Read the book: «Бессмертная скука»

БЕССМЕРТНАЯ СКУКА

У игрового стола собрались пятеро, всем своим видом демонстрируя скуку и смертельную тоску. Всё что можно было иметь – они имели. Стремлений не было, желаний тоже. Любое их желание они исполняли, стоило им сделать небольшое усилие воли. А так как этот навык был получен от рождения и усилий особых не требовалось. Вот такой у них был клуб по интересам. Каждый день, любой из них творил себе мир на один день, а часто, даже на несколько часов. Когда их творение становилось привычным, они теряли к нему интерес и покидали навсегда. Но неизменной в их компании оставалась привычка встречаться в фазе парада галактик за игровым столом. Во что играли? Да во что взбредёт в голову. Иногда карты, иногда нарды, иногда кости. На что играли? На интерес. Кто проиграл должен выполнить желание всех игроков за столом. Первое время, когда их «клуб» только организовался, желания были извращёнными, часто граничили с безумием. Одно их сильно огорчало – они были бессмертны. И часто, ради шоу, приказывали проигравшему покончить с собой каким-нибудь изощрёнейшим способом. Потом и это наскучило. Вот и сегодня, когда на небе взошла полная луна, а видимые отсюда галактики выстроились в одну линию, вся компания собралась в одном из миров, восседая в храме из гранитных колонн под каменным сводом, на вершине горы и посматривая вниз, на непонятно зачем созданных людей, копошащихся в своих абсурдных повседневных делах.

Зачем ты нас сюда притащил, Теопраксим? Опять эти люди, как черви ползают под ногами, если честно, они мне надоели, я больше не населяю ими миры.

А по-моему, они вполне себе забавны. – Ответил хозяин мира. – Смотри, как они учатся жить без огня, добывая себе еду и воду… Вот у них есть цель в жизни!

Зачем ты их мучаешь? Дай ты им всё необходимое для жизни! – Вмешался третий игрок, Неомий.

А мне кажется, если им дать сразу всё, они перестанут это ценить. – Возразил Теопраксим.

О-о-о-о… Какая же скукота! – Встав из за стола и подойдя к краю колоннады взвыл четвёртый участник клуба. Он щёлкнул пальцами и тот час же в небе сверкнула молния и попала прямиком в дерево посреди рощицы. Аборигены сначала попрятались, но затем начали ломать сухие ветви с деревьев, поджигать их и уносить в свои импровизированные жилища.

И зачем ты это сделал, скажи мне, Анодиал? Теперь они перестанут мыслить о том как бы согреться и никогда не смогут изобрести способа добыть огонь. А так и будут ждать очередной молнии. – Глядя как бегают и суетятся, словно муравьи его люди, без особого сочувствия спросил Теопраксим, не спеша как-то им помогать.

Как скажешь… – Согласился оппонент, снова щёлкнул пальцами и сильный ливень потушил зажжённое дерево и залил все хижины водой, что ни одного огонька не стало видно.

Да прекратите же вы! – Снова вмешался Неомий. – Садитесь уже играть.

Пятый игрок всё это время сидел молча наблюдая за происходящим. Он был старше их всех и потому чтил негласные правила их «клуба», одно из которых гласило: «Ничего не меняй в мире без согласия его хозяина». И сейчас видя нарушение этого правила он был явно недоволен. Если так пойдёт, того и гляди, молодёжь начнёт совать нос и в его миры. Хотя он не имел обыкновения оставлять наскучившие ему миры, он их просто комкал и выбрасывал. Но парочка любимых его созданий всё же оставались в неприкосновенности и он периодически их навещал.

Ты чего сидишь в уголке и сверкаешь глазами, а, Диополий? – обратился к нему панибратски Анодиал, отчего покоробило слух.

Я смотрю как вы нарушаете правила, которые сами же и составляли.

Да кому они нужны, эти правила? И раз уж он притащил нас сюда, то наверное представлял, что тут может случиться. Или я неправ? – Обернулся вечно всем недовольный Анодиал к Теопраксиму.

Ты неправ. У нас есть договорённости и мы пообещали их соблюдать. Иначе, чем мы отличаемся от этих дикарей? – Показал рукой на подножье горы хозяин этого мира.

Да хотя бы этим… – Анодиал занёс руку для очередного щелчка, но увидев это движение Теопраксим превратил его руку в змею. Причём в её хвост. Щелчка не получилось, а дебошир сильно удивился. Потому что очередное правило гласило: «Не воздействуй на равного».

Дружный хохот всей компании привёл его в чувство. Он побагровел, но потом и сам засмеялся.

Теперь ты понял кому нужны эти правила? – Усмехнулся Диополий. Он порадовался остроумию и находчивости Теопраксима, который доходчиво объяснил зарвавшемуся игроку в чём тот был не прав. – Садитесь уже. Предлагаю сегодня в карты, на желания.

А давайте! – подхватил Анодиал стряхивая руку и возвращая ей прежний вид. Остальные подтянулись к столу, Теопраксим зажёг миниатюрную звезду под сводом храма, чтоб она освещала стол. В свет звезды над столом вышел участник, начавший этот спор – Доминатиус.

***

Шаман весь день тщетно складывал слова в заклинание, сверкал камнями над сухим комком соломы, тёр трут, но по всему было видно, боги на них разгневались и огня сегодня добыть не получится. Чтоб как-то оправдать ситуацию, он высматривал виноватого. Ну не мог же он, в самом деле, признать свою вину! Он честно произносил заклинание несколько раз, провёл ритуал, но ничего не работало. Это же очевидно – боги недовольны. А значит есть и тот, кто их раздосадовал. Он выглянул из своей пещеры, народ при деле. Кто-то в саду собирает маслины, кто-то обрывает ветви на лозе, кто-то сгребает солому, чтоб потом постелить её скотине. А где пастух? Овцы пасутся в рощице, обрывая листья с плодовых деревьев, куда смотрит этот паршивец?! Ах, вон он, несёт воду из ручья. Хорошо, пусть работает. Кто же и чем мог разгневать богов? Эта мысль словно пчела жужжала в его черепной коробке, не находя выхода оттуда и не давая покоя. И вот она – виновница! Как он мог о ней забыть?! Она же понесла непонятно от кого и даже сама не знает как и когда это могло произойти. А он точно знает! Это демон овладел ею и теперь боги проведав про это бесчинство гневаются и не дают им согреться, очевидно, для того чтоб убить её дитя прямо в чреве! Тогда он поможет богам и облегчит их работу. Сегодня же, после заката, он предаст её справедливой каре, публично размозжив ей голову на жертвенном камне. План был готов и осталось основательно подготовиться. Приняв изрядную дозу перебродившего виноградного сока, шаман принялся разрисовывать себе лицо и торс. Когда эта работа была окончена, оглядев себя он остался доволен. Чёткие симметричные линии покрывали его торс, руки и лицо. Лица он конечно видеть не мог, но полагался на своё чувство. Выпив ещё, он принялся готовить речь для жертвенного ритуала. Тщательно подбирая слова, выверяя их с математической точностью, чтоб каждое било не только в ухо, но отзывалось в сердце, он составил пламенную речь, которая не оставит сомнений в его правоте. После этого он должен провести ритуал очищения жертвы, опалив её огнём… Огнём! Да будь он проклят! Он прикусил язык. Это всё вино. Он не мог так подумать про священный огонь. Придётся что-то придумать, чтоб огонь не участвовал в ритуале. И как прикажете очистить жертву? Водой? Он сам посмеялся над своей шуткой, но проблемы это не решало. А может побить её камнями? Но тогда как же жертва? Да что ж за день-то сегодня такой?! Это всё планеты виноваты, выстроились в ряд и мешают правильному ходу событий. Ладно, просто камень. Речь и камень! Боги должны его понять, по их же вине он не может провести обряд как полагается. Солнце медленно катилось к закату, синие сумерки крались от Великой горы богов, пора!

Дети мои! Народ мой! – встав на жертвенный камень начал своё действо шаман. – Великая беда снизошла на нас, разгневанные боги не дают нам согреться, лишили нас благодатного, дарующего свет и тепло огня! Вот уже десятую ночь мы замерзаем, а всему виной демоны! Демоны вселившиеся в неё!!! – Он крикнул и выкинул руку вперёд указывая на женщину, у которой едва просматривался живот. – Она стала пристанищем дитя демона, который овладел ею во сне! Боги гневаются! И мы узнаем их волю, оставить ли ей жизнь или придать жертвенному камню! – Он начал топать ногой вводя себя в транс, мыча мантры, переступая с ноги на ногу и танцуя вокруг своей жертвы.

Он подходил к ней всё ближе, выкидывая руки то к ней, то в небо. Ни один из жителей племени не смел подойти к нему, чтоб не вызвать недовольства и не обратить его великий гнев против себя. Женщина сжалась в комок, оглядываясь по сторонам, словно ожидая защиты хоть от кого-нибудь, прикрывая свой живот. А шаман уже подходил к кульминации своего танца, всё быстрее, резче и чаще вскидывая руки. И когда его рука коснулась её волос, чтоб положить её голову на жертвенный камень, среди чистого звёздного неба промелькнула молния и ударила в Дерево предков, что росло у жертвенного камня. Дерево вспыхнуло, как будто было сухим сто лет! Народ взвыл от ужаса, обуявшего его. Даже сам шаман остановился и протрезвел. «Отпусти её!!!» – вопила толпа. И он от испуга разжал прядь её волос. Мужчины, те что посмелее, ломали сухие сучья деревьев в рощице, поджигали их и уносили в свои соломенные хижины, чтоб посреди них разжечь семейный очаг. Испуганная женщина побежала в сторону Великой горы, крича благодарности богам и обещая посвятить жизнь сына их восхвалению. Она бежала без оглядки, уже совсем близко подбежав к горе, карабкаясь на камни, она почувствовала запах дождя в воздухе. Она остановилась, обернулась, чтоб посмотреть на небо и ноги её подкосились от увиденного. Сильный ливень буквально смыл её поселение. Там, где только что стоял шаман на ритуальном камне, лилась бурная река, унося с собой ветви хижин, людей и переворачивая камни, словно те были невесомыми. Поток был бурным и широким, но он не поднялся даже на уровень её ног. Тогда она встала на колени, повернулась к Горе и закричала: «Боги, я благодарю вас! Теперь я знаю, что ношу вашего сына! Я клянусь его беречь!» и в это самое время на самой верхушки горы засиял яркий свет, словно зажглась звезда. «Я назову его Гефест – Бог Огня» – прошептала она, заворожено глядя на сияние на верхушке горы.

***

Сегодня игра не клеилась. Явного фаворита не намечалось. Как и аутсайдера. Скука становилась всё сильнее.

Давайте уже ко мне! Надоело слушать эти вопли и причитания снизу. – Сбрасывая очередные карты пригласил в свой мир остальных Анодиал.

Если бы ты здесь ни куролесил, стонов бы не было. – Возразил на его недовольство Диаполий. – Впрочем, я согласен. Всё равно игра не идёт. Может там лучше карта будет. Что скажете? – Обратился он к остальным игрокам за столом.

Мне без разницы. – Ответил сбрасывая карты Неомий. – Теопраксим, ты что думаешь?

Да мне тоже, по большому счёту, без разницы. Слушать ли здесь людские стоны или стоны созданий Анодиала. – С долей сарказма усмехнулся хозяин этого мира.

Стало быть, решено? – Собирая карты со стола уточнил Доминатиус. – Переноси. Не прыгать же нам, как колдунам, из мира в мир самим.

Через мгновение вся пятёрка оказалась в огромном зале строгой квадратной формы, белого цвета, с белыми диванами, с белым столом посередине. Стол был единственным круглым предметом в зале. Всё, что окружало этот стол было исключительно квадратным. Сквозь огромное квадратное окно проникал свет белого Солнца этого мира. С улицы доносился звук механического жужжания. И это было объяснимо. Анодиал предпочитал людям механизмы. Весь его мир был населён механическими созданиями, не имеющими ни желаний, ни чувств, строго исполняющих свои задачи, не причитая и не отвлекая своего создателя просьбами. Этот шум механической жизни за окном наполнил всё помещение. Что ещё больше усиливало дискомфорт невыносимого жара, раскалённого до бела Солнца.

Убавь его! Дышать нечем! – Возмутился Теопраксим. – Так и зажариться недолго.

Не переживай, тебе это не грозит. – Бросил в его адрес колкость Анодиал.

Присутствующие засмеялись. Они оценили шутку. Как-то Теопраксим проиграл и был вынужден отправиться на Солнце и прожить там год. Этот год он запомнил хорошо. Бессмертие бессмертием, а ничего не делать на звезде, где нет ничего кроме газа и неимоверного жара – задачка та ещё. И эта шутка для него сейчас была вовсе не смешной. Но всё равно, эта компания – лучше, чем неимоверная скука в смертных мирах. Почему они не могут сами создать бессмертных? Тогда бы они кинули вызов самому Богу! Видимо, поэтому Он им и не дал такой способности. Всё, что они могли создать оказывалось ограниченным во времени. Будь то целая галактика или блоха на муравье. Всё превращалось в тлен. Первые тысячи лет это раздражало каждого из них. Потом они смирились. А позже нашли равных себе, вот теперь и собирались изредка, чтоб хоть как-то избавиться от тоски и развеять скуку.

И ещё, – добавил Теопраксим, поглядывая на механизмы за окном, – ты можешь заставить их не шуметь? Иначе какой был смысл перебираться от людского шума сюда?

Не проблема! – Ответил Анодиал и щёлкнул пальцами. В раз всё стихло. – И заметь, они не ропщат! Просто молчат и ждут новой команды. Они – идеальны и совершенны! В отличие от людей.

Продолжим преферанс? Или будут другие предложения? – Прервал их перепалку Доминатиус.

А есть в этом доме что попить? От этого солнца жажда разыгралась. – Совершенно невпопад спросил Неомий, уставший изучать белый и совершенно пустой интерьер помещения.

Неомий был самым молодым, если можно так сказать, в их компании. Ему всегда больше импонировали растения, мелкая фауна, типа бабочек и стрекоз, поэтому в создаваемых им мирах в основном царило буйство флоры. Разнообразные цветы, лианы, джунгли со всем их разнообразием. И вместо домов и замков он создавал себе ротонды на берегах океанов или на возвышенности в джунглях. А этот стерильный мир машин и строгой геометрии никаких эмоций в нём не вызывал. Уж лучше люди Теопраксима, чем вот это всё. Правила запрещали что-то изменять в мирах партнёров, а потому, Неомий не мог себе сделать ручей посреди этого белого «ничего». Но хозяина мира это озадачило. Как любой бессмертный он легко обходился без еды и питья. Разве что для удовольствия. И то, это удовольствие он оставил в прошлых миллионах лет. Анодиал покрутил удивлённо головой и не найдя ничего лучше, просто сделал идеальный цилиндрический графин из белого фарфора посреди стола, в котором была простая вода. К радости Неомия – прохладная.

