завернула в ближайшие дворы. На лавке быстро распотрошила коробку и запихнула все, что в ней лежало, в рюкзак. Галина Сергеевна торговала табачными изделиями, чаем, кофе, шоколадом и разными снеками. В этой коробке лежали чай, кофе, шоколад и дорогие конфеты.

— С бешеной собаки хоть шерсти клок, — проговорила она. — Надеюсь, на камерах они так же сэкономили, как и на продавцах.

Она закинула свой рюкзак на спину и зашагала на остановку.

Мать заняла лишнюю площадь

Галина Сергеевна шла по темному лесу. Сверху накрапывал мелкий дождик, под ногами чавкала прелая листва. Она немного продрогла и прибавила шагу. Однако споткнулась и чуть не упала, зацепившись за ветку дерева. Баул с вещами улетел куда-то в кусты.

– Чертовы дети, – проворчала она. – Родила на свою голову. И ладно бы я матерью была плохой, била бы их, наказывала, ничего не покупала, не занималась, пила. Нет, ведь и матерью я была хорошей, и ночами не спала, и последнее отдавала, сама лишний кусок не съем – им отдам. И к невесткам и внукам также относилась. И так по подлому со мной поступить.

Она полезла в кусты за своими вещами. Вытащила их, вылезла из кустов и стала озираться – широкая тропинка куда-то исчезла.

– Вот тут наискосок пройду и выйду на нее, – решила она и направилась в сторону.

Вышла на узенькую тропку и потопала дальше, перебирая в голове события вчерашнего дня.

Злоключения на резком и внезапном увольнении у нее не закончились. Она приехала домой и столкнулась около двери в квартиру со своим младшим сыном. Он ковырялся в замке.

– Дети опять ключи потеряли? – спросила его Галина Сергеевна.

– А, мам, – испуганно обернулся Толик. – Ты чего так рано? Ты же сегодня вроде до восьми работаешь.

– Так меня уволили. Представляешь, ничего не сказали, киоск ночью увезли, брать никуда больше не захотели и зарплату не отдавали. Еле выдрала, и то не всё.

Она хотела войти в квартиру, но Толик преградил ей путь.

– Мам, тут такое дело, – он почесал затылок.

– Какое дело? Ты домой меня впустишь? Я в туалет хочу, да и замерзла, столько времени на улице провела, – возмутилась она и попыталась его отодвинуть.

Стодвадцатикилограммовый Толик даже не пошевелился и не отошел в сторону.

– Отойди, – возмущенно сказала Галина Сергеевна.

– Мы тут посовещались и решили, что ты жить будешь у тети Люды, - сообщил ей сын.

– В смысле я буду жить у тети Люды? – не поняла она. – А почему я не буду жить здесь?

– Здесь тесно и мало места. Мы всё решили, продумали. Нас же две семьи живет в трешке, ну и ты. У Сереги двое детей, и у меня двое. Мы ютимся в маленьких комнатках вчетвером. Дети у нас взрослеют, как-то уже неудобно на головах друг у друга спать. Ну ты меня понимаешь, в каком я смысле. А ты занимаешь отдельную комнату. Так вот из большой комнаты мы решили сделать детскую и отправить туда всех детей. Я с женой, и брат с женой будем жить в маленьких комнатках, каждая в своей.

– А я? – растерянно спросила Галина Сергеевна.

– А ты будешь жить у тети Люды. Она твоя сестра и тебя не прогонит.

– У тети Люды однушка, и у нее, если ты не забыл, есть муж официальный, с которым она живет уже двадцать лет. И я им не упала ни в одно место.

– Ты можешь снять комнатку в коммуналке или общаге. Тебя все равно не бывает целыми днями дома, - сказал он.

– Ты вообще себя слышишь? – Галина Сергеевна ошарашено смотрела на сына. – Я тебе только что сказала, что меня уволили. Моей пенсии не хватит на съем комнаты и на житье.

– Ну устроишься в другое место.

– Это моя квартира, это мы с отцом на нее заработали! – воскликнула она.

– Мама, давай не будем доводить до скандала. Мы здесь тоже все прописаны.

– Ты меня хоть в туалет пустишь? – спросила она его.

– Нет, вдруг ты там закроешься, и нам придется силой тебя оттуда извлекать. Сходи к соседке.

– А вещи вы мои тоже не планировали мне отдавать? – Она еле сдерживала слезы.

– Мы все тебе отдадим. Как раз Леночка собирает твои вещи.

– Вы, значит, вдвоем сегодня не пошли на работу, лишь бы ненавистную мать из дома выставить!

– Мама, не кричи на весь подъезд. Успокойся, я не буду с тобой разговаривать, когда ты в таком состоянии.

Он заскочил в квартиру и захлопнул перед ней дверь. Галина не могла поверить в происходящее. Она стала молотить по двери руками и пинать ногами.

– Позорники, выгнали мать из дома на улицу, – кричала она.

Чай, выпитый больше часа тому назад, давил на нижнюю чакру. Домой ее никто не пускал, ключ к замку не подходил. Галина готова была уже разрыдаться, но понимала, что это не поможет. Она постучала в дверь к соседке.

– Да, Галочка, – тут же открыла ей дверь она. Вероятнее всего, стояла и подслушивала под дверью.

– Валя, пустишь меня в туалет? Что-то мои мне не открывают, и ключ не подходит, – вздохнула Галина Сергеевна.

– Да-да, Галочка, проходи, можешь немного посидеть, подождать, – кивнула соседка, запуская женщину к себе домой.

Галина Сергеевна стащила со спины тяжелый рюкзак, сняла куртку и обувь и юркнула в туалет. Сделав все дела и помыв руки, вышла из кабинета задумчивости и прошла на кухню, где хозяйка квартиры громыхала посудой.

– Чай будешь? – с сочувствием спросила соседка.

– Не откажусь. Валь, ну вот скажи ты мне, ну что я им плохого сделала? Жили все в квартире, могли бы на свое жилье копить, а они меня взяли и все вместе выгнали. В жизнь их не лезла, не поучала, не командовала, да меня и дома толком не бывало. Приду с работы, поем, помоюсь и спать лягу. Я даже спать с берушами научилась, чтобы не ругаться с ними из-за шума.

– Может, ты слишком хорошо к ним относилась? – вздохнула Валя, ставя на стол чашки с горячим чаем.

– У меня тут печенье хорошее есть, – спохватилась Галина.

– Не надо, оставь себе, у меня все есть, – махнула рукой Валентина.

– Ты меня прости, что я тут к тебе со своими проблемами.

– Да ладно, перестань, мы сколько лет знакомы. Только вот оставить тебя у себя не смогу. Вечером Петька с работы придет. Сама понимаешь.

– Да ты что, – Галина с удивлением на нее посмотрела, – Я о таком даже не думала. Я сейчас чай попью, сестре позвоню и поеду к ней, думать, как дальше жить. Разве я буду чужого человека напрягать.

Галина Сергеевна посидела у соседки еще полчаса, позвонила сестре, выяснила, что та дома.

– Спасибо тебе, Валентина, – сказала она, поднимаясь из-за стола, – Хоть не дала мне окончательно опозориться.

– Ой, да ладно тебе. Может, ты полицию вызовешь? - предложила соседка.

– И что?

– Ну они помогут тебе в квартиру войти.

– Ага, а вечером меня вынесут любимые сыночки из квартиры. Или еще чего хуже будет. Так ведь и до смертоубийства дойти может.

Галина Сергеевна до конца не верила, что все это произошло с ней. Она еще раз поблагодарила соседку, прихватила свой рюкзак и направилась к сестре. Для порядка она еще раз постучала в свою квартиру, но никто не откликнулся. Она матерно выругалась, тяжело вздохнула и стала спускаться вниз.

– Будет кому на старости воду подать, – передразнила она кого-то.

Людмила встретила сестру, сразу повела ее на кухню есть.

– Ленька где? – спросила ее Галина.

– На работе. Вот вроде уже и на пенсии, и жить, так сказать, можно в свое удовольствие, а все равно каждый день на работу ходит. Не может он без нее.

Галина поведала сестре о своей беде, вернее бедах.

– Ну поживи пока у нас, а там, может, чего придумаем, – предложила Людмила.

– Я на дачу поеду жить, – задумчиво проговорила Галина, – Там у нас домик хоть и маленький, но добротный, печка есть, скважина во дворе, холодильник, мебель да посуда всякая имеется. Я, правда, этим летом всего три раза там была, все работала как проклятая в этом киоске.

– А свет. Там есть свет зимой?

– Вроде на зиму не отключают. Там соседи какие-то живут круглогодично, значит есть.

– Галя, может, не надо? Страшно ведь там одной. Оставайся, поживи у нас, а там, может, мы с тобой чего придумаем.

– Люда, ну куда я вам еще на голову. Вам и так вдвоем тесно в однушке. Если ты не против, то я у вас сегодня переночую и поеду завтра утром на электричке. Сегодня я уже не успела, да и вещи надо бы забрать у охамевших сыновей.

– Сейчас я Тольке твоему позвоню, вправлю ему мозги.

Людмила взяла телефон, ушла в комнату и на повышенных тонах разговаривала с племянником. В итоге вернулась через пятнадцать минут.

– Представляешь, он трубку бросил, – возмущенно сказала она.

– Я так и думала, – вздохнула Галина.

– Но он обещал привезти сегодня твои вещи.

– Ну хоть так. Я прилягу? А то что-то у меня голова как-то разболелась.

– Конечно, – кивнула сестра.

– Ленька кофе пьет же?

– Ну да, я никак его не могу от этой пагубной привычки отучить.

– Возьми у меня там в рюкзаке кофе для него. Ой, я про продукты-то забыла, - вскочила Галина, - Надеюсь ничего не пропало.

– Иди ложись, я сейчас все разберу, и давление померь, а то с такими событиями можно и в больницу загреметь.

– Зато поживу пару недель в тепле, а не под забором, - горько хмыкнула Галина.

– Галь, вот давай тут не надо! – сердито сказала сестра, – Я тебя не выгоняю.

