Read the book: «Летопись Кенсингтона: Кенсингтонский народный фольклор», page 7

/ – стих №5 – / Очень вкусный бешбармак, или Элтонджоновый башмак /

 
Однажды Боуи достал
Себе большой котел,
Сварил отменный бешбармак,
Похавал и ушел.
 
 
А мимо Элтон Джон бежал,
И увидал котел,
И тут же Элтон Джон взалкал,
Вдруг – глядь! – бежит осел.
 
 
Тогда зловещий Элтон взял
Свой верный ослорез
И быстро-быстро поскакал,
Как молодой скворец.
 
 
Печальный зверик увидал
Блестящий нож, и вот
Осел несется, как шакал…
Или наоборот?
 
 
А наш добрейший Элтон Джон
Защелкал челюстями,
И тут узрел наш Элтон Джон —
Идет мешок с костями.
 
 
А это был ужасный дед,
Пежачек был дедан.
И стало плохо Элтону,
И он полез в карман…
 
 
В кармане же лежал осел!
Как он туда попал?
И вмиг очкарик поседел,
Как дряхлый аксакал.
 
 
Но тут же Элтон догадался,
Снял с ноги башмак
И в зубы деду запихал,
А сам взял бешбармак
 
 
И скрылся он из глаз осла
(как он туда попал?)
И дедушки, который выл
И кашлял, как шакал…*
 
 
(*Заметьте – это был стих без единого примечания! – прим. авт.)
 

/ – легенда №3 – / Лот номер 249, или Мумие мое /

Однажды – начало у этой легенды отнюдь не легендарное, согласитесь? – Дэвид Боуи вышел на кухню прогуляться. Он всегда погуливал в кухне размером два на два с половиной, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. Сейчас же, в три часа ночи, Боуи просто обсели неприятные мысли – он должен был в семь утра пойти с бабушкой к врачу-натуропату, а дело в том, что этому самому натуропату – Джонни Роттену – Боуи вчера настучал по морде за публичное снимательство штанов в его, Боуи, адрес. Роттен очень обиделся и наплевал на будочку, вырезав на ней же ножом неприличное слово и добавив: «Лекции – плесень». Боуи же, как знали все, мог сколько угодно терпеть измывательства над собственной особой, но над продуктом своей мозговой деятельности не позволил бы смеяться даже Бобу Марли. Марли и не смеялся. И Боуи его не трогал. А вот Роттен осмелился. Вот теперь Боуи и думал – как же ему отвести бабушку к врачу, обследовать ее там, и, получив рекомендации, не сорваться и не отметелить натуропата в репчатый лук. Гулял Боуи по кухне, гулял, и вдруг, прогуливаясь как-то мимо окна, мимоходом поглядел в него. И мгновенно покрылся липким, мерзким и противным потом – он увидел две темные личности, которые, злобно пыхтя, что-то тащили по ночному переулку.

– Грабят, – шепотом сказал Боуи. – Последнее уносят.

Но с места сдвинуться и не подумал, еще плотнее приникнув носом к стеклу. Яснее не стало. Боуи притащил бабушкин прибор ночного видения и с удовлетворением заметил, что личности оказались вовсе не темными, а просто одетыми в малиновые пижамы и халаты, и что звали этих малиновых личностей – Брайан и Фредди, и тащили они, бедные и потные, громадный ящик, надпись на котором Боуи без труда прочел – «Лот-249».

– Чего? – вскричал Боуи. – Огого! – и он кинулся к холодильнику, быстро его распахнул, покопался в нем, выбрасывая оттуда такие мелочи, как баранья нога или гроздь бананов, но ничего похожего на продукт под названием «Лот-249» он не обнаружил.

