Read the book: «Секрет фабриканта»
Глава 1 Дом с огоньком
Римма Борисовна была в ярости. Бригада, которую она с таким трудом нашла для реконструкции Дома с башенкой, неожиданно объявила, что переходит на другой объект, и снялась с места. Ей горе-мастера предложили подождать месяц, пока второй заказ — надо полагать, более денежный и не такой сложный, как возвращение к жизни деревянного особняка, десятилетиями простаивавшего без внимания, — не будет закончен. Между тем, на дворе стояла середина сентября, большая часть дачников разъехалась, а за ними — и сезонные рабочие. Так что быстро найти новых желающих заняться особняком не представлялось возможным.
Так мало того — рабочие, похоже, бросили особняк, словно спасались бегством! Римма Борисовна даже фыркнула от возмущения. Естественно, услышав новости об их отъезде, она решила заглянуть в Дом с башенкой — и, как показала практика, не зря. Правда, сделать это получилось не сразу — Римма Борисовна слишком легкомысленно отнеслась к первым осенним холодам и несколько дней просидела дома с докучливой простудой, а затем ей пришлось отправиться в городской краеведческий музей, который буквально месяц, как вверили ее заботам, чтобы оформить отпуск — что-то подсказывало ей, что в ближайшее время забот у нее будет много.
После этого пожилая дама оделась потеплее и отправилась проверять свои владения — сама она по-прежнему жила пока в съемном дачном домике, ожидая момента, когда выкупленный ею в начале года старинный дом станет пригоден для проживания. Не без труда одолев крутой подъем, она привычно остановилась отдышаться на холме перед Домом с башенкой — резной деревянный особняк возвышался над ней, словно спрашивая причину столь неожиданно визита. Навстречу ей, прихрамывая, как раз шел Андреич — один из тех местных пенсионеров, которые, выйдя на заслуженный отдых, не спешили уезжать с наступлением осени и наслаждались в это время полной вседозволенностью.
Вообще-то Дом с башенкой стоял в стороне от деревни и людей здесь было немного, но Римма Борисовна знала, что Андреич держал на соседнем берегу лодку — отсюда ему сподручнее было переправляться к своим прикормленным местам. Вот и сейчас он брел навстречу, весь обвешанный снастями, едва видный в огромных рыбацких сапогах. Римма Борисовна приветственно ему кивнула.
— Балуешь ты своих рабочих, хозяйка, — вдруг хитро проговорил он.
— В каком смысле? — не поняла Римма Борисовна.
— Электричество тебе жгут и жгут, — услужливо пояснил он. — Я-то, когда на ночную собираюсь, чуть не каждую ночь вижу — свет в башенке. Ты смотри, люди-то у нас такие, суеверные. Вспомнят еще проклятие фабриканта, — хихикнул он.
— Какое проклятие? — не поняла Римма Борисовна.
Но Андреич, довольный произведенным эффектом, только сделал многозначительное лицо и поковылял дальше. Римма Борисовна лишь успела спросить у него вслед.
— А давно вы на ночную ходили-то?
— Да вот буквально давеча, — кивнул старичок, удаляясь.
Теперь настала пора Риммы Борисовны вопросительно посмотреть на особняк. В конце XIX века замысловатую деревянную дачу в стиле модерн выстроил преуспевающий фабрикант и лесопромышленник Мерцалов, потом здесь преподавал неприновским школьникам ее муж — в будущем известный писатель Адриан Романовский, а после его смерти, так уж сложилась судьба, особняк перешел в ее владение. Ладно, поправила себя Римма Борисовна, дело не в судьбе — просто бывший муж захотел закончить здесь некоторые незавершенные дела и настоятельно попросил выкупить особняк после его смерти, за что она ему очень благодарна.
Однако, если рабочие уехали с неделю назад, как они могли жечь свет в башенке сейчас? Может, они все-таки решили работать параллельно на двух объектах? Или у нее шалит проводка? Последняя мысль немедленно вызвала тревогу, граничащую с паникой — после всех пережитых летом сложностей не хватало ей еще пожара. Римма Борисовна торопливо отперла тяжелый навесной замок и заглянула внутрь.