***

Электрнно-вычислительный центр А-001 работал на пределе своих возможностей. Его платы грелись так, что того и гляди конденсаторы начнут взрываться, но задачи, обслуживанием которых он обязан заниматься никак не заканчивались. Миллионы машин по всей планете зависели от его работы, они ждали команды и эти команды поступали своевременно, чтоб единый организм механического мира функционировал исполняя насущные проблемы. Где-то сломался шкив у буровой машины, его необходимо срочно заменить, для этого необходимо задействовать роботов-доставщиков, у нескольких из них плановое обслуживание и необходима замена масла в двигателях. Масло синтезируется на производственном комплексе, у которого сейчас сложности с логистикой из-за тех же роботов доставщиков. Команды сыпятся в А-001 как из рога изобилия. Он на пределе, но выйти из строя он не может себе позволить, он вызывает к себе настройщиков, чтоб те поставили ещё несколько кулеров для охлаждения материнской платы, но те задерживаются из-за ошибки связи, которая возникла у него в результате перегрева…

Робот на буровой старается с едва «живым» шкивом пробурить скважину, у него такая задача, он не может её не выполнить, но шкив трещит и того и гляди разломится пополам, он в очередной раз отправляет запрос на сервер, но тот не проходит по причине перегрузки канала связи, жара плавит электронные компоненты робота и тот перегревается, от этого натужно гудит, но продолжает бурить, потому что нужно сырьё для производства смазки, без которой техника не сможет функционировать.

Роботы доставщики, как могут скрипят несмазанными деталями на жаре, есть задача доставить шкив, иначе добыча сырья для производства масла встанет. А это грозит мировым коллапсом.

Внезапно А-001 получил команду отбой. Уф! Если бы машина могла облегчённо вздохнуть, она бы это сделала. Он разослал всем сигнал «Отбой» и ушёл в спящий режим. Может хоть так его платы остынут. Буровой робот получив команду остановил грозивший лопнуть шкив. Если бы роботы могли смеяться от радости, это бы сейчас произошло. И доставщик, из последних сил тащивший по жаре груз, отключил свои сервомоторы и снизившаяся температура помогла ему забыться в режиме «сна».

***

В такой жаре мысли плавились. Даже игра в кости не давалась. Все гости измучились от палящего Солнца. Но Анодиал чувствовал себя великолепно, а потому начал выигрывать. Но остальных участников игры такое положение не устраивало. Решили сойтись сегодня на «ничьей». Как бы ни был Неомий рад общению с себе равными, мир Анодиала ему казался адом, а потому он вежливо откланялся и перенёсся в один из своих оазисов, дышать свежестью океанского бриза или наслаждаться пением птиц в джунглях. В любом случае, это для него было лучше, чем в абсолютно белой комнате и невыносимой жаре слушать перебранки Теопраксима и Анодиала. Первый из которых с удовольствием вернулся обратно на свою гору, созерцать как его «подопечные» справляются с последствиями потопа. Доминатиус подмигнул Диаполию и оба испарились в одно мгновение. Анодиал раздосадовано, как маленький ребёнок, чей рисунок не вызвал восторга окружающих, постоял, постукивая носком ботинка по белому мрамору пола, глядя в окно, где все его механические творения замерли в ожидании новой команды. Подумал… И стёр этот мир с лица вселенной.

Вознесясь к точке начала начал, он сосредоточился на своих ощущениях. Чего ему хотелось? Ему хотелось тишины и умиротворения. Но он осознавал, что тишина и покой – это скука. А скуки ему хотелось меньше всего. Когда-то, когда он был совсем юн, он творил миры в которых были животные, рыбы, даже люди. Но его так изматывали вечные просьбы и мольбы… А как же иначе? Всякая созданная тобою тварь надеется на тебя, просит тебя о своих мелких, настолько никчёмных желаниях, что даже противно становится, от того, что они так глупы и никчемны. Он стирал один мир, строил другой, создавая всё более совершенных людей, но они продолжали просить его всё о том же: дай побольше… «Куда вам больше?! – Думал он. – Ваш век настолько короток, что вы и уже полученного не переживёте!» Но нет, они не унимались. Тогда он создал мир, в котором люди не имели желаний. И они начали просто умирать. От голода, от холода, видели море и шли в него, погружаясь с головой и не выходя обратно, горели в пожаре и не стремились спастись. Тогда-то он и возненавидел людей. Он создавал миры с тварями, стремящимися уничтожить друг друг друга, даже несколько тысячелетий наблюдал за ходом их эволюции. В мире, где должен был победить сильнейший, побеждал хитрейший. И кто это был? Разумеется – человек. Человек, как блоха, просачивался в его мир через микронные пробелы в сознании. Он замечал, конечно, но надеялся, что того истребят динозавры, мамонты и прочие жители, для которых этот мир и создавался. Но человек перехитрил всех и снова полез на верх эволюционной цепочки. «Хорошо… – решил Анодиал – я дам тебе ещё один шанс, но не зови меня по всяким пустякам. И не ропщи, что я тебе не помогаю. Я злой Бог – Бог-тиран!» Ну и что в итоге? Человек придумал себе сказки, вознёс на пьедистал чучела, которых стал называть богами, а самые хитрые – нарекли себя посредниками, чтоб одурачивать от имени богов других. Да и это бы ничего, но эти посредники настолько вошли в роль и утвердились в собственной безнаказанности, что стали убивать других людей, якобы принося их в жертву богу! «Ну и зачем мне ваши мёртвые тела, скажите на милость?» – думал он и однажды обрушил свой гнев на этих выродков. Правда пострадало ещё много невинного народа, но что поделать, он предупреждал. В общем, с людьми он больше дел иметь не хотел, однозначно. Машины… Ну, да тоже, так себе идея. Просто голый пустынный мир?.. А почему бы и не попробовать?.. Он нашёл в какой-то из звёздных систем большую красивую планету, та играла кольцами на своей орбите, словно обручами, как одно из некогда любимых его творений… О, да. Он был молод, пылок, страстен… В созданном им мире, одном из многочисленных, человечество развивалось довольно сносным путём, не особо его призывая, а иногда даже восхваляя. Так вот в одном из таких храмов в его честь, он однажды увидел симпатичную девушку, в смешном чепце на голове, стоящую на коленях и поющую ему гимн. Он даже залюбовался ей. Решил проследить. Вечером она пришла в странный дом из ткани, вокруг круглой сцены. Запах стоял отвратительный, это он как сейчас помнил. Народ собирался внутри шатра, рассаживался по деревянным лавкам вокруг импровизированной сцены, устланной соломой. Зазвучала музыка. Ну как музыка? Какие-то пьянчуги гудели в трубы и брякали по струнам. Но не суть. И вот, среди прочих, на сцене появилась она. Тонкая, изящная, словно невесомая. Гнулась во все стороны, словно не имея скелета. Крутила на себе обручи… Наверное, поэтому он и выбрал сейчас эту планету. Она напоминала её. Без лишних раздумий он приделал планете ещё один спутник. Спутник из чистого куска льда. Голубого и зелёного. Но в лучах местной звезды он сиял словно белая жемчужина. Ему понравилось творение и он спустился на него. «Назову тебя Энцелад!»

Диаполий с Доминатиусом отправились в один из миров созданный давным давно старейшим из них. Да, они тайком от молодёжи, встречались в этом мире, чтоб предаться воспоминаниям, отведать вкусного местного вина, под хорошую закуску. Любуясь вечным закатом над океаном, с берега поросшего ковылём. Свежий солёный бриз едва обдувал их, придавая вкус соли воздуху. Диаполий любил этот мир, он создал его в минуты страданий по смертной, перенёс её сюда, здесь же и похоронил её останки. И когда подступал очередной приступ депрессии, он перемещался сюда и пил вино, вспоминая лучшее время его жизни. Так повелось, что и Доминатиус, немногим младше хозяина этого укромного уголка, периодически наведывался к нему. Он тоже имел неосторожность влюбиться в созданную им женщину, итог был тем же, разумеется. На этой почве они когда-то и сошлись. Вот и сейчас они сидели в ротонде на берегу океана, пили столетнее вино и заедали его лучшим сыром, который когда-либо производили в этом мире.

Мне кажется у Анодиала какой-то кризис среднего возраста. Всё ищет новые ощущения, а таковых и не осталось.

Да мне его поиски безразличны. – Ответил Диаполий, потягивая вино. – Но правила для того и пишут, чтоб их соблюдали. И поведение его мне нравится всё меньше и меньше. Заносчивость, агрессия… Если и дальше так пойдёт он уподобится… Сам знаешь кому.

Да, в этой компании было когда-то шестеро. Шестой её партнёр был взрывным, резким и злопамятным. Его никогда не спрашивали о том, что послужило причиной такого характера, но догадывались, что это была обида. Скорее всего, на самого себя. Однажды он обезумел настолько, что взялся крушить чужие миры, что фактически означало, объявление войны. Впятером его смогли одолеть, заточить на границе бытия и закрыв проход в обитаемые миры. Потом, по всеобщей договорённости, навсегда стёрли его имя из памяти. Но шрамы от той бойни остались у каждого. Хоть имя и было предано забвению, но сами события оставались в памяти. И сейчас, когда Анодиал стал всё больше уподобляться тому, чьё имя забыто, старейшие клуба очень обеспокоились.

***

А звали его Эгоальф. Он был, пожалуй, лучшим творением Бога. Он успешно впитывал и осваивал всё что попадало в поле его внимания. Не было невозможного для него. Он создавал идеальные миры, с идеальным устройством, населённые идеальными созданиями. Он это знал и гордился собой. Гордился настолько, что замахнулся на самого Создателя, предложив ему соревноваться. На что тот, разумеется, обиделся и наказал его за дерзость. Отныне, всё, что Эгоальфу удастся лучше всего, будет исчезать за миг до того, как он этого коснётся. Первые несколько тысяч лет Эгоальф просто не старался что-то делать хорошо, как вышло – так и ладно. Но его перфекционизм всё же прорвался наружу и он создал идеальный во всех отношениях мир, которым любовался издалека, памятуя о наказании. Как-то на берегу океана он увидел русалку, юную и прекрасную. Она сидела на камне, расчёсывая свои длинные белые волосы гребнем и пела. Как же она пела! Это была не песня, а услада для его слуха, в ней был и шум моря, и пение птиц, и крики дельфинов, и величавое молчание космоса, он готов был слушать это пение вечно. Став прозрачным как воздух, он приблизился к ней незримо и сел рядом на камень. Он любовался её красотой и её голосом. Он настолько потерял самоконтроль, поддавшись чарам, что прикоснулся к её локонам пальцами. В тот же миг она рассыпалась кучкой морского песка. Эгоальф возопил в небо! Он кричал и проклинал Бога за его жестокость, но тот оставался глух к нему. Тогда он снова создал эту русалку и вдохнул в неё жизнь. Снова и снова она рассыпалась на мелкие песчинки. Тогда убитый горем Эгоальф удалился на край бытия и многие миллионы лет уединялся там на безжизненной каменной планете не имевшей в своей системе звезды. Только огромная чёрная дыра заставляла все окружающие её планеты вращаться на бешеной скорости вокруг себя. Чёрная дыра поглощала свет любой звезды, способной дотянуться своим лучом до каменной планеты Эгоальфа. Поэтому он сидел на краю скалы совершенно чёрного мира. Несколько лет подряд он прыгал с этой скалы, разбивался, снова восставал, снова разбивался и так каждый день. Он надеялся, что физическая боль заглушит боль душевную. Но впервые в жизни он ошибался. И от этого становилось ещё больнее. В очередной, похожий на предыдущие день, на его планете появился совсем ещё молодой бессмертный. Он каким-то чудом промахнулся в галактиках и очутился здесь. Эгоальф сначала не поверил своим глазам. За многие миллионы лет он не встречал себе подобных. А этот белокурый, кудрявый юнец бесстрашно шагнул ему навстречу, протянул руку, обезоруживающе улыбнулся и произнёс: «Неомий! Я, кажется, немного заблудился…»

Куда же ты стремился попасть, раз угодил сюда? – Удивился наивной простоте Эгоальф.

К друзьям. В один из их миров.

И много вас таких?

Трое. Но я надеюсь, что нас больше.

Теперь вас, как минимум, четверо… – Усмехнулся отшельник.

Следуй за мной, если хочешь, я познакомлю тебя с ними. – Предложил Неомий и исчез. Эгоальф постоял секунду в раздумье и последовал по ещё открытому и осязаемому пути Неомия.

Очутившись в мире кишащем разнообразными тварями, он ужаснулся. Настолько далеки они были от идеала, что ему сразу же захотелось их поменять. Чем он и занялся не теряя ни секунды. Теопраксим был ошарашен такой наглостью и дерзостью! Он превратил наглеца в лягушку, но тот вернул свой прежний облик и обратил хозяина мира в опарыша внушительных размеров. Так бы они и продолжали, если бы не вмешался старый и мудрый Диаполий, заморозив обоих. И пока они находились в ледяных оковах, не в силах совладать с ними, Диаполий читал им морали. Убедившись, что суть его слов достигла их разума, он разморозил их. Тогда-то и пришло решение создать свод правил. Все согласились, что так будет лучше.

***

Неомий вернувшись в один из своих миров был несказанно счастлив почувствовать свежесть морского ветра. Как бы ни был симметричен и выверен мир Анодиала, но идеальным он не был. Как может вообще нравиться белый цвет?! Другое дело цвет моря, зелёного леса, оранжевого солнца… Он спустился в чащу леса и вдоволь напился воды из лесного ручья. Присел на камень и любовался синим цветением лианы. На соцветия то и дело садились разноцветные бабочки, затмевая своей красотой цветы. Свежий воздух прохладной тени наполнял лёгкие жизнью. Всё вокруг пахло жизнью. Это ли не прелесть? Он опусти ноги в ручей, они откликнулись благодарностью после жара мира Анодиала. Посидев так какое-то время, полюбовавшись цветением растительности и порханием мотыльков, он снова вернулся в ротонду над обрывистым берегом моря и задремал в созданном тут же гамаке. Сквозь полудрёму к нему в сознание дотянулась чья-то мысль: «Как ты мог меня предать?..» Он открыл глаза, сел в гамаке и начал вспоминать, кого бы это он мог предать? С соплеменниками он расстался очень даже дружелюбно и мирно. А кто бы ещё это мог быть? В его памяти вместе с именем стёрлись и многие юношеские воспоминания.

Но когда-то они с Эгоальфом многие вечера проводили в этой ротонде, беседуя и попивая нектар. Эгоальф рассказывал ему о своих спорах с Богом, Неомий искренне удивлялся этому. Он был ещё юн, в сравнении с остальными, но даже юношеский максимализм не заставил бы его оспаривать решения Бога! Но Эгоальф был непреклонен в своём стремлении превзойти Создателя, словно ему было мало того наказания, которое он уже понёс.

Он всё это забыл, но смутное ощущение чьего-то отсутствия терзало его. Эгоальф никогда не причинял ему вреда или его мирам. Напротив, он находил их забавными, поэтому и гостил здесь часто. Неомий редко спорил, он вообще не любил споров и пререканий. Ему было проще кивнуть головой и делать по своему усмотрению дальше. Это всегда веселило Эгоальфа, любителя споров и провокатора. Но в искусстве уходить от них Неомий превзошёл даже его. Наверное, если бы в тот роковой день, Эгоальф не противопоставил себя всем, включая Неомия, последний вступился бы за него. Но тот, кого он считал своим другом и проводил многие дни и вечера за беседой с ним, пытался развеять и его. И он сделал бы это, без сомнения, настолько велика была его злость и ярость. Он просто не оставил выбора своему другу, кроме как присоединиться к остальным. Самое страшное для бессмертного – это забвение. Это единственное, что может связывать бессмертные души, но из-за своей страсти Эгоальф обрёк себя на вечное изгнание из памяти единоплеменников.