– Все забрали, – тоскливо сказал Дэвид. – Наверное, что-нибуфь экзотифеское! Оф! – и он, что-то вспомнив, проковылял в спальню, взял с ночного столика свои вставные челюсти, вставил их в пасть, побежал обратно на кухню и сиганул в окно. Затем он короткой дорогой прокрался к дому Фредди и стал в немом бессилии подпрыгивать перед огромной каменной стеной, огораживающей его. Это Фредди придумал. Специально, чтобы к нему не залезли грабители. Стена теперь надежно охраняла дверь и окна от посягательств на грабеж. Хотя отдельные личности в дом Фредди забраться могли безо всякого труда. Как? Это уже второй вопрос…

А тем временем Брайан и Фредди распаковывали лот, то бишь приобретенную на аукционе в Хаммерсмите мумию. Полдня они добирались пешком до Хаммерсмита, там весь вечер яростно торговались за каждую мелочь, и только к самому закрытию купили себе мумию. На кой? Фредди, собственно, еще толком не знал, на кой. Лишь недавно он поделился с Мэем с грандиозным планом – он решил науськать мумию на Дэвида Боуи, чтобы вернуть свои алмазные челюсти, которые Боуи одолжил у него намедни, и до сих пор не вернул. И каково же было удивление и разочарование друзей, когда, распаковав мумию, они узрели на ней знакомую соломенную шляпу, очки и роскошные брюки с бахромой, покроя фирмы «Бонс и Джонс». Мумией подрабатывал конечно же злосчастный Элтон Джон, что друзья отметили долгим и страшным воем. Фредди встал на колени и еще немного повыл, а потом схватил Элтона поперек живота и, невзирая на его отчаянные вопли, вышвырнул в окно.

– Фарух несчастныыыыыыыыый! – кричал Элтон, летя к земле.

– Уж кто тут несчастный, – в сердцах выругался Фредди, – Чтоб тебя черти взяли и раки съели!

Тут они с Мэем услышали короткий всхрюк, шлепок, а затем такой леденящий душу вопль, что у Фредди по коже побежали маленькие мурашки. Побежали, и убежали, и нашел он их только спустя два месяца в носках, которые снял для того, чтобы надуть их, как воздушные шарики, и полететь на них далеко-далеко…

Но это все чушь чепуховая, а вот у Брайана парик встал дыбом, а Фредди сказал ему во всеуслышание, что он похож на птавва в бане, на что Брайан ему посоветовал держать свой поганый язык при себе, а не то он, Мэй, ero выдернет и вывесит сушиться. Фредди хотел пустить в ход руки, но Брайан сказал: «Пст» и пустил в ход ноги, то есть показал пальцем ноги вниз, на улицу. А там какая-то темная личность уже тащила за угол отчаянно кричащего Элтона Джона.

– Да это не черт. Это Буй, – строго указал Фредди. – Это же шутка. Ха-ха.

Они немного похихикали, и оттого не услышали, как крышка ящика заскрипела, и оттуда вылез кто-то еще.

– Ты-то кто? – закряхтел от смеха Фредди. – Сантехник-сан?

– Не! – подняло гнутый палец высохшее коричневое существо, замотанное в обрывки бинтов. – Лот 249!

– Тогда уже 250! – хрюкнул от смеха Брайан. – Того-то уже утащили! А ты скорее похож на чрезвычайно худого Бона Скотта! Знаешь такого?

– Имхотеп! – сказало существо, протягивая к хохотунам длинные узловатые руки.

– Харашо, харашо, имхотеп, – закивал Фредди, а потом взял мумию поперек живота и выбросил ее в окно. – Оп-ля! А теперь вылезайте все, кто там еще есть, и мы здорово повеселимся!

За окном раздался громкий хруст, и все стихло. Но друзья, наплевав на всех паданцев в мире, засунули носы в ящик и с неодобрением отметили, что в нем больше никого нету! И квины, малость разочарованные, разошлись по домам спать. Вернее, разошелся только Брайан, так как Фредди, уставший от разочарований и смеха, улегся спать прямо в ящике.

Наутро Джеймс Хетфилд, проезжая с тачкой по району, сгреб в одну кучу под окном Фредди бинты, кости, пыль, разбитые очки и новенькую алмазную челюсть. Подумав, он тщательно обтер челюсть грязным рукавом и, воровато оглянувшись, сунул в рот. Так что Фредди сам виноват, что остался без алмазов пламенных в лабазах каменных – ведь очередь подметать Кромвелл-роуд была сегодня за ним. Вот. Все! Конец легенды! Музыку, пожалуста.