На часах было шесть вечера — прохладные осенние сумерки уже окутывали дом, но еще не поглотили его. Римма Борисовна щелкнула выключателем в коридоре: лампочки, за неимением роскошных люстр свисающие с потолка на проводах, тяжело набрали накал и, наконец, осветили желтоватым светом коридор, богато украшенный резьбой. Теперь, подновленный и подкрашенный лаком, он, кажется, стал обретать былую роскошь.
Римма Борисовна с наслаждением втянула носом аромат свежего ремонта и прислушалась — никакого постороннего шума, никаких искр, ничего, что могло бы указывать на неполадки. Только откуда-то тянуло неприятным сквозняком. Римма Борисовна нахмурилась — не могли ли ее рабочие оставить открытым окно? С них станется. Она прошлась по коридору, пытаясь определить, откуда идет сквозняк.
Судя по всему, дуло как раз со стороны деревянной башенки. Изящная, но крайне миниатюрная, она десятилетиями использовалась как склад. Кажется, тот, кто впервые придумал оттащить туда ненужные вещи, просто не понимал, что вытащить их будет крайне затруднительно. Поэтому годами ненужный хлам скапливался наверху лестницы, в небольшой панорамной комнатке. Неудивительно, что до ремонта в нее не ступала нога человека, кажется, лет сто. Даже сама Римма Борисовна, положа руку на сердце, еще толком там не бывала. Хотела дождаться, пока рабочие освободят пространство и подлатают изящную витую лесенку: она вела в башенку прямо с первого этажа. Наверняка для того, чтобы фабрикант мог провожать туда гостей, минуя жилые покои на втором.
Башенка была сделана замысловато — половина пространства наверху была отдана под внутренний балкон, с которого гости могли обозревать окрестности, передвигаясь между окнами. Именно он со временем оказался похоронен под вещами. С другой был устроен второй свет, благодаря которому в дневное время все пространство внизу озаряли солнечные лучи.
— Бездельники, — возмутилась она, едва поднявшись до уровня второго этажа.
Работы в башенке бригада завершить, очевидно, не успела. Старая потемневшая обшивка была снята, пол поднят, а на массивные балки кое-где временно настелена черновая доска. В другой части помещения, напротив лестницы, было приоткрыто старое окно. Римма Борисовна содрогнулась при мысли о том, чем, с началом осенних дождей, это может грозить особняку. Она уже сделала шаг вперед, чтобы пересечь комнату и закрыть окно, но затем заколебалась, глядя на узкие дорожки из досок. Конструкция выглядела слишком ненадежно. И в конце концов Римма Борисовна решила, что идти по ней самостоятельно будет неразумно. Так что пожилая дама осторожно спустилась, погасила в коридоре свет и, пожелав Дому спокойной ночи, двинулась в деревню — к человеку, который, она знала, способен разобраться в любом щекотливом деле.
— Ох, стервецы, — проворчала верная Марья Власьевна, к которой Римма Борисовна пришла рассказывать о своих бедах. — Да ты не бери в голову, сама знаешь — ремонт дело такое. А тут не то, что ремонт — целый особняк!
Сергей Петрович методично кивал в такт ее словам.
Они сидели на летней кухне у Марьи Власьевны — та, сменив летящие летние костюмы на пуховую жилетку с люрексом, разделывалась с последними в этом сезоне закрутками и в остывающем воздухе витал терпкий запах маринада. На столе стоял таз с поблескивавшими крутыми красными боками коричными яблоками. Римма Борисовна поглядела на них и вспомнила яблони, растущие в саду Дома с башенкой — надо, наверное, наведаться к ним, посмотреть на урожай, вяло подумала она. Негоже оставлять все птицам. Энтузиазма эта мысль ей не прибавила — она была слишком раздосадована неожиданными вестями от рабочих. И когда — как раз, когда, как ей казалось, дела стали идти в гору. Местные жители, кажется, примирились с ее присутствием, с администрацией — спасибо истории с музеем — тоже удалось наладить отношения. И даже дочь потянулась из своей Москвы к загородной жизни. Правда, недавно снова ускакала по делам в столицу. Так что решать возникшие неурядицы Римме Борисовны, очевидно, предстояло самостоятельно. Если, конечно, всезнающая Марья Власьевна и тут не сможет ей помочь.
— А ты, — неуверенно начала Римма Борисовна. — Никого годного из мастеров не знаешь?
— Ишь, чего захотела, — фыркнула Марья Власьевна. — Тут, знаешь, хороших мастеров днем с огнем не сыщешь. Отдыхают все, а работать некому.