– Я знаю, Людок, ты моя любимая сестренка, но и помочь ты мне не можешь, хоть и хочешь. Я знаю, не спорь. Поживу пока на даче, а там, может, чего и придумаю.

Людмила забрала рюкзак сестры и отнесла его на кухню, а Галина легла на диван мерить давление. Приняв таблетку, она через пять минут задремала.

Глава 3-4

Заблудилась бедная

Вечером пришел Леонид – муж Людмилы.

– О, Галка, привет! Ты к нам в гости решила заглянуть?

– Ну да, в гости, - тяжело вздохнула Галина Сергеевна.

Людмила утащила его на кухню и тихонько всё ему рассказала.

– Так это, чё, пусть у нас немного поживет. Я всё равно на работе днём, а вечером как-то уж разберёмся, не подеремся, чать уж, - сказал Леня.

– Ну да, не подеремся, а просто через некоторое время начнём друг друга ненавидеть, - хмыкнула Галина. - Леня, спасибо тебе, конечно, за гостеприимство, но мы же взрослые люди, всё понимаем.

– Так это, поживи, может, квартиру найдём или там сиделкой куда устроишься с проживанием, или еще чего придумаем.

– Да вот только у меня уже возраст не тот, чтобы сиделкой круглосуточно работать. Это раньше я была о-го-го, а сейчас уже не порох в пороховницах и не ягоды в ягодицах, а песок. Только дворником пойти и дорожки зимой посыпать, - невесело пошутила Галина.

Они все по очереди пытались дозвониться до детей Галины и до её снох, но трубку никто не брал, и даже у внуков оказались выключены телефоны.

В девять часов вечера на телефоне Людмилы пришло сообщение, что вещи стоят около двери.

– Смотри-ка, сыночки твои такие большие выросли, а всё боятся тётки, бросили вещи и убежали, - хмыкнула она, открывая дверь.

Там около порога стоял баул с вещами.

– А зимние мои вещи они сами носить будут? – с грустью спросила Галина, рассматривая содержимое сумки.

– Я всё заберу, - пообещала Людмила. - Галя, ну может, ты никуда завтра не поедешь? Поживи у нас, а там что-нибудь решим. Не надо рубить сгоряча.

– Да я не рублю. Если не получится жить на даче, то вернусь к тебе. Не переживай, сестрёнка, мне надо просто побыть немного одной, всё продумать.

Ночью Галина Сергеевна не могла уснуть – громко храпел Леонид, и тяжело вздыхала сестра Люда и ворочалась на скрипучем диване.

– Как же я хотела тогда продать квартиру и поделить деньги между детьми, когда умер Юра. Нет же, уговорили меня детки этого не делать, дескать, мамочка, тебе после смерти отца будет тяжело. Купила бы себе тогда однушку, отдала бы им всё, что осталось, и жила бы себе одна, не мята, да не клята. Конечно, после смерти мужа они меня здорово поддержали, но кто же знал, что так всё повернётся. Взяли за моей спиной и всё решили и так подло со мной поступили. Хоть бы подготовиться дали, да ещё выкинули на улицу поздней осенью, - думала она ночью.

Галина Сергеевна встала рано утром вместе со всеми обитателями квартиры. Леонид уехал на работу, а Людмила стала собирать провизию и нужные вещи для сестры. Она ещё раз попыталась уговорить её остаться, но Галина упёрлась.

Сестра проводила её на вокзал и посадила в электричку.

– Как только доберёшься, так позвони. Если там нет условий, то не затягивай, сразу иди обратно на электричку. Поняла? – беспокоилась за неё Людмила.

– Людок, да всё я поняла. Не переживай, всё со мной будет нормально. Никуда я не пропаду.

– И чтобы сняла мне видео, в каком состоянии дача. Поняла?

– Да-да, мамочка, - сложила руки на груди Галина.

– Не ерничай.

И вот теперь Галина Сергеевна шла по мрачному лесу по еле заметной тропинке. Сверху начал накрапывать мелкий дождик. С каждым шагом он усиливался. А через пять минут разразился проливным ливнем. Галина, чертыхаясь и матерясь, рванула по тропинке.

Она выскочила из леса, вот только оказалась не в дачном посёлке, а около какой-то деревушки. Попыталась сообразить, с какой стороны находятся дачи, но сориентироваться никак не могла.

Волосы и куртка промокли насквозь, джинсы тоже. Она ринулась к ближайшему дому через всё поле.

– Спрошу у людей, в какую мне сторону идти. По идее, эта деревенька должна быть недалеко расположена от дач. Хотя я что-то про неё не помню. Но мало ли, вдруг это с другой стороны, а я там вообще ни разу не бывала.

Она кое-как добралась до него. На подошвы ног налипла грязь, а мокрая одежда и проливной дождь сковывали движение. Галина поставила сумку на лавку и стала вглядываться во двор дома сквозь редкий плетень. Она боялась нарваться на цепную собаку.

Вдруг на плетень взлетел огромный чёрный петух и заорал во всё горло. Она с перепугу чуть не упала, шарахнувшись в сторону от забора.

– Ох ты, напугал меня, - замахала Галина Сергеевна на него руками.

Дверь в избу тут же открылась, и оттуда выглянул коренастый дедок. Он вглядывался сквозь дождь.

– Здравствуйте, - крикнула Галина.

– Здравствуйте, - ответил он. - Ты чего там делаешь?

– Мокну, - честно призналась она.

– Не мокни, заходи.

– А можно?

– Конечно можно, чего там мокнуть-то? Погреешься около печки, чай попьешь, расскажешь, чего тебя к нам занесло.

– Да я… - начала Галина.

– Потом поговорим, заходи, - махнул он рукой.

Он вышел на улицу, помог ей с вещами.

– Как звать-то? – спросил дедок, когда они вошли в тёплые сухие сени.

– Галина Сергеевна, - ответила она, отбивая зубами чечётку.

– А меня дед Василич, а там за столом сидит моя дочка Ниночка, - кивнул он в сторону, - Сымай всё с себя, а то простынешь. Одежа какая-нибудь сменная есть?

– Есть, вот только я не знаю, сухая она или тоже всё промокло. Я на дачу шла, да, видать, не туда свернула.

Галина Сергеевна стащила с себя куртку и свитер, и полезла в сумку. К счастью, почти вся одежда там была сухой. Она вытащила тёплый спортивный костюм.

– За печку можешь зайти и там переодеться, - сказал он.

Ниночка встала из-за стола и стала доставать из шкафа чашки.

– Сейчас чаю горячего попьём, авось, Галина Сергеевна, ты не простынешь, — сказал дед Василич, ставя на стол банку с мёдом, — А я-то думаю, чего мы никак уснуть не можем. Гости-то последние давно уехали, а мы всё маемся. Уж грешным делом подумал, что всё у нас стало как прежде, а оказывается, вон чего.

– Я на дачу шла и заблудилась, — повторила Галина.

– А ты чего на дачу-то шла? Не лето ведь. Чего там делать в такую пору? — спросил дедок.

– Жить я там собралась, — ответила она.

– Тебе жить, что ли, негде? - удивился он.

– Негде, — ответила она, выходя из-за печки и вытирая волосы полотенцем, — Дети меня из дома выгнали.

– А разве так бывает? — удивилась Ниночка, с недоверием посмотрев на Галину, — Дети любят свою маму и не могут её прогнать. Вот у меня мама давно ушла на небушко, а я её до сих пор люблю.

– Моя тоже ушла на небушко, — устало вздохнула Галина, — И я бы очень хотела, чтобы она была рядом, но вот и её нет. А вот своим детям я помешала и не нужна стала.

Дед Василич и Ниночка переглянулись.

— Ты за стол садись, чай сейчас пить будем, — пригласил ее дед.

— На даче одной жить? — спросила Ниночка, наливая чай. — Да там же сейчас ни души, все на зиму разъехались. Да и печку топить надо каждый день, а то сырость, холод.

— Я знаю, — кивнула Галина. — Но у меня выбора особого не было. Там вроде раньше кто-то жил и зимой.

Дед Василич хмыкнул, размазывая мёд по краю чашки:

— Значит, так занесло, что и до дачи не дошла?

— Да я, видимо, не туда свернула. Думала, знаю эти места, а тут дождь, темно. И вот я здесь.

— Ну, раз уж тут оказалась, — сказал дед, — значит, так надо.

Галина Сергеевна насторожилась. В его словах было что-то странное.

— А что это за деревня у вас? — спросила она, оглядываясь.

— Дачи ваши далеко от нас расположены, — ответила Ниночка. — А деревня наша — Горелово.

— Горелово? — Галина Сергеевна нахмурилась. — Я что-то не припоминаю.

— Мало кто припоминает, — усмехнулся дед Василич. — От всего мира болотами отрезаны, вот к нам никто и не суется, да и не знают, что есть такая деревенька.

— Ну да, наверно, — пробормотала она, — Дождь кончится, я обсохну и пойду к себе на дачу.

— Хорошо, — задумчиво проговорил дед, — Вот только я тебя через болота не поведу. Старый уже, а Ниночка у нас малахольная, я её не отпущу. В деревне только бабки остались, тоже в такую погоду не высунуться на улицу.

— Так я и не прошу, я сама попробую.

— Ну, пробуй, — кивнул он, — А пока пей чай и грейся. Небось, замёрзла?

— Очень, — вздохнула Галина, — Продрогла до самых костей.

— А расскажи, как там люди живут, — попросила её Ниночка.

— Где там?

— Ну, в городе. Я из деревни давно не выбиралась, мне интересно, как там и что, — Ниночка с любопытством на неё посмотрела.

Галине сначала показалась эта просьба странной, а потом решила, что не стоит отказывать в рассказе, да и сама немного отвлечётся от тяжёлых мыслей.

Как хорошо, что ты к нам пришла

Галина Сергеевна просидела у них до самого вечера, но дождь даже и не думал прекращаться. Она с беспокойством посматривала в окно. Пыталась дозвониться сестре, но связь в деревне не ловила. Она написала ей сообщение в надежде, что оно отправится, как только появится связь.

– Охо-хо, как же так-то, - покачала она головой, прислушиваясь к шуму дождя.