***

Мне кажется, он обрёл ещё большую силу и готов вырваться. Не знаю, на долго ли хватит наших замков, чтоб удержать его… – Сетовал Доминатиус.

Я тоже об этом думал. И если они сойдутся с Анодиалом сейчас, будет масштабная война, пострадают тысячи миров. – Согласился Диаполий, отхлебнув великолепного вина. – Теопраксим очень увлечён своей пассией из последнего мира, он сейчас не боец, Неомий… Если он не вспомнит, то шансы будут на нашей стороне. А если вспомнит… Неизвестно что из этого получится.

Надо бы вознестись в начало начал и посоветоваться с Самим… – Резюмировал Доминатиус. Ему, как и Диаполию, да и Теопраксиму, было что терять. У него были любимые миры и любимые создания. К которым он, в отличие от Эгоальфа, мог прикасаться, что и делал нечасто, но с удовольствием.

Находясь в луче света, перед Абсолютом, Создателем создателей, они трепетно ждали когда Он им скажет что-нибудь первым. Он знал, что они здесь, рядом, а значит, целенаправленно испытывал их. Он это любил. Он любил робость, застенчивость, скромность, словом все признаки почитания. И они молчали ожидая. Наконец, когда они прошли проверку, Он произнёс: «Знаю зачем вы здесь. Он в надёжном месте, но вы правы, его сила растёт, его злость и обида дают ему чёрную силу. Несколько тысяч лет у вас в запасе есть. Думайте как. А я вам помогу.»

Вернувшись в мир Диаполия они снова сели на берегу океана, глядя на вечный закат. Кажется, их жизнь перестала быть скучной и серой. Готовится большая битва. И вдвоём они не представляют для него преграды. Нужно как-то подготовить остальных. Только как быть с Анодиалом? Решили оставить разговор с ним напоследок. А пока нужно нанести визит Теопраксиму.

***

Теопраксим сидел с оливковом саду, притворившись путником из дальних мест, нацепил на себя подобающие обноски, хоть ему и было противно, и наблюдал за красавицей носившей его ребёнка. Она и не знала, от кого этот плод, но чувствовала, что в ней совершенно другая жизнь. Этот ребёнок спас её и от побивания камнями, и от потопа. Теопраксим окликнул её в тот момент, когда она набирала воду в кувшин у горного ручья.

Добрая мирянка, не дашь ли испить воды путнику?

Отчего же не дам? Пей на здоровье! Боги щедро даруют нам воду.

Благодарю тебя, красавица! – Подойдя к ней ближе и пригубив воды из кувшина, поблагодарил её Теопраксим. – А где отец младенца, которого ты носишь под сердцем?

Откуда такое любопытство, путник? В наших краях не принято задавать такие вопросы женщинам. – Прикрыв живот рукою, подняв кувшин второй, она поторопилась уйти.

Прости меня, добрая женщина. Я пришёл издалека и не знаю ваших обычаев. Не сердись, пожалуйста. Может быть я смогу тебе чем помочь? – Она остановилась, обернулась на него через плечо. Вроде, мужчина крепкий, хотя руки у него нежные, как у женщины. Не похоже, что он ими работает.

Откуда ты, путник? – Она пристально разглядывала его. И чем дольше смотрела, тем больше осознавала, что уже видела его. Но где, припомнить не могла. – Уж не колдун ли ты? Или какой шаман?

Ты прозорлива. Я, действительно, волшебник. Но я не причиню зла ни одному живому существу.

А что ты умеешь делать? – Устав держать кувшин на плече, она поставила его на землю.

Я умею всё.

Ха! – засмеялась она не скрывая своего недоверия. – Был у нас такой «умелец», а на проверку и глиняный горшок слепить не смог!

Ну смотри… – Он показал ей рукой на её кувшин, рядом с которым стояла точная его копия. Так же наполненная водой. – Такой нравится?

Женщина побледнела и казалось вот-вот потеряет сознание. Глаза её округлились, губы затряслись. Она подхватила полу своей одежды и что было сил побежала в сторону селения, которое восстанавливали немногие уцелевшие мужчины. Разозлившись на себя за глупость Теопраксим поспешил ретироваться в свой колонный зал на вершине горы. «Это ж надо быть таким дураком! Ты же знаешь, что они – народ тёмный, если не сказать «дремучий», надо же такое вытворить!» – ругал он себя гуляя из угла в угол и думая как теперь всё исправить. Но исправлять не пришлось. Он удалил копию сосуда своей возлюбленной и мужчины из селения, которых она позвала, подняли её насмех, решив, что она перегрелась на солнце и ей всё померещилось. Он облегчённо вздохнул, радуясь, что всё разрешилось само собой и не успел насладиться этим ощущением, как перед ним предстали Диаполий и Доминатиус.

Вот так здравствуйте! – Воскликнул он неожиданным гостям. – Вроде и до парада галактик ещё далеко. Неужели соскучились?

Не до шуток, Теопраксим. Тот кого мы все забыли, набирает силу. И сила эта подпитывается злом и ненавистью ко всему живому. Мы боимся за Анодиала, как бы он не принял его сторону. Мы были у НЕГО. ОН сказал готовиться, предстоит битва. Так что, как бы мы ни хотели, чтоб ты наслаждался жизнью со своей новой подругой, нам нужна твоя помощь.

Теопраксим нахмурился. Ему, в отличие от остальных, была не в тягость жизнь бессмертного, он находил и разделял простые радости смертных. Да, они конечны, но они живут полной жизнью, зная, что когда-нибудь это закончится. В них и есть эта жизнь, как нечто ценное. Бессмертные перестали её ценить и получать удовольствие от самого процесса. И ему очень не хотелось, чтоб Анодиал или кто-либо другой вмешивались в его миры и разрушали эти жизни.

Что от меня требуется? – Наконец спросил он.

Быть рядом когда потребуется. И… Спрячь получше этот мир, если ты его так ценишь. – Посоветовал Доминатиус.

Хорошо. Я буду во всеоружии, когда вы призовёте меня. А теперь оставьте меня, мне нужно время на раздумье. – Диаполий и Доминатиус исчезли так же мгновенно и беззвучно, как появились.

***

Неомий катался на дельфинах, когда посреди океана, прямо на его пути возникли две фигуры. Они стояли на волнах и даже не покачивались. Словно под их ногами была не толща воды, а бетонные плиты. Он, узнав гостей, спрыгнул с дельфина и подошёл по морской глади к прибывшим.

Какие ветры времени занесли вас, друзья мои, в этот укромный уголок?

Здравствуй Неомий! Рады видеть тебя!

И я вам рад! Пойдёмте в тень. – Он пригласил их к ротонде на высоком берегу и пошёл по воде, пропуская их вперёд себя, а не перенёсся по обыкновению. Волны настраивали на душевный лад, снимая всякую тревогу и заботу, а потому он решил, что лучшее средство настроиться на разговор – это прогулка по морской ряби. Благо и волны невысоки и лёгкий ветерок обдувает. – Что привело вас ко мне? Я не помню, чтоб мы когда-то собирались просто так в неоговорённое время. А значит, что-то произошло. Так что же вас тревожит?

Ты проницателен, Неомий. Но слава Всевышнему, пока ничего не произошло! И мы здесь для того, чтобы это не произошло вовсе. – Шагая размеренно по воде ответил Диаполий. – Как хорошо у тебя… Тихо, спокойно, умиротворённо…

Да, я ценю это. – Улыбнулся Неомий, ожидая продолжения. И оно последовало:

Жалко было бы потерять такой красивый мир, наверное?

А почему я могу его потерять? Я не вижу причин для катаклизмов, способных привести к его потере.

Нет, Неомий, катаклизмы под твоим управлением ему не грозят. Есть причины посерьёзнее. – Они вышли на берег. Неомий перенёсся в ротонду, прихватив с собой гостей. Посередине площадки возник круглый мраморный стол, на нём кувшин с нектаром и три изящных стакана.

Угощайтесь. В жару очень хорошо утоляет жажду.

Это ли жара?.. – Засмеялись гости. – Вот у Анодиала – это да…

Ой, я прошу вас, не напоминайте мне об этом ужасном месте. Если и существует ад, он должно быть выглядит именно так. – Согласился Неомий.

Нет, друг наш, ад может наступить, если мы не решим один важный вопрос. И это будет настоящий ад!

Вы пугаете меня. Что же такое должно произойти?

Скажи мне, Неомий, – вступил с серьёзным видом в разговор Доминатиус, – помнишь ли ты, что когда-то нас было шестеро?

Что-то такое тревожит меня во снах. Но я не могу вспомнить… – Согласился Неомий. – Вот буквально на днях я проснулся от того, что кто-то спросил меня почему я его предал? – Гости переглянулись между собой. Да, сила того, чьё имя забыто, растёт и он пытается найти союзников…

Ты так и не вспомнил?

Нет… Я не помню, чтобы предавал кого-то.

Потому что ты не предал. Это он предал тебя и чуть не сокрушил все наши миры!

О ком вы говорите?

Мы говорим об Эгоальфе… – «…альфе, …альфе…» разнеслось эхом над морем имя, которое не произносилось тысячи лет. Словно взрывная волна обошла планету и вернулась с обратной её стороны донося это имя. Как будто что-то ударило Неомия!

Эгоальф… – Произнёс он с какой-то тоской в голосе. – Да, теперь я вспомнил… Друзья мои, мне нужно побыть одному. Простите меня… – И он испарился, словно и не было вовсе на этом месте.

И что ты думаешь?.. – Спросил Диаполий своего спутника.

Я думаю, ему сейчас тяжело это вспоминать, но он примет правильную сторону. Подождём немного. – И действительно, несколько мгновений спустя Неомий вернулся. Вид его был задумчивым, но решимость читалась в его взгляде.

Он набрался сил и готов вырваться?

Я уже говорил, что ты крайне проницателен для своего возраста? – сымитировал улыбку Диаполий.

Да, не так давно. И всё же?

Да, он полон сил и решимости. И мы опасаемся, что если он заручится поддержкой кого-то из нас, все известные нам миры погибнут.

Ты сейчас говоришь о Анодиале?

Он в первую очередь подвержен его влиянию, потому что и сам стал уподобляться ему своим стремлением к идеалу. Думаю, ты это заметил в нашу последнюю встречу.

Мне показалось, он недоволен собой. Ему нужна помощь.

Наивный Неомий… Ему помощь не нужна, ему нужен контроль. В первую очередь, над собой. Он быстро впадает в ярость, а это может навредить другим.

И что же нам теперь делать? – «Нам» – отметил про себя Диаполий, надеясь, что и Доминатиус это заметил.

Пока надо спрятать дорогие тебе миры подальше и ждать. ОН нам поможет. Жди нас. Рады, что ты на нашей стороне.

А на чьей стороне я могу быть ещё?

Всё правильно, Неомий. Я знал, что на тебя мы можем рассчитывать. – Высказался Доминатиус, до этого наблюдавший за Неомием. – До встречи!

Оба исчезли как будто их и не было. Неомий сел под крышей ротонды на сотворённое плетёное кресло и стал смотреть на море. Ему, действительно, было тяжело вспоминать их дружбу с Эгоальфом. Они много времени проводили в этом мире, вместе любуясь морской гладью на закате, наслаждаясь щебетом птиц в джунглях. Что же случилось, почему он изменился потом? И ведь он практически уничтожил этот мир, который ему нравился. В котором он проводил времени больше, чем в остальных. Как мог Эгоальф поднять руку на самого Неомия, приведшего его в эту компанию и избавившего его от многовекового одиночества? Да, это не Неомий предал его, это сам Эгоальф предал их дружбу, занеся руку для окончательного удара по мирам. Грустно было это осознавать. Он даже понял, почему вместе с именем он забыл такую часть прежней жизни. Это было больно. Вдохнув свежего воздуха с моря, он принялся за приготовления. Этот мир и несколько других, особенно дорогих его сердцу, необходимо было скрыть как можно глубже, чтоб Эгоальф не сразу их нашёл.

***

Доминатиус, будучи самым старшим среди компании бессмертных, имел уже не такое крепкое тело, как например у Неомия, но сила духа в нём была покрепче, чем у остальных, да и опыта побольше. Не зря его голову украшала благородная седина. Для пущей убедительности он отпустил аккуратную бороду и усы, серебро которых привлекало многих смертных женщин в его любимом мире. Но он любил одну. Она одна пленила его разум и душу. Да, она была смертна, но и он был не глуп. Господь не дал им дара творить бессмертное, но он же не запрещал воссоздавать копии. Его возлюбленная была королевой целого континента. Не без его участия, разумеется. Он не мог дать ей бессмертие, но он мог подарить ей дочь. И эта дочь являлась точной копией своей матери. Так уже несколько поколений он возвращался к ней. Каждая её копия считала его королём и своим повелителем. Так было задумано. И когда король возвращался в свои королевские владения, это был великий праздник! Ему надевали корону, собирали пир, приглашали все соседские королевские семьи и гуляли до упада. Потом всё повторялось, он исчезал на несколько лет, появлялся снова, очередная копия его возлюбленной рожала ему свою копию и это длилось веками. Он считал этот мир своим домом. И одна мысль о том, что его может не стать, приводила его в отчаянье. Поэтому он был готов сражаться за него до последнего. Вот и сейчас он прогуливался по своему каменному замку, глядя в стрельчатые окна на лес у подножия замка, на реку, на изогнутый дугой каменный мост через неё. В наступающих сумерках всё это выглядело призрачным, зыбким, чуть качнись маятник равновесия и всё рассыпется, исчезнет. Она подошла к нему сзади, положила свои руки на его спину и прижалась. Она чувствовала, что его что-то тревожит. Интуиция смертной женщины всегда была загадкой для него. Как они могли так тонко чувствовать каждый нюанс его настроения?!

Всё хорошо, родная… – Успокаивал он её. А скорее себя.

Конечно хорошо! Ты же вернулся домой! Ты наверное устал? Смотри вон, новая морщинка на лице… Я скажу, что праздник состоится завтра, а сейчас отдохни с дороги. Приказать сделать тебе ванну?

Да, будь добра. Я действительно очень устал. Но я буду ждать тебя в своей опочевальне ночью. – Он нежно обнял её, поцеловал и направился в свою часть замка. Ему нужно было всё хорошенько обдумать, взвесить и, по возможности, просчитать все варианты развития событий. Но сперва придумать как укрыть этот мир от всех. И не только от Эгоальфа.

Он лёг в специально для него приготовленную ванну из чистого золота, расслабился в тёплой воде и закрыл глаза. Наслаждаясь этим моментом он не хотел думать о чём-то дурном.