Она ловко выдернула из большой кастрюли булькавшую в ней банку, установила ее на кухонное полотенце и искоса глянула на подругу.
— Ладно, — покровительственно сказала она. — Не унывай. Поспрашиваем, авось, кто-нибудь найдется. Тем более, проводку тебе точно стоит сделать.
Марья Власьевна ложкой зачерпнула из другой кастрюли маринад и придирчиво принюхалась, оценивая букет ароматов.
— Проводка — дело такое, — закивал Сергей Петрович. — Вот давеча у Петровских в Константиновке как заискрило. Не спасли дом.
Римма Борисовна вздрогнула. Марья Власьевна ловко, не отвлекаясь от огурцов, которые тщательно фасовала по банкам, ткнула соседа ребром в бок, чтобы не болтал лишнего.
— Ты Петровича не слушай, он тебе наговорит. А ты натура городская, нежная.
Сергей Петрович, взявший на себя неблагодарную роль галантного ухажера Риммы Борисовны, моментально приосанился.
— Вы, если некому прийти, посмотреть, скажите.
Римма Борисовна с сомнением глянула на украшавший его талию пояс из собачьей шерсти — надо сказать, в роли электрика она Сергея Петровича представляла слабо. Но мысленно сделала себе пометку обязательно с этим разобраться.
— А что там вообще за история с этой башенкой? — решилась, наконец, Римма Борисовна.
Марья Власьевна усмехнулась.
— Что, напели тебе уже? Испужались?
Римма Борисовна внутренне напряглась — у нее было стойкое ощущение, что все знают про ее дом нечто, чего не знает она.
— Да ты сильно не слушай, у нас люди темные, — разливая паривший ароматами рассол, продолжила Марья Власьевна, закручивая банки. — Они уже всякое говорят.
— Какое? — не поняла Римма Борисовна.
Она вдруг с досадой осознала, что процесс уже запущен — по Неприновке, видимо, ползут пересуды, о которых она еще ни слухом, ни духом.
— Вернулся, мол, Мерцалов за своим особняком, — как ни в чем ни бывало пояснила Марья Власьевна, закручивая крышки.
Сергей Петрович закашлялся, давая понять, что он никак не одобряет таких сплетен.
— В каком смысле? — не поняла Римма Борисовна.
Марья Власьевна отступила от стола и снисходительно посмотрела на нее, словно такие вещи должны были быть понятны каждому школьнику — из Неприновки, так точно.
— Есть такая легенда, мол, когда после революции дом забрали, Мерцалов проклял новых владельцев дома. Сказал, не будет им счастья. И там действительно какая-то темная история вышла — то ли упал кто с той башни, то ли зашибли его насмерть. Да только с тех пор на башню никто и не ходил. А ты-то у нас получается как будто новая владелица. Значит, потому и явился снова Мерцалов.
Римма Борисовна постаралась удержать лицо, но брови ее уже неумолимо ползли вверх: серьезно? Недовольный барин, вернувшийся в свои владения? Неужели Марья Власьевна в это верит? А главное — о каких еще легендах, связанных с ее новой собственностью, ей забыли рассказать?
Обратно Римма Борисовна шла нагруженная авоськой с дарами с огорода Марьи Власьевны — два кабачка и круглая яркая тыква, упакованные в шоппер, мерно бились о ее бедро. Однако этот полный благостного умиротворения ритм не придавал ей спокойствия — душу Риммы Борисовны переполнял гнев по отношению к бросившим дом рабочим.
С трудом уговорив себя, что ситуация, возможно, не так уж и плоха, она зашла в свой маленький арендованный домик, включила на террасе свет и постаралась как можно живописнее разложить на кухонном столе осенний урожай. Что с ним делать, она решила определиться завтра. Порядком утомленная дневными треволнениями, Римма Борисовна спешила поскорее предаться чтению какого-нибудь увлекательного романа в своей уютной комнатке на втором этаже.
Она заперла дом и собралась уже подняться наверх, но напоследок решила бросить один последний взгляд в сторону Дома с башенкой — благо, съемное жилье она специально выбирала так чтобы с него открывался эффектный вид на расположенный на другой стороне озера особняк, — и сердце ее тревожно сжалось. В башенке, возвышавшейся над темным озером, несколько раз мигнул и погас желтоватый свет.