Она с беспокойством посмотрела на хозяев избы. Однако никто не переживал, что у них чужой человек в доме. Ниночка что-то вязала крючком, а дед вырезал какую-то фигурку из деревяшки.

– Переночуешь у нас, а потом видно будет, - сказал он, не отрывая глаз от своей поделки.

– Да что же я вас стеснять буду, - вздохнула она.

– А мы не стеснительные. Куда ты сейчас в такую погоду пойдешь? Заблукаешь еще в темноте. Диван вон есть. Места в доме достаточно. Вот только туалет у нас на улице, но ночью я избу запираю. У нас могут по деревне и дикие звери ходить. В сенях срамное ведро стоит. Если умыться надо, то вон умывальник, - махнул дед Василич в сторону раковины.

– Ну всё равно как-то это всё...

– Как? – ухмыльнулся он и посмотрел на нее.

– Да меня свои выгнали, а вы чужие не побоялись приютить, - покачала головой Галина.

– А чего тебя бояться-то? Если только запаха, того и гляди в твоем рюкзаке еда портиться начнет.

– Точно, - спохватилась Галина Сергеевна.

Она эту несчастную грудку уже сутки везде с собой таскала. Молоко она у сестры оставила, а вот курицу забрала. Та еще ей котлет замороженных дала и фаршированные перцы, и немного мосоликов на суп.

– Вот я растяпа, - кинулась Галина к рюкзаку.

– Там в сенях у нас холодильник стоит, можешь туда убрать, - сказал дед, - Потом всё заберешь.

Галина Сергеевна поспешила в сени, где действительно обнаружила старенький, но работающий холодильник. Аккуратно разложила продукты, вздохнув с облегчением. Возвращаясь в избу, она заметила на стене фотографии — пожелтевшие от времени снимки, на которых запечатлены молодой дед Василич, женщина с добрыми глазами и маленькая девочка.

— Это ваша семья? — не удержалась она от вопроса.

Дед на мгновение оторвался от резьбы, взглянул на фотографии и кивнул:

— Была. Жена давно уж на том свете.

— А Ниночка… это ваша внучка? — осторожно уточнила Галина Сергеевна.

— Нет, — тихо ответила Нина, не поднимая глаз от вязания. – Я его дочка. Просто выгляжу молодо.

Дед Василич отложил нож и деревяшку, потянулся.

— Ладно, хватит на сегодня. Чайку, что ли, попьем перед сном?

Ниночка молча встала, поставила на плиту печки чайник с водой. Галина Сергеевна, чувствуя себя лишней, предложила:

— Может, я помогу? У меня в рюкзаке есть печенье.

— От печенья мы не откажемся. Да, Ниночка? — ухмыльнулся дед. — А то у нас тут кроме сухарей да варенья ничего сладкого и не водится. Пряники вот последние доели, да Ниночка все карамельки сгрызла.

Чай пили не спеша, под мерный стук дождя по крыше. Разговор не клеился, но тишина была не тягостной, а скорее уютной.

– Ты это, Галина Сергеевна, если тебе скучно, то вон возьми книжку почитай, или Ниночка тебе какой спектакль поставить может, послушаешь.

– Спектакль поставит? – не поняла его Галина.

– Ну да, на пластинках, - закивала головой Ниночка, - У меня много всякого, и музыка есть, тоже на пластинках. Только она теперь, наверно, немодная, но поют всё равно хорошо. Почему бы и не послушать.

– А-а-а, понятно. А телевизор…

Она перевела взгляд на огромный ламповый телевизор в деревянном корпусе, накрытый вязаной салфеткой.

– Он у нас давно не работает, - пояснила Ниночка, - Я иногда включаю, проверяю, шипит и гудит только и всё, а ничего не показывает.

– Так сейчас другие волны, технологии, - пыталась подобрать слова Галина Сергеевна, - Это всё давно устарело. Он и не будет ловить сигнал у вас. Надо другой покупать.

– Да, наверно, - Ниночка растеряно на нее посмотрела.

– Про интернет я даже спрашивать не буду.

– Что? У нас радио есть, - радостно сказала Ниночка, - Но сегодня оно работать не будет, дождь ведь идет. Хочешь, могу дать журналы почитать. Они правда старые, а еще у меня есть журналы «Мод» и «Бурда Моден». Там такие все тетеньки красивые, настоящие модели. Я много чего сшила оттуда. Там хорошие выкройки.

– Да, там хорошие выкройки, - согласилась с ней Галина, - Я ведь когда-то шила и мне это нравилось, - вспомнила она.

– Ой, правда? – обрадовалась Ниночка.

Она вскочила со стула и скрылась за занавеской, которая прикрывала дверной проем в другую комнату. Через пару минут появилась с каким-то недошитым платьем.

– Вот, - Ниночка протянула недоделанную вещь.

Галина отодвинула в сторону чашку с остатками чая и взяла платье.

– Не могу понять, почему пройму тянет, - пояснила Ниночка.

– Ты померь, а я посмотрю, - Галина вернула платье.

– Ага, - Ниночка радостная схватила вещь и убежала в другую комнату.

Дед по-доброму улыбнулся.

– Ну вот, значит, не зря ты к нам пришла. Ниночке поможешь. А то же я в этих тряпках совсем не разбираюсь. Есть чего носить, да и ладно. Прохудилось, заплатку положил и дальше носишь. Это Ниночка у меня модница. Хорошо хоть иногда автолавка привозит ткани, а то бы она у меня без всего этого совсем зачахла.

– А готовые вещи она разве вам не привозит? - спросила Галина и отпила из чашки остывший чай.

– Автолавка-то?

– Ну да.

– Привозит. Но чего она там модное что-то нам привезет? Так для бабок одежу – халаты, ночнушки да ситцевые платья с гамашами, да простыми теплыми кофтами, носки, да галоши. Вот и весь ассортимент. По осени может и зимнюю одежу какую притаранить. А так всё, что попроще да подешевле, - пояснил дед.

– Как же вы тут живете? – спросила с тревогой Галина Сергеевна.

– Нормально живем. Вот до тебя у Никифоровны молодежь гостила. Нам дров заготовила, картошку чуток помогла выкопать, заготовки кое-какие сделали. Грибами вот запаслись, рыбой. На всю зиму теперь хватит.

– Ясно, - вздохнула Галина. – И так люди живут.

– Везде живут, - кивнул он.

Через несколько минут из-за занавески показалась Ниночка в бирюзовом недошитом платье.

– Вот тут посмотри, а то папа ничего не видит. Говорит, что всё хорошо.

Она повернулась спиной к женщине.

– Вот тут надо немного подрезать, а вот здесь чуток повернуть. Отпори, я посмотрю, - сказала Галина.

Весь вечер они провозились с платьем, но в итоге у них всё получилось.

– Галочка Сергеевна, как хорошо, что вы к нам заглянули! – радовалась Ниночка и хлопала в ладоши. - А то я его и так и сяк крутила, и даже на Авдотью натягивала, а все равно ничего не получалось.

– Вот ведь стрекоза, - улыбался дед Василич. – Вот ведь у вас какие ручки золотые, а то Ниночка уже это платье совсем забросила, ходила, расстраивалась.

Перед сном Галина Сергеевна устроилась на диване, укрывшись предложенным одеялом. Свет погасили, только тусклый отсвет луны пробивался сквозь занавески.

Но уснуть не удавалось. Ветер завывал в трубе, ветки скребли по стене, а где-то вдали раздался протяжный, почти человеческий стон.

— Это… что? — испуганно прошептала она.

— Волки, наверное, — так же тихо ответил дед Василич из темноты. — Или ветер. Спи, гостья, не бойся. Двери все закрыты.

Глава 5-6

Упрямая, как коза

Полночи Галина Сергеевна прокрутилась на старом жестком диване, то ей мерещились в темноте какие-то движения в комнате, то кто-то возился под окнами и громко охал и кряхтел, то ей казалось, что кто-то ходит по чердаку и тихонько скребется в стены. Только тогда, когда на улице снова разразился сильный ливень, ей удалось провалиться в тяжелое сонное забытье. Проснулась она от разговоров самих хозяев. Они о чем-то негромко переговаривались на кухне. Прислушалась — обычное бытовое общение, ничего интересного.

Она встала с жесткого дивана и стала растирать затекшие руки и ноги.

— Проснулась? — спросил ее дед Василич.

— Проснулась, — кивнула она.

— Как спалось?

— Да так, — она махнула рукой и поморщилась.

— Ночь беспокойная была, — покачал головой старик, — Оно всегда так у нас бывает, когда кто новый в деревню приходит.

— Да я сейчас перекушу да пойду к себе на дачу. Вы мне только направление покажите.

— Ну какая дача? Ты с ума сошла? Вторые сутки дождь льет, не переставая, то просто моросит, а то хлобыщит сверху, словно, кто-то кран открыл на всю.

— Да я дождя не боюсь. Вон и вещи мои просохли около печки.

— А зря не боишься. Он не страшен коли ты дома сидишь под крышей, да около бока печи или по вашим улицам городским бродишь и всяко можешь под крышу забежать и переждать, когда немного стихнет. А на природе такой затяжной дождь может стать угрозой жизни.

— И чем же он мне угроза? — с усмешкой спросила Галина.

— А ты особо не лыбься-то, ишь смешно ей, над стариком потешается, дескать, глупости говорит, — дед на нее сердито зыркнул.

— Да не потешаюсь я, мне просто интересно, чем же он для меня страшен? Намокнуть я не боюсь.

— А простыть и заболеть? А пойти не по тому пути и заблукать так, что вообще никуда не выйти? А провалиться в грязь или в топь? А повстречать на своем пути дикого зверя или лихого человека?

— Вас послушать, так вообще из дома не стоит выходить. Ну не оставаться же мне у вас жить? — возмутилась она.

— Можешь оставаться, место есть. Оплату брать с тебя не будем. У нас не нравится, можно к соседкам на постой напроситься, а то и занять пустующую избушку. Сама же говорила, что жить тебе негде, так у нас все куда лучше, чем на заброшенных дачах.

— Зачем вам все это нужно? — испуганно спросила Галина Сергеевна.