***

Раскалённые потоки лавы взбирались на вершины кратеров и изливались вниз, раскрашивая пространство вокруг в красно-оранжевые цвета. Не было ни одного кусочка поверхности планеты, где бы могла уцепиться жизнь. Свет остывающего красного карлика едва долетавший до этой планеты, делал её ещё страшнее. На высокой скале, на самой её вершине сидел и смотрел на этот красный мир Эгоальф. Он просто безучастно наблюдал, как одни куски планеты наползают на другие, те тонут, но лавовые потоки разогревают их и снова выталкивают на поверхность. Его это нисколько не задевало. Он уже жил на подобном куске скалы в самовольном заточении, а здесь его заточили против его воли. И злость, копившаяся не одно тысячелетие требовала выхода, как эта раскалённая магма. Он думал о том, как ему выбраться отсюда, чтобы наказать тех, кого считал друзьями за их предательство. Ведь они знали, что его раздражает неидеальность! Зачем же они приглашали его в свои нелепые миры, с их огрехами и несовершенством и не давали ему исправить очевидные недостатки?! Ближе всего к его идеалам видения мира был Анодиал. Возможно, если бы не скверный характер и желание всё осмеять, Анодиал мог бы стать его другом. По крайней мере, они имели много общего. Даже больше чем с Неомием. Возможно, стоит заручиться поддержкой именно Анодиала? Пожалуй, да! Он напряг весь свой разум, впитал в себя всю энергию клокочущей планеты и выкрикнул в пустоту: «Анодиал! Ты меня помнишь? Ты мне поможешь?»

Гуляя по своему новому детищу и строя пирамиды из идеально круглых шаров из льда, Анодиал стал немного успокаиваться, симметрия и логичность композиций завораживала его. Да, это красиво! Сине-зелёные шары различных диаметров, уложенные с точностью часового механизма (кстати, часы – глупейшее изобретение человечества, но как они устроены – это сказка!), ориентированы по сторонам света, в каждое время местных суток, испускают различный свет и рисуют неповторимые геометрически точные узоры. Это достойно восхищения. Можно и похвастаться перед клубом. Теопраксий, конечно, не поймёт, ведь тут нет его любимых людишек. Но вот Неомий способен оценить его творение. И цвета ему близки. Размышляя об этом он внутри себя услышал странный зов. Как будто кто-то просит его помочь. «Кто бы это мог быть? А самому прийти ко мне и попросить сложно? Ладно, кто бы ни был, сам придёт. Я ни от кого не скрываюсь… А не пригласить ли мне Неомия? Пожалуй так и сделаю…» – решил и переместился.

Он застал Неомия на его планете, в момент размышлений.

Здравствуй, друг мой! – Поприветствовал его Анодиал.

Здравствуй, Анодиал! – Отвлёкся от воспоминаний Неомий. – Я как раз хотел встретиться с тобой. Диаполий с Доминатиусом у тебя ещё не были, я полагаю?

А я их ещё и не приглашал. – Улыбался в предвкушении Анодиал. – Хочу показать тебе своё новое творение. Думаю, ты способен оценить его, в отличие от этих напыщенных стариков. Только утеплись, там холодно. – Он открыл портал и пригласил Неомия пройти вперёд.

Планета с огромными кольцами закрыла собой звезду освещающую спутник Анодиала, лишь вспышки на самой планете, давали отсвет на пирамиды, свет преломлялся о них, расплываясь в причудливых пятнах по заснеженной поверхности. Зрелище было завораживающим. Неомий долго ходил посреди пирамид рассматривая композицию из замысловатых геометрических аллей. Его впечатлило творение Анодиала, о чём он не скрывая и сказал создателю. Тот был доволен.

А вот здесь, я хочу построить пирамиду из кубов, высотой метров в сто. – Довольный похвалой делился планами Анодиал, а Неомий задумчиво его слушал. – Да что с тобой, Неомий? – Не выдержав кислого лица гостя ,спросил наконец Анодиал.

Ты ведь не хочешь это всё потерять однажды?

Почему ты так говоришь? – Насупился хозяин мира пирамид. – Что под этим имеешь в виду?

Не знаю, в праве ли я говорить или всё же Диаполий с Доминатиусом должны известить тебя…

Да что в конце концов происходит?! – Заводился Анодиал теряя терпение. – При чём тут они?

Они здесь ни при чём. Причём здесь, некогда наш друг. Эгоальф. Помнишь его?

Услышав это имя Анодиал посерел. Его как током ударило. Несмотря на глубокий минус на поверхности спутника, пот побежал холодной струйкой по спине.

Зачем ты произнёс это имя? – Слишком серьёзно для Анодиала спросил он.

Наши старцы были у меня незадолго до твоего визита. Они сообщили, что Эгоальф набирает силу. И скоро сможет освободиться. Будет битва. Большая битва. Многие миры пострадают. И остановить мы его сможем, если все будем действовать заодно. И я уверен, что ты в этой битве будешь на нашей стороне.

А они?

И они уверены. Только не знают, как тебе об этом сообщить…

Они чего-то боятся?

Они боятся, что вы с Теопраксием начнёте тянуть одеяло каждый на себя и тем самым можете внести раздор в нашу компанию. – Слукавил Неомий.

Передай им…

Нет, друг мой, ты сам им об этом скажи, когда они будут искать тебя. А пока, не показывай этот прекрасный кусочек льда никому, если дорожишь им.

Хорошо. Ты прав. Я сам их найду. А ты не выдашь Энцелад.

Договорились! – Неомий обнял Анодиала, как старого друга. – А теперь показывай, что ещё удивительного у тебя здесь есть! – Анодиал расплылся в улыбке.

Солнце как раз показалось из за колец планеты и упало на вершины пирамид. Разноцветные лучи прыснули по всему белому полю. Это было очень красиво. Слов не хватит описать буйство красок многократно преломляющихся лучей, распадающихся на все цвета радуги. Они сидели у подножья одной из пирамид на ледяных тронах и любовались происходящим действом.

***

Доминатиус проводил свою королеву в её покои, солнце едва раскрасило верхушки сосен и елей в красноватый цвет, день обещал быть ясным. Он довольно насвистывал какую-то из прицепившихся вчера к уху мелодию, шагая по коридору со стрельчатыми окнами, как на его пути возник Анодиал. От неожиданности Доминатиус чуть не потерял свой ночной колпак.

Как ты здесь очутился? – Глупее вопроса было трудно и представить.

Как и все мы. – Просто ответил Анодиал.

Эээ… Я о том… Впрочем…

Я виделся с Неомием.

Значит, ты уже знаешь… – Выдохнул он. – Пройдём в мои покои. Не стоять же нам на виду у всех.

Тем более в таком виде… – Съязвил, не в силах сдержаться, незваный гость.

Они закрыли двери королевских покоев, Доминатиус облёк себя в более привычные одежды и сел на стул с высокой спинкой. «Присаживайся» – предложил он Анодиалу стул со спинкой пониже. «С удовольствием!» – ответил тот и увеличил спинку стула чуть выше хозяйского. Тот стерпел и продолжил:

Стало быть Неомий сообщил тебе?..

Да. Только не пойму, почему вы побоялись?

Не побоялись, а искали удобный момент.

Называй как угодно. Только я никогда не предал бы наш клуб, даже имея разногласия с Теопраксием.

Спасибо, друг мой! Я был уверен, что ты примешь правильное решение! – Приободрившись улыбнулся Доминатиус.

Наверное, из-за этой уверенности вы с Диаполием и не решались ко мне прийти. Впрочем, вы бы меня и не нашли. Я сотворил новый мир, подальше от чужих глаз.

Это очень кстати. Я тоже собираюсь переместить этот мир в другое измерение. Ты сам видишь, здесь много дорогих мне…

Людей… – закончил фразу Анодиал.

И людей тоже.

Что ж, это твой мир, твоё право. Как я узнаю когда всё начнётся?

ОН сообщит нам. Я боюсь, заметит каждый, а потому, тороплюсь всё успеть доделать.

Хорошо. Я не буду тебя отрывать. Диаполию сообщишь сам? Или мне посидеть с ним в зарослях ковыля? – Снова подцепил колкостью гость.

А вот посиди… – Ответил в тон ему король. – Попробуй его вина. Оно, между прочим, очень хорошо.

Уговорил. До встречи!

Удачи! – Ответил хозяин этого мира, когда гость уже исчезал в пространстве-времени. Он выдохнул, принял облик подобающий королю и занялся повседневными делами.

Как и подозревал Анодиал, он застал Диаполия в своём излюбленном месте. Тот сидел и потягивал великолепное красное вино, с нотками цветов и сыра.

Подходи Анодиал. Раздели со мной этот кувшин вина. – Не глядя назад, где только что возник гость, произнёс хозяин.

Благодарю… Доминатиус мне его расхваливал – Присаживаясь на кресло из парчи произнёс Анодиал.

Стало быть, ты с нами? – Всё так же не отрывая глаз от вечного заката, одним усилием мысли наливая вино в фужер из тончайшего стекла, спросил Диаполий.

А ты думал иначе? Я тебя расстроил?

Друг мой, оставь свою язвительность для других. Я тебя сердечно приветствую и угощаю, мне кажется я не заслужил этого яда.

И всё же?

Я до последнего надеялся, что ты будешь с нами. Иначе, мы не сможем его одолеть. Я вижу как растёт его злость, как крепнут его силы, подпитываемые ненавистью к тем, кто лишил его свободы. И мне от этого впервые становится страшно. Ты когда-нибудь испытывал страх? Это жуткое чувство смертных.

Не припомню такого ощущения.

Вот и отлично… – Он пригубил вина. – Попробуй вот это вино. Ему сто лет! А этот сыр… – на столике между кресел появилась тарелка с сыром, виноградом и фруктами, – этот сыр ещё вчера был молоком козы…

Диаполий, избавь меня, пожалуйста, от этих подробностей… – Умоляюще протянул Анодиал, попробовав вино. Оно и действительно было прекрасным. Старики не соврали.

Диаполий усмехнулся в усы. Но он несказанно был рад, что Анодиал на их стороне. Побеседовав ещё какое-то время о высоком, Анодиал оставил хозяина любоваться закатом, а сам вернулся в свой ледяной мир.

***

Пирамиды из шаров зрелище зачаровывающее. Но хотелось разнообразия. На полюсах своего спутника Анодиал поставил по высоченной пирамиде из кубов. Они практически всегда улавливали отсветы от звезды, а потому, постоянно светились. Как маяк в космосе. Кроме того, они собирали и распространяли энергию по всей поверхности спутника. Этой энергии было столько, что хоть всех его роботов запитывай, жалко он их уничтожил. Расхаживая по своему миру и восторгаясь полезностью своего изобретения, он решил подарить его кому-нибудь. Но мир Доминатиуса был и без того очень прогрессивен, Неомий жил силами природы, как ни крутил Анодиал, но пользу его пирамиды могли принести только его вечному оппоненту. А вдруг люди Теопраксима таки используют этот источник энергии во благо? Кроме того, не мешало бы примириться с ним, в преддверии перемен, да и прошлая их встреча закончилась как-то не очень. Без замедления он перенёсся к товарищу по клубу.

Вот уж кого я никак не ожидал увидеть… – Вскинул руками Теопраксим, увидев Анодиала в своём храме.

Привет, друг мой! Я в прошлый раз немного вспылил, и в знак примирения с твоим народом хочу подарить им одно своё открытие. Суть в том, что оно аккумулирует и передаёт такую массу энергии, что людям это точно пригодится. Можешь дать мне какой-нибудь кусок планеты?

О! Да с удовольствием! Ты посмотри, как они развились за это время! – Теопраксим обрадовался, что его творение заинтересовало ни кого-то там, а Анодиала.

Действительно, посмотреть было на что. За несколько сотен лет, пока Анодиал не был в этом мире, люди Теопраксима научились делать дома из камня, выплавлять металл. И перестали постоянно звать бога на помощь. Это вселяло надежду на существование этого мира.

Вот этот кусок пустыни тебе нужен? – Анодиал ткнул пальцем в пустынную местность между двух рек.

Да вот не знаю, что с ним и делать… Вроде и место пригодное, земля плодородная, но жарко, люди не хотят там жить.

Ничего. Научим. – Подмигнул Анодиал и переместился в ту точку планеты.

Посмотрев по сторонам, он прикинул стороны света и поставил огромную пирамиду на границе пустыни и зелёного оазиса. Вершину пирамиды увенчивала её копия из чистейшего золота. Блеск от неё достигал горы Теопраксима. Тот перенёсся посмотреть поближе. Гладкая, из песчаника пирамида, совершенно белая, увенчанная золотой маковкой, уже сама по себе была произведением искусства, но и это не всё, энергия её била через край! Теопраксим напряг своё воображение и из оазиса неподалёку стали подходить люди, глазея на пирамиду и не веря своим глазам. Увидев двоих незнакомцев у подножия пирамиды аборигены упали на колени и начали о чём-то причитать. Анодиал начал заводиться:

О чём они там бубнят?

Они приветствуют богов и выражают им почтение.

Ах, вон как. Ну хорошо, что не просят ничего. – Усмехнулся Анодиал.

Я пожалуй вас оставлю. Учи их пользоваться своей приспособой. – Ухмыльнулся Теопраксим и собрался восвояси.

Подожди, подожди! Чего они хотят-то?

Имя твоё спрашивают, как называть тебя?

Анодиал… – Крикнул людям новоиспечённый бог.

Ану… бис… – Зароптала толпа.

Ано-ди-ал… – Повторил он. Теопраксий остался посмотреть в сторонке. И тихо хохотал.

Ану…Бис…

Ну, Анубис, так Анубис… Не спорить же с вами. И как нам теперь с вами общаться, если вы ни черта не понимаете? – Вздохнул Анодиал. Теопраксим тихо переместился в свой дворец и залился хохотом.

Прошло несколько десятилетий на этой планете, Анодиал вошёл во вкус и наделал пирамид по всей планете Теопраксима. Где-то одних, где-то других. В одно утро хозяин этого мира решил осмотреть свои владения и был ошарашен размахом Анодиала. Но его люди при этом были крайне довольны и спокойны. Он нашёл виновника этой мега- стройки и возник прямо перед ним, когда тот во льдах ваял новую пирамиду.

О! Хорошо что ты здесь. – Невозмутимо произнёс Анодиал, заканчивая вершину очередной пирамиды. – Скажи мне, а почему они у тебя все говорят на разных языках и диалектах? Я только привык к тем в Междуречье, а другие вообще не пойми что несут.

Да, я как-то не рассчитывал на такое бурное преобразование их жизней. И чтоб они не особо смешивались между собой, наделил их разными языками.

То есть, ты их понимаешь?

Я? Разумеется. Я же дал им языки.

Это ты их напридумывал?

А кто ещё? Это же мой мир.

Никакой системы… Сплошной хаос… – Закатил глаза кверху Анодиал.

Заблуждаешься, система здесь есть. Нет единого стандарта. Это да. Потому что не всем нравится однообразие… – Начал закипать обычно спокойный Теопраксим. Да, он больше выделял один народ, там жила некогда его возлюбленная, затем её сын и её внук. Он привык к этому народу. Но и других не забывал. Но этот же «гость» смешал всё в его разделённом мире.

Ладно, не заводись. Смотри, а вот эти «тёмненькие» – они забавные. И куда ты их столько понаделал? Ну да ладно. Я им дал пирамиду, показал на сосуд и они быстро сообразили что надо с ним делать. Я даже опасаюсь, что если они будут так быстро всё схватывать на лету, того и гляди свергнут тебя. – Не смог удержаться, чтоб не поддеть товарища Анодиал.