/ – картинка №13 – / Совсем короткое, или Произведение искусства /

Однажды Фредди купил фланелевый жилет. Такой, симпатичненький, в общем-то, жилет. Недорогой. Можно даже сказать, дешевый. Почти совсем ничего не стоил. Ничего не стоил. Фредди стянул его с лотка Элтона Джона, когда хозяин отвернулся. Вот. А еще он купил эскимо. Правда, купил. Честно! Чего смеетесь? Купил, сказано! Почти что за свои деньги! У мороженщика. Дина Кунца. Как это – «Кунц не мороженщик!». А кто? Пи-са-тель? Видали мы таких писателей. Не, как писатель, он ничего, но как мороженщик – вообще загляденье! Такие завитушки делает на мягком! Такие гадкие слова ногтем выкорябывает на твердом! Просто загляденье… Ну, это совершенно неважно. Купил Фред у него эскимо, пришел домой, да и говорит сам себе:

– Вот сейчас съем эту эскиму, заболею – и помру! Жить некогда.

И в этот миг в комнату к нему ворвался… Элтон Джон собственной персоной! Фредди вмиг позеленел, сказал: «Я уже умер», и сполз с кровати. Но Элтон наклонился к нему и визгливо сказал в самое левое ухо:

– Товарищ! Воспряньте! Я с вас сейчас буду скульптуру лепить! В одну шеренгу становись!

– Не встанусь, – душевно сказал Фредди.

Душевно – это потому, что Элтон схватил его за горло и потащил.

– Вставай! – орал Элтон. – Я сейчас тебя увековечу!

– А я тя искалечу! – ощетинился Фредди, встав на дыбы. – Мыш!

Противники долго ходили по кругу, примериваясь вцепиться друг другу. А, в общем, если честно, зла они друг на друга никогда не держали. Пошто?

– Глупый, – нежно увещевал Элтон, примериваясь пнуть Фредди. – Я с тебя скульптуру лепить буду!

– Сам глупый, – ласково посмеивался Фредди, ударяя друга слева в бок. – Посмертную маску при жизни делать не дам!

Подумав и посмотрев на лежащего, он сказал:

– А дырочки проковырять не забудешь?

– Какие еще тебе дырочки? – прохрипел Элтон с пола. – Хулиган!

– Как, то есть – какие? – удивился Фредди. – Вроде ты меня хотел гипсом обмазать? А я задохнуться не хочу, у меня еще кошки не кормлены.

– Вы пшивый дизавнер! – презрительно сказал Элтон, вставая на карачки. – Ежели бы я и проковырял где-нибудь дырочку, то только в твоей голове. Хотя она и так дырявая.

– Нет, не дырявая, – надулся Фредди. – Я ее изолентой залепил – во, как крепко держится! И вообще – я сам ученый, сами когда-то бюсты лепливали.

– Когда это? – не поверил Элтон.

– Это уже преданье старины глубокой, – махнул рукой Фред, – Если хочешь, расскажу.

– Не хочу, – отказался Элтон.

– Ну, тогда слушай, – и Фредди стал рассказывать.

…Однажды Фредди решил слепить бюст. Если бы он только знал, как это сделать! В колледже, конечно, были занятия по скульптуре, но Фредди сбегал с них на свидания и репетиции. А как приспичило, так и пожалел! И тогда Фредди пошел за советом к своему ближайшему другу – Мэри.

– Мэричка, мне бы это… – сказал он робко, – Бюстик.

Мэри в один момент налетела на него и попыталась выцарапать глаза и вырвать кадык.

– Ага! – рычала она, – Вот ты и признался, мердяй! О, я давно подозревала, что ты такой! Людей бы постыдился! Мало того, что фальцетом поешь, теперь еще и бюст захотел?

– Мэри! – пищал Фредди, заслоняясь. – Я все объясню! Мне бы твой бюст.

Мери быстро сбросила комбинацию.

– Слепить! Только слепить! – струсил Фредди.

Мэри уселась на стул и уперла руки в боки.

– Лепи, шалун! – игриво сказала она.

Фредди не выдержал столь мощной пропаганды, и полез, и выполз в вентиляционный люк. И пошел к своему – не ближайшему, но близкому – другу Брайану.

– Брай, ты вот у нас астролог?

– Не астролог, а астроном.

– А какая разница?

– Разница, как между филовыми сушками и боновыми вафлями – вроде из теста, а вкус разный. Ну, и что? Хочешь в телескоп посмотреть?