— Вижу я, человек ты неплохой, и много еще хорошего можешь сделать. Поэтому и не хочу, чтобы ты зазря пропала, — покачал головой дед Василич.

Галина Сергеевна замолчала, потянулась, чувствуя, как хрустят затекшие суставы. Она подошла к окну и отдернула занавеску. За стеклом бушевала настоящая стихия — дождь лил стеной, превращая дорогу в бурлящий поток, а ветер гнул мокрые ветви деревьев до самой земли.

— Ну и погодка… — пробормотала она, потирая холодные руки.

— Ага, вот про что я тебе и говорю, — хрипло отозвался дед Василич. — В такую-то только чай пить да сказки сказывать.

— Сейчас чуток стихнет, да я пойду. Не хочу вас обременять.

— Вот ведь коза упрямая, — нахмурился дед, — Делай, как знаешь. Надеюсь, не сгинешь, а назад вертаешься.

— Надеюсь, я в дачный поселок попаду и найду свою дачу, — ответила она.

Завтракали молча. Ниночка не смотрела на Галину Сергеевну. Она переводила свой взгляд то на улицу, где бушевала непогода, то на деда.

— Тебе не надо идти туда, — наконец выдала она, — Там холодно и страшно, и там бродят голодные они. Нет солнца, и им все равно, день теперь или ночь.

— Они — это волки? — напряглась Галина Сергеевна.

— И волки тоже, — кивнула Ниночка, — Дед в прошлый раз забрал у них парня, не отдал, вот теперь они и бродят, ищут себе еду.

Галина ничего не понимала и перевела свой взгляд на деда.

— Как это понимать? — спросила она.

— Как хошь, так и понимай, — пожал он плечами.

За окном стихла стихия. Дождь из ливня перешел в морось. Галина Сергеевна засобиралась. Старик только покачал головой, смотря на ее сборы. Она поблагодарила хозяев и уже готова была выходить, как дед ее остановил.

— Погодь. Ты в этих чувяках собралась идти по лесу?

Он кивнул на ее кожаные ботинки.

— Да, а что? Они высохли, так что все нормально, — Галина с удивлением посмотрела на старика.

— Ты совсем, что ли, малахольная? Ты и двух шагов не сделаешь в своих ботах, потеряешь их в грязи. Размер ноги у тебя какой? — спросил он.

— Тридцать девятый был.

— У жинки моей сороковой был. От нее хорошие сапоги остались, резиновые. Как раз по такой погоде ходить. Погодь немного, я тебе достану их, а потом можешь хоть на дачи, хоть к черту на кулички идти.

— Папа, и дай ей дождевик, — сказала Ниночка.

— Так я, может, это все вам вернуть не смогу, — ответила Галина.

— Не вернешь — не велика потеря, а то, может, посидишь на своих дачах, да к нам гостеваться придешь, вот все и принесешь обратно с гостинцами.

Галина посмотрела на пузырящуюся грязь за порогом и не стала отказываться. Дед куда-то залез по лестнице наверх в сенях.

— Куда это он? — спросила она.

— На подловку, на чердак, — ответила Ниночка, — Ты возвращайся к нам. Ты хорошая.

— Да-да, — рассеянно кивнула Галина.

Дед, кряхтя, слез с лестницы, бросил на пол болотного цвета сапоги с высоким голенищем и какой-то сверток.

— Это вот плащ-палатка. Она не промокает. Еще незнамо с каких времен осталась, — сказал он, разворачивая сверток, — Она хорошая, хоть и страшная на вид. Но тебе не на показ мод, а чтобы не промокнуть. А сапоги погодь, не пяль на себя, я их потрясу, а то мало ли кто там может быть. Вдруг какая мышь залезла и сдохла.

Он приоткрыл дверь из избы, потряс сначала плащом, стряхивая пыль, а потом постучал друг об друга сапогами.

— Держи, — протянул он ей сапоги, — На шерстяной носок отлично подойдут. Носки-то шерстяные у тебя есть?

— Есть, — кивнула Галина Сергеевна и принялась рыться в сумке.

Оттуда она извлекла пару самовязных носков, которые ей презентовала сестра. Она вспомнила про нее и полезла к телефону — связи по-прежнему не было. Однако сообщение числилось в доставленных.

— Значит, прочитала, — пронеслось у нее в голове. — А ответ где-то по дороге застрял.

Галина Сергеевна натянула поверх одежды плащ-палатку, от которой пахло пылью и еще чем-то неприятным, всунула ноги в сапоги. Голенище уперлось ей под колено.

— Ух ты, какие высокие, — удивилась она.

— Самое то по грязи шастать. Еще меня добрым словом вспомнишь, когда в грязюку провалишься.

— Да я и так вас не забуду — удивительные вы люди и не побоялись незнакомку приютить.

— Да нам уж бояться нечего, уже свое отбоялись, — дед махнул рукой, — Ты это, если чего — возвращайся, разберемся с жильем.

— Ага, спасибо вам, — улыбнулась Галина.

— И тебе спасибо, — кивнул он. — Можа, останешься? Ну куда в такую погоду тащиться?

— Пойду я, — уперлась она.

— Ну как знаешь, — вздохнул дедок.

Галина Сергеевна подхватила свои сумки и вышла из избы под моросящий дождь. На плетне сидел огромный черный петух и внимательно на нее смотрел желтым глазом. Когда она проходила мимо него, он громко и истошно заорал.

— Вот ведь птица неугомонная, — замахал руками на петуха дед Василь. — А ну быстро пошел в курятник.

Петух взлетел и перебрался на соседнее дерево. Там он смотрел на Галину сквозь мокрые ветки.

Галина попрощалась и пошла по дороге, увязая по щиколотку в грязи. Она обернулась, но дед уже ушел в избу, и только сверху на нее посматривал черный петух. С неба моросил дождь, а изо рта шел пар.

Мать, давай я тебя подвезу

Галина Сергеевна шла по чавкающей грязи, периодически проваливаясь по щиколотку в грязь. Добрым словом вспоминала деда, который отдал ей резиновые сапоги. Она представила, как набрала бы полные ботинки жижи. А так, хоть и тяжело было тащить их на себе, но хотя бы ноги сухие. Она повернула на тропинку и заскользила по мокрой траве. Шла и смотрела себе под ноги, чтобы не поскользнуться и не упасть. Снова думала о своей жизни, и все эти думы были какими-то горькими и тяжелыми.

По ее подсчетам, она через некоторое время должна была оказаться рядом с лесом, но каково же было ее изумление, когда она уперлась в старую ржавую остановку.

— Опять не туда свернула, — охнула Галина Сергеевна.

Она поставила сумки на то, что когда-то было лавкой, и тяжело вздохнула.

— Сейчас немного передохну и пойду дальше. Вот ведь прошла всего ничего, а уже задохнулась. Старость не радость, — подумала она.

Галина обернулась — вдалеке виднелись старые домишки, почерневшие от времени. Из печных труб вился дымок. В окнах горел свет. И ей так захотелось вернуться, сесть около печки, налить горячего чая и просто смотреть, как горят поленья.

— Надо сидеть около своей печки, — нахмурилась она, — А не греться около чужого огня.

В одной из изб отворилась дверь. Оттуда вышла сгорбленная женская фигура во всем черном. Она приложила руку козырьком ко лбу, а потом помахала Галине Сергеевне. Та махнула ей в ответ, дескать, я сама попробую добраться до дачи.

Она услышала, как ломаются ветки, словно кто-то тяжелый идет в ее сторону. Галина схватила сумку и выставила ее вперед, готовясь защищаться ей. Ветки раздвинулись, и на заросшую дорогу вышел молодой мужчина лет тридцати.

— Мать, там у меня машина застряла, помоги вытолкнуть, а я тебя за это отвезу куда скажешь, — проговорил он.

— Да как же я тебя вытолкаю? — с удивлением спросила она. — У меня и сил столько нет. Сейчас такая грязь, тут только за техникой идти. Вон деревенька через поле, дойди туда за помощью. Может там тебе помогут.

Галина Сергеевна смотрела на него во все глаза и никак не могла понять, что с ним не так. Что-то в нем было не то, что-то противоестественное, но она никак не могла уловить это. Она прищурилась, пытаясь разглядеть странного мужчину сквозь пелену дождя. Его лицо казалось слишком гладким, будто вылепленным из воска, а движения какими-то резкими, будто он только учился управлять своим телом.

— Ну что стоишь, мать? — повторил он, и голос его прозвучал неестественно высоко, будто кто-то передразнивал человеческую речь. — Пойдем, машина рядом. Она не сильно увязла, только подтолкнуть чуток, а я тебя до места подброшу.

Он сделал шаг вперед, и Галина инстинктивно попятилась назад, натыкаясь на ржавую остановку. В этот момент она, наконец, поняла, что так смущало ее: на его сапогах не было ни единого пятнышка грязи, хотя вокруг все утопало в жиже, да и сам он был абсолютно сухим.

— Я… Я не пойду, — прошептала она, сжимая ручки сумок. — Мне в другую сторону. Мне туда не надо. Ищите помощь в другом месте.

Мужчина замер, затем медленно наклонил голову под неестественным углом. Его шея хрустнула, как сухие ветки.

— Все идут со мной, — произнес он, и теперь в голосе явственно слышалась угроза. — Все. И ты пойдешь.

Он протянул к ней руки и дернул за сумку, которую она выставила перед собой. Галина Сергеевна не ожидала этого и выпустила ее. Смрадный дух донесся до нее сквозь пелену дождя. Ледяной ужас пронзил ее насквозь. Она резко развернулась и бросилась бежать, не разбирая дороги. За спиной раздался странный звук — нечто среднее между смехом и шипением.

Ноги вязли в грязи, скользили по траве, дождь хлестал по лицу, но она бежала, не оглядываясь, пока впереди не показались огни деревни. Только тогда она осмелилась обернуться — около остановки никого не было, да и поле тоже было пустым. Галина Сергеевна остановилась, согнувшись и хватая ртом воздух. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

— Боже, что это было? — прошептала она, сжимая виски.