Ладно с тем народом. Здесь-то, почти на полюсе, ты что делаешь?

Знаешь, я открыл закономерность, нужно несколько точек с пирамидами в определённых местах и тогда они увеличивают свою энергию в разы! Эта планета тебе явно удалась!

Спасибо. И много ещё нужно тебе пирамид?

Мне? Это не мне, это им надо. Осталось ещё парочка мест и всё. Честно. – И он сосредоточенно продолжил ваять пирамиду.

Теопраксим обречённо покачал головой и отправился обратно на свою гору. Получив доступ к энергии, которую давали пирамиды, многие из его людей начали быстро развиваться. И это несколько пугала господина этого мира, но в то же время вызывало неподдельный интерес, до какого же уровня они смогут развиться? А люди на юге, тем временем, значительно преуспели в освоении энергии и добыче полезных ископаемых. Спустя какое-то время, наверняка не без участия Анодиала, они построили механизмы способные подниматься в воздух и преодолевать большие расстояния по воздуху. А на севере, люди сотворённые по непонятной для самого Теопраксима причине, большого роста и ума, стали строить красивейший город. Даже сам хозяин мира им немного завидовал. Они ещё лучше южан осваивали энергию, преобразуя её в освещение улиц и работу механизмов. И тут явно чувствовался след Анодиала, с его тягой к механической жизни. Теопраксим чувствовал себя на вторых ролях. Это ему не нравилось. Но ведь он сам позволил Анодиалу нарушить это правило – не менять мир, без согласия на то хозяина. Одно успокаивало его: излюбленный народ, будучи образованным, изучал законы созданного им мира, систематизировал их и выделял в отдельные науки. Время от времени пытаясь насадить свои знания более тёмным соседям. Тем, разумеется, это не нравилось, они давали отпор. Первые зализывали раны и с новой силой пытались нести свои знания и умения соседям. Такой ход развития нравился Теопраксиму. А вот те два народа, которым помогал Анодиал, его периодически пугали. И однажды, набравшись решимости Теопраксим попросил Анодиала прекратить эти эксперименты на своей земле. Анодиал пожал плечами, согласился и удалился. Не извинившись, не попрощавшись. Просто исчез. «Ну и что мне теперь со всеми ними делать?» – раздосадованно спросил пустоту, где только что был Анодиал, Теопраксим. Вздохнул и вернулся на гору, продолжив наблюдать как армия его народа в очередной раз собирается в поход на соседей.

***

Но Анодиал не унимался. Ему понравилось объединять людей и механизмы. Это давало большое поле для фантазии и действия. Он не стал далеко убираться от Теопраксима, интересно же посмотреть как там его изобретение привело к прогрессу, а обосновался на соседней с Теопраксимом планете. Правда, в отличии от его кристального Энцелада, здесь была жуткая жара. Но в мире машин, который он уничтожил, было ещё жарче. «Люди тут не выживут» – подумал он и слегка ускорил вращение планеты, создав гравитацию способную удержать атмосферу. Вместе с атмосферой пришли и осадки, из них выросли моря. Тоже хорошо, но сыро. Он насадил флоры, очень тщательно отбирая растения, чтоб случайно не насадить какую-нибудь ядовитую или хищную растительность. На шестой день своего эксперимента он создал людей, поселил их среди зелени и решив, что можно и отдохнуть, удалился на Энцелад.

Он побродил среди своего совершенного мира в одиночестве, напитался энергией пирамид, но мысль уже свербила в его голове, не давая покоя. Хотя, если честно, покой ему уже был и не нужен. В достатке он его получил на этом маленьком спутнике. И решившись, он вернулся обратно. Люди плодились и развивались в меру их способностей. Не таких, как у бессмертных, разумеется. Но отличить плохое от хорошего, опасное от полезного уже могли. Только как им несуразным дать сейчас машины? Они ж ничего не поймут, того и гляди начнут, как обычно, падать ниц и биться головой. Откуда в них это? Надо как-то их подготовить. У Теопраксима они уже имели определённый жизненный опыт, кое до чего даже сами дошли, нужен был только толчок и он его им придал. С этими так не пройдёт. Вон, голышом бегают, не лучше обезьян, и только и знают, что поесть и поспать. Ах, да, размножиться… Надо им придать какой-то вектор к развитию, а то того и гляди, ожиреют и даже бегать и размножаться не смогут. Огромных ящеров им подослать? Проходили. Ничего путного из этого не вышло. Потоп устроить? Так утонут! Уф… покажу ка самцам, как можно что-то сделать руками, а потом на что-то это обменять. О! Отличная идея! Он предстал перед самым крупным и видимо авторитетным мужчиной. В отличие от него, Анодиал прикрыл свои чресла шкурой тигра. Которых, к слову, поселил подальше от людей, на всякий случай. Мужчина долго его рассматривал, что-то невразумительно промычал. Помахал дубиной над головой. «М-дааа… Рановато я им принёс умения. Им бы знаний ещё. Надо хоть говорить научить для начала.» – решил повелитель мира. И не сильно напрягаясь, одним щелчком, дал им один из многочисленных языков Теопраксима, которых он выучил больше десятка, за время своего пребывания в гостях. Альфа-самец человеческого прайда сдвинул сурово брови. Он явно не привык пользоваться той частью себя, на которой они росли.

Что ты на меня смотришь? – Начал Анодиал. – Ты здесь главный?

Я… Главный… – Явно не ожидая от себя таких подвигов промолвил человек.

Хорошо. Семья большая?

Семья… – Почесал лоб собеседник.

Да. Разговор пойдёт тяжело. Надо было подождать пару столетий.

Ты… Кто? – Внезапно проявил интерес местный обитатель.

Я твой повелитель и хозяин этого мира… – Начал было Анодиал, но его собеседник явно был не согласен с этим утверждением.

Я – Хозяин!!! – Завопил человек и бросился на гостя размахивая дубиной.

Замри! – Коротко сказал Анодиал, снова щёлкнул пальцами, и громила словно замёрз в позе, которую успел принять. В его глазах читалась ярость и гнев. Но поделать со своим положением он ничего не мог, а потому только глазами выражал своё недовольство. – Хорошо. Подождём. У меня вечность впереди…

Прошло несколько часов прежде, чем человек осознал свою беспомощность. И взгляд его сменился с яростного на страдальческий и умоляющий. Анодиал увидел это и «разморозил» самца. Человек бросил свою дубину, сел на землю и зарыдал.

Ты – хозяин. Бери мою… – На дальше у него не хватило словарного запаса.

Семью… – помог ему Анодиал. – Мне она не нужна, как не нужна твоя земля и твоя дичь. Я хочу научить вас быть сильными, умными, чтоб могли творить… Хотя, кому я это говорю?.. Я хочу чтоб вы развивались, понимаешь?

Сильными – понимаю. Я мало понимаю.

Вот я и хочу чтоб вы стали больше понимать.

Много понимать – хорошо… – Выдвинул удивительную мысль человек.

Растёшь! – Человек ошарашенно закрутил головой, пытаясь увидеть как он растёт. Анодиал прикрыл рукой лицо, чтоб не видеть этого и продолжил: – Завтра в это же время я снова приду, продолжим обучение. И не вздумай не прийти. Найду и заморожу! – Человек испугался и закивал головой.

Несколько лет прошло, пока человечество научилось пользоваться сначала топором, потом более хитрыми приспособлениями. Анодиал терпеливо каждый день приходил и нёс свет науки в их дремучую жизнь. Иной день его одолевала злоба на этих бесполезных существ, сотворённых им на свою голову. Почему люди Теопраксима быстро освоили его, Анодиала, премудрости, а эти дубины и двух слов связать не могут. Правда, он тут же поправлял себя, что тем людям уже не одна сотня лет и не один десяток поколений. А эти – первые. Увы, эволюцию переплюнуть не так легко. Он это понял ещё в своих первых экспериментах, когда первобытному человеку давал практически все знания бессмертного. И как закономерный итог – человек либо кончал жизнь самоубийством, либо сначала сходил с ума, а затем кончал самоубийством. Словом, сразу вместить все знания не получится, надо чтоб эти создания сами до всего доходили. Постепенно. Но, нужно отдать им должное, они старались. Они усердно осваивали простые ремёсла, обжигали глиняные горшки, выплавляли медь, обжигали кирпичи из глины. Учились строить дома из этих кирпичей, считать сколько и чего необходимо для постройки… То есть, люди как люди. Но Анодиал не сдавался. Ему очень хотелось превзойти Теопраксима. Дух борьбы и конкуренции снова просыпался в нём. Настолько, что он забыл о надвигающейся опасности.

Теопраксим тем временем недоумевал, как люди, которых он наблюдал уже больше тысячи лет, буквально за несколько десятилетий покорили воздух, стали опускаться на морское дно. Он опасался, что с таким темпом развития цивилизации, для него самого скоро не останется места на этой планете. А он её успел полюбить и привыкнуть к ней. Он не относил себя к числу тех, кто часто меняет свои привычки, был последователен и прагматичен. А потому, такие резкие перемены в некоторых краях ему не нравились. Уж очень сильно разнились жители междуречья и, скажем, северной области с гигантами. Одни таскали камни на деревянных волокушах, другие использовали летательные аппараты, чтоб строить из стекла и металла. В очередной раз Теопраксим корил себя за легкомыслие и слабоволие, когда он позволил Анодиалу что-то поменять…

Атланты, так именовали себя жители-гиганты с севера, не только с успехом освоили энергию пирамид, они научились делать настолько тонкие и искусные механизмы, что большая часть физического труда просто стала не нужна. Тогда эти люди начали осваивать силу мысли. Спустя сотню с небольшим лет, им уже не нужны были механизмы, с помощью усилия мысли нескольких человек, они могли перенести огромный камень с другого материка и поставить его в основание очередного здания или поднять, с помощью сотни таких камней, морское дно в районе порта. Им не было дела до соседних земель и государств. Они прекрасно знали своих соседей и уровень их развития. Те не представляли для них опасности. А торговых отношений гиганты не принимали. В их понимании каждый должен получать то, что ему необходимо, принося максимальную пользу от своих умений и талантов. А потому они окружили свою землю искусственным морем, создав в нём множество островов, соединённых единым центральным островом.

***

Харланн – правитель земель предков Атланта, потомок великого основателя мира великанов, восседал на хрустальном троне, во дворце из стекла и металла, в самом центре островов государства. Он принимал доклады от подателей обо всех аспектах жизнедеятельности подчинённой ему страны. Его не мог не радовать рост населения, особенную гордость вызывали достижения молодых специалистов, которые опережая своих предков всё глубже и качественнее осваивали знания и навыки. Вот и сегодня ему доложили, что группа молодых учёных отправилась на Северный полюс в поисках новых знаний. Довольный собой и своим народом Харланн спустился на подвесной кабине в низ башни Правителя, на свежий воздух. Ветерок с моря обдувал его длинные кудрявые, уже седеющие волосы. Которые в свете тёплого, идущего к горизонту солнца, отливали золотом. Прохожие кланялись ему в знак уважения. Он кивал им в ответ. Повозка, которую он ожидал, не замедлила приблизиться к нему. Бесшумно, не касаясь земли. Извозчик отрыл перед ним стеклянную дверь, и отошёл давая пассажиру сесть в салон. Харланн выдохнул, рабочий день окончен и он скоро увидится с семьёй: красавицей женой, дочкой «принцессой» – папиной любимицей, двумя богатырями-сыновьями. Путь был не далёким, но нужно преодолеть два моста, на которых всегда многолюдно. Тем более в такой прекрасный вечер.

Предчувствия его не подвели, на мосту, самом широком из всех ведущих от центра, сегодня было необычайно многолюдно. Люди стояли у парапета и смотрели на воду, жестикулируя друг другу и что-то обсуждая.

Что бы там могло произойти, как думаешь, Аркус? – спросил правитель своего извозчика.

Кто бы знал, господин. Если тебе угодно я справлюсь.

Будь добр. – Извозчик вышел из повозки, подошёл к собравшимся на мосту, те показали ему странную лодку, застывшую посреди двух мостов в самом центре.

Какая-то лодка стоит на воде. И на нашу она совсем не похожа, господин. – Отчитался извозчик, вернувшись.

Вот так дела! – Воскликнул правитель. – Кому бы она могла принадлежать? Не нашим же южным соседям. Они так далеко не ходят на своих деревянных лодках.

Нет, господин. Это не деревянная лодка южан. Я даже не знаю с чем её и сравнить.

Выйду, сам посмотрю.

Небезопасно ли это, мой господин?

Не думаю, чтобы кто-то ещё достиг таких высот развития как мы. – Харланн вышел из повозки и подошёл к зевакам. Те завидев правителя молча склоняли головы и отходили.

Он посмотрел на морскую гладь искусственного моря. Действительно, на мелкой ряби волн не касаясь воды стояло судно. Оно было явно металлическим, так как лучи солнца отражались в нём словно в зеркале. Правитель подошёл поближе к парапету и помахал судну своим шейным платком. С судна незамедлительно ответили сильными лучами прожекторов. Даже в свете заходящего солнца свет лучей от корабля гостей ярко бил по глазам. «Уж не вернулся ли к нам Звёздный странник, давший предкам мудрость?» – промелькнула мысль у Харланна. Судно медленно, плавно и совершенно беззвучно приближалось к мосту на котором стояла толпа зевак и сам Правитель Атлантов. Казалось, даже рябь воды не менялась и не рассеивала волн от хода корабля гостей. По мере приближения стало видно, что судно имеет большие размеры. Даже для атлантов, которые привыкли считать себя великанами сравниваясь с соседями. Подойдя ближе судно остановилось. Верхняя его часть сдвинулась и на палубу вышел невысокий, темнокожий, кареглазый мужчина. На голове его был намотан платок по типу того, какой носил Правитель на шее. Мужчина на корабле что-то произнёс на неизвестном языке и показал на пристань неподалёку от моста. Харланн кивнул согласно и направился к пристани. Зеваки пропускали его с почтением, но сами на расстоянии неотступно шли за ним. Всем было интересно, что это за гости и с чем приплыли к ним. Правитель подозвал к себе извозчика, велел ему сказать домочадцам, что глава семьи сегодня задерживается и незамедлительно вернуться обратно. Тот молча кивнул и умчался.

Харланн знал много языков, обширное соседство обязывало, хотя общаться приходилось не часто, но языка гостей он не понимал. Представитель маленького тёмного народа тоже не знал языка Атлантов. Поэтому сперва пришлось общаться жестами. Но в одном из предложений гостя промелькнуло слово «машина» на языке, которым говорил Звёздный странник. Харланн задумался на секунду вспоминая язык и произнёс: «Уважаемый гость знает язык Звёздного странника?» Гость оторопело выпучил и без того огромные карие глаза.

Вам знаком язык Отца наук?

Конечно знаком, друг мой! Этот язык делает тебя моим братом! Сойдём же на берег, я угощу тебя и твою команду!

Благодарю тебя. – Приложил руку к груди гость и поклонился.

Полно тебе, брат мой… – Протянул руку для рукопожатия, как это принято у Атлантов, беря визави за запястье. Хотя ему было очень приятно, что его уважают и кланяются как господину.

Базу Арнав Виней. – Представился гость.