– Я похож на человека, который хочет посмотреть в телескоп? Нет, я хочу бюст слепить. А что это такое?

– Где? Вот это? Это я утром яичницу ел.

– Я спрашиваю – что такое бюст?

– А я тебе что, Британская Энциклопудия?

– Ясно. Не подмажешь – не поедешь. Мэй! Знаешь, чего? Пивком угощу! Что такое бюст?

Брайан выпятил грудь, смерил Фредди взглядом лысого орла и провозгласил:

– Сначала пиво.

– На, – Фредди вынул ему из холодильника банку пива.

– По пояс! – сообщил Брайан между бульками.

– Что? Чтобы пива было по пояс? Нет, у меня денег не хватит.

– Я! По пояс! Это бюст!

Фредди молча кивнул, притащил глину, размял ее, пошебуршал руками, заунывно напевая: «О-о-о, ма-ай ло-о-ов, май да-а-арлинг…» и тому подобную хрень, и глядь! – вот уже красуется бюст Брайана!

– Такой? – спросил Фредди, вытирая руки о скатерть.

– Ага! – заплясал Брайан. – Вот уж спасибо! Как похоже-то!

Фредди еще раз кивнул, вытянул ногу – и глядь! – вместо одного большого бюста уже большая куча мятой глины! Брайан завыл и принялся собирать маленькие грязные комья в кулек. А Фредди пошел делать свой бюст, но дошел только до угла.

– …Ну так чем же дело закончилось? – подскакивал от нетерпения Элтон Джон.

– Понимаешь, – трагическим голосом сказал Фредди. – Помню только поднимающийся и падающий молоток, и все темнеет в глазах… А потом кое-какие носатые об этом падающем молоте песенку сляпали!

– Я не ляпал, – трусливо задрожал Элтон.

– От тебя дождешься! – фыркнул Фредди.

– Тогда продолжим, – скупо сказал Элтон Джон, нацепил взявшийся откуда-то грязный фартук, открыл ящик с инструментами, вынул оттуда глину и мастерок и стал творить.

Фредди, забыв о своих намерениях отлупить Элтона, сгонял в другую комнату, вернулся в новеньком жилетике и клетчатых штанищах, встал в командорскую позу и устремил свои очи в потолок. Элтон сурово отказал Фредди в жилете, заставил разоблачиться, мотивировав сие чистотой формы (Фредди покраснел). Затем он забегал вокруг заготовки, прилаживая по кусочку глины то здесь, то там. Пришедшие в это же время Брайан, Джон и Роджер не стали вмешиваться в процесс, а сели поодаль, перешептываясь и неприлично громко хохоча, чем отвлекали внимание творца. Творец уже хотел разозлиться и надавать пришельцам по мордасам, но передумал – процесс шел как нельзя лучше.

Вскоре Элтон облегченно вздохнул, схватил со стула какую-то тряпку, вытер ей лицо, мастерок и руки, и только после этого возгласил:

– Готово!

Фредди сорвался с места и вместе с друзьями подбежал поглядеть. В следующую секунду он издал протяжный скрип и рухнул на пол.

– Разве это он? – искренне удивился Джон.

– Не совсем он, – критически окинув взглядом фигуру, сказал Мэй. – Лучше скажу – совсем не он. Нет, это очень плохой портрет.

– Это скульптура! – визгливо закричал оскорбленный Элтон.

– И все равно нос великоват, – скептически отозвался Роджер, рьяно отрывая кусок глины от скульптового носа.

– И зубы не его, это я вам как спец говорю, – сказал Джон.

– Это я – спец по зубам! – оскорбился Роджер.

– Ты зуб по спецам, – хихикнул Брайан. – Вот рот точно какой-то кривой.

– И глаз пустой и темный! – встрял Фредди, поднявшийся с пола, и ткнул пальцем в глаз монумента.

Общими усилиями (при звуковом оформлении Элтона, которого не подпускали к изображению Фредди) фигуру удалось исправить, правда, стала она в десять раз меньше, отчаянно кренилась влево и походила в лучшем и натянутом случае на солиста группы «Рикки-э-Повери» (того, с усами), а никак не на Фредди. Но ведь это мелочи, верно?