Она стала озираться, ища глазами свою сумку, но ее нигде не было. Вернуться к остановке не решилась. Ей все казалось, что чьи-то злые глаза наблюдают за ней из леса. Галина немного потопталась и медленно побрела в сторону деревни, каждый шаг давался с трудом — ноги подкашивались от пережитого страха. Дождь усилился, превратившись в сплошную водяную стену. Сквозь пелену воды огни в окнах казались размытыми желтыми пятнами.

— Лучше бы я у чужих людей в доме осталась, — вздохнула она, — И сумку с вещами потеряла, и сама вся промокла, и такого ужаса натерпелась.

Вдруг она сначала почуяла смрад, а потом услышала чьи-то тяжелые шаги за спиной.

— Мать, мать, ты сумку потеряла. Я ее в машину положил, поехали, довезу до места.

Она обернулась, позади нее стоял тот же мужчина и жутко улыбался.

До дома Василича оставалось каких-то триста метров.

— Нет-нет, спасибо. Мне никуда не надо, — попятилась она.

— Надо, — он протянул руку и попытался ее схватить. — Ты же сама хотела отсюда уйти.

Его пальцы были слишком длинными, с ногтями неестественного синеватого оттенка. Он сделал шаг ближе. Запах гнили стал невыносимым. Белесые глаза не моргали и таращились на нее.

С диким воплем на него упало что-то огромное и черное. Галина Сергеевна с ужасом наблюдала, как черный петух пытается клюнуть жуткому мужчине в глаз. Она рванула вперёд, не разбирая дороги. За спиной раздавались странные звуки — хлопки, шипение, скрежет, птичьи крики. Она бежала, спотыкаясь о кочки, чувствуя, как мокрая одежда тяжёлым грузом тянет вниз.

Последний рывок — и Галина оказалась у знакомой избы деда Василича. Дверь была приоткрыта, из щели лился тёплый жёлтый свет. Без раздумий она ворвалась внутрь, захлопнув дверь за спиной.

Галина Сергеевна опустилась на лавку, трясясь всем телом. Только сейчас она заметила, что дверь и стены в сенях все исписаны странными символами, нарисованными чем-то темным.

— Что… Что это было? — с трудом выдавила она.

Дед Василич тяжело вздохнул и подошел к маленькому окошку, прикрытому плотной занавеской.

— Сымай мокрую одежу, да иди греться к печи. Сейчас Ниночка горячий чай нам организует.

Он не ответил на ее вопрос.

— Там-там кто-то был, — трясясь от страха, сказала Галина Сергеевна.

— Там всегда кто-то есть, — сказал дед. — Переодевайся в сухое, а то простынешь. Я же говорил, что тебе в такую погоду никуда ходить не надо.

Галина Сергеевна дрожащими руками сняла мокрый плащ, стянула грязные тяжелые сапоги. На удивление, верх был весь сухой, чего не скажешь про джинсы. Они всё же промокли насквозь и испачкались, когда она убегала от жуткого незнакомца.

— Я сумку с вещами потеряла, — тихо проговорила она с тоской в голосе. — Вернее, ее у меня отобрали.

— Не переживай, найдем мы тебе одежду сухую и чистую, у нас разного барахла полно, — махнул дед рукой.

Ниночка принесла ей коричневую юбку из грубой шерстяной ткани.

— Как школьная форма, — провела по ней рукой Галина Сергеевна.

— Надевай, не стесняйся, чистое, — велел дед.

— Спасибо вам за это, — вздохнула она.

Ниночка поставила на стол жестяной чайник, из носика валил густой пар. В воздухе запахло мятой и какими-то пряными травами.

— Пей, — коротко сказала она, наливая чай в жестяные кружки. — От нервов и чтобы согреться. Я туда еще шиповника добавила, чтобы ты не заболела. Бери мед.

Она пододвинула к ней баночку с желтым крупяным медом. Галина кивком поблагодарила, обхватила ладонями горячую кружку, чувствуя, как тепло постепенно возвращается в окоченевшие пальцы.

— Василич… — начала она, но старик резко поднял руку.

— Не сейчас. Сначала чай выпей, а потом поговорим.

Печь пыхтела жаром, но холод внутри не отпускал. Галина прижалась к теплым кирпичам спиной и припала к кружке. Постепенно из тела стало уходить напряжение.

Глава 7-8

Никто тебя не прогонит

Ниночка допила свой чай, молча встала из-за стола и ушла к себе в комнату.

— Что это было? — тихо спросила Галина Сергеевна, хмурясь.

— Осень, непогода, дождь, грязь, — ответил ей дед Василич, пожимая плечами.

— Я не про дождь и грязь, я про того человека спрашиваю.

Она внимательно посмотрела на него.

— Про какого человека? — поинтересовался дед, — У нас все деревенские по домам сидят, в такую погоду никто и носа не высунет.

— Мужчина молодой, лет тридцать ему, лицо такое бледное, глаза мутные, то ли пьяный, то ли еще какой. Улыбка у него страшная и руки жуткие. В чем одет — толком не запомнила. Маньяк какой-то. Ботинки у него еще чистые были и дождь на лицо не попадал. Он меня в лес пытался утащить, говорил, что у него машина застряла и толкнуть надо, обещал довезти до места. Еще и сумку из рук выдрал, хорошо, что рюкзак на спине под плащом был, а то бы и его потеряла.

— Это не деревенский, — помотал головой дед Василич. — Не знаю я таких.

— Он жуткий такой, и воняло от него, как от какой-то падали. У вас тут маньяки бродят по окрестностям, а вы ничего не делаете, — возмутилась она.

— А что мы можем сделать? — спросил ее старик с удивлением. — Пристрелить? Так мы в такую погоду в лес не ходим, по домам сидим.

— Полицию вызвать!

— Вот ты возьми и вызови, — усмехнулся он.

Галина Сергеевна с досадой отодвинула от себя кружку с чаем.

— Да у вас тут телефон не ловит! — рассердилась она, чувствуя, как страх сменяется раздражением.

— И у нас не ловит. Да и вообще мы таких тут не видели, — спокойно парировал ей дед.

— Еще скажите, что я с ума сошла и у меня галлюцинации.

— Ничего я такого тебе не скажу, ибо не знаю, на кого ты там наткнулась в дожде. Говорил же, что по такой погоде бродить не стоит. Такая погода к прогулкам вообще не располагает, — нахмурился он.

Галина Сергеевна тяжело вздохнула и закрыла глаза. В голове снова всплыл тот жуткий образ: бледное лицо, мутные глаза, кривая улыбка. Она содрогнулась.

— А если он еще там? — с тревогой проговорила она. — Если он пойдет по домам?

Дед Василич налил себе еще чаю, не спеша размешал сахар.

— С чего ты это взяла? — спросил он. — В такую погоду даже звери по норам сидят. Да и не наш он.

— Как это «не наш»?

— Чужой. Случайный. Проходимец. Пришлый. Такие обычно не задерживаются.

— А если задержится?

Старик поднял на нее взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то тяжелое.

— Тогда, Галина Сергеевна, и будем думать. Если что, то в каждом доме топор и ружьё есть — отобьемся. У нас тут жители не робкого десятка, мы еще ого-го. Или ты думала, мы тут все беззащитные?

Тишина повисла в комнате, нарушаемая только стуком дождя по крыше. Ниночка из-за двери тихо вздохнула.

Галина Сергеевна встала, подошла к окну. За мутным стеклом клубился туман, и казалось, что в его глубине бродят какие-то тени. Ей послышались тяжелые вздохи.

— И что мне теперь делать? — устало спросила она. — Сколько этот дождь идти будет?

— Никто не знает, — пожал плечами дед. — Можешь у нас оставаться, мы не прогоним, можешь к соседкам на постой попроситься.

— Ну и как это выглядеть будет? Что я у вас тут чужой человек живу, с улицы пришла и поселилась.

— Ты вообще о чем думаешь? — не понял ее Василич. — Живи, никто тебя не гонит. Чужая, не чужая, человек же, не зверь какой дикий.

— А если дождь будет идти неделю, или даже две? И все это время я у вас жить буду?

— Ну да, — кивнул он. — И три, и даже месяц, живи сколько хочешь, — пожал он плечами и глотнул чая из кружки. — Хоть всю осень и зиму.

— Ну да, и будете рядом с собой терпеть чужого человека? — она с усмешкой на него посмотрела. — Меня свои терпеть не захотели — выгнали.

— Значит, такие свои, — пожал дед плечами. — Не хочешь с нами жить, так мы тебе можем пустой домик выделить. Все равно ты в такой дождь уйти от нас не сможешь, вернее, смочь-то сможешь, а вот насколько далеко — никто не знает. В такую погоду и сгинуть недолго.

— Я уже поняла, тем более если в окрестностях бродят всякие странные личности, — вздохнула она.

— Вот что, Галина Сергеевна, давай так: я сейчас добегу до пустого домика, там печь затоплю, как чуток все прогреется, так пойдем с тобой смотреть. Если все устроит, так там останешься ночевать, а дальше, как получится, все будет зависеть от погоды. Лады?

— Лады, — кивнула Галина Сергеевна. — А точно у этого дома хозяев нет? А то приедут родственники и будут возмущаться, что кто-то чужой у них поселился.

— Нет, никого нет, — помотал он головой. — Не переживай. Да и по такой погоде точно к нам никто не доберется.

Дед Василич натянул на себя старый прорезиненный плащ, шапку-ушанку и, нехотя покряхтывая, вышел в непогоду. Галина Сергеевна осталась у окна, смотреть, как его фигура растворяется в серой пелене дождя.

— Он страшный? Ну тот мужик, — Ниночка вышла из своей комнаты.

— Да, напугал меня сильно, — кивнула Галина Сергеевна. — И пахнет нехорошо. Ненормальный какой-то.

— Ты не бойся, он к дому подойти не может.

— Почему? - она посмотрела на нее с удивлением.

— Потому что… — улыбнулась Ниночка.

— Калитка у вас не запирается, собаки нет, легко может к дому подойти.

— Не может, — помотала головой Ниночка. — Это человек зайти может, а он нет.