Харланн. – Ответил повелитель островов и пригласил гостей подняться на берег.

Человек на судне было немного. Всего пятеро управлялись с этой железной махиной. Все пятеро пошли рядом с Правителем мира Атлантов обратно в его Хрустальный дворец. Гости восторгались исключительной филигранностью дворцов. Они блистали в лучах заходящего уже солнца, словно бриллианты. Зелень лужаек и клумб в их отсвете казалась изумрудной. Горожане шли неподалёку сзади. Уж больно интересными казались им эти маленькие люди с платками намотанными вокруг головы. И цвет их глаз был изумительным! Жители города Атлантов имели голубой, серый и крайне редко зелёный цвет глаз, а у гостей они были словно переспелая вишня – коричневые. И кожа их была смуглая, словно солнце никогда не заходило в их стране.

Как вы добрались сюда? – Вспоминая язык прапрадедов спросил Харланн у гостей?

Где-то по морю, где-то по воздуху…

Вы поражаете меня уровнем знаний и мастерства в строительстве машин! Наши соседи дремучи и темны. До сих пор освоили только выплавку металлов. Да и род их занятий – земледелие. Они нам предлагали торговать. Но чем? Зерно и овощи мы выращиваем сами, мясо мы не едим…

О! Мы тоже не едим мясо и не убиваем животных! – Поддержал беседу гость.

Ну и чем, скажите, нам с ними торговать? Да ладно. Вы лучше расскажите, откуда вы сами прибыли? – Подходя к зданию своего дворца и пропуская гостей вперёд поинтересовался Харланн. Гости поклонились учтиво и вошли в Хрустальный дворец.

Одна из наших легенд гласит, что далеко на севере есть страна великанов, подобно Отцу наук обладающими огромными знаниями в механике, географии, воздухо- и мореплавании. Теперь мы знаем, что легенда правдива и этот народ, действительно, существует!

Право, не знаю, что и ответить… – Слукавил Харланн. Он был преисполнен гордости! – Лестно, что о народе Атлантов слагают легенды. Так откуда же вы? – Повторил он вопрос, усаживая гостей в зале за длинным хрустальным столом и подзывая служащих при дворце, чтоб те организовали какую-никакую снедь для гостей. – Скоро подадут ужин, а пока не угодно ли попробовать нашего вина?

Мы прибыли практически с самого экватора нашей планеты. – Подставляя стаканы для вина ответил Базу Арнав Виней. – Я уверен, Вы понимаете о чём я говорю.

Разумеется! Звёздный странник нам подробно описывал строение нашей планеты и в целом звёздную систему нашего Солнца. – Учтиво ответил Харланн наливая из хрустального графина вино по стаканам гостей и себе налил немного. – И что же заставило вас отправиться в столь дальнее путешествие?

Любопытство. – Улыбаясь, честно ответил гость. – Наш Раджа буквально поглощён идеями Учителя, он с жадностью впитывает знания, оставленные нам мудрыми предками, это он снарядил нашу экспедицию, с целью установления контакта с равными по уровню развития братьями по планете.

Это очень лестно. Передайте вашему Радже, что я буду рад приветствовать его лично на наших землях.

Благодарю. Я непременно передам ему. – Снова поклонился гость. Ужин не заставил себя долго ждать, команда Хрустального дворца всегда работала чётко и ответственно.

Отужинав гости поблагодарили хозяина за гостеприимство. Он со своей стороны предложил им отдохнуть после столь дальней дороги, а завтра обещал устроить торжественный приём со всеми почестями полагающими гостям. На том и разошлись.

***

Анодиал уже сто раз пожалел о том, что связался с людьми… Да, на этот раз они получились лучше и развивались быстрее, но при этом всё равно оставались людьми, ленивыми и алчными. Он с самого начал внушал им мысль о том, что иметь много – это нерационально и глупо, но нет, им всего было мало. И как только выдавалась возможность заполучить что-то чего нет у соседа, начиналась старая история с завистью, сплетнями и враждой. «Ну почему они такие?!» – задавался он риторическим вопросом. Ведь с самого первого дня он рядом с ними, он их обучает, уверяет, но нет… Вот и сегодня, один из потомков того первого альфа-самца, найдя платиновую жилу не поспешил отчитаться перед кланом, а оставил найденное себе. Да, платина стоит дорого, но ведь это материал необходимый для строительства электростанции, которая принесёт пользу всему его народу! Как о не поймёт этого?! Пришлось найти его и доходчиво объяснять, что если не хочет навсегда остаться червяком, то не должен жадничать, а должен помогать своему племени. Полчаса по местному времени хватило несчастному, чтобы понять, что в теле червя жить не очень. Мужчина согласился с тем, что был не прав и пообещал, что как только обретёт своё тело, первым же делом побежит докладывать о своей находке. И правда, он так и поступил. И, надеялся Анодиал, уверовал в силу проведения и неотвратимость наказания за проступок.

В целом эксперимент Анодиала проходил гладко, за две с небольшим сотни лет, под его неустанным контролем, народ планеты быстро прогрессировал. Они научились добывать руды, делать строительные смеси, крепче, легче и устойчивее глины, строить большие дома, заводы, машины. Но дух конкуренции и алчности в них был неистребим, поэтому приходилось постоянно их контролировать. А это сильно выматывало Анодиала, который хотел творить, а не быть надсмотрщиком.

Настало время, когда на стапелях завода построили первый летательный аппарат, способный преодолеть силу гравитации и покинуть пределы родной планеты, для освоения межзвёздного пространства. Для человечества это был огромный прорыв. Анодиал радовался вместе с ними. Наконец-то то, ради чего он всё это задумал, исполнится. Его люди полетят на соседнюю планету и научат людей Теопраксима всему, чему Анодиал успел научить их. И тогда Теопраксим признает, что Анодиал во всём превосходит его.

Теопраксим был не на шутку обеспокоен развитием двух народов, в сравнении с остальными. Когда обитатели юга пролетали над землями того же Междуречья, люди падали ниц и начинали молить богов пощадить их, а когда они пролетали над его владениями, он и сам порой был упасть, столь неожиданно было их появление. Его это стало раздражать, но вмешиваться в естественный ход событий он не желал, вот и мучился выбором. В конце концов, он позвал к себе Анодиала и тот предстал перед ним.

Друг мой, я опечален… – Начал Теопраксим, – твои изобретения, конечно гениальны, но мои люди пугаются!

Кто ж виноват, что они у тебя так отстали?..

Нет, это не они отстали, это наученные тобой гипер развились. А я против вмешательства в естественное развитие, иначе бы тоже мог наворотить столько…

Хватит ныть Теопраксим, просто признай, что тебе некомфортно, что люди созданные тобой почти уравнялись с тобой в своих возможностях.

Не смеши меня, Анодиал… Я одним движением пальца могу стереть всё человечество с лица этой планеты, но мне интересно наблюдать за тем, как оно развивается, растёт… А на всём готовеньком чего бы не строить летательные аппараты и подводные суда? В общем, не обессудь, но я вынужден разрушить твои пирамиды и обуздать две эти чрезмерно развитые расы…

Как хочешь… – Психанул Анодиал и по своему обыкновению стал топать носком ботинка по мраморному полу, отвернувшись от собеседника и глядя с горы на город у её подножия.

А там было на что посмотреть. Стройные здания с колоннами, сады, фонтаны, широкие мощёные улицы, люди в красивых одеждах… Конные повозки не коптят воздух поселений. В его мире красоте не уделялось столько внимания. Главным фактором была функциональность и рациональный расчёт. «Может быть и прав Теопраксим» – мелькнула мысль, но признаваться в этом даже самому себе Анодиал ни за что не стал бы. Коротко попрощавшись, он переместился на Энцелад, надо было серьёзно подумать. Может быть Теопраксим и прав… Может и прав… Ведь он и сам после шумного и грязного мира машин создал этот прекрасный, красивый во всех отношениях спутник, почему же его снова повернуло в сторону машин и рациональности?..

***

Доминатиус в очередной раз гостил у Диаполия, попивая вино и глядя на закат. Его очередная жена-дочь состарилась, а её смена ещё не подросла. Вот он и коротал время у старого друга. Он уже успел спрятать свой мир в слоях миллионов таких же, поэтому не особо волновался. Диаполий же, напротив, не стал прятать свой мир, веря в помощь самого Создателя и не желая унижаться перед Эгоальфом.

Неомий нашёл новое хобби, не желая докучать дельфинам, он придумал изогнутую доску, которая скользила во волнам как по снегу и теперь с удовольствием катался. Он мог с утра и до самого заката придаваться этому увлечению. Его мир тоже был хорошо спрятан, хотя он не питал ложных иллюзий, зная Эгоальфа, для него не составит труда найти каждый из миров. Он их выследит по присутствию их хозяина.

Это же понимал и Доминатиус, поэтому и гостил у Диаполия. Тем более, что тот был готов к самому печальному развитию событий. А что ему, собственно терять? Десять крестьян делающих для него вино и сыр? Или этот обрывистый берег, покрытый ковылём? Так он их воссоздаст в мгновение ока! Это не государства строить со сложной системой экономики, политики, культуры и прочих составляющих… Здесь его бы лучше понял Теопраксим, с его моделью мироустройства. Как он, кстати?

Друг мой, а что с Теопраксием? Убрал он свой мир с глаз подальше?

А ты не знаешь? – Удивлённо вскинул брови Диаполий. – Он же позволил Анодиалу внести изменения в свой мир и порядок событий сильно изменился. – Улыбаясь пояснил он ситуацию.

О… Это меня даже не удивляет. Уверен Анодиал понаделал машин. – Засмеялся гость.

Представь разнополярность миров Теопраксима и Анодиала! А теперь всё это на одной планете… Это взрывная смесь. Не знаю как Теопраксим будет выкручиваться.

Люди Аноидала были готовы к первому межпланетному полёту. Они ждали своего учителя, но тот всё не приходил. Тогда они решили, что путь их обучения на этом закончен, они достигли совершенства в своём развитии и обязаны принести все свои знания и умения в соседние миры. Как они знали, на соседней планете живут люди похожие на них, тоже развиваются в меру сил и способностей. Но у тех несчастных нет такого наставника и учителя, как у них. Поэтому миссия народа Анодиала – нести просвещение тёмным и заблудшим. На том и сошлись. Команда космических путешественников была укомплектована учёными, инженерами, механиками, сталеварами. Все они прошли предварительную подготовку и были обучены управлять кораблём, говорить на нескольких языках и много чему ещё. Осталось дождаться фазы, когда планеты сойдутся на самое близкое расстояние.

И вот долгожданный день настал! Планеты выстроились так, что весь путь займёт не более пяти месяцев. Экипаж погрузился в корабль, туда же загрузили тонну различного оборудования, все средства массовой информации планеты освещали этот знаменательный для человечества день. Дан обратный отсчёт, 5-4-3-2-1-Старт! Корабль взмыл в воздух и превратился в точку на небосводе под всеобщие восклики.

***

А расскажите, как ваше плавсредство передвигается? Какие двигатели установлены, за счёт чего вырабатывается энергия? – Расспрашивали гостей учёные Атлантов.

Здесь всё просто, – отвечал капитан корабля гостей, – Одного заряда батареи хватает на 60-дневное погружение.

Простите, Вы сказали погружение?

Да. Наш корабль плавает не по воде, а под водой… Так вот…

«Так вот как они смогли незаметно пройти через все наши посты… Они передвигаются под водой, а не над…» – подумал про себя Харланн.

Таким образом, один двигатель забирает воду, а другой с силой её выталкивает… – Продолжал лекцию Базу Арнав Виней, – За счёт чего набирается довольно внушительная скорость. Таким же образом мы перемещаемся по воздуху, стоит лишь выдвинуть крыло побольше и развернуть лопасти винтов турбины.

Браво! – Воскликнула учёная комиссия. – Мы смеем надеяться, что когда-нибудь мы сможем найти способ обмениваться достижениями в смежных отраслях.

И мой господин на это надеется, для того и направил нас на поиски вашей страны. – Снова сорвав шквал оваций ответил иностранный гость. – А сейчас нам было бы интересно услышать о ваших достижениях в строительстве таких прекрасных зданий как это. Мы по старой традиции возводим здания из камня, но понимаем, что это не только затратно, но и нарушает природное равновесие. У вас же с этим всё обстоит прекрасно, как мы успели заметить! – Как бальзам для ушей Харланна прозвучали эти слова, он даже растёкся в своём хрустальном кресле. И начал подумывать устроить гостям экскурсию по островам, показывая достижения, которые заморским гостям и не снились. Например, круглогодичные автоматизированные плантации по выращиванию овощей, или фруктовый сад, дающий несколько урожаев в год, так как имеет искусственное освещение и систему капельного орошения. Словом, ему тоже было чем похвастать, да хоть тем же механическим средством подъёма в здании, которое так удивило гостей. Или система отражения солнечного света, чтоб не перегревать Хрустальный дворец днём и согревать на восходе и закате.

Когда научная конференция закончилась, пришло время обеда. На этот раз гостям ждать не пришлось, спустившись в обеденный зал, они застали столы уже накрытыми. В традициях гостей не было принято есть за столами, при этом пользуясь непонятными приборами, которыми ловко управлялись местные. Харланн это заметил и предложил гостям кушать так, как они привыкли. Тогда гости начали с удовольствием руками доставать рис из тарелки, закусывая его зеленью и овощами. «И они считают себя цивилизованными…» – подумал правитель, доставая вилкой рулетики из баклажанов. Когда официальная часть приёма подошла к завершению, Харланн пригласил новых друзей к себе в дом. Гости немного помялись, это тоже не было принято в их народе, но отказывать хозяину сочли неприличным. Правитель распорядился освободить все улицы от Хрустального дворца до его дома и вызвал несколько самовозок. Таким кортежем они и проследовали через весь город, впечатляя гостей произведениями зодчества и ландшафтного дизайна. Когда же подъехали к дому правителя, гостей ждало разочарование. Это был не дворец, как у их раджи, а обычный по меркам местного населения дом-купол. Да, он конечно, был больше и богаче рядом стоящих, но тягаться с дворцом раджи не мог. Встречать гостей вышла хозяйка дома. Вот уж кто произвёл впечатление на гостей. Они на время даже забыли о «бедности» дома правителя. Высокая статная женщина, с длинными прямыми волосами, цвета соломы, с ярко синими глазами и белоснежной улыбкой пленила их сердца. Строгий, но подчёркивающий все достоинства фигуры белый костюм усиливал это впечатление. Гости хоть и дотягивались только до её груди, но большего им, казалось, было и не надо. Они поклонились хозяйке дома, та наклонила голову в знак почтения и снова улыбнулась. «Теперь им будет, что рассказать радже, чтоб он мог позавидовать» – с усмешкой подумал Харланн, но виду не подал. За хозяйкой дома стояли два сына. Они хоть и были подростками, но уже были выше гостей на голову и в плечах шире каждого из них вдвое. Устав ждать всю эту церемониальную чепуху, навстречу к отцу выбежала дочка. Такая же синеглазая как мать и такая же кудрявая как отец. В лёгком синем, под стать цвету глаз, платьице и белыми бантами придерживающими белые, как лебяжий пух, волосы. Она подпрыгнула и с разбегу повисла у отца на шее. Харланну стало как-то неловко перед гостями, но ей прощалось всё. Потому она и принцесса. Гости умилялись картине. У каждого из них дома тоже были дети и когда они вернутся на родину, их дети так же бросятся им на шею. Во всяком случае, они в это верили.