Посрамленный Элтон назвал всех присутствующих подлыми гуаноэйпсами и памперниклами, после чего долго от них спасался по всей комнате, а когда был пойман, то был торжественно упечен и запечен в глине.

– Правда, полагается обжигать, – говорил Джон, вынимая из духовки сверток с Элтоном, – но и так сойдет.

– Ребятки, а вы видели мой новый жилет, – начал было Фредди и осекся – из кармана запеченного Элтона нагло высовывался краешек грязной тряпки, бывшей еще так недавно жилетом. Фредди захотел немедленно разбить Элтонову статую и забрать жилет, но друзья не дали.

– Элтон нам дорог, как память, – сурово сказал Роджер.

– А жилет мне дорог, как жилет! – обиделся Фредди. – Что важнее?

Но остальные обозвали Фредди рвачом и мещаном, после чего подняли Элтонстатую на плечи и торжественно вынесли. А Фредди со злости пнул ногой и вдребезги разбил свою модель. Только тогда ему полегчало, и Фредди напрочь забыл о каком-либо жилете. А Элтон не забыл. По извлечении из глины он отгладил и отстирал тряпку и носит этот симпатичный фланелевый жилетик по сей день!

/ – миф №1 – / Миф о том, как Джон ходил в гастроном, или ВсЁ съел сам! /

Однажды Джон решил сходить в гастроном за кровяной, или, как он ее называл, за «кровавой» колбасой. В гастроном он пришел, в гастроном он зашел и даже в очередь встал, но вот когда он подошел к прилавку и увидал свою заветную мечту – кровавую колбасу – в такой опасной для себя близости, у него внезапно отнялся язык. Джон шумно хрипел, махал руками и гнулся, изображая кровяную колбасу, но его не поняли, не приняли и вообще за подобные похабные штучки выбросили из очереди. Джон попытался изобразить человека, который не вынесет разлуки с колбасой, но яснее никому не стало, и его опять не поняли.

– Извращенец, – проворчал Роджер, оплачивающий два фунта ливерной.

– По сусалам ему, – посоветовал Фредди, прижимая к груди свиной фарш.

Но Джон никого не слышал – его помутненный колбасой взор упал на Брайана, который как раз покупал прелестный кус колбасы. Кровавой! Дикон издал натужный храп и вырвал у Мэя все волосы, оставшиеся после последнего облысения. Их было ровно три, да и то это были не волосы, а презренные нитки, коими Брайан подшивал парик к голове. А затем Джон засунул ему нитки в рот и приказал глотать.

– До единой! – сложил из себя крик Дикон, пока Мэй, давясь, глотал злополучные нитки.

А зачем Джон был так суров? А затем, что мимо проходил Ринго. а урны поблизости не было, а валяющиеся на полу нитки раздражали Старра так же, как и обрывки журналов непристойного содержания, кои часто вылетали из окон порядочных кенсингтонцев. Целые же журналы никоим образом Рингу не раздражали.

Ну, а теперь, когда мы осветили этот вопрос, вернемся к другому. Когда Мэй докушал нитки, Джон отнял у него колбасу, щелкнул зубами и пошел домой. По дороге, впрочем, на него напал злой бульдог Дэвида Боуи. Дэвид дрессировал его целый месяц и был в конце концов вознагражден огромным кусом кровяной колбасы, правда, немного пожеванной с краешков. Джон, в свою очередь, проделал подкоп к Дэвиду Боуи и из мести съел всю его квашеную капусту, хотя всегда терпеть ее не мог…

/ – картинка №14 – / История о рыцаре, или Летучий Сэр Элтик /

Однажды Доблестного рыцаря (так сам себя окрестил Элтон Джон) угораздило затесаться в самолет, на котором группа «Куин» летела в Швейцарию. Элтон.. пардон, Добрыцарь сидел на мешках в грузовом отсеке и, жалуясь сам себе на плохое обслуживание, отчаянно мерз в своих ненадежных доспехах.

– Н-н-нич-ч-чег-г-го. – утешал он сам себя, – в-в-в-от приеддду в Ш-швейцццарию, с-сражжжжюсс с каким-м-м ниб-б-будь швейцццар-р-ром и сразззу согреюссос.

Наконец, самолет приземлился, и Элтон ринулся к выходу, расталкивая изумленных квинов.