— Ничего не поняла, — Галина Сергеевна потерла виски. — Хочешь сказать, что он не человек?

— Да, — кивнула Ниночка.

— А кто? Он выглядит как человек и говорит как человек. Явно не инопланетянин и не рептилоид.

— А кто такой рептилоид? — Ниночка посмотрела на нее с любопытством.

Галина Сергеевна вздохнула, понимая, что запуталась в этом странном разговоре.

— Ладно, неважно. Ты говоришь, он не человек. Тогда что же это?

— Это болота.

— Болотный житель? — Галина Сергеевна нахмурилась.

Ниночка подошла к окну и прижала ладонь к мокрому стеклу.

— Не совсем житель… — прошептала она. — Когда дождь идёт слишком долго, болота просыпаются и посылают своих.

— Своих что кого? — Галина Сергеевна почувствовала, как по спине побежали мурашки.

— Голодных.

Снаружи ветер внезапно ударил в ставни, заставив обеих вздрогнуть. Ветер принёс с собой новый запах — затхлый, сладковато-гнилостный, точно такой же, как от того человека в лесу.

— Они приходят за теплом, — продолжала Ниночка, не отрывая взгляда от окна. — За дыханием. За самой жизнью.

Галина Сергеевна резко обернулась. В углу комнаты что-то шевельнулось. Тень? Или просто игра света? Или это расшалившиеся нервы?

— Ты… ты серьёзно веришь в эту чушь?

— Это не чушь, — Ниночка помотала головой. — Ты сама его видела.

Галина отказывалась во все это верить.

— Сюрреализм какой-то, — она нервно поправила волосы. — Ты просто хочешь меня напугать, чтобы я никуда не уходила.

Ниночка посмотрела на нее внимательно, но ничего не стала отвечать и снова уставилась в окно.

— Летом у нас хорошо, — улыбнулась она. — Практически все растет. Мы с папой огород сажаем. Этим летом в деревне жила Ляля с Лизой. Так мы с Лялей на рыбалку ходили, рыбу ловили. Много поймали, даже консервов наделали. Это лето хорошее было. К нам еще мужчины приходили, один почти как принц, но не принц. Они нам дров помогли заготовить, так что зиму мы переживем. В том доме тоже должны быть дрова.

— А куда они все делись, те которые у вас жили? — спросила Галина Сергеевна.

— Ушли, — ответила Ниночка. — У них своя жизнь, у нас своя.

— Ясно.

Она прислушалась к дождю.

— Ты за вещи не переживай, папа потом сходит в лес, поищет их. Если не найдет, то мы тебе одежду какую-нибудь соберем, — сказала Ниночка. — Ты шить умеешь, может, и пошьешь себе чего, будет чем заняться по вечерам.

— Ну да, — хмыкнула Галина Сергеевна. — Было бы из чего.

— Я тебе ткань дам, у меня много. Папа мне каждый раз покупает, когда автолавка приезжает.

— И часто к вам автолавка приезжает? — спросила Галина Сергеевна.

— Не часто. Сейчас вот дожди пошли, теперь точно в ближайшее время не приедет. А вы знаете какие-нибудь рецепты? А то мы едим одно и то же, хочется чего-нибудь этакого приготовить.

— Знаю что-то, надо только вспомнить.

— А пироги вы печь умеете? У нас раньше Акинишна пекла, но у нее они что-то перестали получаться. Теперь только хлеб печет.

— Умею, я много чего умею, — кивнула Галина.

— Ой, как хорошо, — обрадовалась Ниночка.

За разговорами Галина Сергеевна успокоилась. Страх от встречи со странным мужиком отошел в сторону. Она решила, что Ниночка все это выдумала, чтобы гостья не ушла, или отец ей рассказывает всякие страшные истории, чтобы опасалась незнакомцев и не ходила в лес в одиночку.

— Да, так оно и есть, — подумала Галина.

Она вздохнула, вернулась к столу и потянулась за чайником.

«Ну и глупости мне Нина наговорила, — подумала она, наливая себе чай. — Болотные жители, голодные духи… Видно, сказывается деревенская изоляция. Людям тут нечем заняться, вот и фантазии разыгрываются».

Она прислушалась к дождю за окном. Ливень не утихал, но теперь его стук казался почти успокаивающим.

«Хотя этот мужик в лесу и правда был странный, — мелькнуло у неё в голове. — Но явно же просто местный алкаш или псих, а может извращенец какой бродит по окрестностям. Никакой мистики».

Что-то уже не хочется

Дед вернулся через полчаса. Он тяжело опустился на лавку, скидывая мокрые и грязные сапоги.

— Еле печку растопил. Дрова хоть и под навесом лежали, а всё равно воду впитали. В избе тоже сыро, — сказал он, стаскивая с себя мокрый плащ. — Часик туточки посидим, а потом можно будет и в дом идти. Своим хозяйским глазом глянешь, что к чему.

— За это время в избе тепло станет? — спросила Галина Сергеевна.

— За это время только один бок печки нагреется, — хмыкнул он. — Но тебе же не терпится от нас уйти.

Галина опустила глаза.

— Вот честно, хочется одной побыть со своими мыслями. Всё, что у меня произошло в жизни, обдумать, — вздохнула она.

— А ну, это дело хорошее. Тут ты права, у всех избушки крошечные, никто тебе отдельной комнаты не предоставит, — согласился с ней дед Василич. — Там у прежних хозяев вся посуда осталась, текстиль какой, подушки, одеяла. Хотя рекомендую подушки с одеялами около печи пристроить, чтобы хоть частично просохло всё. А то на мокром спать как-то некомфортно будет.

Дед Василич вытер лицо ладонью, оставив на лбу грязный след.

— Да и спички возьми, — добавил он. — А то там сырые. Сейчас я тебе из шкафа дам.

Галина Сергеевна кивнула.

— А дров там хватит?

— На ночь — с головой. Утром, если дождь стихнет, ещё принесу.

Ниночка тем временем выставила на стол банку с вареньем, хлеб и маленькую баночку с мёдом.

— Возьмите с собой, — сказала она, заворачивая хлеб в тряпицу. — На первое время.

Галина Сергеевна хотела отказаться, но дед перехватил её взгляд:

— Бери. Нам не жалко. Чай попьёшь. Ох, а заварки-то там поди тоже нет или отсырела вся, — засуетился он.

— Не надо, у меня свой чай есть. Я же на дачу шла, еды с собой прихватила. Хорошо, что этот у меня рюкзак не украл.

— Тогда я тебе всяких ароматных листочков дам, — деловито сказал дед. — Не переживай, у нас много. Всяких насушили, даже можно вместо чая заваривать, если он у тебя кончится. Ниночка, а где у нас кипрей? Тот, что вы с Лялей собирали.

— Папа, сейчас я всё найду, не суетись, посиди, отдохни, я сама. Галина Сергеевна, тебе картошки дать?

Галина с изумлением смотрела, как ей по сути незнакомые люди собирают нехитрую снедь с собой.

— Мне как-то неудобно перед вами, — промямлила она. — Не надо ничего, у меня есть еда.

— Это тебе сейчас кажется, что не надо ничего, а потом соберёшься готовить — то одного не хватает, то другого, а к соседям в такую погоду не набегаешься.

— Спасибо вам большое, — прослезилась Галина Сергеевна.

— Всегда пожалуйста, чать не помрём с голода зимой, - покачал головой дед.

— Да там полный погреб запасов, — сказала Ниночка.

— Так я надеюсь до зимы от вас уйду.

— Так надеется тебе никто не мешает, а вот от еды не отказывайся. Как дождик потише станет, так я за твоими шмотками схожу. Вдруг он их тут где-то рядом бросил, - сказал дед Василь. - Зачем ему бабьи вещи.

— Надеюсь, не распотрошил сумку, — покачала головой Галина.

— Не думаю, что ему твои вещи нужны.

— Спасибо вам, - она снова их поблагодарила.

Дед Василич махнул рукой, отмахиваясь от её благодарностей.

— Ладно, собирайся, — буркнул он, набивая старую авоську картошкой, луком, и ещё какими-то овощами.

Галина Сергеевна сжимала рюкзак, чувствуя, как в горле комом встаёт что-то тёплое и колючее.

— Вы... вы такие добрые...

— Да брось, — дед отвернулся к печке, будто смутился. — Обычное дело.

— Давайте перед тем, как идти, чай попьём, — предложила Ниночка.

— А там вода есть? — спохватилась Галина.

— Во дворе колодец. Я ведро воды уже принес. Потом сама себе носить будешь. Туалет в конце огорода, но я бы пока не рекомендовал им пользоваться, - пояснил дед Василич.

— Почему?

— Потому что ему сто лет в обед. Провалишься ещё. Как дождь стихнет, так я его посмотрю. Если чего надо, то ходи куда-нибудь на зады или в ведро. Там в сенях найдёшь подходящее.

Дед налил чай в цветастые кружки, добавил ложку мёда. Чай оказался крепким, с горьковатым привкусом лесных трав.

— Выпей до дна, — сказал дед. — Согреешься, взбодришься, дрожать перестанешь, мысли дурные рассеяться.

Они сидели в молчании, слушая, как дождь бьёт по крыше. Вдруг Ниночка встрепенулась:

— Папа, а ты проверил, не течёт ли в той избе крыша?

Дед хлопнул себя по лбу:

— Чёрт, совсем забыл! В прошлом году шифер в двух местах треснул. Галина Сергеевна, как придёшь — сразу посмотри под окнами. Если лужи будут — постели тряпки.

Галина кивнула, чувствуя, как тревога снова подкрадывается к сердцу. Этот домик казался ей теперь не убежищем, а ловушкой.

— Может... может, я всё же останусь здесь? — неожиданно для себя спросила она.

Дед и Ниночка переглянулись. В их взгляде мелькнуло облегчение.

— Как знаешь, — сказал дед. — Места хватит. Только вот... — он замялся. — У нас тут свои порядки. После заката не выходи из избы, что бы ни услышала, и окна не открывай.

— Какие ещё порядки? — насторожилась Галина.

— Деревенские, — коротко ответил дед, отворачиваясь к печке. — Ты в чужом доме, вот и соблюдай.