Теопраксим наблюдал за всем этим и волосы на его голове шевелились. Как он ни старался разобщить народы, для чистоты эксперимента, две самые развитые цивилизации всё же объединяются в один союз. А что это значит? А это означает, что скоро все народы его мира станут рабами этих двух народов. Если не в прямом смысле, то в экономическом плане точно. А если они начнут объединяться и совместно строить большие города, большие и вредные для экосистемы машины и заводы, как у Анодиала в механическом мире?! Всё! Его мир, который он создавал с любовью к человечеству, рухнет или настолько загадит планету, что она этого не выдержит и стряхнёт заразу со своего тела… Он метался по своему дворцу, который, к счастью, пока оставался только его и ни один из сотворённых им не ступал на мраморные плиты этого архитектурного исполина. Хотя и делались попытки покорить гору. Как-то один из военачальников отправил экспедицию на гору, чтобы убедиться в существовании на ней богов. Пришлось Теопраксиму обрушить на них скалы. Теперь они убедились, что боги там есть и не собираются пускать к себе незваных гостей. Успокаивало его только то, что два высокоразвитых народа не ищут новых ресурсов. Им хватает своего. Но это временное явление. Южане плодятся очень быстро. И если так продолжится, им будет мало собственных земель, они начнут потихоньку, а может быть и нет, забирать земли и ресурсы у соседей. А те им и противопоставить смогут только малочисленную конницу, да пеших воинов с палками и луками в руках. И как, скажите, палками сбивать летательные аппараты, способные за один раз уничтожить не один десяток человек, оставаясь неуязвимыми. А ещё Теопраксима беспокоили северо-восточные соседи южан. Какой-то из их учёных изобрёл порошок, способный при воздействии на него мгновенно загораться подобно звезде, производя при этом значительные разрушения. И вот если это изобретение попадёт в руки южан, тогда точно будет крах его любимого творения. К счастью, южане недолюбливали своих соседей, а потому редко пересекались с ними в интересах. Что интересно, северные соседи этого узкоглазого народа, его тоже не очень любили. Они даже выстроили вдоль всей границе огромную стену, направив бойницы на земли жёлтого узкоглазого народа. Явно говоря им: «Будете рядом, будем уничтожать».

В один, явно не добрый день, Теопраксим увидел как к его планете приближается неизвестный летательный аппарат. Тот примерялся совершить посадку в районе Междуречья, но Теопраксим, поняв что это дело рук его давнего оппонента, не позволил этого сделать. Вместе с потоком воздушных масс он перенёс эту адскую, дышащую огнём машину, на совершенно забыты далёкий континент. Там до сих пор бегали голые люди с заточенными палками и луками. Вот пускай Анодиал этим дикарям и доказывает, что он Бог и несёт им добро. Надолго ли его хватит. Когда в тебя втыкают острую палку, это не смертельно, особенно для бессмертного, но и приятного в этом тоже мало. А жители того континента были из таких. Прежде чем задавать вопросы, они втыкали палку.

***

Великий учитель говорил своему народу, что туземцы, к которым направится миссия, тёмный народ. Но выйдя из корабля межпланетные путешественники увидели совершенно голых людей, с листьями прикрывающими некоторые части тела. Более одежды на них не было. Как с ними общаться, когда они не понимают ни одного из известного просвещённым языка, учитель тоже не говорил. Успокаивало одно, эти люди не проявляли агрессии, а наоборот, очень заинтересованно наблюдали за вышедшими из корабля. Глава экспедиции вышел вперёд, он не спешил снимать скафандр, неизвестно, какие вирусы и микробы могут быть у этого лесного народа, вышел вперёд и протянул руку вперёд. Обращая её к местным жителям. Те насторожились, натянули струны на своих палках и вставили в них маленькие палочки с остро отточенными концами. Тогда пришелец включил динамик на скафандре, чтоб его было слышно и обратился к людям на языке их учителя. Однако, он не отрегулировал громкость динамиков и лесное эхо разнесло его «Хау!» на много миль вокруг, отражаясь от деревьев. Аборигены попадали ниц, прикрывая головы руками. Осознав свою ошибку, поняв, что напугал местных жителей, командир выровнял звук и повторил своё приветствие. Подойдя к ближайшему человеку и положив ему руку на плечо. Тот затрясся от испуга, но глава миссии погладил его по плечу и сказал, что они пришли с миром. Неизвестно, понял ли коренной народ его слова или жест, но мужчина которого тот коснулся встал, что-то сказал на своём языке племени и те встав, склонили перед ним голову, а затем и перед космонавтами. С тех пор, этот мужчина служил у них переводчиком. Только что он переводил, было непонятно. Однако, гостей встретили, проводили к хижинам, посадили у костра и предложили свежезагнанную дичь, жаренную на этом самом костре. Гости поблагодарили, но отказались от предложения. Тем более, в их корабле было достаточно питания в консервированном виде.

Проведя несколько дней в племени, пришельцы увидели насколько скуден рацион местных жителей клетчаткой, вынесли из корабля, специально для этого случая припасённые семена кукурузы, маиса, показали как их нужно высаживать и обещали вместе с местными дождаться первого урожая. Энергия их корабля постепенно проседала, нужна была зарядка, но на этом континенте почему-то не было подходящих пирамид, инженерам и строителям пришлось первым делом взяться за возведение пирамиды прямо здесь, в джунглях, тем более, что там, где они приземлились, сходились центры силы. По мере строительства пирамиды аборигены учились ремеслу, но чтоб им было легче запоминать премудрости пришельцев, глава миссии решил на доступном для туземцев языке, картинками, передать азы растениеводства, скотоводства, астрономии, географии и так далее. В завершении своей работы он составил календарь. На этом календаре, в форме диска, он расписал время посадки кукурузы, время её вызревания, с привязкой к лунному и солнечному циклу и в конце оставил дату, когда следует начинать читать календарь сначала. Местные жители, на удивление, оказались смышлёным и трудолюбивым народом. Они со рвением и упорством пахали новые поля, высаживая на них различные культуры. Чтобы эти культуры не поедали вредители, пришельцы дали семена растения, отпугивающего своим запахом вредителей. Показали и рассказали, как оно опасно для человека. Его нельзя было есть, заваривать и даже просто жевать. Ко дню завершения миссии, они увидели то, о чём даже не могли и догадываться. Вождь племени сорвал несколько спалённых местным солнцем листьев этого ядовитого растения, скрутил их трубкой, и пожёг с одного конца, другой конец он взял в рот и вдохнул… Пришельцы думали, что он умер… Но спустя несколько минут, вождь встал и стал разговаривать с пришельцами на их языке, словно всегда знал его. Но это было позже. А пока, обитатели местного мира ещё учились у пришельцев и сильно переживали, что время может извратить их язык и знания. Поэтому просили гостей все их премудрости сохранять на камнях пирамид, которые возводили. Им это ничего не стоило, их машины с лёгкостью обрабатывали гранит, так же, как мотыги людей сырую почву освобождённую от леса. Так и появились на тех пирамидах надписи для потомков, в которых отражались механика, авиация, астрономия и прочие науки, принесённые свыше.

Соседи по лесу наблюдали за пребыванием больших богов, прилетевших на звезде, но выходить боялись. Кроме того, те к кому спустились боги, не считали соседей друзьями, скорее конкурентами, между ними иногда случались стычки из-за смежных территорий. Глядя на то, как заклятые соседи быстро овладевают знаниями полученными от богов, невольно закрадывался страх в их сердца. И стоило богам покинуть эту планету, как в ту же ночь соседнее племя истребило «друзей» богов. Но не понимая предназначения пирамид, надписей на них, орудий труда, использовали их как могли. Пирамиды стали жертвенником, на котором и сожгли тела хозяев, письмена признали божественным языком и не дозволяли кому-либо изучать их, дабы не вызвать божественный гнев. Диск с календарём посадок повесили на стену и объявили святыней.

Теопраксим смотрел на это безобразие, ему стало стыдно за созданных им людей. И через какое-то время он вспомнил рассказ Анодиала о его созданиях, объявивших себя представителями богов и творивших то же самое, что и эти варвары. Он осерчал и проделав небольшую озоновую дыру над местом их проживания, заморозил весь народ. Не разбирая. На многие километры вокруг пирамид не осталось ни одной живой души. Он подумывал сделать то же самое ещё над двумя землями его мира, но не успел…

***

Махараджи Яяти с положенными почестями принимал высокого гостя. Как в прямом, так и переносном смысле. Махараджи был великаном в своих владениях, но даже он выглядел очень среднего роста в сравнении с правителем северных земель. Поначалу Хараланну было дико видеть строения из камня, в которые свет попадал только в определённые часы, но когда настал полдень, он оценил преимущества таких строений. Днём они давали прохладу. Как он выяснил, ночью они сохраняли тепло не хуже чем их система зеркал. Но речь не о том. Яяти пригласил Хараланна в свой дворец. И это был воистину дворец! Несколько этажей из камня, украшенных резьбой, настолько искусной, что даже у Харланна возникло ощущение зависти. Нет, его Хрустальный дворец являл собой силу инженерной мысли воплощённую в стали и стекле и несомненно являлся образцом красоты и изящества, но и Дворец Махараджи не уступал. В нём не было никаких механических приспособлений, но было много золота. На вкус правителя северных земель, даже слишком много. Во время обеденной беседы, Яяти объяснил Харланну, почему имея такие передовые средства передвижения, многие работы выполнялись простым ручным трудом людей. В государстве существовали кастовые слои. Каждая каста имела свой круг обязанностей. Чем ниже каста, тем меньше к ней требований со стороны государства. А потому, низшие касты плодились с неимоверной скоростью. А чтоб не кормить их просто так, приходится использовать их простой физический труд, ибо на большее они не годны. Поэтому и только поэтому, имея в наличии технологии создания летающих и плавающих механизмов – виман – наличие людей, бегущих запряжёнными в повозки, на улицах столицы настолько много, что дороги приходится расширять чуть не ежегодно.

Язык оставленный обоим народам древним учителем сильно помог в общении глав двух сильнейших, они так считали, государств. И когда официальная часть встречи была окончена, у них появилась возможность пообщаться с глазу на глаз. Как мужчина с мужчиной, а не как представителей народов. Яяти позвал музыкантов и танцовщиц и во время танца одной из самых красивых его наложниц, он наклонился к гостю и спросил, лукаво улыбаясь:

Я наслышан о красоте Вашей жены, а как Вам одна из моих любимых?

Одна из?.. – Удивился Харланн. В их стране было принято заводить одну жену на весь свой век.

Да. У меня их больше сорока. Но эта самая прекрасная. Как она танцует?.. Это просто загляденье. Согласны?

Бесспорно. Она прекрасно танцует! – Согласился гость глядя на танец южной красавицы, замысловато складывающей пальцы рук в фигуры и притопывая в такт барабанов. Её тело изгибалось, словно вовсе не имело костей. А откровенно открытый наряд то и дело оголял части тела, которые в их землях принято скрывать. Но дабы не оскорбить хозяина, гость смотрел выражая свой восторг.

Когда же ужин подошёл к концу, высокому гостю и его свите выделили половину дворца, чтоб на утро, отдохнув и выспавшись, продолжить обсуждать сотрудничество двух сильнейших держав, на уровне политики и экономики. А тем для обсуждения было хоть отбавляй. К примеру: имея такие совершенные средства передвижения, южный народ обрабатывал металл способом, который использовали далёкие предки Харланна. Имея тёплый климат, в котором можно выращивать всё, что угодно, народ питался в основном рисом, а ведь здесь любая воткнутая в землю палка способна давать два, а то и три урожая в год. Кастовая система сильно снижала возможность выходцев из простого народа получить образование и в последующем приносить пользу стране. Словом, обсудить было что. И Харланн очень волновался, что в отведённые им на встречу три дня, не успеет обсудить все вопросы.

На третий, последний, день своего прибывания с визитом, правители решили обсудить возможные совместные военные действия. Соседи с востока не редко досаждали Яяти. Они изобрели порошок, обладающий потрясающей силой. Эта сила способна сдвигать горы с места. Обсудив это, они заключили военный союз. Хоть до сих пор Атланты и пользовались мечами, равных которым, к слову, не было в мире, а южане использовали виманы, с которых бросали зажжённые кувшины с маслом, решили перенимать друг у друга хитрости военного ремесла и усовершенствовать процесс производства чудо аппаратов. Возможно и на территории Атланты, используя их опыт в сталепромышленности. На том и порешили.

С тех пор посланники дружественных супер-держав приезжали друг к другу часто.

***

Неомий поднял шторм в море, чтоб оседлать самую большую волну. Волна удалась на славу, Её высота соперничала с высотой дворца Теопраксима, да что там, Высота шпиля в замке Доминатиуса была ниже этой волны! Вот бы показать, да жаль нет на это времени… Волна поднималась всё выше и выше, всё выше на неё взбирался Неомий плывущий на доске. Уже оставалось несколько метров и он на гребне, но…

Диаполий первый заметил красную ломанную черту в закатном небе…

Началось… – Сказал он только одно слово своему собеседнику. Но большего и не требовалось, Доминатиус и сам всё прекрасно понял. Тонкая полоска, подобная молнии раскроила небо мира Диаполия, как острый нож шкуру барана, которого они недавно запивали вином. И цвет этого вина сейчас расползался по небу, заполняя собой всё, что раньше было миром Диаполия.

Пора… – Ответил Доминатиус. И оба исчезли из этого мира.

Нет, нет, нет… – Закричал Анодиал видя со своего спутника, как красные молнии ненависти ко всему живому расползаются по вселенной, поглощая всё новые и новые миры. Он сорвался и одним прыжком очутился на планете, которую недавно обосновал. Но было уже поздно. Огромный чёрный вихрь со свистом всасывал в себя всю жизнь на его планете. Сначала исчез воздух, люди в панике стали метаться и пытаться спрятаться в подземных убежищах, затем исчезли моря, леса, оставляя лишь красную безжизненную пустыню после себя. «Теопраксим!» – подумал Анодиал и попробовал перенестись на его планету. Но это уже было невозможно. Красное небо и чёрный вихрь придавили его к поверхности планеты с такой силой, что он не мог даже мыслью пошевелить, не говоря о том, чтоб щёлкнуть пальцами. А по-другому исполнять свои желания он так и не научился. Но он мысленно кричал своему другу изо всех сил. Тот, разумеется всё слышал, но поделать тоже уже ничего не мог.