– А этот брундуляк что тут делает? – наперебой спрашивали они друг друга. – Откуда он тут родился?

Фредди подставил Элтону ножку, Добрыцарь с грохотом свалился у ног Мэя, а тот нагнулся над ним и посмотрел ему в глаза – строго и со значением.

– Ой, – втянул голову в плечи Элтон. – Нет! Не гляди.

– Ты за проезд не платил? – навис над ним и Фредди. – Не платил! Деньги где? Где деньги? Пиастры-пиастры? Дукаты-дукаты? Тугрики-тугрики?

Он еще долго перечислял валюты разных стран, но Добрыцарь его уже не слушал – он стремглав катился вниз по трапу, считая ступеньки. Их оказалось ровно пятьдесят две, но Элтон не обратил на это ни малейшего внимания, а просто достал из недр своего объемистого рюкзака маникюрный наборчик, привел свои доспехи в относительный, как ему казалось, порядок, и ринулся на поиски какого-нибудь завалящего швейцара, чтобы вызвать его на честный бой, измолотить и ограбить. Подбегая к лучшей гостинице столицы, Элтон издал ликующий крик – возле ее двери стоял огромный бородатый мужичина в фуражке и с галунами. Добрыцарь с разбегу боднул его головой в живот…

Очнулся он, дрожа от холода все в том же грузовом отсеке самолета, летящего в Лондон. Почему – Элтон узнал гораздо позже. А ведь все было просто – у входа в гостиницу стоял Дэвид Роберт Джонс. ДА, с бородой. ДА, в фуражке и с галунами. Он как раз отдыхал в Монтре, когда узнал о приезде квинов. Маис оделся поприличнее, отрастил окладистую черную бороду, чтобы смотреться солидным господином, и отправился в столицу навестить. Дэвид остановился возле входа, чтобы прикурить, и тут на него налетел неразумный Добрыцарь. Боуи двинул диафрагмой навстречу его голове, и для Элтона турнир был окончен. Закончилась же эта романтичная история вовсе не романтично – вернувшись в Англию, голодный и злой Элтон со злости передавил всех швейцаров лучших гостиниц Лондона.

/ – пьеса №1 – / Хэллокуин, или День всех дураков /

Пьеса мессира Брайана Г. Мэя.

Действующие лица и исполнители:

Герой, дон Педро Гомец-и-Страдалец (сокр. Страдалец) – Фредди Меркури.

Петух, он же Злодей – Брайан Мэй.

Жакоб, он же Предмет – он же.

Официант – Роджер Тейлор.

Дракон, он же Дьякон – Джон Дикон.

Принцесса – Мери Остин.

Лягушка – Элтон Джон.

Хор – он же.

Режиссер – Дэвид Боуи.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Сцена. Выходит Страдалец. Чешется, оглядывает зал и начинает кричать:

СТРАДАЛЕЦ: А-А-А-А-А-А-А!!!

Откуда-то вылетает Предмет и затыкает ему рот.

ПРЕДМЕТ: Ого! Ого-го! Повеселимся!

СТРАДАЛЕЦ (ворчит): Отвали, носатый! Я веду пьесу! Я конферансье!

ПРЕДМЕТ: Это такой мягкий неназойливый юмор?

СТРАДАЛЕЦ: Р-р-р!

ПРЕДМЕТ: Все, все. Умолкаю. Это ведь пьеса из жизни Франции? Гарсон! Лягушек мне! Лягушек!

Выходит Официант в белом халате и с подносом. На подносе сидит и злобно сверкает очками Лягушка. Она протестующе квакает. Официант бьет ее по голове молотком с пищалкой на конце и степенно кланяется.

СТРАДАЛЕЦ (срываясь): Что здесь делает этот кретин? Где Джон? Дьякон где?

Выходит Дьякон. Он в сутане и почему-то в драконьей маске.

ДЬЯКОН (обиженно): Так я кто? Дракон или дьякон?

ВСЕ (хором): Дьякон!

ДЬЯКОН (облегченно вздыхая): А-а-а!

Срывает маску и швыряет ее за кулисы.

Раздается громоподобный рык Режиссера.

РЕЖИССЕР: Эй, вы! Ну-ка, заново! Не верю ни во что.

Артисты, скуля и ругаясь, уходят за кулисы.