— Да я и не собиралась выходить, да и окна в такую погоду открывать не буду, — она с удивлением на него посмотрела. — Да и не собираюсь поперек хозяев что-то делать или лезть.

— Вот и правильно, и объяснять ничего не надо, всё с первого раза поняла, — кивнул Василич.

Ниночка вдруг вскочила и подбежала к окну:

— Папа, смотри! — её голос дрожал. — Опять они...

Дед резко поднялся, заслонив собой Галину Сергеевну. За окном, в кромешной тьме, мелькнули бледные огоньки — будто кто-то бродил с фонарём по дороге.

— Ничего, — пробормотал дед. — Просто болотные огни. Давайте допьем чай, да обратно будем разбирать вещи.

Дед Василич резко дернул занавеску, закрывая окно.

— Хватит глазеть, — буркнул он Ниночке. — Давай чего-нибудь перекусим, а то одним чаем сыт не будешь. Чего кишки водой полоскать.

Но она не шевелилась, будто прикованная к окну. Галина Сергеевна заметила, как дрожат её плечи.

— Что там? — прошептала она.

Дед тяжело вздохнул и подошёл к печке.

— Болотные огни. Когда дождь долгий идёт — всегда появляются.

— Но это же просто природное явление...

— Вот и я о том же, а она каждый раз пугается, - проворчал он.

Но Нина не двигалась с места, впившись пальцами в подоконник. Галина Сергеевна вдруг поняла — они боятся, боятся того, что приходит с дождём.

И теперь она останется сегодня с ними, в этой тёплой, пропахшей дымом избе, в этой маленькой забытой деревушке, где за каждой тенью, за каждым шорохом скрывается нечто, о чём не принято говорить вслух.

Дождь за окном усилился, превратившись в сплошную стену воды. Казалось, он отрезал их от всего мира — и теперь только эти стены защищают от того, что бродит там, во тьме...

Глава 9-10

Навела свои порядки

Спала Галина Сергеевна плохо, можно сказать, что толком и не спала. То полночи ворочался дед за печкой и тяжело вздыхал, то начала подхрапывать Ниночка, то ей мерещилось, что кто-то шлепает под окнами по грязи и лужам и поет какие-то странные заунывные песни. Удалось ей уснуть только на пару часов.

Сны были тяжелыми и безрадостными. Сначала снились сыновья. Они выговаривали ей то, что она не оставила завещания, и теперь они не знают, как поделить между собой несчастную «трешку» и дачу. Потом снился тот бледный мужик. Он смотрел на нее своими рыбьими глазами, а затем растянул рот в подобие улыбки, и изо рта полилась болотная жижа. От этого она и проснулась, и еще минут пять не могла унять сердцебиение и прийти в себя после такого сна.

На кухне кто-то тихо переговаривался. Она прислушалась. Дед Василич с кем-то разговаривал. Голос был надтреснутый, старый, скрипучий.

— Тоже нашел куда бабу тащить, — выговаривал старушечий голос. — А то домов получше не нашлось. Там и крыша потекла, и кое-где полы прогнили. Надо бы перебрать там добро, пока не сгнило, да не заплесневело, да окна с дверями заколотить. Не проснется там больше никто никогда, и жить не сможет. Ты бы дом Петровых или Никитишны предложил. Все получше, чем Анфискин дом. Зря только дрова потратил.

— Ну а вдруг… — начал дед.

— Разберемся, — нетерпеливо перебила его старуха. — Ей надо мысли привести в порядок, а не на вас любоваться. Все в одной комнате, как кильки в банке.

— Ну не в одной комнате-то. Может, вывести ее к дачам?

— Куда ты ее выведешь? Сгинете оба. Болота, будь они не ладны, как некстати активизировались. И чего им надобно?

— Забрали у них служивого, вот они теперь новую жертву ищут, - вздохнул дед.

— Обойдутся, — фыркнула старая. — Кажись, наша голубка проснулась.

Галина Сергеевна встала с дивана, отодвинула занавеску и вышла на кухню.

— Доброго утра, — проговорила она.

— Доброго, — кивнул дед Василич. — Это Авдотья Степановна, а это Галина Сергеевна.

— Доброго утра, Галина Сергеевна, — поздоровалась с ней Авдотья.

Галина Сергеевна кивнула, разглядывая старуху. Авдотья Степановна была крупной, с острым носом и живыми черными глазами. Одета она была в коричневую длинную юбку и самовязную кофту темного винного цвета.

— Садись, гостья, чай пить будем, — буркнула Авдотья, похлопав ладонью по столу. — Василич, ставь чайник.

— Он у меня всегда стоит, — хихикнул дед и засуетился.

— Я вот пирожочков напекла с утра, решила соседей угостить, а тут оказывается у них гостья.

— Да я не совсем гостья, — вздохнула Галина Сергеевна. — Заблудилась в лесу и вышла к деревне, а не к дачам. Добрые люди вот приютили.

— Хорошо хоть к деревне, а не к болотам, — кивнула Авдотья. — А то бы беда была.

Галина Сергеевна села за стол, чувствуя, как тяжелый сон давит на плечи. Авдотья Степановна развернула замотанную в толстое полотенце миску и открыла румяные пирожки, от которых потянуло теплым душистым паром.

— Кушай, милая, — сказала старуха, пододвигая тарелку. — С капустой, с картошкой и грибами есть. Выбирай, какие по нраву.

Галина Сергеевна взяла один, отломила кусочек. Тесто было мягким, начинка — горячей и ароматной. Она даже не осознавала, как проголодалась за эти странные сутки.

— Спасибо, — пробормотала она, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Нинок, Василич, а вы чего сидите за столом, словно в гостях? Я кому пирожки принесла? Сами-то не печете. Или вы сытые? — спросила Авдотья.

— Мы еще не завтракали, — помотала головой Ниночка, шумно вдыхая аромат пирожков.

Старуха пододвинула к ней миску.

— Выбирай, смотри, какие ароматные да румяные.

Ниночка схватила пирожок и откусила сразу половину.

— Не подавись, — буркнул дед, разливая всем чай по чашкам. — Словно никогда пирожков не видела.

Авдотья наблюдала за Галиной исподлобья, черные глаза блестели, будто угольки.

— Так-то, — протянула она. — Заблудилась, говоришь?

— Да, — вздохнула Галина Сергеевна. — Шла от железной дороги к даче, решила путь сократить, пошла по тропке, что в лесу, а потом споткнулась, да не туда повернула. А после вообще дождь ливанул.

— А чего тебе на дачах понадобилось в такое время года? — спросила Авдотья. — Сезон вроде кончился, или сейчас как-то по-другому люди за дачами следят?

— Жить я туда ехала.

— У тебя там дом хороший?

— Да так, летний дом, есть печка-буржуйка, - задумчиво ответила Галина Сергеевна.

— А там, где ты до этого жила, совсем все плохо?

— Дети меня из дома выгнали, — призналась она.

— Это почему? — удивилась Авдотья.

— Решили, что я слишком много места занимаю, — с горечью в голосе проговорила Галина Сергеевна.

— Эх, куда мир катится: то родители детей выгоняют, то дети родителей, — покачал головой дед Василич.

— Вот что, милая, ты тут со своими дачами не выдумывай. У нас в деревне полно пустых домов. Сейчас подходящий тебе подберем, да и живи сколько хочешь, хоть всю оставшуюся жизнь, - сказала Авдотья.

— У вас тут около деревни кто-то страшный ходит, — ответила Галина Сергеевна.

— А там думаешь, по пустому дачному поселку никто не ходит? — хмыкнула Авдотья. — И там злых людей хватает. Здесь хоть дома капитальные и печи нормальные, да и соседи мы хорошие, никого не обижаем, и с продуктами, и с вещами поможем. Как дорога нормальная появится, подсохнет или подмерзнет, так и уйдешь из деревни, если захочешь.

— У нас хоть все свои, — добавил дед Василич, откусывая кусочек от пирожка. — Все друг друга знают, друг за друга горой. А на дачах зимой — хоть волком вой. У нас хоть знаешь, от кого прятаться. А в городе — кто вчера был тебе другом и мило улыбался, а сегодня уже нож в спину воткнуть готов.

— В городе тоже люди всякие бывают, — ответила Галина.

Она прекрасно понимала, что старики правы, что в это время года на дачах делать нечего. Тем более был бы дом приличный, а то строили они его с мужем из подручных средств, да что достать могли в те времена. Возвращаться в город и воевать с детьми она тоже не была готова. «Пережду осень, а там видно будет. Живут же тут люди» - подумала она.

— Ладно, — вдруг решительно сказала Авдотья, прервав мысли Галины. — Раз уж так вышло, что ты к нам попала — значит, судьба. Сегодня же и дом тебе подходящий подыщем.

Дед одобрительно фыркнул.

— Вот дом Никитишны, например, — продолжила Авдотья. — Крепкий, с русской печкой. Этим летом мужички там жили, так что там чисто и не так уныло, как в других. Или дом Петровых. Он чуток побольше, чем изба Никитишны. Дед за ним до самого конца следил. Там из сеней можно сразу и в туалет, и в сарайки, и в дровник пройти. Все продумал, чтобы лишний раз на улицу не выходить. Хоть помещения эти и не отапливаются, но все не по ветру и не по слякоти ходить. Что скажешь, Галина?

— Да можно начать с дома этих Петровых, — кивнула Галина Сергеевна.

— После завтрака пойдем смотреть дом, — объявила Авдотья. — А пока доедай пирожки. Сейчас мы тебе быстро переезд организуем, глядишь, ночевать будешь уже в своем доме.

— Спасибо вам, — улыбнулась Галина.

Как-то с появлением этой бабульки у Галины Сергеевны настроение повысилось, и жизнь уже не казалась ей такой мрачной и унылой.

— А холодильник там есть? — спросила Галина.

— И холодильник есть, и морозилка большая, и погреб, и если чего, то и в сенях можно еду положить.

— А вода?

— А воду он, по-моему, в дом заводил. Вот не помню я, запамятовала. Василич, ты не помнишь?