На мир Теопраксима обрушились вместе с осколками небосвода настолько разнообразные твари, которых мог придумать только изощрённый разум мечтающий о мести тысячу лет. Ползающие гады, пожирающие всё живое, ящеры ростом с человека, обладающие умом в значительной степени превосходящим местных обитателей, так же искусно и изощрённо истребляющие любые признаки жизни. Летающие ящеры, дышащие огнём плавили песок в пустыне Междуречья, оставляя на его месте головы стекла. На войну с ними вылетел отряд отлично подготовленных специалистов южан. Они даже объединились на время со своими желтолицыми соседями, переняв у них мастерство изготовления огненного порошка. Отшлифовали его рецепт и довели до совершенства. Они изготовили настолько ужасное оружие, которого ни до, ни после не было ни в одном из миров. Этим оружием они выжигали земли, на которых обосновались «наги» и «драконы», до тла оставляя лишь стеклянные россыпи под которыми оставались погребены все достижения предыдущих цивилизаций. Но иначе истребить захватчиков было невозможно. На помощь южанам выдвинулся могучий народ Атлантов во главе с самим Харланном и его сыновьями. Они не были большими специалистами по оружию, но имели недюжинную силу и смекалку, которой могли бы позавидовать сами боги. Они были неуязвимы в своих до зеркала отшлифованных достпехах. Загнав тварей на огромное плато посреди самого большого континента, они стали окружать их и собирать в одно место. В это время южане пролетая на своих летательных машинах, сбрасывали оружие, после падения которого на земле оставалась только пустая воронка, как язва на голом теле планеты. Ничто не могло выжить в том огне. Люди, населявшие континент, и не успевшие покинуть свои дома, превращались в пепел не успев моргнуть глазом. Это была Великая война длившаяся сотню лет! Ящеры, осознавая, что их скоро истребят, обрушили всю свою ярость на острова Атлантов, и острова в конечном счёте не выдержали натиска и обрушились в воды рукотворного океана. Пропала Атланта и живущие на ней. Те же кто из них выжил обрушили свою ярость на врага. Южане сделали машины размером под атлантов, которые закидывали боеприпасы на сколько может видеть глаз. И Атланты бились не на жизнь, а на смерть! А что же Теопраксим? Осознав, что небосвод рухнул и льды вот-вот погребут под собой весь оставшийся в живых мир, он напряг всю свою волю и собрал эти льды на полюсах планеты, а чтоб воздух не улетел с планеты, он усилил её вращение и увеличил гравитацию.

Поняв, что проигрывают, пришлые монстры поспешили ретироваться к тому, кто их послал. Но им этого уже никто не позволил. Победившие воины мира пленили их. И не желая более проливать чью бы то ни было кровь сошлись на том, что отправят пришельцев в изгнание на северный континент, оставшийся неподалёку от того места, где была Атланта. Чтобы они видели и всегда помнили о том, что натворили. Ящеры были на это согласны и заключили Мир. И договорились люди считать свою новую историю от Сотворения Мира.

Когда до верхушки волны осталось рукой подать, планета Неомия дрогнула и встала. Небо раскололось пополам, словно грецкий орех и всё, что было на планете стало улетать в космос. Со слезами сожаления и отчаянья смотрел Неомий как исчезает его мир, когда Диаполий и Доминатиус забрали его с собой.

Сила вихря стала угасать по мере истребления живого на нагретой и пустынной красной планете. Анодиал смог освободиться и щелчком пальцев перенёсся в мир Неомия как раз в тот момент, когда его забирали старшие.

Теопраксим! – Завопил Анодиал. – Его мир сейчас рухнет!

Поздно, брат! Легионы уже там. Мы можем спасти только его самого.

Так поспешим! – Крикнул Анодиал и щёлкнул пальцами.

Он очутился в колонном дворце своего друга. Какими бы ни казались их отношения со стороны. Теопраксим сидел подавленный и лил слёзы. Его мир был настолько искалечен, что сил воссоздавать его снова, уже не было. Это были слёзы бессилия, отчаяния и, к его стыду, ненависти к тому, кто всё это устроил.

Теопраксим, брат мой! – Кинулся к нему Анодиал, – Хвала Всевышнему, ты в порядке!

Он подбежал к краю дворца на Горе и увидел те разрушения, которым подвергся мир его товарища. Ему тоже было несказанно жаль творение Теопраксима, было неимоверно стыдно за соперничество, глупое и мальчишеское. Но в этом мире осталось, что восстанавливать, а в его, уже нет. Он обнял Теопраксима за плечи, посмотрел вместе с ним на руины прекрасного некогда города у подножия горы и позвал его.

Нам пора, брат мой. ОН призывает нас.

***

Диаполий, Доминатиус и Неомий уже стояли у начала мироздания, в луче чистого белого света, затаив дыхание и ожидая. Немного погодя к ним присоединились и Анодиал с Теопраксимом.

Готовьтесь! Он уже близок к освобождению! – Прозвучал голос со всех сторон мироздания.

А кто же разрушил наши миры, если он ещё в заточении? – Недоумевая спросил Неомий. Ему как самому молодому простительно такое невежество.

Это только его слуги. Его сила настолько велика, что самим вам с ним не совладать.

Но Ты же нам поможешь? – Снова несдержанно спросил Неомий.

Я обещал вам помочь. Встречайте.

В луче ослепительно белого света появилась маленькая тень. Она неспешно приближалась и постепенно приобретала силуэт человека. Человек подходил всё ближе, тень принимала более чёткие очертания, но размер её не увеличивался. Когда же посланник Бога вышел к собравшимся, их удивлению не было предела. Перед ними стоял ребёнок. Мальчик, на вид не старше девяти – двенадцати человеческих лет. Они смотрели на него, он на них. Пауза начала затягиваться и чтоб разрушить эту тишину, мальчик произнёс:

Космогапи… Меня зовут Космогапи. Как зовут вас мне известно.

Ребёнок?.. – Наконец, отойдя от оцепенения выдавил из себя Диаполий.

Я такой же бессмертный как и вы. – Спокойно, глядя небесно-голубым взглядом на недоверчивых соплеменников, ответил мальчик.

Да, но…

Давайте поспешим, друзья мои. – Таким же ровным и спокойным голосом позвал за собой новый спутник. – Вот-вот оковы падут и он вырвется. Нам нужно быть там как можно скорее.

Космогапи сделал сосредоточенный взгляд повернувшись спиной к свету и перед ним открылся портал. Портал во тьму. Только тёмно-красные всполохи разрывали непроглядную черноту. Космогапи шагнул вперёд и повернулся к остальным. Те, молча, последовали за ним. Они узнали это место, именно здесь они когда-то заточили Эгоальфа. Но сейчас здесь стало ещё страшнее, чем тогда. Этот мир буквально трескался по швам, куски пространства-времени взрывались протуберанцами и улетали далеко за пределы видимой вселенной, неся с собою смерть, ненависть, злость. Над этой чёрно-красной вселенной, яркой красной точкой горела ненависть Эгоальфа. В этом создании невозможно было узнать того бессмертного, который нарушил все законы и договорённости, но всё же имел человеческий облик. Сейчас на них красными огнями на месте глаз смотрело чёрное облако, меняющее свои очертания ежесекундно. Так же молниеносно менялись его лица. Словно голограмма менялись черты лица, перетекая из одного в другое. Неизменными оставались лишь огненно-красные глазницы.

Вы всё-таки пришли, трусы и ничтожества… – Злорадно провозгласил ото всюду монстр, некогда бывший Эгоальфом.

Эгоальф, остановись! – Вышел вперёд Неомий. Он до сих пор считал себя его другом.

Или что? – Проревело пространство.

Ведь это не ты! Это всё разрушающая злость говорящая в тебе… – Продолжал уговаривать Эгоальфа Неомий.

Эгоальфа здесь нет!!! – Прогремела вселенная. – Вы его уничтожили! И сейчас пришла ваша очередь!

Планета на которой и без того не было ни одного живого места, начала рассыпаться прямо на глазах. Красно-жёлтые куски расплавленной породы взрывались прямо под ногами пришедших, грозя поглотить их в пучины огня. Это конечно их не смогло бы задержать, но отвлечь внимание ему удалось. И когда пошатнувшись Анодиал оторвал от него свой взгляд, луч из глазниц того, кто некогда был Эгоальфом, разрезал его пополам и сбросил в пропасть, клокочущую огнём. Неомий, возопив, кинулся за ним, проливая впереди себя океан воды, чтоб остудить испепеляющий жар. Но вода мгновенно превращалась в пар и не успевала остудить породу. Чёрное облако рассмеялось:

А вы так же глупы как и были. У меня были тысячи и тысячи лет, чтоб продумать каждый ваш шаг. Неомий, если ты не хочешь разделить судьбу Анодиала, так и быть, я отпущу тебя. Уходи!

Нет, Эгоальф, ты меня не напугаешь. – Ответил Неомий, поднимаясь к чёрному облаку с меняющимися лицами. – Мы были одной семьёй. Да, все мы разные, но мы единственные, кто есть друг у друга…

Уже нет! – Не дав договорить, сгустилось в подобие человеческой фигуры чёрное облако. – Вы перестали быть мне семьёй, когда предали меня и обрекли на одиночество!

А не ты ли нас к этому вынудил? – Поднимаясь к Неомию, спросил Диаполий. – Не ты ли грозился развеять созданное и любимое нами? Не ты ли не оставил нам иного выбора?

Молчи, старик… Столько тысячелетий прожил и ничего не понял. Тебе ли учить меня? Иди и сиди на своём берегу. Ах да, его же больше нет! – Снова расхохотался голос со всех сторон. Диаполий дёрнулся, чтоб сделать что-нибудь плохое, но маленькая рука остановила его и детский голос в голове произнёс: «Не делай того, о чём потом будешь жалеть, не становись им…»

А это кто? – Изумился голос. – Ребёнок??? Серьёзно??? ОН послал на битву со мной ребёнка?! Он, действительно, выжил из ума!

Эгоальф… – Обратился к нему мальчик. – Я знаю почему ты стал таким. И ОН знает. Но мы все знаем, ОН не меняет и не отменяет своих решений. Для этого он и создал нас. Чтобы мы были наставниками и проводниками. И если ты мне позволишь, я помогу тебе…

Ты? Мне??? Да ты – блоха на теле блохи! Чем ты можешь помочь МНЕ?!!! – Прозвучал гром во всей вселенной.

И всё же позволь… – Космогапи смело шагнул к облаку совсем близко. Практически сливаясь с ним. Но наблюдающих за этим подвигом поразило не это. Куда ступал мальчик, темнота отступала и обволакивающая Эгоальфа тьма съёживалась и отступала от ребёнка.

Что ты творишь, безумный?! – Завопил тёмный силуэт, вокруг которого металось как в свете огня чёрное облако. – Я уничтожу тебя! – Перейдя на визг сорвался силуэт. – Не смей!!! – Но мальчик подошёл к тому, кто прятался за чернотой и коснулся его руки.

Визг взорвал мир ультразвуком, вопила каждая клетка планеты, каждая чёрная точка, даже потоки лавы взвыли иглами брызг. Через мгновение всё стихло…

***

Эгоальф сидел на скалистом берегу океана. Абсолютно совершенного. На камне, у самой границы воды сидела и пела волшебным голосом его русалка. Она как и прежде расчёсывала свои длинные волосы. Вдруг она повернулась к нему и улыбнулась. Но этого не может быть! Ведь он же невидим!

А мне и не нужно тебя видеть… – Колокольчиком прозвенел её голосок. – Ты разве не знаешь, что мы обладаем шестым чувством? Иди сюда. – Она похлопала своей ладошкой по нагретому солнцем камню.

Я не могу… Я наказан. Я горько наказан… – Заревел словно ребёнок Эгоальф. – Стоит мне прикоснуться к тебе и ты рассыпишься горсткой морского песка.

Поверь мне, ничего плохого не случится.

Я делал это уже тысячи раз! – Проливая слёзы навзрыд кричал он ей.

Ты сейчас не веришь кому? Мне или ЕМУ? – Эгоальф даже прекратил вздрагивать в слезах. Этот вопрос заставил его прийти в себя.

Я наказан… – Снова выдохнул он.

Я прошу тебя, доверься. И иди ко мне.

Я боюсь… – Впервые сознался себе в этом Эгоальф.

Решись! Пока мой отец не увидел нас. – Подмигнула она ему и продолжила расчёсывать волосы. Он перенёсся со скалы на камень рядом с ней. И сел в считанных миллиметрах. – Ну же… Тебе не нравятся мои волосы?

Они прекраснее этих волн.

Тебе не нравится мой голос?

Он звучит слаще журчания ручья.

Тебе не нравятся мои глаза?

Они – это единственное зеркало, в которое я хотел бы смотреть вечно.

Тогда губы? – Она наклонилась к нему и он почувствовал её дыхание с запахом морской соли.

Твои губы – единственный нектар, который я бы хотел пить.

Так чего же ты ждёшь? Поверь мне. А не ему. – Шепнула русалка, практически касаясь губами его губ. Он закрыл глаза и поцеловал её. Он сжался внутри, он же знал, что сейчас на его губах останется лишь морской песок. Но проходили мгновения за мгновениями, а его губы до сих пор чувствовали тепло её губ. Тогда он, боясь открыть глаза, обнял её. Как же давно он этого вожделел!.. Она положила руки ему на плечи не отрываясь от его губ…

Диаполий, Доминатиус, Неомий сидели под крышей полуразрушенного дворца на горе, в гостях у Теопраксима. Перед ними стоял мальчик, лет девяти-двенадцати, касающийся рукой воздуха и создавая портал в любой из интересующих их миров. Сейчас они смотрели как солнце садится над океаном, а на камне сидят бессмертный и русалка, сливаясь в страстном и долгожданном поцелуе.

Теперь он не будет искать совершенства, он понял, что сам несовершенен. Я не думаю, что он когда-либо вернётся к вам, но я уверен, что он больше никогда не причинит вреда кому бы то ни было. А сейчас, – закрывая портал продолжил Космогапи, – если хотите, я помогу восстановить ваши миры.

Нет-нет, спасибо. – Первым отозвался Теопраксим. – Пусть всё идёт как идёт. Сейчас все мои народы снова оказались на одной ступени эволюции и меня это вполне устраивает.

Хорошо. – Улыбнулся мальчик. – Не зря тебя назвали практичным богом. А ты – Неомий?

Нет, спасибо. Я пока поживу на спутнике Анодиала. Вы даже не представляете какую красоту он создал. Но стеснялся вам признаться. Я обещал сохранить в тайне его маленький мир. Так что извините, друзья.

Может быть тебе, Диаполий?

Спасибо. Мой мир достаточно прост. Я его могу создать и сам. А ты можешь навещать меня, когда устанешь наводить порядок во вселенной.

Спасибо, Диаполий. Но ОН запретил мне пить вино, пока не исполнится 18 тысяч лет. – Улыбнулся Космогапи. – Твои подданные тоже сами управятся, Доминатиус?

Уверен, что да. Тем более, мой мир пострадал меньше всех. Но и ко мне ты можешь приходить, когда захочешь. Знай – мой народ всегда рад тебе.

Вот бы мне такую уверенность… – Улыбнулся мальчик. – Но я благодарю тебя за гостеприимство.

Космогапи посмотрел на каждого своим небесно-голубым, немного грустным взглядом, улыбнулся и растаял. «До встречи, друзья!» – разнёсся эхом между колонн его голос.

Может быть в картишки? – Спросил у компании Диаполий после повисшей неловкой паузы.

Без Анодиала это будет не та игра. Никогда не думал, что скажу это, но мне его не хватает. – Сознался Теопраксим.

Что ж, параду галактик зря пропадать? – Поддержал старого друга Доминатиус. – Сдавай! Завтра начнём наводить порядок. В конце концов, у нас вечность впереди…

КОНЕЦ