— Помню, я себе провел, и ему сразу надо стало, — фыркнул дед. — Что крестьянам, то и обезьянам.

— Ой, да ладно тебе, — усмехнулась Авдотья. — Если в доме есть, то и хорошо, хоть Галине не придется за водой ходить. Чать не девочка тяжести на себе таскать.

Через пять минут все позавтракали и стали собираться, и даже Ниночка захотела посмотреть на новое жилье Галины Сергеевны, да и на улице дождь прекратился.

Новый старый дом

Все вместе вышли из избы. На улице стоял густой, молочный туман, обволакивающий деревню плотной пеленой. Воздух был сырым и холодным, отчего Галина Сергеевна невольно повела плечами. В нескольких шагах уже с трудом можно было разглядеть контуры изгороди.

На плетне, чуть в стороне от калитки, чернело небольшое пятно. Оно казалось неестественно темным на фоне серого тумана, будто впитало в себя все окружающие тени.

— Возьму-ка я из дома фонарь, — сказал дед Василич, почесывая бороду. — А вы, девки, пока со двора не выходите, меня подождите.

— Подождем, — кивнула Авдотья.

— Погода такая противная, — поморщилась Ниночка, ежась от холода. — Как в болоте.

— А это что за черное пятно на плетне? — спросила Галина, прищурившись. Она сделала шаг вперед, пытаясь разглядеть, что там находится.

Пятно вдруг шевельнулось.

— Да небось петух, — ответила Ниночка.

— Скорее всего он и есть, — кивнула Авдотья. — Василич, поторопись с фонарем! — резко крикнула она, оттягивая Галину Сергеевну за рукав назад.

Из тумана донесся скрип двери, затем тяжелые шаги деда. Луч фонаря дрогнул в молочной пелене, выхватывая плетень. На них внимательно смотрел своими желтыми глазами-бусинами огромный черный петух.

— Кукареку! — приветственно заорал он.

Его голос не потонул в тумане, а разлился эхом по всей деревне.

— Вот ведь оглоед, напугал, — замахал на него рукой Василич, который от неожиданности чуть не выронил фонарь.

Он пошел вперед, подняв высоко фонарь. За его пояс зацепилась Ниночка.

— Пошли быстро, — коротко сказала Авдотья, хватая Галину за руку. — Смотри на фонарь, а то в таком тумане не ровен час заплутать.

— Эх, то дожди, то туман, — покачала головой Галина.

— Что ты хочешь, погода такая, да болота рядом, да еще осень. Летом тут хорошо.

И они зашагали по тропинке.

— Сколько лет у нас здесь дача, а даже не знала, что болота рядом. С мужем молодые по грибы и ягоды ходили, и ничего такого не видели, - задумчиво проговорила Галина.

— Так мы далековато от твоих дач находимся, — ответила Авдотья. — Ты вон какой круг сделала, забрела к нам.

Быстро добрались до дома, хотя Галине все казалось, что в тумане кроме них кто-то бродит и внимательно наблюдает.

— Тут, девки, осторожно шагайте. Все поросло, никто в этом году не чистил, — проговорил дед Василь и с силой дернул на себя калитку.

— А точно у дома хозяев нет? - снова беспокойно спросила Галина.

— Пока нет, но если ты захочешь, то можешь сама стать его хозяйкой, — ответила Авдотья.

Деревянная калитка со скрипом поддалась, открывая путь во двор. Тропинка, ведущая к дому, почти полностью заросла бурьяном и крапивой. Галина Сергеевна невольно прижалась к Авдотье, когда сорная мокрая трава зашуршала у неё за спиной, будто кто-то невидимый пробирался следом.

— Ничего, ничего, — успокоила её старуха, крепко сжимая её руку. — Это просто ветер, а может мышки какие или еще какая живность. Мы же их потревожили.

Дед Василич высоко поднял фонарь, освещая фасад дома. Деревянные стены, когда-то аккуратно покрашенные в голубой цвет, теперь потемнели от времени и сырости. Окна смотрели на них пустыми, запотевшими глазами.

— Вот и дом Петровых, — объявил дед, подходя к крыльцу. — Крепкий ещё, лет сто простоит. Только вот замок...

Он потрогал висячий замок на двери, который оказался покрыт слоем ржавчины.

— Да не переживай, — Авдотья полезла в карман своей длинной юбки и достала связку ключей. — У меня от всех домов в деревне ключи есть. На всякий случай.

Ключ с трудом повернулся в замке с громким скрипом. Дверь распахнулась, выпустив наружу запах затхлости и старого дерева.

— Фу-у-у, — поморщилась Ниночка, зажимая нос. — Как в подвале пахнет!

— Ничего, проветрится, да огонь от запаха избавит, — бодро сказала Авдотья. — Василич, иди первым с фонарём.

Он вошел в сени и велел всем снимать обувь.

— Там хоть полы и пыльные, но не так грязно, как на улице. Нечего грязь в дом тащить.

Все послушно разулись. Галина Сергеевна почувствовала, как холод пробирается по её ногам.

Дед шагнул вперёд в избу, и жёлтый свет фонаря заплясал по стенам, выхватывая из темноты обстановку: массивный деревянный стол, лавку, добротный буфет, стулья, русскую печь в углу. Всё было покрыто толстым слоем пыли, но выглядело целым и невредимым.

— Вот видишь, Галина, — обернулась к ней Авдотья, — дом как новенький. Сегодня же печь протопим, постель постелим, и будешь как у Христа за пазухой. Давай, Василич, разберись с печкой, а мы пока тут все осмотрим.

За печкой, так же, как и у деда с Ниночкой, стояла аккуратно заправленная железная кровать. Из большой комнаты за занавеской скрывалась небольшая спаленка. Галина Сергеевна осторожно отодвинула штору рукой, открыв тесное, но уютное помещение. У стены стояла узкая деревянная кровать с пёстрым лоскутным одеялом, старинный комод с потемневшим зеркалом, на окнах висели ситцевые занавески, пожелтевшие от времени, но чистые. Галина Сергеевна осторожно провела пальцем по поверхности комода, оставляя след в пыли.

— Юлишна всегда порядок любила, — кивнула Авдотья. — Даже когда совсем плохая стала, всё прибиралась. Эта комната у них сначала детской была, а потом по типу гостевой сделали, а спали они за печкой, там теплее.

Галина подошла к кровати, провела рукой по одеялу. От него пахло сушёной мятой и чем-то тёплым, домашним, напоминающим детство.

— Здесь хорошо, — неожиданно для себя сказала она.

Авдотья хитро прищурилась:

— А я тебе что говорила?

Из большой комнаты донёсся возмущённый голос деда:

— Да что ж это такое!

— Что такое? — выглянула Авдотья из-за шторы.

— Никак не могу печку затопить. Дымит, пыхтит, а загораться не желает. Я уж и маслицем полил, и сухих чурочек принес, а она капризничает.

— А ты с ней, как с человеком, поговори, — посоветовала Авдотья. — Потом надо будет по ограде пройтись, проверить защиту.

Галина Сергеевна при последней фразе встрепенулась, вспомнив того жуткого мужика.

— Ниночка говорила про болотных людей, — проговорила она.

— Они не люди, — спокойно ответила Авдотья. — Обычно они от своих болот не отходят, но вот когда идут дожди, так им везде болота. Ты не переживай, сейчас обереги повесим, и на территорию ни одна гадость зайти не сможет. По ночам только не ходи по деревне. Здесь звери дикие бродят.

— Ясно, — вздохнула Галина Сергеевна. — Как же вы тут живете?

— Хорошо живем, помогаем друг другу, а к болотным духам и зверям уже привыкли. Да и где нам еще жить? Мы тут всю свою жизнь провели. Кому мы нужны в больших городах? Да и на какие шиши мы туда поедем. Живем и живем, и слава богу, а помрем, так соседи похоронят.

Дед Василич продолжал возиться с печкой, ворча себе под нос. Вдруг раздался глухой хлопок, и пламя, наконец, занялось, осветив комнату тёплым оранжевым светом.

— Вот, наконец-то! — удовлетворённо крякнул старик, вытирая сажей испачканные руки о брюки. — Теперь можно и обед приготовить, и дом просушить.

Авдотья тем временем уже копошилась около стола, доставая из мешка пучки сушёных трав.

— Сейчас мы тут всё подготовим, — деловито сказала она, развешивая травы по углам комнаты. — Полынь на окна, чертополох у порога... Галина, помоги-ка мне этот гвоздик вбить.

Галина Сергеевна послушно взяла молоток. Вдруг она краем глаза заметила какое-то движение за окном, в запотевшем стекле отражалось не только её лицо, но и что-то ещё... что-то бледное, с пустыми глазами, прижавшееся к стеклу снаружи.

Она резко повернулась, но за окном был только густой туман.

— Авдотья... — дрожащим голосом позвала она.

Старуха, не поднимая глаз от своего занятия, кивнула:

— Видела. Не обращай внимания. Пока не впустишь — не войдёт. Главное соль с полынью не забыть насыпать на все подоконники. Мы потом с Василичем пройдемся по усадьбе, обновим защиту.

Ниночка тем временем принялась протирать пыль со всех поверхностей, напевая какую-то веселенькую песню себе под нос.

Дед Василич подошёл к Галине и неожиданно сунул ей в руки топор:

— Держи. На всякий случай. Не бойся — руби смело, если что. Они боятся железа, и это не люди.

— Господи, куда же я попало, — пронеслось у нее в голове.

Галина Сергеевна сжала топорище, чувствуя, как ладони становятся влажными. За окном туман сгущался, превращаясь в непроглядную молочную стену. Где-то в его глубине раздался тихий булькающий звук, словно кто-то шлёпал по лужам босыми ногами.

— Все развесили, сейчас я дверь проверю. Василич, идем, пройдемся по периметру, надо пресечь, а то так и будут ходить, Галину пугать, - деловито проговорила Авдотья.

— Иду, моя голуба, — улыбнулся дед единственным зубом.

Дед Василич и Авдотья вышли в молочную мглу, прихватив с собой керосинку, кочергу и ещё один топор.

В доме стало как-то сразу тихо, даже треск дров в печи казался приглушённым.